Домовые
Домовые боятся мышей,
Ускользающих в щели полов.
Я бессонных боюсь ночей,
Чьих-то странных во тьме шагов.
Домовые не любят гостей,
Привыкают к своим жильцам.
Шаловливые души детей
Бродят в наших домах по ночам.
Домовые приходят играть
И роняют игрушки с окна,
И настойчиво просят поднять,
И лишают покоя и сна.
Приглашаю тебя ночевать
В голубой сигаретный дым
Если в полночь не будем спать,
Познакомлю с моим домовым.
Паруса
Гостиничным простыням,
Серым и мятым,
Промозглою осенью
Снятся фрегаты.
Сырые, прожжённые,
В штампах с изнанки —
Все пары влюбленные,
Ссоры да пьянки.
Чужими постелями
Глупо гордиться.
Мечтают неделями
В парусе слиться.
И плыть за закатами
С нордом и остом
На проклятый картами
Маленький остров.
Пусть солью питаются
Ткани и нитки,
Судьбой засчитаются
Наши ошибки.
Им волнам безжалостным
Сдаться б на милость,
Скажите, пожалуйста,
Где справедливость:
Одним поручается
Скучное дело,
А кто-то рождается
Парусом белым.
В безнадёжной сумятице буден
Мы с тобой ненормальные люди.
Так зачем же вверяет нам рок
Перекресток изломанных судеб —
Столкновение наших дорог?
Снег метет на горячие лица,
Сквозь пургу мы бредем напролом.
Целый ворох обид и амбиций
Словно снежный взбиваем мы ком.
Мы уверены, всё ненадолго,
Всё не вечно, не прочно, всё бред.
И из чувств сожаленья и долга
Мы расстанемся. Выбора нет.
В безнадежной сумятице буден,
В паутине надуманных слов,
Возвращаться друг к другу мы будем
Сумасшествием утренних снов.
Овен и Лев
Мы с тобой — идеальная пара,
Но на пары разбиты судьбой,
Я два слова «Серёжа» и «Лара»
На снегу написала рукой.
Будет смена времен — безвременье,
Ночь пройдет и наступит рассвет,
Медь осенних твоих настроений
Переплавится в летний сонет.
И опять нам захочется к морю,
Полежать на горячих камнях.
Будем умничать, ссориться, спорить
И соперничать в наших стихах,
Не боясь, что нас кто-нибудь сглазит,
Целоваться, отставив стакан…
Острова наших буйных фантазий
Омывает чужой океан.
А в оазисах наших желаний
Заблудился печальный верблюд.
Мы в песочном Дворце расставаний
Ненавязчивый лепим уют.
Гороскопам любви доверяясь,
Мы влюблялись, законы презрев.
И бредут по пескам, спотыкаясь,
Подходящие Овен и Лев.
* * *
Разодета жизнь моя,
Только не обута.
На казенных простынях
Не сыскать уюта.
Босиком моя судьба,
Да с твоею в паре.
Стала белая фата
Разноцветным сари.
Обручальных нет колец,
Есть кольцо объятий.
Притяжение сердец
Выше всех понятий.
Если нечего делить,
Можно поделиться,
Не хочу тебя забыть,
А — с тобой забыться.
Вечерний романс
Зимний северный день
Неуютен, несветел, недолог,
И тревожная тень
На усталые плечи легла.
У тебя на руках
Голубые прожилки наколок,
У тебя на висках
Появилась уже седина.
Ты аккорды берёшь,
Как берут умоляющих женщин,
Ты чуть слышно поёшь,
Хриплый голос всё так же глубок.
Разрывая тиски
Неурядиц и жизненных трещин,
Нить бесцветной судьбы
В разноцветный свиваешь клубок.
Никуда не уплыть
На твоей голубой бригантине.
Можно окна открыть,
Шторы ветром, как парус, надуть,
Но однажды весной
Ожиданье дороги нахлынет,
Поведет за собой
В приносящий несбыточность путь.
Здравый голос ума
Одичавшее сердце не примет,
И в бокале вина
Отразится сверканье причуд.
Поскучневшая ночь
Нас с тобой ненадолго обнимет,
И уносится прочь
Непокой, отнимавший уют.
* * *
Сыро, мокро всё, заболочено,
Всё в душе моей разворочено.
За неверность и злые пророчества
Я наказана одиночеством.
Не отталкивай, не отваживай,
Не гони меня так вот сразу же.
Раздели со мной неустроенность,
На плече твоём успокоюсь я.
Только нет к тебе возвращения —
Не умею просить прощения.
Радуница
Сколько их, под церквей куполами
Поминальных свечей восковых!..
Я все чаще тоскую по маме,
Только мамы давно нет в живых.
От семьи, от родни беспокойной,
(Кто любил меня, кто не любил),
Мне остались лишь лики покойных
На высоких надгробьях могил.
Я ношу им цветы и печенье
И на семь разделяю частей.
Удостоив Христа Воскресенья,
Бог бессмертья не дал для людей.
Я не пью — я от этого плачу.
Я не знаю молитвенных слов.
Я живу и бессмысленно трачу
Золотинки песочных часов.
Вспоминаю лишь только о светлом,
Никогда никого не кляну…
Я посыпала голову пеплом,
Чтобы спрятать свою седину.
* * *
Опять пришла бессонница,
Смеялась: «Что, не сходится?
Печаль спешит за радостью?».
Да, нелегко приходится!
Душа с душой расходится,
И стала сумма разностью.
Любовь стоит за шторами,
Истерзана раздорами.
Но мы не занавесимся.
В больничном коридоре ли
С последними укорами,
А всё-таки мы встретимся.
Я увожу чужих мужей
Я увожу чужих мужей,
На время делая своими.
Так неосознанность страстей
Приобретает чьё-то имя.
Для тех, кто хочет теплоты,
Я стать единственной умею.
Я разделяю их мечты
Я их болезнями болею.
Я в искушённости своей
Лишь чувствам верю обнажённым
Я увожу чужих мужей
И снова возвращаю жёнам.
* * *
Посижу, закурю сигарету,
Подожду телефонных звонков.
Я всегда поклонялся сонету
Безнадёжных отбойных гудков.
Все утраты приходят внезапно.
И пока ещё спят города,
Кто-то буднично скажет: «До завтра!»,
Чтоб сегодня уйти навсегда.
Но не нужно писать эпитафий,
Я намерен поспорить с судьбой,
Только ты не сжигай фотографий,
На которых я рядом с тобой.
Пусть журавль обернулся синицей,
Я надежду вплетаю в канву,
Этот голос, что только лишь снится,
Мне ещё зазвучит наяву.
Не верь, не бойся, не проси
Молясь неведомому Богу,
Шепча: «Помилуй и спаси»,
Возьми три правила в дорогу:
Не верь, не бойся, не проси.
Не верь — и избежишь обмана.
Ведь если есть святая ложь,
То нет и правды без изъяна.
Не верь — и веру обретешь.
Не бойся: и на грани краха
Лишь сильный духом устоит.
А жажда жизни больше страха,
Она спасет и сохранит.
И не проси: дадут всё сами.
Вознаградят за всё с лихвой.
Заплатят славой ли, деньгами…
А может, даруют покой.
О, сколько заповедей сложных!
Но я тобой одним грешу.
В обход всех правил непреложных
Боюсь, и верю, и прошу.
Никого здесь не ждут
Никого здесь не ждут —
Всё боятся обмана.
Просто ветер лоскут
Оторвал от тумана
И занёс его в дом,
И накрыл пеленой
Ненаписанный том
Отношений с тобой.
Здесь не слышно звонков,
Не звучат голоса,
Глушит звуки шагов
Ворс седого ковра.
И не льётся вино
В запылённый бокал,
А на сером панно
Чёрный всадник скакал…
Зафальшивил рояль,
И рассыпались ноты,
А настройщик устал
В ожиданье работы…
Ограждённый от смут,
Смотрит дом на поля.
Никого здесь не ждут
В том числе и меня.
