Оглавление

1. Шестой
2. Фейри
3. Часть первая
   1. Глава первая
   2. Айрис
   3. Глава вторая
   4. Элкмар
   5. Глава третья
   6. Дуах
   7. Глава четвёртая
   8. Лорн
   9. Глава пятая
   10. Фенелла
4. Часть вторая
   1. Глава первая
   2. Лань
   3. Глава вторая
   4. Музыкант
   5. Глава третья
   6. Вдова
   7. Глава четвёртая
   8. Бадарн
   9. Глава пятая
   10. Убийца
5. Часть третья
   1. Глава первая
   2. Озеро
   3. Глава вторая
   4. Разговор
   5. Глава третья
   6. Страх жреца
   7. Глава четвёртая
   8. Смерть Фенеллы
   9. Глава пятая
   10. Особая стрела
6. Часть четвёртая
   1. Глава первая
   2. Первая встреча
   3. Глава вторая
   4. Отец
   5. Глава третья
   6. Решающий выстрел
   7. Глава четвёртая
   8. Метка Ронана
7. Эпилог

Фейри

Ладони вспотели, царапина на щеке, которую он зажимал листом подорожника, больше не кровоточила, немного чесалась, подзуживала. Юноша, почти мальчик, узкоплечий и худой, с горбинкой на носу и ресницами, которым могла бы позавидовать любая, даже самая утончённая и заносчивая красотка, продирался сквозь заросли. Он то и дело поправлял висевшую на боку сумку, закидывал за спину, прижимал рукой. Время от времени отмахивался от назойливой мошкары, хлопал себя по лбу и щекам. Лук и длинное копьё, которое он нёс на плече, цеплялись за ветки, задевали о высокую траву. Но юноша шёл, то пыхтел, то поджимал губы, морщился, что-то бормотал, как будто повторял заклинание или молитву. Его звали Ронан, что значит маленький тюлень, но он и сам не помнил, кто и когда дал ему это нелепое прозвище. Такому длинному и тощему. Он вырос сиротой, в нищете, но именно сейчас его жизнь могла измениться…

Они покинули деревню неделю назад. Два дня прошло с тех пор, как Ронан оставил маленький охотничий домик. Тот самый у озера, в котором время от времени останавливались на постой, то одинокие путешественники, то обычные бродяги. Ронан шёл быстро, почти бежал, отыскивая знакомые ориентиры. За весь день он съел лишь кусок хлеба, почерствевшую ковригу, которую захватил впопыхах с общего стола. Пару раз остановился выпить воды из ручья. В желудке урчало, ноги подкашивались, в глазах, время от времени, пестрили яркие точки. То жёлтые, то белые. Ронан понимал, что устал и должен отдохнуть, прилечь, остановиться и поспать, но… на это просто не было времени.

С самого начала пути Ронана терзали тревожные мысли. О чём же он раньше думал? Дуах рассказал историю, а он не поверил. А когда поверил, то не сразу решился. Дуах!.. Жрец, всесильный маг и чародей… Да какой он всесильный? Он же испугался. Струсил. Но Ронан не такой… Хотя и ему время от времени становилось не по себе.

Солнце давно исчезло, деревья окутались мраком. Свет луны казался настолько слабым, что временами приходилось двигаться наощупь. Когда Ронан обнаружил знакомую, слегка притоптанную тропку, двинулся по ней. Дорожка круто забирала вверх. Один раз он запнулся, чуть не скатился вниз, сильно ушиб палец и едва не вывихнул лодыжку. Дважды пришлось останавливаться, чтобы перевести дух. В висках стучало, грудь щемило так, будто на неё положили увесистый камень. Но вот туман остался позади, заросли поредели, и Ронан вздохнул с облегчением, добрался.

Выйдя к краю обрыва, Ронан посмотрел на бурлящую горную реку. Стремительный поток нёсся по склону, разбиваясь о торчащие из воды камни. Молодой охотник отступил, у него закружилась голова. Наверно, это от утомления! Или от голода? А может это страх? Ронан втянул в себя прохладный ночной воздух, сделал полшага вперёд, огляделся. Знакомые отлогие склоны виднелись вдали, небольшое озерцо, пролесок. Даже сейчас при слабом лунном свете он не мог ошибиться. Там за холмом, если идти вниз по течению никуда не сворачивая, будет его деревня. Вне всякого сомнения, это именно то место, которое он искал! Всё случилось именно здесь! Только на этот раз, всё вокруг казалось особенно мрачным. Луна одиноко висела прямо над головой, каменные осколки торчали из-под земли, словно плиты надгробий. Ронан спрятался за большим камнем. Скоро полночь, ждать осталось совсем немного. Однако так он просидел больше часа. Ноги затекли, веки то и дело опускались. Чтобы не заснуть, Ронан до крови искусал себе губы. Шорох в кустах заставил насторожиться. Наконец, терпение охотника было вознаграждено. Ветки шевельнулись, и кто-то вышел на свет.

Cоздание куталось в длинный балахон, голову скрывал высокий капюшон, но Ронан не сомневался — это та, кого он так долго ждал. Высокая, худая. Сильное и гибкое тело. Какое это было тело!.. он помнил каждый его изгиб, каждую родинку. Женщина двигалась, пригнувшись, то и дело озиралась, прижимала к груди небольшой свёрток. Сердце Ронана бешено стучало. Может Дуах всё-таки ошибся? Подойдя к небольшому плоскому камню, женщина небрежно бросила на него свою ношу. Замотанное в холстину существо зашевелилось, раздался писк, сначала тихий, потом громкий и пронзительный. Ронан почувствовал, как у него напрягся низ живота. Сомнений не оставалось, в свёртке лежал ребёнок! Ронан подался вперёд и вытянул шею. Дуах не ошибся, она и впрямь собирается убить младенца!

— Остановись! — Ронан вышел из-за камня. — Остановись, сейчас же!

Женщина обернулась, откинула капюшон.

— Кто здесь?

Длинные рыжие локоны рассыпались по плечам, бледное, словно выточенное из мрамора, лицо, огромные глаза — Ронан, даже при свете луны, смог разглядеть каждую её черту. Он узнал бы эту женщину из тысяч.

— Да, кто ты такой? — прошипело создание, наклонив голову вбок, прищурилось, — Мне показалось, или я уже слышала этот голос? Ты… постой… это точно ты?

Женщина выпрямила спину и рассмеялась. Этот смех показался Ронану отвратительным, обидным до слёз. Она его узнала…

— Этот ребёнок? Чей он? — щёки Ронана вспыхнули, он сделал ещё шаг.

— А ты не догадываешься?

Руки тряслись, Ронан чувствовал собственную беспомощность, ощущал превосходство этой женщины, но при всём при этом не думал уступать.

— Значит, тогда ты и зачла этого ребёнка?

— Ну, надо же! Ты так догадлив!

— Я знаю, зачем ты здесь! Но, я не дам тебе его убить!

— И как же ты мне помешаешь? — хихикнула женщина, но тут же сдвинула брови. — Убирайся! Тебе незачем видеть то, что здесь произойдёт. Девочка умрёт, и ты не сможешь мне помешать, даже если очень сильно захочешь.

— Это девочка?.. Отдай её мне!

— Помнится, ты говорил, что беден. Или за это время ты разбогател и теперь способен прокормить лишний рот?

— Я не разбогател, но ребёнка прокормлю. Она моя. Отдай и уходи.

— Закрой свою пасть. Не стоит испытывать моё терпение. Ты знаешь, кто я. Убирайся! Ты сделал своё дело, теперь очередь за мной.

— Я отец девочки и не позволю её убить.

— Отец? Ты? — женщина расхохоталась. — Это сикстсид — Дитя Многих Кровей…

Ронан не дал договорить, выхватил из сумки стрелу, вскинул лук.

— Положи её сейчас же, не то…

— Не то, что?

— Я тебя убью!

Пальцы напряглись, оперенье стрелы слегка щекотало ухо, Ронан чувствовал, как руки его дрожат.

— Убьёшь? Этим? — фыркнула женщина — Глупец! Фейри нельзя убить обычной стрелой!

Она шагнула к краю, Ронан собрался и… спустил тетиву. Стрела угодила в цель! Женщина дёрнулась, на мгновение застыла, схватила лежащего ребёнка. Последовавший за этим смех напоминал воронье карканье. Ронан потянул руку за следующей стрелой, но тут… женщина пошатнулась, уронила свёрток.

— Не понимаю, что это? Что происходит? Фейри нельзя убить этим… — повторила она и потянула руки к младенцу.

Спина женщины выгнулась, плечи откинулись назад. Ронан видел, как некогда прекрасное лицо преображается в уродливую маску. Младенец разразился неистовым плачем! Собрав в кулак последние силы, фейри согнулась и выдернула торчащую в плече стрелу.

— Где наконечник? — пронзительным голосом прокричала она. Глаза монстра выпучились, вены на шее напряглись и потемнели. Отбросив в сторону окровавленное древко, фейри упала на колени и воткнула указательный палец в кровоточащую рану. — Я спрашиваю тебя, где он? Что ты сделал? Почему ты стрелял этим?

Она не говорила, визжала. Когда фейри вырвала палец из раны, кровь хлынула ручьём. Схватив с земли отброшенную стрелу, женщина снова уставилась на неё. Видимо догадавшись, что у неё в руках, переломила древко о колено, зашипела, словно змея и… вдруг, разразилась истеричным смехом. Этот хохот разлетелся, вспугнув сидящих на камнях птиц. Хлопанье крыльев чуть приглушило демонический хохот.

— А ведь ты и впрямь помешал моим планам! — она смеялась с надрывом, горловым бульканьем, взгляд беспорядочно блуждал, как у безумца. — Но, не обольщайся. Чтобы убить такую, как я, мало лишить меня тела.

Тонкая бурая дорожка соединила уголки губ и подбородок. Женщина вытерла выступившую из горла кровь, дёрнулась, снова потянула руки к орущему малышу. Несмотря на охвативший его ужас, Ронан бросился вперёд, одной рукой подхватил младенца, а другой, что было сил, толкнул женщину в грудь. Та отлетела, застыла на краю обрыва. Зло посмотрела на Ронана. Судорога вновь скрутила фейри. Она попятилась, дёрнулась и, не издав ни единого крика, рухнула со скалы. Ронан осторожно приблизился к краю пропасти и посмотрел вниз. Ни бьющегося о торчащие из воды камни тела, ни разбегающихся кругов. Вытер лоб, подошёл к младенцу, приподнял край тряпицы.

Милое личико, вздёрнутый носик, глазки-бусинки. Девочка смотрела не моргая. Живая, улыбнулся Ронан, успел. Маленькое создание похлопало длинными ресничками, прикрыло глазки и засопело. Спи, спи, малышка, я бы тоже поспал, Ронан положил ребёнка, схватил сумку и вытащил оставшиеся стрелы. Их осталось пять! Только вчера он проверял запас, оставалось шесть стрел: две обычные с широким жалом, такими можно бить кабана и оленя; эти двурогие — на утку или дикого гуся; вот «гарпунчик» — рыбья стрела. Какой же была шестая? Вспомнил! Ну, конечно! Жрец предупреждал, что фейри нельзя убить обычным оружием. Предлагал провести обряд, заручиться поддержкой духов, но Ронан не захотел ждать и помчался сюда. К обрыву. Ведь именно здесь он впервые встретил её. Ронан не испугался, оттого и победил. Убил чудовище. Все сомнения исчезли, юноша улыбнулся: «Всё оказывается так просто, или… это только начало?» Он подхватил младенца и зашагал в сторону дома, подальше от этого ужасного места.

Часть первая

Дама в чёрном и работник кладбища

Глава первая

1

С вечера Мира выпила пару коктейлей в баре у метро, но успокоить расшалившиеся нервы так и не удалось. Придя домой, разделась и завалилась в постель. Почти всю ночь ворочалась и смогла заснуть лишь под утро. Проснувшись, Мира принялась стучать по прикроватному коврику, на котором энергично подпрыгивал яростно звенящий будильник. Когда злобный возмутитель спокойствия под очередным хлопком наконец-то умолк, встала и, в полудрёме, поплелась на кухню. Часы на стене показывали половину девятого, нужно было спешить. Выпитый кофе, полчаса, потраченные на душ и утренний макияж, сотворили настоящее чудо. В очередной раз, посмотрев в зеркало, Мира улыбнулась. Красота, и впрямь, страшная сила! Она снова глянула на часы. Они показывали девять пятнадцать, вынос назначен на девять тридцать, ехать минут сорок, она успевала. Несмотря на то, что утренние процедуры дали положительный результат, девушка всё же решила не садиться за руль, вызвала такси. Оставалось лишь одеться.

Машина приехала почти сразу, так что пришлось немного поспешить. Несмотря на то, что Мира считала себя свободной современной женщиной, опаздывать она не любила, тем более не любила заставлять себя ждать. Спустившись на лифте, Мира вышла из подъезда и почти сразу разглядела синий Рено с «шашками», стоявший почему-то у другого угла потрёпанной пятиэтажки. Эти диспетчеры так невнимательны, вечно путают подъезды! Пока Мира устраивалась на заднем сидении, водитель, вихрастый парень, лет двадцати пяти, попытался отпустить сальную шутку, но тут же осёкся. Молодая пассажирка одарила неумелого ловеласа взглядом, от которого он, не договорив, тут же поджал губы. После того, как Мира сообщила конечный пункт их маршрута, водитель втянул шею и ехал, не проронив ни слова.

— Высадите меня здесь, — попросила Мира, когда они поравнялись с правым сектором старого городского кладбища, до главного входа оставалось ещё метров триста. — Хочу прогуляться.

Мира выдавила из себя кисловатую улыбку. Парень вяло улыбнулся в ответ.

— Решили навестить чью-то могилку?

— Нет, я на похороны.

Таксист взял деньги, отсчитал сдачу и укатил исполнять очередной заказ. Мира посмотрела вслед удаляющемуся «Рено» и, не спеша, побрела к запасному входу. Первые капли упали почти сразу, как только уехало такси. Мира в испуге распахнула сумку и вздохнула с облегчением. Хорошо, что вчера она забыла выложить зонт. О том, чтобы посмотреть прогноз, ни вчера, ни сегодня, она, конечно же, не вспомнила. Ну что ж, зонт есть, а это уже плюс. Хотя, еле капает, похоже, это ненадолго. Минут через пять дождь действительно прекратился, к этому времени Мира уже стояла за деревцами, неподалёку от свежевырытой могилы. У главных ворот показалась похоронная процессия. Ну, наконец-то!

Протяжный медный звук разрезал застывшую тишину. Звуки труб пробирали до костей, но при этом вовсе не пугали беспечно разгуливающих по асфальту ворон, видимо ощущавших себя здесь полноправными хозяевами. Когда процессия проходила мимо, Мира, невольно, отступила назад, может и впрямь не стоило приходить, в очередной раз, поймала себя на мысли, ведь три месяца прошло? Лишь бы не попасться на глаза Юлии Георгиевне…

Они встречались почти полгода. Пылкий красавец Данила с первой их встречи проявлял небывалую прыть: дарил цветы, осыпал дорогими подарками. Через месяц он выкинул очередной номер и предложил пожениться. Мира была ошарашена. Девятнадцатилетний студент престижного ВУЗа и она — уже довольно-таки самостоятельная особа, хоть и молодая, но уже вдова! Многие ли одобрят подобный союз? Мира сказала, что подумает и, для начала, предложила познакомиться с родителями. За свою мать Мира не беспокоилась. После смерти отца, который умер семь лет назад, Мира не слишком-то прислушивалась к мнению матери, так как считала себя абсолютно независимой женщиной. Правда, беседовать с матерью Мире приходилось они довольно часто. Полина Львовна в последнее время испытывала острый дефицит общения. Ну, и что с того? Хочет, пусть болтает. Выслушивая постоянные советы заботливой родительницы, Мира всегда поступала по-своему, а вот с родителями Данилы, как Мира и предполагала, всё оказалось гораздо сложнее. Отец Данилы, Андрей Сербский, после развода с женой укатил в Москву и устроился на работу в одну из престижных столичных клиник. Познакомиться с ним Мира так и не успела. Общения с Юлией Георгиевной ей хватило за глаза… Неужели матери, которые слишком чрезмерно опекают своих сынишек, не понимают, что порой, оказывают им этим медвежью услугу?

Шуршание за спиной отвлекло от неприятных воспоминаний. Мира обернулась и увидела плюгавенького мужичка, вяло метущего засыпанную сырыми листьями дорожку. Он что-то бормотал, шмыгал носом, то и дело, утирая рукой потрескавшиеся сухие губы. Пропуская дворника, Мира встала на поросший пожухлой травой газон. Оркестр тем временем умолк, музыканты сгрудились поодаль, кто-то начал говорить. Слов Мира не разобрала, она стояла на возвышении и рассматривала участников процессии: неухоженные, растрёпанные дамы с морщинистыми лицами; грузные мужички, кто тощий, а кто с брюшком — подумать только, не одного нормального; капризные детишки, то и дело тянущие за рукава своих раздражённых мамаш. Интересно, а кто из этих… Данилин отец? Может вон тот длинноногий бородач? Да, нет! Это просто смешно. Мира надула губки и… увидела женщину в чёрном.

Стройная дама в темном облегающем плаще и изящной шляпке с вуалью стояла в стороне. Огненно-рыжие волосы, тонкие яркие губы, выразительные глаза… Изящная сумочка, броские серьги-подвески, колготки в сеточку, или всё-таки чулки?.. А вот это интересно!.. Неужели очередная пассия Данилы? Мира снова надула губки. Стоит в сторонке, точно прячется. Успел-таки. Но когда? Ой!.. чего это я? Неужели ревную? Да, ладно! К тому же, Данила вряд ли смог бы так быстро её забыть. Мира вспомнила их последнюю встречу.

Этот молодой и красивый парень, спортсмен, чуть ли не плакал, когда она заявила, что им придётся расстаться. Мира напрягла память. Где-то она уже видела эту женщину. Эта одежда, волосы… ну, точно! Вспомнила! Три года назад! В тот день, на кладбище, когда хоронили Володю. Нет! Этого не может быть! Ей стало жутко!

Такая же пронзительная музыка, такие же кислые лица. Тогда она тоже обратила на неё внимание. Незнакомка в чёрном стояла поодаль, ни с кем не общалась, не проливала слёз. «О, Господи! Володина новая? И это учитывая то, во что он себя превратил», — подумала Мира. В тот день её было не до того, но сейчас…

— А ну, посторонись, дамочка! — грубый голос вывел из оцепенения — Чего встала? Цветы топчешь…

— Где это, вы видите цветы? — грубость работника кладбища заставила Миру на время позабыть о незнакомке. — Здесь нет цветов, одна бутафория.

— А это что? — мужчина указал крючковатым пальцем на вытоптанный газон. — Не видишь? Посажено.

— Да здесь целое стадо пробежало, вся трава примята, — Мира распалилась не на шутку. — Я одна что ли тут хожу? Вон, народу сколько. Вон та!.. — Мира ткнула зонтом туда, где стояла рыжеволосая и застыла, не договорив.

— Та, да не та, одна маета, — шмыгнув носом, проворчал вредный мужичок.

В том месте, где недавно стояла незнакомка, никого не было.

— Ой, а как же… — от удивления Мира позабыла, и про дворника, и про вытоптанный газон — …куда подевалась?

— Не понял…

Дворник ещё что-то говорил, долго и громко, пожалуй, даже слишком. Не особо заботился о соблюдении приличий. Мира никак не реагировала. Обычный работяга, полубомж. Она сошла с газона и встала на асфальт. Минут через десять поняв что дамочка его не слушает и потеряла к спору всякий интерес, дворник грязно выругался, сплюнул и, опираясь о метлу словно на монарший посох, потопал к своей сторожке. Та располагалась на другом конце кладбища. Мира стояла поражённая. Может, пригрезилось? Завязывать нужно с алкоголем! Хотя — нет, не сегодня! После такого, расслабиться не помешает, похороны и всё такое… Мира повернулась и быстрым шагам направилась к выходу. От кладбищенских ворот до ближайшей автобусной остановки пришлось топать целых двадцать минут.

2

То, что голова с утра побаливала, было не удивительно. Поездка на кладбище окончательно её доконала! С вечера Мира опять немного расслабилась. Дома, одна, совершив налёт на содержание личного бара.

Ну, всё, хватит, так и спиться недолго, это были первые мысли, посетившие её с утра. Мира приняла душ и поплелась на кухню. Задержавшись перед зеркалом, она скинула цветастое кимоно, включила свет в коридоре. Частенько, чтобы избавиться от негатива, она любила прибегать к этой процедуре. Худое, подтянутое тело, небольшая, но упругая грудь (а ведь через пару лет ей исполняется тридцать), плоский живот, стройные спортивные ноги. Несмотря на некоторые излишества, которые Мира себе периодически позволяла, её фигуре могли бы позавидовать даже самые успешные модели. Всё, опять же в японском стиле, ничего лишнего и случайного. Мира фанатела от всего японского, даже квартиру обставила соответствующе: фарфоровые статуэтки, циновки из бамбука, расписной фонарь и, конечно же, бонсай. Мира с видом заправского критика, продолжила самолюбование. Кожа гладкая, как глянцевая бумага, вот только небольшой шрам под ключицей, маленький, с полмиллиметра в диаметре. Как-нибудь удалю его. Говорят, для современных пластических хирургов это даже не операция, а так… Мира поднялась на носки, повернулась боком, ещё сильней втянула живот… Хватит! Хорошего помаленьку!

Она накинула свой шёлковый наряд и, уже бойчей, пошагала на кухню.

Дымящийся кофе без сахара обжигал губы, с каждым глотком дрёма отступала. Мира настраивала себя на работу. Если завтра она не представит эскизы внутренней отделки нового загородного дома Задворских, Вениамин Павлович Алексеичев, Мирин босс, её не пощадит. Сполоснув чашку и убирая её на полку, Мира увидела пепельницу. После кофе, данная посудина, в очередной раз, вызвала неизменное желание. Что же, я её никак не выкину, наморщив носик, подумала Мира, энергично схватила пепельницу, покрутила в руках и… вновь, поставила на место. Непременно выброшу! Как-нибудь. В другой раз.

Она держалась уже четыре месяца. Решила бросить как раз в тот день, когда состоялся их последний с Данилой разговор. О, боже! Зачем она опять об этом вспомнила? Данила, эти похороны, рыжая незнакомка, нужно скорее садиться за работу! Включив компьютер, Мира плюхнулась в кресло, достала папку с эскизами, принялась их рассматривать с видом истинного знатока. Скорее не знатока, а гения… С каждой секундой настроение ухудшалось. Какой ужас! Мира работала дизайнером интерьеров в одной не очень крупной, но довольно успешной строительной фирме.

«Лунная соната» прозвучала из-под кипы бумаг, лежавших отдельной грудой на другом конце стола. Кто бы это мог быть? В такую рань её могли звонить лишь двое: мать, или Леночка — секретарь Алексеичева. Откопав айфон, Мира с облегчением увидела на заставке вытянутое лицо матери. Из двух зол, это, конечно меньшее… Проследовав до кровати, Мира завалилась на спину, сделала глубокий вдох и только после всего этого, включила соединение. День в самом разгаре, Мира знала, что мать сейчас на работе, это не значило совершенно ничего.

— Привет! Занята?

— Работаю, завтра нужно сдать эскизы, — Мира чётко выделяла каждое слово, но это не помогло. Если уж мама позвонила…

— Коттедж Задворского? Я так горжусь, что именно ты делаешь эту работу! — затараторила Полина Львовна. — Сам начальник департамента! Это тебе не шпана какая-нибудь.

— Вениамин Павлович с меня шкуру снимет, если я до завтра не сделаю рабочий чертёж, — повторила Мира с нажимом. — Мам, у меня же работы — воз!

— Понимаю, понимаю, только… ты совсем себя не жалеешь. Сидишь за своим компьютером целыми днями. Скоро совсем зрение испортишь! Кстати, я тут решила купить себе новые очки. Представляешь…

Мира уставилась на настенныe часы. Какой-то мамин коллега задел локтем чехол с её очками, и в результате падения на них образовалась трещина. Рассказ об этом длился ровно двенадцать минут тридцать шесть секунд.

— Я думаю, тебе нужно взять отпуск, съездить отдохнуть, — мать могла перескакивать с одной темы на другую, совершенно спонтанно. — Люда Пашкова, я тебе про неё рассказывала, это та, у которой муж пожарный, худенький такой, в прошлом месяце ездила на Урал. Приехала такая довольная…

Согласно «настенному таймеру», рассказ о Кунгурских пещерах, кладе Ермака и украшениях из уральских самоцветов, длился ещё без малого пятнадцать минут.

— Кстати, — Полина Львовна вновь сменила тему, — ты на похороны-то ездила? Как всё прошло?

Мира, которой наконец-то дали вставить слово, не слишком-то этому обрадовалась. Эта была совсем не та тема, о которой ей хотелось говорить.

— Как-как? Зарыли — вот как!

— Ну да, конечно. Жалко его. Такой славный мальчик. Слушай! А он это! не из-за тебя?..

Ещё одна! Мира схватилась за голову, и, втянув ноздрями воздух, процедила сквозь зубы:

— Нет! Не из-за меня!

То, что они с Данилой расстались, Мира тщательно скрывала от матери. Не хотела лишних вопросов и кривотолков, а тут, раз уж Данила умер… К тому же, Миру дико раздражало, когда Полина Львовна называла её приятелей «мальчиками», «умницами» или «лапочками».

— А отец? Доктор Сербский. Он был? Ты с ним познакомилась? Как он тебе? — из уст матери вопросы сыпались как из рога изобилия.

— Он не приехал, — без стеснения соврала Мира.

— Кошмар! Его что, даже на похороны сына не отпустили? Я всё понимаю — известный хирург…

— Не такой уж он и известный. В Москве такие толпами ходят, — Мира поняла, что допустила очередную ошибку. Дискуссия о современной медицине и проблемах здравоохранении затянулась ещё на несколько минут.

Вениамин Павлович её убьёт. Мира стремительно поднялась и, не отрывая от уха телефона, прошла на кухню. Отыскав в холодильнике маленькую шоколадку, чтобы хоть как-то отвлечься, Мира вернулась за компьютер. Теперь она слушала историю о том, как на предприятии (мать — Миры работала инженером на оборонном заводе) собираются вводить новую пропускную систему. Слушая мамины россказни, Мира пролистывала новости в интернете. Очередная открывшаяся картинка заставила девушку на миг позабыть обо всём. На Миру с экрана смотрело лицо коротко стриженого мужчины в бейсболке и тренировочном костюме красно-белого цвета. Она прочитала некролог… В заметке сообщалось о трагической гибели известного спортсмена-гонщика. Высказывались соболезнования родственникам, называлось место, где будут проходить похороны. Это же Сергей! Мира выронила пачку, листки с эскизами разлетелись по комнате, и бросилась собирать бумаги.

— Твою ж, мать!

— Я не поняла? — раздалось в трубке.

— Я не тебе. Ой, у меня котлеты пригорели, — без всякого стеснения снова соврала Мира. — Извини, давай потом. Тут такая вонь.

— Ты что-то готовишь? Ну, тогда ладно, поговорим после. Это хорошо, что ты стала думать о своём желудке, а то все эти твои чипсы, суши, картошка фри. Эти китайские ресторанчики…

— Японские!

— Да, какая разница?

— Большая! Ты ещё скажи, что японские машины не отличаются от китайских!

— А они отличаются?

— ??? Ладно, пока, — не желая вдаваться в дальнейшую полемику, Мира повесила трубку и откинулась на спинку кресла. Мамы они такие… Что же всё таки случилось с Серёжей?

Она ещё раз зашла в интернет, нашла несколько статей в разделе новостей. Известный мотогонщик Сергей Громов, во время прохождения трассы, на полной скорости врезался в заграждение. Длительное время он находился в коме и, на днях, скончался в одной из столичных клиник. Похороны пройдут на родине спортсмена… Значит, его похоронили не в Москве, а здесь. Мира посмотрела на дату. Получается, что Сергея схоронили позавчера, на день раньше, чем Данилу. В памяти пронеслись школьные годы, её одиннадцатый «Б», последний звонок, выпускной, и он, Серёжка Громов, предмет воздыхания всех девчонок в классе. Её первая школьная любовь. А ведь в тогда их было трое: Володя и Денис бегали за ней, не давали покоя, но она, по-настоящему, влюбилась именно в него…

3

Школа стояла на краю города, сразу за ограждением начинался лесной массив. Именно тут, на небольшом удалении от здания производственного корпуса, на поляне собралась толпа — мальчишки-старшеклассники. Девчонок на подобные мероприятия не приглашали. Драка, есть драка — дело мужское, хотя на этот раз, намечавшийся поединок должен был состояться именно из-за девчонки. Двое, главные участники событий, Володька Бурмистров и Денис Зимин стояли в окружении распылившихся от азарта зрителей.

Долговязый очкарик Володька поглядывал на своего противника сверху вниз, часто моргал, то и дело щурился от яркого майского солнца. Он оставил свой рюкзачок с учебниками в стороне, под деревом. Там он и стоял, в полном одиночестве, точно так же, как и его хозяин. Зимин зашвырнул свой рюкзак в кусты, на него побросали сумки и портфели все остальные мальчишки. Двое бывалых парней, Юрка Гришин и Пашка Седин, по прозвищу Тор, стояли рядом с Денисом, косились на щупленького Володьку, перешёптывались. Пашка и Юрка — оба боксёры, давали своему бойцу дельные советы, но Зимин — среднего роста крепыш с короткой шеей и чуть оттопыренными ушами слушал своих секундантов вполуха. Казалось, что происходящее его совсем не волнует. Время от времени Денис наклонял голову влево-вправо, разминая шейные мышцы, потирал набитые костяшки пальцев. То, что у очкарика Володьки в этом бою нет никаких шансов, понимали все, но этот недотёпа, несмотря на видимую бледность, не думал уступать.

— Ладно, хорош! Отвали, — поморщившись, Зимин отстранил от себя Пашку. — Ну, а ты, — обратился Денис к Володьке, — ещё не передумал? Всё ещё хочешь драться? — очкарик закусил губу, ещё больше насупился. — Ну, ладно. Тогда хоть «стёкла» сними, а то мне тебя даже бить страшно. Вдруг очки разобью, порежусь.

Стоящие вокруг парни захохотали. Володя снял очки, сунул в карман.

— В рюкзак убери, или думаешь, что тебя только по морде бить будут? — ехидно прошипел Юрка Гришин.

Пока Бурмистров прятал очки, парни на поляне изнывали от нетерпения. То, что Зимин гроза района, знали даже чужаки. На поляне собрались не только местные, шестеро были старшеклассниками из других школ. Слух о том, что «ботан» Вовка предложил Дениске выяснить отношения после уроков, расползся очень быстро, и не только по школе. Многие ребята позвонили своим приятелям из других школ, и те, сбежав с последнего урока, заявились поглазеть на драку. Не каждый день можно увидеть подобное шоу. Все ждали избиения, но Денис, почему-то медлил.

— Начинайте уже, — не выдержал Юрка, — пока кто-нибудь из учителей не пронюхал.

— Давай, Дэн, мочи этого длинного, — тут же поддакнул Седин.

Бурмистров встал в стойку, многие заулыбались. Зимин даже не шевельнулся, он явно не хотел бить первым. Поняв это, Володя бросился вперёд. Денис, несмотря на внушительные габариты, двигался подобно боксёру-легковесу и небрежно уклонялся от ударов. Своими действиями Бурмистров ещё больше рассмешил толпу. Зимин не контратаковал, он явно не желал бить этого неумеху.

— Хорош, плясать!

— Гаси его, Дэн!

— Крови хотим, крови! — орали зрители, но Зимин, так и не нанес, ни одного удара.

Запыхавшись, Володя остановился. Грудь его ходила ходуном, капли текли по вискам ровными дорожками. Зимин даже не вспотел. Толпа притихла.

— Ого! Я не помешал? — на поляне появился новый участник событий. Все посмотрели на пришедшего. Сергей Громов считался новичком. Лишь месяц назад появился в школе, но это появление уже наделало много шума.

С первых дней новичок повёл себя как-то не так. Обычно любого новенького видно сразу — что за человек, что за «птица». Кто-то открыто лезет на рожон, а кто-то забивается у уголок, как серая мышка, осматривается, вычисляет… То, что Громов не «мышь» все поняли сразу. Но в лидеры этот парень тоже не стремился. В открытые конфликты не вступал, но при этом строил общение так, что даже учителей время от времени ставил в тупик. Многие мальчишки сразу же невзлюбили необычного парня, зато большая часть девчонок тут же потеряла голову. Да и было от чего. Густые каштановые волосы, которые Серёжка то и дело зачёсывал назад, не расчёской — пятернёй, открытый лоб, тонкий и правильный рот. Лёгкий загадочный прищур и чуть приподнятый уголок левой губы придавали новенькому вид эдакого ново-современного денди, вальяжного и пластичного, как крадущийся леопард.

В это прохладное, но солнечное утро Сергей был одет в обтягивающую белую майку и потёртые джинсы. Серые кеды «Patrol» и куртка-джинсовка, которую Сергей держал в руке, дополняли этот небрежный и незатейливый комплект. Простенький, но очень стильный и современный.

Не получив ответа на свой первый вопрос, Громов подошёл к месту, где были свалены в кучу рюкзаки и портфели и как бы невзначай бросил:

— Похоже, все оглохли… или онемели. Спрашиваю же, что за шум, а драки нет?

— Во-во, — сплюнул на песок Юрка Гришин, — драки нет, а есть балет.

— Из-за Еланской они дерутся, — пояснил Пашка. — Только вот Дэн халтурит.

— Да вы чего, парни? Разве он… — новенький кивнул на Володьку — ровня такому бугаю? — и тут же повернулся к Денису. — Не правильно это… когда из пушки, да по воробьям.

— Полегче, новенький, — брови Земина изменили форму. — А то и тебе «прилетит».

Большинство присутствующих, услыхав подобное от Зимина, постарались бы замять дело, но новенький не испугался.

— Это вызов?.. Если так, то я не против, — Сергей произнёс это так небрежно, в свойственной ему одному манере. Все застыли от изумления. Вот дурень не местный. Сам-то хоть понял, на кого рот раззявил? Зимин хохотнул, от его прежнего равнодушия не осталось и следа. Показать отчаянному новичку, кто в доме хозяин — это лучше, чем прыгать по поляне, уклоняясь от машущего руками Бурмистрова. А бить такого, как Володька?.. Вот, зараза, «из пушки, по воробьям», лучше и не скажешь. Хотя какой Володька воробей? Скорее аист длинноногий. Длинноногий и длинношеий. А вот из этого красавца выбить спесь, пожалуй, уже давно пора. Денис сцепил пальцы в замок, выпрямил руки так, что хрустнули костяшки, потом сделал несколько движений плечами. Выходило, что за весь предстоящий поединок он даже не размялся.

— Сам напросился. Вставай в круг. А ты отвали! — последние слова здоровяка относились к Бурмистрову. Громов отбросил сумку, снял куртку и протянул её Володе.

— Подержишь?

— Ещё чего? И не подумаю! Ты вообще, зачем пришёл? Ты это… давай… вали отсюда.

Взгляд Сергея похолодел. В глазах промелькнул дикий огонёк. Мальчишки на поляне насторожились. Неужели этот нахохленный красавчик наконец-то завёлся? Показал своё истинноё «я».

— Почему ж не моё? Еланская девочка — что надо! Если вы из-за неё, то и я из-за неё. Считай, что она мне тоже нравиться.

На Володю жалко было смотреть. Он едва сдерживал слёзы.

— Считай? Что значит — считай? Тебе-то она зачем? Ты вон, только месяц, как класс попал, а про тебя уже все девчонки шушукаются.

— Еланская самая красивая, почему из-за неё руками не помахать? А ты не суйся. Ты ж не боец, а я… Я, как и он, — Сергей указал на Дениса, — не из мякиша лепленный. Посмотрим, кто кого.

Зимин, услыхав подобное сравнение, аж затрясся от возбуждения. Но, Бурмистров не унимался.

— Ах, вот значит как? Тогда становись в очередь. Видишь, мы уже начали. Сначала мыс Денисом, а ты на победителя.

— Пацаны ж! вашу мать! — рыкнул Денис своим «секундантам». — Уберите этого тощего? А-то я и в самом деде его разотру…

Юрка с Пашкой тут же набросились на Бурмистрова, скрутили ему руки и потащили в сторону. Володя упирался, кричал, но сладить с двумя он, конечно, не смог. Громов с Зиминым сошлись в центре поляны. Остальные мальчишки громко орали и улюлюкали. Никто и не ожидал такого поворота событий. Вот только шум и крики испортили всю «корриду».

— А ну, прекратить! — полноватая женщина — завуч школы Марина Фёдоровна — решительно выбежала на поляну. Несмотря на напыщенный и грозный вид, невысокая училка выглядела весьма комично. Проваливаясь каблуками в земельный грунт, она то и дело припадала назад, размахивала руками, как начинающая балерина. — Громов! Зимин! Чего устроили?

Денис, выпятив массивную челюсть, отвернулся, выругался одними губами. Зато новенький не растерялся. Он улыбнулся своей безупречной голливудской улыбкой и, без всякого стеснения, заявил:

— Здравствуйте, Марина Фёдоровна, зачем же вы забрались в эту грязь? Вон весь лак на туфлях ободрали.

Завуч вздрогнула, и тут же стала разглядывать перепачканную обувь. Видимо поняв, что всё не так уж и плохо, — туфли в порядке, просто их нужно будет помыть, — завуч выдохнула, но, решив не сбавлять оборотов, строго произнесла:

— Вот именно! Из-за вас новые туфли испортила. Вечно вам неймётся. Чуть что, сразу драться…

— Драки. Драки. Какие драки, Марина Фёдоровна? Мы и не думали, — Сергей врал так убедительно, что не только запыхавшаяся женщина, но и все мальчишки на поляне разинули рты. — Мы с Денисом просто демонстрируем парням, какой спорт эффективнее: бокс или карате. Бокс… Карате… Вы только вдумайтесь. Какая ж это драка? Это не драка, а спортивный поединок, уж поверьте. Хотите, мы и вам продемонстрируем по несколько приёмов, что бы вы нам поверили…

— Нет-нет! уж избавьте меня от ваших спортивных баталий, — Марина Фёдоровна в недоумении переводила взгляд с одного участника сборища на другого. Неужели я всё не так поняла, всё ещё хмуря брови, рассуждала женщина. Большинство парней на поляне так и стояли с разинутыми ртами, Громов же продолжал заливаться соловьём:

— Я у себя на районе, три года карате занимался. Денис — боксёр. Не слабый, уж поверьте. Вот мы и решили выяснить, что «круче», чисто по-джентельменски… А вы драка. Это, если хотите творческий спор двух мужчин.

Кто-то из ребят всё ещё слушал новичка в исступлении, кто-то откровенно хихикал, несколько человек уже сбежали, под шумок, от греха подальше. Завуч — есть завуч.

— Во даёт, бродяга. И не попишешь, — не удержался Пашка Седин, оглядевшись по сторонам. Никто, правда, не понял, что или кого собирался «пописать» Пашка Тор, или чем пописать, все ожидали что ещё выдаст этот ловкач Громов. Сергей не разочаровал ребят:

— Ладно, парни, раз это состязание так нервирует нашего уважаемого педагога, — он сделал ударение на слове «уважаемого», — продолжим его… ну, скажем… на уроке физкультуры. Думаю, что наш физрук разрешит.

Сергей подошёл к Денису и протянул руку. Зимин, всё ещё злой, как разбуженный по весне медведь, не сразу понял, чего от него хотят.

— Жми, давай, — прошипел сквозь зубы Громов. — Подраться можно и потом.

Денис неуверенно пожал протянутую ладонь. Сергей поднял брошенную сумку. Подошёл к Марии Фёдоровне и выставил выгнутую дугой руку.

— Позвольте вам помочь, а то у вас полные туфли песка. Можете опереться на меня.

Ошарашенная такой галантностью, Мария Фёдоровна взяла Сергея под руку. Нерешительно, можно даже сказать робко. Сделала шаг, затем другой… Поражённые мальчишки заметили, что женщина покраснела как школьница и, опустив глаза, проследовала за Сергеем. Когда они ушли, разочарованный Юрка подошёл к Денису и спросил:

— И что теперь? — он грязно выругался, сплюнул себе под ноги и кивнул на Бурмистрова, — С этим-то, будете драться?

— Да пошёл он, — фыркнул Денис и, откопав свою сумку в общей куче, поплёлся вслед за удалившейся «парочкой».

Эту историю Мире рассказала Алина Седина — Пашкина сестра. Сама она услышала её от брата. Узнав, что, трое парней из её класса были готовы за неё драться, Мира пришла в полнейший восторг.

Спустя несколько дней, когда Мира осталась в классе одна, после уроков, все трое её «воздыхателей» разом вошли помещение и закрыли за собой дверь. Мира даже немного испугалась, но когда услышала слова Сергея, который предложил ей выбрать одного из трёх, тут же позабыла все свои страхи. Смутилась. Сердце выпрыгивало из груди, да и коленки, прикрытые юбочкой средней длинны, бессовестно дрожали. Саргей, Володя, Денис. Все торе такие искренние, и такие разные. Конечно же, в тот день, она выбрала Серёжу Громова!

Айрис

За дверью кто-то ходил. Ронан глянул на висевший на стене колчан. Потянулся. Рука нащупала топор. Чего это я? Мы дома! Здесь нас никто не посмеет тронуть. По крайней мере, Ронану очень хотелось в это верить. Он приблизился к окну, чуть отодвинул плотную занавеску. Выдохнул, и тут же усмехнулся в кулак: «Может зря обрадовался? Айрис! Порой её визиты хуже встреч с любым привидением». Ронан посмотрел на стоявшую в углу, наспех смастерённую люльку. Младенец не издавал ни звука. Ронан прошёл к выходу, поставил топор у косяка и распахнул дверь.

Приталенное платье с вырезом на груди, шерстяная клетчатая накидка с медной застёжкой на левом плече, тонкий бронзовый обруч на голове. Миленькая селянка с белыми кудряшками смотрела на юношу строго.

— Зачем ты притащил его сюда?

