Оглавление

1 глава

Просторная гостиная впечатляла монументальностью и роскошью. Высокие потолки украшала позолоченная лепнина с растительным орнаментами, а в центре висела массивная хрустальная люстра — её грани ловили свет и рассыпали по комнате радужные блики.

Стены обтянуты тёмно-бархатными обоями с тиснёным дамасским узором: в промежутках между окнами висели парадные портреты предков в золочёных рамах. Над камином из белого мрамора с тонкой резьбой — старинное зеркало в раме из резного дуба, инкрустированного перламутром.

У окна расположился антикварный диван с плюшевой обивкой глубокого изумрудного оттенка и россыпью шёлковых подушек с вышивкой. Рядом — изящный кофейный столик из красного дерева с инкрустацией, на нём — фарфоровая ваза с букетом свежих пионов. В углу — антикварное бюро с бронзовыми накладками и раскрытой книгой в кожаном переплёте.

Паркетный пол, выложенный «ёлочкой» из тиснённого дуба, укрыт персидским ковром с глубоким ворсом и сложным витиеватым орнаментом. Тяжёлые бархатные портьеры цвета бургундского вина с золотой бахромой, почти не пропускали дневной свет, создавая атмосферу уединённой изысканности.

В воздухе витал тонкий аромат ладана, полированной древесины и едва уловимый аромат свежих цветов.

На диване, небрежно откинувшись на шёлковые подушки, сидела Агата — двадцатилетняя дочь хозяев дома.

У девушки были длинные светлые волосы с лёгким золотистым отливом, уложенные в небрежные волны и большие серо-голубые глаза, в которых читались одновременно ирония и живой интерес к миру. Тонкие черты лица — аккуратный нос, мягкая линия подбородка, дополняли образ. А едва заметный естественный румянец придавал свежести.

Агата, студентка факультета дизайна, то и дело делала быстрые зарисовки, подмечая детали интерьера.

По натуре она была любознательной и творческой, с лёгким бунтарским духом: несмотря на богатство семьи, стремилась добиться успеха сама и часто спорила с родителями о «правильном» пути для дочерни из высшего общества. При этом Агата умела ценить красоту традиций — и поэтому так внимательно изучала лепнину на потолке. Словно пытаясь перенести её узор в свой следующий проект.

Дверь тихо открылась и в гостиную вошёл Денис — двадцатитрехлетний сын маминой подруги.

Высокий, подтянутый, в тёмно-синем пуловере и светлых брюках, он держался уверенно, чуть отстранённо. Его тёмные волосы были зачёсаны назад, а карие глаза быстро окинули комнату, задержавшись на Агате, на долю секунды дольше, чем требовалось.

Родители дружили много лет и вели совместный бизнес, так что Денис бывал здесь не раз. Но с Агатой, у них сложились особые отношения: не открытая вражда, а молчаливое противостояние, тонкая игра взглядов и колких реплик, которую замечали только они двое.

Он кивнул ей коротким, почти официальным жестом.

— Агата.

Она едва заметно приподняла бровь, не отрываясь от блокнота.

— Денис. Неожиданное удовольствие.

В воздухе витал тонкий аромат ладана, полированной древесины и свежих цветов — а ещё едва уловимое напряжение, которое привносили в комнату эти двое, даже когда просто находились в одном пространстве.

— Ну согласись, это же прекрасно. — Улыбнулась мама Агаты, кивнув в сторону своей подруги, но обращаясь к дочери. — Денис хороший парень. Будет заботиться о тебе.

Денис недовольно посмотрел на своих родителей.

— О, какое прекрасное предложение. — Ухмыльнулся он, скрестив руки на груди. — Особенно учитывая то, что мы терпеть друг друга не можем с песочницы.

Его мать открыла рот чтобы возразить, но он уже повернулся в сторону Агаты.

— Ну что, готова к браку, построенному на взаимной ненависти?

— Ой, представьте, какие милые у вас будут дети. — Вера Петровна сделала вид, что не слышала слова сына, полные сарказма.

— Если они унаследуют твой характер, я сразу уйду в монастырь. — Он сказал это тихо, но так, чтобы Агата услышала.

— Не беспокойся об этом. — Так же тихо ответила Агата, продолжая делать наброски в блокноте. — В мои планы никогда не выходило строить с тобой совместное будущее.

— О, какая обнадёживающая новость. А то я уж начал переживать, что мне придётся терпеть твоё милое личико каждый день. — Слегка наклонив голову, он пристально посмотрел на Агату, внимательно следя за каждым её движением. — Хотя… должен признать, ты за все эти годы неплохо выросла. А вот характер как всегда ужасен.

— Зато ты, точно ангел во плоти. Просто характер дурацкий и по жизни дебил. — Прошипела Агата, увидев, что родители, потеряв к ним интерес, ушли в другую часть комнаты, дабы обсудить какие-то свои рабочие вопросы.

Прыснув со смеху, он тут же прикрыл рот рукой чтобы не расхохотаться в голос.

— Оу, ну спасибо дорогая. — Бросив взгляд на родителей, которые были полностью увлечены своими разговорами, он наклонился в Агате ещё ниже. — Но знаешь, что меня бесит в тебе больше всего?

— Хм, дай-ка подумать. — Приложив палец к губам, Агата сделала вид что задумалась над его вопросом. — То, что я красивая, а ты нет? То, что я умная, а ты дебил. То, что я ответственная, а ты разгильдяй? Ничего не упустила?

— Ой! Как больно! — фальшиво охну, он приложил руку к груди, словно был смертельно ранен. — А вот у меня, другой вариант. Ты так сильно отрицаешь что нравишься мне, это становится подозрительным. Может ты в тайне любишь меня?

Сжав кулаки, Агата сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, чтобы унять вспыхнувшее в ней раздражение.

— Что, уже начинаешь злиться? — подняв брови, он насмешливо посмотрел на Агату. — Твои сжатые кулаки так и кричат о том, как сильно ты хочешь меня ударить. Вот только мы оба знаем, что ты никогда не решишься.

Не задумываясь ни секунды, Агата наотмашь ударила его по лицу. Звук удара был настолько громким, что их родители, прервав свой разговор, обратив на них своё внимание.

Денис приложил руку к пылающей от удара щеке, но вместо злости на лице появилась торжествующая улыбка.

— Ого. — Прошептал он почти восхищённо. — А ты оказывается ещё и кулаками умеешь выражать свою… э-э-э… любовь?

— Агата, что происходит? — спросила мама Агаты, находясь в замешательстве от поступка дочери.

— Ничего не происходит. — Невинно пожала плечами Агата. — Мне показалось, что на щеке Дениса сидел паук. Чёрный такой паук. Я просто хотела убить паука.

— Конечно-конечно. — Прищурившись проговорил Денис, не поверив ни единому её слову. На щеке. Ага. Паук.

— Да-да. Паук. А ты о чём подумал?

— О том, что ты наконец-то показала своё истинное лицо пауко-убийцы. — Приложив руку к груди, он драматично издал стон, полный горести. — Но теперь, после твоего спасения, я буду спать с одним открытым глазом.

Снова потеряв к ним интерес, родители вернулись к своему разговору. Увидев это, Денис снова подсел к Агате. Его голос, снизился до шёпота.