* * *
Уже полжизни позади,
А мы все комнаты снимаем.
Чужие моем мы полы,
Ковры чужие выбиваем.
Но как найти нам уголок,
Где стать могли бы мы другими?
Чужой облезлый потолок
Нас скоро сделает чужими.
* * *
Осенний дождь, свинцовый дождь,
Кругом холодная вода.
А ты опять чего-то ждешь,
Не отрываясь от окна.
На сердце снова тяжело,
До слёз чего-то очень жаль.
И плачет мутное стекло,
Смывая струйками печаль.
* * *
Все уезжают кто куда,
И в суетливости вокзала
Простимся с кем-то навсегда,
Чтоб завтра всё начать сначала.
Кому-то путь на небеса,
Кому-то только до трамвая…
Друзья меняют адреса,
А я друзей своих меняю.
К чему опять предполагать,
Когда судьба располагает?
Когда нас некому встречать,
Нас одиночество встречает.
Сознанье или бытиё
Нас разлучают — кто рассудит.
И пусть у вас там будет всё!
Но там у вас меня не будет.
Долгая ночь
День и ночь не сольются никак,
Но встречаясь в бесчёстности лет,
Заключили таинственный брак
И родили Закат и Рассвет.
Эту ночь принимая всерьёз,
Осторожно Рассвет подступил.
Я проснулась от запаха роз,
Что не ты мне вчера подарил.
Расплескав ненароком печаль,
Поклонился Закат под окном.
Говорят, будто счастье — хрусталь,
Но становится битым стеклом.
Нам с тобой не остаться вдвоём.
В притяжении звёздных полей
Беспокойным мне быть твоим днём,
А тебе — долгой ночью моей.
Я опять все обеты нарушу
Я опять все обеты нарушу
И уйду по стерне босиком,
Я раздам по частям свою душу,
Чтоб не продать её целиком.
Отвернулась сама от удачи,
Так зачем же кого-то винить,
Кто сегодня стоит на раздаче
Указаний, как правильно жить?
Мне б от мыслей безумных отбиться,
Разобраться с собою хоть раз,
Я хочу научиться молиться,
Чтоб услышать божественный глас.
Загадаю: распустится верба,
И на нас снизойдут небеса.
Говорят, будто жизнь — это зебра,
Где же светлая в ней полоса?
Я когда-то не ведала страха,
Да замучила вдруг суета.
Мне бы надо влюбиться в монаха,
Ну, а я полюбила шута…
Вновь безмолвно свечу зажигаю,
Всем подав, кто у церкви просил.
Я всегда всем охотно прощаю,
Что ж меня-то никто не простил?
Полоса отчуждения
День ломается, крошится, рушится,
Шторы сумерек падают ниц,
Бьётся в стёкла и в воздухе кружится
Серый взгляд из-под чёрных ресниц.
Ты сидишь у стола, отстранённая,
Зябко кутаясь в клетчатый плед.
Безнадежно в кого-то влюблённая
Гасит осень за окнами свет.
Тишина на ковры опускается.
Ты прости, что бываю я груб —
Это мозг воспалённый сражается
С недоверием сомкнутых губ.
Выпадают не часто мгновения
Сопричастности в нашей судьбе.
Я пройду полосу отчуждения,
Чтоб за ней прикоснуться к тебе.
Алмаз души моей
На место отмели в песках
Придёт опять волна прилива.
Не надо путаться в словах,
Не говори сейчас красиво.
На всё, что надо бы забыть,
Легла полоска звёздной пыли.
Я научу тебя любить
Так нежно! Как меня учили.
И закружится голова
От ощущенья — всё случится
Так просто, как из рукава
У мага вылетает птица.
И пусть мой внутренний огонь
Тебя нисколько не пугает.
Ты протяни к нему ладонь,
Ведь он не жжёт, а согревает.
К чему считаться, кто больней
В пылу страстей другого ранит?
Возьми алмаз души моей,
Чтоб ярче засверкали грани.
Стремясь на яркий огонёк,
Опасно близко подлетает
И погибает мотылёк.
Но и сама свеча сгорает.
На рассвете
Иду по улицам, умытым
Ночным настойчивым дождём.
Грущу о зонтике, забытом
На подоконнике твоём.
Ещё едва проснулся город,
Откинув сотни одеял,
И капли падают за ворот
Тому, кто в эту ночь не спал.
Кому-то надо собираться
И по делам спешить сквозь дождь,
А я мечтаю отоспаться
Без той, с которой не уснёшь.
Спешу домой, пока светает —
Не выдаст чёрт, свинья не съест.
Опять один в пустом трамвае
На тридцать шесть свободных мест.
Королева
Замерла музыка в зале органном,
Час полуночный досрочно пробил.
Сумрачный карлик в обличии странном
В замке своём Королеву любил.
Розой бордовой на стебле колючем
Он проводил по открытым плечам.
Свёл их однажды насмешливый случай
Или он просто всё выдумал сам.
Выдумал ту, что хотел, но не верил,
Будто бывают такие всерьёз.
Метром железным он рост свой измерил
В замкнутом мире забвенья и слёз.
Да, невелик. Некрасив. И обманом
В замок завлёк её и опоил
Страстью своею. И стал великаном,
Пел и смеялся, и платья дарил.
Так отстранённо она улыбалась
В отблесках света и мраке теней,
Словно весна сквозь ростки пробивалась,
Сердце тревожа сезоном дождей.
И упиваясь словами и негой,
В зеркале тусклом любуясь собой,
Знала прекрасно: каким бы он ни был,
Любит она не его, а Любовь.
Перстень старинный с руки своей левой
Бросила в кубок с вином, что он пил…
Если она и была королевой,
То потому лишь, что он полюбил.
* * *
Надоела предметность
Суетливого дня!
Я лечу в неизвестность.
Не встречайте меня!
А внизу проплывают
Острова городов,
Только стрелки сдвигаю
Часовых поясов.
Пустяки однозначны,
Не ношу их в себе.
Неудачи невзрачны
На такой высоте.
В лагуне чаек
Милый, купи мне остров!
В море рожу я сына.
Знаешь, легко и просто
Плыть на спине дельфина.
Мы их обучим, гладких,
Нам приносить на ужин
Всё, что растёт на грядках
В море Больших Жемчужин.
Я запеку минтая
И закажу кальмара.
Стану ходить нагая
И волновать загаром.
Там, где красны бананы,
Хижину выстроим сами.
Буду писать романы
И начинать словами:
«Жили в Лагуне Чаек,
Там, где вокруг пучина,
В море рождённый мальчик,
Женщина и мужчина…».
Полетели на Лысую гору!
Эх, нелётная нынче погода!
Слушай, младшая из сестрёнок,
Ведьмы — это такая порода
Страстных женщин, смешных девчонок.
Ведьмы любят шальные песни,
Скачут в ночь нагишом по надгробьям,
Мужиков у себя в Полесье
Колдовским угощают снадобьем,
Завлекают они, плутовки,
Сладким запахом, приторным вкусом,
И умеют любить, бесовки,
И обучены всяким искусам.
Знаешь, ведьмы в воде не тонут,
Шелковисты их руки и гладки.
Мужики в их объятьях стонут
Или просто бегут без оглядки.
А они лишь смеются вдогонку,
Паутин разрывая узоры…
Слушай, ведьма, моя сестрёнка,
Полетели на Лысую гору!
Лев прав
Закрой чихающие краны,
Отставь немытую посуду.
Давай уйдём с тобой в барханы,
Усевшись на спину верблюду.
Ну, пусть не водятся верблюды,
Поедем к морю. Есть машины.
Когда у женщины причуды,
Им потакать — удел мужчины.
За перевалом будет лето,
Мы упадём в него с разбега.
Лев прав, не спорь, я знаю это
Ты лишь стекло протри от снега.
Включи погромче магнитолу,
Подсыпь в салат побольше соли.
О, боже, милый, ты же голый!
Вот автомат, прикройся что ли!
Да не пали ты по бутылкам!
