1963, Сайгон (справочно: Вьетнамская война началась в 1964, пока беспокойно из-за вьетконговцев, но это где-то там, далеко от столицы). Молодые жены американских специалистов, на родине жившие в маленьких квартирках и готовившие ужины к приходу мужей с работы, оказываются хозяйками особняков, к которым прилагаются кухарка, горничная и садовник, и все это включено в аренду.
Вообще тут сказочно дешево, значительную часть жизни молодых женщин, так кстати избавленных от хозяйственных хлопот, занимают поиск и покупка самых разных вещей для семьи и на подарки. Еще коктейльные вечеринки. Нескончаемая череда вечеринок, на которые, повинуясь неумолимому дресс-коду, приходилось надевать, в придачу к белью, комбинацию, пояс для чулок и сами чулки, платья, а под них подмышечные вкладыши от пота. До изобретения антиперсперантов еще лет двадцать. И все это на чудовищной жаре и влажности. Насколько счастливее вьетнамские женщины в их невесомых аозаях!
С аозая, сшитого молодой портнихой Ли, прилагавшейся к дому с очередным коктейлем, все и началось. К Трише, которая никого здесь не знала и оттого чувствовала себя не в своей тарелке, подошла привлекательная женщина с младенцем на руках, представилась Шарлин и, с бесцеремонной естественностью самой популярной девочки класса, вручила малыша - "Мне надо пожурчать". Как только мать отошла, тот, очевидно перекормленный начал срыгивать, уделал Тришу с головы до ног, нелюбовь ее к дамочке вряд ли могла быть полнее. Вернувшись, та дежурно (и без капли подлинного раскаяния) извинилась, отвела в хозяйственную часть дома, поручив Ли привести в порядок туалет миссис.
Пока Триша ждала, высыхания платья с комбинашкой, разглядывая чудесную игрушку дочери Шарлин - теперь та оставила при ней старшую девочку, и это была первая встреча с Барби - в собственном ее детстве чудо-куколок еще не было. К той прилагался каталог одежек с вершиной лакшери-стайл, свадебным платьем, стоившим (страшно выговорить) пять долларов! Так вот, пока Триша досадует на Шарлин за свое сидение в хозблоке в хозяйском халате в обществе девочки и туземки, умница Ли берет куклу, вертит в руках, а через некоторое время возвращается со сшитым на нее аозаем, который садится на пластиковую женщину как влитой.
И вместо того, чтобы продолжать дуться, Триша с девочкой помчались показывать куклу в новом наряде ее матери, которая стояла в окружении других дам, и как-то так сумела сделать, что все они увидели в новенькой энергичную креативную благотворительницу, мгновенно организовав сбор заказов на вьетнамские костюмы для модной новинки, которые предполагала продавать за те же немыслимые $5. И куча теток подписалась, многие заказали не по одному. Так Триша стала частью комплота Шарлин, матери троих детей и неутомимой благотворительницы.
Пока мужья заняты тем, чем всегда заняты колонизаторы в колониях, пока другие жены проводят время в магазинах и сплетнях, она комбинирует самые диковинные гешефты с участием черного рынка и присылаемых сестрой из Штатов медикаментов, чтобы раздобыть денег-денег-денег. Везет корзины с продуктами, игрушками и лакомствами в детские больницы, поддерживает персонал и прокаженных лепрозория, вовлекает в свои схемы множество самых разных людей. Она женщина-торпеда, напоминающая героине подругу по колледжу, активистку борьбы за права женщин и чернокожих из потомственных южан-плантаторов. Эта параллель с исторической виной одних групп людей перед другими и потребностью в "Искуплении" важна для книги,но не исчерпывает ее смысла.