— Но если серьёзно — ты промахнёшься, если захочешь меня убить по-настоящему. Хотя… может ты просто ещё не решила, как именно?

— Если захочу — не промахнусь.

— О, могу поспорить что даже близко не подойдёшь.

— Надо будет, сам ко мне подойдёшь.

Родители, до этого беседовавшие у камина и попивавшие коньяк, наконец оторвались от своих разговоров. Отец Агаты похлопал по плечу отца Дениса и оба мужчин, сопровождаемые своими жёнами, неспешно пересекли гостиную — их шаги приглушал ворс персидского ковра.

Агата, вновь склонившаяся над блокнотом с эскизами, подняла глаза, заметив движение. Карандаш замер на полулинии, оставив неровный росчерк на бумаге. Она медленно отложила его, стараясь унять дрожь в пальцах — не от страха, а от закипающего внутри гнева.

— Дети, — голос матери Агаты, мягкий и мелодичный, прозвучал непривычно твёрдо — нам нужно сообщить вам кое-что важное.

Дыхание Агаты стало чуть чаще, но лицо оставалось спокойным, не выдавая бурю эмоций, бушующих внутри.

Денис, прислонившись к книжному шкафу и листавший старинную книгу, захлопнул её с тихим стуком и выпрямился. Он почувствовал, как внутри что-то оборвалось — будто пол ушёл из-под ног. Внутреннее потрясение накрыло его волной: он вдруг осознал, его жизнь, его планы, его свобода, только что были перечёркнуты парой фраз. Он знал, такой тон не предвещал ничего хорошего. Именно таким тоном ему запретили заниматься музыкой. Таким тоном сообщили о том, что он будущий глава холдинга и заставили пойти учиться на экономиста. И таким же тоном поставили ультиматум — либо он разрывает отношения с неугодной, по их мнению, девушкой, либо они сделают так, что всю оставшуюся жизнь он проведёт в нищете.

Этот тон исходил не от его матери, но суть не менялась. Мать Агаты была такая же. Не зря они подруги.

В груди сдавило, в висках стучало, но он усилием воли сохранил внешнее спокойствие. Только пальцы, сжимающие край шкафа, побелели от напряжения.

Отец Дениса, высокий мужчина с седыми висками, сложил руки за спиной.

— Мы с вашими родителями приняли решение, которое укрепит не только наш бизнес, но и связь наших семей на долгие годы.

— Через год, — подхватил отец Агаты — вы, агата и Денис, вступите в брак. Хотите вы этого или нет — свадьба состоится.

В комнате повисла оглушающая тишина. Даже тиканье старинных напольных часов, казалось, замерло. Хрустальная люстра, рассыпавшая по комнате радужные блики, вдруг показалась Агате насмешливо-яркой.

Агата не произнесла ни слова. Она сидела прямо, с идеально ровной спиной, но в глазах полыхало то, что было страшнее любого крика — холодная, расчётливая ярость. Её пальцы медленно сжали блокнот, сминая страницы. Мысленно, она уже строила планы сопротивления. И в этот момент её ненависть к Денису, вспыхнула с новой силой — ведь теперь он стал не просто раздражающим знакомым, а неизбежной частью её кошмара.

«Это из-за него! Если бы не семья, этого бы не случилось» — билась в голове горькая мысль.

— Потрясающе. Значит меня продают оптом вместе с акциями?

Денис лишь хмыкнул и достав из кармана телефон, сделал вид, что ищет что-то очень важное. Но то и дело поглядывал на Агату, пока она всё своё внимание отвела на переваривание этой шокирующей новости.

— По крайней мере, я знаю, что получу в придачу к невесте — пару заводов и сеть отелей.

***

После ужина Денис сбежал из гостеприимного дома друзей своих родителей. Он не мог дышать в этой золотой клетке, где его чувства и желания не имели никакого значения.

Ночной клуб встретил его оглушительной музыкой и яркими огнями — здесь он мог хотя бы на время забыть о навязанной невесте и родительской диктатуре.

Пока он пил коктейль за коктейлем, в голове крутились воспоминания — одно за другим, словно кадры старого фильма.

Агата раздражала его с самого детства. Но и его самого, ангелом было трудно назвать.

Когда ему было шесть лет, она сломала его любимую модель самолёта, только потому что им захотелось им поиграть. В отместку он тогда спрятал её любимую куклу на чердаке её же дома, и она прорыдала полдня, пока одна из горничных её не нашла.

Когда ему было десять, они оказались в одном летнем лагере. Агата всем рассказала, что он боится темноты, что было неправдой. Просто однажды он не пошёл с друзьями в поход с ночёвкой, потому что хотел дочитать книгу. Но Агата превратила это в какую-то позорную историю и над ним потом смеялись две недели.

Месть Дениса не заставила себя ждать. Он развесил по всем деревьям лагеря её нижнее бельё и купальники. Агата была настолько злая, что чуть не подралась с ним.

А когда ему было пятнадцать, он со своими друзьями организовали свою музыкальную рок-группу и целыми днями проводили в гараже, часами репетируя.

Агата пробралась и туда. Она разрисовала все стены и инструменты маркерами, довершив своё дело запиской на стене:

«Ну что, рок-звёзды? Теперь это место хотя бы соответствует вашей натуре».

Денис в свою очередь, подкинул в её комнату пачку сигарет, зажигалку и пару порно журналов. И таких случаев было много.

Они словно играли в бесконечную игру: кто больнее ущипнёт, кто придумает более изощрённую месть. И всегда она действовала так, будто весь мир вращается вокруг неё.

А теперь ему сказали, что он должен жениться на ней.

Жениться на той, кто годами отравляла ему жизнь, и кому портил жизнь он.

Заказав себе виски, он сделал глоток, чувствуя, как горечь напитка, смешивается с горечью воспоминаний.

В какой-то момент он заметил девушку у барной стойки — она была яркой, лёгкой, совсем не похожей на Агату с её острым языком и высокомерным взглядом.

Девушка оказалась миниатюрной девушкой двадцати двух лет: хрупкая фигура, рост чуть выше полутора метров, но при этом — пронзительная энергия, будто внутри неё работал вечный двигатель. Её короткие тёмно-русые волосы, были небрежно уложены в объёмное каре с асимметрией, несколько прядей выбивались, падая на лоб. Большие карие глаза с золотыми искорками смотрели на мир с живым любопытством, а когда она улыбалась, вокруг глаз появлялись милые лучики — морщинки. На носу россыпь едва заметных веснушек, которые придавали её облику что=то по-детски непосредственное.

Одета Лиза была просто, но со вкусом: чёрная облегающая футболка с принтом винтажной фотокамеры, джинсовая юбка с потёртостями и красные кеды. На шее висел фотоаппарат — не для красоты, а рабочий инструмент. Тонкие пальцы с коротко подстриженными ногтями, покрытыми прозрачным лаком, держали бокал с мохито.

Они разговорились. Её звали Лиза, она училась на журналиста и подрабатывала фотографом в одном из небольших глянцевых журналов. В этом клубе она оказалась впервые.

Денис танцевал с ней, смеялся над её шутками и чувствовал, как напряжение покидает его тело.

Всё происходило будто не с ним — он перестал думать о будущем, о родителях, о ненавистной помолвке.