Сними меня на этих скалах,
Я выхожу на фотоснимках
Не хуже девочек в журналах.
Поедем дальше, вечер скоро.
Хочу в наш домик деревянный.
И пусть нам плачущие горы
Наполнят каменные ванны.
Попьём вина, а, может, чая
И водки с мёдом от простуды…
Ну, что сидишь в такой печали
Среди невымытой посуды?
Обречённая любовь
Роман был ещё не окончен,
И вот наяву ли, во сне,
Любовь обречённая молча
Вошла и подсела ко мне.
И я обратилась с укором:
«Зачем ты пришла? Мне не быть
Навеки с любимым, и скоро
Придётся тебя хоронить.
А ты ведь заранее знала.
Чего здесь расселась, молчишь?».
И тут она грустно сказала:
«А сам ты бессмертен, малыш?».
Ночь перед Рождеством
В эту ночь разгуляется всякая нечисть,
Станет в окна стучать, голосить вразнобой,
И расставишь ты зеркало, воду и свечи,
В ожидании встречи с грядущей судьбой.
Что ты хочешь узнать про любовь и измены?
Будет всё хорошо. Что об этом гадать?
Нострадамуса я расшифрую катрены,
Чтоб вселенские тайны тебе толковать…
Рождество приближается. Небо на страже.
В православных церквах службы ночью и днём…
Что должно — то случится, и, может быть, даже
До второго пришествия мы доживём.
Знай одно: будет Пасха, Сочельник, Крещенье —
Я всегда за плечом. Я вхожу в твои сны.
В этом зеркале жди моего появленья,
То ли с той, то ли с этой его стороны.
* * *
Больно быть битой собакой
В вечной погоне за костью,
Челюстью, сломанной в драке,
Старой исхоженной тростью.
Горько быть вечно влюбленной
В тень или память былого,
И — от тебя отстраненной
Жестом, движеньем и словом.
* * *
Человек не всеведущ, но он искушён,
Знает: в рай без суда не прорвёшься.
Согрешишь и покаешься — будешь прощён,
Не покаешься — ввек не спасёшься.
Всё греша да молясь, мы до Судного дня
Доживём: то похмелье, то пьянка.
Но по-прежнему ты искушаешь меня —
И язычница, и христианка.
За тебя все молитвы мои и тосты,
За любовь, за единство понятий!
Золотые сливаются наши кресты —
То ли грех, то ли святость объятий.
Предсказанья сбываются в срок
Предсказанья сбываются в срок,
И становится тайное явным.
Самый первый любовный урок
Может стать и случайным, и главным.
Ароматом волнуют духи,
Отнимая естественный запах,
А девчонка читает стихи,
О таинственных метках и знаках.
Ударенье в начале строки…
Только голос — а слов он не слышит…
Как полёты души коротки:
Он давно уже больше не пишет.
Разве мистика скрыта в словах,
В заклинаньях запутанно-длинных?
В нецелованных прежде губах
Больше тайны, чем в текстах старинных.
Разгадать, растревожить, увлечь,
Чтобы плакала, чтобы молчала…
Было много готовых с ним лечь,
Вдохновение дарящих — мало.
И талантливых девочек нет.
Как глупы и напыщенны речи!
И стареющий умный поэт
Обнимает девчонку за плечи.
…А потом, на подушки упав,
Изумлённый, усталый, сражённый,
Он подумал, что несколько глав
Посвятит гимназистке влюблённой.
Пусть в стихах не опишешь всего,
Что на лирику вновь побудило.
Можно много сказать ДО ТОГО,
Лишь бы ПОСЛЕ что высказать было.
На столе позабыты стихи,
И белеют листы в полумраке…
А, пожалуй, не так уж плохи
Эти строки про тайные знаки!
* * *
Все обиды уже оплаканы
И на сердце легли заплатами.
Привыкаю твоё предательство
Лишь досадным считать обстоятельством.
Мы считаем друг друга лучшими,
Сумасшедшими и везучими.
Но к забытой любви обиженной
Мы тропой возвращаемся выжженной…
Пасьянс
Как причудливо карты легли!
Но пасьянс мой ещё не разложен.
Загадаю о вечной любви,
Только этот расклад невозможен.
Что за карта! Сплошные кресты,
С этой мастью не светит удача.
И закрыли мне дамы ходы,
Королей своих ревностно пряча.
Поиграю немного с судьбой,
Раз уж выдался вечер свободный.
И не нужен король мне чужой,
У меня в рукаве — благородный.
Разложу всех по масти рядком,
А не выйдет — попробую снова…
Из-за пиковой дамы тайком
Подмигнул мне красавец бубновый.
Вновь страна моя сходит с ума,
И пасьянсы опять входят в моду.
Я сижу в лунный вечер одна,
Всё курю да тасую колоду.
Одинокий старик
Ветка в окне качнется,
Словно махнет рукой,
Мне ночевать придется
В доме чужом одной.
И запоет с надрывом
Вдруг за окном старик,
Голос его тоскливый
В каждую щель проник.
Дед одинок. Я тоже.
Некому нас согреть.
Вот и грустим. А может,
Выйти к нему, подпеть?
Льдинки застыли в лужах,
Надо надеть пальто.
Я ещё жду. К нему же
Уж не придёт никто.
Колыбельная в Бете
Спи, любимый, буду рядом,
Заварю нам сон-травы,
Спи, любимый, где-то рядом
Слышно уханье совы.
Дождь шумит над нашим садом,
Чёрным садом без листвы.
Только молний блещут стрелы,
Рассекая ночи мглу,
Только молний блещут стрелы,
Тени странные в углу…
Утром море станет серым,
Пеной вымоет скалу.
В дом наш птица залетала
Сквозь разбитое стекло,
В дом наш чайка залетала,
Да поранила крыло.
В небе облако устало
И на гору прилегло.
Ночью выглядит иначе
Всё, что видится вокруг,
Ночью слышится иначе
Каждый шорох, каждый звук,
Скрип ступеней старой дачи,
Ставен тихий перестук.
Нам доверены с тобою
Море, горы, лес, ручей,
Нам подарены с тобою
Сотни ласковых ночей…
Я теплом тебя укрою
В свете гаснущих свечей.
* * *
Я, наверно, умею летать,
Но не смею шагнуть в пустоту.
Невозможно себе доверять,
Если больше не веришь в Мечту.
Я боюсь высоты и огня,
Не решаюсь нырнуть в глубину.
Неизвестность пугает, маня…
Но однажды я всё же шагну.
Взмою ввысь и пойму: всё легко!
Реки мелки, шоссе коротки.
Если можешь парить высоко,
Нет сомнений, обид и тоски.
И постигнув в полете ночном
Тайный смысл своего бытия,
Закричу в черноту, в бурелом:
«Я могу! Я лечу! Это Я!»
Визит Сатаны
В полнолуние мне нездоровится,
Я надменна, капризна, смешна
И грущу, и страдаю бессонницей…
А вчера приходил Сатана.
Он возник ниоткуда и медленно
В свете лунном пошёл по ковру.
Он был наг и держался уверенно,
И визит его был не к добру.
Подошел и поднял меня на руки,
Как была — в голубой простыне,
И квартира качнулась как парусник
И молитвы не вспомнились мне.
Что за жизнь! Каждый день приключения,
И такая взяла меня злость!
Я припомнила все выражения,
Что когда-либо слышать пришлось.
Я ругалась и слала проклятия,
Говорила: и так не везет,
А теперь ко мне в гости исчадие!
Не мужик, а какой-то урод.
Он смолчал, но, наверно, обиделся.
Просто бросил меня на кровать.
И пошел. И отчетливо виделся
Длинный хвост, не умевший вилять…
Я листала гравюры старинные,
Он там был: нос — пятак, мерзкий рот,
Волосатый, и уши ослиные.
А туда же, хватает, несёт!
Я рисую его и всё думаю:
Неужели так сильно грешна?
За какую такую вину мою
Приходил забирать Сатана?