Вздёрнутый носик, лучистые, чуть раскосые глаза, родинка над правой губой. Девушка теребила висевшую на шее серебряную брошь, сжимала пальцами так, точно хотела растереть в порошок.

— Это девочка, — уточнил Ронан и отвернулся. Так он делал каждый раз, когда Айрис устраивала ему разнос, и вовсе не потому, что симпатичное лицо девушки при этом теряло свою обычную привлекательность: щёки покрывались румянцем, губки сжимались в полоску, а лоб покрывался тонкими складочками, точно у старушки. Просто, так Ронану было гораздо легче обуздать собственный гнев.

— Какая разница? — не унималась девушка. — Мне кажется, что после свадьбы мы собирались обзавестись собственными детьми, или ты передумал?

— Нет! Не передумал!

— Мне совсем не нравится вся эта история. Так где, ты говоришь, её нашёл?

Зная вспыльчивый характер девушки, Ронан и не думал говорить невесте всей правды. Он отвёл взгляд и громко произнёс:

— Я охотился, услышал плач, девочка лежала под кустом.

— Ну, и зачем было её брать? Может её мать вернулась бы за ней?

— Я прождал больше суток. Никто не явился. Девочка так плакала.

Айрис ещё сильнее наморщила лобик.

— Не нравится мне всё это. А может это твой ребёнок? Ты совратил какую-нибудь красотку из соседней деревни, а она решила избавиться от ребёнка. Вот ты и забрал её себе.

Ронан вспыхнул, изобразил гнев, хотя и понимал, что в чём-то его маленькая, но грозная Айрис права. Но, права ли? Ведь он и сам этого не знал.

— Говорю тебе ещё раз: я нашёл девочку в лесу, она плакала, я долго ждал, обшарил все окрестные кусты…

— Мог бы просто не тащить её сюда, — равнодушно заявила Айрис.

— Что!? — молодой охотник распалился не на шутку. — Чтобы она умерла с голода, или её растерзали звери?

— Ладно, успокойся, — поняв, что перегнула палку, продолжила Айрис примирительно. — То, что спас — хорошо, но, я спрашиваю, зачем ты притащил её в деревню?

— А куда бы я её дел?

— Слушай, а ведь Лорн и Сельма, давно хотят завести ребёнка. Может отнести девочку им? Вдруг возьмут? — радостно выпалила девушка, и, хихикнув, негромко добавила: — Старухи говорят, что у Лорна слабое семя.

Ронан нахмурил лоб. Соседи, о которых упомянула девушка жили неподалёку. Они вечно ругались, даже дрались…

— Я не думаю, что ребёнку у них будет хорошо, — подумав, решил Ронан. — Девочка останется у меня. Я сам рос сиротой, я знаю, что такое остаться в одиночестве.

Айрис тут же ощетинилась:

— В таком случае, нянчить её будешь сам! Я ухожу! Если до завтра ты от неё не избавишься, я сильно подумаю, стоит ли мне выходить за тебя. Все мужчины приносят из леса добычу, а ты… Как ты вообще собираешься содержать семью? К тому же, пока ещё неизвестно, что скажет Элкмар.

Уходя, Айрис бойко виляла попкой. Ронан без сожаления смотрел вслед удалявшейся девушке. Он понимал, что она не шутила, но его это не сильно волновало. Юноша вернулся в дом. А в одном, всё же, она права, Элкмар вполне может велеть ему избавиться от ребёнка. Хорошо ещё, что он не рассказал Айрис всей правды. Элкмар — главный в их деревне мужчина, непременно, призовёт его к себе. Этого седого хитреца провести будет посложнее, чем эту маленькую злючку Айрис. Из люльки послышался писк. Позабыв обо всём, Ронан поспешил кормить маленького найдёныша.

Глава вторая

1

Очередной день не задался, так же как и вся предыдущая неделя. Всю ночь она ворочалась, во сне ей виделись разные лица: Сергей, Данила, таинственная незнакомка с кладбища, даже тот мерзкий скандалист-дворник с его вечно шмыгающим носом. Утром, готовя на завтрак японский омлет, Мира задела локтем стакан, разбила его и порезалась, когда собирала стёкла. Перевязка, стала настоящим событием. Мира панически боялась крови, поэтому во время оказания первой медицинской помощи самой себе, дважды чуть не потеряла сознание. Спас флакончик с нашатырём. По статистике, именно мужчины боятся крови, но Мира с грустью констатировала, что бывают и исключения. Потеряв на перевязку полчаса, Мира поняла, что проскочить утренние пробки уже не удастся. Не в Москве живём, а заторы почище столичных!

Вскоре её белая «Хонда» резко сорвалась и с бесшабашной лихостью выскочила на проезжую часть. Девушка с гордостью считала себя матёрым водителем, поэтому дерзко проникала в образующиеся меж другими машинами щели, правда, то и дело, включала аварийку, так как испытывала угрызения совести, за свою бестактность. Ну, пропусти же! Пожалуйста! Очень надо.

В очередной раз подрезав старенькую «Ладу», таким «дровам» не по улицам ездить, а свалки металлолома пополнять, Мира услышала пронзительный свист. О! Только не это! Она нажала на педаль, «Хонда» тихонечко прижалась к обочине и застыла. Мира опять включила аварийку. Молоденький лейтенант-гаишник не спеша подошёл к машине. Опустив стекло, Мира выдавила самую бронебойную улыбку. Сотрудник хмыкнул и потребовал документы.

— Нарушаем, Мира Сергеевна, придётся составить протокол.

— Простите! Ну, пожалуйста, — Мира сложила руки на груди. — Если я в ближайшие полчаса не доберусь до офиса, мой начальник сотрёт меня в порошок.

— Да уж. В виде порошка вы не сможете так мило улыбаться.

Мира натужно рассмеялась, хотя на душе у неё скребли кошки. Отпустит, или нет? Мира без стеснения рассматривала молодого мужчину: голубоглазый, высокий, да и форма на нём хорошо сидит. Чем-то похож на Данилу. Она открыла сумку, отыскала удостоверение и техталон. Судя по тому, как лейтенант на неё косился, её фирменная улыбка не пропала зря.

— У вас кровь, — принимая документы, произнёс лейтенант.

Мира уставилась на собственное запястье. Красная струйка вытекала из-под повязки. В глазах помутнело. Миру охватила настоящая паника. Она принялась рыться в сумочке. Где же этот нашатырь? В глазах помутилось, пелена опустилась, как гигантская паутина. Мира вдруг поняла, что неспособна отвести взгляда от алой дорожки, бегущей по руке. Струйка постепенно превращалась в мощную струю, струя в бурлящую реку. Пока лейтенант изучал документы, Мира проваливалась в пустоту…

***

Огромная кровать, смятые простыни, одеяло, сползшее на пол…

Два человека сплелись, точно две гигантских змеи, и извиваются, словно пытаются задушить друг друга. Крепкие объятия, вспотевшие тела! Женщина кричит так, что закладывает уши! Мужчина стонет! Они двигаются. Двигаются в бешеном ритме… Разврат или любовь? Красота или похоть? Мира не может разглядеть лиц, она видит лишь движущиеся тела. Она как будто рядом, ей страшно, больно и одиноко. Она как будто теряет кого-то, но, не может понять, кого… Что со мной происходит? Кто эти двое?

Одинокая слеза, катится по щеке. Мира попытается её смахнуть, но не чувствует собственных пальцев. Где моё тело? Почему я не ощущаю его? В огромном зеркале на стене, Мира видит кровать, лежавших на ней людей, но не видит себя. Громкий крик женщины заставляет Миру зажать уши, но это не помогает, ведь она не чувствует собственных рук. Женщина достигла самого пика. Вдруг мужчина поднимается и подходит к окну,.. распахивает его настежь. Ветер врывается в комнату. Мира оборачивается. Рыжеволосая, смотрит на неё, лица её не различить, но Мира понимает, что эта женщина улыбается.

Огненно-рыжие волосы! Такие же, как у той… на кладбище! Небольшое бледное пятно над левой грудью в виде искривлённого ромбика! Этот шрам даже добавляет женщине сексуальности. Мира невольно пытается нащупать собственный, под ключицей… Не получается. Она по-прежнему не ощущает рук. Мужчина тем временем взбирается на подоконник. Что он задумал? Неужели? Нет! Его нужно остановить!

Мира устремляется вперёд, пытается схватить мужчину за руку, но пальцы не ощущают потного запястья, соскальзывают, сжимаются в кулак…

***

— Что вы делаете? Отпустите!

Мира тут же пришла в себя. Очнувшись от наваждения, поняла, что вцепилась в куртку лейтенанта, а тот пытается вырваться.

— Ой, простите, — девушка отпрянула.

— Ну и силища у вас, — похоже, она напугала его не на шутку. — Вообще-то это нападение на сотрудника при исполнении. Думал, руку оторвёте.

— Пожалуйста! Простите.

— Да, ладно.

— Что… тут сейчас… произошло?

Лейтенант хмыкнул:

— Ну и ну, вот вы даёте. Мы разговаривали, а вы… Может, стоит врача вызвать? Как же вы так поедите? Глюки у вас, девушка, не иначе. А вы, часом, не наркоманка?

— Ну, что вы? Я даже курить недавно бросила. В смысле курить… не траву, конечно… Ой! Это наверно из-за пореза, стеклом поранила, — Мира вытянула перебинтованную руку.

— В таких случаях, обычно, вены показывают.

— Могу показать. Хотите? — Мира стала закатывать рукав, лишь бы поскорей бы с этим покончить.

— Да, ладно. Не надо.

— Я так крови боюсь. Лишь нашатырём спасаюсь. Вот меня, видимо, и накрыло.

Лейтенант вытер лоб рукавом.

— Езжайте уж, но на будущее, повнимательнее, и больше не рискуйте, — он наклонился, подмигнул. — Знаете, только между нами, я тоже крови боюсь.

Выпрямившись, гаишник вернул права и козырнул. Мира, бросив документы на заднее сиденье, тут же нажала на газ. К началу совещания она всё-таки не успела…

Подъехав к зданию, Мира влетела в дверь и бросилась на второй этаж. Секретарь Вениамина Павловича, увидев бегущую на каблуках сотрудницу, спрятала довольную улыбку. Мира остановилась, облокотилась на стол.

— Давно началось?

— Да уж, с полчаса заседают. А тебя, наверно, пробки задержали? — Леночка посмотрела на Миру невинным взглядом поверх узеньких очков.

— И пробки тоже! — Мира выпрямилась, одёрнула кофточку и решительно распахнула дверь.

Длинная речь Вениамина Павловича о том, что уважающий себя сотрудник престижной компании должен знать, что такое пунктуальность, заняла не меньше пятнадцати минут.

— Надеюсь, вы выполнили свою работу, и мы увидим эскизы, — босс сделал ударение на предпоследнем слове. Мира вывалила на стол чертежи и пустила их по кругу.

— Тут лишь часть того, что вы обязаны были принести. Где ванная, библиотека? Мы больше не можем ждать! Вы хоть понимаете, как для нас важен этот заказ? Если по вашей вине мы потеряем клиента…

— Я руку порезала, — ничего лучше не смогла сказать в своё оправдание Мира. Но, в отличие от молоденького гаишника, Вениамин Павлович, похоже, крови совсем не боялся. Через полчаса, получив ещё два дня и «последнее китайское», Мира вышла в коридор в прескверном расположении духа. Только сейчас она вспомнила о том, что с ней случилось на дороге. Во время беседы с симпатичным лейтенантом-гаишником. Что это было? Мистика!

2

В курилке с полдюжины сотрудников-мужчин активно дымили, обменивались шутками, травили анекдоты. Когда Мира проходила мимо, она невольно прикрыла нос. Четвёртый месяц воздержания, а тут такая завеса. Мира снова вспомнила о лежавшей на одной из полок кухонного гарнитура пепельнице. Выкину! Выкину! Выкину!

— Ей! Постой… те!

Она обернулась. Среднего роста, полноватый мужчина, глубоко затянувшись, не гася, швырнул сигарету в дымящуюся урну и направился к Мире. На ходу он подмигнул остальным обитателям курилки, те заулыбались. Мира узнала Вадика Корецкого. Этому-то чего надо?

Вадик, а иначе Вадим Викторович, главный инженер фирмы и правая рука самого Вениамина Павловича, а если откровенно, его самая большая головная боль, приходился племянником Андрею Пестову. Влиятельный родственник Вадима — член городской думы имел двух собственных сыновей, ввиду этого, племянником он не особо интересовался. Но Вадик, невзирая на это, при любом случае, напоминал окружающим о своём выдающемся дяде. Вениамин Павлович, не желавший связываться с «думцем» Пестовым, терпел все выходки Вадика, не смея хотя бы раз поставить своего главного инженера на место. Мира редко напрямую сталкивалась с Корецким раньше, зато от женщин-коллег слышала о нём массу гадостей. Считавший себя отъявленным ловеласом, Вадик, не пропускал ни одной юбки, но, почему-то до сей поры, к Мире ни разу не подкатывал. Что же это? Первый заброс? Ну-ну.

— Здравствуйте, Вадим Викторович. Что-то хотели? — рот Миры выгнулся коромыслом, хотя глазки сверкали задиристо и зло.

— А чего это сразу Викторович? Можно просто Вадим, — Корецкий расправил плечи и втянул в себя живот.

Мира чуть не прыснула со смеху, ты бы ещё щёки втянул. Вслух же произнесла:

— Предпочитаю соблюдать корпоративную этику…

— Да, ладно! — Корецкий откинулся, отчего его животик вновь выступил вперёд. — Или Вениамина боитесь?

— Алексеичев ни при чём, просто я предпочитаю придерживаться субординации, формально ведь, вы гораздо выше меня по должности.

— В таком случае я настаиваю на том, чтобы мы перешли на «ты» и общались без отчеств. В современном обществе, несмотря на упомянутую вами корпоративную этику, — Вадим Викторович подошёл ближе и попытался взять Миру под руку, но та аккуратно отстранилась. — Ого! Какие мы, — Корецкий, поняв, что напролом тут не пробиться, снова превратился в слащавого соблазнителя, — гордые.

— Извините, но я спешу.

Вадик начал нервничать.

— Так вот, я и говорю, что не мешало бы познакомиться… поближе! Я слышал, что у вас возникли проблемы с интерьером нового особняка Задворсих. — Я не только опытный инженер, но к тому же неплохо разбираюсь в дизайне и прочих подобных вещах…

Как же! Разбирается он! Как будто я не знаю, кто за него делает всю работу в отделе.

…как вы смотрите, Мира Сергеевна, если я окажу вам практическую помощь. Если вы позволите, я мог бы вечером заехать…

— На сегодня у меня планы, — резко перебила Мира.

Не хватало ещё, чтобы этот пузан припёрся к ней домой. От подобной перспективы Мира сморщила нос, этот выскочка, похоже, считает себя неотразимым.

— Планы? А мне сказали, что ваш приятель… — Вадик запнулся. — В общем, я слышал, что вы в настоящее время свободны!

Вот оно что, ещё чуть-чуть, и она сорвётся. Значит, ему кто-то рассказал о смерти Данилы.

— А вы не слишком торопите события, Вадим Викторович? Я прекрасно понимаю, на что вы намекаете и к чему клоните, только не в ту дверь ломитесь.

— Ну, чего ты такая? — не выдержал Корецкий. — Хватит из себя недотрогу строить. Ты же знаешь, кто мой дядя…

Мира перевела взгляд на стоявших в курилке мужчин. Все застыли с открытыми ртами, у большинства сигареты уже погасли. Вот уроды! Видимо это и стало тем, что называют «точкой кипения». Все эти события последних дней, эти смерти, видения… Всё что накопилось у неё внутри выплеснулось разом. Все обитатели курилки слышали её тираду. Вадик обливался потом, краснел. Она не прибегала к бульварному сленгу, но так ли он нужен сильной и умной женщине пожелавшей поставить на место кучку ничтожных и самоуверенных хамов. Когда Мира покидала здание офиса, она впервые за эту неделю чувствовала себя полностью удовлетворённой.

3

Окрылённая убедительной победой, одержанной над Корецким, Мира активно занялась работой. Рисунки буквально выскакивали из-под карандаша. Мира как будто заново родилась, а точнее стала собою прежней. Она видела, представляла себе новые стены, потолки, фасады. Всё обретало формы, окрашивалось в нужный цвет, пустоты заполнялись. За один день Мира не только изготовила недостающие эскизы, но и доработала выполненные ранее. На экране мелькали разные заставки. Находились материалы для новых наработок. Если так дело пойдёт, к завтрашнему дню она закончит работу полностью. Осталась лишь самая малость. Телефонный звонок оторвал Миру от дел.

Голос Вениамина Павловича казался сухим и жёстким. Миру это не слишком-то удивило. Правда теперь, когда работа по дизайну дома Задворских была почти окончена, Мира считала, что у неё есть пара лишних «козырей».

— Я решил отстранить вас от проекта.

Такого поворота событий она никак не ожидала. Вот тебе и Вадим Викторович! Мира нисколько не сомневалась, что именно с его подачи начальник такое решение.

— Завтра я принесу вам все материалы. Сегодня был хороший день, и я почти закончила… — повысила голос Мира.

— Вы должны были окончить работу вчера!

— Но, ведь вы дали мне ещё два дня. Сегодня на совещании.

— Обстоятельства изменились. Позвонил Задворский и высказал всё, что он о нас думает, — Вениамин Павлович запнулся.

— Задворский? А может на ваше решение повлиял кто-то другой? — не удержалась Мира.

— Не понимаю о чём вы. Над чертежами уже работают другие сотрудники. Мне пришлось отозвать из отпуска Веру Логинову, думаю, с её помощью за пару дней…

— Логинову? — пальцы Миры сжались в кулаки. — Вы отдали мою работу этой…

Она чуть было не сказала «ссучке», но вовремя сдержалась. Вот гады.

— Давайте закончим этот разговор. Я принял решение. Вы отстранены от проекта. Считайте, что с сегодняшнего дня вы в оплачиваемом отпуске. На премиальные, естественно, можете не рассчитывать, — и Вениамин Павлович повесил трубку.

Мира не могла найти себе места. Она прекрасно понимала, почему Вениамин Павлович поменял решение, и Задворский тут ни при чём. Верочка — эта грудастая блондинка с пухлыми губами работает с её проектом. То, что Логинова не гнушается общаться с такими, как Вадик, в офисе знали все. Кто-то её за это осуждал, кто-то завидовал, но большинство имело единое мнение — эта девочка далеко пойдёт.

Логинова? Да какой она дизайнер? Одни понты. Мира стремительно направилась на кухню, распахнула холодильник. Откупоренная бутылка водки, мартини «Бьянко», в морозилке оставался лёд… Мира, в очередной раз, посмотрела на полку, где лежала пепельница. Ну, уж нет! Да, пошли они все!.. Она вернулась в комнату и плюхнулась в кресло, встала, подошла к компьютеру. Почему-то именно сейчас она вновь ощутила себя ужасно одинокой.

Почему же ей так не везёт? Мужчины, которые её окружают, оказываются либо наркоманами, либо бандитами, либо просто подонками. А женщины?.. Женщины — это вообще отдельная тема. Вынужденный отпуск? Может и впрямь съездить на Урал? Мира щёлкала клавишей мыши, без перерыва. Картинки в интернете сменяли одна другую, постепенно они слились в одну — общую. Экран покрылся розовым, затем красным… Что это? Снова кровь? Мира выключила монитор. Картинка не исчезла… Она выдернула шнур из розетки. Картинка оставалась прежней. Неужели опять? Её затрясло, комок подступил к горлу, воздуха не хватало. Мире показалось, что сейчас, ещё немного, и она задохнётся. Она зажмурилась и вновь провалилась куда-то…

***

Снова постель! Снова двое! Снова та же рыжеволосая женщина. Снова мужчина, но… На этот раз другой — худой, костлявый, страшный. Его тело покрыто синими пятнами, под глазами круги. Мира видит его, но не может разглядеть лица. Рыжеволосая сидит на мужчине, точно заправский всадник. Верхом. Она впилась ногтями в его кожу, на бледном теле хорошо видны красные царапины. Мужчина стонет,.. стонет от наслаждения. Женщина яростно хохочет. Тот же изящный изгиб спины, дерзко торчащая грудь, алые соски, похожие на чуть приоткрывшиеся маки и… шрам! такой же, как и в прошлый раз! в виде изогнутого ромбика. Женщина гладит тело любовника, её пальцы касаются сосков, переходят на шею, резко опускаются к плечам…

В руке женщины шприц!

Мира снова устремляется вперёд, но её старания тщетны. Мужчина с жадностью хватает шприц. Вводит иглу в потемневшую вену. Бурая мутноватая жидкость из пластмассового контейнера медленно перетекает в руку. Мужчина изгибается, стонет, но потом…, лицо его синеет, капилляры на глазах лопаются. Что же он делает? Зачем? Нужно это остановить. Прямо сейчас. Ведь ещё можно что-то изменить. Спасти. В подсознании Миры мысли шевелятся, точно паучки, голова раскалывается. Сейчас она приблизиться, и всё будет хорошо. Мира бьёт мужчину в грудь. Обеими руками. Потом ещё и ещё. Умирающий улыбается, что-то шепчет. Хрипит! Неестественно дёргается, хватается за шею, дерёт пальцами кожу. Всё кончено. Его уже не спасти…

***

Она очнулась не так резко, как в прошлый раз. Сначала проснулся разум, а тело, ещё какое-то время оставалось в плену у страшного наваждения. Мира видела, что стучит руками по крышке стола, размахивает ими, рушит всё подряд. Стоп, стоп, услышала она собственный голос, всё кончено, это был обычный кошмар. В ужасе, девушка поняла, что разбила экран монитора. Ну и ну! Это уже не шутки. С ней явно не всё в порядке. Что же это такое? Что происходит? Данила умер, умерли Сергей и Володя. Нужно поделиться с кем-то, рассказать о случившемся. Ну, хоть с кем-нибудь. Но, вот с кем? На работе у неё никогда не было настоящих подруг. Позвонить матери? Можно, конечно, но вот стоит ли? Полина Львовна, конечно, сделает вид что переживает… Потом оханье и закладывание рук. Ахи-вздохи, ну, я же говорила, а ты… и… резкий переход на обсуждение собственных проблем. К кому обратиться? Позвонить? В этот момент Мира почему-то вспомнила о нём. Денис! Зимин! Ну конечно. Её третий школьный воздыхатель. Он не раз предлагал помощь. Даже после того, как она ушла от него. Мира схватила телефон и долго искала в контактах нужный номер.

Наконец-то! Нет! Только не это. Абонент не доступен. Ещё одна попытка. Тот же ответ. В этот минуту Мира по-настоящему ощутила, как она одинока. Упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и, пожалуй, впервые за последние несколько лет разрыдалась по-настоящему.

4

Она не спешила. Спокойно встала, привела себя в порядок, позавтракала. Оказывается, рыдания в подушку иногда производят положительный эффект. Мира чувствовала себя почти так же хорошо, как и после того, как она отшила этого мажористого щёголя Корецкого. Раз уж Вениамин Павлович навязал этот вынужденный отдых, она оторвётся по-настоящему. Но с пьянками покончено! Это однозначно! По крайней мере, нужно постараться.

Мира решила посетить пару турфирм, приобрести горящую путёвку и вперёд. Ах, самолёты-поезда. Горы, простор… Раз уж мать посоветовала Урал, пусть будет Урал. Ни в какие Турции и Египты она не поедет. Прошлый опыт подсказывал, ехать туда одной… без сопровождения… просто неосмотрительно. Она не ищет случайных связей, а тут сразу же становишься объектом преследования. Десятки потных мужиков, напористые, наглые…

Один раз она едва не угодила в полицию, когда заехала сумочкой по роже какому-то, чернобровому усачу. Такой разразился скандал. Не помню, где это было… Каир? Анкара? После разрыва с Данилой, Мира решила выдержать паузу. Хватит с неё неудачных романов. По крайней мере, пока. Пусть всё утрясётся. К тому же эти жуткие провалы… Ой. Её даже передёрнуло. Перед тем, как заняться поиском нужного турагентства, Мира решила съездить на кладбище. Она уже давно не навещала могилу Володи. Всё-таки муж, хоть и бывший.

На этот раз добралась без заминок и приключений. Оставив машину, Мира вошла в ворота и направилась вдоль ограждения. Денёк выдался славный. Солнце светило не по-осеннему ярко, Мира распахнула пальто, сняла шарфик. До нужного места добралась за несколько минут. Завядшие цветы, чуть покосившаяся оградка. Однако, и тишина вокруг, и тот безмятежный покой, присущий подобным местам, навевали истому и помогали отключиться от прочих проблем. Мира даже почувствовала, что страхи, вызванные видениями, точно улетучились. Она улыбнулась. Прикрыла на мгновение глаза…

— Вот так встреча. Зачастили вы к нам.

Настроение тут же испортилось. Перед Мирой вырос плюгавый мужичишка — работник кладбища, тот самый который в прошлый раз обругал её, почём зря. Правда, на этот раз, он глядел беззлобно, скорее даже приветливо. Метлы при нём на не оказалось. Засаленную кепку и покрытый грязными пятнами халат, он на этот раз тоже где-то оставил. Распахнутая на груди тёмно-синяя куртка, белая рубашка, хоть и застиранная, но застёгнута на все пуговицы. В руке мужчина держал старенький, прорванный в нескольких местах пакет.

— Надо же, а вы, оказывается, умеете к людям на «вы» обращаться, — тут же съязвила Мира. — При прошлой нашей встрече, я за вами этого не заметила.

Мужичок не обиделся, усмехнулся в кулак, утёр ладонью сухие губы.

— Да настроения у меня тогда было… Препаршивое, значит, было настроение. Да. Осень, листьев нападало, а начальница моя… Есть тут такая. Марычева Людка. Любовь Ильинишна. Так вот она меня накануне оборала, сказала, что если всё не смету, премии лишит, а тут ещё дождь. Простыл я накануне, да и с похмелья я тогда был. Сам не свой, короче. Так что не взыщите.

— Понятно? — процедила Мира. Общение со столь малопривлекательным субъектом вовсе не входило в её планы. Вот тебе и нашлась компания. И смех и грех. Работник кладбища тем временем продолжал, не обращая никакого внимания на выразительные гримасы Миры:

— А я тут и дворник, и сторож — всё в одном лице. Кустики вон стригу. Если надо могу оградку поправить, мусор опять же убрать. Вам если надо чего, говорите. Не стесняйтесь. Василий Григорьевич меня зовут, можно просто Григорич. Паренёк-то этот, — мужичок указал на могилу Владимира, — кем вам доводился?

— Муж… бывший, — тут же поправилась Мира, — ну вы понимаете.

— Да уж. Все они теперь бывшие. Ни дать, ни взять. Кто муж, кто отец, а кто и сынок чей-то, упокой господи…

— А сколько возьмёте, если попрошу оградку поправить? А то покосилась вон, да и подкрасить бы….

Раз уж приходится его терпеть, так пусть хоть какая-то польза будет, рассудила девушка.

— Да, я ж с вас денег не прошу. Так сделаю. Бесплатно.

— Да ладно? Сама понимаю, зарплата у вас, наверное, не очень, а работы сами говорите… к тому же кисти, краска. Вот, возьмите, — и Мира протянула мужчине пятисотенную.

— Да куда столько?

— Берите, берите, — поражённая подобным бескорыстием Мира почему-то решила, во что бы то ни стало, вручить новому знакомому деньги.

— Ну, раз вы так хотите… Зарплата у меня и впрямь не ахти. В основном шабашкой и живу, — мужчина аккуратно сложил купюру пополам, сунул во внутренний карман. — Дали бы на «четвертинку» и того бы хватило. Но, раз уж так… Только не сегодня я вашим покойничком займусь, уж простите…

Ну, здрасти-приехали. Вот тебе и бескорыстный дядечка. Мира придирчиво оглядела пакет, который Григорич держал в руке.

— Во-во, правильно мыслите, — заметив, куда смотрит девушка, пробубнил Григорич, достал из пакета бутылку водки и что-то завёрнутое в газету. — День у меня сегодня особый — година! Не у меня, конечно, а у жены моей бывшей Дарьи Борисовны. Болела она у меня долго, три годика мучилась, а потом раз и всё. Померла. Вот её могилка, аккурат, рядышком с вашим мужем. Вот ведь как вышло-то. Знать неспроста мы с вами тут встретились. А вы может… это… посидите со мной? Обоих и помянем. Дарьюшку мою, да мужа вашего.

Вау. Вот так перспективка. Что за дельное предложение. Какой собеседник… Какой приятный кавалер… Мира чуть не прыснула со смеху. Хотя… А почему нет? Какая-никакая, а компания. Вон он и приоделся, жену опять же не забывает. Помощь всё же предложил, бесплатно опять же. А деньги я ему сама дала. Ну, что же… Можно и остаться, а то, я от одиночества скоро точно с мертвецами заговаривать начну.

— А давайте! Только… — Мира покосилась на бутылку — я это не буду. Я сегодня завязать решила, да и вообще. Не пью я крепкое. В чистом виде.

— Ну, как пожелаете. Мы и не навязываем.

Григорич засуетился. Расстелил на лавке пакет, предложил сесть. Развернул свёрток. В газетке оказался плавленый сырок и половинка батона.

— Ой, помянем мы мою Дарьюшку теперь, как следует, помянем. А то я всё один, да один.

Мира уселась на предложенное место, достала из сумочки пачку чипсов.

— Это, как говорится, «к общему столу».

Григорич аж прослезился.

— Ну вот, а говорят, «молодёжь пошла», — он достал из кармана пожелтевший стакан, гранёный с рубчиками, обтёр о рукав и наполнил до краёв. — Ну,.. как твоего звали?

— Володя.

— Ну, земля им пухом. Рабу Божьему Владимиру и Дарье.

Григорич пил не спеша. Большими глотками. Кадык мужчины при каждом глотке двигался, точно маятник. Допив, поставил стакан. Занюхал рукавом. Выдохнул. Отщипнул от батона кусочек, сунул его в рот. Мира поморщилась, и разорвала пачку с чипсами. Сунув в рот парочку, принялась хрустеть. Григорич плеснул себе ещё. Выпил. Мира рассуждала: «Подумать только. Скажешь кому, не поверят. Сижу с каким-то бомжом на кладбище, рядом бутылка, закуска… а что если кто знакомый увидит?»

— А ты, дочка, не бойся. Не увидит тебя здесь никто, — Григорич словно читал её мысли. — Никого здесь нет. Одни вороны да эти… — мужчина развернул сырок. Потрескавшиеся пальцы аккуратно отделяли с блестящую наклейку от неаппетитной желтоватой массы.

— Кто эти?.. — небрежно поинтересовалась Мира.

— Покойнички, — пояснил Григорич, как ни в чём ни бывало. Сунул в рот желтый сырок и стал его медленно пережёвывать такого же цвета зубами. — Они тут только и шастают, больше нет никого.

Быстро же его развезло, хихикнула Мира. Правильно, если стаканами глушить. Пожалуй, пора собираться. Подобру-поздорову. Мира потянулась за сумкой, а Григорич вылил остатки в опустевший стакан и осушил его залпом.

— Ты наверно думаешь, напился дядька? Ум за разум зашёл, а нет! Я в полной норме. Как огурчик…

Так я и поверила, хмыкнула Мира. Все так говорят. Пол литра залил, почти не закусывая, и «в норме». Теперь привидения мерещатся.

— Не веришь, — Григорич покачал головой. — Что такое пол литра для нормального мужика. Да и закуска у меня сегодня царская. Не то, что твои эти — чипсы. Тфу!

Мужчина сплюнул, протяжно шмыгнул носом.

— Вы Василий Григорьевич, как будто мысли читаете.

Григорич развалился на лавке и с важностью заявил:

— Мысли читать пока не научился, зря ты это, а вот норму свою, ещё с молодых лет знаю. Ноль пять принял и шабаш. Что же касается покойников, тоже зря не веришь. Тут они родимые, ходят. Только что-то мало их сегодня. Это от того, что погодка хорошая. Солнышко! Мертвяки больше сырь да холод любят, ну и по ночам конечно…

А я ещё себя сумасшедшей считала. Из нас двоих, «крыша едет» явно не у меня. Это только, гриппом все вместе болеют, а с ума сходят поодиночке. Не я это придумала, а герой известного мультика, а он, если память не изменяет, академиком работает. Значит тоже не дурак.

— И где же они, по-вашему, эти ваши покойнички? — поинтересовалась Мира.

— Да везде. Я правда не всех вижу. Только некоторых.

— И кого же, позвольте узнать?

— Да хотя бы жену свою, Дашу. Вон и брат пошёл…

— Чей брат? — повысила голос Мира.

— Мой! Чей же ещё? Двоюродный брат — Федька, — Григорич указал пальцем в пустоту. — Вон трясётся весь. Вот кто алкаш. Чего припёрся? Могила его, на другом конце. Может к Дашке моей?

Григорич сдвинул кустистые брови, выпятил губу. Мира прикрыла рот рукой. Сцена ревности её очень позабавила. Она покосилась на Григорича. Тот вытянул шею, выдвинул вперёд покрытый колкой щетиной подбородок. А с ним не соскучишься, подумала Мира. Ой. А если он буйный?

Мире почувствовала, как по спине побежал холодок. Сама виновата, сразу надо было от такой компании отказываться. Видно же, что за контингент. Ещё и деньги ему дала. Он же завтра их пропьёт, и не сделает ничего.

— Значит, вы только двоих видите. Жену и братца своего? Больше никого?

— Почему ж никого? Вон там, за стелкой ещё парочка бродит. Тоже мои давние знакомые. Не всех вижу, только тех, кто сам показаться решил. Открылся. О! — Григорич привстал. — Глянь-ка, и твой, похоже, вылез.

— Кто мой?

— Володька. Кто ж ещё? Муж.

Мира встала, отряхнула пальто, ну, это уж слишком. Григорич буд-то и не заметил негодования девушки.

— Бледненький какой, худой, в пятнах, щурится всё время. Отчего он у тебя, говоришь, помер?

Ну это точно перебор, надула губы Мира, но ответила:

— От наркотиков. Передозировка! Только не ваше это дело! Ладно, пойду я…

Она застыла на полуслове, не поверив глазам. Метрах в пятидесяти от лавочки, где они с Григоричем вели беседу, стояла старая знакомая Миры. Тот же чёрный плащ, шляпка с вуалью, те же рыжие волосы, серьги. Мира в очередной раз поразилась холодной красотой таинственной женщины.

— Ну, вот! А вы говорите, что мы одни? А эта? Кто, по-вашему, эта дамочка? Тоже какая-нибудь ваша родственница?

Григорич повертел головой, напрягся.

— Ах, эта? Эта не родственница, — Григорич смотрел совершенно в другую сторону. — Но, раз уж вижу я её, значит, решила она мне открыться. Почему не знаю, но вот решила. Кто она, я не знаю. Знаю лишь, что из пришлых она, «нездешняя».

Мира обалдела.:

— Ну, вы и… ну, вы и даёте. А что значит, «нездешняя»?

— А то и значит, что могилы её тут нет. Странная она какая-то, — Григорич потянув Миру за рукав, прошептал: — Признаться, я сам её побаиваюсь. Красива уж больно, по дьявольски красива. Одним словом, не от бога дамочка! Точно говорю.

— До свидания! — Мира вырвала руку, и быстро пошагала к выходу.

— Куда ж… — выкрикнул разочарованный Григорич. — Так же хорошо сидели и на тебе. Мужу-то твоему может что передать?

Мира перешла на бег. Пару раз она едва не сломала каблук. Когда маленький автомобиль, сорвался с кладбищенской стоянки и помчался в сторону города, растроганный таким неожиданным финалом Григорич, опустился на лавку.

— Чудные они все. Молодёжь. С одной стороны, вроде и нормальные, добрые, а с другой…

Он потянулся к оставленному Мирой пакетику, достал чипсы, сунул в рот, пожевал и выплюнул.

— Всё от этих чипсов да попкорнов. Лучше бы нормальную еду ели, а не эту дрянь.

Он сложил в свой дырявый пакет остатки еды, сунул в карман пустую бутылку и потопал вдоль могил.

Элкмар

— Ко мне приходил Бадарн. Он обеспокоен тем, что случилось, — грузный мужчина под пятьдесят, с пышной соломенного цвета шевелюрой и свисающими до груди ветвистыми усами строго смотрел на Ронана из-под изогнутых бровей. Льняная зелёная рубаха распахнулась на груди, обнажая усыпанную веснушками мохнатую грудь. Такие же волосатые руки, испещрённые синими рисунками, браслеты на запястьях. Элкмар двигал челюстью, покусывал усы, перебирал пальцами зажатые в руке стеклянные бусы. Плащ в мелкий рубчик со спутанной бахромой по краям, прикрывал колени великана. Элкмар, первый старейшина поселения, считался самым главным мужчиной в деревне. Его боялись… как женщины, так и мужчины. Даже самые отчаянные и сильные. Но, несмотря на это, Ронан стоял, выпятив грудь, и дерзко глядел в глаза здоровяку.

— Я не совсем тебя понимаю! — несмотря на обуявший его страх, Ронан не выглядел затравленным зверем.

— Перестань. Ты прекрасно знаешь, о чём я.

— Если ты о девочке…

— А о ком же ещё? — здоровяк так грохнул кулаком по столу, что несколько стоявших на его краю чашек грохнулись на пол и раскололись на мелкие черепки. — Ты приволок из леса младенца, хочешь сделать этого ребёнка членом своей семьи. И перестань огрызаться, моё терпение имеет предел.

— Моя семья — это лишь я!..

— Вот именно — ты вырос сиротой! Но сейчас, когда тебе в жёны обещана Айрис, не глупо ли самому отказываться от такого счастья. Ваш союз одобрен мной, ты получил согласие отца невесты.

— Я благодарен Бадарну. Я благодарен тебе и богам за такую удачу, но, этот ребёнок… Я не могу её бросить.

Элкмар ударил кулаком по столу.

— Дурак! Я вождь. Я богат. Бадарн мой брат. Айрис красива как сказочная принцесса. Умна.

И сварила, как ведьма, усмехнулся Ронан. Он уже давно начал сомневаться, так ли нужна ему эта женитьба. А сейчас, когда он принёс в свой дом младенца, а Айрис так странно себя повела. Неужели у неё такое холодное сердце? Бросить малыша? Беспомощного, одинокого… Элкмар продолжал:

— Айрис влюблена, и только из-за этого мы согласились на этот брак. Ты сирота! Ты беден! Ты никто, но тебе дарована такая возможность…

— Я никого не просил об этом. Что же касается ребёнка… Я спас девочку, и я её не отдам!

Элкмар откинулся на спинку стула.

— Но, почему? Она же не твоя. Или ты что-то скрываешь?

— Ребёнка не отдам, — упрямо повторил Ронан.

— Он что, твой? Ты его отец? Говори! Это как-то связано с тем, что произошло тогда? Той ночью? В охотничьем домике?

Ронан побледнел. Он не сказал Айрис всего, не скажет и вождю. Даже Бадарн, не знает всего того, что знает он — Ронан. Забавно, а ведь Элкмар тоже… Если уж сейчас им всем так встал поперёк дороги этот ребёнок. Что было бы, узнай они всю правду? Нет, он будет молчать.

— Я ничего не скрываю. Я нашёл младенца в лесу. Я долго ждал, но за ним никто не явился. Я вопрошал богов, они сказали, что это дар. Дар мне! Именно поэтому я и не хочу с ним расставаться…

— Постой, постой. Ты вопрошал богов? Поэтому?.. Давай не будем спешить, — Элкмар огладил усы. — Видишь ли, я люблю свою племянницу, а она хочет, чтобы именно ты стал её мужем. Я не хочу ей отказывать, — Элкмар запнулся.

Не хочешь, или не можешь, злился Ронан, Айрис себя ещё покажет. Если уже сейчас она так крутит вами… Эх вы, взрослые, зрелые мужчины. Охотники, воины… Считаете меня мальчишкой? Да Айрис просто крутит вами, точно охотник пращой. Я первый кото отказался угождать избалованной девице. Не стал слушать её капризы… Подумаешь, она не желает видеть в своём доме чужого ребёнка.

— Давай отдадим его Лорну и Сельме, — прервал мысли Ронана Элкмар. — Я уже разговаривал с ними. Они согласны. Я дам им зерна, даже подарю несколько коз, чтобы ребёнок не нуждался в молоке…

Ну что я говорил? Даже эту мысль Айрис умудрилась ему навязать.

— Ты предложил им плату, поэтому они и согласились. Они злые и алчные люди. Говорю же, я оставлю ребёнка себе, — произнёс Ронан.

— Хорошо! Раз ты вопрошал богов, и они что-то тебе открыли, — Элкмар хитро прищурился. — Ты ведь мог просто неправильно истолковать их ответ.

Ронан напрягся. Дуах? Если всё будет зависеть от него. Ронан не поверил в свою удачу. Если Элкмар вручит судьбу девочки друиду… Только хватит ли у жреца смелости?

— Я вождь! и я принимаю решения, когда у моего народа возникают обычные проблемы. Я возглавляю воинов в битвах, — Элкмар выпятил грудь. — Что же касается колдовства и магии…

— Ты хочешь, чтобы судьбу ребёнка решил друид? — Ронан едва сдерживал себя.

— Ты сам упомянул богов. Так пусть нас рассудит жрец. Как скажет Дуах, так и сделаем!

— Я принимаю твоё решение, — поклонился Ронан, стараясь скрыть ликование. — Спросим жреца и сделаем так, как скажет он.

Пусть только Дуах попробует возразить. Девочка останется у меня. Не то… Уж я-то знаю, чем его припугнуть.

Глава третья

1

— Мира Сергеевна, неужели вы обиделись? — со времени их последнего разговора голос Вениамина Павловича сильно поменялся.

— Значит, Верочка не оправдала ваших надежд?

— Верочка? Ах, вы про Логинову? — Алексеичев замялся, Мира слышала в трубке тяжёлое дыхание босса. — Ну да, что-то в этом роде. Всвязи с этим, у нас возникли трудности. Ну… Ну, как вам сказать? Я понимаю, что обещал вам отпуск, но… Так уж получилось, что без вас нам не обойтись.