— Я тут по заданию редакции. — Призналась Лиза, делая глоток коктейля. — Должна сделать серию «Лица ночи» — поймать эмоции, мгновения, которые обычно прячут за масками. Но знаешь что? — она заговорщицки подмигнула — Пока что все маскируются даже больше, чем обычно. Слишком много поз, и слишком мало жизни.

— И как ты собираешься поймать настоящую жизнь в таком месте? — усмехнулся Денис.

— О, есть пара приёмов. — Лиза подняла два пальца. — Первый6 сама становлюсь частью вечеринки. Второй жду, пока люди забудут, что я с камерой. Третий: нахожу того, кто уже забыл. Похоже, ты как раз из таких.

— Почему это? — искренне удивился он.

— У тебя взгляд… освобождённый что ли. Будто сбросил какой-то груз. И смеёшься искренне, не для публики. — Лиза наклонила голову, разглядывая его как интересный кадр. — Но знаешь. Я могу сделать твой портрет. Бесплатно. В качестве благодарности за компанию.

Они вышли на танцпол. Лиза танцевала легко и естественно — никаких заученных движений, только чистая импровизация.

Денис, который обычно держался сдержанно, сдержанно, вдруг поймал себя на том, что повторяет её движения, что хохочет в голос, когда она корчит смешные рожицы.

После нескольких песен, они вернулись к барной стойке. Лиза взяла в руки фотоаппарат и навела его на Дениса.

— Забудь, что я с камерой. Просто будь собой.

Он улыбнулся — искренне, без привычной защитной маски. Щёлк. Лиза посмотрела на снимок и довольно кивнула.

— Вот он, тот самый момент. Ты выглядишь свободным.

Денис посмотрел на неё — на эти живые карие глаза с золотыми искорками, на веснушки, едва заметные в приглушённом свете клуба, на улыбку, от которой вокруг глаз появлялись лучики-морщинки.

В груди что-то дрогнуло. Внезапно для самого себя он сделал шаг вперёд и мягко положил руки ей на плечи.

— Знаешь, — тихо произнёс он, но даже через громкую музыку, она его услышала — ты первая за долгое время, заставила меня почувствовать себя по-настоящему живым.

Лиза замерла на мгновение, её взгляд стал чуть более серьёзнее, но в нём не было испуга — только какое-то тёплое понимание. Она опустила фотоаппарат, не отрывая от него взгляда.

Не раздумывая больше, Денис наклонился и поцеловал её — сначала осторожно, почти невесомо, а потом увереннее, чувствуя, как напряжение этого дня уходит без следа.

Лиза ответила на поцелуй — её губы были тёплыми и мягкими, а пальцы осторожно коснулись его шеи.

Когда они отстранились, Лиза тихонько рассмеялась чуть покраснев.

— Кажется это тоже достойный кадр… но, пожалуй, оставлю его только в памяти.

Денис улыбнулся — широко и по-настоящему счастливо.

— У меня есть идея получше. Давай оставим весь этот клуб позади?

Она на секунду задумалась, потом кивнула, подхватывая свою небольшую сумку.

Да, пожалуй, ночная жизнь города уже показала мне самое интересное на сегодня.

Они вышли из клуба, окунувшись в прохладный воздух.

— В двух кварталах отсюда, есть небольшая гостиница. — Сказал Денис, слегка пошатываясь от выпитого алкоголя и беря Лизу за руку. — Не Ритц, конечно, но…

— Зато там точно нет камер папарацци и родительских советников. — Закончила за него Лиза и снова засмеялась. — Звучит как идеальный план.

По дороге, они почти не разговаривали. Им хватало взглядов, случайных прикосновений, улыбок.

В номере, с большими окнами, выходящими на тихую улицу, Лиза подошла к подоконнику и повернулась к Денису.

Денис стоял в нескольких шагах, его глаза темнеют, когда он наблюдает за ней. Он медленно подошёл ближе, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Лиза видела это даже в полумраке комнаты.

— Ты специально делаешь так? Чтобы я терял голову?

Он вдруг резко сократил расстояние между ними и прижал её к окну, ладонью на груди. Холодное стекло коснулось её спину через футболку. Его свободная рука обвила её талию — жест одновременно нежный и властный.

— Если сейчас кто-то увидит…

— Пусть увидят. — Хрипло проговорила она и с жаром поцеловала его в губы.

Он вздрогнул от её напора, его руки рефлекторно впились в её плечи. Но потом он рефлекторно ответил на её поцелуй с неожиданной силой, чуть не прикусывая ей губу.

Денис держит её так крепко, что почти больно, но она не сопротивляется, даже наоборот.

Не отрываясь от поцелуя, она тянется к ремню. Он резко хватает её за запястья, удерживая их над головой. Его пальцы сжимают её руки так сильно, что она едва не всхлипывает от боли. Он отрывается от её губ чтобы пристально посмотреть в глаза — его дыхание сбилось, грудь вздымалась от усилий, чтобы держать себя в руках

— К чёрту всё.

Его губы вжимаются в её шею, оставляя засосы на нежной коже.

— Чёрт бы тебя побрал. Ты… ты хочешь свести меня с ума? Ты хочешь, чтобы я сорвался от одного только взгляда? — губы жгут кожу, его горячее дыхание на шее, он прикусывает кожу на ключице, а она чувствует на своих бёдрах его сильные пальцы.

Он вдруг рывком поворачивает Лизу спиной к себе, прижимая грудь к холодному окну. Его руки обхватывают талию — он удерживает её так, что слышит каждый удар её сердца.

— Скажи, ты специально это надела? — его голос звучит низко, хрипло, почти зло.

Она слышит, как рвётся ткань его трусиков — его пальцы впиваются в материал так сильно, что швы не выдерживают. Отшвырнув ткань через всю комнату, он тут же подхватывает бёдра, грубо, без предупреждения.

Его дыхание резко обрывается, когда Лиза сжимает пальцы вокруг его шеи, повернувшись к нему лицом. Глаза темнеют до черноты — в них мелькает ярость, шок и… что-то ещё. Что-то первобытное.

— Ты… специально это делаешь? — проговорил он хрипло, почти рыча.

Он внезапно прикусывает её губу так сильно, что на языке появляется металлический привкус крови. Его свободная рука скользит вниз по её боку к бедру — жест одновременно нежный и властный. Его дыхание срывается, глаза вспыхивают диким огнём. На секунду, кажется, что он вот-вот разорвёт её пополам — так сильно дрожат его мышцы. Но вместо этого он бьёт кулаком в стену, рядом с её головой — гипс крошится. Его тело прижимает её ещё сильнее, она чувствует, как бешено колотится его сердце.

Он резко прижимает её спиной к окну. — так сильно, что у неё перехватывает дыхание. Его руки сильнее вжимаются в бёдра, почти больно — наверно останутся синяки. Грубые пальцы скользят по коже так голодно, как будто он готов сломать её прям здесь, прямо сейчас.

Закинув её ногу себе на талию, он вошёл резким, грубым толчком. Лиза не успевает подавить стон — звук срывается и разносится по комнате. Он резко хватает её за щёку и впивается в губы жёстким, почти жестоким поцелуем. Он отрывается на секунду — чтобы посмотреть на неё.

— Посмотри на меня. Не отводи взгляд. Я хочу слышать, как ты будешь кричать моё имя.