Ну, а если имел что-то личное
И на бал приходил приглашать,
Мог бы выбрать иное обличие.
Не рогами ведь женщин пленять!
В позе лотоса
Ты попросил тебя не трогать,
Стал неприступен, замкнут, строг.
Сидишь часами в позе йога
И созерцаешь свой пупок.
Лицом к Востоку повернулся,
Сложив в молитве пальцы рук,
Ушёл в себя и не вернулся…
А мне всегда был ближе Юг.
Я женщин пробовал на вкус
Я женщин пробовал на вкус
И, уходя, не возвращался.
Где поцелуй, а где укус
Мне на прощанье доставался.
Я продирался сквозь века,
Ходил в шинелях и во фраках,
Но узнавал наверняка
Ту, что таила сладкий запах.
И воин, и солдат любви,
По странам и мирам скитался,
То в локон, то в изгиб брови
Я опрометчиво влюблялся.
Пришлось не раз на поле пасть
И умереть от наслажденья
За веру в истинную страсть.
За вечность. Или за мгновенье.
За трепет губ, за нежность рук
Синьоры, леди, куртизанки
Я раздвигал полярный круг,
Брал города и грабил банки.
То орден, то бубновый туз
Мне по заслугам воздавался,
Я женщин пробовал на вкус
И иногда я оставался…
Неслись потоки с высоты,
В горах ущелья пробивая.
Дарил я женщинам мечты,
В любви бессмертье обретая.
* * *
У судьбы свои каноны,
У любви свои права,
Семь мужчин позвали в жёны,
Да чужая я жена.
У дверей стою открытых,
А войти не суждено.
Из семи сердец разбитых
Мне не склеить одного.
И опять я обнаружу,
Что влюбилась невпопад.
Предложу родному мужу
Выйти вместе на Арбат,
Где старик замучил скрипку,
Грусть на каждом полотне.
Я куплю себе улыбку
И пройдусь в ней по весне.
Дождь в саксафоне
А мы живём то там, то тут,
Летим туда, куда зовут.
Соседи сплетни перетрут,
Чужое солнце нас согреет.
А дождь, попавший в саксофон,
Сыграет капель перезвон,
И модный осенью фасон
К весне безбожно устареет.
Нам не считать ни крон, ни йен,
Подует ветер перемен,
Отнимет всё и даст взамен
Одну иллюзию свободы.
А дождь, попавший в саксофон,
Сыграет капель перезвон,
Но обещает небосклон
Нам улучшение погоды.
Когда не спится до зари,
Ты песню другу подари,
И пусть качают фонари
Свои лучи под лунным светом.
А дождь, попавший в саксофон,
Сыграет капель перезвон,
И каждый будет восхищён
И музыкантом, и поэтом.
* * *
От Европы до Китая
Всё звучит циклонов альт,
А у нас весь снег растаял,
Снова серым стал асфальт.
Выходи на свет, затворник!
Завершился зимний срок,
Видишь, ветер — лучший дворник —
Выметает пыль с дорог.
Разве финиш круче старта?
Солнце входит в свой зенит.
И звенящий воздух марта
В сорок градусов пьянит.
Пешеходы, с опасеньем
Избавляясь от шарфов,
Заразились вдохновеньем
От проснувшихся цветов.
Набуханье первых почек
Романтично как сонет.
Небо дарит пару строчек —
И рождается поэт.
* * *
В душном городе пахнет пылью,
Что прибило к асфальту дождём,
И раскинулись ветки-крылья,
Накрывая проспекты плащом.
Я иду за своею тенью,
В белом платье и каплях воды.
Тридцать пятый мой день рожденья
Наступает в босые следы.
Не стереть уж того, что зрелость
Начертала на лицах стилом.
Помнишь, милый, как нам хотелось,
Бросить всех и уехать вдвоем?..
Счастье падает в руки к смелым,
А потери считают потом.
Мир, казавшийся черно-белым,
Расплывается ярким пятном…
Я иду к тебе. Нам постелет
Это лето цветы и травы…
Пусть не вышло, как мы хотели.
Мы ведь любим, а, значит, правы.
Посвящение неофита
Мир качнется, сожмется и сузится
Заколотится сердце в висках,
Из пещеры застывшего Ужаса
Выползает навязчивый Страх.
Те, кто были анафеме преданы,
Соберутся во тьме ворожить,
И проснутся глубинные демоны,
Чтоб земных колдунов вдохновить.
И окрасит кровавое зарево
Вакханалию мыслей и слов,
В ход пойдут сатанинское варево
И зола погребальных костров.
Неофит приобщиться торопится,
Разрывает эфир барабан.
В эту ночь кто-то в море утопится,
Кто-то спрыгнет с балкона в туман.
Их почтут поминальными свечами
И качнется над церковью крест.
В чёрных картах немало помечено
Патогенных и проклятых мест.
Мир качнется, сожмется и сузится,
Заколотится сердце в висках.
Все вселенские страсти и ужасы
Зарождаются в наших умах.
* * *
На мне чернеет серебро,
А это значит, я болею.
Вчера гадал мне на таро
Один колдун из Ассамблеи.
Мне постоянно не везло,
И маг, конечно, понял это.
И предвещали карты зло,
Сливаясь в мрачные сюжеты.
Колдун значителен и строг.
Он уверял, что невезенье —
Всего лишь жизненный урок
За все былые прегрешенья.
И нужно карму изменить,
Чтоб стать здоровым и богатым,
И брался он меня лечить
За символическую плату.
Он сглаз и порчу может снять.
Конечно, тоже не задаром.
И тут же принялся вращать
Волшебным серебристым шаром.
Мне изготовил оберег
Оккультных древних тайн хранитель.
И рак, и СПИД лечить он мог,
Ведь он — потомственный целитель.
Он предъявил сертификат,
Он мне любовь вернуть сумеет…
На цепь его я бросил взгляд.
А серебро на нём чернеет!
Пока не началось
Потепление станет глобальным,
И растопятся вечные льды.
Приплыву к тебе в платье венчальном,
Будет ялик мой полон воды.
И подол выжимая намокший,
Я на краешек суши ступлю.
Этот остров колючий, заросший
Я почти как тебя полюблю.
Предложу я тебе обвенчаться
Без свидетелей и без свечей,
Чтоб уже без греха целоваться
И зачать наконец-то детей…
Вспоминают легенду о Ное
Слишком редко в беспечный наш век.
А давай-ка мы домик построим
Высоко на горе. И ковчег.
Комендатский час
В душах воинов спряталась мгла.
Август сыпался яблочным Спасом.
Ночь, сгустившись, на землю легла
Комендантским двенадцатым часом.
Пахнет тиной во фляге вода.
Над кварталом прожектор струится.
Это наша земля! Навсегда.
Кто позволил бы им отделиться?
Что решать тут, кто прав, кто не прав.
Кровью полита каждая сотка.
Счет потерям ведет телеграф —
Ежедневная скорбная сводка.
Одичавшие своры собак
Оглушают окрестности воем,
И в засаде невидимый враг
Приготовился к ближнему бою.
В разбомбленных глазницах окон
Замелькают зловещие тени,
И начнется с обеих сторон
Скоростная стрельба по мишеням.
Ветер кружит горячий песок,
Облака горизонт затянули.
И заноет солдатский висок
В ожидании снайперской пули.
В минном поле ромашки цвели.
Песня смолкла в начале куплета…
Разве мало на свете земли!
Отчего же мы гибнем за эту?
Крещение
На Крещенье в церковь надо,
Да никак не соберусь,
Не мороз пути преграда,
Это просто я ленюсь.
Вьюга город заметает,
Но толпой валит народ,
Ведь вода кругом святая
И хранится целый год.
Выпив водки полстакана,
Я и дома помолюсь
И, как в воды Иордана,
В ванну с пеной окунусь.
Счёт ведя своим потерям,
Верность принципам храня,
Я, конечно, в Бога верю.
Лишь бы верил он в меня.
* * *
Нас целуют неумело,
Привкус меди на губах,
И подрагивает тело
В чьих-то ласковых руках.