Ничего себе! Раз уж Вениамин Павлович позвонил в такую рань! Cам! Значит дело серьёзное. Мира представила, как Алексеичев, прямо-таки, потеет на другом конце провода. Ей стало неловко. Может и впрямь проявить сострадание к стареющему мужчине? «На премиальные естественно можете не рассчитывать», — всплыла вдруг в памяти фраза, сказанная боссом. Ну, уж нет! Пусть теперь сами всё расхлёбывают…

— Извините, у меня уже планы. Я и так уже два года никуда не выбиралась, а тут… раз уж вы сами предложили… Короче, я уезжаю!

— Как? Куда?

— На Урал, по путёвке. Захотелось, понимаете ли, в горы. Чистый воздух, сосны, тишина и всё такое. Ну, вы меня понимаете, — Мире было стыдно от собственной лжи, но она просто не могла остановиться. Слишком уж сильно обозлилась на Вениамина Павловича. А уж, если вспомнить Вадика?..

Вчера она обзвонила несколько туристических агентств и у них — можно себе такое представить? — не оказалось ни одной путёвки.

— И надолго вы? — в голосе Алексеичева звучало отчаяние.

— На две недели. Но, если у вас проблемы такие уж большие проблемы…

— Большие. Большие, Мирочка. Очень большие.

Вот тебе, будешь знать, как со мной связываться, старый упрямец.

— В общем я могу… — Мира сознательно затягивала ответ.

— Что? Что можете?

— В нашем последнем разговоре, я вам сказала, что закончила работу. Все эскизы готовы. Перед отъездом я могла бы их завести.

— А вы могли бы это сделать сегодня? Или я могу кого-нибудь прислать?

Дело серьёзное, раз он так суетиться. Как же? Кого-нибудь прислать! Курьером, скорее всего, окажется какой-нибудь Яша Скобелин — угрюмый молчун из отдела поставок, или Григорий Палыч — хмурый язвительный старикан из документационного. Из этих двоих и слова не вытянешь. А Мире очень хотелось узнать, что же случилось в конторе. Неужели Логинова так накосячила? Она сама приедет в офис и там уже всё узнает. С подробностями. У Миры тут же поднялось настроение.

— Нет, у меня вечером свидание! — почти что крикнула она в трубку. — Я сама завтра утречком заеду. Или после обеда. Смотря как свидание пройдёт.

В трубке раздался жуткий стон. Но Вениамин Павлович мужественно перенёс этот удар.

— Не забудьте. Я очень жду. Если по каким-то причинам меня не будет на месте, передайте всё Леночке, я её предупрежу. Она утром вам позвонит…

— Не надо! Вы за кого меня держите? Если я сказала, что завтра приеду, то значит приеду, и не нужно мне ничего напоминать. Раз уж вы меня всех премий лишили…

— Мира! Мира Сергеевна! О чём вы говорите? Сегодня же дам указание главбуху, чтобы перевела ваши отпускные и премию. Понимаю же, отпуск, путешествия и всё такое…

Может зря я с ним так? Мира засомневалась. В трубке прозвучало:

— Хотя, судя по вашему голоску, в деньгах вы не особо нуждаетесь, — хохотнул Вениамин Павлович. — Свидание у вас. Не иначе, отыскали перспективного кавалера, готового бросить мир к вашим ногам?

Ну, вот! Зачем он это сказал? Настроение сразу упало.

— Завтра заеду, завезу чертежи, до свидания, — Мира повесила трубку.

Она направилась на кухню, налила в стакан молока и уселась перед телевизором. Настроение от молока не улучшилось. На одном из каналов показывали передачу о бомжах. Мире невольно вспомнился Григорич. Это надо же так опуститься. Жену схоронил и поселился на кладбище. Интересно, а дети у него есть? Сколько же надо бухать, чтобы тебя «белочка» посетила? Покойники ему мерещатся. Вспомнились её собственные видения. Может это тоже от алкоголя? Ведь это не сны — наяву всё происходило. Неплохо бы, пока отпуск, отыскать нормального психотерапевта и проконсультироваться. Если Алексеичев не забудет и ей переведут премию…

Так, а ведь путёвку-то надо искать. Иначе чем заниматься весь отпуск? От безделья ведь тоже, можно с ума сойти, хуже, чем от водки. Убавив звук, Мира позвонила ещё в две конторы. Вежливые сотрудницы турфирм, в очередной раз, ответили отказом. Щёлкая кнопками пульта, Мира ломала голову над проблемой внезапно появившегося свободного времени. Прощелкав несколько раз все принимаемые каналы, и больше ни на одном не задержавшись, Мира выключила телевизор. Может книжку почитать, или журнал?

Пролистав несколько имевшихся в наличии старых журналов и проведя несколько раз рукой по плотным рядам, стоявших на полках книг, Мира застонала. А если в магазин смотаться, купить что-нибудь вкусненькое? Точно! Закажу ка суши! Мира схватила телефон, и… рука самопроизвольно опустилась. Самое страшное было в том, что есть совсем не хотелось. Она же Денису хотела позвонить!

Услыхав, в очередной раз, что абонент не доступен, Мира готова была обругать девушку, вежливо сообщившую ей эту новость на нескольких языках. Хоть бы мама позвонила. Или, нет! Если ей рассказать, что её выгнали в отпуск, начнётся такое… Мира достала папку с эскизами коттеджа Задворского и по нескольку часов провозилась с каждым. Вот так я отдыхаю! В два часа ночи она завалилась спать. Так прошёл второй день её отпуска.

2

На этот раз Мира вошла в здание с видом победительницы. Одарив охранника чарующей улыбкой, она сразу же направилась к кабинету Алексеичева, но тут её ждало разочарование.

— А Вениамин Павлович на объекте, — пролепетала, одиноко сидящая в приёмной, Леночка. — Но, он мне говорил, что ты приедешь.

Мира почувствовала разочарование. Ей так хотелось отдать чертежи Алексеичеву лично. Она-то была уверена, что он сам бы ей всё рассказал. Она нехотя отдала папку и собиралась уходить…

— Не будешь его ждать? Можно ведь позвонить, вдруг он уже на подъезде? Посидела бы тут, вон у нас журналы новые…

Вот я дура, уйти хотела. Её аж распирает. Леночка мне всё и расскажет. Нужно лишь намекнуть.

— Значит, может подъехать? — Мира сделала вид, что что-то ищет в сумочке. — Что-то у вас тихо сегодня, народу никого, шеф уехал. Скукотища.

— Да уж не говори. Только знала бы ты, что у нас тут случилось. С Корецким и с Верой Алексеевной.

— Неужели Логинова снова увеличила грудь, и теперь у неё вместо четвёртого размера — пятый? — изобразила равнодушие Мира.

— А она увеличила?

Неправильный ход. «Снаряд» угодил не туда.

— Нет, конечно. Шучу я, куда уж увеличивать?

С шутками надо поосторожней, Леночка всё понимает по-своему. Вдруг теперь обидится, надуется и ничего не расскажет? Но, опасения Миры были напрасны, Леночку словно прорвало, и она рассказала следующее. После попытки «подкатить» к Мире, Вадик Корецкий, получив решительный «от ворот поворот», действительно примчался к Алексеичеву. Всего их разговора Леночка, конечно, не слышала, но и без того всё было понятно. Убедив начальника передать дела Логиновой, Вадик убил сразу двух зайцев: заработал благосклонность пышногрудой красавицы, а за одно и отомстил Мире.

— Ты, конечно, молодец, что отшила этого хама, — задрав глазки в потолок выдала. — А то он совсем обнаглел, даже ко мне приставал. Только я ему сразу дала понять, «не на ту напал».

Что уж ты ему дала, не знаю, качала головой Мира, но как он тебя по заднице хлопал и не раз, я видела. И ничего. Руки ни не отсохли… Пока сии дума щекотали Мирины нервы, Леночка продолжала рассказ.

После перераспределения обязанностей и выпроваживания Миры на вынужденный отдых, у Вениамина Павловича, возникла необходимость на некоторое время покинуть офис. У него давно болела супруга, ей требовалась операция. Вениамин Павлович сумел договориться с кем-то из своих знакомых, и решил лично отвезти жену в клинику. За себя Алексеичев оставил Корецкого. Вадик лишь один день руководил офисом, но именно этот день теперь запомнится всем надолго. Корецкий выпроводил Леночку, пригласил Логинову к себе… поработать над эскизами…

— Представляешь, они этим занимались в кабинете босса, прямо в рабочее время? — Леночка сморщила маленький носик и тут же стала похожа на пекинеса. — Уходя, добавила она гордо, я прихватила с собой ключи. Они даже дверь не заперли. А что? Ключ у меня на общей связке висит, а свои ключи я им оставлять не собираюсь. И надо же было, именно, в этот день заехать Задворскому?

— Решил посмотреть, как работа идёт? — хохотнула Мира.

— Во-во! Он по каким-то своим делам проезжал и нагрянул без предупреждения. То, что Вениамина Павловича нет, он и знать не знал. Пролетел мимо охраны, те звонить в приёмную. Но меня ж нет, — Леночка невинно хлопала ресничками. — Задворский прямо в кабинет к Вениамину, а дверь не заперта… Ты же знаешь, как эти начальники привыкли… всюду без стука…

— Знаю. Знаю. И…

— Вваливается он в кабинет, а там эти… двое… почти голые.

Верочка визжит, Вадик орёт, кто пустил? охрану ко мне!

А Задворский на него, вот значит, как вы тут работаете?

А Вадик, да знаешь кто я? Да у меня…

Задворский как услыхал, что чей Вадик племянник, давай звонить. Они оказывается с Пестовым — друзья-приятели. Вместе в бани ходят, общий бизнес у них, или ещё что? Пестов через пару часов приехал. Сам! Пока ждали его, Вадик наш притих, и ясно стало почему. Я к тому времени уже вернулась, дальше всё своими глазами видела. Пестов племянника та-а-ак уде-е-елал: влетел, как бешенный, схватил папку и давай колотить. Орёт, будешь знать, как меня позорить! Вадик наш всё прощения просил, чуть не плакал. Совсем как маленький. Вечером Алексеичев приехал, бледный, как мел. Одним словом, Вадик у нас теперь, простой курьер в отделе по связям с клиентами. Порой, даже жалко его становится, — Леночка снова искоса глянула на потолок и, как бы невзначай, добавила: — Место главного, между прочим, пустует. Так, что имей ввиду.

— А с Логиновой что?

— Уволили её. А ты, как думала? Такой позор! Да, она бы и сама ушла после такого. Я бы точно ушла, — Леночка сморщила носик.

А я бы не стала с таким как Вадик шашни крутить, подумала Мира. Выйдя из приёмной, Мира задумалась. Перспектива роста, конечно же, захватила. Может, стоило всё же дождаться начальника? Мира замечталась и тут… на лестничной площадке она столкнулась с Корецким. Тот нёс куда-то целую кипу бумаг и тоже ничего перед собой не видел. Вадик выронил ношу, вскрикнул и, оступившись, кубарем покатился по лестнице. Мира завизжала, несколько сотрудников выбежали из кабинетов.

Увидев лежащего Вадика, Мира бросилась к нему, перевернула и ужаснулась. Лицо Вадика было полностью залито кровью. Мира отшатнулась.

— Не трогай меня! Это всё ты! — громкий крик заставил заткнуть уши. Алое пятно расплывалось перед глазами. Дышать стало трудно, в горле першило. Мира ловила воздух ртом. Чувствовала, как капли текут по вискам. Очередное видение, не заставило себя ждать…

***

На этот раз мужчина и женщина лежат на песке. Те же горячие объятия, те же рыжие волосы, но, снова другой мужчина.

Мира сглатывала слёзы! Да, он сильно изменился! Но она, конечно же, его узнала, как узнала и двух предыдущих. Мира забыла обо всём, о возможной должности главного инженера, о полетевшем с лестницы Корецком. Она видела лишь рыжеволосую женщину. Ту же, которую она несколько раз встретила на кладбище, а мужчина…

Сергей Громов, симпатичный новичок-одноклассник, тот которого она считала первой любовью. Всё это было так давно, но уколы ревности всё ещё не давали Мире покоя. Неужели это она — рыжеволосая незнакомка с кладбища не даёт ей обрести счастье. Это она крадёт у неё мужчин. А потом жестоко расправляется с ними.

Кто следующий? Денис? Куда он подевался? Если ему грозит опасность…

Мужчина и женщина на траве продолжали свой дикий танец любви. Мира почувствовала возбуждение. Нет! Только не это!

Когда двое на траве достигли финала, обнажённые, они поднялись на ноги и уселись на стоящий поблизости мотоцикл. Взревел мотор, мощная струя песка вылетела из-под заднего колеса, огромный байк сорвался с места…

Но, зачем? Зачем? Остановись, пока не поздно! Удар! Вспышка! Клубы удушливого дыма! Яркое пламя! Огонь! Он полыхает…

***

Мира пришла в себя. Она лежала на стуле в фойе, вокруг суетились люди. Перепуганный охранник протянул Мире стакан с водой.

— Вадик! Вадим Викторович! Он мёртв? — прошептала Мира хриплым голосом.

— Да, полно вам, Мира Сергеевна, — прошептала одна из женщин. — Голову немного расшиб. Лоб перевязали, да домой отправили. Чего ему будет — бугай здоровый? А ещё вас ругал, такую хрупкую. Вы вон, почти полчаса без сознания пролежали. Я видела, как он на вас налетел. Вот мужики пошли! Мало ему папкой по башке надавали.

Кто-то из мужчин попытался вступиться за Вадика, но ещё несколько женщин тут же поддержали говорившую. Услыхав, что с Корецким ничего не случилось, Мира облегчённо вздохнула. Что же происходит с ней? Стоит ей увидеть кровь… Данила, Володя, теперь вот Сергей! Она уже не сомневалась, что видела именно их смерти. Что же у них общего с той женщиной с кладбища. Неужели они все и впрямь были её любовниками? Всё это неспроста! Завтра же она займётся поисками психолога. Мира вышла на улицу и направилась к стоянке автомобилей.

3

Телефонный звонок заставил вскочить с постели. Посмотрев на часы, Мира ахнула, уже одиннадцать!

— Мира Сергеевна, дорогая моя. Я очень рад, что застал вас в городе, — звонил Вениамин Павлович. — Кстати, когда вы уезжаете?

— Куда?

— На Урал! Вы же сами говорили.

Вот дура, чуть не проболталась. Надо что-то соврать.

— Я никуда не еду, сдала путёвку.

— Правда? Я так рад! В таком случае у меня к вам серьёзный разговор. Вы уверены, что не хотите прервать свой отпуск? Ой, простите, а могу я узнать, почему вы сдали путёвку?

Потому, что я вижу мертвецов! Потому, что меня преследует рыжеволосая маньячка с потрясающей фигурой! Ещё я бухаю на кладбище с синюшными мужиками, и не вздумайте мне предлагать должность «главного», ведь «крыша» у меня окончательно съехала. Главный вопрос, который мне предстоит решить прост, психолог мне нужен, или психиатр? Во что она хотела бы сказать Вениамину Павловичу, но сказала совсем другое:

— Я простудилась. На днях попала под дождь, немного температурю!

— В таком случае, если снова не соберётесь на свой Урал, у меня есть к вам предложение. На днях к нам приезжал Задворский.

Да я уже в курсе. Есть добрые люди. Поделились новостями.

— Ему очень понравились ваши рисунки.

Так вот в чём дело. Ну, наконец-то. Хоть кто-то меня оценил по-настоящему. А то… наберут по объявлению…

— Вы великолепно проделали порученную работу. И я хочу предложить вам освободившуюся должность…

— Главного инженера?

— Значит вы уже в курсе, что Корецкий отстранён от дел.

— В общих чертах.

— Ну, и хорошо. Так как? Вы согласны?

Ну наконец-то, вот она долгожданная победа.

— Говорю же, я болею.

— Нет, нет. Вы лечитесь, конечно, а как выздоровеете…

— Подлечусь и выйду на работу, принимать должность.

— Вот и славно.

Ещё несколько минут Вениамин Павлович говорил о том, в каком восторге был его лучший клиент, но Мира уже слушала его вполуха. Когда она повесила трубку, её снова одолели сомнения. Может чёрт с ним, с этим психологом. Нужно ловить удачу за хвост, пока не улетела. Может выйти на работу прямо завтра? Ну, уж нет! Пара-тройка дней ничего не изменит. Обойдусь без психологов, но вот Денис. Надо бы его отыскать. Вдруг ему тоже грозит опасность. А ещё нужно навестить могилу Сергея Громова. Мира быстро собралась и снова отправилась на кладбище.

4

Нет! Ну, она точно съехала с катушек. Всё же так хорошо, а она попёрлась сюда именно сегодня. Ветер носил листву, пыль забивалась в нос и глаза, холодная влажная морось обжигала щёки. Мира, кутаясь в платок, прокладывала себе путь среди поскрипывающих оградок, ища могилу Сергея. Он где-то здесь! Ведь именно тут хоронили тех, кто умер за последние несколько месяцев. В прошлый свой приезд на кладбище, она хотела отыскать Серёжину могилу, но этот психопат Григорич спутал все её планы. Проходя мимо Володиной могилы, Мира остановилась. Свежая краска лежала ровным слоем, столбики стояли ровно, вокруг насыпи всё вычищено, любо дорого посмотреть.

Вот те раз! Молодец Григорич — постарался. А, может это не он? Может из родни кто опомнился, да навёл порядок? Очередной порыв ветра ударил в лицо, едва не вырвал зонт. Дождь хлынул так, что пока Мира выправляла выгнутые наружу спицы зонта, промокла с головы до ног. Где же могила Сергея? Мира устремилась вперёд, грязь, прикрытая слоем из листьев, убегала из-под ног. Несколько раз Мира хваталась за оградки, чтобы не упасть. Небо над головой заволокло тучами, стемнело так, что Мире показалось, что наступила ночь. Мрачные плиты и кресты, размахивающие ветвями деревца и кустарники, наводили такую жуть, что Мира подумала, не мудрено, что работая на кладбищах такие как Григорич, видят привидений. Я бы так не смогла, точно сбежала бы, в первую же ночь. А мужики, значит, водкой спасаются. Сквозь завесу Мире показалось, что она увидела тени. Нет не тени! Одну тень!

Существо не шло, а плыло, не кланяясь, ни ветру, ни дождю, не хватаясь за оградки и не размахивая руками. Ну, вот и мне черти мерещатся. Ладно, чего это я? Просто ещё кого-то занесло сюда в такую погоду. Мира поднесла ладонь к лицу, защищая его от ветра, прищурилась…

Не может быть! А ведь это она! Рыжеволосая…

Чьи-то сильные пальцы вцепились в локоть, сжали руку так, что Мира испытала боль, закричала, рванулась…

— Да я это! Я!

Прижавшись спиной к ограде, Мира разглядела перед собой знакомое лицо.

— Предупреждать надо! Да и зачем было хватать исподтишка?

— Потом болтать будешь. Пойдём скорее отсюда, пока она нас не видит, — Григорич снова попытался взять Миру за руку, та отмахнулась.

— Чего вы ко мне лезете! Не трогайте!

— Да чего ж ты орёшь-то, милая? Услышит ведь.

— Ничего не понимаю! Кто услышит?

Только сейчас Мира увидела, как трясутся руки мужчины. Григорич почти шептал:

— Уходить надо. Пойдём в сторожку, туда она не войдёт.

— В сторожку? С тобой? — Мира впервые назвала Григорича на «ты». — Так ты не только псих, но и извращенец.

— Тьфу ты, бестолковая, — Григорич добавил пару «крепких» словечек. — Встань хоть сюда. За стелу.

На этот раз Мира позволила подтолкнуть себя и укрылась вместе с сумасшедшим дядькой за мраморной плитой. Она посмотрела в ту сторону, куда указывал Григорич, плывущий силуэт, который недавно приняла за свою старую знакомую — рыжеволосую незнакомку, двигался чуть левее.

— Вишь, рыщет. А чего рыщет? — мужчина вытер рукавом нос, сглотнул. — Понял я теперь. За тобой она следит. Вон она, гадина.

Мира обратила внимание, что Григроич по-прежнему смотрит не на рыжеволосую, а совсем в другую сторону. Опять — двадцать пять! Снова у дяденьки «глюки».

— С чего вы это взяли? Вы видите привидений, а я нет. Так? Но, ведь эту женщину мы видим оба. Значит она живая!

— Кто живая?

Григорич стоял рядом, спиртным от него не пахло. Странно! Не пил, а духи опять мерещатся. Григорич снова перешёл на шёпот.

— С мужем я твоим разговаривал, c Володей, что от наркотиков помер. Это она его сгубила. Точно тебе говорю. И этого тоже она.

Григорич указал скрюченным пальцем на памятник, за которым они с Мирой укрылись. Мира ойкнула. Нашёлся-таки! На чёрной мраморной плите Мира различила знакомое лицо и прочла надпись: «Сергей Игоревич Громов». Как же она его раньше-то не заметила? Григорич тем временем продолжил:

— Гонщиком он был. Я его пару раз по телевизору видел. На мотоцикле разбился, и тоже по её вине.

— Да, что вы такое несёте? Взрослый ведь мужчина, а ведёте себя…

— Вот не верит она… — Григорич ударил себя в грудь. — Говорю же, разговаривал я, и с мужем твоим, и с гонщиком этим, и с тем молодым. Как его? С Данилой. Тем, что с крыши сиганул.

Мира вздрогнула. Колени её затряслись.

— А про Данилу вы откуда?.. — она почувствовала, как мурашки побежали по спине.

Откуда этот пьяньчуга может всё это знать? Про Сергея он мог где-нибудь прочитать, про Володю она сама ему сказала, но вот Данила?..

— Значит, вы утверждаете, что общаетесь с духами?

— Ну, наконец-то! Говорю, она их всех убила. Рыжая эта. Теперь ещё одного преследует. Это мне он сказал, — Григорич указал на могилу Сергея. — Того, который «сидел».

— Вы имеете в виду Дениса? Дениса Зимина?

— Не знаю я, как его зовут, и фамилии не знаю. Только этот сказал, что одноклассники они были, Володя твой, он и тот, что в тюрьме сидел.

— Ну, да! Мы в одном классе учились. А с Данилой потом уже познакомилась, — прокричала Мира. — Значит, Денису грозить опасность! Поэтому я уже несколько дней до него дозвониться не могу.

Григорич сдёрнул со своей головы шапку и прогнусил:

— Да, чего ж ты так орёшь? Ну вот, услышала? Ну, всё, конец мне. Она ведь мне говорила, чтобы я тебе ничего не рассказывал, бежать отсюда нужно.

Григорич оттолкнул Миру, и, пригнувшись, петляя меж могил, побежал к своему домику. Мира в ужасе прижалась к стеле.

Существо, которое напомнило ей рыжеволосую незнакомку, двинулось за убегающим мужчиной. О, боже! Не может быть! Привидение, словно прочитав мысли Миры, замерло, посмотрело на дрожащую женщину. Они встретились взглядами. Мира поняла, что эта она — женщина из видений. Это она заставила Данилу прыгнуть с крыши, дала Володе шприц, направила мотоцикл Сергея в ограждение!

Холодный взгляд незнакомки пронизывал сильнее ветра, голова чуть на бок, в глазах холодный блеск. Тонкая полоска губ, они не движутся… Мире услышала, что женщина что-то говорит ей, именно ей Мире:

— Шестой! Найди шестого!

— Шестой? Я не понимаю?

Лицо привидения напряглось. В один миг оно утратило свою холодную красоту и преобразилось в уродливую маску. Рыжеволосая протянула к Мире руки. Вместо изящных ногтей, на длинных пальцах красовались изогнутые когти.

— Срочно найди шестого!

Мира отпрянула, уклонилась от корявых пальцев и побежала. За спиной она услышала чудовищный хохот. Под ногой что-то хрустнуло, Мира поняла, что зацепилась за какую-то ветку. Голень выгнулась под весом навалившегося тела… Мира почувствовала боль и рухнула. Ударившись головой о край бордюра, женщина потеряла сознание.

Дуах

Небольшие глинобитные строения округлой формы, соломенные крыши в виде конусов похожие на грибы, деревня располагалась на берегу маленькой речки, с другой стороны стоял лес. Именно в этом лесу, за рекой находилось жилище жреца. Ронан перебрался через реку, оставил верёвку в кустах и сейчас пробирался сквозь густую листву, прижимая младенца к груди. На душе было неспокойно. Хоть Дуах и предрёк появление Сикстсида, Ронан опасался, что теперь, когда он принёс этого ребёнка в деревню, друид может засомневаться, отнять его, или объявит порождением зла.

Лесная поляна, всюду колья с привязанными черепками, пучками перьев, птичьими головами. Домик друида походил на огромный шалаш, бесформенный, взъерошенный, точно ощетинившийся ёж. Ронан подошёл, не сразу отыскал входное отверстие. Где-то сбоку послышалось шуршание, дверь отворилась, и юноша увидел косматую голову друида. Дуах, сгорбленный остроносый старикашка похожий на сморщенный гриб, показался на миг, опять исчез, потом высунулся снова.

— Не входи! Я не позволю тебе заносить её в дом. Подожди там, — Дуах в очередной раз растворился.

От этих слов юноше стало ещё страшнее. Он прижал ребёнка к лицу и прошептал:

— Что бы он ни сказал, что бы ни решил, я не оставлю тебя.

Девачка шевелила губками, часто моргала. Ронан отошёл и уселся на большой валун и стал покачивать ребёнка. Жрец появился через несколько минут. Подошёл.

— Ты не бойся. Зла я ей не причиню. Ни ей, ни тебе.

— Почему же тогда её в дом нельзя занести? — проворчал Ронан.

— Сила в ней большая. И её мать это понимает.

— Что ты хочешь сказать?

— Лесная дева придёт за ней…

— Лесная дева мертва. Я видел, как она рухнула со скалы.

— Со скалы упало лишь тело, я же говорил, что убить фейри не так просто.

— Я нашёл способ и убил. Ты это знаешь. Ты должен убедить Элкмара позволить мне оставить девочку у себя. Если ты этого не сделаешь…

— Не горячись, всему своё время. Сейчас мы должны решить, как нам поступить. Девочку нужно оставить, но ты должен будешь кое-что сделать.

— Если ты убедишь вождя и всех в деревне, чтобы девочка осталась со мной, я готов на всё…

Дуах испуганно посмотрел по сторонам. Ронан тоже оглянулся.

— Почему ты так трясёшься? Тут же никого нет. Все в деревне, я проверял, за мной никто не шёл.

— Я боюсь не людей. Оставь ребёнка здесь, и пойдем в дом. Ребёнок останется с тобой, но тебе придётся кое-чему научиться. Более того, тебе придётся обучить этому кое-чему и девочку. Оставь её здесь и иди за мной. Ты сам сказал, что людей здесь нет, а лесная дева её не тронет. По крайней мере, пока.

Ронан положил ребёнка на порог и вошёл в дом.

Глава четвёртая

1

Первое, что она почувствовала, когда очнулась, были тёплые прикосновения. Кто-то мял её ногу. Мира открыла глаза и увидела, что лежит на кровати поверх синего колкого одеяла в помещении с низким потолком. От буржуйки, пыхтящей в углу, веяло жаром. Незнакомый мужчина ощупывал обнажённую лодыжку Миры, аккуратно придерживая её за холодную пятку. Девушка дёрнулась, попыталась отнять ногу, но тут же почувствовала боль.

— Не нужно дёргаться! Лежите спокойно. Я врач. Ещё пара минут, и я закончу осмотр.

Мира, поморщившись, расслабила ногу и ещё раз осмотрелась. Покрытый драной клеёнкой стол, допотопные холодильник с телевизором, сваленные в углу мётлы, лопаты, скребок. Похоже, она всё-таки попала в жилище Григорича. Правый сапог валялся в углу, второй, к великой радости Миры, находился там, где ему было положено, на левой ноге.

— Это вы меня раздели? Где мой плащ… сумка? — Мира дёрнулась и, закусив губу, застонала. — Где моя сумка с документами?

— Не ведите себя как ребёнок. Ваши вещи целы, вон… висят. Правда, плащ немного промок. В самую грязь упали.

Только сейчас Мира заметила, что и второй сапог и джинсы были покрыты серыми пятнами.

— О нет! Они же итальянские!

— Кто? — не понял незнакомец.

— Сапоги! Знаете, сколько они стоят?

— Думаю, что немало, раз вы о них так печётесь. Да! Это потеря. Хотя если тряпочкой протереть… влажной…

Мира уставилась на собеседника. Он действительно ей сочувствует или просто поиздеваться решил? Вроде не усмехается.

— Вы поскользнулись, — продолжил мужчина. — Не знаю уж, куда вы так летели, но падая, едва не напоролись на острую ограду. Видели бы вы те штыри. Настоящие пики. И тогда… прощай сапоги…

— Это ещё почему? — возмутилась Мира.

— Упади вы чуть левее, вместо сапог пришлось бы примерять белые тапочки. Вот только не знаю, делают ли итальянцы подобную обувь. Судя по всему, вы другой не признаёте.

— Ладно, умник. Не заговаривайтесь. Я вам не девочка. Расскажите толком, откуда вы вообще нарисовались, и как я здесь очутилась?

Незнакомец не стал утомлять Миру долгим неведением. Он рассказывал, как пришёл на кладбище навестить могилу близкого и вдруг увидел орущего мужичка в кепке. Григорич поначалу впал в настоящий ступор, когда увидел лежащую меж могил девушку, потом стал бегать кругами и звать на помощь. Вдвоём они перенесли Миру в сторожку, и незнакомец, а он действительно оказался врачом, стал осматривать Миру.

Когда мужчина всё рассказал, Мира, немного успокоившись, впервые посмотрела на него с интересом. Возраст? Около сорока. Если и больше, то не намного. Худощавое лицо с ярко выраженными скулами, но тощим его не назовёшь. Прямой взгляд из-под тёмных бровей, лёгкая небритость, ямочка на подбородке… Многие женщины нашли бы эту ямочку необычайно сексуальной… Дуры! Хотя… Если приглядеться… Забавный экземплярчик, хот и не первой свежести, но ведь не плох.

Одежда незнакомца — потертые джинсы, свитер и чёрное короткое пальто, висевшее на вешалке — Миру совсем не впечатлила. Зато массивные часы на запястье — настоящий Hublot бельгийской сборки, с напылением, сапфировым стеклом, стоят никак не меньше тысячи евро, а то и двух — вызывали уважение. Породистый тип, хоть и прибедняется, тут же сделала вывод Мира. Интересно, кто у него тут? На кладбище. Но, спросить не решилась. В комнатку ввалился, запыхавшийся и промокший до нитки Григорич.

— Вот, купил. Всё как вы написали. Бинты, вата, микстура, как её?.. — он достал флакон, откупорил, понюхал, — перекись водорода. И что, этой гадостью раны обрабатывают? Лучше спиртом.

Обладатель дорогих часов встал, забрал весь пакет и снова подошёл к кровати.

— Вы головой ударились. У вас гематома.

Мира нащупала на затылке шишку.

— Похоже, — девушка поморщилась, но тут же скорчила гримаску. — А вы действительно выдающийся врач, раз смогли поставить такой точный диагноз.

Мужчина в первый раз улыбнулся, проигнорировал колкость.

— Я обработаю рану. Листья смягчили удар. С ногой сложнее, но перелома вроде бы нет, разрыва тоже. Похоже на сильное растяжение, но снимок сделать не помешает. У вас лёд имеется? — доктор посмотрел на Григорича.

— Лёд? Так чай не зима, где ж его взять?

— Ладно, сам посмотрю, — незнакомец подошёл к холодильнику, заглянул в морозилку. — Чего-чего, а уж льда здесь вдоволь.

Мужчина наскрёб белой крошки, прямо ладошкой, свалил в полиэтиленовый пакет и протянул Мире.

— Приложите к ноге, минут через десять наложу вам тугую повязку. Вот. Возьмите полотенце, а то руки замёрзнут.

— Спасибо, — буркнула Мира, приложила лёд. Зубы сжались от холода. Только сейчас она вспомнила про привидение. Испуганно посмотрела на Григорича. Тот присел на табурет, положил руки на колени. Мира спросила:

— А куда делась та женщина? Вы ведь видели, куда она пошла? Ну, когда я вырубилась? — Григорич не ответил, отвернулся. — Я к вам обращаюсь.

— Что? Это ты о ком? — глуповато улыбаясь, пропищал мужичок.

— Что значит о ком? О той женщине, которая вас так напугала.

— Не понимаю. Ты о чём таком говоришь?

Григорич встал, подошёл к сваленному в углу инструменту.

— Бардак. Бардак, понимаешь. Порядок некогда навести, столько работы каждый день… — он начал выставлять в ряд поваленные лопаты. — Да и вообще, не место им тут, пойду, отнесу в сарай.

Он схватил в охапку две лопаты и метлу, прихватил скребок и вывалился на улицу. Мира посмотрела на незнакомца, тот наблюдал за происходящим с неподдельным интересом.

— Недавно меня уверял, что с мертвецами якшается. Потом женщину эту испугался, — Мира глупо улыбнулась. — Только вы ничего такого не подумайте. Я с ним случайно познакомилась…

— Согласен, весьма странный тип. А что за женщина? Я вроде кроме нас троих никого сегодня здесь не видел.

Мира напряглась. Зачем он спрашивает? Любопытный какой. Про себя ни слова не сказал. Кроме того, что врач. У нас в городе врачи с такими часами не ходят. Мира тут же «перешла в наступление»:

— А вы кто по специализации?

Мужчина снова улыбнулся.

— Не бойтесь. Я не психиатр и в дурдом вас тащить не собираюсь. Я хирург. Кстати, меня Андреем зовут.

— Мира. Кстати, забыла совсем… вас поблагодарить… за то, что не бросили меня там, в этой грязи. Мне ведь и вправду такое примерещилось, что чуть сердце не выскочило. Женщина эта, Григорич с его россказнями. Все эти смерти…

— А что за смерти? Не расскажите?

Мира отмахнулась, попыталась слезть с кровати.

— А вы уверены, что перелома нет? Такая боль.

— Не спешите. Говорю же, нужно перевязать. А перелома нет, не волнуйтесь. Если лёд уже растаял… Садитесь же, буду перевязывать.

Пока Андрей обматывал её бинтами, Мира рассматривала руки мужчины. Длинные, тонкие пальцы, кольца нет, ухоженные ногти. Такой милашка и холостой? В его-то годы. Ну, хотя, всякое бывает! Или снял? Может гей?

Дверь отворилась, и в комнату вошёл возбуждённый хозяин.

— Убрался. Теперь порядок, — он бочком подошёл к Андрею и, прикрыв рот ладонью, прошептал: — Головой девчушка ударилась. Привидения мерещатся.

Видя, что её игнорируют, Мира рассердилась.

— Сколько я вам должна? За бинты и перекись. Если нужно, могу заплатить и за работу. Сколько вы берёте за осмотр?

— Он мне тысячную дал. Кстати, вот сдача. Мне чужого не надо, — заявил Григорич и сунул в руку Андрею смятые купюры и мелочь.

— Вы мне сумку не подадите? — продолжила Мира. — Там кошелёк. Так сколько я должна?

— Не нужно. К тому же мы с вами ещё не расстаёмся.

— Кто это так решил?

— Я. Одна вы до дома не доберётесь.

Мира решительно шагнула к вешалке и взвыла от боли. Виновато поглядела на своего спасителя, выдавила «улыбку жертвы».

— Похоже, вы правы. У меня машина на стоянке, если вы меня к ней проводите…

Андрей наморщил лоб, покачал головой.

— Судя по вашей одежде и итальянским сапогам, приехали вы сюда явно не на грузовике. Только поверьте, даже если у вас «автомат», на педаль вы нажать всё равно не сможете. По крайней мере, первые пару дней. Так что я вас повезу. И не спорьте.

— Вы на машине?

— Поедем на вашей.

— У меня «автомат». Хонда.

— Хорошая машина. Японская.

Ого. Разбирается в японских машинах? Не то, что моя мамочка… Так и быть поставлю ему ещё один плюсик.

2

Откинувшись на спинку кресла, Мира уронила руки на колени. Перед этим она несколько раз попыталась выжать педаль газа…

— Вы правы, самой мне не доехать. А права-то у вас хотя бы есть?

Андрей полез в карман.

— Могу показать.

— Не нужно. Только что-то слабо верится, что человек, который носит такие дорогие часы, не может купить себе машину, хотя бы старенькую. Ой! А может, вы альфонс?

Андрей тяжело вздохнул.

— Вы безнадёжны. Нет, я не альфонс и вполне могу позволить себе покупку машины. Не хуже этой, — Андрей поменялся с Мирой сидениями. — Просто я живу в Москве, а там лучше ездить на метро. Если хочешь везде успевать. Пробки, знаете ли. А, на непредвиденные случаи, у меня есть служебная машина. В крайнем случае, всегда можно вызвать такси. К тому же, возможно я несколько старомоден. Не люблю машины…

Мира точно не расслышала последних слов. Подумать только, у него служебная машина. Начальник что ли? Заведующий отделением или главврач? Теперь, когда они сидели рядом, Мира получше разглядела одежду своего нового знакомого. Она оказалась не такой уж и простецкой. Свитер и джинсы, конечно, обычные, а вот пальто… Когда Андрей надевал его, Мира разглядела «лейбл» от ZARA. Не похоже, что подделка. От домика Григорича и до самой стоянки он нёс её на руках. Даже не запыхался, словно нёс ребёнка. А ведь не мальчик, за сорок, а сильный… Ей тут же вспомнились Денис, Сергей, Данила… Этот не слабее любого из этих троих, что уж говорить про мужа? Володю Бурмистрова.

Машина плавно тронулась, но быстро набрала обороты. Мира откинулась на подголовник. Когда-то белоснежная, Хонда стала от грязи больше похожа на танк или бронетранспортёр. Дорога была ужасной, колдобины, ямы, но Андрей вёл машину уверенно, хотя и не рисковал. Не ругался, даже когда кто-нибудь пытался вклиниться или «подрезать». Ну, прямо таки эдакий московский Будда, качала головой Мира. Такой уж невозмутимый. Это наверно оттого, что редко садится за руль. Да и машина не его.

— А вы давно из Москвы? — Мира первая нарушила молчание.

— Сегодня утром приехал и сразу на кладбище. Сын у меня здесь. Совсем недавно схоронили. А я вот на похороны не успел…

Значит? всё-таки был женат. Сын у него. Ой. Чего это я? Был сын. Мире стало неловко. Андрей продолжал говорить:

— Понимаете. Я мог бы успеть на похороны, но у меня была назначена операция. Мы к ней так долго готовились…

— Вы не поехали на похороны сына, чтобы спасти чью-то жизнь?

— Ну, как-то так, — голос мужчины дрогнул.

Андрей резко нажал на газ и обогнал впередиидущую машину. Ещё несколько минут они ехали молча. Если он и не «эльфийский принц», то и не «железный истукан», бесчувственный и холодный, рассуждала Мира, глядя на дорогу. Какой же он на самом-то деле?

— А тот человек, ради которого вы не поехали на похороны, он выжил?

— Её зовут Лера, ей двенадцать. Я не жалею, что поступил именно так, а не иначе.

Мира заметила, что её спутник улыбается. Вот я стерва. Хамила ему, когда он мою ногу трогал. Они же врачи. Он ведь на меня, как на пациентку смотрел, а я нафантазировала.

— Если вам негде остановиться, можете переночевать у меня, — решив загладить свою вину, вдруг выдала Мира. — Уже ночь, я ваша должница. Нет, не подумайте ничего такого…

Она запнулась и покраснела.

— Да, я ничего и не думаю, — Андрей задумался, почесал бровь. — А я точно вас не стесню?

— Квартира у меня двухкомнатная, переночуете на диванчике, а завтра снова пойдёте кого-нибудь спасать? — Мира почувствовала облегчение. Мог бы и отказать. А теперь ей никакие кошмары не страшны.

— Я, если честно, не знаю даже где в этом городе гостиницы. Уже лет семь тут не был.

— Значит, решено, на сегодня вы мой гость. К тому же, моей лодыжке может снова потребоваться помощь профессионала?

Машина остановилась у дома. Когда они входили в подъезд, Мира уже не чувствовала себя такой одинокой.

3

Мира распахнула холодильник и поняла, организовать приём гостя как полагается, ей не удастся. К своему великому стыду, за все без малого тридцать лет жизни, она так и не научилась готовить. Она посмотрела на часы. Может ещё не поздно заказать суши или пиццу. Интересно, что он предпочитает? Но, Андрей её снова удивил.

— Гостей вы не ждали, а мне, признаться, очень хочется есть. У вас рядом с домом супермаркет, круглосуточный, если немного подождёте, минут пятнадцать-двадцать… Вы, кстати, какое вино предпочитаете?

— Сухое.

Мира вздохнула с облегчением, вот так повезло. Вот тебе и гость, сам обо всём подумал. Ну и ладно. Я ведь больна, обо мне заботиться нужно. Ровно через пятнадцать минут Андрей вернулся с двумя пакетами.

— Где у вас тут посуда?

Андрей нацепил фартук и приступил к приготовлению ужина. Мира смотрела на мужчину с некоторой долей зависти. Морковка и лук, вскоре превратились в две одинакового размера горки, мясо было порезано на аккуратные ломтики. Масло в толстостенной кастрюле быстро закипело, в воздухе запахло приправами, и рассыпчатый плов, вскоре, оказался на столе. Андрей не просто разложил его по тарелкам, а ещё и посыпал рубленой зеленью и зёрнами граната. Откупорив бутылку сухого, Андрей наполнил бокалы. Мира пригубила вино.

— Вы просто волшебник, а я обычно рис только в виде ролов употребляю.

— Ничего не имею против японской кухни. Если бы вы сказали, можно было бы приготовить и ролы. Правда, это было бы дольше.

— Значит, вы и это умеете?

— Ничего сложного, главное иметь нужные продукты, коврик и острый нож. Ну, что к столу?

Они выпили немного, потом ещё, и вскоре быстро перешли на «ты». Мире так хотелось сказать, что скоро она станет главным инженером строительной фирмы.

— Я дизайнер. Дизайнер интерьеров в одной маленькой конторе.

— О, значит ты художница! Как интересно.