Подхватив её под колени, он6 рывком поднимет её над полом. Теперь она висела на его руках в воздухе, державших так крепко, что не могла даже дёрнуться — только смотреть ему в глаза в ожидании.

Он делает несколько шагов от окна, откидывается на кровать, подсаживая на себя так, что она чувствует всё его напряжение.

— Чёрт возьми, я хочу слышать своё имя на твоих губах. — Его руки сжимают её ещё крепче, как будто он боится, что она вдруг исчезнет. Он чуть отстраняется, смотря на неё снизу вверх. Тишина между ними такая сильная, что можно было слышать биение и х сердец, отразившихся друг в друге.

От каждого его толчка, в её грудь будто врывается лава, воздух в лёгких кончается, а руки вцепляются в его плечи.

Лиза чувствует, как он сильнее и грубее проникает в её плоть, но ей почти плевать на дискомфорт, который он ей причинял. Она чувствовала только его — внутри и вокруг себя. Опустив взгляд, она посмотрела, как он выглядит в этот момент: тёмные волосы прилипли к телу, глаза темнеют от желания, губы слегка приоткрыты, грудь вздымается рвано и тяжело, словно он только что пробежал марафон. Он сильный и горячий, как огонь, который может сжечь её до основания, оставив только следы на пепелище.

Денис резко хватает её за щёку второй рукой, заставляя смотреть на себя прямо. Тёмные глаза темнеют до черноты — он хочет видеть её лицо в этот момент, каждую эмоцию, каждый последний вздох.

— Скажи… — он чуть хрипло выдыхает. Его дыхание сбивается с каждым рывком, но он держит себя на пределе — хочет, чтобы это длилось как можно дольше. — Скажи, чьи руки на тебе сейчас.

— Твои. — Хрипло проговорила она, облизнув пересохшие губы.

Его глаза вспыхивают как раскалённый металл. Он сжимает её челюсть так сильно, что она чувствует лёгкую боль — и тут целует в ответ: грубо, влажно, до дрожи в коленях.

— Правильно. — Его ладонь скользит по её шее к ключице. — Мои… мои руки… мой рот… всё моё. Даже если захочешь убежать сейчас — не отпущу.

Он резко двигает бёдрами вглубь неё, один раз чётко и жёстко — и застывает на секунду: хочет запомнить это ощущение до мурашек.

От его взгляда мурашки пробирают до основания позвоночника: Лиза чувствовала его голод, его желание, его собственничество. Он выглядел почти как дикий — как волк над добычей. Держал слишком крепко — как будто боялся, что сделает больно если отпустит.

Рука снова сжала челюсть так жёстко, что она едва не всхлипнула.

— Разверни голову, смотри на меня! — он чуть оттянул её волосы назад, чтобы Лиза смотрела прямо на него.

Его глаза загораются как раскалённые угли. Внезапно он опрокинул её на спину, нависая над ней. Его руки опускаются ниже, сжимая талию до боли. Он смотрит на неё сверху вниз, и она чувствует дрожь желания прямо до кончиков пальцев. Но она не отводит взгляд — смотрит в ответ — его глаза жгут до костей, будто желая оставит там своё клеймо. Она сглатывает, когда чувствует его горячее дыхание на своей шее. Когда волна наслаждения накрывает её с головой, не выдерживает и закрывает глаза. И даже с закрытыми глазами, она чувствует его глаза на своём теле — тяжёлый, почти жгущий кожу.

С каждым рывком он всё сильнее сжимает её в своих объятиях, губы впиваются в кожу так жадно, как будто он больше не может контролировать себя.

Его тело резко напрягается как натянутая струна. Глаза закатываются, челюсть сжимается так сильно, что кажется вот-вот треснет.

Он впился пальцами в её бёдра до боли. Он не отпускает её даже после кульминации, прижимает к себе мокрым от пота телом так крепко, будто боится: если разожмёт руки — она испарится.

***

Когда ужин закончился и Денис покинул их дом, Агата осталась сидеть за столом, сжимая салфетку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она смотрела на дверь, за которой только что исчез Денис — его небрежный кивок, равнодушный взгляд, едкая реплика напоследок. Внутри всё кипело.

«Как он смеет так себя вести? Как будто это не его жизнь! Будто ему всё равно!» — мысли метались в её голове, натыкаясь одна на другую.

Она резко встала, едва не опрокинув стул и почти выбежала из столовой. Слуги переглянулись, но никто не посмел остановить её. Агата промчалась по коридору, влетела в свою комнату и с силой захлопнула дверь, повернув ключ в замке.

Её комната была огромной — настоящий оазис в этом холодном особняке. Высокие потолки, стены — отделанные светлыми деревянными панелями, мягкий ковёр цвета слоновой кости под ногами. У окна стоял большой письменный стол из красного дерева с массивным креслом, рядом — книжный шкаф, до потолка заполненный книгами и сувенирами из разных стран.

В центре комнаты возвышалась огромная кровать с балдахином и горой подушек. Напротив — камин с мраморной отделкой, над которым висело зеркало в позолоченной раме. И балкон — широкий, с коваными перилами, увитыми плющом. Оттуда открывался вид на сад и далёкие огни города.

Сейчас, однако она не пошла к балкону. Вместо этого, начала ходить по комнате — шаг влево, два шага вправо, снова налево. Ритм шагов будто помогал сдерживать бурю эмоций.

Чем дольше она ходила, тем сильнее становилось внутреннее напряжение. Неосознанно она начала считать шаги: раз — до окна, два — до книжной полки, три — обратно к двери. Потом переключилась на предметы: семь книг на в верхнем ряду, пять ваз на комоде, девять складок на шторе.

Её руки задрожали. Она подошла к столу и начала выравнивать стопку бумаг — сначала по левому краю, потом по правому. Края должны были идеально совпадать. Она проверяла и перепроверяла снова и снова, пока линии не стали безупречными.

Затем переключилась на украшения на туалетном столике. Серьги, кольца, браслеты — каждый предмет нужно было поставить на своё место, соблюдая строгий порядок: сначала крупные, потом мелкие, по цвету, по материалу. Она переставляла их раз за разом, каждый раз находя какой-то изъян в расположении.

Внезапно Агата замерла, осознав, что делает. Ладони вспотели, дыхание участилось. Она опустилась на край кровати, обхватив себя руками.

«Это не я. Это не должно быть так», мысленно повторяла она, но тело будто жило своей жизнью.

Поднявшись, она подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение: бледное лицо, расширенные зрачки, волосы, выбившиеся из причёски. И вдруг начала поправлять волосы, прядь за прядью, добиваясь идеальной симметрии. Раз — левая сторона, два — правая. Раз — левая, два — правая. Снова и снова.

Когда движения стали механическими, она остановилась. В груди что-то сжалось, к горлу подступили слёзы. Но плакать, она себе не позволила. Вместо этого она подошла к окну, отодвинула тяжёлые шторы и распахнула стеклянные двери на балкон.

Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, немного прояснив мысли. Агата оперлась на кованые перила, вглядываясь в темноту сада. Вдалеке мелькали огни города, напоминая о том, что за стенами этого особняка существует другая жизнь — свободная, настоящая.