А потом приходит зрелость,
Мы вошли в неё вдвоём,
Всё, что в юности не спелось,
Мы в два голоса споём.
Пусть проблем, как дырок в сыре,
Строим заново страну
И опять в прямом эфире
Проповедуем весну.
Нам, обласканным злословьем,
Не впервой сжигать мосты,
Мы одной с тобою крови —
Первой группы — я и ты.
И на тонущей шаланде
Всё равно не пропадём.
Мы всегда в одной команде —
Против тысячи вдвоём.
Ликантропия
Изведенный терзающей болью
К перекрестку нахоженных троп
В серой шкуре, изъеденной молью,
На охоту бежит ликантроп.
Он несется по листьям опалым,
По округе разносится вой.
Вздрогнет путник в лесу запоздалый
И поймет — не добраться домой.
Жертве лапы закинув на плечи,
Знает Волк комариный секрет:
Крови нету вкусней человечьей.
Мига — слаще последнего — нет.
Он давно быть мечтает убитым,
Но не могут понять земляки,
Чьи следы листопадом покрыты,
Чьи вгрызаются в шеи клыки…
По покойнику вздрогнут стаканы,
Будет речь ликантроп говорить.
Днем он ставит на Волка капканы,
Чтоб в ночи их легко обходить.
Полнолуние бед напророчит,
Все селенье в тревоге не спит.
Серый филин на дубе хохочет —
Дикий Волк на охоту бежит.
Зазеркалье
Луч играет на гранях хрустальных,
По ладоням струится тепло.
Ты мечтаешь войти в Зазеркалье,
Элегантно шагнув сквозь стекло.
Как черты вдохновенно застыли,
Не лицо, а божественный лик.
Кто подскажет: в том зеркале ты ли,
Или твой отраженный двойник?
Ты стремишься проникнуть в пространство,
Где особый сияющий свет.
Но Безмолвье хранит постоянство,
Вход свободный, а выхода нет.
Вынет душу стекло из владельца,
Возжелавшего Время пронзить….
О причине загадочной смерти
Будут долго соседи судить.
И сомкнется земная программа
В колесо без оси и без спиц,
Растворится твоя голограмма
В океане лептонных частиц.
Тихо колокол звякнет прощальный,
Время вспять на земле не пошло.
Лишь забрало тебя Зазеркалье,
И завесили черным стекло.
Посвящение неофита
Мир качнется, сожмется и сузится
Заколотится сердце в висках,
Из пещеры застывшего Ужаса
Выползает навязчивый Страх.
Те, кто были анафеме преданы,
Соберутся во тьме ворожить,
И проснутся глубинные демоны,
Чтоб земных колдунов вдохновить.
И окрасит кровавое зарево
Вакханалию мыслей и слов,
В ход пойдут сатанинское варево
И зола погребальных костров.
Неофит приобщиться торопится,
Разрывает эфир барабан.
В эту ночь кто-то в море утопится,
Кто-то спрыгнет с балкона в туман.
Их почтут поминальными свечами
И качнется над церковью крест.
В чёрных картах немало помечено
Патогенных и проклятых мест.
Мир качнется, сожмется и сузится,
Заколотится сердце в висках.
Все вселенские страсти и ужасы
Зарождаются в наших умах.
Незванные герои
По ночам нет ни сна, ни покоя —
Звук шагов, шум воды, скрип диванов.
Это в гости приходят герои
Ненаписанных мною романов.
Пьют вино, бьют бокалы, смеются
Дама в красном с усатым корнетом,
И во взглядах на жизнь не сойдутся
Сумасшедший художник с поэтом.
Их не выгнать всех вместе и сразу,
Хоть проси, хоть приказывай строго,
И по холлу разносятся фразы
Из не созданных мной диалогов.
Персонажи мечтают о славе,
Все препоны цензуры разрушить,
Чтоб известными стать всей державе
И с прилавков шагнуть в наши души.
Я от них никогда не избавлюсь,
Подсознание — это стихия,
Лишь с одними героями справлюсь,
Им на смену приходят другие.
День рождения
Лев вздымается облаком рыжим
В бесконечном стремленье к прыжку.
Я мечтаю проснуться в Париже,
А под вечер уехать в Баку.
Снова стать молодой, бесшабашной
И собрать самых близких друзей.
Эйфель создал железную башню,
Ну, а Девичья сплошь из камней.
Пальцы тонкие лягут на струны,
Только взять не сумеют аккорд…
Пенный Каспий, песчаные дюны —
Не Монмартр, но как прежде, влечет.
Распушу свою львиную гриву,
Ветер прядями бьет по глазам,
Осыпает гранаты и сливу…
Апшерон — это мой Ноттердам.
Что еще мне судьба напророчит?
В Черном море смываю тоску,
День рождения праздную в Сочи.
А хотелось, как прежде, в Баку.
* * *
Я за все заплатила втридорога
И ушла, не потребовав сдачу.
Мне огни незнакомого города
Посулили шальную удачу.
Распрощавшись с родными и близкими,
Отказавшись от благ и уюта,
Я отправилась счастье разыскивать,
Постоянно меняя маршруты.
Сотни верст приходилось отмахивать
И бросаться из зноя в метели,
И ночами в тревоге подскакивать,
Вспоминая, в какой мы постели.
И таскать за собою имущество —
С каждым разом оно умножалось —
Мы, славяне, бродяги по сущности.
Здесь нас нет — там уже не осталось.
Покоряя соседние местности,
Мы бросаем родные пенаты
И боимся не столь неизвестности,
Сколь ремонта и низкой зарплаты.
То смеясь, то впадая в истерику,
Понимая реальность превратно,
Вслед за солнышком к южному берегу
Я ни с чем возвращаюсь обратно,
Чтобы вновь расплатиться втридорога,
Не взглянув ни на чек, ни на сдачу.
Ведь огни незнакомого города
Обещают шальную удачу…
* * *
Вот-вот я завершу ремонт,
Вот-вот устроюсь на работу,
Вот-вот наступит Новый год,
Случится значимое что-то.
Вот-вот закончится зима,
А лето принесёт удачу,
И перечту я все тома,
Что увезла к себе на дачу.
Из ожиданий соткан мир
Моих надежд и оправданий,
И карты светятся от дыр
Ночных бессмысленных гаданий.
А время всё быстрей течёт,
И стрелки намекают грозно:
«Живи сейчас! Ещё вот-вот
И ждать событий станет поздно».
* * *
По чашке кофе растеклось,
В ней выписан узор —
Нам пережить с тобой пришлось
И славу, и позор.
Бежать за тридевять земель,
Спасаясь от врагов,
А при себе — один портфель
С тетрадкой для стихов.
И все же снова рвемся в бой,
В политику, во власть,
На флаге вышита Любовь
И Вера не сдалась.
Опять идем мы на таран
За Свод своих идей!
С Победой в лучший ресторан
Мы соберем друзей.
А проиграем — не беда!
Бывало так не раз.
Не мы теряем города —
Они теряют нас!
Кактус и роза
Багровеет Восток,
Избавляясь от туч.
Кактус — тоже цветок,
Хоть и очень колюч.
Кактус даже цветет,
Говорят, раз в сто лет.
Не ответ тем, кто ждёт —
Это тоже ответ.
Просыпаюсь в слезах,
Выхожу на балкон.
Стебель розы в шипах,
Но прекрасен бутон.
Вот и любят её —
Хрупкость, цвет, аромат…
Я прощаю враньё,
Равнодушный твой взгляд.
Все обиды не в счёт.
Бог с ней, с розой твоей!
Кактус дольше живёт,
Потому что мудрей.
Ледяной замок
Я строю замок ледяной,
Вблизи — часовенку и мост,
На нём мы встретимся с тобой,
Пока идёт Великий пост.
Я проведу тебя под свод
Почти хрустального дворца.
Там, где искрится хрупкий лёд,
Я твоего коснусь лица.
И поскользнусь. Ты поддержи,
А если вместе упадём,
То не над пропастью во ржи,
А под стеклянным потолком.