Мира вопросительно посмотрела на гостя. Не так уж это и интересно, хотя…

— А как вам моя стряпня? — Андрей тут же перевёл тему. — Настоящий плов лучше готовить из баранины, но в вашем магазине её не оказалось. Ты ешь баранину?

— Ем, если найдётся тот, кто сумеет её приготовить. Сама я повар никудышный.

— Я почему-то так и подумал, когда заглянул в холодильник.

Мира покраснела.

— Не обижайся. А знаешь? Научиться готовить совсем легко, а вот уметь рисовать, это совсем другое. Я всегда завидовал тем, кто пишет картины.

— Я, конечно, рисую, но дизайнер и художник, это немного разные вещи…

Телефонный звонок не дал закончить фразу. Звонила мама. Мира вышла в другую комнату и прикрыла за собой дверь. Откуда у женщин в годах подобная интуиция. Сам Шерлок Шолмс позавидовал бы Полине Львовне.

— У тебя гость, мужчина? — выпалила проницательная родительница, лишь только они обменялись несколькими дежурными фразами.

Ну, как она это делает? Или у меня где-то под потолком «жучок»? На этот раз Мира решила не врать, хоть и представляла, чем это может закончиться.

— Ездила навестить могилу Сергея и подвернула ногу. Андрей, мы познакомились с ним случайно, просто помог мне добраться домой. Не могла же я после такого просто отправить его домой, не накормив.

— Его зовут Андрей? Ну, что ж… Ладно, нехорошо заставлять мужчину ждать. Общайтесь. Позже поговорим, — и Полина Львовна повесила трубку.

Ох, мама-мама. Хотя… временами понимает что к чему… А вот про больную ногу даже не спросила. Мира швырнула трубку на кровать и вернулась на кухню.

— Я тебя отвлекаю? — вскинув брови спросил Андрей.

— Ничего подобного. Это мама. Она перезвонит. О, боже, что ты делаешь? — поняв, что Андрей собирается вымыть посуду, Мира вырвала из рук мужчины кастрюлю. — Уж это-то я в состоянии сделать и сама. Не считай уж меня совсем неблагодарной.

— Как скажешь. Если ты не против? Я бы лёг. Долгая дорога и всё такое…

Обеспечив Андрея чистым бельём, Мира перемыла посуду. Проходя мимо зала, она услышала ровно дыхание.

«Надо же, в моём доме мужчина. На диване. Спит. Забавно, по-моему, он совсем не проявляет ко мне интереса, — рассуждала Мира, — покусывая губу. Может что не так со мной?» Она подошла к зеркалу и скинула с себя одежду. Встала на носочки, втянула живот, выпятила грудь. Неужели она не в его вкусе? Да, ладно. Так не бывает. Из соседней комнаты послышались звуки. А если он зайдёт. Мира подхватила с пола рубашку и прикрыла грудь. «А пусть заходит. Я в своём доме, ну и…» Стараясь не разбудить гостя, девушка прокралась в спальню и упала на постель. Мысли путались. Снова не спалось. Она и сама не поняла, было ли сном то, что она увидела дальше…

***

Дениса красавцем не назовёшь. Короткая шея, квадратный подбородок, искривлённый нос боксёра-профи. Однако ещё по школе Мира знала — этот бугай настоящий мачо. Многие женщины сходят с ума именно от таких мужчин — настоящих самцов. Денис силён и никогда никому не уступает, но сейчас…

Рыжеволосая оседлала его, словно опытный наездник присмиревшего жеребца. Денис сжимает бёдра женщины, бицепсы напряжены, вены натянулись. Рыжеволосая снова хохочет. Теперь, когда Мира видит её истинное лицо, эта женщина уже не кажется такой прекрасной. Мира снова не ощущает тела, но она рядом, такая жалкая и бесплотная. Денис изгибается, одной рукой хватает партнёршу за грудь, сжимает сильно, страстно. Рыжеволосая бьёт его по руке. Денис снова опускает ладонь на её бедро. На белом молочном теле не осталось красного следа, всё та же точёная плоть, словно приклеенный к ней яркий, почти алый сосок. Женщина набрасывает на лицо Дениса простыню, поворачивается к Мире.

— Шестой! Нам нужен шестой.

— Что за шестой? Не понимаю!

— Найди шестого.

— Почему ты их убиваешь? Зачем?

Женщина снова дико хохочет. Сердце сжимается от страха, предчувствия новой беды.

— Посмотри на него, — кричит незнакомка. — Он так безобразно красив! Он так силён! Ты юы хотела владеть этой силой?

Мира не понимает, откуда в руке женщины появляется пистолет. Огромный, с длинным стволом. Рыжеволосая вкладывает в руку Дениса оружие, направляет его руку. Лица мужчины не видно, оно прикрыто простынёй, но контуры его просматриваются. Рыжеволосая направляет руку Дениса и он просовывает ствол себе в рот.

— Давай же! Давай! Сделай это!

— Нет! Не надо! За что? — Мира кричит так, что голос её больше похож на визг. — Пожалуйста, не надо.

Хлопок, простыня окрашивается в красный цвет…

***

— Проснись!

Она очнулась, вскочила и вцепилась пальцами в сидевшего перед ней её Андрея. Мужчина тряс её за плечо. Капли пота стекали по лицу, Мира дрожала и заливалась слезами.

— Она убила и его. Я снова не успела. Не смогла ничего сделать.

Вместо своего обычного голоса Мира слышала ужасный хрип. Значит, кричала она не только во сне.

— Успокойтесь. Это всего лишь сон. Вам это приснилось. Никто, никого не убил.

Она опустила голову. Лямка сорочки сползла, и левая грудь вывалилась наружу. Мира быстро натянула на себя одеяло. Андрей встал и отвернулся. Миру всё ещё трясло, но она попробовала улыбнуться.

— А разве мы снова на «вы»?

— Прости, — Андрей включил свет. — Откуда у тебя этот шрам?

Мира невольно коснулась рукой белого пятнышка под левой ключицей.

— Был всегда. Сколько себя помню. Кстати у неё такой же.

— У неё?

— Да, у неё, — от отчаяния Мира сцепила пальцы, суставы хрустнули. — Понимаю, что всё это похоже на бред, но они умирают не только в видениях. Сначала Володя, потом Сергей, Данила, а теперь вот Денис.

— Данила? — голос Андрея дрогнул.

— Ну, да. Это мой парень. Последний. И всякий раз, я вижу эту женщину… А этот тощий мужик с кладбища… Он тоже её видел.

— Григорич? Расскажи всё, только сначала успокойся. Хочешь, принесу воды?

Пока Андрей ходил на кухню, Мира уткнулась лицом в подушку и второй раз, в течение последней недели, разрыдалась.

Лорн

Услышав движение во дворе, Ронан привычным движением подхватил топор, подошёл к окну, чуть высунулся. Незваный гость не думал скрываться. Плечистый светловолосый мужчина с густыми усами стоял посреди двора, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Чистые голубые глаза, покрытое синими рисунками тело, наброшенный на плечи потрёпанный плащ, Ронан сразу же узнал своего соседа Лорна. Ему-то что понадобилось? Неужели здоровяк хочет забрать Фенеллу? Ронан перекинул топор в другую руку, нащупал рукоять ножа.

Из-за толстой нижней губы, которая свисала до самого подбородка, открывая при этом ряд нижних зубов со здоровенными клыками, жители деревни называли этого человека голубоглазым вепрем. Это прозвище льстило здоровяку. Лорн гордился им, считая, что получил его за свою нечеловеческую, можно сказать медвежью силу. Хотя Лорн и слыл простаком, но многие его побаивались. Что в драке, что на охоте, что в бою, этот здоровяк всегда лез напролом, тем самым также подтверждая своё двухзначное прозвище. Лишь сам Элкмар не боялся вступать в спор с этим гигантом. Он и ещё кое-кто… Сельма, жена Лорна, без устали крутила мужем, как хотела, гоняла его и заставляла выполнять все свои прихоти.

Ронан прижался спиной к стене, не зная, что предпринять. Наконец Лорн не выдержал и прокричал:

— Выходи! Я знаю, что ты там! Я пришёл поговорить, и можешь оставить в покое свой топор.

Ронан закусил губу, семенящей походкой подошёл к двери. У него и в мыслях не было убирать топор. Даже если Лорн один, Ронану не одолеть этого здоровяка, если только… Юноша посмотрел на висевший на стене лук. Можно ли верить Лорну? Если там за домом прячется кто-то ещё. Лорн богат, у него большой дом, своё стадо из двух десятков коз, пара коров, лошадь, а у таких как он всегда много друзей. Ронан приоткрыл дверь, поглядел сквозь щель, нет ли кого за сараем.

— Говорю тебе! Выходи! Я один и без оружия! — снова рявкнул Лорн.

Ронан вернулся к люльке, вытащил девочку и сунул младенца под кровать приговаривая: «Пожалуйста, помолчи. Пока он не уйдёт». После этого вышел во двор.

— Я не звал тебя!

— Ты знаешь, зачем я здесь, — Лорн сделал шаг. Ронан отступил, но выставил своё оружие вперёд.

— Стой, где стоял…

Лорн расправил плечи, выпятил вперёд живот, насупился.

— Убери это. Твой топор меня нервирует. Спроси любого, я не сражаюсь с мальчишками. Я просто хочу узнать о ребёнке.

— Я знаю, что Элкмар предложил тебе плату, только я её не отдам.

— И чем это вызвала такая привязанность. Ты же сам всем разболтал, что ребёнок не твой. Что ты его нашёл. Нашёл в лесу.

Ронан побледнел. Может Лорн обо всём догадался? Или он знает что-то, чего не знают Элкмар и Айрис? А вдруг он всё рассказал жене? Лорн простак, но Сельма умна и хитра. Но так ли уж нужна девочка ей?

— Я нашёл ребёнка в лесу, и я не знаю кто её родители…

— Ты врёшь! — зарычал Лорн. Похоже, он начал терять терпение, а это грозило последствиями. — Ты врёшь, как врал нам тогда, когда мы пировали в охотничьем домике. Только меня не так просто обмануть. Все поверили в то, что ты заявился лишь под утро. Тогда мы все проснулись с распухшими от пива головами. Все поверили тебе. Но не я. Я просто уверен, что ты пришёл раньше, когда веселье было в самом разгаре, и всё видел.

— Я пришёл утром, — упрямо проворчал Ронан и отвёл взгляд.

— Врёшь! Я видел, как ты заглянул в окно. Все уже перепились, но у меня крепкая голова, — Лорн похлопал себя по лбу. — Я помню, как тогда изменилось твоё лицо. Меня ещё тогда смутило, почему ты не присоединился к нам?

— Не понимаю, о чём ты…

— Я видел, как ты отскочил от окна. Я выглянул в окошко. Ты ещё сломал доску в заборе. Думаю, ты злился, но на что? — Лорн почесал затылок. — Тогда я был пьян и не придал этому значения, но сейчас я хочу знать: почему ты так поступил? Потом ты спрятался в том прогнившем сарае.

Ронан не знал что ответить. Они жили по соседству. Ронан хорошо знал, что это за человек. Пошоже он не рассказал жене правды. Ну, да. Элкмар же запретил. А Лорн всегда слушался Элкмара. Лорн оторвал юношу от тревожных дум:

— Скажи мне правду, мальчик. Этот ребёнок? Та женщина — его мать?

— Уходи. Дуах принял решение, Элкмар его поддержал. Этот ребёнок останется у меня, и я больше не желаю ничего обсуждать.

Лорн отвернулся.

— Скажи, ты тоже один из тех, кто за моей спиной болтает о том, что у меня слабое «семя»?

Ронан вздрогнул, прижал к груди топор.

— Я не понимаю…

— Прекрати! Ты всё понимаешь. И я понимаю. Всё понимаю, — уголки губ здоровяка опустились, ещё больше обнажив его знаменитые клыки. — Мы с Сельмой живём уже много лет. Она не плохая… хотя и постоянно орёт. Я никогда не решался ей перечить. Но она… Как ты думаешь? Это и в самом деле оттого, что у нас нет детей? Мы старались, но… — Лорн снова шагнул вперёд, пригнулся. На этот раз Ронан не стал прикрываться своим оружием. — Скажу по секрету, мальчик. У меня были другие женщины. Ну, помимо жены. Только ни одна из них не понесла. А эта девочка… Она может быть моей? Ведь я овладел той женщиной, раньше других. Она и впрямь была хороша… — Лорн распрямился и снова выпятил живот, довольно оскалился. — Не одна из женщин, с которыми я был, не доставила мне столько радости, — Лорн зажмурился, облизнулся, точно кот при виде чашки с молоком. — В ней было что-то такое… — но вдруг стал серьёзен — Я чувствую, что всё случилось именно в ту ночь. Пойми, это мой единственный шанс. Скажи мне правду. Та рыжая и есть мать этой девчонки?

Жалость к этому человеку и гнев слились воедино, Ронан на мгновение засомневался, снова отвёл взгляд, шуршание за спиной придало уверенности и сил.

— Ты не можешь быть её отцом. Мне очень жаль…

— Как ты её назвал? — выдохнул здоровяк.

— Фенелла.

Лорн опустил голову и поплёлся со двора. Когда незваный гость исчез из виду, Ронан запер дверь на щеколду, прикрыл ставни и подошёл к кровати. Вынул девочку и долго всматривался в её крошечное лицо.

— Ишь, чего удумал. Ты слышала, что он сказал? Подумать только, это страшилище и ты, моя красавица. Он не твой отец. Никто из них и не может быть твоим отцом. Потому что, ты — моя! и только моя! Фенелла.

Глава пятая

1

Они расположились на кухне при свете торшера и даже не задвинули шторы. На столе «дымился» бокал с чаем «Эрл Грей» — зелёным, без сахара, другого Мира не признавала. Андрей стоял в дверях, скрестив руки на груди. Пока Мира рыдала, а это длилось не менее получаса, он надел свитер и брюки, умылся и, всё это время молча ждал её на кухне. В доме не нашлось обуви подходящего размера, поэтому Андрей и стоял босой на холодном полу.

— Хоть носки одень. Не топят же, — шмыгнув носом, пробормотала Мира и улыбнулась.

— Ничего. Я зимой в проруби купаюсь.

Он ещё и «морж». Ну, надо же.

Мира вздрогнула, вспомнив своё последнее видение. Громко же я кричала, если он из соседней комнаты примчался. Денис! С ним точно случилась беда! Но, где его искать? Она ведь даже адреса не знает. Нужно непременно его найти, предупредить. Вот только, что она ему скажет? Мира перевела взгляд на полку, на которой лежала злополучная пепельница. Почему я её не выкину? В доме нет ни одной сигареты, а эта…

— А ты никогда не курил? — Мира, словно затравленный зверёк, смотрела на стоявшего в дверях мужчину.

— Курил тринадцать лет. Восьмой год пошёл, как бросил.

— Круто. А я, похоже, скоро сорвусь.

— А сколько уже держишься?

— Почти четыре месяца.

— Тогда не вздумай начинать. Это уже результат. Стоит один раз сорваться… Поверь, уж кто-кто…

Мире вдруг стало не по себе. Что с ней? Что она делает? Сначала этот ханыга Григорич на кладбище, теперь Андрей. Зачем она доверяется незнакомцам? Они, конечно, разные: один пьянь и неряха, другой импозантный красавец (ну, или вроде того). А вдруг он не тот, за кого себя выдаёт? А она дурочка развесила уши. Курит! Не курить! Мире стало так обидно… Зачем он поучает её, как ребёнка? Ну и что, что он старше. Она ведь тоже не девочка. А что она вообще о нём знает? Врач из Москвы. Ну и дура же… Пустила в дом первого встречного. А вдруг он грабитель? Маньяк. О, боже! Что я несу? Он ведь меня спас, а может он заодно с этим сумасбродом с кладбища? На кого же он похож?

— …ты уже пережила самую сложную стадию. Если сделать хоть одну затяжку, всё пойдёт насмарку, — продолжал Андрей, как ни в чем, ни бывало.

— Да, что ты такое говоришь? Откуда ты вообще такой выискался? Весь такой правильный, некурящий. Готовить вон, умеешь, а я? Кто я? — Мира схватилась за виски. — Неудачница, которая не в состоянии устроить свою жизнь. А мне, между прочим, на днях новую должность предложили. Так, что всё у меня хорошо. А сигареты… Захочу, пойду, куплю пачку и буду курить, а захочу брошу.

— Я не считаю тебя неудачницей? Просто ты… просто у тебя сложный период.

— Сложный? Ну, конечно! А чего же смотришь на меня как на ребёнка? Ну, разревелась. Все женщины плачут. И вообще, если уж ты у меня дома, то нечего мною командовать.

— Давай сделаем так. Ты мне всё расскажешь, а потом мы вместе сделаем вывод: неудачница ты или нет. Хотя, если тебя так тяготит моё общество, я могу уйти.

А вдруг уйдёт? Остаться одной в этой пустой квартире, после того, что с ней случилось. Мира представила, что открывает шкаф и оттуда на неё падает рыжий парик и окровавленная простыня. Фу ты. Жуть какая.

— Хорошо, — вместо улыбки вылезла кислая гримаса. — Значит, хочешь знать всё? Всё с самого начала? Наверно, я и впрямь неудачница, раз рассказываю это.

Они умирают. Понимаешь? Умирают. Но, сначала, так сначала.

Эта история началась, когда мы все учились в старших классах: я, Володя, Денис и он… — Мира прикрыла глаза, Андрей присел на краешек кресла, сложил руки на груди. — Ты, конечно, извини, но не я одна оказалась такой дуррой. От Серёжи сходили с ума не только девчонки. Учителя, и те смотрели на него не так как на других парней. Хотя, кем он был? Обычный парень из обычной семьи. Просто он как то ловко и умело заставлял людей делать так, как хотелось только ему. Словно обладал гипнозом. Он умел очаровывать, как женщин, так и мужчин. Ну, не в том смысле, конечно. Он стал первым заводилой в классе. Ну, сам понимаешь, когда он предлагает, а другие даже не пытаются спорить и делают так, как говорит лидер. Вот такой он был — Сергей Громов.

Когда я выбрала его, Володя и Денис, сразу же уступили, отказавшись от борьбы. Но, как потом оказалось, лишь на время. Мы начали встречаться, но только я даже не поняла, была ли это любовь? — Мира вдруг замолчала, вытянула вперёд руки и… минут пять рассматривала собственный маникюр. — А тебе как больше нравиться? Какой лак? Светлый или тёмный?..

— И тот, и другой. Ты обещала рассказать всё.

Мира вздрогнула, посмотрела на Андрея, закатила глаза.

— Ну, да… Нет… Ну, мы конечно считали… мы с Серёжей, что всё по-настоящему, но потом поняли: самая симпатичная девчонка в школе и самый популярный мальчик, что из этого вообще могло получиться? Да, ничего хорошего. Потом он увлёкся мотоциклами… К тому времени я уже поступила в институт, он же целыми днями пропадал в гаражах, да гонял по грязи, осваивая новые трассы. Я не выпускала из рук учебники, а он… Короче, мы просто решили расстаться. Спокойно, без сцен и ссор, — Мира снова выдержала паузу, Андрей покашлял. — Тут-то и нарисовался Володя. Он тоже, как и я поступил на архитектурный.

Мира снова замешкалась. Она в очередной раз прокручивала в голове сегодняшний сон. Эх, Денис, Денис. Потёрла виски и продолжила:

— В принципе он был неплохим парнем, только очень мнительным и капризным. Он сделал предложение и к концу третьего курса мы поженились. Но, лишь только Бурмистров добился своего, он начал истязать меня своей ревностью. Ты представляешь? Володя ревновал ко всем: к преподавателям, к другим студентам, даже, ты можешь себе такое представить, к актёрам. Это просто кошмар. Но, больше всех мне доставалось из-за Сергея. Володя не мог простить мне того, что, когда-то я выбрала его. Не скажу, что я любила его, но поводов для измен у него не было — это точно!

После института, я постаралась, чтобы мы устроились на работу в разные организации. Представляю, — Мира хмыкнула, — что бы было, если бы мы работали вместе…

Володя хотел ребёнка. Я собиралась ему уступить, думала, это поможет улучшить отношения, именно тогда я и нашла эти шприцы. Поняв, что чуть было не перечеркнула всю свою жизнь, я подала на развод, — Мира усмехнулась:

— Он даже не пришёл на процесс. Я сменила работу, переехала, опасаясь, что Володя начнёт меня преследовать, но видно он утратил ко мне интерес. Теперь его волновало другое…

— Наркотики?

— Он умер от передозировки. Именно тогда, на его похоронах, я впервые и встретила эту женщину…

— Ты сразу заподозрила её в том, что она… не такая как все? — встрепенулся Андрей.

— Да, ладно тебе, — улыбнулась Мира. — Я просто подумала, что Володя встретил новую женщину.

— А почему ты так решила?

Мира пожала плечами:

— Высокая, стройная, одним словом, полностью в его стиле.

— И красивая, совсем, как ты!

Мира вспыхнула:

— Что ты хочешь сказать?

— Не важно. Рассказывай.

Мира продолжила:

— Через полгода я встретила Дениса. Представляешь, мне дали заказ на оборудование квартиры и оказалось, что это был его новый дом. Денис сразу меня узнал, пригласил в ресторан. За все эти годы я ничего не слышала о Зимине, оказалось, что он отслужил, потом ввязался в какую-то драку и сильно покалечил двух человек. Денис отсидел два года, но после тюрьмы он быстро встал на ноги, у него появился свой бизнес. Одним словом, вскоре, он предложил мне переехать к нему.

— Почему вы расстались?

— Всё довольно банально. Денис любил меня, но не мог довольствоваться одной женщиной. Представляешь? — Мира хохотнула. — Гад, конечно. О-о, ну, ладно. Бог с ним. Короче. Поначалу я ни о чём не догадывалась, но как только узнала. Собрала вещи и уехала на съёмную квартиру.

Денис нагрянул, умолял вернуться, я отказалась. Тогда он купил квартиру на моё имя, подарил машину.

— И это после того, как ты ушла?

— Он не хотел рубить концы. К тому же для него это ничего не стоило. У него такой бизнес… Он сказал, что если я передумаю…

— Ну, а потом?

— Что? Потом! Потом! — Мира сорвалась на крик. — Володя и Сергей мертвы. А я… во снах, видениях… или, как это правильно назвать? Я видела их смерть. Всё совпало. Понимаешь?

— И?..

— А сегодня я увидела смерть Дениса.

— И ты считаешь…

— Думаю, что ему грозит опасность. Понимаю, что это похоже на бред…

Андрей поднялся, посмотрел на часы, снова сел, склонился.

— Это всё?

— Данила тоже умер…

Андрей вздрогнул. Знакомая музыка нарушила тишину. Мира соскочила с дивана и побежала в спальню. Кому я понадобилась в шесть утра? Разговор с мамой занял восемнадцать минут! Когда Мира вернулась, Андрей сидел в той же позе, опустив голову.

— У моей мамы склероз, — пожала плечами девушка. — Спрашивала, как называются капли для глаз. Пользуется им уже два года, а название запомнить не может. Капли кончились, а флакончик она выкинула. Боже мой. Она у меня, как ребёнок.

Мира прошла к кровати, уселась, прикрыв ноги одеялом. Только сейчас она заметила, что Андрей смотрит на неё как-то странно.

— Я хочу осмотреть твою рану.

— Зачем? — Мира потянулась к затылку. — Всё прошло, как будто и не падала.

— Я всё же гляну.

Пока Андрей ощупывал затылок Миры, та продолжила рассказ:

— В общем, с Данилой у нас всё равно ничего бы не вышло. Его мать была против. Я решила не портить парню судьбу…

— Теперь ногу! — перебил Андрей.

— Не поняла?

— Я хочу осмотреть твою ногу. Покажи.

Миру поразила необычная серьёзность мужчины, но она откинула одеяло и вытянула ногу. Андрей ощупал лодыжку.

— И нога уже не болит. Так вот…

Мира вдруг поняла, что Андрей совсем не слушает то, что она говорит.

— Я вообще-то с тобой говорю, — девушка насупилась.

— В первый раз видение пришло, когда ты порезалась? — Андрей проигнорировал обиду девушки. Миру это ещё больше озадачило.

— Меня остановил гаишник, я увидела кровь…

— Думаю, что кровь здесь ни при чём. Точнее твои видения не связаны с тем, что ты боишься крови.

— Раньше не боялась, зато теперь…

— Когда, говоришь, ты порезала руку?

— Пару дней назад.

— Порез был глубокий?

— Кровь так и хлестала.

— Покажи!

— Вот, ничего не осталось, — улыбнулась Мира, — На мне всё заживает, как на собаке.

— Ни у одной собаки раны не заживают так быстро. Даже царапина не прошла бы за два дня, а у тебя на месте пореза не осталось даже следа. Ни следа, ни шрама, ни даже розовой полоски.

Мира выдавила из себя улыбку.

— И что это значит?

— Я взрослый человек. Врач. Поэтому твои россказни о привидениях, рыжеволосой женщине, убивающей во снах… Я должен был принять это за обычный бред.

Андрей принялся ходить по комнате, жестикулировал, то и дело потирал лоб. Мира почувствовала себя неловко, выдавила из себя:

— Ты начинаешь меня пугать. Сядь и объясни всё толком.

— Если бы не твоя феноменальная способность к регенерации…

— Способность к чему?

— К регенерации!.. Вчера у тебя на затылке была шишка размером с куриное яйцо! Опухоль, такая, как у тебя, проходит за неделю. После пореза остаётся шрам, а у тебя через одну ночь от всего этого не осталось и следа. Ты не находишь, что это странно?..

— Разве это плохо? — Мира глупо улыбалась. — Это же… Не пугай меня. У тебя такое лицо, точно ты увидел мертвеца. Я здесь. Я живая,.. — девушка не договорила.

— Это не нормально, поэтому настораживает!

— И что теперь?

— Ни одно живое существо не обладает такими способностями.

Андрей снова уселся в кресло и схватился за голову.

— Постой! Шрам! Я же видел у тебя шрам. Ты сказала, он с детства.

Мира нахмурила брови, потрогала отметину под ключицей:

— Мне он всегда не нравился, я даже хотела его удалить… Сейчас есть такие спецы…

— А что-нибудь ещё. Следы от порезов, ожогов, тебе вырезали аппендицит?

Мира покачала головой.

— А твоя мать?.. Она-то что говорит по этому поводу? — Андрей говорил слишком громко. Мира зажмурилась. Ей показалось, что сейчас…

Снова зазвонил телефон… Звонили Андрею. Мужчина достал телефон и ушёл в другую комнату. Мира зажмурилась, вспоминая кровавую простыню и пистолет.

2

— Мне нужно уехать, — Андрей вернулся уже в пальто. Нужно встретиться кое с кем. Это срочно.

Она снова остаётся одна? Ну, что ж такое? Он напугал её до смерти, а теперь сбегает…

— Ты приедешь? — Мира старалась говорить спокойно.

— Вернусь. Как, говоришь, фамилия твоего приятеля?

— Дениса? Зимин. Через «и».

— У меня есть один знакомый, он следователь в прокуратуре. За что сидел твой Денис?

— Тяжкие телесные… кажется… точно не помню.

— Попытаюсь узнать. Я позвоню. Обязательно позвоню, — Андрей замялся… — Прости, что так получилось.

Оставшись одна, Мира тут же заперла дверь на оба замка, но легче от этого не стало. Она озиралась, всюду мерещились то рыжеволосая незнакомка, то окровавленные простыни, то цепкие когтистые пальцы.

Денис! Нет, не может быть! Всё будет хорошо. Андрей обещал его найти. Всё это лишь плоды её воображения. Всё просто совпало. Эти смерти никак не связаны. А её способность восстанавливать собственные ткани… Ну, не знаю, должно же быть этому объяснение! А что если?..

Мира достала из ящика нож. Она такая же, как все, и сейчас она докажет это по крайней мере самой себе. Стараясь особо не думать, Мира полоснула лезвием по руке.

— Твою ж мать! Больно-то как.

Девушка уронила нож, капли крови потекли по запястью.

Ну, что сейчас будет? Очередное видение? Кто там остался? Где же эта рыжеволосая? Нет! Ничего нет! Завтра на этом месте останется след. Наверно, останется.

Мира направилась на кухню, достала аптечку, вынула бинты и перекись, но тут же бросила их обратно в коробку. «Не буду перевязывать, тогда точно что-нибудь останется». Кровь продолжала хлыстать. Мира почувствовала слабость, стиснула зубы и, вновь схватив бинт, принялась отчаянно мотать им окровавленную руку. Всё это самообман. Она обычный человек! Шрам! У неё же есть шрам, значит, она ничем не отличается от обычных людей. Такая же, как все! Просто вчера она ударилась головой. Или это было позавчера?

Мира стала судорожно вспоминать, сколько раз она могла порезаться или что-нибудь сломать. Однажды в школе она проткнула ногу гвоздём, было больно…

Мира уселась на пол и принялась рассматривать левую стопу. Нет, она тогда проткнула правую! Кожа на правой ноге, оказалась такой же чистой и гладкой, как на левой. Это же маразм! Почему она сама никогда об этом не задумывалась? Миру осенило. Работа! Работа поможет ей отвлечься! Мира быстро направилась в ванну и стала накладывать макияж. Через двадцать минут перепачканная Хонда выехала со двора. Полчаса она провела в очереди на мойке. Чистая, машина порадовала глаз. Мира выехала на трассу и поехала в офис. Всё хорошо, уговаривала она себя, внимательно глядя на дорогу. Сейчас она приедет, навестит Вениамина Павловича, скажет ему, что выздоровела, и примет новую должность. Затормозив на светофоре, Мира едва не вскрикнула. Только не это! Женщина в чёрном пальто переходила улицу, рыжие волосы выбивались из-под платка.

Всё, с меня хватит! Теперь она не уйдёт! Мира, выскочила из машины, подбежала и вцепилась незнакомке в рукав.

— Кто ты такая? Когда ты оставишь меня в покое?

Та отпрянула. Незнакомое лицо — эта женщина совсем не походила на ту, с кладбища.

— Вы с ума сошли? Что вам надо?

Мира попятилась, включился «зелёный», стоявшие за Хондой водители яростно сигналили. Мира впала в ступор и перестала реагировать на крики и брань. Некоторые водители, проезжая мимо, вертели пальцем у виска. Мира выпустила рукав незнакомки. Та, почти бегом, покинула проезжую часть. Кто-то, какой-то мужик-водитель, подхватил Миру под руку, увёл с дороги, обругал и уехал. Мира подошла к брошенной машине. Поняла, что оставила дверь открытой. Брызги и грязь попали в салон. О том, чтобы ехать на работу, не было и речи.

Мира включила зажигание и несколько часов колесила по городу. Она и не поняла, как оказалась именно здесь. Знакомая улица, знакомый двор. Если пройти через арку, можно будет увидеть дом. Именно с него, с крыши этой девятиэтажки Данила и прыгнул. Мира вышла из машины, отряхнула пальто. Ну и чёрт с ней, с этой грязью. Сама не зная зачем, она прошла в арку, прошлась по двору и уселась на ободранную лавку под осыпавшимся кустом. Чёрные тучи плыли по небу, ветер шевелил голые ветки, где-то в вышине слышалось омерзительное воронье карканье. Всё казалось таким тусклым и мрачным.

Грохнула железная дверь, кто-то вышел из подъезда, Мира уже хотела отвернуться. Ей не хотелось никого видеть. Ни своих, ни чужих. Знакомое пальто, знакомая причёска — это же он, Андрей! Мира почувствовала, как к горлу подкатил ком. Её чуть не стошнило. Что происходит?

Из подъезда показалась Юлия Сербская. Она приблизилась к Андрею. Они обменялись несколькими фразами, и двинулись к стоянке. Только сейчас, в гуще облепивших маленький дворик машин, Мира узнала знакомый «Форд». Пока двигатель грелся, Юлия Георгиевна нервно курила. Они что, знакомы? Почему он ничего не сказал? А ведь она и не спрашивала, или спрашивала?.. а он скрыл…

От жутких мыслей Миру отвлёк собачий лай. Мира узнала пухленькую соседку Сербских, тётю Веру, и её серенького мопса. Собачка бежала вразвалочку на своих коротеньких лапках. Когда мопс попытался схватить одиноко лежащий окурок, тётя Вера дёрнула за поводок.

— Портосик, фу, брось эту дрянь! Сейчас же!

Миру всегда забавляла эта словоохотливая тётечка, но сегодня, она даже не смогла выдавить из себя улыбку.

— О, Мира, а ты зачем тут? — тётя Вера улыбнулась сжавшейся в комок девушке.. — К Юльке пришла? Вон же они в машину садятся. Юль! Тут к тебе!..

Мира схватила тётечку за руку.

— Не надо. Я не к ним приехала.

Портосик, приняв жест Миры за агрессивные намерения, отчаянно затявкал и стал скакать вокруг лавки, словно шарик от пинг-понга.

— У-у-у! Ты мой герой! — расправила плечи тётя Вера.

Покрутив головой и, поняв, что кроме Миры некому оценить отвагу Портосика, тётя Вера опустилась на край скамьи.

— А к кому ж ты, если не к Юльке? Ну, да. Вы ж с ней, кажется, не ладили? Понимаю, — она подсела ближе. — Стерва она, конечно, каких мало…

Не дав пышнотелой даме разразиться очередной тирадой, Мира выпалила:

— Тёть Вер, а кто это?

Женщина вытянула шею. Андрей и Юлия Георгиевна, тем временем, уже сели в автомобиль. Машина скрылась в арке.

— Ты про кого?

— Про кого? Про кого? — передразнила Мира. — Про мужика этого. Любовник её?

Тётя Вера хмыкнула:

— Ты про Андрюшку? Я-то думала… — женщина покачала головой. — Какой же он любовник? Он муж. Отец это Данилы. Доктор Сербский. Вот, Юлька — дура, такого мужика бросила.

— Значит всё-таки отец?

— А кто же ещё? Давненько я его не видела. Эх, Данила, Данила! Чего ж его на крышу-то понесло. Жалко парня, — тётя Вера вытерла мнимую слезу. — Все ведь у нас во дворе его любили, хотя в детстве такой капризный был. Вот, помню, один раз…

— Тёть Вер! Пойду я.

Мира поднялась. Направилась к машине. Почему он скрыл, что Данила?.. А ведь он говорил, что к сыну на могилу приехал…

— Так ты к кому приезжала-то? — крикнула вдогон хозяйка Портосика.

Мира не ответила, улыбнулась: «Может и мне пёсика завести? Имечко дурацкое придумать?» На душе скребли кошки, и хотелось курить.

3

— Расскажи ещё раз, откуда у меня этот шрам.

— Чего ты набросилась на меня с этим шрамом? Всё это было так давно.

— Откуда шрам! Я должна это знать! Для меня это важно. Очень важно.

— Откуда-откуда? Говорю же, ты шла мимо стройки, оступилась, упала, налетела на торчащий из земли кусок арматуры…

— Шла, оступилась, упала. Очнулась, гипс! — огрызнулась в трубку Мира.

Мать как будто излогала зазубренный сюжет. «А ведь она врёт!!! Но, зачем? Что скрывает? — Мира сделала глубокий вдох, затем ещё… — Всё будет хорошо. Всё образуется. Главное держать себя в руках. Главное не сорваться».

— Ладно, пока, — Мира отключила связь. Полине Львовне было не привыкать, что её дочь бросает трубку на полуслове. Телефон тут же зазвонил снова. Ну, чего ей не понятно? На экране высветился номер Алексеичева. Как не вовремя!

— Здравствуйте Мира Сергеевна. Как ваше здоровье, скоро мы вас увидим в наших пенатах?

— Простите, пока я не могу.

— Что значит, не можете? — Вениамин Павлович повысил голос. — Так вы выздоровели,.. или нет?

Мира, которой уже надоела вся эта ложь, выпалила:

— Я не больна! Ну, то есть в прямом смысле этого слова, — она замялась — я, пока не могу вам этого объяснить. Мне срочно нужно решить некоторые проблемы…

— Какие проблемы? — Алексеичев взорвался. — Если вы думаете, что я стану держать место «главного» неделями, то вы глубоко заблуждаетесь. У нас куча заказов! Логинова ушла, несколько сотрудниц в декретных отпусках. Я один, по-вашему, должен работать? Даю два дня, если не появитесь, место «главного» отдам Якунину.

Вениамин Павлович повесил трубку. Мира вспыхнула: «Якунину, так Якунину. Ну, и чёрт с тобой! И твоей должностью!» А ведь так хотелось занять эту должность. Но, пока она не разберётся с тем, что происходит…

Нужно ещё разок пообщаться с этим типом. Григоричем. «А то, я что-то не поняла, почему он так резко поменял своё мнение», — решила Мира. Через десять минут она уже ехала в сторону кладбища. Отыскать Григорича удалось не сразу. Когда очередная процессия освободила дорогу, и скорбящая толпа немного рассосалась, Мира направилась к каморке. Увидев девушку, Григорич аж побелел. Рванулся было в дом…

— Не нужно от меня бегать!

Мужичок присел, опустил ручонки. Мира прошла мимо, открыла дверь.

— Эй! Куда? Тебя ж не звали…

Мира достала из сумочки бутылку John Walker.

— Эт чё? Американская?..

— Скотч!

— Чего?

— Скотч! Только не тот, которым коробки клеят. Настоящий виски. Шотландский. Блэк Лейбл — двенадцать лет выдержки. Лицо Григорича сморщилось, став похожим на прошлогодний урюк. А он боится, решила девушка. Причём сильно боится. Кого? Меня?

— Это ты мне, значит?

Соблазн был слишком велик. Мира достала из сумки пакет.

— Тут у меня сыр, яблоки, баночка с корнишонами.

Григорич проглотил слюну. Он всё ещё не знал, как поступить. Теперь никуда не денется, радовалась Мира, наживка проглочена, пора подсекать.

— Ну, что? Махнём по пять капель?

Григорич вытянул губы:

— И сама, что ль будешь?

— А давай! — Мира заправски махнула рукой.

— Ты ж, говорила, что крепкое не пьёшь?

— Говорю же, Блэк Лейбл, двенадцатилетней выдержки.

Последние сомнения улетучились. Мира достала пластмассовые стаканчики, но Григорич покачал головой.

— Не-не! Ты же знаешь… — мужчина достал уже знакомый стакан. По всей видимости, он всегда носил его с собой. Мира открыла бутылку, налила хозяину, себе тоже плеснула на донышко.

Крепкий напиток обжёг горло. Не привыкла она к такому, Григорич же осушил стакан, не поморщившись.

— Хороша заморская горилка! Только дрожжами попахивает.

— Это солод, — крепкий напиток ударил в голову, она на время позабыла о страхах, взяла со стола яблоко. — Мытые.

— Кто? — не понял Григорич.

— Яблоки!

— А! Ну, что, повторим?

— А давай, — Мира наполнила стакан до половины, не забыв и о себе.

Очередная порция алкоголя бросила в дрожь. Щёки обдало жаром, кровь побежала по венам быстрее.

— Ты ведь на меня обиделась, — они даже не заметили, как перешли на «ты», — что я перед тем мужиком спасовал?

Ну, слава богу, сам начал, улыбнулась Мира.

— Он мне как сказал, что врач, я и испугался. Не люблю я их — докторов. Они ведь меня как-то раз, чуть в больничку не упекли, в психушку. С тех пор я при них, ни-ни. Давай ещё что ли?

Они выпили ещё. Мира испугалась, что виски подходит к концу, а ничего нового она так и не узнала. Григорич откупорил банку с корнишонами, зацепил пальцами сразу несколько штук и сунул в рот.

— Кисленькие.

Мира боролась с сонливостью. От виски и печного жара её развезло, но она держалась. Григорич рассказал о том, что попал на кладбище совсем молодым парнем. В армии (он служил в ракетных войсках) получил серьёзную травму. Рванул арсенал с боеприпасами, трое сослуживцев Григорича, тогда ещё рядового Васи Гуркина, погибли, а он с сильнейшей контузией был комиссован и поехал домой. Какие-то чинуши перепутали документы, и он долго не мог получить причитавшуюся ему по страховке пенсию. Податься было не куда, не от хорошей жизни он устроился на кладбище. Платили не много, но на жизнь хватало. Опять же крыша над головой: сторожка, печь «буржуйка», косточки всегда в тепле… Позже пенсию восстановили, но он уже привык к кладбищу, как говорят, прижился. Мира слушая всё это, держалась из последних сил. Она не привыкла так пить, а болтливый мужичок говорил и говорил, но совсем не то, что хотела услышать его гостья.

— Тут-то я с Дарьюшкой и познакомился. Мужа она тогда хоронила, а я ей оградку устанавливать помог, ну и так ещё кое-что. Разговорились, познакомились, слово за слово. Через годик я ей и предложил вместе жить. Расписались мы, всё честь по чести. Ой, что это я? Так вот. Тут-то я и увидел своего первого мертвеца! Потом они ко мне всё чаще и чаще являться стали. У. жуть…

«Вот оно. Наконец-то. Хотя… Странный он какой-то, — рассуждала Мира. — Не то врёт, не то, что-то не договаривает».

— А женщина та, рыжеволосая? Ты ещё её «пришлой» назвал. Мы от неё за стелой прятались…

Григорич плеснул ещё, выпил.

— За стелой говоришь? «Пришлой» называл?

— Ну, — Мира уже клевала носом.

Григорич допил остатки спиртного, зевнул.

— Что-то перебрал я сегодня. В сон потянуло. Говорил же, что доза моя — «ноль пять».

— Ну, вот, — Мира скорчила гримасу, когда её собеседник завалился на кровать и захрапел. Ну и что она такого узнала? Мысли заплетались, её подташнивало. Как же ехать-то теперь? Мира встала из-за стола, зацепилась за край. Что-то треснуло, пуговицы покатились по полу. Мира огляделась, махнула рукой и шагнула к выходу. Хихикнула: «Ну и ну! Вот тебе и американская горилка!» Когда Мира вышла за дверь, Григорич открыл глаза и поднялся с койки. Подошёл к умывальнику, нагнулся и стал пить прямо из-под крана. Потом, подойдя на цыпочках к окошку, отодвинул штору.