Ветер играл с прядями её волос, слегка покачивал ветви плюща, оплетающего перила. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять внутреннюю бурю. Но гнев не утихал — он лишь сменил форму, превратившись в тяжёлую, давящую горечь.

«Почему именно он? Почему родители выбрали именно Дениса? Мы же ненавидим друг друга. Всегда ненавидели. Он дразнил меня в детстве, портил мои вещи, выставлял дурой перед всеми. А теперь я должна выйти за него замуж?»

Мысли крутились по кругу, как пластинки на проигрывателе, застрявшие на одной дорожке. Она вспоминала как в летнем лагере он развесил по деревьям её нижнее бельё. Как напугал тем, что у неё за спиной якобы стоит медведь и рассказал всем как она кричала.

«А родители? Они даже не пытаются нас понять. Для них это просто бизнес-сделка. Мой выбор, мои чувства — всё это не имеет значения».

Она сжала перила так, что побелели пальцы. Ветер усилился, принёс с собой запах приближающейся грозы. Где-то вдалеке прогремел первый раскат грома.

Гнев на Дениса теперь смешался с обидой — не только за себя, но и за то, что она даже не попытался противостоять родителям. Он просто уш1ёл. Опять сбежал.

Агата закрыла глаза, прислушиваясь к звукам ночи. Где-то вдалеке лаяла собака, шуршали листья под порывами ветра, а внизу, в саду, тихо журчал фонтан. Она представила, как спускается по лестнице, выходит за ворота и идёт куда глаза глядят — без плана, без обязательств, без этой гнетущей ответственности.

Но реальность тут же вернула её на землю. Она открыла глаза и снова посмотрела на город. Огни мерцали, словно подмигивая:

«Ты можешь. Ты способна на большее»

Она стояла на балконе ещё долго, пока небо не стало совсем тёмным, а первые капли дождя не упали на её лицо. Тогда она медленно повернулась и направилась в свою комнату.

Внутри было тихо и тепло. Огонь в камине давно погас, но комната всё ещё хранила ощущение уюта — того самого, подбирая каждую деталь интерьера, каждую книгу, каждую безделушку.

Агата подошла к кровати и села на край, опустив голову. Пальцы непроизвольно начали теребить край покрывала — раз, два, три, снова раз. Она поймала себя на этом движении и снова опустила руку.

Взгляд упал на туалетный столик. Украшения снова были расставлены не так, как ей хотелось.

Она встала подошла и начала перебирать их — серьги к серьгам, кольца к кольцам, браслеты отдельно. Каждый предмет должен был стоять на своём месте. Она выравнивала, проверяла расстояние, убеждалась что всё симметрично.

Закончив, она отступила на шаг и осмотрела результат. Но вместо облегчения она испытала пустоту.

«Это бессмысленно. — думала она — Бессмысленно пытаться контролировать всё вокруг, когда я даже собственную жизнь контролировать не могу»

Она опустилась в кресло у камина и уставилась в темноту. Где-то внизу слышались приглушённые голоса родителей — они обсуждали детали помолвки. Но теперь эти звуки доносились как будто издалека, теряя вою власть перед ней.

Дождь за окном усилился. Капли стучали по стеклу, по крыше, по листья плюща на балконе.

Агата обхватила себя руками, пытаясь согреться и закрыла глаза. В голове крутились обрывки воспоминаний, одно ощущение: она больше не может так жить.

Но что делать дальше — она пока не знала.

Она поднялась и подошла к книжному шкафу. Пальцы скользили по корешкам книг — «Анна Каренина», «Великий Гэтсби», сборник стихов Ахматовой…

Внезапно она вытащила одну книгу — потрёпанный томик «Джейн Эйр». Это была её любимая книга с детства.

Она села обратно в кресло, открыла книгу наугад и начала читать. Строки расплывались перед глазами, но она упорно водила взглядом по страницам, пытаясь зацепиться за слова, за чужой мир, где тоже были конфликты, но была и надежда.

Через какое-то время она заметила, что дыхание стало ровнее, а руки больше не дрожат. Чтение всегда действовало на неё успокаивающе — это был её собственный ритуал, способ вернуться к себе.

За окном дождь перешёл в мелкую морось. Агата закрыла книгу, аккуратно поставила её на место и подошла к балкону. Она долго смотрела на мокрый сад, освещённый фонарями. Капли на стекле создавали причудливые узоры, напоминающие карты неведомых земель.

«Может и моя жизнь — такая же карта? — подумала она — Просто я пока не вижу».

Она вздохнула, поправила плед, который лежал на спинке кресла и в этот раз намеренно оставила его слегка неровно накинутым. Это маленькое нарушение порядка показалось ей почти бунтом — крошечным, но важным шагом.

***

После того как Денис резко покинул дом, а Агата убежала в свою комнату, в столовой повисла напряжённая тишина. Отец Агаты, Михаил Андреевич, неторопливо отпил из бокала выдержанного коньяка — его рука с бокалом замерла на полпути к губам, когда он бросил взгляд на родителей Дениса, затем медленно, с нарочитой неспешностью, сделал глоток.

Он откинулся на спинку массивного кресла из тёмного дуба, скрестил руки и с усмешкой посмотрел на собеседника. Пальцы его свободной руки едва начали выстукивать едва уловимый ритм по подлокотнику — три коротких удара. Пауза, два длинных.

— Ну что коллеги, кажется молодёжь не в восторге от нашего плана. — Его голос звучал нарочито спокойно, почти насмешливо Он слегка приподнял бровь, подчёркивая ироничность сказанного.

Мать Агаты, Елена Викторовна, поправила жемчужное ожерелье — её пальцы скользнули по гладким бусинам, задержавшись на крупной центральной жемчужине. Она откинулась на спинку, выпрямив спину и холодно улыбнулась, слегка приподняв уголки губ. Взгляд её голубых глаз, холодных и расчётливых, скользнул по лицам мужчин.

— Ожидаемо. Дети всегда так эмоциональны. Она не понимает, что это не просто свадьба — это стратегический альянс. — Произнесла она, медленно покачивая бокал с белым вином. Жидкость в бокале слегка покачивалась, отражая свет хрустальной люстры.

Отец Дениса, Игорь Сергеевич, откинулся на спинку стула и рассмеялся, коротким сухим смехом Он достал из нагрудного кармана шёлковый платок, небрежно протёр лоб и виски, затем аккуратно сложил его и убрал обратно. Его пальцы на мгновение задержались у воротника, будто проверяя, достаточно ли тот туг.

— Эмоции — роскошь, которую они не могут себе позволить. И не будут, пока зависят от нас. Денис ещё поплавает в своей обиде, но быстро поймёт, что альтернативы нет. — Он усмехнулся, постукивая пальцами, по столешнице из красного дерева.

Михаил Андреевич поставил бокал на стол с лёгким стуком — звук прозвучал резко в тишине комнаты. Он наклонился вперёд, локти упёрлись в стол, пальцы сплелись в замок. Его взгляд стал жёстче, а голос тише, но от этого, ещё более убедительным.

— Именно. Они ещё слишком молоды, чтобы понимать ценность стабильности и преемственности. Их капризы — как у маленьких детей, которым не дали игрушку.

Елена Викторовна сложила руки на коленях, аккуратно расправив складки шёлкового платья. Её пальцы слегка подрагивали — единственный признак внутреннего напряжения. Она сделала глубокий вдох, чуть приподняла подбородок.