Мы затаимся на снегу,
Не попадает зуб на зуб.
Что предложить тебе могу?
Сирень своих холодных губ.
Ещё до Пасхи много дней,
Но состоялось Рождество.
Ты оцени игру теней,
Прозрачных граней волшебство.
И пусть не вечен замок мой,
Лёд — не кирпич и не сосна,
Ты полюби меня зимой,
Не жди, пока придёт весна.
* * *
Опять на счастье ворожу,
Порой нужна такая малость!
Я всё итоги подвожу,
А жизнь ещё не начиналась…
* * *
Прозрения случаются во сне,
Но нет идеи без изъяна.
Пусть истина потеряна в вине,
Где ж мастерство? На дне стакана?
«Кому дано, тот может не спешить», —
Девиз талантливых лентяев.
Гораздо легче по теченью плыть,
То мхом, то тиной обрастая.
Когда же ты пристанешь к берегам
Уже седым, и злым, и вздорным,
Вдруг станет тесно мыслям и словам,
Которым было так просторно.
Мой придуманный друг
Я живу в параллельных мирах,
И такое там может случиться,
Что в расчётливых трезвых умах
Никогда не смогло б поместиться.
Ухожу, не шагнув за порог,
Мир фантазий моих безграничен.
Мой придуманный друг не жесток,
Он умён и весьма ироничен.
Мы часами беседы ведём
О высоком, о вечном, прекрасном.
Так легко настоять на своём!
Безрассудство моё безопасно —
Все прогулки по тонкому льду,
Штурм вершин, покоренье утёсов…
Не боюсь, что сорвусь, упаду,
И не нужно страховочных тросов.
Где столетья летят как часы,
Можно к тайне любой прикоснуться.
Можно душу швырнуть на весы,
Позабыв в каждодневность вернуться.
Мчаться в ночь, в неизвестность, сквозь дым
К узнаваемым ярким кварталам,
Оставаясь всегда молодым,
Чтобы всё начиналось сначала…
От реальности я не бегу,
Ну, а если отброшу сомненья,
В жизнь земную забрать я смогу
Неземные свои приключенья.
* * *
Не все мечты сбываются,
Но уносясь в астрал,
Проклятья возвращаются
К тому, кто их послал.
Страх множит суеверия,
А с ними проще жить.
Какое лицемерие:
Поститься — и грешить!
Желая смерти ближнему,
Приблизишь тем свою.
Что скажешь ты Всевышнему
У бездны на краю?
Поезда
Разъезжаемся в разные стороны,
Обстоятельства выше нас,
Поезда нас уносят скорые
От дорожных билетных касс.
Бестолковы знакомства вагонные,
Даже имени не назову.
Будут ночи на полках бессонные,
И тревожные сны наяву.
Где ручей соревнуется с облаком,
Кто быстрей добежит до реки,
Вспыхнет радуга солнечным проблеском,
И раскрасит пейзажи тоски.
Обстоятельства быстро меняются,
Вход в тоннель — это выход из тьмы,
Поезда на вокзалах встречаются,
Потому что встречаемся мы.
* * *
Да не иссякнет ваша нежность,
Как алкоголь в моей крови!
И пусть разлука — неизбежность,
Не отменяйте ночь любви!
А страсть была туманно-зыбкой,
Как забродивший океан.
Меня признали вы ошибкой.
Наполовину пуст стакан.
Я ухожу — и улыбаюсь.
К чему друг друга упрекать?
Я ухожу — и не прощаюсь,
Оставив право выбирать.
Да не иссякнет ваша нежность,
Как алкоголь в моей крови.
Я принимаю безнадежность
Своей расхристанной любви.
Тень
Не ослепят меня софиты,
Стою по-прежнему в тени.
Ведь ты король, а я — из свиты.
Меня так просто заменить.
Кто помнит о чужих заслугах,
Едва отпраздновав успех?
Нет недостатка в новых слугах,
Как нет на мантии прорех.
Твоим была я талисманом,
Была соратником, женой,
Шла по снегам и по барханам,
По иглам — лишь бы быть с тобой.
И вот навстречу невезенью
Иду одна. Но нет обид.
Ведь я твоею стала Тенью.
У Тени сердце не болит.
* * *
Сколь не бейся над женской загадкой,
Всех уроков вовек не извлечь,
И хожу я с ножом под лопаткой —
Ни вздохнуть, ни на спину прилечь.
Я во многом могу ошибаться,
Но усвоил семейный Устав:
Если в чём-то не прав — извиняться,
И особенно — если я прав.
Завлекает товар упаковкой,
Но порой безрассудна цена.
Ты сочла извиненья издёвкой
И разбила бутылку вина.
Настояв на внеплановой ссоре,
Ты уходишь, не выключив свет,
И остался на замкнутой шторе
Лишь растерянный мой силуэт.
* * *
Опрокинулась Вселенная,
Небеса скатились вверх,
И пространство многомерное
Перелило слёзы в смех.
Я люблю — земля качается.
Я хочу — дрожит рассвет.
Мир бескрайний расширяется,
Отменяя слово «нет».
Чудеса не исключаются,
Неизведанность манит,
И светила отклоняются
От намеченных орбит.
* * *
Я выпила, чтоб жизнь казалась гладкой,
Приладила подкову над крыльцом,
И водку закусила шоколадкой,
А надо бы, конечно, огурцом.
Но часто ли случается, как надо?
Лишь в сказках с замечательным концом.
И под коньяк не будет шоколада,
Закусывать придётся огурцом.
Благие намерения
Из намерений соткан благих
Длинный шарф, обвивающий шею,
И узлов на нём столько тугих,
Что, боюсь, развязать не сумею.
Но всё громче звучит суета,
Заглушая мелодию сердца.
В рай ведут не златые врата,
А скрипучая ветхая дверца.
Мне простить бы тебя, отпустить,
Не увязнуть в рутине бумажной,
Научиться бы мне не спешить!
То, что срочно, обычно неважно.
Льёт на мельницу жизни вода,
Жернова растирают мне сердце.
Потемнели златые врата,
Заржавели затворы на дверце.
Где твои крылья?
Нет снов у спеленатых мумий,
Как нет в саркофагах окон.
Ты начал игру без раздумий,
Любовь мою ставя на кон.
Все страхи становятся былью,
Улыбку сменяет оскал.
Ты спросишь: «А где твои крылья?».
А ты их давно проиграл.
Остались лишь жуткие шрамы,
В них мазь бесполезно втирать.
С упорством тибетского ламы
Я всё же пытаюсь летать.
Двух женщин любить — к неудаче,
Лишь слёзы с обеих сторон.
И я закрываю без плача
Все ставни душевных окон.
* * *
Поцелуй меня в ладошку,
В линий хитрое сплетенье.
Мой роман сменил обложку,
Лучшим став моим твореньем.
Я в любви с тобой летаю
Под оргазмов многоточье…
Жизнь твою я продлеваю,
Так не дай ей стать короче!
Но в правдивость начертаний
Можно верить и не верить.
Неизбежность расставаний
Болью в баллах не измерить.
На свету искрятся крошки,
С глыбы мрамора слетая.
След от губ твоих в ладошке
Вновь судьбу мою меняет…
Между снегом и дождём
Не испортить настроенья
Впавшим в долгий зимний стресс.
Я не меряю давленье
И легко теряю вес.
Страшный грех суицидальный
Можно медленно вершить:
Каждый миг считать прощальным,
И часами слёзы лить.
И уныние отрадно
Перед долгим светлым днём.
Я ж гублю себя нещадно
Между снегом и дождём…
И звучит тоска свирелью,
Заглушая горнов медь.
Я живу с открытой дверью,
Чтоб за ней не умереть.
* * *
Молчи! Прошу, не лги, не кайся,
Мне оправданья не нужны.
Не уходи! И не сгибайся
Под гнётом собственной вины.
Сотрём условности как слёзы.
Никто не свят, так что ж судить?