— Странная деваха! Неуёмная, — мужчина присел на корточки и стал шарить под кроватью. — Ну, где ж они? Вот она. Нашёл! — Григорич что-то поднял с пола и принялся рассматривать на свету. — Думаю, сгодиться. Теперь пусть приходит. Отдам и всё! С меня хватит! А то связался я с ними на свою голову, а тут ещё этот доктор… будь он неладен.

Убрав находку в карман, Григорич завалился в кровать и, на этот раз, уснул уже по-настоящему.

Мира шла, пошатнулась, в этот момент зазвонил телефон. На экране высветился номер Андрея.

— Не звони мне больше! И удали этот номер! Как ты мог? А я-то дура поверила, домой пустила.

Мира разорвала соединение и отключила телефон. Она добралась до стоянки, села за руль. Вцепившись в него двумя руками, Мира вспомнила про эксперимент, который она решила провести накануне. Она сорвала повязку и выругалась. Белая ровная кожа, складочки на ладони, от раны не осталось и следа. «Ну, и что это доказывает? Нет! Нет и нет! Этому есть какое-то объяснение. А, плевать!» Хонда рванула с места и помчалась в сторону города. Голова кружилась. Столбы на обочине мелькали один за другим. Веки опускались сами собой. Она обогнала идущую впереди «фуру», лишь в последний момент избежала столкновения с встречной машиной. «Что же я делаю? Нет! Лучше об этом не думать. Андрей — отец Данилы! Это он во всём виноват… Да, куда вы все прёте?..» Когда правое переднее зацепило обочину, Мира не успела вывернуть руль. Что было сил, она упёрлась в педаль тормоза, ещё раз вывернула руль, но это не помогло. Несколько раз перевернувшись, машина слетела с трассы и врезалась бампером в придорожную земляную насыпь.

Фенелла

Фенелла выпрямила спину, вытянула левую руку вперёд, правую отвела назад, прицелилась.

— Опусти плечи. Ниже! Ещё! Ещё! Не переваливайся на пятки. Вот так. Хорошо. Теперь целься.

Он очень редко повышал голос, говорил тихо, почти шёпотом. Но и эта негромкая речь звучала так, что мыслей возразить даже не возникало. Особенно, когда они упражнялись в стрельбе. Тут Ронан преображался, становился ещё более угрюмым, собранным. Фенелле порой казалось, что ему в такие минуты не легче чем ей, а уж ей-то приходилось нелегко. За день она выпускала сотни стрел. Точнее стрел-то было не больше десятка, а вот бегать за ними приходилось довольно часто. Сотня шагов до мишени, сотня шагов обратно. Десять раз натянута стрела, десять раз слышен лёгкий свист, шлепок — это если стрела вонзилась в мишень… А уж если не вонзилась… Отыскать стрелу в кустах, занятие не из лёгких. Если она теряла стрелы, Ронан не бранился. Хмурился. Но хмурился так, что Фенелле становилось ещё хуже, чем от обычной брани.

Поначалу, желание приёмного отца обучить её стрельбе вызвало настоящий восторг, но когда девочка поняла, что ей придётся пережить…

— Зачем мне всё это? — часто спрашивала Фенелла. — Матери учат дочерей шить, готовить, вести хозяйство, а я…

— У тебя нет матери, и никогда не будет, — как правило не давал договорить Ронан.

Фенелла хмурила брови и вполне серьёзно заявляла:

— Если ты не хочешь искать жену, я найду её тебе. Я сама стану твоей женой! Когда выросту!

Она рассуждала так, когда её было семь. Сейчас она больше так не говорила. Точнее не говорила вслух.

Ронан не скрывал от дочери, что нашёл её в лесу. Хотя в деревне были и такие, кто поговаривал, что Фенелла внебрачная дочь. Сейчас, когда ей уже исполнилось пятнадцать…

— Ты витаешь в облаках, а мы ещё не закончили. Три! — рявкнул Ронан.

Услышав команду, Фенелла спустила тетиву, не останавливаясь, выхватила из сумки ещё две стрелы и, одну за другой, выпустила в цель. Все три вонзились в красный круг в центре мишени.

— Хорошо! Беги собирай и хватит. Продолжим завтра. Ронан подхватил валявшуюся на траве куртку и направился к дому.

Фенелла помчалась к мишени. Выдернув стрелы, девушка сняла с дерева плетёный щит и хотела было бежать за отцом, как вдруг почувствовала, что за ней наблюдают. Из-за дерева показалась Айрис. «Эта чего явилась? — фыркнула Фенелла. — Кто её звал? Или всё-таки звал?» Девочка знала, что Айрис когда-то была невестой отца. Но тогда свадьба не состоялась и Айрис вышла замуж за Дуффа. От Дуффа, сына Ниалла, Айрис родила двух мальчиков. Фенелла поначалу немного побаивалась Айрис, но сейчас, когда она научилась стрелять… Если она попробует меня обидеть, или если захочет украсть у меня его… Теперь-то я могу за себя постоять.

— Всё стреляешь? — обмолвилась Айрис, как бы невзначай.

Фенелла кивнула.

— Этого хочет отец.

— Отец? — брови Айрис поползли вверх.

— Я хотела сказать, приёмный отец, — поправилась девушка.

Айрис приблизилась, ткнула девушку пальцем. Фенелла не пошевелилась. Айрис выдавила улыбочку.

— А ты выросла. Больше не боишься. Талия появилась, бёдра раздались. Вот только грудь маловата.

Фенелла стиснула зубы. Ей хотелось ответить грубостью, но Ронан не похвалит, если она нагрубит дочери Бадарна.

— Всему своё время. Ещё вырастет, — ответила Фенелла сухо.

— А ты на него не похожа! — сменила тему Айрис.

— На кого?

— На своего отца. На Ронана.

— Это не удивительно. Я приёмная дочь.

— Приёмная? Да, ладно. Я просто думаю, что ты похожа на свою мать. Рыжая шевелюра, зелёные глаза, дерзкий взгляд.

— Я не понимаю…

— Всё ты понимаешь. Сначала твоя мать украла его у меня. Потом, он предпочёл мне тебя — маленького орущего младенца, а теперь… Ты думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь?

— Я не понимаю, — повторилась Фенелла, её глаза блестнули.

Айрис расхохоталась.

— Посмотрите! Твой голос дрожит! Девочка едва не плачет от того, что её сокровенные мечты раскрыты! Я! Любила его. Я люблю его и сейчас. И мне ли не видеть того, что другие могут и не заметить. Ты выросла и хочешь в очередной раз его у меня украсть?

— У тебя есть муж. Вот и ступай к нему, — Фенелла сжала кулаки.

— Дуфф? Этот увалень способен лишь жрать кабанину и пить медовуху.

— Но ты же, родила ему детей.

— Да родила. Но, все эти годы, живя с никчёмным муженьком, я мечтала о другом! Мечтала о Ронане! И ты, дерзкая девчонка, не сможешь его у меня украсть ещё раз! Только попробуй это сделать, и я выцарапаю тебе глаза!

Фенеллу повернулась и расправив плечи направилась в сторону дома.

Часть вторая

Испанская ведьма и частный детектив

Глава первая

1

Хрустальный шар размером с футбольный мяч завис под потолком. Он вращался в струях извергаемых несколькими бронзовыми лампадками, стоявшими по краям покрытого алой скатертью стола. Лампадки чадили, отчего тоненькие струйки пахучего дыма наполняли комнату мягкими чуть приторными ароматами. По углам на полках горели толстые стеариновые свечи, лишь они освещали маленькую, обставленную под старину, комнатушку, в которой и должен был состояться магический ритуал. Женщина, укутанная в тёмный атласный балахон, спрятав лицо под капюшоном, сидела в высоком деревянном кресле с резной спинкой и водила над столом вытянутыми руками. Длинные пальцы колдуньи украшали кольца и перстни с крупными камнями, маникюр она сделала явно в недешёвом салоне. Вся эта картина походила на отрывок из низкопробного ужастика. И зачем он только согласился присутствовать при этом дешёвом фарсе? Андрей хмурился и потирал руки, исподлобья разглядывая колдунью в пятом поколении. Так эта женщина представляла себя на своей страничке в интернете: Ракель — испанская колдунья в пятом поколении. Практикую чёрную и белую магию, берусь за самые сложные дела, найду корень вашей проблемы, смогу помочь…, излечить…, приворожить… и что-то там ещё. Ракель заранее предупреждала будущих клиентов, что её услуги не дёшевы, но при этом давала стопроцентные гарантии!

Интересно, сколько ей лет? Ухоженные руки, красивые длинные пальцы. Ей не меньше сорока пяти, хотя, поначалу, она показалась совсем юной. Примерно час тому назад, при встрече в полуосвещенном коридоре, Андрей толком не успел разглядеть эту женщину. Впустив гостей на порог, Ракель что-то шепнула Юлии и тут же скрылась за дверью. С полчаса посетители молча сидели в одной из комнат. Андрей глубоко дышал, стараясь унять напряжение, Юлия нервно потирала пальцы, то и дело рылась в сумочке, по-видимому, проверяя не оставила ли она в машине кошелёк и сигареты. Когда хозяйка позвала их, гости вошли особую комнату, и ритуал начался.

Сейчас, когда он уже поле тридцати минут наблюдал за пассами, которые выделывала Ракель, смотрел на крутящийся под потолком шар, изрядно надышался благовониями, Андрей и вовсе затосковал. Может просто встать и уйти? Если Юлька совсем выжила из ума, и верит во всю эту ерунду, почему я…

Голос колдуньи прервал размышления мужчины:

— Ты слишком громко думаешь! — Андрей вздрогнул. — Если так хочешь уйти, уходи! Но, знай, в этой истории что-то не так. И опасность грозит именно тебе! С моей стороны было бы неправильно не предупредить об этом!

Поначалу то, что эта Ракель прочла его мысли, немного смутило Андрея, но потом он переменил мнение. Она неплохой психолог раз умеет читать по лицу. Неужели на моей физиономии так отчётливо видны все мысли?

— Твои сомнения лишь усугубляют твоё положение. Плохо, что ты мне не веришь. Ваш сын убил себя из-за этой женщины, и она не остановится. Она уже рядом. Она подступает, приближается! На этот раз именно к тебе!

— И всё это вы прочли при помощи подвешенного куска стекла?

Юлия схватила Андрея за руку и одарила таким взглядом, что он решил не продолжать дискуссию. Ракель опустила ладони на стол. Хрустальный шар медленно опустился на скатерть. Колдунья встала и убрала его в большую картонную коробку, после этого откинула капюшон. Теперь Андрей сумел её, как следует, разглядеть. Ему стало понятно, почему он, поначалу, принял её за подростка. Хрупкая и изящная Ракель вовсе не походила на испанку. Необычайно пухлые губы, выкрашенные в алый цвет, длиннющие ресницы, аккуратный, чуть вздёрнутый нос. Она похожа на мультяшную принцессу из сказок. Только сильно повзрослевшую. И с косметикой явный перебор. Зачем же она придумала себе такое чудное имя, подумал Андрей.

— Ничего нового я вам не скажу, — выдохнула Ракель. — Я предупреждала, что не было смысла проводить очередной обряд. Мне нужна вещь… её вещь.

— Я достану! Мы достанем, — уточнила Юлия и сердито посмотрела на Андрея, тот лишь покачал головой. — А он? Мой сын! Вы общались с ним? Вы говорили, что если придёт отец… возможно мы узнаем что-нибудь новое.

— Он сказал тоже, что и прошлый раз. Я говорила, что шансов очень мало. Он лишь снова обвинил в своей смерти её…

— Кого её? — не удержался Андрей. — Он назвал конкретную женщину?

Ракель поглядела с недоумением, сперва на Юлю, потом на Андрея.

— Вашего сына погубила рыжеволосая женщина. Я общаюсь лишь с теми духами, которые открыты для меня. Вы принесли вещи сына, поэтому я могу говорить лишь с ним. Он говорит, что любил эту женщину, и именно она подтолкнула его к краю…

Юлия сжала в руках сумочку так, что в ней что-то хрустнуло. Ракель продолжила:

— Она заставила его сделать это! Вот и всё, что я смогла узнать. Если вы знаете, о ком идёт речь… Повторяю, мне нужна вещь той, о ком мы говорим, и ещё… — колдунья опустила взгляд, задумалась. — Я не уверена, что в этом есть смысл. Но если это поможет…

— Он сказал что-то ещё? — Юлия тут же вытащила из сумки кошелёк.

Ракель усмехнулась.

— Ты уже заплатила за сеанс, и нет смысла предлагать больше. Я дорожу своей репутацией, и я не аферистка. — Ракель снова посмотрела на Андрея. — Он сказал про шрам!

— Про шрам? — Юлия прижала сумочку к груди.

— У женщины погубившей твоего сына на левой стороне груди есть отметина. Вот тут, — Ракель показала на себе, — возле плеча, под лопаткой. Маленький шрам в виде ромбика. Не знаю, насколько это важно, но ваш сын упомянул об этом. Он сказал: «Белая метка! Ромб — такой же, как у неё!»

— У кого, у неё?

Колдунья поморщилась, потёрла пальцами виски.

— Уходите! Я устала. Когда принесёте вещь, приходите, а сейчас мне нужно побыть одной.

Пока они спускались по лестнице, Андрей прокручивал в голове услышанное. Шрам, как у неё. Может в этом и в самом деле что-то есть?

2

Пышные длинные волосы ниже плеч. Когда-то он сказал ей, что именно такие нравятся ему больше всего, с тех пор она никогда не стриглась коротко. Глаза с лёгким прищуром. Но именно этот прищур, по мнению Андрея, сегодня не сулил ничего хорошего. Пухлые губы, зауженные ноздри. Неужели снова пластика? Грудь, с их последней встречи, стала ещё больше. Ну, это уже перебор. Андрей смотрел на Юлю в упор, старался не отводить взгляда, но мысли его были заняты другим. Он невольно сравнивал свою бывшую с Мирой.

— Так шрам всё же есть! И тебе это известно. Я права? — колкий смешок женщины больше напоминал истерию. — Ну, ты даёшь, Сербский! Не успел явиться, как тут же охмурил молодуху! Я видела, как ты побледнел, когда она сказала про шрам. Я его просила познакомиться с девчонкой, достать что-нибудь из её вещей, а он взял и затащил красотку в постель! Прямо гигант, ничего не скажешь!

— У меня с ней ничего не было.

— Ну, как же? Ничего не было! А откуда же ты знаешь про шрам? Как рассмотрел-то? Сейчас не лето. Девочки в топиках не гуляют.

— Я увидел его случайно, когда оказывал её первую помощь. Говорю же, на кладбище она подвернула ногу…

— И ты тут же сорвал с неё кофточку…

— Не веди себя так, будто устраиваешь мне сцену ревности. Даже если бы ты и оказалась права, это совершенно не твоё дело.

— А вот и моё! — Юлия не унималась.

Они стояли возле машины. Юля кричала так, что проходившие мимо люди оборачивались. Андрею хотелось поскорее закончить этот неприятный разговор, но последние слова испанской колдуньи не давали ему покоя. Похоже, не его одного Юля впутала в это расследование. Не иначе.

— Наш сын мёртв, и я уверена, что эта твоя Мира и довела мальчика до самоубийства.

— Она не моя!

Женщина напоминала разъярённую кошку, Андрей плотно стиснул зубы. Дышал глубоко и размеренно. Юля же продолжила свои претензии:

— Все эти годы я воспитывала ребёнка одна. После того, как ты уехал в свою Москву…

— Не начинай! — Андрей впервые повысил голос. — Не я был инициатором развода, и не я запретил ребёнку общаться с отцом. К тому же, я давал тебе достаточно средств…

— Наш сын погиб! Покончил с собой! А его убийца разгуливает на свободе.

— По материалам следствия это самоубийство.

— Это она его убила!

— Я, как и ты, хочу во всём разобраться.

— Как ты не поймёшь? Это всё она. Данила хотел на ней жениться, и его не смущало то, что она на десять лет старше. Она точно околдовала парня.

— Скажи ещё, приворожила, — Андрей хмыкнул.

— И скажу! Ты знаешь, что он сказал, когда я запретила ему жениться?

— И что?

— Сказал, без неё мне не жить!

— И из-за этого он спрыгнул с крыши?

— А из-за чего, по-твоему?

— С этим делом нужно разбираться, и не так, как это делаешь ты. Все эти шарлатанки, колдуньи. Ты же современный человек. Как ты можешь верить в эту чушь?

— Перестань! Ты сам видишь, что я права. Эта Ракель очень умела. Откуда она могла знать про шрам? — Юлия поморщилась. — А ты, правда, с ней не спал?

— Не спал. И хватит об этом.

— Но, ведь шрам есть. Так?

Андрей отвернулся.

— Есть. Есть. Ты никогда не умел врать. Раз уж ты втёрся к ней в доверие, — Юлия перешла на шёпот и пригнулась к самому уху Андрея. — Да, ладно, отступись от своих дурацких принципов. Чего тебе стоит?

— Я не буду красть чужие вещи.

— Волосок или пуговицу, платок, шарфик, что угодно. Может она уже и тебя очаровала? — женщина резко поменяла тон. — Не удивлюсь, что и тебя вскоре найдут под балконами какой-нибудь многоэтажки.

Андрей проигнорировал и этото.

— Даже если предположить, что слова твоей колдуньи что-нибудь значат…

— Она самый известный в городе экстрасенс…

— Она сказала, что та женщина — рыжая.

— Парик!

— Пусть так. Но, не ввязывай меня больше в свои авантюры. Я сразу сказал, что не стану в этом учувствовать. Просто так вышло, что мы случайно столкнулись на кладбище, девушке стало плохо и мне пришлось оказывать ей помощь. Я же врач.

— И какую же помощь ты ей оказал? Раз после этого, остался ночевать у неё. Всё-таки ты врёшь. Переспал, так уж и скажи.

Андрей всё-таки отвернулся. Любому терпению приходит предел.

— Она что-то пронюхала, — Юля посмотрела по сторонам. — Ну, ничего. Я всё достану сама. Раз уж мне вечно попадаются такие хлюпики. Да, перевелись настоящие мужики…

— Стой, стой. Ты достанешь вещь. Но, как? Ты впутала в это дело кого-то ещё? — Андрей разозлился не на шутку. — Я не собираюсь участвовать в твоих махинациях. Я уверен, что эта девушка ни в чём не виновата.

— Ну, и иди к чёрту! Справлюсь без тебя! Я найду того, кто мне поможет. Я докажу, что это она убийца! Она ещё пожалеет о том, что связалась со мной! Я её предупреждала.

— Подожди. Давай успокоимся и все решим без крика.

Андрей попытался придержать Юлю, но та вырвала руку и отступила. Резко развернулась, открыла дверцу и прыгнула за руль своего авто. Мотор заревел. Андрей ухватился за ручку, но дверь была заперта изнутри. Стекло немного опустилось и, прежде чем Юля дала полный газ, она желчно фыркнула сквозь щель:

— Я накажу убийцу, с тобой, или без тебя. Лучшее что её ждёт — это психушка.

Машина рванула, Андрей отпрянул. Пока Юля выруливала на проезжую часть, Андрей судорожно нажимал кнопки телефона. Когда он поднёс трубку к уху, то услышал лишь протяжный гудок, телефон Миры по-прежнему был недоступен.

3

Девушка лет девятнадцати, работница ресепшна, выдавая ему ключ, поправила кудряшки и кокетливо улыбнулась:

— Пожалуйста, номер «триста три». Уборщица была с утра. Если что-то нужно, можете звонить по внутреннему.

«Анжелика», Андрей прочитал надпись на бейджике. Девушка прямо таки светилась. Хорошенькая, подумал Андрей, принимая номерок.

— Спасибо, ничего не нужно.

Пока Андрей стоял и ждал лифта, он старался не глядеть в сторону хорошенькой работницы отеля. Но, краем глаза всё же подметил, девушка его разглядывала. Нет, это не его вариант. Она же ровесница Данилы. Почему-то в последнее время на него пялились именно такие. Поднявшись на третий этаж, он вошёл в номер и, скинув ботинки и пальто, завалился на кровать. На душе было неспокойно. Вот тебе и «колдунья в пятом поколении». Чёрт с ней, с колдуньей. По сравнению с Юлей, эта самозванная «испанка», сущий ангелок. Эта точно не успокоится. «Юля! Юля! Что же ты задумала?»

Когда Юля его бросила, Андрей работал в обычной больнице, обычным врачом-травматологом. В скором времени выяснилось, что новым избранником Юлии Георгиевны Сербской (фамилию первого мужа она почему-то решила оставить) стал Паша Косицин — владелец ряда торговых точек, а иначе оптовый поставщик почти всей рыбной продукции привозимой в город. Через пару лет, Андрей узнал, что Юля бросила Пашу ради чиновника из администрации. Все эти годы они почти не общались, но хуже было то, что Юля всячески препятствовала общению Андрея с сыном. Через несколько лет, поняв, что бывшая супруга настолько сильно настроила ребёнка против родного отца, Андрей и сам отказался от этих встреч. Более того, он, к тому времени уже заведующий отделением хирургии в местном «Эм-сэ-че», решил перебраться в столицу, приняв предложение бывшего наставника по аспирантуре профессора медицины доктора Логинова. В столице у Андрея дела пошли в гору, и через четыре года он стал партнёром Логинова и совладельцем новой элитной клиники. Дел было невпроворот. Оба, и учитель, и его бывший ученик работали не покладая рук, не забывая внедрять новые методики. Потом у доктора Логинова не отказало сердце.

После смерти наставника, Андрей возглавил общее дело и стал единоличным владельцем клиники. Регулярно пересылая алименты на имя бывшей жены, Андрей к своему стыду, мало интересовался делами уже повзрослевшего Данилы. К тому времени, Юля уже сменила ещё нескольких спутников, и в конце концов осталась одна. Тут-то Юля и вспомнила про первого супруга. Чувствуя вину перед сыном, от которого он в своё время отвернулся, Андрей не скупился на средства. Решив не спешить со вторым браком, Андрей жил один, большую часть времени отдавая работе. Весть о самоубийстве сына, повергла Андрея в шок. Наспех передав все дела на заместителя, Андрей приехал на родину, и тут же подвергся активным нападкам «безутешной» мамаши.

Она не просто хочет разобраться в случившемся, она хочет отомстить! А эта Ракель? Может они просто договорились? Прежде чем она сделает это, я должен совсем разобраться.

Андрей схватил трубку телефона и стал листать справочник адресов. Вот он, Юрка!

Позвонив старому приятелю, Андрей услышал автоответчик. Секретарь Юрия Викторовича Кононова вежливо сообщил:

— Доктор Кононов на операции. Вам перезвонят.

Андрей поморщившись, встал, разделся и выключил свет. Прежде чем уснуть, снова набрал номер Миры. Телефон, по-прежнему молчал!

4

Больница стояла на отшибе, за трамвайными рельсами, у лесочка. Такси подъехало к главному входу, Андрей расплатился с водителем и вошёл в здание. Охранник в потрёпанном камуфляже, с виду отставной прапорщик, решительно преградил дорогу.

— Бахилы! — пробасил он строго, указав на потрёпанную коробку с полиэтиленовыми чехольчиками голубого цвета. В отличие от столичных клиник бахилы здесь выдавали за деньги, и Андрей протянул стражу больницы полусотенную. Сдачи не оказалось, что не сильно удивило Андрея.

Мрачные стены помещения вселяли уныние. Посетители, в основном пожилые люди, сновали туда-сюда с пачками карточек, рентгеновских снимков и пакетиками в которых позвякивали баночки с мочой. Сейчас, даже как-то не верилось, что именно здесь он начинал свою карьеру.

— Сынок, а как пройти в терапию? — скрюченная старушка с авоськой глядела поверх очков. Видимо незнакомый посетитель, вызывал у неё, как у постоянной клиентки, подозрение.

— На втором этаже, кажется. Если не переехали. Вон там, по лестнице.

Старушка открыла было рот, чтобы спросить что-то ещё, но Андрей, развернувшись на каблуках, уверенно зашагал в сторону лифта.

Кабинет главврача находился на седьмом. Строгая секретарша, женщина средних лет, похожая на черепаху их мультика, остановила чужака на пороге.

— Юрий Викторович занят! Вы по какому вопросу?

— По личному. Передайте Юре… Юрию Викторовичу, что пришёл Сербский.

— Сербский? — Женщина заглянула в ежедневник и принялась листать исписанные крупным почерком страницы. — А, вот, есть такой. Доктор Сербский из Москвы, — взгляд «черепахи» тут же потеплел.

— Так вы Андрей Игоревич? Как же, как же, наслышаны! Доктор Кононов ждёт вас, — женщина кокетливо посмотрела поверх очков.

И эта туда же. Андрея насмешил томный взгляд колоритной дамы. Похоже, все местные женщины обожают столичных кавалеров. Чтобы не нарваться на очередной вопрос дамы, Андрей поспешно юркнул в кабинет.

— Андрюха! — Кононов, невысокий мужчина с тёмными вьющимися волосами, встретил старого приятеля с распростёртыми объятиями. — Сама Москва к нам пожаловала.

Они обнялись. Накануне Юрка перезвонил лично и назначил время для встречи.

— Слышал. Слышал про твою беду. Сочувствую, — Юрка достал коньяк, бокалы, порезанный лимон и две шоколадки. — Может бутерброды организовать? Сейчас озадачу… Леру Марковну.

— Перестань, я ненадолго, — Андрей уселся на предложенный стул.

Кононов откупорил бутылку.

— Ну, — выдохнул он. — Давай, первую не чокаясь.

Они сделали по паре глотков, помолчали.

— Клинику свою на кого оставил? — заговорил хозяин.

— «Зам» у меня способный. Кстати тоже Данила. Данила Мохов. Каждый день звонит, докладывает, толковый парень. Я ведь все сложные операции отменил, так что беспокоиться особо не чем.

— Значит, задержишься. На кладбище был?

— Был, в вот на похороны не успел.

— А я был на похоронах. Бывшую твою видел. Ты с ней как?..

Андрей пожал плечами.

— Даже не знаю. Давай ка ещё по одной, а-то что-то защемило.

Кононов наполнил бокалы. Пока Юрка шуршал шоколадкой, Андрей рассматривал кабинет.

— Что? У тебя в Москве посолиднее хоромы? — улыбнулся Кононов.

— Не то слово.

— А мы вот так и живём. Оборудование устарело, стены решаться, крыши текут…

— Может, ко мне рванёшь? Мне опытные врачи нужны. Квартиру первое время снимать придётся.

Юрий откинулся на спинку огромного кресла.

— За предложение спасибо, но не поеду я никуда. Ты ж мою Ленку знаешь. Её никаким тягачом отсюда не вытащишь. Мама у неё тут, да и детям здесь привычнее. К тому же я здесь первый человек в медицине, а в Москве?..

— Ладно, забудь, — Андрей опустил голову.

— Так ты про Юлю свою не рассказал. Всё порхает?

— Откуда ж мне знать? Ты-то её, наверное, чаще, чем я видишь.

— Ну, да, приходилось пару раз. Судя по шмоткам и машине, не бедствует. Вот только окружение, похоже, подрастеряла.

— Расследование она затеяла. Меня вот привлечь решила, — Андрей махнул остатки из бокала и облокотился на стол. — Ищет убийцу.

Кононов напрягся.

— Так говорят, самоубийство.

— Юля думает по-другому. Обвиняет одну девчонку. Данила с ней одно время встречался. Замуж звал.

— А следователи что говорят?

— Ничего они не говорят. Это всё Юленька моя, воду мутит. К гадалке сходила. Теперь меня к ней таскает, а я, дурак, согласился.

— А я уж подумал, что всё серьёзно, — Кононов потёр подбородок. — А ты, что ж, с ней знаком?

— С кем?

— С девочкой этой.

— В том-то и беда. На кладбище познакомились. А я ещё, дурак, умудрился у неё заночевать…

Юрий погрозил пальцем.

— Ну и как?

— И ты туда же. Только мне не до смеха…

— Красивая?

— Красивая, красивая… завидуйте молча. Мирой зовут. Тут видишь, какое дело. Девушка и вправду странная. И вещи с ней происходят и впрямь необычные. Ты знаешь, меня экстрасенсы и маги не волнуют, но тут… Данила не единственный, кто погиб после общения с ней. Может это и совпадение, но покопаться стоит. И ещё… у Миры необычные способности выявились…

— А может они все сговорились?

— Кто?

— Эта твоя Мира, Юля… ну и гадалка?

— Говорю тебе, я сам видел, как сильнейшее растяжение исчезло меньше чем за сутки. К тому же, Юля никогда не вступала в отношения с красивыми женщинами. Воротит её от них.

— Гадалка тоже красотка?

— Прекрати! Я серьёзно! Если уж ты мне не веришь…

— Да успокойся. От меня-то тебе, что надо?

— Ты имеешь доступ ко всем медицинским картам и архивам. Можешь дать посмотреть медицинскую карточку Миры Сергеевны Еланской?

Кононов нажал кнопку. Аедрей услышал голос Леры Марковны.

— Слушаю вас, Юрий Викторович.

Через двадцать минут Андрей покинул больницу, неся в руках картонную папку, в которой лежали лишь две бледные ксерокопии из медицинских выписок.

Лань

Ходить часами по непролазным лесным дебрям ей уже приходилось, но вот носить при этом на спине набитый стрелами колчан и мешок с провизией, да удерживать в руке длинный тяжёлый лук, цеплявшийся за ветки и кусты, Фенелле пришлось впервые. То и дело, прикрывая лицо свободной рукой, чтобы очередная ветка не ударила по глазам, девушка ускорила шаг. Она очень боялась отстать и заблудиться.

— Ты хрипишь, как загнанная лошадь, а топаешь, как бегущий лось, — прошипел Ронан. — Это лес. Мы на охоте и не должны спугнуть дичь.

Девушка невольно прикрыла рот, задержала дыхание. Сердце бешено колотилось, по вискам струился пот. Она вытерла лоб, глаза щипало, всё тело зудело от царапин и укусов мошкары. Ронан задержал дыхание.

— Мы идём по следу. Зверь уже близко, поэтому постарайся не слишком шуметь.

— Почему ты учишь меня стрелять, но не учишь различать следы? Если ты решил сделать из меня охотника, думаю, что это бы мне очень пригодилось.

Ронан резко обернулся и посмотрел на девушку в упор.

— Чтобы стать опытным следопытом, нужно много времени. Нужно почти всю жизнь прожить среди деревьев. У нас нет столько времени. Я просил тебя довериться мне. Сейчас ты должна научиться стрелять, и сегодня твоё очередное испытание. Это лань. Ступай тише, восстанавливай дыхание и готовь стрелу.

Фенелла почувствовала возбуждение. Лань! Настоящая! Её первая дичь, первая добыча! Но, вот выстрелить в живое существо… Они замедлили шаг. Ронан ступал так, что даже листья, которых он касался, не шевелились. Фенела нащупала стрелу. Потянула её медленно, словно вытаскивала острое оружие не из сумки, а из живого тела. Ронан посторонился, пропустил девушку вперёд.

— Вон она. Не спеши.

Когда кусты раздвинулись, резкий солнечный свет на мгновение ослепил. Фенела не сразу замелила укрывшееся среди зелени животное. Сначала куст шевельнулся, показался короткий хвост, затем бурый, покрытый пятнами бок, потом девушка различила шею и голову.

— Вспомни всё, чему я тебя учил, — Фенелла чувствовала тёплое дыхание мужчины. — Целься под лопатку, учитывай ветер, постарайся, чтобы стрела не задела за ветки и не ушла в сторону.

Фенела быстро огляделась. Ветки клонятся вправо, не сильно, совсем чуть-чуть. Определив поправку на ветер, девушка медленно подняла лук, прикрыла левый глаз. Лань встрепенулась, подняла голову. Охотница сдвинулась в сторону. В этот момент она увидела глаза животного. Огромные, тёмные, словно две большие сливы, подёрнутые блестящей влагой. Они, казалось, смотрели прямо на Фенеллу. Девушка замерла в восхищении. Разглядела расширенные ноздри лани, пульсирующую жилку на шее, каждую шерстинку, каждый волосок.

— Стреляй же. Ветер меняется. Скоро она почует наш запах, — Ронан казался спокойным. Фенелла затаила дыхание и спустила тетиву. Животное дёрнулось и скрылось в кустах.

— Промахнулась, — прошептала Фенелла и шмыгнула носом.

Ронан вышел на поляну, огляделся и присел на поваленное дерево. Фенела вышла из укрытия, приблизилась и произнесла:

— Поищем другого зверя?

Фенелла видела, что пальцы мужчины сжались, челюсть покрытая короткой щетиной подрагивала. Частое дыхание, расширенные зрачки… Он всегда был с ней строг, когда она промахивалась, но сейчас девушка поняла, это не гнев — это страх! Ронан поднялся, привычная команда, слова, словно щелчки кнута.

— В него! — он указал на пень, торчащий из травы. — Три!

Лишь мгновение понадобилось девушке, чтобы выпустить все три стрелы и поразить цель. Обрубок дерева, толщиной в руку взрослого мужчины расщепило на несколько частей. Все три стрелы угодили практически в одну точку. Фенелла от восторга вскрикнула, но взглянув на Ронана отца, побледнела и опустила голову. Детский восторг сменился чувством, близким к отчаянию. Ронан снова опустился на поваленное дерево.

— Этого-то я и боялся больше всего. Ты не промахнулась. Просто не смогла выстрелить в живое существо.

Глава вторая

1

Местное управление внутренних дел, мало чем отличалось от медико-санитарной части города, в которой Андрей побывал накануне. Обветшалое здание с поржавевшей крышей, унылый дворик с неровно остриженными тополями, торчащими из потрескавшегося асфальта. Сегодня Андрей не спешил, поэтому приехал на трамвае. Благо от гостиницы до УВД было всего четыре остановки. Молоденький сержант у турникета поинтересовался о цели визита Андрея и, когда услышал, что незнакомый хорошо одетый мужчина пришёл к следователю Ланину, тут же принялся звонить. Валерка Ланин, крепкий верзила с чуть вьющимися волосами спустился в холл не сразу. Андрей просидел у входа минут двадцать, ломая голову, а стоило ли вообще приходить?

— Привет! Тебя не узнать, прямо денди, — бывший одноклассник Андрея слегка картавил. — Слушай, давай во дворе переговорим, а то у меня тут комиссия из главка. Еле вырвался. Говоришь дело срочное?

Они вышли на улицу и расположились у лавочки под деревом. Валера протянул Андрею открытую пачку, тот покачал головой.

— Ну, да! Точно! Ты же говорил, что бросил, — Валера прикурил, глубоко затянулся и выпустил дым. — Так что у тебя за дело? Если ты про сына, то там всё чисто — суицид, другого и быть не может. Дело закрыто.

Андрей в очередной раз пожалел о том, что пришёл. Из управления вышли ещё трое в форме и встали поодаль. Андрей снова почувствовал себя неуютно.

— Значит, закрыто?

— Ну, да. Три свидетеля есть. Бабка-соседка в подъезде с ним столкнулась, когда он на крышу поднимался. Поздоровалась, а он её даже не узнал. Потом ещё двое, пара молодая во дворе гуляли. Они его приметили, когда он на подоконнике стоял. Всё чисто там, никто его столкнуть не мог. Сам он это сделал. Точно тебе говорю.

— Так ты этим делом сам, что ли занимался?

— Ну, нет, конечно. Не сам. Но, дело это изучил. Сам понимаешь, мы ведь с тобой не совсем чужие.

Андрей покачал головой.

— Ладно, спасибо и на этом, только я к тебе по другому вопросу.

— По-другому? — Ланин выкинул окурок, прикурил вторую. — Ну, хорошо. Только давай скорее, говорю же — комиссия. Бумаги шерстят, аж треск стоит.

— Человека нужно найти. Поможешь?

— Человека? И кого это? Если он больше трёх суток как исчез… Это ж заявление нужно писать. А кто такой?

— Да мне хотя бы адрес узнать. Я сам его поищу. Просто адрес.

— Данные какие есть? Имя, фамилия, место работы. Говорю, комиссия у нас. Вот уедут через пару дней, я тебе данные на него и найду.

— Денис Зимин, не слыхал?

— Зимин? А он-то тебе зачем? — Валера огляделся по сторонам. — Ты чего это такими типами интересуешься.

— Типами? Что важная персона?

Валера, не вынимая окурка, сплюнул.

— Ну, тебе, как говорится, простительно этого не знать. Не местный ты, и весь сказ. Зимин, один из самых крутых парней в этом городе. Сейчас он от серьёзных дел отошёл, а вот раньше его не только наши «пасли». Федералы им тоже интересовались. Крутой дядька. Сейчас он бизнесмен, а начинал обычным быком при Горгене, был тут такой авторитет из блатных. Так зачем, говоришь, он тебе понадобился?

Андрей закусил губу. Рассказывать всё Ланину не хотелось, и без того проблем хватает. Валера — это не Юрка Кононов, лучший друг и товарищ. Ланин следователь, он ещё в школе дотошным был, а уж теперь… Хватит мне и одного детектива в этом деле — Юли.

— Ладно, забудь. Просто слышал, что беда этому парню грозит…

— А где слышал? — глазки Валеры засверкали.

— Да так, случайно. Пойду я, пожалуй, а то у тебя комиссия…

На лице Валеры нарисовалась профессиональная улыбочка. Андрей сразу же вспомнил киношного Жеглова.

— Что-то ты, брат, темнишь. Не договариваешь. Только имей ввиду, Зимин твой, парень весьма и весьма опасный. То, что он, якобы, в бизнес подался, это ещё ничего не значит, всяко, у него с криминалом связи остались, да и не верю я, что он совсем от дел отошёл.

Андрей протянул руку для пожатия, Ланин ухватился за пальцы, потянул.

— А если скажу, где Зимина искать, расскажешь подробнее, что у тебя за информация?

Андрей покачал головой и высвободил руку.

— Я всё тебе сказал. Раз так интересно, копай сам. Есть мнение, что смерть ему грозит, Зимину этому.

Валера зло сплюнул и швырнул бычок мимо урны.

— Ладно! Не хочешь, не говори! А адрес Зимина тебе любой из наших назовёт. Да и не только из наших. На Голубева он живёт. Улица Голубева, семнадцать. Там его домина как памятник стоит, ни с кем не перепутаешь. Говорю же, крутой дядька.

— Понял я, спасибо, — Андрей улыбнулся приятелю, тот махнул рукой.

— Только чуйка у меня, дружище, раз ты Зиминым заинтересовался, то эта встреча явно у нас с тобой не последняя.

Когда Андрей покидал дворик, Валера Ланин всё ещё смотрел ему вслед.

2

Следующее утро выдалось на редкость напряженным. В девять позвонил Мохов из Москвы и сообщил, что «нарисовался» очень важный клиент. Фамилию таинственного пациента Данила назвать не стал, но Андрей и сам понял о ком речь. Обслуживать в своей клинике депутатов Государственной Думы ему, хоть и не часто, но всё же, приходилось.

— Сами понимаете, Андрей Игоревич, что за человек, — волнение Данилы не скрывали ни расстояние, ни плохая связь. — Да и операция-то пустяшная — удаление узлового зоба щитовидной железы. Все анализы я провёл, опухоль доброкачественная, так что срочности никакой нет, но клиент так напуган, требует, чтобы оперировали именно вы.

— Сейчас приехать не могу, — отрезал Андрей. — Отправь его на повторный анализ, проведи полное обследование, а там, глядишь я и освобожусь. Ему ведь ничего не угрожает? Так?

— Так-то ничего… — голос молодого врача дрожал. — Разве что возможен нервный срыв… как у него, так и у меня, а ещё он голос может сорвать — так орёт, что уши закладывает.

Андрей улыбнулся, успокоил, как мог, возбужденного не на шутку заместителя и повесил трубку. Вслед за Моховым позвонила Юля. Она вела себя так, словно ссоры между ними и не было. Андрей решил поменять тактику. Чтобы поскорее отвязаться от назойливой женщины, он пообещал, что непременно свяжется с Мирой и приложит все усилия, чтобы достать какую-нибудь из её вещей. Удивлённая такой переменой, Юля сразу же заподозрила неладное.

— А ты мне не врёшь? Чего это ты так легко отказался от своих дурацких принципов?

Врать, так уж врать, решил Андрей и добавил в трубку:

— Я же тебя знаю. Ты всё равно с меня не слезешь и сделаешь по-своему. Возможно, твоя гадалка скажет, что она не причём, и ты не укокошишь несчастную девушку, и не сдашь её в дурдом.

Несколько секунд Юля обдумывала услышанное, а потом разразилась звонким смехом.

— Значит, ты мне поверил. Это хорошо. Это очень хорошо и правильно, а то в последнее время очень многие перестали принимать меня всерьёз, — Юлия добавила в свою речь томных ноток. — Ты растёшь в моих глазах, Сербский. Так, глядишь, я и поменяю о тебе мнение в лучшую сторону. А что? Ты у нас теперь…

Не дай-то бог, снова с ней связаться, Андрей лишь улыбнулся, попрощался и выключил связь. В течение получаса позвонили ещё трое, бывшие клиенты, но эти звонки не доставили Андрею дополнительного беспокойства, так как требовали лишь обычных медицинских консультаций. Позавтракав в номере чаем с бутербродами, Андрей позвонил администратору по внутреннему и попросил вызвать такси. По голосу он узнал хорошенькую Анжелику.

— Такси? Конечно, без проблем! Как только машина подъедет, я вам перезвоню. Вы ведь у нас в триста третьем? Я помню!

— Да, всё правильно! И, хотелось бы, побыстрее! — ответил Андрей сухо. После разговора с Юлей у него не было настроения кокетничать с женщинами. Девушка на другом конце провода, почувствовав холодок в голосе клиента, насторожилась. Когда он выходил из гостиницы, Анжелика разговаривала с очередным клиентом, очкастым парнем в дешёвеньких сланцах и шортах. На выходившего клиента Анжелика даже не посмотрела. Андрей усмехнулся про себя. Женщины так ранимы. Не долго думая, он набрал телефон Миры и выругался, услышав привычное: «абонент вне зоны доступа сети». Доехал до нужного места он довольно быстро.