— Агата всегда была вспыльчивой. Но она умна. Поймёт, что это лучшая партия, которую можно предложить. Денис — перспективный наследник, семья надёжная, связи отличные. Что ещё нужно?

Игорь Сергеевич кивнул, провёл ладонью по седым волосам, зачесывая их назад. Его глаза на мгновение сузились, а губы сжались в тонкую линию — он обдумывал следующий ход. Затем он расслабился, откинулся на спинку стула и произнёс:

— К тому же они знакомы с детства. Знают друг друга. Это даже удобнее, чем искать кого-то со стороны. Меньше капризов И потом, кто сказал, что брак должен быть романтичным? Это бизнес. А в бизнесе эмоции только мешают.

Михаил Андреевич достал ежедневник, медленно открыл его и провёл пальцем по страницам, пока не нашёл нужную дату. Он поднял глаза на собеседников, слегка прищурившись.

— Предлагаю действовать поэтапно. Через месяц объявим о помолвке — это будет сигнал обществу и первый шаг к реализации нашего плана. А настоящая свадьба — через — год. За это время мы успеем приучит их к мысли о неизбежности брака. Постепенно вовлечь в управление бизнесом и создать видимость их самостоятельности, сохраняя при этом полный контроль.

Он закрыл ежедневник с тихим щелчком, положил его на стол и скрестил руки на груди, откинувшись на спинку кресла.

Елена Викторовна открыла планшет, её пальцы быстрот пробежали по экрану, вызывая нужные файлы. Она слегка наклонила голову, изучая информацию, затем подняла глаза, встретившись взглядом с Михаилом Андреевичем.

— За этот год мы сможем организовать несколько совместных деловых поездок — пусть учатся работать в паре. Так же можно подключить их к благотворительным проектам от имени будущего фонда семьи. Ещё можем запустить в светских кругах слухи о «романтической истории любви» наших детей. И подготовит пресс-релиз для бизнес-издания подчеркнув важность объединения наших компаний.

Она коснулась экрана ещё раз, увеличив изображение и слегка улыбнулась — улыбка вышла холодной, почти механической.

Игорь Сергеевич достал блокнот в кожаной обложке, открыл его на чистой странице и начал что-то быстро записывать. Его ручка скользила по бумаге с тихим скрипом. Он поднял голову, посмотрел на Елену Викторовну и кивнул.

— Давайте пройдёмся по юридической части. Через неделю подпишем предварительный брачный контракт — основные условия, доли в активах. В течении месяца создадим совместное ООО — пусть дети формально им «управляют», под нашим надзором. Через полгода внесём поправки в завещания — чётко пропишем условия наследования с случае брака и развода. Добавить пункт о запрете на развод в первые пять лет — на случай, несли кто-то из них захочет поиграть в бунтаря.

Он отложил ручку, сложил руки на столе и слегка наклонился вперёд, словно подчёркивая важность сказанного.

Елена Викторовна подошла к окну и замерла, глядя на сад. Её пальцы непроизвольно сжали край шёлкового шарфа, который она накинула на плечи. Через несколько секунд она резко повернулась к мужчинам.

— Нужно проработать их окружение. Предлагаю подобрать для Агаты нового стилиста — человека, который будет ненавязчиво внушать ей мысли о престиже брака с Денисом. Пусть говорит что-то вроде: «все мои клиентки из хороших семей, выходят замуж по расчёту — это признак статуса». Ввести в круг общения Дениса пару молодых банкиров — пусть расскажут, как выгодно быть частью крупного семейного бизнеса. Ещё не забыть организовать «случайные» встречи с успешными парами, которые заключили подобный союз. Пусть дети видят: это работает.

Михаил Андреевич задумчиво постучал пальцами по подбородку, затем резко хлопнул в ладони.

— Отличная идея! Ещё можно устроить совместный мастер-класс по танцам — пусть научатся двигаться в паре и чувствовать друг друга. Отправить их на тренинг по командной работе — там их заставят решать задачи вместе, полагаться друг на друга. Ну и конечно организовать поездку на конференцию, где они будут представлять наш будущий бренд.

Игорь Сергеевич откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

— И не забудем про психологию. Предлагаю «эффект зеркала»: будем устраивать ситуации, где дети невольно дети невольно повторяют жесты и поведение счастливых семейных пар. Добавим «якоря»: свяжем идею брака с приятными ощущениями — например после разговора о помолвке, отвезём их в любимый ресторан. «Социальное давление»: организуем ужин с партнёрами, где все будут тепло поздравлять их с будущей свадьбой, как будто решение уже принято.

Елена Викторовна вернулась к столу, села и сложила руки перед собой.

— важно не давить напрямую. Лучше действовать через общие интересы. Если агата любит живопись, а Денис интересуется архитектурой, организуем экскурсию в галерею с акцентом на архитектурные ценности картин. Через совместные проекты — пусть вместе курируют выставку молодых художников из числа наших друзей, которые будут мягко направлять их мысли в нужное русло.

Михаил Андреевич встал, прошёлся по гостиной, заложив руки за спину. Остановившись у книжного шкафа, он провёл пальцуем по корешкам книг.

— Ещё один важный момент — создание общих воспоминаний. Предложите им совместную поездку на фестиваль искусств — пусть увидят, как много можно достичь вместе. Можно так же предложить им участие в благотворительном забеге — физическая активность сближает. Провести мастер-класс по гончарному делу — совместное творчество помогает наладить контакт.

Игорь Сергеевич усмехнулся, поправил манжету рубашки и добавил:

— И главное — дать им иллюзию выбора. Пусть думают, что сами принимают решения. Например, предложим им выбрать место для проведения совместного отдыха — среди вариантов будут только те, что мы одобрим. Позволим определить тему благотворительного проекта — но в рамках заранее подготовленных идей. Дадим возможность выбрать стиль оформления офиса нового ООО — но предложим им три варианта, все заранее одобренные нами.

Мужчины обменялись понимающими взглядами. Женщины улыбнулись — холодно и расчётливо.

— Итак, план ясен. — Подытожил Михаил Андреевич — За год до свадьбы мы должны интегрировать их в общий круг общения. Внедрить систему психологических якорей. Создать общие воспоминания и опыт совместной деятельности. Постепенно вовлечь их в управление бизнесом, сохраняя реальную власть у себя. Сформировать позитивный образ будущего союза в их окружении.

Елена Викторовна встала, прошлась по комнате, её каблуки тихо стучали по паркету. Остановившись у портрета предков, она задумчиво провела пальцем по раме.

— Нам нужно изменить их восприятие брака. Сейчас они видят в нём только ограничение свободы. Покажем им другую сторону. Организуем встречу с психологом, который специализируется на счастливых браках по расчёту — пусть расскажет, как превратить союз в партнёрство. Пригласим семейную пару из нашего круга. Которая сначала не любила друг друга, но создала крепкий союз и бизнес — их история может вдохновить. Создадим фотоальбом с фотографиями успешных семейных пар нашего круга — пусть видят, что это не обречение на скуку, а путь к процветанию.

Михаил Андреевич усмехнулся и сел напротив Елены Викторовны.