Нет для меня страшней угрозы,
Чем не суметь тебя простить.
Пусть сладко спят мои кошмары,
Не принуждая резать вен.
И пусть завидуют нам пары,
Не перенесшие измен.
Я предлагаю вам интим
Я предлагаю вам интим.
Учтите: вам, а не кому-то.
Как заплутавший пилигрим
Ищу постели и приюта.
Моя любовь сладка как стон.
Отбросьте все свои сомненья,
Приняв как должное закон
Сближенья тел и тяготенья.
Я одинок и уязвим
В своих желаньях изощрённых,
Я предлагаю вам интим —
Удел заблудших и влюблённых.
Мой снайпер
Тени прошлого лета упали на шторы,
Я стою у окна как живая мишень
И надеюсь: мой снайпер прибудет нескоро,
Если только не выберет нынешний день.
Сердце сжалось от боли, рука онемела,
Как смириться с прощаньем — нелёгкий вопрос.
Неужели такой вот любви я хотела,
Чтоб блестели глаза от застывших в них слёз?
Концентрация влаги достигла предела.
Лужи словно вскипают, по ним — пузыри.
И не спрятаться мне никуда от прицела,
И мой снайпер стреляет в меня изнутри…
* * *
Я получала всё, чего хотела,
Пусть иногда и с опозданьем.
В единстве разума, души и тела
Рождались дерзкие желанья.
Так сильно я к свершениям стремилась,
Преграды дерзко так сметала,
Что отказать Судьба была не в силах
И по заслугам награждала.
Стремясь к победе изначально,
Была я достиженьям рада…
Но сколько раз я думала печально:
Зачем мне это было надо?!
Изнанка души
Я носила душу наизнанку,
Не срезая броских ярлыков:
И гордячка я, и нимфоманка,
Пью, курю и трачу много слов…
Каждый видеть мог мои изъяны,
И не всем по вкусу я пришлась:
Вот пустые мятые карманы,
И по шву подкладка разошлась.
Так легко рыдать в свои заплатки!
Утешенья — праведная ложь:
Кто твердит, что будет всё в порядке,
Тот не верит в это ни на грош.
Научу играть свою шарманку
Песню с жизнерадостным концом.
Я так долго куталась в изнанку,
Что она вдруг сделалась лицом.
Я не отбрасываю тени
Как участился пульс дождя!
Маячат в окнах одиночки,
И заплывают воском строчки,
Что написала для тебя.
Мне всех обид не пережить,
И обернулся свет свеченьем.
Брожу заблудшим приведеньем,
Не прекращающим любить.
Так узок жизненный проём:
Теперь мы рядом, но не вместе.
Душа не приняла известья,
О том, что нам не быть вдвоём.
У всякой боли есть предел.
Я не отбрасываю тени.
И подгибаются колени
У проходящих мимо тел.
Как участился пульс дождя!
Маячат в окнах одиночки,
И заплывают воском строчки,
Что написала для тебя.
Расстрельное утро
Повиснут руки, словно плети,
Застрянет в горле липкий ком,
Они приходят на рассвете,
Гремя заржавленным замком.
Шаги размеренны и гулки.
Идут по тьме, как по росе.
Расстрел — не лёгкая прогулка,
И возвращаются не все.
Насколько кто и в чём виновен,
Решает только Божий суд,
А на Земле не жалко крови —
Не расстреляют, так распнут.
Гоняет сердце страх по венам,
Не будет гроба и свечей.
Чем больше жертв поставят к стенам,
Тем больше станет палачей…
И вот, сойдясь в небесной сфере,
Поэт и Вор, и Адмирал
О чести спорят и о вере.
И спорят те, кто в них стрелял…
* * *
Дни в безумной своей круговерти
Коротки, как слова на могилах.
Я желал этой женщине смерти,
Потому что уйти был не в силах.
Я боролся с собой безнадёжно.
И боялся, что кто-то узнает:
Без неё мне никак невозможно,
Потому что таких не бывает.
Кровь в висках моих молотом бьётся,
Будто в сердце заклинило клапан.
Я из тех, кто и в горе смеётся,
Только с нею от счастья я плакал.
Дни в безумной своей круговерти
Коротки, как слова на могилах.
Как же мог пожелать ей я смерти,
Если жить без неё я не в силах?
* * *
Бороться с ленью не спеши,
Отдай ей первенство без боя
Лежи, толстей, болтай, дыши.
Зачем тебе всё остальное?
И пусть стремятся чудаки
Весь мир объять, хотя бы взглядом,
Танцуют, учат языки,
Тебе ведь этого не надо!
И не беда, что в доме грязь,
И быт семейный не устроен,
И то, что жизнь не удалась.
Зато ты сам собой доволен.
И безалаберность — талант,
А без забот спокойней спится.
Лень — безопасности гарант.
Ты только не ленись лениться!
Полуночный лев
Дела закончить не успев,
Отдав врагу остывший ужин,
Под Ником «Полуночный Лев»
Иду охотиться на души.
Не жду хороших новостей
И телевизор не включаю,
И лишь посланья от друзей
Всегда с восторгом принимаю.
Пусть далеко они живут
И не придут на день рожденья,
Зато они почти не лгут.
Ну, разве только во спасение.
Спешу с надеждой в Интернет,
Как на работу, каждый вечер.
И если даже писем нет,
Я всё равно на них отвечу.
* * *
Войду к тебе. Закрою двери.
В звонок — записку: «Не звонить!».
Давай часы с тобою сверим,
Чтоб вместе их остановить.
Оставив груз проблем снаружи,
Хочу дышать твоим теплом,
Вдвоём готовить лёгкий ужин,
Сидеть за праздничным столом.
Болтать, и спорить, и смеяться,
И слушать нежный саксофон,
Ласкать тебя и признаваться,
Что я по-прежнему влюблён.
Луна, отбросив стыд и совесть,
К нам нагло будет лезть в окно.
Мы о любви напишем повесть,
О той любви, что как в кино
Крепка, сладка, теплом струится
И разливается рекой.
Я пью тебя — и не напиться,
Не надышаться. Время, стой!
«Вешайся, браток!»
Вот и все печали,
Вот и вышел срок —
Мне вчера прислали
Шелковый шнурок.
«Вешайся — и точка!»
Я и сам бы рад.
Но нужна отсрочка
Лет на пятьдесят.
Лестницы скрипучей
Раздается стон.
Вечно невезучий,
Я считал ворон.
Бегал за синицей
И за журавлем,
Не успел жениться
И построить дом.
Золотые рыбки
Не ловились в сеть,
Выправить ошибки
Мне уж не успеть.
При себе имею
Нож да сапоги,
Так что не сумею
Всем раздать долги.
Бит я многократно!
Но не вышел срок —
Отошлю обратно
Шелковый шнурок.
Пусть за ними сила,
Деньги и успех —
Жизнь меня учила
Бегать лучше всех.
* * *
Чёрные скалы окутаны дрожью
Зыбких туманов над смутной зарёй.
Ты осторожно подходишь к подножью,
Чтобы достигнуть вершины со мной.
И позабыв о морали и норме,
Я растекаюсь как воск по воде,
И застываю в изысканной форме,
Многозначительной при ворожбе.
Подвох
Луна пошла уже на убыль
И с нею чокнулся актёр,
Но с полотна, что создал Врубель,
Вдруг Демон спрыгнул на ковёр.
Встряхнулся, выгнулся лениво,
Присел за стол, хлебнул вина
И молвил: «Надо жить красиво…
Какая жалкая страна!
Ты получил образованье.
Но что ещё ты видел тут?
Ведь денег нет — одно призванье.
Пора б тебе и в Голливуд.
Представь, премьера за премьерой,
И жизнь вольготна, весела…».
И стала кошка вдруг пантерой
И у порога прилегла.
А Он продолжил: «Соглашайся,
И кожу сменишь как змея.
Красотки, виллы — наслаждайся!».
Актёр спросил: «А что с меня?» —
«А ты взамен отдашь мне душу.