Коттедж Зимина и впрямь выделялся среди местных архитектурных достопримечательностей, как, очевидно, выделялся герой Свифта среди своих приятелей лилипутов. Здоровенное трёхэтажное здание затмевало своею мощью окружавшие его домики и деревянные постройки: облицовочный кирпич, цокольный сайдинг под камень, шатровая крыша. Постройку окружал высокий забор, отчего у Андрея перехватило дух. Судя по тому, что об этом человеке рассказывают, зайдя за такой забор, можно ведь и не выйти. Надпись на воротах: «осторожно — злая собака» Андрея тоже не порадовала. Неужели он такую махину под сигнализацию не сдаёт?

Громкий лай и крики за воротами заставили Андрея ускорить шаг. Он потянул за ручку, дверь была не заперта. Снова послышались крики и лай. Собака, судя по гулкому голосу, не отличалась маленькими размерами и кротостью. Андрей переступил порог и вошёл за ограждение. Крупный доберман носился по двору, брызгал слюной и хватал зубами всё, что нипопадя. Андрей хотел отступить, как вдруг в вольере, увидел мужчину, забившегося в самый угол клетки. Андрей застыл в изумлении, мужчина его заметил.

— Помоги, брат! Псина похоже совсем с ума сошла!

Несмотря на внушительные размеры, бычью шею и бритую макушку, здоровяк, запершийся в клетке, выглядел весьма комично. Доберман, услышав голос жертвы, снова подскочил к клетке, встал на задние лапы и просунул меж прутьями острую морду.

— Брат! Помоги же, а то эта тварь меня порвёт!

Андрею стало не по себе. Он сделал несколько шагов и остановился. Как же я ему помогу? Собака, заметив незваного гостя повернулась к Андрею. Тот присел, положил руки на колени. Он где-то слышал, что если не проявлять агрессии, то собака может успокоиться. Лай прекратился. Пёс замер. Пасть собаки была открыта, с языка капала слюна. Андрей похлопал ладошкой по земле.

— Ну, бедолага, чего разошёлся? Иди сюда.

Пёс склонил голову на бок, фыркнул и… начал вертеть мордой по сторонам. Увидев, что зверюга, слегка успокоилась, мужчина, сидящий в клетке, пошевелился. Это вызвало новый приступ ярости у добермана. Пёс снова тряхнул головой, зарычал и бросился в сторону присевшего на корточки Андрея. Похоже, он что-то напутал. Ну, да. Конечно. Это же его территория. Он приучен её охранять. «А я завалился сюда без приглашения. Нападёт. Теперь уж точно».

Когда на вас мчится эдакая клыкастая тварь, главное не терять самообладания. Андрей вскочил, скинул пальто и быстро намотал его на руку. Выставив вперёд левую руку, он слегка согнул ноги. Этот пёс совсем не походил на обычную уличную дворнягу, с которыми Андрею уже приходилось сталкиваться. Вместо того, чтобы прыгнуть и вцепиться в обёрнутую в тряпку руку, доберман сделал скачок в сторону, качнулся в другую и, подавшись вперёд, едва не ухватил Андрея за голень. Лишь в последний момент мужчина успел отдёрнуть ногу. Чуть не потерял при этом равновесие. Зубы добермана щёлкнули. Пёс пронёсся мимо, остановился и рывком повернулся к противнику. Андрей повернулся к собаке лицом. Доберман сделал очередной скачок, Андрей снова выставил локоть. На этот раз собака вцепилась в намотанное на предплечье пальто и оба, человек и зверь, повалились на землю. Промахнуться во время прыжка, сильнейший стресс для пса, а лежачая собака уже не боец, вспомнились слова одного из приятелей — кинолога. Андрей изогнулся и всем телом, навалился на пса. Ухватившись за верхнюю челюсть, запрокинул собаке голову. Доберман захрипел… потом заскулил… Андрей ослабил схватку… в этот момент прогремел выстрел.

3

— Если Тайсон загнётся, Дэн меня в землю закатает, — новый знакомый Андрея сидел прямо на ступеньках крыльца и нервно курил. — Я ж его почти с детства чуть ли не на руках носил, а он…

— Ты про кого?

— Про псину эту бестолковую! Так говоришь, пуля в мягкие ткани попала? И чё?

— Жизненно важные не задеты. Пулю я извлёк. Оклемается ваш пёс, не волнуйся. Крови, правда, много потерял, но и это ничего. Пёс, с виду, здоровый, выкарабкается.

Тот о ком говорили, лежал в углу клетки с закрытыми глазами и жалобно скулил.

— Здоровый, это точно! Считай по полведра за день сжирал, — закивал крепыш и протянул Андрею початую пачку «Парламента». — На, кури, понимаю, нервишки звенят после такой драчки.

— Спасибо, я не курю.

— Смотри. А то, если хочешь, у меня трава есть. Раскумаримся?

Андрей лишь улыбнулся.

— Не нужно.

— Могу вискаря плеснуть.

— Нет.

— Ну, как знаешь.

Какое-то время оба молчали.

— То, что собаку зовут Тайсон, я понял! А тебя?..

— Пашей меня зовут, — протянул руку крепыш, — Паша Тор.

— Значит ты тут не хозяин?

— Да уж, куда мне?

— Я тут у Дениса Владимировича типа управляющего. Хотя какой я управляющий? Я ведь, брат, месяц только, как откинулся. Вот меня Дэн и пристроил тут, за домом приглядеть, да кабеля этого кормить.

— А сам он где?

— А кто ж его знает? У них, у богатеев свои причуды. Только видится мне, свалил он из города. А вот куда не знаю. И всё из-за девки той.

— Какой девки?

Паша насторожился, покосился на шкаф. Именно туда он убрал Ремингтон из которого подстрелил злополучного Тайсона.

— Знаешь что, братан, ты, конечно, лепила классный — вон как пёсика нашего заштопал, и сам по себе парень ты не робкий. Когда Тайсон тебя повалил, думал я всё — каюк тебе пришёл, а ты вон целёхонький. По говору, ты не из наших. Траву не куришь, да и не мент. Менты таких нарядов не носят, а вот что Дениску нашего знаешь… Думаю, что ты, как и он — из крутых.

— Нет, братан, — улыбнулся Андрей. — Я врач. Обычный хирург. Родился в этом городе, а сейчас в Москве живу. Клиника у меня там.

— Так ты, что, собак, что ли штопаешь? Ветеринар?

— Почему собак? Людей. Говорю же, врач я из Москвы приехал.

— Так, а Дениса откуда знаешь.

— Не знаю я вашего Дениса. Просто оказалось так, что у нас с ним общие друзья. Беспокоятся друзья, что опасность ему грозит. Вот я и пришёл предупредить.

— Опасность? Ну и ну! А я и смотрю, как быстро он свалил. Я-то думал, что всё из-за бабы этой. Денис только о ней и говорил.

— Что говорил? — Андрей приблизился к Паше, тот почти шептал:

— Я, брат, вижу — нормальный ты, хоть и крутой. А Дэн меня, похоже, подставить решил. Видать ребята те вышли на него, а он в бега подался. А мне сказал, что девка эта его преследует. Приходит, мол, по ночам и…, — Паша сделал неприличный жест. — А ещё друг. Мы ведь с ним в одном классе учились.

Андрей задумался. Странно всё это. Но, ведь это уже зацепка.

— Ты мне, друг, имя женщины той скажи. О которой Денис говорил…

— Да, причём тут женщина? Говорю же, врал он мне. Думаешь, так просто богатство это на Дэна свалилось. Он, когда из тюрьмы вышел, сразу в гору пошёл. А почему? — Паша поднял вверх палец. — Люди за него серьёзные вписались. Денег ему дали, помогли подняться, а он… — Паша огляделся по сторонам, обнял Андрея за плечи и завёл в дом. — Кинул он тех людей. Точно тебе говорю. Кинул. Вот теперь он от них и прячется. А меня подставил. Вот урод! Да. Сваливать надо. Точно тебе говорю. Паша засуетился, побежал на второй этаж. Андрей опустился в одно из кресел.

Через десять минут Паша спустился вниз, неся на плече здоровенную сумку.

— Пойдём отсюда. Кто их знает, когда они явятся.

— А это что? — Андрей указал на сумку. — Когда хозяин вернётся, нас с тобой в краже не обвинят?

— Да нет! Моё это шмотьё, да припас на дорогу. Я ж не дурак, у Зимина красть. Вдруг он снова выкрутится, потом всё припомнит. Нет. Не надо нам такого. Пойдём скорее…

Андрей ухватил Пашу за рукав, тот резко осел.

— Мы уйдём, но сначала ты мне скажешь имя той женщины, про которую тебе говорил Зимин.

Паша застыл, насупился, но Андрею показалось, что его собеседника немного потряхивает.

— Ты чего, братан? Я тебя от собаки спас. Если бы не подстрелил Тайсона, он бы тебя порвал.

— Женщина! Как её имя? Та, которая по ночам к Дэну приходила. Назови мне имя.

Паша дёрнулся, но Андрей удержал его.

— Не похож ты на врача. Больно дерзкий. Ты что, из этих? — крепыш побледнел. — Из тех, что Дениса ищут. Только не знаю я, где он. Знал бы — непременно бы сказал.

Андрей скривил лицо.

— Про женщину скажи.

— А что про неё говорить? У Дэна баб, как у дурака фантиков. Где деньги — там гульба, где гульба — там пьянки: кабаки да бани. А в кабаках, да банях, как без девок-то? Только у Дениса, помимо этого, лишь одна любовь была — Мира Еланская. Одноклассница. Она сперва с Громовым была, потом за Володьку Бурмистрова вышла, а уж потом… Там долгая тема, сам понимаешь. Денис её позже встретил. Тут же старая любовь вспомнилась. Только она и от Дэна ушла, в бане его застукала. Ну, ты понимаешь… Он-то, бедолага, всё мучился. Страдал, как школьник. Квартиру ей справил, «тачку», а она ни в какую.

Андрей выпустил рукав, Паша отскочил.

— Ну, я пойду, что ли?

— А как же Тайсон?

— А чёрт с ним. Он ведь в последнее время совсем с ума сошёл. Выть по ночам стал.

— Выть?

— Говорят, что собака воет — к покойнику. Я сегодня пошёл его кормить, а он как бросится. С ног сбил. Я его оттолкнул, в клетке спрятался, иначе порвал бы он меня. А он тебя точно не покусал, а то может он бешеный?

— Не покусал, только пальто порвал. Да, забыл спросить, а ружьё-то у тебя откуда?

— Это Дэна, и разрешение есть. Говорю же: «крутой» он. Всё у него схвачено.

Андрей уселся в кресло.

— Ну, я пошёл? — как бы между делом поинтересовался Паша, Андрей кивнул.

Бывший одноклассник Миры и Дениса Зимина тут же «испарился». Андрей прошёл на кухню, включил чайник и, отыскав в шкафу пачку дорогого кофе, занялся приготовлением напитка. Когда, пять минут спустя, он снова позвонил Мире, он уже и не надеялся услышать знакомый голос. Андрей допил чай, вышел во двор, бросил прощальный взгляд на посапывающего в клетке добермана и направился к воротам особняка. Чем больше информации у него появлялось, запутаннее казалась вся эта история.

Музыкант

Музыка доносилась отовсюду. Сливаясь воедино с мягкими переливами утреннего леса, она наполняла воздух своими волшебными трелями. Сквозь густые кроны на землю падали робкие потоки света, ложились на промокшие листья и траву. Коричневые шляпки грибов выглядывали из-под торчащего из земли папоротника, словно стремясь разглядеть того, кто потревожил их сон и покой. Девушка шла вперёд, не зная наверняка, откуда доносятся эти странные звуки. Ночью прошёл дождь, поэтому всё, что окружало Фенеллу, дышало свежестью.

Когда она увидела его, то тут же укрылась за подёрнутым мхом стволом толстого дерева. Музыкант сидел прямо на земле, подстелив дорожный плащ. Он держал голову высоко, но, приглядевшись, Фенелла поняла, что глаза мужчины закрыты. Рядом на кустах застыли две мелкие пичуги. Прислушавшись, Фенелла поняла, что птицы не поют. Птицы, как и она, наслаждались тонкими и протяжными звуками, извлекаемыми музыкантом из его неказистого, можно сказать, даже безобразного инструмента. Фенелле приходилось слышать волынку. Но, до этого момента, девушка считала эту музыку ужасной. Нудной. Чересчур пронзительной. Монотонной. Но сегодня…

Звук катился мягкой и чистой волной, проникая в самые потаённые уголки души. Словно щекотал и гладил, касался волос…

Но не только красота музыки поразила девушку. Лицо музыканта, такое близкое и знакомое, сегодня казалось совсем другим. Волосы, откинутые назад, длинными прядями ложились на спину, губы поджаты, на лице печать страдания. Ронан не видел её. Он не замечал ничего вокруг. Он наслаждался лишь музыкой.

Тело мужчины не двигалось. Оно словно застыло, закоченело. Лишь сильные пальцы, украшенные синими рисунками, плавно двигались, выдавливая из инструмента чудесные звуки. Фенелла часто видела в этих руках оружие, кирку или лопату, но, ни разу не видела волынки. «Где же он её прятал? Почему всё это время скрывал свой талант? — у девушки навернулись слёзы от обиды. — Ведь она единственный близкий ему человек. Почему он такой скрытный? Сколько же у него этих тайн?»

Фенелла подалась вперёд, вытянула шею. Тонкий сучок под ногой хрустнул. Музыка умолкла. Ронан дёрнулся, вскочил на ноги, спрятал инструмент за спину. Увидел высунувшуюся из-за дерева маленькую головку.

— Зачем ты здесь? Я же запретил тебе уходить из дома без разрешения! — грубо произнёс мужчина. — Тем более я не разрешал тебе уходить в лес одной. Молодую девушку всюду подстерегают опасности.

Фенела отвернулась и надула губки.

— У кого же мне было спрашивать разрешение, если ты сам ушёл, ничего не сказав? Я проснулась, тебя не было в доме. Мне стало страшно, и я пошла к лесу. Потом услышала эти звуки.

— Тебе стало страшно, и ты отправилась в лес?

Брови Ронана взлетели. Фенелла поняла, что первый гнев мужчины уже прошёл.

— Я боялась не за себя. Ты же знаешь… — выкрикнула девушка возмущённо.

— Ты опять за своё…

Не дав договорить, Фенелла озадачила мужчину очередным вопросом

— Почему ты скрывал, что умеешь играть? Это же так красиво. Наверное, для Айрис ты часто играл, исполнял эти трели?

Ронан подхватил с земли плащ и приблизился к Фенелле.

— Ты ведёшь себя слишком дерзко. Я твой отец и ты должна слушать то, что я говорю. А про это, — Ронан указал на волынку, — забудь. Вся эта музыка в прошлом. Иди сейчас же домой и жди меня. Я скоро вернусь.

— Ты сам сказал, что нашёл меня в лесу. Так что ты не мой отец! — надув губы, Фенелла развернулась и помчалась в ту сторону, откуда пришла.

Глава третья

1

— Паша? В доме Зимина? — заинтересовался Валера, когда Андрей вкратце описал внешность своего нового знакомого. — Уж не Седин ли? Паша Тор. Собаки, говоришь, испугался? Странно всё это. Седин — рецидивист, на нём два грабежа и разбой. Только вот адвокаты у него что надо. Дружки постарались, тот же Зимин…

— Он сказал, что они вместе учились, а ещё он недавно вышел из тюрьмы, — пояснил Андрей следователю.

— Ну, точно Седин. Так он, значит, на Голубева ошивался. Ясно. Говоришь, стоит к ним наведаться?

— Там всё нараспашку. Обворуют дом, вам же потом хлопоты лишние и ещё… Собачку бы куда пристроить. Этот ваш Седин ей бедро прострелил из помпы. Сказал, что у Зимина разрешение на это ружьё имеется.

— Всё, отправляю туда группу. Спасибо за наколочку, и про собаку не беспокойся. Сделаем всё в лучшем виде.

— Ты мне адрес-то дай.

— Ой, прости…

Через десять минут у Андрея на руках был адрес Мириной мамы. Этот визит он решил не откладывать в «долгий ящик».

Таксист быстро домчал Андрея в новый район, напрочь, состоящий из массивных и однообразных панельных многоэтажек, сильно напоминавших картонные коробки. Машина долго выруливала меж мусорных контейнеров и автомобилей, которыми местные жители заставили все тротуары окрестных дворов. Когда Андрей поднялся на лифте на седьмой этаж и позвонил в дверь, он никак не ожидал встречи с подобной женщиной. Молодящаяся тучная дама, под пятьдесят, с курносым носом и ярко намалёванными губами, никак не походила, по представлениям Андрея, на ту, кто мог бы быть родительницей изящной и очень даже привлекательной Миры.

— Полина Львовна? Здравствуйте. Я знакомый вашей дочери. Могу я с вами поговорить? — произнёс Андрей, когда хозяйка приоткрыла дверь.

Женщина осмотрела его сквозь узкую щель и, лишь после этого, сняла цепочку.

— Безопасность превыше всего, пояснила она. Одинокой женщине в наше время приходится быть осторожной.

Андрей вежливо кивнул и проследовал за женщиной. Комната, в которой хозяйка принимала гостя, мало чем отличалась от среднестатистических жилищ людей, подобных Полине Львовне Еланской. Стенка, заставленная хрусталём, старинная, чуть пожелтевшая люстра, опять же их хрусталя, массивная мягкая мебель коричневого цвета с протёртыми подлокотниками. Андрей сразу же подошёл к заставленным книгами шкафам.

— Когда-то я тоже коллекционировал собрания сочинений: Толстой, Вальтер Скотт, Гюго. Вы тоже всё это читали?

— Некоторые вещи даже по нескольку раз. Что мне ещё делать? Когда умер мой муж… — Полина Львовна склонила голову и посмотрела на гостя исподлобья. — Кстати, а вы женаты?

— Разведён.

Женщина удовлетворённо кивнула.

— Как вы сказали, вас зовут?

— Андрей.

— Андрей. Ах, да. Мира же называла ваше имя, — словно опомнившись, Полина Львовна встрепенулась. — Может быть чай? Кофе?

— Кофе. Чёрный, с одной ложкой сахара. Если можно.

Пока женщина возилась на кухне, Андрей продолжал рассматривать квартиру Полины Львовны. Никаких следов присутствия Миры он не заметил. Вскоре хозяйка вошла и поставила перед Андреем расписной поднос с дымящимся напитком.

— Значит, это с вами моя дочь познакомилась на кладбище. Не могу точно подобрать фразу. Как лучше сказать? «Это так жутко!», или «Это так романтично», женщина хихикнула.

Андрей вежливо улыбнулся.

— Думаю, что, и так, и так будет правильно. Когда я увидел лежавшую средь могил Миру с разбитой головой, это и впрямь было весьма жутко. Хотя мне к такому не привыкать, ведь я же врач. Хирург. Ну а то, что я доставил её домой на её же машине, многие, пожалуй, назвали бы романтичным.

— Ну, да. Так что, позвольте, вы хотели бы от меня узнать?

— Видите ли, я уже несколько дней пытаюсь разыскать вашу дочь, но она не отвечает на мои звонки. Вы, не находите это странным?

— Мира довольно импульсивна. Она часто отключает телефон.

— То есть, и вам она в течение последних дней не звонила?

Полина Львовна нахмурилась, поднесла палец к виску. Андрей внимательно смотрел на женщину.

— Я звонила Мире два дня назад, телефон не отвечал. Потом ещё позавчера… или нет? Точно не помню. Говорю же, Мира взбалмошная девочка, она всегда была такой. Возможно, она на кого-то обиделась, — хозяйка снова глянула на Андрея исподлобья. — Скорее всего, именно на вас.

Андрей поставил чашку и откинулся на спинку кресла.

— Ваша дочь не отвечает на звонки. Я пару раз заезжал к ней домой. Квартира пуста, а её машины нет на стоянке.

— Ну и что? Машину она могла сдать в сервис. Кстати… она ведь собиралась съездить на Урал. У неё же отпуск.

Андрей нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Подобная беспечность этой женщины и его слегка раздражала.

— А вы не могли бы дать мне адрес фирмы, в которой Мира работает? Или телефон кого-нибудь из коллег?

Полина Львовна подняла брови.

— Телефон?.. Её начальника зовут не то Вениамин Андреевич, не то Павлович. Только телефона его у меня нет, — женщина пригнулась и произнесла вполголоса. — Мира такая скрытная.

Скорее, просто, вам наплевать на собственную дочь, чуть не выдал Андрей, но решил промолчать.

— А из Мириных коллег я, и вовсе, никого и не знаю. Не говоря уж о телефонах. Да, полно вам, никуда она не денется.

— Может всё же стоит поискать. Неплохо бы и вам подключиться к поискам. А то мало ли…

Полина Львовна сразу схватилась за голову. Встала, подошла к окну и распахнула одну из ставен.

— У меня так душно. Что-то голова разболелась. Простите. Я же старая женщина. Я ведь на заводе работаю — военном, нам даже доплачивают за вредность.

Сдерживая гнев, Андрей поднялся. Я бы вам за вашу «вредность…»

— Я пойду, но напоследок хотел бы спросить. Вы никогда не обращали внимания на то, что у вашей дочери особенный организм. В детстве она ничем…. абсолютно ничем не болела. Лишь дважды обращалась к врачу по поводу ключичного перелома и растяжения связок на левой ноге.

— Ну, да. Припоминаю, что-то такое было, — ответила женщина резко. — И, что из этого?

— Про растяжение ничего сказать не могу, а вот от перелома ключицы у Миры не осталось и следа. Такие травмы обычно оставляют последствия. Ваша дочь не обычный человек, и мне кажется, вы это знаете.

Хозяйка захлопнула окно, резко подошла к двери и строго посмотрела на Андрея.

— Я не знаю, что вы там себе напридумывали, молодой человек, но я как-нибудь сама разберусь со своей дочерью! Я повторюсь: скорее всего, именно вы виноваты в том, что моя дочь не берёт телефон! Ей всегда не везло с мужчинами, как, впрочем, и мне. Поэтому… — женщина снова прижала руку к виску, — я попросила бы вас уйти. Моя голова…

Стоя у кабинки лифта, Андрей слышал, как щёлкнул замок, звякнула цепочка, но не услышал шагов. Похоже, что беспечная мамаша продолжала рассматривать в дверной глазок незваного гостя до тех пор, пока за ним не захлопнулась кабинка лифта.

2

В старом парке на деревянных лавочках, покрытых несколькими слоями потрескавшейся краски, то там, то здесь сидели престарелые пары, гуляли мамочки с детьми, по потемневшим газонам носились маленькие визгливые собачонки. В одном месте в кустах Андрей увидел подростков: троих парней и девицу с короткой стрижкой. Все четверо в одинаковых кожаных куртках, потёртых джинсах с пирсингом в носу и губах. Ребята громко разговаривали, смеялись, попивая дешёвое пиво местного разлива, курили. Когда Андрей проходил мимо гуляющей молодёжи, никто из подростков даже не посмотрел в его сторону. После встречи с Тайсоном, Андрею пришлось выбросить своё стильное пальто. Он приобрёл в местном универмаге обычную серую куртку из полиэстера, оттого, наверное, его стали принимать за местного. За последние несколько дней погода немного устоялась, земля подсохла, и упавшая на землю листва приятно шуршала под ногами. В воздухе пахло хвоей, по потрескавшемуся асфальту дорожек важно бродили тощие голуби, серая ворона уселась на поваленное дерево. Лишь она внимательно посмотрела на проходившего мимо незнакомца, важно каркнула и отвернулась. Высокие корабельные сосны — гордость этого места устремлялись ввысь, частично закрывая от взора посветлевшее осеннее небо.

Андрей пришёл сюда по старой привычке. Когда-то, он очень любил бродить по этим дорожкам, так же, как и встретившиеся ему подростки, собравшись с приятелями, пил на лавочке пиво, бренчал на гитаре, тут он выкурил свою первую сигарету, впервые поцеловал девчонку.

Давно это было. Круговорот воспоминаний мешал думать, не давал покоя.

Мира. Куда она подевалась? Почему их последний разговор состоялся на повышенных тонах, и что тут вообще происходит? По большому счёту, можно было бы возвратиться домой. Тем более, два часа назад ему опять позвонил Мохов. Интересовался, не собирается ли Андрей вернуться в Москву? Андрей сказал, что пока не собирается. Он во что бы то ни стало должен разобраться с тем, куда подевалась Мира. Он боялся, что Юля, со своими причудами, не оставит девушку в покое. Кроме того, нужно было разыскать Дениса Зимина. Ведь он дал Мире слово.

Чем же теперь стоит заняться? Как отыскать фирму, в которой работает Мира, может там что-нибудь о ней знают? Может опять позвонить Валере Ланину? Чёрт бы его побрал с его комиссиями.

— Здорово, хирург, — грубый оклик, заставил Андрея остановиться. Он обернулся и увидел стоявшего в кустах мужчину в кепке и кожанке с поднятым воротником. — Давно за тобой иду. Дело у меня к тебе. Поговорим?

Паша Седин, а это был именно он, тревожно озирался.

— Поговорим, — Андрей дошёл до ближайшей лавочки и присел.

Паша подошёл, снова мотнул головой по сторонам и, нехотя, опустился сел рядом. Он держал руки в карманах, то и дело ёрзал, покусывал губы. Вспомнив слова Ланина о том, что это за человек, Андрей почувствовал себя неуютно.

— Так, что ты хотел спросить?

Паша поёжился.

— Да, вот, новости тебе хотел сообщить. Хотя может ты и так в курсе, — Седин внимательно следил за реакцией Андрея.

— В курсе чего?

— Чувствовал я, что дело к этому идёт. Не зря Тайсон завывал, «зажмурился[1]» наш приятель.

— Что?

— Застрелился Дэн. В Москву он рванул, жил всё это время на съёмной хате, а на днях — «бах» и нет молодца.

— Откуда такая информация?

Паша вальяжно откинулся на спинку лавки.

— Люди говорят.

— Что за люди?

— Не важно, — Паша снова подался вперёд. — Ты лучше скажи, кто на Денискин особняк ментов навёл? Я спустя день вернулся, а там…

— Я навёл. А что?

— Ты? — Паша аж подпрыгнул, правая рука напряглась, легла на карман куртки.

Интересно, что у него там? Нож… или пистолет?

— А что в этом такого. Ты же свалил. Ни ключей, ни кодов от сигнализации мне не оставил. Опять же собака, раненная, там осталась, — Андрей старался говорить уверенно. — Если бы Зимин не умер… Ну, ты сам понимаешь.

Паша отодвинул кепку на затылок, сложил руки на груди.

— Ну, вообще-то да. Пожалуй ты прав, — он достал пачку и закурил. — Так, может, скажешь, кто тебе про Дениса сказал. Ну, что его грохнуть должны?

Андрей отрицательно покачал головой. Паша вздохнул.

— Ладно. Понимаю. Я ведь сразу смекнул, что ты парень серьёзный. Чтобы Тайсона нашего утихомирить, тут хватка настоящая нужна.

Паша поднялся, выкинул недокуренную сигарету.

— Куда теперь? — как бы нехотя, поинтересовался Андрей.

— На Урал подамся. Родня у меня там. Может, работу, какую найду. Тут-то мне делать нечего.

И этот на Урал. Вот те «на».

— Ну, давай. Не поминай лихом.

Они даже обменялись рукопожатиями, и Паша быстро пошагал по усыпанной жёлтыми листьями дорожке.

3

Валера Ланин позвонил в тот же день и попросил о встрече. Договорились пересечься в небольшом дешёвеньком кафе неподалёку от того места, где поселился Андрей. Когда Валерина «Приора» остановилась у входа в заведение, Андрей уже сидел за столиком и попивал кофе.

— Местечко здесь, конечно, не очень, но кофе варят что надо, — вместо приветствия произнёс Ланин и опустился на стул.

Когда молоденькая официантка принесла заказ, Ланин отхлебнул из чашки, навалился на стол.

— Не знаю, с кем ты там связался, но сведения твои подтвердились — Зимин мёртв, — Валера сверлил Андрея глазами. — Но, дело это странное до жути. Зимин, видимо что-то почувствовал. Всё бросил и свалил в Москву. Снял квартиру, затаился, но они его всё равно достали.

— Кто достал?

— Думаю, что парни Горгена. Есть мнение, что Денис его когда-то «кинул», оттяпал часть денег из общака, а самого Горгена подставил, возможно даже сдал. Тогда на него федералы вышли, что там у них на него было не знаю, но домик его, в три этажа с мансардой и забором, штурмом брали. Только Горген тоже не прост оказался. Успел скрыться. Говорили свалил за границу. А сейчас, когда всё поутихло, вернулся. Злобный он мужик, вот и решил отомстить. Уверен я, это они Зимина грохнули.

— А как он погиб? В смысле Зимин.

— Работал профи, не подкопаешься. Всё сделано так, как будто самоубийство.

Андрей сделал глоток из чашки, потёр подбородок.

— Значит Зимин уже четвёртый.

— Четвёртый? Ты о чём?

— Не важно. Если я тебе всё это расскажу, ты посчитаешь меня за идиота.

— А ты попробуй! Твоё счастье, что мы друзья. Кого другого я бы уже взял в оборот, запел бы, как миленький.

Андрей отодвинул стул, поднялся.

— Зря ты так. Не я тебя сюда пригласил. Если хочешь показать свою ментовскую прыть, проделывай это другими.

— Ладно, ладно, успокойся. Ты меня пойми. Тут дело-то серьёзное. Если опять местный криминал настоящую войну затеет, нам всем не поздоровится. Вон, только комиссию из главка спровадили, накопали недостатков, год разгребать, а тут ещё и это.

— Ладно, — Андрей опустился на стул. — Ты по порядку расскажи. Если я пойму, что тут к чему, может, помогу и тебе в этом деле разобраться.

Валера достал сигарету и начал мять её руками.

— Короче. Когда ты позвонил и рассказал про свои бои с собаками, мы отправили на дом Зимина группу. Домик и впрямь не запертым оказался.

— А ты думал, я шучу, — хмыкнул Андрей.

— Не мешай. Так вот. Я такое дело, кому попало, доверять не стал, взял двух оперов, участкового пригласил и сам туда наведался. Домик у Зимина конечно… Так вот, собаку твою мы нашли, да ветеринарам сдали. Так что не волнуйся, выходят твоего пса.

Андрей покачал головой, вспомнив свою недавнюю стычку Тайсоном. Ланин продолжил:

— Ордера у нас, сам понимаешь не было, да и понятых, понятное дело мы приглашать не стали, но домик осмотрели… Вот только не нашли ничего. Ты, часом, не знаешь, куда твой приятель Паша ружьецо спрятал?

— Не знаю. Где-то в доме. Я не интересовался.

— А зря. Так вот вернулись мы оттуда ни с чем. Домик конечно опечатали. Взяли под пультовую охрану. В общем, остались ни с чем. Но, тут на днях, получаем поручение из Москвы. Возбуждено уголовное дело по факту смерти Зимина Дениса Владимировича, ну тут уж мы и стали копать. Обыск, отпечатки и всё такое. Никакого разрешения у Зимина на это ружьё не оказалось. Пашино оно, где взял не знаю пока. Сединские отпечатки в доме везде. Думаю, что и твои тоже. Вот только ты по нашим картотекам не проходишь, так что до поры до времени…

— Ты опять?

— Не опять, а снова. Ладно, не пыли. Отмажу я тебя. Не будешь ты в этом деле фигурировать.

— Другое дело.

— В общем, Пашу в поезде взяли. Ружья при нём не было. Припрятал видно, гад. Но, да ладно. Думаю, день-два, и мы его расколем. Неплохо бы ему убийство Дениса приписать…

— Дениса Седин не убивал.

— Да знаю я. Пашу просто припугнуть надо, но, речь сейчас не об этом. Стали мы это дело крутить, соседей опросили, так вот что узнали. Какой-то мужик перед этим вокруг Денисовского дома крутился, соседей расспрашивал. Ну, думаем всё — есть зацепка. Вычислили мы его и «бац»! Знаешь, кем он оказался?

— Кем?

Ланин откинулся на спинку, прикурил и улыбнулся во весь рот.

— Частным детективом! Но, не это самое интересное. Угадай, кто его нанял? Ни за что не догадаешься.

— Юля?

Ланин чуть не упал со стула, потушил в пепельницу сигарету, нервно схватил чашку и отхлебнул остывшего кофе.

— Слушай, Андрюха. Ты мне, конечно, друг, но я смотрю в этом деле ты… короче по уши. Хотел бы я тебя в него не впутывать, да вот только ты уж больно темнишь. Давай, колись. Говорю, всё, что по этому делу знаешь.

— Да ни черта я не знаю. А если и знаю, то ничего понять не могу.

— Так расскажи! Твои ниточки, да мои. Может, вместе они и свяжутся.

— Ладно, слушай. Только не говори, что я тебя не предупреждал. Ты знаешь, я человек образованный в мистику и потусторонние силы не верю, только в деле этом сплошная чертовщина.

И Андрей рассказал следователю всю историю от начала до конца.

Вдова

Она сильно изменилась за последнее время. От той светловолосой милашки с маленькими конопушками не осталось почти ничего. Женщина смотрела на Фенеллу глазами затравленной волчицы.

— А ты всё также хороша. Даже, пожалуй, стала ещё красивее, — с напускной иронией выдавила Айрис. — Ничего удивительного, что даже этот толстый увалень так восхищался тобой.

Фенелла смотрела на соперницу со сжатыми губами. Ей совсем не хотелось вступать в перебранку, но Айрис не оставила девушке шанса.

— Зачем ты ходишь сюда? Тебя не приглашали! Уходи! — Фенелле надоели постоянные придирки и нападки дочери Бадарна.

— Ого! А у девочки выросли зубки, показались коготки и развязался язычок, — хохотнула Айрис и, вдруг, переменилась в лице. — Заткни свою маленькую пасть, визгливая собачонка, а то я напомню тебе, с кем ты имеешь дело. Ты украла у меня сначала Ронана, а теперь и — женщина поморщилась — мужа. Да! Да! И не смей делать такое невинное личико. Дуфф мёртв, и я знаю, кто его убил!

Фенелла побледнела. Ей начинало казаться, что злые духи леса вселились в несчастную Айрис. Девушка попятилась, вытерла ладошкой пересохшие губы и положила ладонь на древко лука, висевшего за спиной.

— Прости. Я не знала, что твой муж погиб. Может ты всё объяснишь. Я не совсем понимаю, почему ты говоришь так, будто я причастна к смерти Дуффа.

Фенелла невольно отступила, видя, как Айрис шагнула вперёд. На постаревшем лице дочери Бадарна выступил пот. Лоб покрылся меленькими морщинками. Женщина подошла совсем близко и ткнула Фенеллу в грудь своим тонким, крючковатым пальчиком.

— Не смей притворяться. Дуфф перед смертью мне всё рассказал. Это ты приходила к моему мужу. Это ты соблазняла его молодым и красивым телом. И не говори мне, что это не так. Уж я-то знаю, как смотрят мужчины, на таких, как ты, — Айрис протянула руку и ухватила Фенеллу за ворот рубахи.

Девушка, не раздумывая, ударила соперницу по лицу. Айрис отшатнулась. На её губах выступила кровь. В глазах, появилось удивление. Фенелла дёрнулась. Айрис продолжала удерживать девушку за одежды.

— Убирайся прочь. В тебя веселились злые духи. Ты сама не понимаешь, что говоришь, — Фенелла снова ударила Айрис по руке, та отпрянула, выпустив ворот девушки, и изменилась в лице.

И без того постаревшее лицо дочери Бадарна, вдруг как-то ещё больше осунулось. Глаза выкатились из орбит и из них хлынули слёзы.

— Что ты делаешь с нами? Почему жизнь так несправедлива? Сначала Ронан, затем Дуфф. Я никогда не любила его по-настоящему, но сейчас, когда он умер. Перед тем как себя убить он всё мне рассказал. Ты приходила к нему по ночам. Ты! И никто другой! Это тобой он грезил все последние дни. Я превратилась в старуху. Моё тело больше не привлекает мужчин. Им нужны молодые. Такие, как ты. Но, раз Дуфф умер, ты отдашь мне Ронана. Я все эти годы мечтала о нём. Отдай мне его, и я никому не скажу о том, что это ты убила моего мужа. Отдай. Ну, чего тебе это стоит.

Фенелла отступила на несколько шагов, выдернула из колчана стрелу и вскинула лук.

— Убирайся! Я не причиняла твоему мужу зла. Твой разум помутился, и если ты не оставишь меня в покое, я тебя убью. Ронан научил меня стрелять. Пусть мне ещё не приходилось убивать человека, но если ты ещё раз позаришься на моего мужчину, моя рука не дрогнет. Уходи. Я не хочу лишать тебя жизни. Хотя бы ради твоих детей.

Что же такое? Она это сделала. Назвала Ронана своим мужчиной. Не приёмным отцом, не отцом, а «мужчиной» и Айрис поняла, какой смысл вложила Фенелла в эти слова.

— Детей? — Айрис усмехнулась. — Ты права. Я должна жить ради детей, но вот ты умрёшь. Я тебе это обещаю. Ты умрёшь. Если не уступишь.

Фенелла долго смотрела вслед уходящей женщине. Теперь, когда Айрис покинула их двор, Фенелла впервые ощутила настоящий страх.

«А что если она не сошла с ума? Что если я и вправду сделала что-то такое?.. О чём не подозреваю сама? Ронан определённо что-то скрывает. Если спросить его напрямую… Бессмысленно. Я уже не раз пыталась».

Фенелла убрала стрелу и лук и побрела в сторону покосившегося от времени домика.

Глава четвёртая

1

Сегодня утром, выходя из дома, Лёша Клянчин надел новое пальто. Он долго выбирал его, накануне в магазине мужской одежды, отдавая предпочтение отнюдь не прочности материала и не учитывая гигиенический показатель: гигроскопичность, теплозащищённость, воздухо и водонепроницаемость. Лёша, напрочь, отказался слушать назойливую продавщицу, которая предлагала ему выбрать одну из более современных, по её мнению, и стильных моделей. Он выбрал именно это пальто, лишь потому, что в нём он был похож на своего главного киношного кумира, Шерлока Холмса. Сегодня его ждал трудный день, оттого-то и готовился к нему Лёша так тщательно. Сегодня он непременно проникнет в дом Зимина и, возможно, разгадает загадку исчезновения его таинственного хозяина. Когда-то после службы в армии Лёша, а служил он в инженерных войсках, реализуя свои амбициозные мечты, устроился в школу милиции и, окончив её, по распределению угодил в родное село Вяземское, где продолжил службу обычным участковым.

Ничего, это лишь начало, поначалу, утешал себя Лёша. Талантливый человек сумеет показать себя в любых условиях. Но, то с чем ему постоянно пришлось сталкиваться на ниве сельского сыска: пьянки, да драки в местном клубе, угон картофелеуборочной машины и даже вероломное похищение трёх овец из сарая местной почтальонши тёти Веры никак не реализовывало амбициозных устремлений молодого и перспективного блюстителя закона. Именно поэтому, когда Леше в наследство от умершей тётки досталась маленькая, на тридцать метров без балкона, комнатка в городе, он тут же написал заявление и переехал. Мать и отец, престарелые старожилы Вяземского, благословили сына на новые свершения и, собрав в дорогу чемодан с одеждой и корзину с продуктами, отправили парня осваивать новые горизонты.

В городе, Леша смог устроиться на завод в сборочный цех, где трудился рьяно и добросовестно до тех пор, пока очередное сокращение штатов не лишило его этого единственного и весьма скромного заработка. Потом он работал на частника в цехе по лепке пельменей, где тоже не преуспел и вылетел на улицу из-за того, что кто-то из коллег повесил на Лёшу пропажу пяти килограммов заветренной свинины. Именно после этого, бывший участковый решил больше не испытывать судьбу и заняться тем, что было ему предначертано свыше. Он получил свидетельство предпринимателя, дал объявление в газету, разрекламировав себя, как опытного частного детектива, долгие годы проработавшего в правоохранительных органах, и готового браться за самые сложные и запутанные дела. Первое время, на объявление, никто не откликался. Лёша приуныл, жалея о напрасно потраченных времени и деньгах, но тут ему позвонила какая-то старушка, представилась Агнессой Фёдоровной и попросила разыскать пропавшего кота. Конечно же, размах был не тот, о котором он мечтал, но это было хоть что-то, и Алексей Клянчин тут же взялся за дело.

Кота ему принесли на следующий же день местные мальчишки, которых он накануне подкупил самым постыдным и бессовестным образом, приобретя для них блок дешёвых сигарет. Ему, конечно, было очень стыдно за столь гнусный поступок, но дело того стоило. Утешал Лёша себя тем, что его кумир, так же не гнушался подкупом многочисленных беспризорников города Лондона, когда ему требовались их умение и «профессиональная» и помощь. Агнесса Фёдоровна так обрадовалась возвращению своего любимца, что тут же выплатила «детективу» причитающийся ему гонорар — тысячу рублей и рассказала о подвиге молодого сыщика всем своим соседкам. Сразу после этого последовали новые «заманчивые» предложения. Лёша разыскал ещё трёх котов и одного пса, выследил нескольких неверных мужей и сдал их убитым горем жёнам. Правда однажды был за то бит, к счастью не сильно, отделался двумя небольшими ссадинами и шишкой на лбу. Кроме того, Лёша сумел вычислить наркомана, воровавшего с балконов стираное бельё. Одним словом, слава о новом Шерлоке Холмсе разлетелась по всей округе. Гонорары от его профессиональной деятельности, к сожалению, были не велики, но, к этому времени, Лёша уже подрабатывал охранником на продуктовой базе и имел, какой-никакой, но стабильный доход, поэтому концы с концами сводил и особо не нуждался.

Следующее дело, за которое взялся детектив Алексей Клянчин, обещало затмить все его предыдущие заслуги и, может быть даже поставить молодого сыщика в один ряд с его прославленным кумиром.

Облачённый в новое пальто, Лёша добрался до коттеджного посёлка на трамвае, прошёл метров триста по выстланной щебнем дороге и замер на пересечении Голубева и Варварки. Отсюда высокий домина Зимина был виден как на ладони. Вчера, когда Лёша с этого же места следил за особняком, он видел, как к опустевшему дому подъехали два УАЗика и серая «шестёрка». Встреча с полицией не входила в Лёшины планы. Он ретировался и решил вернуться на следующий день. Но, сегодня Лёшу ждало разочарование. На воротах он увидел наклеенные полицией ленты. Двери были заперты на все замки, над воротами мигала включённая камера наружного наблюдения.