— А ещё можно использовать силу традиций. Например, возродить старый семейный обычай — скажем, ежегодную охоту, где глава семьи передаёт знания наследнику. Денис пойдёт с отцом, Агата будет рядом. Организовать поездку туда, где когда-то познакомились наши родители — пусть почувствуют связь поколений.

Игорь Сергеевич открыл блокнот и начал зачитывать:

— Предлагаю следующий план на первый месяц. Неделя первая: знакомство с наставниками — подберём опытных супругов из нашего круга, которые станут для них примером. Неделя вторая: совместный мастер-класс по танцам — вальс требует синхронности и доверия, это хороший тренинг для пары. Неделя третья: благотворительный проект — пусть вместе выберут детский дом и организуют для него праздник. Неделя четвёртая: семейная встреча соберём всех родственников, чтобы увидели поддержку со стороны рода.

Он закрыл блокнот, откинулся на спинку кресла и добавил:

— Главное — делать всё ненавязчиво. Пусть думают, что это их идеи, их выбор.

Елена Викторовна нахмурилась, пальцы сжали край стола:

— Но что, если они продолжат сопротивляться? Например, откажутся участвовать в этих мероприятиях?

Михаил Андреевич пожал плечами, его губы изогнулись в холодной улыбке.

— Тогда используем более тонкие методы. Если Агата откажется идти на мастер-класс, скажем ей что это важно для имиджа семьи и её репутации. Если Денис заупрямится, намекнём что его отказ может расстроить отца — он всё-таки привязан к своему отцу. В крайнем случае организуем «случайную» встречу с кем-то из их друзей, кто восхитится идеей совместного участия в проекте.

Игорь Сергеевич кивнул:

— И ещё один момент — давайте будем фиксировать их успехи. Каждый раз, когда они сделают шаг навстречу друг другу, отметим это в разговоре — скажем как мы гордимся их зрелостью. Опубликуем в соцсетях фото с подписью «наши дети учатся работать в команде». Расскажем об этом на ближайшем семейном ужине — пусть услышат похвалу от ближайших родственников.

Мужчины и женщины обменялись понимающими взглядами. В комнате повисло напряжённое, но уверенное молчание.

Итак, подведём итоги. — Михаил Андреевич встал, заложил руки за спину и начал медленно ходить по комнате. — На следующий месяц Елена Викторовна у нас отвечает за культурную программу и работу с наставниками. Игорь Сергеевич курирует благотворительный проект и деловые мероприятия. Я займусь символическими ритуалами с связью поколений.

Елена Викторовна поправила причёску, расправила невидимую складку на юбке произнесла:

— Через месяц соберёмся снова и проанализируем прогресс. Посмотрим какие методы работают лучше и скорректируем план. Главное — сохранять терпение. Дети могут сопротивляться, но постепенно они поймут, что наш путь — самый верный.

Вера Петровна встала, подошла к окну и посмотрела на сад:

— Да, терпение ключ к успеху. Мы строим будущее не только для них, но и для всего рода. И если сейчас мы проявим мудрость и настойчивость, через год они скажут нам спасибо. Возможно, не сразу, но со временем — точно.

Михаил Андреевич остановился у камина, положил руку на мраморную полку и улыбнулся:

— Именно так. А теперь давайте выпьем за успех нашего плана. И за будущее наших детей — пусть научатся видеть в браке не только тюрьму, а возможность создать что-то великое.

Четыре бокала звонко соприкоснулись и в комнате на мгновение воцарилась атмосфера единства — холодного, расчётливого, но непоколебимого.

2 глава

Денис открыл глаза и поморщился — яркий солнечный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы гостиничного номера. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а в висках стучала кровь. Он с трудом сел на кровати, оглядел разбросанные вещи и вспомнил вчерашний вечер: бар, друзья, слишком много виски.

«Опять» — Мысленно выругался он, свесив ноги с кровати и пытаясь собраться с мыслями.

Он посмотрел на часы — 7:42. До начала первой пары оставалось меньше часа. Пропускать занятия нельзя, отец строго следил за посещаемостью. И одно неосторожное слово куратора, могло привести к серьёзным последствиям.

Такси мчалось по утренним улицам. Денис откинулся на спинку сиденья, прижал пальцы к виску и закрыл глаза. В голове крутились мысли:

«Отец не простит прогула. После вчерашней ссоры из-за помолвки, любое нарушение распорядка, будет использовано против меня».

Если он не появится на парах, отец сразу узнает — куратор факультета лично докладывает ему о посещаемости.

Водитель покосился на пассажира в зеркало заднего вида.

— Всё в порядке молодой человек? Выглядите неважно.

— Похмелье. -Хрипло ответил Денис. — Быстрее пожалуйста. Очень нужно успеть.

Когда машина подъехала к массивным кованым воротам особняка, Денис вздохнул с облегчением. Водитель помог достать сумку и Денис быстро прошёл по гравийной дорожке к парадному входу.

Особняк Агаты виднелся неподалёку — за живой изгородью и высокими деревьями. Денис невольно бросил взгляд в ту сторону. В окнах было темно: видимо Агата ещё спала.

«Хорошо, что не встретились» — подумал он. Видеть кого либо, особенно её, в таком состоянии он не хотел.

Дверь особняка открылась бесшумно — петли были идеально отрегулированы. Денис проскользнул внутрь, стараясь не шуметь. Бросил куртку на банкетку в прихожей, подхватил спортивную сумку с чистой одеждой и направился в ванную.

В холле он на мгновение замер прислушиваясь. Тишину нарушало лишь тиканье напольных часов да отдалённое пение птиц за окном. Убедившись, что никто не заметил его возвращения, Денис направился к лестнице. Поднимаясь, он невольно бросил взгляд на портрет деда в золочёной раме — тот смотрел строго, словно упрекая за вчерашнее.

Тёплая вода немного привела его в чувство, запрокинув голову и пытаясь прогнать туман. Затем быстро почисти зубы и умылся холодной водой. Вытерся и взглянул в зеркало: бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы всклокочены.

«Сойдёт» — решил он, натягивая свежую рубашку и джинсы. В сумку полетели ноутбук, тетради, зарядка. На запястье он надел часы — подарок отца на прошлый день рождения. Тяжёлый стальной корпус, строгий дизайн.

«Чтобы всегда помнил о дисциплине» — сказал тогда Игорь Сергеевич.

Перед выходом из ванной Денис задержался у зеркала, пригладил волосы, поправил воротник. Он знал: если отец увидит его в таком виде, вопросов не избежать. А вопросов он сейчас не выдержит.

Спускаясь по лестнице, он услышал шаги на втором этаже. Денис замер, затаив дыхание. Шаги затихли — видимо, кто-то из прислуги вернулся в свою комнату. Он выдохнул и ускорил шаг, стараясь бесшумно пройти через холл.

У входной двери он остановился, проверил содержимое сумки ещё раз, убедился, что взял всё необходимое, и выскользнул наружу, тихо прикрыв за собой дверь.

Воздух был свеж. Утренняя прохлада с запахом цветущих лип немного взбодрила Дениса. Он достал телефон, открыл приложение с кофе и заказал самый крепкий эспрессо в ближайшей кофейне — без него до обеда не дотянуть.