Мы кровью скрепим договор.
Я обещаний не нарушу…».
«А в чём подвох?» — спросил актёр?
* * *
Ну, почему нельзя, когда возможно?
Порой желанье выше, чем мораль.
Лишь только раз, ступив неосторожно,
И мудрость обретаешь, и печаль.
Сомненье в сердце вновь вошло занозой.
Но утверждаясь в собственных правах,
В моё окно ты лезешь голым с розой,
Колючий длинный стебель сжав в зубах…
Бесконечность
Плеча коснётся бесконечность.
На коже мне рисуешь знаки,
И чёрных дыр шальная вечность
Как зелень глаз в кромешном мраке.
Я задыхаюсь от рыданий,
В волнах страстей играют блики,
Рвут паутину ожиданий
Немых моих вопросов крики.
Так неуютно быть поэтом,
Стихи — сплошные заклинанья.
Восьмёрка! Стань мне амулетом,
Прильнув к плечу из подсознанья…
* * *
Я влюбилась до первого взгляда.
В интеллект и манеру общаться.
Это было как раз то, что надо —
Он заставил меня улыбаться!
По ночам я знакомлюсь в Инете,
Я гуляю по сайтам, флиртую,
Но однажды вчиталась в анкету
И пошла на свиданье вслепую.
Он назначил мне встречу у храма,
Я вошла и поставила свечи.
Выхожу как солидная дама —
И мгновенно теряю дар речи!
Бритый наголо, плотный, надежный,
Динамичен, весьма колоритен.
Устоять тут никак невозможно.
Всё моё! Надо брать! Заверните!
Мы сидели в кафе и болтали…
Совпадение вкусов и взглядов,
Будто всё друг о друге мы знали
И ни в чём притворяться не надо…
Мне назначено снова свиданье.
Я летела домой окрылённой.
И искрился поток мироздания…
До чего ж я люблю быть влюблённой!
* * *
В виду пикантных обстоятельств
Я сбилась с ложного пути —
Мне бурный секс без обязательств
Себя позволил обрести.
И вновь свобода без возврата
К былой зажатости в кулак
И к мыслям, в чём я виновата,
А что я делаю не так.
Вздымает ветер юбку к носу,
Под нею вовсе нет белья,
И пусть все те, кто ниже ростом,
Шипят мне вслед, что так нельзя!
Но не нуждаюсь я в советах,
С кем жить, о ком мне сожалеть.
Горю своим особым светом,
Чтоб вновь стихи писать и петь.
Сметя условностей оковы,
Запретов свод порвав в клочки,
Не стану правильной я снова.
Во всём права. Пусть вопреки.
* * *
Ветер пронзительный,
Насквозь пронзающий.
Ты удивительный
И удивляющий.
Пламя дрожащее
Дров догорающих,
Тени скользящие
Дней ускользающих.
Вечер волнительный,
Голос волнующий,
Запах пьянительный,
Взгляд интригующий.
Жест примиряющий,
Тон примиряемый.
Ты покоряющий.
И покоряемый…
* * *
Ворвавшись в сон мой поутру,
Не ждите действий праведных.
Учтите: пленных не беру
И добиваю раненых.
* * *
Обстановка осенняя.
Холод. Руки в карманах.
Перепады давления.
Чай горячий в стаканах.
В плед пушистый закутаться.
В темноту погрузиться.
В отношеньях запутаться.
И надолго забыться…
* * *
Дегустация осени.
Аромат винограда.
Испытание проседью.
Ощущенье разлада.
Изоляция острова.
Утончённость гортензий.
Недосказанность прошлого.
Изощрённость претензий.
Бесконечность дискуссии.
Обнажённость страданий.
Острота послевкусия.
Лёд. Шампанское. Пламя.
* * *
Мне больно сделать можно только раз,
Застав врасплох шальным ударом,
Так, чтобы свет дневной на миг погас,
И чернота сгустилась шаром.
Но больше я удар не пропущу
И, поработав над ошибкой,
По кругу эту боль не запущу.
Я погашу её улыбкой.
Не стоит долго злость в душе копить,
Пора разумный сделать вывод:
Принять, понять, простить и отпустить!
Где вход, там самый лучший выход.
* * *
Когда твой мир внезапно рухнет,
Накрыв обломками мечты,
Давай-ка сядем вместе в кухне,
Поговорить до немоты!
Любовь ушла, труды сгорели,
Печет в груди, не мил весь свет,
Не спится в собственной постели,
Да, собственно, её и нет…
Мы всё обсудим, понимая,
И вместе сделаем расклад:
Пройдём сквозь горести, играя!
Никто ни в чём не виноват.
Вопрос: «За что?» не актуален.
Нас Ницше научил верней:
Всё то, что нас не убивает,
Всего лишь делает сильней.
* * *
Ты как следует трезв.
Я пьяна, как попало.
Дико гневался Зевс —
До утра грохотало.
Шелест давних стихов
Небеса не волнует.
Нет на сердце оков,
Хоть постель не пустует.
Мадам, протрите зеркала!
Мадам, протрите зеркала!
Вы в них увидите такое
Из-за чего их вымыть стоит.
И снова станет жизнь мила.
Чтоб прояснилось в голове,
Порядок в доме наведите.
И гардероб свой обновите.
Купите блузку, лучше две.
Мадам, повыше каблуки!
Тот побеждает, кто смеётся.
Причины нет? Она найдётся.
А все морщины от тоски.
Никто не стоит ваших слёз!
А тот, кто стоит, не заставит
Заплакать вас. Он не оставит
На сердце горестных заноз.
Как деньги тянутся к деньгам,
Так радость к радости стремится.
Начните же собой гордиться
И улыбаться зеркалам!
* * *
Спектакли каждый день смотрю
С одним актёром в главной роли.
Я за талант благодарю,
И за изысканность гастролей.
А в каждом акте монолог
И разноплановые сцены:
Стрельба из пушки в потолок,
Погони, драки и измены.
Репертуар представил свой,
Продемонстрировав все свойства:
И склонность лихо впасть в запой
И безрассудное геройство.
Исполнил роли ты царя,
Шута, творца и негодяя…
Сыграй влюблённого в меня!
И я с восторгом подыграю.
* * *
Я море видела в Сахаре.
Но гид сказал, оно — мираж,
И нас скорее ждёт Сафари,
Чем золотисто-белый пляж.
От пыли на верблюде щурясь,
Берберский намотав платок,
Пережила в пустыне бурю,
Глотая въедливый песок.
И вот — в оазис, к водопаду,
Туда, где финики растут
Тунисский колорит, прохлада,
И чай зеленый подают.
Браслет отеля на запястье
И вопли: «Боже! Нет! Кошмар!»,
Гоняем в джипе мы по трассе,
Известной как «Париж — Дакар».
Джип по барxану вертикально
Взлетает… И ещё вираж!
Всё потрясающе, реально…
Но мне-то нужен мой мираж!
Своя игра
Расстоянье измерив в градусах,
Ухожу от обид, измен.
Вам отсыплю в ладони радости,
Ничего не прося взамен.
Я желаний своих заложница,
И по волнам страстей скользя,
Вытворяю всё то, что хочется,
Даже если никак нельзя.
Пусть смиренностью не прославилась,
Так зато никому не вру.
Я играю по вашим правилам,
Но при этом — в свою игру.
* * *
Когда мне хочется страдать,
Всегда найдется нужный повод.
Меня не стоит утешать,
Отвергнут будет всякий довод.
Рвать сердце, пить и ночь не спать,
Трепать себе и близким нервы…
Люблю себя я убивать!
Пусть медленно. Но очень верно.
Тридцать лет спустя
Семнадцать лет. Я целовалась.
Кружилась голова от слёз.
Я по нему вся исстрадалась,
А для него всё не всерьёз.
Любила — и мутился разум,
Стишки наивные слала,
Но он хотел всего и сразу,
А я невинность берегла…
По городам мы растерялись,
Учились, семьи завели.
И тридцать лет мы не встречались.
Но вд