И это она, а не муж и не доктор будет рядом, когда у Триши случится на третьем месяце выкидыш, найдет слова утешения и правильные таблетки (не кроворазжижающий аспирин, который советует мужской врач). Элис Макдермотт выстраивает трехчастный роман как письмо доживающей дни в доме престарелых Триши к дочери Шарлин с рассказом о ее матери (первая часть); ее собственный рассказ о матери и еще одном персонаже из той жизни, отказнике Доминике, проходившем альтернативную службу санитара в сайгонской больнице (вторая), и завершающего монолога Патриции о попытке удочерения вьетнамской девочки из нищей многодетной семьи - у малышки родимое пятно на лице, которое лишило бы ее будущего здесь, а в Штатах зашлифуют и будет красоткой.
Вопреки обманчивой простоте и однозначности, это многослойная книга про "здесь и сейчас". Ты хочешь как лучше, а получается хуже некуда. Крутишься белкой в колесе, творя добро, а любовь ближних утекает от тебя водой в песок. Даришь радость больным детям на краю света и становишься отцом ребенка с синдромом Дауна. Открываешь миссию, чтобы облегчить жизнь отверженных и умираешь, заразившись. Чьи грехи, чью вину искупаешь ты? А те, кто действительно виноват, почему они живут в довольстве и в ус не дуют, почему их потомки владеют миром? Так может правильно ничего не делать?
Каждый выбирает для себя. Я за то, чтобы делать, что можешь даже тогда, когда мир летит в тартарары и твое малое добро окажется погребено под глобальным злом. Делать хоть что-нибудь лучше, чем ничего не делать.
История нескольких женщин, познакомившихся в Сайгоне, в их письмах спустя время. Кто они друг другу? Как стали близки? На чем основаны отношения? И есть ли срок у дружбы?
Поняла ли я в тот момент, какие у Шарлин планы на меня и нашу с ней дружбу? Нет, но смутная догадка мелькнула уже тогда.
Проблема заключалась не только в том, что все американское сообщество в Сайгоне (во всяком случае, его женская часть) было по горло сыто “кто на свете всех умнее” Шарлин. Проблема заключалась в том, что Шарлин была сложной личностью, а я — по всеобщему мнению — простой
Но назвать одну из них простой, другую сложной, это упростить обеих. Женщины - яркие представители своего времени, ведомые и ведущие, поехавшие на войну вслед за мужьями. Время вдали от дома.
Глядя на американцев, живущих в те дни в Сайгоне, можно было подумать, что они просто прилетели за покупками. Причем не только жены. У каждого прохожего, будь то мужчина или женщина, был в руках бумажный пакет, два или три пакета стояли у ног каждого посетителя кафе.
Однако, в то же время, Шарлин находит время для маленьких добрых дел, вовлекая в свою орбиту американских жен. Совсем не добровольно, а поддавшись только лишь на ее магию, они покупают легковесные аозаи для пластиковых Барби за несусветные пять долларов. Военные покупают упакованных Барби уже за двадцать пять в мужских салонах. Шарлин ездит в лепрозорий, в детскую больницу, в закоулки вьетнамских деревень в самопальные приюты. Такая ерунда - шоколадки, игрушки, просто побыть рядом. А еще есть мысли как вывезти потерявших матерей детей. Она пыталась помочь и подруге после выкидыша, просто передав ей малышку. Однако, это оказалось бесполезным. Непривыкшие принимать решения не могут изменить свою жизнь самостоятельно. Обратившись взглядом к тому миру 1960-х, в котором мужья могут запретить просто выходить из дома, насколько же смело жила Шарлин.
Ее подруга времен Сайгона и ее же дочь вспоминают «ураган Шарлин», ярко жившую и быстро ушедшую. Не эта ли книга -лучшее воспоминание о женщине, принесшей столько добра в мир?
Великолепная книга об американцах во Вьетнаме... С тревогой начинала читать, ждала оправданий всего, что там было. А в итоге ещё больше разоблачений, чувства вины, трагедий. Но книга читается легко, яркие декорации, никакой чернухи. Очень важно читать такое, чтобы знать мировую историю, учиться милосердию.
Интересная книга на тему женщин во Вьетнаме. Очень точно переданы чувства героев, немного драмы, много семейных отношений образца 60-х годов и вообще из жизни женщин той эпохи. Увлекательно