Может если подойти поближе, найдётся какой-нибудь способ проникнуть в здание. Дом же пустой.

Он надвинул повыше воротник и направился к особняку. В этот момент подъехавшая на большой скорости синяя «Приора» резко затормозила поблизости, Лёша вскрикнул, прижался спиной к забору. Когда из машины вышли двое и направились прямо к нему, Лёша был готов закричать, но не смог даже открыть рта. Юлия Георгиевна предупреждала, что хозяин дома — Зимин связан с организованной преступностью. Лёша проклял всё, Юлию Георгиевну, местных авторитетов и даже самого Конан Дойла. Незнакомцы остановились едва ли не в метре от него. Первый мужчина, под два метра ростом, держал руки в карманах, жевал жвачку и ехидно щурился. Второй, чернявый, был ростом пониже, но судя по широким плечам и жилистой шее, тоже выглядел весьма и весьма устрашающе. Чтобы хоть как-то перебороть страх, Лёша стал вспомнить, на кого же он похож? На какого-то голливудского актёра, снимавшегося в боевиках? Лёша, как не пытался, никак не мог вспомнить имя актёра, оно и не мудрено: в последнее время он перестал смотреть иностранные фильмы. А своего единственного кумира Лёша Клянчин признавал лишь в исполнении всем известного и всеми любимого российского актёра.

— Ну, и чего мы тут ошиваемся? — пробасил здоровяк и выплюнул жвачку. — Ты Клянчин? — Лёша робко кивнул. — Вот ты-то нам и нужен!

Он огляделся, улица была пуста. Если он попытается бежать, этот длинный его догонит в два счёта. Драться? Ну, это просто смешно. Если не брать во внимание недавнюю схватку с одним из разоблачённых им неверных мужей, входе которой Лёша лишь уворачивался и громко кричал, драться ему довелось лишь два раза в жизни, Оба раза ещё в школе, причём один раз с девчонкой. Но, и тогда ему не удалось победить. За неимением лучшего, Лёша решил использовать свой последний козырь, надавить на жалость.

— Не убивайте меня. У меня мама больная.

Здоровяк, замер, и… громко захохотал.

— Да кому ты нужен, чудила? Вот, — он достал из кармана красную «корку», раскрыл и сунул Алексею под нос. — Капитан Ланин — отдел по борьбе с особо опасными…

Лёша чуть не расплакался от счастья, вытирая вспотевший лоб.

— А я-то вас за бандитов принял. Думал всё, конец мне, Зимин-то этот, говорят, кому-то из «воров» дорожку перешёл. Испугался.

— Раз испугался, то и не переставай. Зимин действительно малый не промах. Был!

— Был? — лицо парня снова стало покрываться мертвенной бледностью. — А я и не знал…

— Все так говорят. Поначалу! А потом всё рассказывают.

— Так его, что? Убили?

Валера подошёл ближе и слегка прихватил парня за рукав.

— Может, сядем в машину? Поговорим? Пока, и в самом деле, кто-нибудь из Зиминских дружков не нарисовался.

Если бы Ланин не держал Лёшу за рукав, он бы, скорее всего, осел на землю. На парня было страшно смотреть. Андрею даже стало, по-своему, жаль парня. «Зачем я, вообще, здесь? — в очередной раз задал он себе вопрос. — Бросить всё и уехать. Туда, в Москву, где своя жизнь, безбедная и интересная…». Но, он понимал, что не сделает этого. Не уедет пока не найдёт её. А, чтобы найти… Валера хоть и не поверил в мистическую составляющую услышанной им истории, неплохо делал своё дело.

Валера уже усадил незадачливого сыщика на переднее сидение, обошёл машину и, садясь за руль, проронил:

— Едем, что ли?

Лёша Клянчин жалобно застонал:

— Я ни в чём не виноват. Я никого не убивал. Я всё вам расскажу.

— Куда ж ты теперь денешься? — оскалился Ланин, это и решило дело. Андрей распахнул дверь «Приоры» и уселся рядом с перепуганным пассажиром.

2

Она позвонила, предложила встретиться на нейтральной территории, что Лёше было очень на руку. Собственного офиса, где можно было бы принимать посетителей, он пока не имел, а встречаться на квартирах клиентов для него всегда было как-то страшновато. Они встретились в парке, возле заросшего тиной озера, в котором местные рыбаки пытались поймать «ну хоть что-нибудь». В тот день рыбаков было мало, что было опять же на руку, и Лёше Клянчину и его новоиспечённой клиентке. Она назвалась Юлией Георгиевной, и сразу, без предисловий, приступила к делу. Пока женщина излагала суть проблемы, Лёша успел ее как следует рассмотреть. Высокая, стильная, довольно красива, хоть и не первой свежести. Но Лёше нравились именно такие женщины, постарше. Правда, Лёша обычно робел в их присутствии, но на этот раз, решил собраться. Он возьмёт эту работу, чего бы это ему не стоило. А работа, на этот раз, обещала быть опасной. Клиентка утверждала, что её сына погубила бывшая любовница. Юлия Георгиевна не поставила конкретных целей и задач. Всего лишь поручила Лёше собрать полную информацию о Мире Сергеевне Еланской. Эта девушка, по предположению Юлии Георгиевны, и была виновна в смерти её сына. О том, что все подозрения клиентки основываются на проведённом накануне гадании, Лёша тогда и не подозревал.

Французы предлагают искать женщину. Лёша, по аналогии, решил поискать мужчину и вскоре нашёл, и не одного, а целых трёх. Выяснив, в какой школе училась Мира Еланская, он поговорил с несколькими учителями и узнал очень много интересного. То, что ещё со школьной скамьи в Миру были влюблены трое её одноклассников, показалось Лёше очень важным фактом. Лёша много работал и выяснил, что с двумя из этих одноклассников Мира Еланская была связана любовными отношениями, а за третьего даже вышла замуж. Лёша почувствовал азарт, но, проанализировав факты, понял, что всё это не даёт совершенно никаких результатов. Он очень огорчался, но было кое-что, что его очень утешало. Его клиентка, которой молодой сыщик поведал о своих находках, прямо-таки, ликовала. Она даже потирала руки, когда выслушивала рассказы о личной жизни Миры, щурилась и покусывала свои накаченные ботексом губы. В эти минуты женщина казалась Лёше особенно сексуальной и желанной, но напрямую «подкатить» к этой шикарной особе, Лёша, по собственному малодушию, не решался. Получая пикантные сведения, клиентка щедро платила. Но лишь деньгами.

То, что Юлия Георгиевна уже вынесла Мире приговор, заочно объявив её убийцей сына, Лёша, по-прежнему ещё не знал. Он продолжал свои поиски, отыскивая новые и новые подробности. Настоящим шоком для молодого сыщика стал тот факт, что Сергей Громов, первый парень Миры, и Владимир Бурмистров, её муж, мертвы. Странная смерть спортсмена-гонщика, нелепая гибель наркомана и самоубийство сына Юлии Георгиевны… если все эти факты слить воедино… Вот она — зацепка! Возможно, девушка и впрямь повинна в смерти всех троих?

Оставалось выяснить, что же стало с Денисом Зиминым, четвёртым любовником Миры. Но, Денис исчез, и Лёша снова оказался в тупике. Не желая сбавлять обороты, он продолжил расспрашивать всех и вся, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию, способную навести его на след Зимина. Общался с коллегами Миры, соседями, даже встретился с Мириной мамой. Естественно Лёша не сказал женщине о причинах своего интереса. Когда Лёша, как бы невзначай, заговорил с женщиной прямо на улице, та рассказала столько, что и не поняла, кто, зачем, и о чём её расспрашивал. Однако вторая встреча с женщиной прошла не так гладко.

Лёша, окрылённый успехом от первого общения, напрямую спросил Полину Львовну про Дениса Зимина. Женщина пришла в ярость. Чем это было вызвано, Лёша так и не понял. Полина Львовна накричала на него, после этого чуть не столкнула с лестницы, и Лёша, ударившись о перила, сильно ушиб локоть. После случившегося впечатлительный молодой человек сразу заподозрил неладное. В своём ли эта женщина уме? Если она сумасшедшая, то возможно и её дочь унаследовала этот порок. А раз так, то… Ну, наконец-то.

Лёша в очередной раз рисовал в уме жёсткие картины, где маньячка Мира режет, колет и душит всех своих мужчин!

Но, увы. Сумев через одну из своих бывших клиенток, женщину бальзаковского возраста, мужа которой он поймал на адюльтере, раздобыть медицинскую карту матери Миры, Лёша узнал, что Полина Львовна Еланская абсолютно нормальный и вменяемый человек. Это могло бы разочаровать Лёшу, но тут на глаза ему попалась одна интересная запись. Расспросив свою бывшую клиентку (кстати, дипломированного врага-гинеколога), что эта запись означает, Лёша узнал, что Полина Еланская в молодости перенесла операцию и не может иметь детей. Сопоставив даты, молодой сыщик сделал вывод: Полина Львовна не может быть матерью Миры. Это, ровным счётом ничего не доказывало, но было горячим фактом, и Лёша, тут же, донёс об этом своей клиентке.

Юлия Георгиевна снова обрадовалась. Подарив молодому сыщику ещё несколько эротических фантазий. Лёша робко полюбопытствовал, в чём же всё-таки причина этого восторга?

Тут-то Юлия Георгиевна и поведала о своих встречах с колдуньей по имени Ракель. Лёша пришёл в ужас. Оказывается причастность Миры ко всем вышеназванным смертям, основывалась лишь на каком-то шарлатанском бреде! В этот момент Лёша твёрдо решил, что продолжит расследование, но лишь для того чтобы, напротив, доказать Полине Георгиевне невиновность Миры Еланской. Тут-то он и занялся криминальным прошлым Дениса Зимина, но не довёл дело до конца…

— И что из всего этого следует? — спросил Андрей, когда Лёша Клянчин закончил рассказ.

— Если Мира не виновата в гибели мужа, Данилы и Сергея Громова, то возможно к этим смертям причастен Зимин. Это и есть моя новая версия, — гордо выдал Клянчин, сидевший на заднем сидении автомобиля.

— И с чего ты это взял?

— Он же бывший уголовник? Бандит!

— Выключу ка я печку, а то ты, парень перегрелся, — встрял в разговор Валера. — Кто же тогда пристрелил его самого?

Лёша тут же поник. Он, почесал затылок и обречённо уставился в пол.

— Ну, наверное, вы правы. Я же до сегодняшнего дня этого не знал.

— Ты бы, парень, попробовал на завод вернуться. Не твоё это дело, сыском заниматься. Хотя за информацию спасибо. Подумаю, как всё это использовать. Ну, а ты, — Валера повернулся к погрустневшему Андрею, — почерпнул что-нибудь из этого удивительного рассказа?

— Практически ничего. О том, что бывшие приятели Миры Еланской мертвы, я и так знал. О том, что у Юльки не все дома, догадаться тоже не сложно. Уж, почему ты, — Андрей покосился на Лёшу Клянчина, — не сразу это понял, мне не понятно. То, что эта Полина Львовна, скорее всего, не родная мать Миры, я подумал, как только её увидел. А уж когда пообщался…

— И что теперь? — спросил Валера.

— Ума не приложу. Я по прежнему не знаю, где мне искать Миру.

— А может, стоит обратиться у Гуркину? — робко вставил Лёша. — Это бывший актёр. Он в театре раньше играл, только спился и теперь работает на кладбище. Юлия Георгиевна и его приобщила к этому делу. Всех деталей я не знаю, но то, что она ему заплатила и он работает на неё — это точно.

— Григорич — Юлькин агент? О, господи, только не это, — застонав, Андрей ухватился за голову.

3

В этот день хоронили пятерых, но, несмотря на это, в карманах у Григорича лежала лишь замызганная «сотка». Калыма — «ноль», а зарплата уже давно иссякла. Когда он подметал дорожки, то сгребал мелкий мусор в картонную коробку из-под обуви. Какой-то мужик, проходя мимо, не поняв истинного предназначения коробки, «на автомате» положил в неё деньги. Григорич, хотел было возмутиться, сказать, что он не попрошайка, но, увидев, что в коробке целых сто рублей, промолчал. Он косо посмотрел на своего благодетеля, потом перевёл взгляд на худосочного дядьку в очочках, распорядителя похорон и зло сплюнул. Эти ритуальные компании всё подобрали под себя. Никакого навару. Не то, что раньше. Когда народ с кладбища схлынул, он вынул из коробки бумажку, посмотрел на свет. Вроде не фальшивая, а то один раз, ему за рытьё могилы всучили «полтыщи», отпечатанные на цветном принтере. Не распознав подделки, Григорич тут же направился в магазин и, чуть было, не попал в неприятную историю. Хорошо ещё, что в тот день на кассе сидела его приятельница Валька. Та просто наорала на посиневшего от страха мужика и сказала, что в следующий раз вызовет наряд. Сотрудников правоохранительных органов Григорич боялся ещё больше чем врачей! С тех пор он всегда тщательно проверял банкноты. На пол литра, конечно, не хватит, а вот на чекушку вполне.

Аккуратно сложив купюру пополам, Григорич сунул деньги в карман и, среди прочего хлама нащупал бумажный комок. Вынув его из кармана, мужчина стряхнул с него крошки, шелуху от семечек и развернул бумажку. В обычный тетрадный листок была завёрнута заветная пуговица. Ну, и когда она явится за тобой? Наобещала с три коробы и пропала. Он попытался вспомнить, когда общался с Юлией Георгиевной в последний раз. Наверное, неделя прошла, а то и больше. Григорич покатал пуговицу пальцами, поднял, посмотрел на свет, точно проверяя её подлинность. «Теперь-то она мне, пожалуй, не меньше тысячи заплатит, — рассуждал Григорич. — Когда ж она явится? Да и молодая тоже пропала. Пьяная ведь поехала. Дура».

Тогда, на похоронах, когда он впервые столкнулся с Мирой, он действительно был с похмелья. Девушка, попалась под «горячую руку», и Григорич просто вымещал на ней плохое настроение. Каково же было его удивление, когда, вслед за этим маленьким инцидентом, к нему подошла хорошо одетая стройная дама в чёрном платке и поинтересовалась: «О чём вы беседовали с той молодой особой?» Речь шла о той нагловатой девицей, которая случайно наступила на клумбу. Поспорила с ним немного, и ушла. Григорич уже хотел оторваться на «новенькой», послать её подальше, но вовремя опомнился. Ведь перед этим, когда хоронили того молодого парня, все участники процессии, буквально, охаживали именно эту женщину. Он сразу подумал, что это мать покойника, и не ошибся. Он что-то промямлил, хотел уже сказать, что видит эту девчонку впервые, но ведь дёрнул же чёрт…

— Имени не знаю, но она здесь часто бывает, — зачем сказал? Не понял и сам, видно нутром почуял наживу. И не ошибся.

— Сколько вы этим зарабатываете? — женщина указала на зажатую в руке Григорича метлу.

— По-разному бывает. Я ведь не только мету, за архитектурными строениями смотрю, за цветочками ухаживаю, на мне здесь оборудование, инвентарь…

— Сколько!? — резко перебила дама. Очевидно, она не любила долгих предисловий, предпочитала сразу переходить к делу.

— Тысяч семь, это если без премии.

Женщина кивнула, порылась в сумочке и достала тысячу рублей.

— Меня зовут Юлия Георгиевна, и у меня к вам предложение. Если она ещё сюда придёт, постарайтесь познакомиться с ней поближе. Если сумеете её разговорить…

Тут-то Григорича и понесло. Он поведал незнакомке о своём славном прошлом, о том, что он бывший актёр, игравший на сценах, как говориться, «больших и малых…», бывал с гастролями даже за границей. О том, что его выперли со сцены за пьянки и дебош, Григорич, естественно умолчал. После такого красочного рассказа, дамочка тут же вручила бывшему работнику сцены заветную купюру со словами:

— Мне нужно знать об этой женщине всё.

Григорич тут же шагнул вперёд, пригнулся и заговорщически прошептал:

— А я ведь тоже сразу приметил. Странная она — эта молодая особа. Только что мне сказала, что тут на кладбище видела какую-то женщину.

— Женщину? Какую женщину?

Григорич хотел взять свою новую знакомую под руку, но та аккуратно отстранилась.

— Девице этой, про которую вы спрашиваете, видимо покойники мерещатся. Может она сумасшедшая, — Григорич покрутил пальцем у виска. — Может, стоит ей подыграть. Я, мол, тут давно, всякое повидал и всё такое…

Юлия Георгиевна выпрямилась и посмотрела на собеседника строго. Григорич размышлял, как бы её заставить вновь залезть в кошелёк. Проследив за взглядом мужчины, Юлия Георгиевна достала ещё двести рублей.

— Вот. Возьмите. Я вам сказала, что нужно делать. Узнайте об этой женщине как можно больше. Можете говорить ей, что хотите. Можете говорить, что видите покойников, общаетесь с духами, можете даже сказать, что летаете на этой метле. Всё, что она вам расскажет, вы будете передавать мне. В скором времени я вас навещу. А если сумеете добыть что-нибудь из её вещей, получите премиальные. Кстати, зовут её Мира…

После этого Юлия Георгиевна рассказала Григоричу некоторые подробности из жизни Миры, для того чтобы он смог лучше ориентироваться, не забыв упомянуть о всех её приятелях и бывшем муже, который, как оказалось, тоже похоронен на этом кладбище. Григорич не на шутку возбудился. В его кармане лежали неплохие деньги, а если немного постараться, уж он-то…

Когда Юлия Георгиевна уходила с кладбища, виляя бёдрами, Григорич жадно смотрел ей вслед. «Хороша баба — ничего не скажешь». Длительное общение со «стаканом», в последнее время очень притупила в нём все мужские желания, но глядя на эту женщину…

А может его больше возбудил лежавший в сумочке кошелёк?

Юлия Георгиевна не ошиблась. Мира действительно стала частенько заглядывать на кладбище. Тут-то Григоричу и пригодился его актёрский талант. В первый раз он рассказал Мире про никогда несуществующую супругу, которая была якобы похоронена рядом с бывшим Мириным мужем. Что-то там наплёл про рыжеволосую незнакомку, которая то и дело мерещилась самой Мире. Но, девушку что-то сильно напугало, поэтому стянуть что-либо из её вещей так и не удалось.

При следующей встрече, Григорич действовал решительнее. Он сразу взял девушку в оборот, сказал, что рыжеволосая угрожает и ему, выдал всю полученную от Юлии Георгиевны информацию о приятелях Миры, как умерших, так и живых. Вроди бы ничего не напутал, ан нет… Всё бы получилось, если бы не этот чёртов доктор, который случайно оказался поблизости. Но Григорич не сдавался. Он надеялся на удачу, и Мира снова пришла.

Из подъехавшей машины вышли двое и направились в его сторону. Григорич огляделся по сторонам — мужчины направлялись именно к нему. Быстро завернув пуговицу в бумагу и засунув в карман, Григорич, как ни в чём не бывало, принялся махать метлой. Парочка остановилась в нескольких шагах. Первый незнакомец, худощавый верзила с вьющимися волосами, достал из кармана пачку «Винстона», чиркнул зажигалкой и пробасил:

— Гуркин Василий Григорьевич? Прервитесь гражданин Гуркин, у нас к вам разговор.

Бывало конечно, что его называли на «вы», но обращение «гражданин», стазу же, вызвало у Григорича панику. Он тут же вытянулся, прижал метлу к бедру и бойко отчеканил:

— Я Гуркин! Чем могу?..

— Ишь, какой бравый, — усмехнулся верзила. — Никак в армии служил?

— В ракетных войсках! Контузию имею!

Историю о своей службе Григорич рассказывал частенько. На самом деле в армии он никогда не служил. Забраковали, в связи с плоскостопием, но на большинство сограждан эта жалостливая история впечатление обычно проводила.

— А вот и врёшь ты, гражданин Гуркин. Ни в каких войсках ты не служил, а контузия у тебя оттого, что грохнулся ты, по-пьяни, в оркестровую яму и разбил себе голову о бетонный пол. На ка, глянь, — мужчина сунул Григоричу под нос служебное удостоверение. — Майор Ланин. Отдел по борьбе с особо опасными преступлениями. Усёк, с кем дело имеешь? — Валера убрал «корку», — А теперь лишь правду и без запинок!

За свои прегрешения Григорич несколько раз попадал с КПЗ и хорошо знал, что это такое. С такими как он, сотрудники внутренних дел особо не церемонились, а уж что говорить про тамошний контингент… Одним словом перспектива снова загреметь в «ментовские» застенки его нисколько не привлекала.

— Извиняюсь, гражданин начальник. Сразу и не признал. Вы к ним по какому вопросу?

Ланин захохотал.

— А ведь и, вправду, какой актёр. Вмиг преображается.

Григорич стянул с головы кепку, обнажив покрытую жиденькими волосами плешь, закивал.

— Хорошь кланяться, — рявкнул Ланин. — Если не скажешь, куда девчонку дел, я тебя прямо здесь… — что он сделает «прямо здесь», Валера не сказал, но произнеся эти слова, шагнул к струхнувшему владельцу метлы и ухватил его за воротник. — Ну! Будешь говорить!

— Помилуйте, сударь. Я вас не понимаю. Какая девушка? Что я должен говорить?

Сам не понимая, в какой образ он вошёл, Григорич снова вытянулся, принял вид оскорблённой добродетели и выпятил нижнюю губу. Андрей, наблюдавший всю эту сцену со стороны, чуть не прыснул со смеху. Валера же, в своём артистизме не уступал своей жертве. Прежде чем отправиться на кладбище, он порылся в картотеках и многое выяснил. Это не отняло у опытного следователя много времени потому как Григорич, он же Василий Григорьевич Гуркин имел весьма «запятнанную» репутацию и не раз попадал в поле зрения правоохранительных органов. Правда, в основном, «по мелочёвке». Ланин знал, что Гуркин закончил театральное и выступал на сцене, причём с завидным успехом. Однако пристрастие к спиртному сделало своё. Вася допивался до такого, что администрации театра не раз приходилось вызывать наряды полиции, чтобы утихомирить разбушевавшегося дебошира. Но, и это ещё не всё! Оказалось, что Вася Гуркин на пике своей театральной деятельности попадал не только в КПЗ. На фоне злоупотребления алкоголем, Григоричу доводилось посещать и психиатрическую клинику, лечение в которой ему нравилось ничуть не больше, чем пребывание в «застенках тюремных камер». Уколы, лекарства, промывания, санитары с квадратными лицами, пудовыми кулаками и полным отсутствием сострадания к «израненной» душе творческого человека.

Всё это Вылера знал и использовал этот козырь.

— Видишь, кого я привёл? — он указал на Андрея. — Знаешь, кто он?

— Кажется, знаю. Это доктор.

Григорич сразу признал того самого мужчину, который недавно реанимировал, получившую травму Миру.

— Правильно! Это доктор. А какой доктор? Угадай ка.

— Пси… психиатр? — заикаясь промямлил бывший актёр.

— И какой психиатр! Аж из самой столицы приехал по твою душу. Так что если тебя признают невменяемым, он упечёт тебя в такой дурдом, где из тебя сделают овощ за три-четыре дня. В Москву тебя свезут, а там у них оборудование не чета нашему. Новейшее. Подключат к тебе проводки, иголочки в вены воткнут, ток пустят а по венам транквилизаторы всякие…

— Но, за что? Что я такого сделал? — Вася уже открыто лил слёзы, простирая сцепленные в замок руки то к возбуждённому от азарта Валере, то к его сдерживавшему улыбку приятелю.

— Что сделал, что сделал. Ты девушку убил! Знаю я таких деятелей. Вы ведь для чего тут обитаете? Вон сколько тут могил. Грохнул человека, бросил его в свежую могилку, присыпал чуток, а на утро процессия приехала, сверху гробик положила, да закопала не одного, а двух мертвяков. Так ты от трупа избавился? Говори!

Андрею показалось что «гражданин Гуркин» вот-вот потеряет сознание. Григорич повис на Валериной руке, позеленел и, кажется, даже перестал дышать. Андрей на этот раз перепугался сам. Он шагнул вперёд, положил руку на Валерино плечо, но тут, тонкий вопль внезапно ожившего Григорича нарушил кладбищенскую идиллию.

— Всё расскажу, как на духу. Это всё она, мать того покойничка. Она меня заставила, я тут не причём. Сунув руку в карман, Григорич выхватил оттуда скомканный лист бумаги и торжественно сунул его под нос Валере.

— Это что ещё за дрянь? — следователь отпустил свою жертву, осторожно развернул скомканный листок и принялся разглядывать пуговицу.

4

Они прошли на стоянку.

— Чувствую себя настоящим профессионалом, — Валера выпятил грудь, надул щёки и захохотал. — Столько мотаемся, а результат, с пуговицу. На, держи! Мне без надобности, а тебе может и пригодиться. Ну, Юлька твоя и кадр, наняла двух убогих чтобы сиротку со свету сжить.

— Не двух, а трёх, — Андрей с улыбкой покачал головой.

— Если ты о себе, то ты же не поддался на её провокацию.

— Почти поддался, — Андрей убрал пуговицу в бумажник. — Смех, смехом, но эта штука и впрямь может пригодиться. Спасибо, что помог, дальше я сам.

Ланин выдохнул, посмотрел на Андрея виновато.

— Ты уж извини. Я, конечно, мог бы твою Миру в розыск объявить. А основания? На работе её пока не хватились, да и не хватятся в ближайшие дни. Ты сам сказал, что она в отпуске числится. Единственная родственница — мамаша, которая как выяснилось, ей и не мамаша вовсе — не чешется. Мне ведь московское поручение выполнять надо. Дело о самоубийстве Зимина по-прежнему на мне. Нужно этого Седина крутить…

— Да я всё понимаю. Ты и так много сделал.

— Да, чего там? — Валера махнул рукой. — Слушай, давно спросить хочу. А ты чего так с этой Еланской носишься? Юлька попросила? Так ты же говоришь, что больше ей помогать не хочешь. К смерти сына твоего она отношения не имеет. Ты чего? Правда, на неё запал? Или тебе её заживающие раны, как профессионалу, покоя не дают?

Андрей не знал, что и ответить. То, что раны его заинтересовали — это факт, а вот насчёт «запал»?..

— Извини, Валер. Мне трудно ответить. Я и сам ещё ни в чём не разобрался до конца. Про раны, ты, конечно, прав — интерес есть. А вот насчёт «запал». Я же не мальчик шестнадцати лет, чтобы вот так — увидел, и «покой да сон» потерял. В таких вопросах лишь время всё на свои места расставляет. Но, в одном я уверен, что пока не найду её, не уеду.

— Ну, ясно. Что, поехали? Я тебя в гостиницу отвезу.

За всю дорогу они обменялись лишь парой фраз. Андрей ломал голову, что же ещё предпринять, и напрашивался лишь один ответ…

Они простились с Валерой, причём тот пообещал, что в течении одного-двух дней он узнает адрес места работы Миры. Андрей ещё раз поблагодарил друга.

Адрес офиса? А так ли он нужен? День-два, чтобы встретиться с начальником и коллегами и ничего нового не узнать? Нет! Так долго он ждать не будет! Нужно что-то делать прямо сейчас.

У себя в номере Андрей сразу же уселся за ноутбук. В сети он быстро отыскал сайт, на котором рекламировала свои услуги, причастная к этому делу, Ракель. Он прочитал всё, до последней строчки: перечень услуг и тарифы на них, отзывы благодарных клиентов, заверения в стопроцентном результате и многое другое. От прочитанного у Андрея заболела голова.

«Что я делаю? Неужели от отчаяния я тоже начинаю сходить с ума. Нужно взять себя в руки и чётко определить, для чего я это делаю. Нет! Я не верю этой испанской колдунье. Кстати, если она испанка, почему взяла себе этот дурацкий псевдоним[2]? Или всё-таки верю?»

Андрей поймал себя на мысли, а что если Юля привлекла к этому делу кого-то ещё? Вдруг она всё-таки достала какую-нибудь из вещиц Миры и навела на неё порчу, или что-нибудь в этом роде. Почитав похожие сайты в интернете, Андрей узнал, что порчу можно навести на человека, используя его фото. Юля хорошо фотографировала, когда-то он сам купил ей дорогую аппаратуру, правда тогда она предпочитала делать, в основном, свои фото. Андрей не хотел верить в эту чушь, но ведь Мира и в самом деле пропала.

Что если… Он понял, что ему по-настоящему страшно.

Он выключил ноутбук и поднялся из-за стола. На сайте были лишь телефон и адрес электронной почты Ракель. Но, это не страшно. Адрес колдуньи Андрей хорошо помнил, а звонить или писать ей он не станет. Андрей нащупал лежавшую в кармане пуговицу и стал одеваться.

Бадарн

Со временем он стал отпускать её одну, хотя всегда просил не пропадать надолго. Также он запретил ей оставлять дома оружие. И получилось так, что он оказался прав. Один раз это действительно спасло девушке жизнь. Тогда Фенелла столкнулась нос к носу с целой стаей голодных волков. Это случилось ранней весной, когда оголодавшие звери, потеряв страх, были готовы атаковать любого. Их было пятеро, и вёл стаю бывалый вожак с разорванным ухом и необычайным для волка рыжеватым окрасом. Наверняка в жилах этого зверя текла собачья кровь. Тогда Фенелла подивилась собственным навыкам. Две выпущенные стрелы — два корчащихся в грязи мохнатых тела! Она свалила рыжеватого вожака перед самым прыжком, молодую волчицу стрела настигла, когда та была в десятке шагов от лучницы. Остальные отступили. После бегства зверей, Фенелла долго стояла на поляне и наблюдала, как издыхал вожак. Поначалу он рычал, злобно косился на молодую охотницу, но потом, поняв, что добивать его никто не будет, положил голову на лапы и затих. Глядя на то, как умирает изголодавшийся зверь, Фенелла вспоминала свой первый опыт охоты. Тот с ланью. Фенелла не стала говорить Ронану о нападении. Теперь многое изменилось.

Сегодня она могла не опасаться волков. Летом хищники не испытывали недостатка в дичи. Фенелла вышла на берег озера и осмотрелась. Она не могла знать, что новая опасность подстерегает её совсем рядом.

Положив своё оружие под деревом, Фенелла подошла к воде. Огромные деревья, поглаживающие ветвями воду у самого берега, корни, похожие на засохших паучков. Вода оказалась такой чистой, что даже с берега девушка разглядела двух огромных рыбин, которые приблизились к берегу, покрасовались и поплыли дальше, как ни в чем, ни бывало. Фенелла скинула одежды. Вода поначалу показалась чересчур холодной. Девушка поёжилась, даже зубы застучали. Но вскоре молодая кровь, пробежав по жилам, согрела тело. Фенелла нырнула и подивилась тому, что холод её больше не тревожит. Ронан ещё в детстве научил её плавать как рыба. По воде и под водой. Девушка делала ровные движения руками, ноги ритмично толкали молодое тело вперёд и вперёд. Через пару минут она оказалась на самой середине озера. Видел бы Ронан, как далеко она заплыла, наверняка бы начал браниться. Фенелла повернулась и поплыла к берегу. Когда ноги коснулись прибрежного песка, и девушка поднялась над водой, она впервые почувствовала неладное. Чей-то взгляд точно коснулся её обнажённого тела. Фенелла замерла, прикрыла руками свою небольшую грудь, огляделась.

Инстинкт охотника подсказывал, что опасность где-то рядом. Одежда и лук со стрелами находились совсем рядом, под деревом, но девушка не решилась выйти из воды. Что-то шевельнулось в кустах. Фенелла нутром поняла, что там человек.

— Я думаю, что ты мужчина! Женщина давно бы открылась и не стала бы подглядывать!

Кусты раздвинулись. Фенелла узнала Бадарна. Широкие плечи, низкий лоб и массивная челюсть. Фенеллу и раньше поражало, как у такого неказистого с виду мужчины могла появиться такая красивая дочь. Мать Айрис, так же не отличалась особой красотой.

— Отвернись и дай мне одеться! — продолжила Фенелла.

Но мужчина не шелохнулся. Он смотрел на неё жадно, в глазах здоровяка горел недобрый, алчный огонёк. Бадарн словно хищник разглядывал выслеженную им добычу.

Фенелла почувствовала, как ноги холодеют. Мурашки побежали по спине. «Он же годиться мне не просто в отцы — в деды, — рассуждала девушка, стараясь не выказывать страха. — Неужели он всё это время следил за мной?»

Бадарн сделал шаг вперёд. Фенела отступила. Руки, плечи и грудь оказались под водой. От этого стало ещё холоднее.

— Выходи, — это были первые слова, которые произнёс мужчина.

Голос его казался хриплым. Фенелла заметила, что пальцы мужчины трясутся. Но это был не страх.

Другое.

Переборов неприязнь, девушка двинулась вперёд. Она выбежала из воды и побежала к месту, где лежала брошенная одежда. В этот момент Бадарн, с необычайной ловкостью для такого немолодого и довольно грузного человека, сделал прыжок. Схватил Фенеллу за руку и повалил на землю. Девушка пришла в ужас. Что происходит? Почему? Спасительный лук лежал всего в нескольких шагах. Звать на помощь в такой глуши бесполезно.

Крючковатые пальцы тискали её тело. Глаза мужчины блестели, он тяжело дышал. Переборов неприязнь, Фенелла обмякла, Бадарн ослабил хватку… Высвободив руку из цепких пальцев насильника, Фенелла ткнула его большим пальцем руки прямо в глаз.

Наверное, так ревёт раненый медведь. Даже сидящие на ветвях птицы, взлетели со своих мест. Фенела ужом выскользнула из-под мужчины и бросилась к тому месту, где лежал её лук. Бадарн корчился на земле. Даже не прикоснувшись к собственной одежде, Фенелла вскинула лук и выпустила две стрелы, одну за другой. Она не хотела убивать. Она стреляла в ноги.

Первая стрела впилась в бедро, вторая пробила икру. Бадарн заревел ещё громче и… разрыдался словно младенец. Фенелле снова стало не по себе. Она отбросила оружие и стала натягивать на себя куртку и штаны.

— Нет! — жалобно прохрипел мужчина. — Не делай этого.

Фенелла не могла ничего понять: «Не делать чего?» Она всё-таки наспех натянула на себя одежду, повязала пояс. Бадарн продолжал жалобно скулить:

— Ты же была моей. Моей. Все эти ночи, когда мы были с тобой…

Что за бред. Его разум помутился. Я… была с ним?.. Слёза текли по щекам мужчины. Пышные усы намокли и стали похожи на крысиные хвосты. Глаз, из которого сочилась кровь, опух. Фенелла понимала, возможно, Бадарн больше не сможет видеть этим глазом. На мгновение она испытала жалость к омерзительному, но такому несчастному старику. Он же сумасшедший. Не понимает, что делает. То, что произошло дальше, повергло девушку в ещё больший шок.

— Я рад, что познал твоё тело, женщина. Познав его один раз, я больше не хочу без него жить. Я всегда буду помнить твои ласки. На земле и в мире духов, — сказав это, Бадарн вынул из-за голенища сапога нож и вонзил себе в грудь.

Фенелла прикрыла рот, чтобы не закричать. Где-то вдалеке послышались голоса. Девушка подбежала к трясущемуся в судорогах телу, выдернула обе стрелы. Ронан не любил, когда её стрелы терялись… и бросилась в чащу.

Глава пятая

1

В последнее время она редко выбиралась из дома. Лишь деловые выходы: шопинг, посещение салона красоты, визиты в банк или на почту. Дело, которому он себя посвятила, отнимало большую часть времени и сил. С утра она готовилась к очередному визиту, вечером принимала клиентов. И так каждый день. Однако сегодня она отложила все визиты и решила выйти и прогуляться по парку.

Оставив машину на обочине, Ракель вошла в ворота и двинулась по аллее. Ветер задувал за воротник, глаза немного слезились, но женщину это не пугало. Тушь не потечёт. Она всегда выбирала лишь качественную косметику. Женщина свернула на узкую тропку и двинулась вглубь парка. Ей хотелось покоя, уединения, она старалась забыться, поэтому намеренно выбрала этот путь. Был будний день, народу в парке почти не было, а здесь, в этой глуши, она и совсем осталась одна. Это и хорошо. Это и нужно. Общение с душами умерших, поиски живых, спиритизм, магия, колдовство, всё это наполнило её тело негативной энергией. Требовался выброс, выплеск энергии. Она вдыхала морозную свежесть, ёжилась, потирала пальцы. Скоро она вернётся в свою шикарную квартиру и снова погрузиться в свой мир. Тёмный мир магии и колдовства.

Услышав шорох в кустах, Ракель поморщилась. Нигде в этом городе не обрести покоя. Кто там топчется? Ладно, хорошего помаленьку. Женщина поправила висевшую на плече сумку и пошла по тропинке. Тот, кто шуршал в кустах, двинулся следом. Ракель ускорила шаг, человек, поначалу отстал, но потом ускорился. Сомнения не оставалось, преследователь, судя по звуку шагов мужчина, явно преследовал именно её.

Конечно, можно было спрятаться, убежать, позвать на помощь, в конце концов. Так поступило бы большинство женщин на её месте. Но Ракель рассуждала иначе. Если спрятаться, преследователь при желании всё равно сможет её отыскать. Убежать от мужчины на каблуках, по дорожкам, где старый асфальт вспучился и покрылся кривыми трещинами, практически нереально. Во время прогулки она почти не видела людей, а если кто-то и попадался, то где гарантия, что этот «кто-то» вступится за неё? К тому же, мать в своё время научила её не только магии и колдовству. Она сделала глубокий вдох, и, расстегнув сумочку, сунула туда руку. Нащупав прохладную рукоять, Ракель вынула своё оружие. Наваху[3] — подарок матери-испанки.

Женщине в мире, где правят мужчины, порой приходится нелегко. Времена рыцарей давно прошли, да и были ли они? Рыцари? Женщина, в первую очередь, должна полагаться лишь на себя. У женщин, как правило, не бывает настоящих друзей, а у красивых и подавно. Поэтому лучшим другом красавицы, зачастую, становится «салва вигро[4]».

Эти слова Ракель запомнила и часто повторяла их про себя. Девочке было двенадцать, когда мать подарила ей нож и показала несколько приёмов.

Сейчас, когда расстояние между ней и преследователем сокращалось с каждой секундой, Ракель не испытала паники. Стараясь не повредить маникюра, она спокойно разложила нож, сошла с тропинки и укрылась за деревом.

Наконец она увидела его. Это был крепкий мужчина. Лица рассмотреть не удалось, так как преследователь замотал шею шарфом почти до самого носа. Глаза и лоб скрывал козырёк бейсболки. Мужчина шел, озираясь. Последние сомнения исчезли, этот человек искал. Искал именно её. Давненько она не попадала в подобные переделки. Ракель улыбнулась, поразившись своему спокойствию. Проследив, чтобы тень не выдала её, женщина чуть сдвинулась. Ветка под ногой хрустнула. Ракель застыла. Похоже, она стала терять хватку. Лишь сейчас женщина почувствовала волнение. Спокойно! Сейчас, как только он поравняется с деревом, она бросит сумку ему в лицо, пригнётся и сделает выпад. Конечно же, она не собиралась убивать незнакомца. Несколько раз полоснуть по ногам, а уж потом можно бежать. Женщина испытала настоящий азарт. Стиснула зубы.

Мужчина остановился, вынул руки из карманов и сдвинул кепку на затылок и потянул шарф вниз.

— Ладно! Хватит прятаться! Выходите! Я знаю, что вы где-то здесь. Простите, что напугал, у меня и в мыслях не было причинить вам вред. Выходите же, мне нужна ваша помощь!

Спрятав за спину нож, Ракель вышла из своего укрытия. Она всё ещё была готова к решительным действиям.

— Зачем вы преследовали меня?

— А я, похоже, сильно рисковал. Уверен за спиной у вас что-нибудь пострашнее газового баллончика.

Она его узнала. Бывший муж её клиентки… Юлии Сербской. Ракель испытала нечто, похожее на разочарование. Убрала нож в сумку. Мужчина хохотнул:

— Ничего себе, в последнее время мне чертовски везёт. Недавно на меня набросился доберман. Сами понимаете, не для того чтобы потыкаться носом в мою «мордашку». Я отделался лишь испугом и остался без пальто. И вот сегодня меня едва не проткнули одним из самых опасных кинжалов средневековья.

— Это не кинжал.

— Простите, нож. Наваха! Настоящий?

— Вы разбираетесь в холодном оружии?

— У настоящей испанки может быть только настоящий испанский нож.

— Ах, да. Вы же у нас скептик. Если не прекратите свои дурацкие шутки, я вам продемонстрирую, что умею владеть этой штукой. Опять же, если вы нуждаетесь в помощи, не лучше ли не язвить?

— Дичайше извиняюсь. Признаюсь, что скепсис присутствует, но обещаю всячески его сдерживать. Помощь мне действительно нужна. Кстати, если вы вдруг забыли, меня зовут Андрей Игоревич Сербский. Можно просто Андрей.

Он протянул руку.

— Ракель, — женщина прикоснулась к теплым пальцам мужчины. — И не надо снова ерничать. Ракель Юрьевна Рохо!

— Да? — улыбка на лице Андрея не исчезала. — То есть,..

— Мой отец работал послом в Испании. Кстати отец русский. Я ношу фамилию матери, но впрочем… какое вам до этого дело? Не думаю, что вы носились за мной по парку для того чтобы изучить историю моей жизни.

— С удовольствием бы послушал вашу историю, но вы правы, — улыбка на лице Андрея исчезла. — Видите ли, в чём дело. Девушка, о которой мы с вами говорили при нашей прошлой встрече, исчезла. Моя бывшая жена — дамочка весьма злобная и решительная. Учитывая это, я хотел бы выяснить, и не сделали ли вы что-то такое…

Ракель не дала договорить.

— Понятно. Значит вы решили, что ваша бывшая заявилась к мне и предложила навести порчу на эту вашу Миру. Так?