По дороге он прокрутил в голове расписание. Первая пара — экономика предприятия. Куратор ведёт сам, проконтролирует присутствие. Вторая — деловой английский. Там можно отсидеться, если станет совсем плохо. Третья — семинар по инвестициям. Ведёт приглашённый лектор из банка отца. Пропускать категорически нельзя.

Денис шёл по тротуару, стараясь идти ровно и не шататься. Он то и дело поправлял рюкзак на плече, будто это могло помочь справиться с головной болью. В кармане завибрировал телефон — пришло ещё одно сообщение от отца:

«Денис, не забудь. После учёбы семейный ужин. Будем обсуждать детали помолвки. Не опаздывай»

Он сжал телефон в руке, стиснул зубы.

«Опять эта помолвка» — подумал он с раздражением. Но тут же одёрнул себя, нельзя показывать слабость, даже мысленно. Нужно собраться.

В аудитории было душно. Денис сел на последний ряд, поставил рядом термос с кофе, который купил по дороге, открыл ноутбук и постарался сосредоточиться на словах преподавателя. Но голова продолжала гудеть, а перед глазами то и дело всплывали сцены вчерашнего вечера и холодный взгляд отца после их последнего разговора о помолвке.

Сосед по парте, Макс, наклонился к нему.

— Ты в порядке? Выглядишь так, будто тебя переехал трамвай.

— Всё нормально. — Денис выдавил улыбку. — Просто не выспался.

— Ну-ну. — Макс понимающе подмигнул. — Если что, я прикрою на семинаре. Но ты мне потом расскажешь, где так отметился.

Денис кивнул, благодарный за поддержку. Он сделал глоток остывшего кофе, открыл конспект и попытался вникнуть в тему лекции.

Неожиданно дверь аудитории приоткрылась. В проёме показалась знакомая фигура. Это была Агата — она заглянула внутрь, окинула взглядом ряды и встретилась взглядом с Денисом. На мгновение оба замерли. Её брови слегка приподнялись, словно она удивилась, увидев его здесь в таком состоянии. Затем она коротко кивнула и закрыла дверь.

Денис выдохнул. Встреча вышла короткой, но оставила странное послевкусие. Он снова сосредоточился на лекции. Нужно продержаться до конца дня. А там — придумать, как отсрочить неизбежное, хотя бы на пару недель.

По дороге домой он решил, что вечером найдёт способ незаметно пробраться в библиотеку особняка и поискать там информацию о брачных контрактах — вдруг удастся найти лазейку? Он вспомнил, что в кабинете отца видел несколько книг по семейному праву. Возможно, там найдутся полезные сведения.

После учёбы Денис ехал домой в подавленном настроении. Он старался сосредоточиться на пейзаже за окном автомобиля — на деревьях, уже тронутых осенней желтизной, на прохожих с зонтами, с утра обещали дождь, на витринах магазинов — но мысли снова и снова возвращались к сообщению отца и предстоящей помолвке.

Когда Денис вошёл в дом, его встретила экономка Анна Васильевна.

— Добрый день, Денис Игоревич. Ваш отец просил передать, что ужин будет в восемь. И… — она на мгновение замялась — он просил вас зайти к нему в кабинет перед ужином.

Денис сглотнул:

— Хорошо, Анна Васильевна. Спасибо.

Он быстро поднялся к себе, чтобы оставить сумку и привести себя в порядок. В зеркале снова отразилось бледное лицо с тёмными кругами под глазами — похмелье хоть и отступило, но следы остались. Он умылся холодной водой, причесался, сменил рубашку на более официальную и глубоко вздохнул перед тем, как направиться в кабинет отца.

Игорь Сергеевич сидел за массивным письменным столом из тёмного дуба, просматривая какие-то документы. Когда Денис постучал и вошёл, отец поднял глаза.

— А, Денис. Вовремя. Проходи, садись.

Денис сел в кресло напротив, стараясь не показывать нервозность. Отец отложил бумаги, сложил руки в замок и пристально посмотрел на сына.

— Как учёба?

— Нормально. — Денис постарался говорить ровно. — Всё в порядке.

— Куратор подтвердил, что ты был на всех парах. Это хорошо. Дисциплина — основа успеха.

Игорь Сергеевич сделал паузу, изучающе глядя на Дениса. Тот почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ты выглядишь уставшим. Что-то случилось?

— Просто не выспался. — Денис опустил взгляд на свои руки. — Много заданий накопилось.

Отец слегка наклонился вперёд.

— Понимаю. Но сейчас у нас есть более важный вопрос. Завтра мы с родителями Агаты назначаем официальную дату помолвки. Через месяц будет торжественный ужин, где мы объявим об этом публично.

Денис почувствовал, как внутри всё сжалось, но постарался сохранить нейтральное выражение лица.

— Понятно. — тихо произнёс он.

— Я знаю, что ты не в восторге от этой идеи. — Голос Игоря Сергеевича смягчился, но лишь чуть-чуть. — Но поверь, это лучшее решение. Ты получишь не просто жену, а партнёра. Агата умна, образованна, её семья — надёжные союзники. Вместе вы сможете многого достичь.

— А если мы не сможем ужиться? — осторожно спросил Денис.

— Научитесь. — Твёрдо ответил отец. — В жизни много чего приходится учиться. Это часть взросления. К тому же, вы знакомы с детства. У вас есть основа.

Он встал из-за стола, подошёл к окну и посмотрел на сад:

— Я хочу, чтобы ты гордился своим выбором. Чтобы через год, когда вы поженитесь, ты понимал: это было правильное решение. И я помогу тебе это понять.

Денис молчал. Он знал, что спорить бесполезно. Вместо этого он спросил.

— Когда мы должны начать… общаться ближе?

— Со следующей недели. По вторникам и четвергам вы будете вместе посещать бизнес-ланчи с нашими партнёрами. Это поможет вам привыкнуть друг к другу в деловой обстановке. А по выходным — совместные прогулки, музеи, театры. Я уже составил предварительный график.

Игорь Сергеевич вернулся к столу, достал лист бумаги и протянул его Денису.

— Вот, расписание на ближайший месяц. Изучи и будь готов следовать ему.

Денис взял лист, мельком просмотрел пункты — встречи, мероприятия, совместные поездки — и почувствовал тяжесть в груди. Всё было расписано без учёта его мнения.

— Хорошо, отец. — Произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я буду готов.

— Вот и отлично. — Игорь Сергеевич снова сел за стол. — А теперь иди, приведи себя в порядок к ужину. И помни: я верю в тебя. Ты мой сын, и ты справишься.

Денис вышел из кабинета, чувствуя смесь страха, раздражения и всё равно сильной привязанности к отцу. Он уже направился к лестнице, когда услышал за спиной знакомый голос.

— Денис, подожди.

Он обернулся. В коридоре стояла его мать, Вера Петровна. Она была в светло-сером брючном костюме, с аккуратно уложенными волосами и мягкой улыбкой на лице. В руках она держала чашку чая.

— Мама… — Денис остановился, не зная, что сказать.

Вера Петровна подошла ближе, коснулась его плеча.

— Пойдём в гостиную, поговорим.

Они прошли в небольшую уютную комнату с камином, где Денис любил проводить вечера в детстве. Вера Петровна указала на кресло.

— Садись. И расскажи мне, что на самом деле думаешь о помолвке. Честно.

Денис опустился в кресло, сжал руки между колен.