— Ну, в общем да. Что-то в этом роде, — теперь на лице мужчины не было и капли веселья. — Для начала, я решил за вами понаблюдать. Но вы так быстро меня вычислили. Вот я и решил вести беседу начистоту.

Он действительно выглядел обеспокоенным. Ракель немного расслабилась. Похоже, ему действительно нужна помощь. Если уж он, с его скепсисом, решил начать слежку за колдуньей, по его мнению, аферисткой и шарлатанкой…

— Знаете что, молодой человек… Это запутанная история. Думаю, той девушке действительно грозит опасность. Но, для того чтобы узнать больше, мне нужно попасть в свою квартиру.

— Вы снова будете жечь свечки и выделывать эти пассы с тем шариком?

— Вы опять за своё? — произнесла Ракель строго. — Если так…

— Нет! Нет! Простите. Вы вольны поступать, как знаете. Я на вас полностью полагаюсь.

— Хорошо. Тогда сейчас мы с вами едем ко мне. Могу, если хотите угостить вас настоящим гаспачо. Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Сердце мне ваше без надобности, но до ваших мозгов мне хотелось бы всё-таки достучаться.

Андрей снова улыбнулся.

— Вы хотите сказать, что отведав вашего супчика из помидор, я окончательно уверую в ваше испанское происхождение и вашу магию?

— Молодой человек, я понимаю, что не симпатична вам так же, как вы не симпатичны мне. Но напомню, не я, а вы пришли ко мне за помощью. Ваша жена действительно хочет погубить ту девушку. Даю вам слово, я не наводила порчи. Однако, у меня есть подозрение, что это сделал кто-то другой.

— Я вызову такси. Кстати… — Андрей достал из кармана и стал вертеть пальцами что-то, завёрнутое в бумагу. — Это пуговица. Её пуговица. Той самой девушки. Миры. Если она поможет пролить свет на её исчезновение…

Ракель улыбнулась. Может теперь, когда она покажет, кто — есть кто, он позабудет про свои дурацкие шуточки?

2

Пока Ракель суетилась на кухне, Андрей с интересом рассматривал квартиру испанской колдуньи. К его удивлению, всё здесь оказалось совсем обычным. Конечно, если не брать в расчёт маленькой комнаты, где Ракель принимала своих клиентов. Сегодня эта комната была заперта на ключ. Глядя на хозяйку, Андрей удивился той разительной перемене, которая произошла в женщине. Обычная домохозяйка средних лет, никак не походила на ту суровую и таинственную колдунью-медиума, с которой он столкнулся, когда пришёл сюда впервые. Волосы собраны в длинный хвост, домашний халат, немного вычурный, кольца и перстни отсутствуют. Выдавал женщину лишь великолепный маникюр. Гаспачо действительно оказался потрясающим. Андрей не стал скупиться на похвалы.

— Признаю, что моё недоверие к вам и вашим способностям тает на глазах. По крайней мере, готовите вы поистине волшебные блюда.

— Постараюсь заставить вас поверить и в остальное.

— Тогда может, расскажете, с чего всё началось. Или лучше сразу приступим к обряду?

Ракель посмотрела на гостя косо, опять ерничает?

— Я немного устала, а для сеанса мне понадобятся силы. Лучше послушайте всё, что я об этом думаю. Когда она заявилась ко мне в первый раз, вы понимаете о ком я. Она показалась мне обычной скучающей стервой, каких много среди моих клиентов. Нет, не подумайте, сюда приходит довольно много людей, которые действительно нуждаются в помощи: потерявшие близких, брошенные жёны, мужья. Мужчины, конечно, приходят реже. Вы прагматичны, вам трудно поверить в то, что выходит за рамки вашего понимания. Но есть и такие мужчины, которые верят. Но сейчас не об этом. Я приняла её за эдакую современную леди, которой просто скучно. Когда она рассказала о самоубийстве вашего сына, я решила, что возможно ошиблась… Но когда она сказала, что знает, кто погубил её сына, дала мне фото молодой женщины…

— Миры? — перебил Андрей.

— Да. Она назвала её имя. Она не просила меня выяснить, виновна эта женщина или нет. Она просила покарать её.

— И…

— Конечно, я отказалась. Я не занимаюсь подобными вещами. Я стремлюсь помогать людям. Так вот. Я предложила вашей бывшей жене принести вещи погибшего, чтобы я вступила с ним в контакт. Я не буду утомлять вас деталями. Вы их не поймёте. Юлия Георгиевна очень рассердилась, когда я не выполнила её просьбу, но вещи сына принесла. Тогда я и провела свой первый обряд.

Андрей внимательно следил за мимикой женщины. То, что она говорила правду, он не сомневался. Почему? Ракель была убедительна. Вот и всё. Раньше Андрей принял бы это за особые способности, типа гипноза, но не сейчас. Впервые за свою жизнь он засомневался. Общение с духами и загробная жизнь. Ракель тем временем продолжала:

— То, что ваш сын умер не по своей вине — это факт! Он страдал! Страдал от любви, поэтому и сделал то, что сделал.

— И вы считаете, что этой женщиной была Мира?

— Я не знаю, кто была та женщина. Я не видела её! Я общалась лишь с духом умершего юноши, а он вёл себя как безумный…

— Но, фото Миры. Вы же могли по нему вступить с ней в контакт и всё выяснить…

— Ваша жена забрала фото, когда я отказалась навести порчу и покарать её. Ваша жена ненавидела эту Миру ещё при жизни вашего сына. Когда-то ваша жена пользовалась успехом у мужчин. Потом подрастеряла молодость и красоту. Осталась одна, — Ракель отвела взгляд. — В принципе, я её понимаю.

— С вами тоже случилось такое?

Ракель сдвинула брови, уставилась на Андрея. Он был серьёзен, как никогда. Женщина снова смягчилась.

— Со мной? Да, со мной такое случилось. У меня даже был соблазн применить мою силу для того, чтобы это исправить, но я сумела вовремя остановиться. При помощи колдовства нельзя управлять чувствами людей. Это влечёт за собой страшную опасность. Но, ваша жена рассуждает по-другому. Когда она увидела другую красавицу, способную увести её последнего мужчину — сына.

— Не будем о моей бывшей жене. Я знаю её и без ваших удивительных способностей.

— Тогда вы должны знать, на что она может пойти.

— А почему, по-вашему, я здесь?

— Да. Вы опасаетесь за жизнь Миры и вы влюблены.

Щёки Андрея налились. Он отвернулся, размышляя, что ответить, но Ракель не дала ему такой возможности.

— Не говорите ничего. Чтобы понять, когда мужчина влюблён, мне не нужна моя магия, — женщина улыбнулась. — Ваша жена не появлялась уже давно. Она не получила того, что хотела и думаю, что она получила это в другом месте.

— Нашла другую колдунью?

— Колдуна. Он называет себя Шаман. Он практикует лишь чёрную магию. Эдакую разновидность вуду. Думаю, Юлия Георгиевна обратилась к нему.

— И он может навести проклятие? Погубить?

На лице гостя Ракель увидела настоящий страх. Он побледнел, принялся постукивать пальцами по крышке стола.

— Проклятие, приворот, даже мгновенную смерть. Для этого ему достаточно иметь обычное фото нужного человека, — безжалостно продолжала Ракель.

— Значит, вы считаете, что Юля обратилась к этому шаману и после этого Мира исчезла.

— Очень на это похоже.

— И, что же делать?

Ракель встала, подошла к шкафу, распахнула его и достала свой магический наряд. Она достала и шкатулку, вынула перстни.

— Что вы делаете? — Андрею стало трудно дышать.

— Готовлюсь. Вы же принесли пуговицу. Нет, не подумайте, что без всего этого — она указала на платье и кольца — нельзя вызвать духа. Можно, но я к этому привыкла. А вот это действительно необходимо.

Женщина вытащила из шкафа большую коробку и достала оттуда несколько свечей и хрустальный шар. Андрей тоже встал.

— А мне что делать?

— Ничего. Оставайтесь тут и ждите. Я войду в контакт с вашей Мирой если она ещё жива, а если нет, попытаюсь поговорить с её духом. Ждите, мне сегодня не нужны помощники. К тому же ваш скептицизм мне только мешает.

Прихватив шар и свечи, Ракель отперла ключом маленькую комнату и исчезла за дверью.

3

Он просто уснул, поэтому не знал, сколько отсутствовала Ракель. Проснулся он от страшного крика, вскочил, огляделся, но не увидел ровным счётом ничего. Андрей поднёс руку к лицу, различил тёмные очертания. Значит, не ослеп — уже хорошо! Он шагнул к окну, раздвинул плотные шторы, после этого прошёл в коридор, где висел распределительный щиток, включил рубильник. Свет ударил в глаза. Андрей зажмурился. Если это просто перегрузка? Но, ведь кто-то кричал? Андрей поспешил в соседнюю комнату.

Ракель лежала на полу: волосы растрёпаны, бледная кожа. Андрей припал на колени и нащупал пульс — жива. Он провёл рукой по влажному лбу, приподнял веко, расширенные зрачки никак не реагировали. Свечи, натыканные по разным углам, ещё дымили, хрустальный шар закатился под стол, скатерть валялась на полу. Андрей подошёл к окну. И здесь плотные шторы. Он открыл форточку. В этот момент послышался стон, он обернулся.

— Не вставайте. У вас обычный обморок.

Ракель пришла в себя сразу. Огляделась, вскочила на ноги. Увидев Андрея, отступила, забилась в угол.

— Я хочу, чтобы вы ушли! Немедленно!

Андрей шагнул к женщине.

— Нет! Стойте там!

— Не понимаю. Что вам такое пригрезилось, — Андрей пожал плечами. — Вы ужасно надымили, сидели в духоте, а тут ещё свет вырубился.

— Говорю вам, убирайтесь! Как чувствовала, не стоит с вами связываться.

Андрей не узнал её голоса. Привлекательное, немного детское, лицо женщины исказила гримаса. Что же её так напугало? Ракель словно что-то вспомнила, подскочила к столу, присела на четвереньки и стала шарить по полу.

— Вот она, — женщина швырнула к ногам Андрея найденную пуговицу. — Заберите это и больше не приходите.

— Вы обещали помочь, найти способ отыскать Миру…

— Не произносите этого имени. Уходите же. Прошу вас.

— Вы должны мне объяснить, что случилось. Что вы там увидели? Вы видели этого шамана? Или Юлю?

— Она мертва. Они оба мертвы, — слова, вырвавшиеся из груди колдуньи, больше походили на стон.

— Мертва?… Кто?

Ракель, обессиленная, опустилась на пол. Она раскачивалась из стороны в сторону, что-то бормотала, тряслась. Вдруг глаза женщины закатились. «Она же сейчас снова потеряет сознание», — решил Андрей и бросился на кухню. Он вернулся со стаканом воды, но женщина отрицательно помотала головой. Она уже сидела, прижавшись к стене, и снова что-то бормотала. Это не испанский, и не латынь, решил Андрей, прислужившись. Что же это за язык? Ракель вдруг умолкла и посмотрела на гостя уже вполне разумным взглядом.

— Вы всё ещё здесь? Как же мне заставить вас убраться из моего дома?

— Вы должны рассказать, что случилось!

— Я же сказала вам. Ваша жена мертва! Они хотели её убить, но что-то произошло… — женщина дёрнулась, снова принялась что-то бормотать.

— Кого убить? Говорите толком… Миру? Они хотели убить Миру?

Андрей почувствовал, что его спина покрывается потом, он подался вперёд, схватил женщину за руку, но та вырвалась и оттолкнула мужчину от себя.

— Не приближайтесь! А то я буду кричать. Это новый дом, здесь очень тонкие стены. Если соседи услышат, они вызовут полицию.

Андрей встал и быстро оделся, его всего трясло.

— Вы видите, что я ухожу, но вы должны сказать, что вы там увидели в своём шаре. Что сделал этот Шаман?

— Скоро вы всё равно всё узнаете. Я видела вашу Миру, она лежала возле горящей машины, вся в крови.

— Она мертва?

— Нет! В мире мёртвых её нет, а вот ваша жена…

— Что с ней?

— Она наказана за свой поступок, наказана жестоко. Я же говорила, что при помощи магии нельзя управлять чувствами людей, — Ракель поднесла руку ко рту и отвернулась.

Андрею показалось, что сейчас женщину вырвет. Ракель зашла в ванную и пропадала там несколько минут. Андрей топтался в коридоре не находя себе места. Всё это чушь. Этого не может быть. Он не должен в такое верить. Вскоре Ракель вышла в коридор. По её лицу стекали капли, но про полотенце женщина похоже забыла. Андрей протянул свой платок.

— Уходите, не хочу стать очередной жертвой…

— Значит, Шаман попытался убить Миру по просьбе Юли, а потом расправился и с ней самой? Я вас правильно понял?

Ракель посмотрела на гостя с укором, точно на младенца, покачала головой.

— Шаман не убивал вашу жену. Её убило что-то… не Шаман. Оно убило и его. Ваша Юля и Шаман хотели погубить при помощи магии не просто человека… Ваша Мира… За ней кто-то стоит. Страшная сила, — Ракель перешла на шёпот. — Вы слышали о Тёмной Матери?

— Тёмной Матери?..

— По крайней мере, одна из её дочерей снова пришла в этот мир. Я не знаю всего, что случилось, но, как я уже говорила, опасность подстерегает и вас. Если не хотите познать древнюю силу Тёмных Матерей, бросьте это дело и езжайте в свою Москву…

— Андрей хотел перебить, но Ракель остановила его жестом. Она опять задрожала. Губы женщины посинели. Она судорожно замахала руками.

— Уходите. Уходите же.

Андрей вышел из квартиры колдуньи и захлопнул за собой дверь. Не дожидаясь лифта, Андрей сбежал по лестнице и выскочил на улицу. Сильный ветер буквально обжёг лицо. Андрей вспомнил, что позабыл кепку, но решил не возвращаться. Он направился к остановке. Когда ему оставалось идти не больше полусотни шагов, зазвонил телефон.

— Привет, это я, — Андрей узнал голос Юры Кононова. — Не занят?

— Да уж, говори.

— Помнишь, я доставал для тебя выписки из медкарт на Миру Еланскую? — Андрей замер. — Оказывается, уже тогда она лежала у нас. На нулевом этаже.

— В морге?

— В реанимации…

— Почему же ты сразу не сказал? — заорал Андрей.

— Прости, старик. Я на пару дней брал отгулы и узнал только сегодня.

— Она жива? — прохрипел Андрей.

— Жива, но тут такое дело…

— Я еду!

Убийца

Она давно уже поняла, что отличается от обычных людей. Что все, что с ней происходит, происходит неспроста. Когда ей было семь, она, поскользнувшись на мокрых камнях, упала с небольшого обрыва. Она даже сейчас с содроганием вспоминала ту ужасную боль в ноге. То, что это был перелом, сомнений не вызывало. Нога опухла, изменилась в форме. Из рваной раны торчал окровавленный кусочек кости. Ронан отнёс её к жрецу. Тот, как мог, вправил кость, привязал к ноге какую-то палку. Через два дня от перелома не осталось и следа. Тогда Фенелла не придала этому значения, но с годами поняла. Обычного человека такой перелом на всю жизнь сделал бы калекой! Она спросила об этом у отца, но он, как всегда сказал что-то невразумительное, и Фенелла снова осталась в неведении.

В такие вечера он любил сидеть у костра, закрывал глаза, откидывался назад и ритмично покачивал головой. Раньше Фенелла не понимала, зачем он это делает, но после того случая в лесу… Раньше девушку даже раздражала эта нелепая привычка. Теперь же, в холодные зимние вечера, когда они оставались вдвоём, она садилась в уголке, наблюдала за приёмным отцом и старалась через его движения понять, услышать те ритмы, которые звучали в его голове. Она уже давно не считала его отцом. Все говорили, что Ронан нашёл её в лесу. Но, вот то, что ради неё он отрёкся от Айрис, поселился на удалении от деревни, многим казалось загадкой.

Да. Ронан порой был чересчур суров. Все эти тренировки. Стремление довести умение Фенеллы в стрельбе до совершенства. Как заставить его сказать правду? Как разговорить?

О нападении Бадарна Фенелла умолчала. Через два дня после того, как это произошло, Ронан ходил в деревню. Вернулся он хмурый. Обмолвился с девушкой парой слов, попросив не удаляться далеко от дома. В том, что Ронан узнал о смерти отца Айрис, Фенелла не сомневалась. Наверняка об этом говорила вся деревня. Но вот догадывались ли люди, кто убил Бадарна. Что вообще означали слова обезумевшего мужчины?

Фенелла, как обычно, глядела на Ронана с надеждой. Кусала от досады губы. Может быть сегодня, когда он так расслаблен и больше не напоминает того сурового человека, с которым ей всегда приходилось иметь дело, он расскажет ей всё?

Вьюга бушевала за окном, в камине потрескивали поленья. Мужчина и его приёмная дочь сидели у очага. Наконец Фенелла решилась.

— Порой, мне кажется, что я тоже слышу её!

Ронан дёрнулся, на мгновение застыл. В его взгляде мелькнула тревога.

«Он всё ещё не готов, — поняла Фенелла, — по-прежнему боится расспросов».

— О чём ты? — произнёс мужчина хриплым голосом.

«Он не говорил, что простужен. Может, я зря затеяла этот разговор?» — сомнения терзали девушку, но отступать было поздно.

— Я про музыку. Тогда в лесу, когда ты играл. Такие же движения. То же лицо. Думаешь, я не понимаю, что в такие минуты как сейчас ты мысленно играешь на своей волынке, — Фенелла с замиранием сердца наблюдала, как всё больше и больше мрачнеет лицо мужчины. — Я не стала возражать против того, чтобы ты сделал из меня стрелка. Воина, или охотника! Это как тебе будет угодно! Но, я всё-таки женщина! Раз уж ты так заботишься обо мне, почему бы тебе не научить меня музыке? Разве она может навредить?

Ронан резко поднялся. Подошёл к окну. Фенелла застыла в ожидании очередного скандала. Но мужчина, даже не глядя в её сторону, тихо произнёс:

— Я уже говорил тебе, что тебе это не нужно. Я про музыку. Если тебе так докучают мои движения, и постараюсь больше их не делать.

Фенелла удивилась его сдержанности и покорности.

— Я не поняла.

— Я больше не муду представлять себе, что играю, чтобы не вызывать у тебя тайных мыслей и желаний, — добавил Ронан чуть громче.

— Да что ты знаешь о моих желаниях? Ты! Хмурый и никчёмный ворчун и брюзга! Я уже не ребёнок, и другие мужчины это давно заметили. Я не просила тебя изображать благодетеля. И я устала быть в этом доме никем. Мне тут тесно и душно. Мне не хватает воздуха и свободы. Даже птицам, сидящим в клетке, позволено петь! А мне…

Боль и тайные желания разом обуяли её. Она впервые позволила себе такое. Нет. Бывало, что она спорила с ним. Но, в конце концов, всегда принимала его повеления и покорялась. А сегодня… Слёзы брызнули из глаз. Фенелла, в чём была, выбежала на улицу и побежала.

Он не кричал ей вслед. Не просил вернуться. Неужели он отпустит её просто так. Хотя чего ему беспокоиться. Её тело непросто погубить. Ведь оно не боится, ни ран, ни простуды. Они, конечно, причиняют боль. Но, разве это так важно?

«Бездушный сухарь! Брюзга! Слепец!» — одними губами выкрикивала Фенелла на ходу. Она уже добежала до леса. Силы начали покидать её. Девушка остановилась, чтобы отдышаться.

«Мне показалось, или я видела тень? Кому это не сидится дома в такую погоду?»

Фенелла обернулась. Зачем она убежала так далеко от дома. И кто здесь бродит? Она обернулась.

«Почему же я не послушала его? Почему не взяла с собой оружие? Он же меня учил…»

Ветки зашуршали. Фигура появилась прямо перед ней. Фенелла не успела отступить. Тень дёрнулась и девушка почувствовала резкую боль. Незнакомец отступил, в свете луны Фенелла разглядела в его руках окровавленный клинок.

«Кто бы это мог быть? Зачем ему меня убивать?» — почувствовав резкую слабость, она отступила.

Ноги подкосились, и Фенелла рухнула в снег. Пальцы нащупали рану. Что-то липкое и скользкое! Это кровь?

Фигура исчезла. Последнее, что услышала Фенелла, прежде чем потеряла сознание, звук шагов за спиной.

 Зажмурился (жаргон.) — умер.

 Ракель — библейское имя древнееврейского происхождения.

 Наваха — складной испанский нож.

 «Салва вигро» — хранитель чести. Женская разновидность навахи.

Часть третья

Безумец и профессор-сектант

Глава первая

1

На этот раз она не видит ни смятых простыней, ни кровати, ни обнажённых тел. Единственное тело лежит на земле в луже крови. Мира смотрит на окровавленную женщину со стороны, но не испытывает ни боли, ни страха. Рядом полыхает огонь. Перевёрнутый автомобиль превратился в факел, земля взрыта, колёса всё ещё вращаются. Вокруг люди, кто-то пытается погасить пламя, кто-то звонит по телефону, кто-то просто пришёл поглазеть на случившееся. Среди дыма и огня Мира ищет её — рыжеволосую незнакомку. Вон она! стоит и смотрит спокойным взглядом на всё происходящее. Незнакомка подходит ближе, Мира не выдерживает.

— Значит моя очередь? Сегодня умру я?

— Нет! Ты не умрёшь! Умрут другие. Возможно не сегодня, но они умрут, — женщина протягивает руку и касается Мириной щеки.

Мира не ощущает прикосновения, ведь она нематериальная сущность, не наделённая плотью. Она пристально разглядывает женщину с рыжими волосами и ужасается. Её лицо? Что с ним? Оно изменилось! Мира пытается вспомнить, каким было лицо незнакомки раньше, но не может этого сделать. Она помнит лишь облик, одежды, фигуру, рыжие волосы. Определённо, теперь всё стало другим: эти глаза, нос, подбородок… Мира понимает, что с каждой их встречей, с каждым новым видением, эта женщина изменяется, приобретает новые черты.

Она становится похожей на меня. Что же это такое? Кто она?

— Значит, я не умру? — произносит Мира безжизненным голосом.

— Не сегодня. Неужели ты так и не поняла кто ты? Твоё тело…

Последние слова незнакомки заглушает рёв сирены. Из автомобиля скорой помощи выбираются люди с носилками. «Почему же они не торопятся? Может быть, меня ещё можно спасти? А может, я и вправду не умру сегодня?» — рассуждает Мира. Врачи переворачивают тело. Один из них, мужчина со стетоскопом на шее, достаёт какую-то трубку, поднимает лежавшей женщине веки: одно, второе; светит в глаза; щупает пульс. Он поднимается и мотает головой, его помощница накрывает тело белой простынёй. И только в этот момент Мире удаётся рассмотреть лицо трупа.

Это же не я! Это…

Что-то вспыхнуло, свет ослепил и Мира проснулась…

***

Когда она открыла глаза, то увидела мерцающую лампу под потолком. Мира дёрнулось, но тело словно задеревенело. Неужели я потеряла способность двигаться? Наверняка сломан позвоночник! Только не это! Последнее, что она помнила: автомобиль, трасса, она пытается удержать машину, но та летит в никуда. А это видение…

В голове всё смешалось. Горящая машина, дядька со стетоскопом, белая простыня. Значит всё это лишь очередной кошмар? Или нет? А что же было до этого? Кладбище, захрапевший Григорич, бутылка скотча. Нет, это-то было на самом деле, значит всё это — правда. Она попала в ДТП и её «Хонда» разбилась вдребезги. А может я уже умерла? Мирра вздрогнула, мышцы сжались. Она почувствовала как сотни «иголочек» впились в её тело. Она чувствует своё тело, чувствует боль!

Значит, я жива!

Мира ещё раз попробовала пошевелиться. Боль усилилась. Хороший знак. Она подалась вперёд, поднялась на локтях, посмотрела по сторонам. Белые стены, приглушённый свет, воздух насыщен запахам формальдегида, хлорки и немытых тел. Вокруг целые нагромождения каких-то приборов с торчащими во все стороны шнурами и трубками, на стене огромные часы. Это определённо не обычная палата. Где же я? Как я сюда попала? Может всё-таки это морг? Сбоку послышалось негромкое сопение, потом стон. Она здесь не одна. Мира вытянула шею. На соседней кровати лежал пожилой мужчина, чуть правее женщина, дальше кто-то ещё? Мира прислушалась и услышала сиплое дыхание старика-соседа. Ещё один хороший знак. Значит не морг. Тогда почему женщины лежат в одной палате с мужчинами. Разве такое возможно?

За дверью послышался стук каблуков, чьи-то голоса. Мира опустилась на подушку и закрыла глаза. Через длинные ресницы она увидела темноволосого мужчину в расстёгнутом халате, одетым прямо на белую рубаху, ворот которой стягивал жёлтый галстук, завязанный крупным узлом. Мужчину сопровождала невзрачная женщина средних лет с пачкой каких-то папок и бумаг. Она всё время щурилась и то и дело поправляла пальцем висевшие на переносице большие очки.

— Ну, кто тут у нас? — мужчина подошёл к дальней кровати.

— Пациент Гришко Антон Васильевич, операция по удалению узлового зоба. Пациент получил общий наркоз, операция прошла успешно. Думаю, завтра переведём в обычную палату.

Парочка переместилась к соседней кушетке.

— Пациентка Немова Юлия Петровна…

Пока женщина описывала состояние здоровья Мириных соседей, та рассматривала мужчину врача.

Интересно кто он? Уж больно важный, не иначе начальник клиники. Когда медики приблизились к её кровати, Мира невольно задержала дыхание.

— А вот и она, Юрий Викторович. Та, про которую все сейчас говорят. Страшное ДТП, машина полностью сгорела. Пациентка прибыла к нам в критическом состоянии: ожоги второй и третьей степени, переломы рёбер, рваные раны по всему телу…

— Анжела Олеговна, — перебил мужчина. — Вы не ошибаетесь? Это именно та, о ком вы говорите? Здесь слабый свет, но у этой молодой женщины на теле ничего нет. Сколько она уже у нас?

В голосе доктора чувствовалось раздражение. Женщина снова поправила очки, выпрямилась и с нажимом продолжила:

— Пятые сутки. В какой-то степени, Юрий Викторович, я вас очень понимаю? В это невозможно поверить, но я сама принимала эту больную. Сама провела несколько операций. Все, кто ассистировал мне, могут это подтвердить. Доктор Грачёв, Березина, Смолин… Спросите кого хотите. Понимаю, что это немыслимо, но это так. Через два дня после всех операций ожоги превратились в лёгкие покраснения, а потом и вовсе исчезли. На третьи сутки срослись все кости, и мы сняли с неё гипс. К утру четвёртого дня исчезли все рубцы, даже швы не пришлось снимать. Это очень странно, но это так.

Мира слушала разговор двух врачей и не могла ничего понять. Что такое? Что с ней происходит? Неужели эти двое говорят о ней? У Миры закружилась голова, ей показалось, что сейчас она снова потеряет сознание.

— Как вы говорите её фамилия? — вопрос Юрия Викторовича заставил Миру насторожиться.

— Еланская Мира Сергеевна. Все её документы сгорели, но Мы выяснили, кому принадлежала машина. Приходил следователь проводил опрос персонала. Они сейчас ищут родственников…

— Ну, конечно. Мира Еланская, именно про неё недавно спрашивал один мой старый знакомый доктор Сербский.

— Известный московский хирург?

— Вы тоже о нём слышали?

— Слышала. И что же он спрашивал, позвольте узнать?

Доктор поднял палец вверх.

— Немедленно переведите эту пациентку в отдельную палату. Вести постоянное наблюдение и ни в коем случае не выписывать. Я позвоню в Москву. Этот феномен мы должны детально изучить.

— А если больная очнётся и пожелает уйти?

— Говорю же, задержите её любыми способами. Где её одежда?

— Выкинули. Когда она поступила к нам, на ней оставались лишь обгорелые лохмотья.

— А телефон? При ней был телефон?

— Нет. Думаю, он остался в машине и тоже сгорел.

— Вот и хорошо. Если она очнётся и захочет позвонить родственникам, говорите, что ей противопоказаны стрессы.

— А вам не кажется, что всё это не вполне законно.

— Анжела Олеговна, — доктор взял женщину за локоть. — Вы же сами понимаете, такой случай. Нет, конечно, силой мы её удерживать не станем.

Юрий Викторович подтолкнул свою помощницу к двери, и они вышли в коридор.

Мира слушала и не верила собственным ушам.

2

Новая палата оказалась светлой и просторной, хотя пахло здесь так же скверно, как и в любом другом помещении больницы. Кушетка, на которую её положили, была довольно удобной, простыни приятно хрустели после очередной глажки. Всё это время, после того как она подслушала разговор двух работников клиники, Мира продолжала изображать бесчувственное тело. В течение получаса её перевели в отдельную палату, приставили для наблюдения дежурную медсестру. Молоденькая светловолосая девушка с лицом, усеянным мелкими конопушками, которую Юрий Викторович, а он действительно оказался главврачом больницы, называл Полиной, каждые полчаса заглядывала в палату. Она проверяла, не пришла ли больная в себя. Один раз, когда Мира хотела немного подвигаться и встала с кровати, Полина едва её не «застукала». К счастью Мира вовремя услышала стук босоножек приближающийся медсестры, успела прыгнуть в кровать и занять прежнюю позу. Если не считать того, что её тело, так долго находившееся в неподвижном состоянии, слегка покалывало при каждом движении, в целом, никакой боли Мира не чувствовала.

Что же с ней такое? Почему это случилось? Значит, Андрей действительно был прав. У неё необычный организм. Почему же она никогда этого раньше не замечала? Андрей Сербский! Известный врач из Москвы. Так может он специально приехал, чтобы ставить над ней опыты? Причём тут тогда Юлия Георгиевна и Данила? Юлия Георгиевна! Мира вспомнила своё последнее видение. Ведь именно её, Юлию Георгиевну она видела там, рядом с горящей машиной…

Возле дверей палаты Мира услышала громкие голоса. Она узнала голос Полины, девушка с кем-то спорила. Мира различала лишь отдельные фразы: «Юрий Викторович не велел…», «выйдите, а то я позову охрану…», «я ещё раз повторяю…». Мужчина, споривший с сиделкой, говорил тише, но Мире показалось, что она узнала голос. Он нашёл её. Что же теперь будет?

Мира услышала третьего. Доктор Кононов! По-видимому, главный врач тоже не хотел, чтобы Андрей входил в палату. На этот раз он всё-таки повысил голос:

— Я только взгляну на неё и всё! Мне важно знать, что её ничего не угрожает.

— Ну, хорошо! Хорошо, хорошо, — сдался главврач. — Только в моём присутствии и на минуту.

Мира почувствовала, как забилось её сердце. Только бы себя не выдать. Он же такой… Он ведь поймёт… Сделав глубокий вдох, она выдохнула и задержала дыхание.

Они вошли втроём, Андрей ступал тихо, словно боясь разбудить. Мира плотно закрыла глаза, не решившись наблюдать сквозь ресницы. А что, если увидев его, она себя выдаст?

Он подошёл и взял её за руку. Мира почувствовала его тепло, почувствовала, как в ней заиграла кровь. Андрей выпустил руку, провёл ладонью по голове, нагнулся и прошептал:

— Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Все эти дни я искал тебя. Я так боялся…

— Ну, довольно! Мы же, кажется, договорились.

Доктор Кононов похлопал Андрея по плечу.

— Всё с ней будет хорошо. Покажем её медикам из столицы…

— Надеюсь, что ты не собираешься делать из неё подопытного кролика?

— Что ты? Что ты? Перестань. Пойдём, пусть отдыхает.

Выходя из палаты, Андрей заявил:

— Как только она придёт в себя, позвони мне. Я сам приеду и отвезу её домой.

— Договорились, — произнёс Кононов и вся троица вышла.

Из уст Миры вырвался слабый стон.

Какая же я глупая. Он же не такой, как эти. Он бы забрал её. Он спас её тогда, на кладбище. Спас бы и сейчас. Надо было просто открыть глаза. Или нет? А вдруг бы этот Юрий Викторович не позволил? Её напичкали бы лекарствами, и проводили бы над ней опыты. Что бы тогда она рассказала этим людям? Правду? Про все её видения. Про спрыгнувшего с крыши Данилу, про Володю и Сергея. Да после этого ей две дороги, или в психушку, или в тюрьму. Нет, она правильно поступила. Сначала нужно выбраться из этой клетки. Мира тихонечко встала и на цыпочках прокралась к двери. Никого. Мира прошла к окну и увидела, что палата, в которой она лежит, находится на первом этаже. Вот тебе и доктор Кононов. Неужели он думает, что таким образом сможет её удержать. Не поставил же он охрану под окнами. Теперь дело за малым, оставалось дождаться ночи.

Шумы за окном стихли, из коридора уже давно не доносилось ни единого звука. Мира не знала, который час, но предполагала, что не меньше полуночи. Она спрыгнула с кровати, прокралась к двери и тихонечко её приоткрыла. В коридоре не было ни души. На посту, где дежурила медсестра, никого не было. Лампа на столе освещала лишь часть коридора. Часы на стене показывали половину первого. Самое время. Не надевая шлёпанец, Мира пробралась к посту и сняла трубку стоявшего на столе телефона. Номер сотового матери она помнила наизусть. Мира не сразу смогла втолковать только что разбуженной женщине, что от неё требуется.

— Говорю тебе ещё раз. Возьми чего-нибудь из одежды, вызови такси и приезжай к больнице.

— Слушай, а ты не могла бы попросить кого-то другого. Мне утром вставать, на улице такая сырь. Ты же знаешь, что мои суставы…

— Мама, — не решившись кричать, Мира буквально рычала в трубку. — Делай то, что я тебе говорю.

От отчаяния у неё наворачивались слёзы. Почему же она не запомнила наизусть телефон Андрея, или кого-нибудь из коллег? Андрей бы точно приехал, а вот другие? Ладно, сейчас нет выбора.

— Мне грозит опасность. Я попала в аварию и разбила машину. У меня нет одежды, и меня держат в клинике. У меня обнаружили какие-то симптомы и если ты меня отсюда не вытащишь. Эти люди, я уверена, доберутся и до тебя.

— Что? Какие люди? Что за симптомы?

Мира тут же представила, как при этих словах вытянулось лицо её родительницы.

— Возьми одежду для меня. Вызови такси и приезжай сюда. Встанешь у главного входа и жди. Не перезванивай на этот телефон. Я выйду сама.

Мысленно проклиная бесчувственную Полину Львовну, Мира вернулась в палату. Ждать пришлось довольно долго. Всякий раз, слыша шум в коридоре, у Миры замирало сердце. А что если она не приедет? Машина подъехала примерно через полтора часа, Мира вздохнула с облегчением. Открыв окно, она посмотрела вниз. Хоть и первый этаж, но довольно высоко. Последний раз оглянувшись, она надела больничные шлёпанцы, забралась на подоконник и прыгнула вниз.

3

Мира сидела за столом и жадно хлебала пельменный бульон. Вспоминала, как выпрыгнув из окна, долго пробиралась по кустам, потеряла в темноте шлёпанцу. То, что она изодрала себе все ноги, не сильно расстроило девушку. Всё равно от этих ран не останется и следа.

Пока в кустах надевала поверх больничной пижамы привезённую матерью одежду, Мира страшно ругалась. При любых других обстоятельствах она ни за что не одела бы такое одежду. Водитель, пожилой кавказец, попытался пошутить, когда она садилась на заднее сиденье, но несколько крепких словечек моментально охладили пыл таксиста. Мире снова стало стыдно за грубость, но она ничего не могла с собой поделать. Её буквально душили слёзы. Зная дочь, Полина Львовна всю дорогу молчала.

Когда они вошли в квартиру, Мира первым делом посмотрела в зеркало. Ей стало ещё хуже. Старое пальто висело на ней, как на вешалке. Полина Львовна была раза в два полнее своей дочери. Штаны, заправленные в сапоги, делали Мирин вид ещё ужаснее. Самое страшное, что в этом доме лучше ей всё равно ничего не найти. Кто же знал, что мама забудет комплект ключей от Мириной квартиры? Где находилась её собственная связка, оставалось только догадываться. Мира, конечно, хотела просто заехать за ключами и тут же отправиться домой, но Полина Львовна, теперь уже окончательно пришедшая в себя, не пожелала отпустить дочь домой, не накормив её ужином. Хотя, как думалось Мире, мать просто разобрало её обычное любопытство.

Горячая ванна немного успокоила нервы, но когда Мира снова натягивала на себя, предложенные матерью вещи, её снова охватило уныние. Хорошо, что кроме этого усатого таксиста её никто не видел. Предложенный матерью ужин состоял из сваренных на воде покупных пельменей, хлеба и чая «Акбар», заваренного в чайнике. Хорошо ещё, что Полина Львовна, очень любившая всякие сладости, запаслась конфетами. Когда она выставила перед Мирой целую вазочку, та прямо таки набросилась на сладкое.

— Может, расскажешь наконец-то, что же с тобой приключилось? — не выдержала мать. — Я тут вся извелась, когда услышала, что ты в больнице. А этот таинственный побег. — Полина Львовна достала пачку, прикурила. — Ты-то, после всего этого не сорвалась?

Дым просто ураганом ворвался в ноздри, под ложечкой засосало. Может и впрямь покурить, одну сигарету, что от неё будет, прикинула Мира, протянула руку, но в самый последний момент решительно отодвинула от себя пачку. Хоть она и неуязвимая, но это же не значит, что бессмертная. А куренье убивает.

— Так что расскажешь, что с тобой приключилось? А то мне скоро на работу собираться.

Понимая, что мать не отстанет, Мира выложила начистоту все события последних дней. Она говорила быстро, так что уложилась за каких-нибудь пятнадцать минут. Привычка засекать время, общаясь с матерью, снова сработала.

Пока длился рассказ, Полина Львовна успела выкурить две сигареты. Мира следила за реакцией матери.

— Ну и что ты об этом думаешь?

Мать прикурила третью, подошла к окну, раздвинула шторы. Сквозь стекло тут же проникли солнечные лучи. Утро наступало. Полина Львовна сделала несколько глубоких затяжек, вернулась за стол, затушила сигарету.

— Всё равно это должно было когда-то случиться. Больше скрывать это не имеет смысла. К тому же, этот твой новый поклонник, по-моему, что-то заподозрил.

— Андрей?

— Он приходил, искал тебя. Мы немного пообщались. Разговор был не очень приятным.

— Он что тебе нагрубил? — глядя на сильно постаревшее за последние годы лицо матери, на её опущенные плечи, Мира вдруг испытала приступ жалости.

— Да нет. Он был довольно сдержан, но его явно разозлило моё отношение к тебе. Я это поняла, но мне было стыдно признаться себе самой…

— В чём признаться?

— Сначала выслушай, а уж потом решай сама. Твой Андрей хороший человек, и, по-моему, он тебя любит. Его возмутило моё безразличие к тебе. Каждая мать на моём месте стала бы беспокоиться о тебе…

— Мама не надо. Хватит!

— Ну, уж нет, раз начала. Поверь, так действительно будет лучше. У меня не так много времени, поэтому, как и ты постараюсь говорить коротко.

Рассказ Полины Львовны занял чуть больше шестнадцати минут.

Озеро

Она и сама не поняла, как оказалась на этом месте. Ветвистые ивы, редкие кусты. Озеро! Вот оно, то место, где Бадарн набросился на неё. Теперь тут всё выглядело иначе. Деревья казались злобными великанами, корни, врезавшиеся в блестящую гладь, щупальцами морских чудовищ. Фенелла стояла и не могла решиться. Зачем она сюда пришла? Кому и что хотела доказать?

Ронан, по-прежнему, молчит. Даже это нападение, тогда, ночью, не смогло его разговорить. Значит, он боится чего-то ещё. Более страшного, чем нож ночного убийцы. «А чего боюсь я? Смогу ли я снова нырнуть в это озеро? Ронан сам меня учил. Побороть страх можно, лишь переборов себя! Если я так боюсь этого места, значит нужно прийти именно сюда. Если я боюсь этой воды, значит нужно просто нырнуть. Что в этом такого? — девушка положила лук на траву, выпрямилась и замерла. — Там в листве кто-то есть! За мной снова следят! На этот раз я не дам застать себя врасплох». Айрис вышла из кустов. Фенелла вздохнула с облегчением: «Уж с этой-то, я как-нибудь справлюсь».

— Решила охладиться? — со времени их последней встречи, Айрис постарела ещё сильнее.

— Почему бы и нет? — ответила Фенелла с вызовом. — А что удерживает тебя? Не желаешь присоединиться?

Айрис склонила голову набок и расхохоталась.

— Это не самое безлюдное место. Я слышала, что его часто посещают мужчины. Это ты, похоже, слишком гордишься своим телом. Это тебя обуревает желание покрасоваться и соблазнить кого-нибудь ещё.

Фенелла нахмурилась.

— Ты опять за своё? Я никогда, никого не соблазняла. А если ты завидуешь моей молодости и красоте…

— Завидую? Тебе? Ну, уж нет. Ты уже открасовалась. Смерть идёт за тобой. И твой конец близок. Стоит ли завидовать тому, кто несёт за собой смерть.

Фенелле снова стало не по себе. Она уже подумала о том, что предпочла бы встретиться с очередным мужчиной, одолеваемом похотью и желанием, чем с этой мерзкой старухой. «Не буду больше говорить с ней. Пусть упивается собственной желчью». Фенелла отвернулась и стала медленно развязывать пояс. Айрис же не унималась:

— Посмотрите же на неё. Она так грациозна. Какие бёдра, талия, плечи? Этим ты завлекала моего отца и мужа?

— Завлекала? — презрительно кинула Фенелла через плечо. — Я не знаю, что там было с твоим мужем, а твой отец…

Девушка не договорила.

— Чего ж ты замолчала? — ощетинилась Айрис. — Я знаю точно. Это ты убила моего отца. Здесь. На этом самом месте. А сегодня видимо пришла убить кого-то ещё. Тебе нравиться убивать?

— Бадарн сам вонзил в себя нож! Он такой же безумец, как и ты! — не выдержала Фенелла.

— Но, ты стреляла в него! Признайся!

Фенелла не могла больше молчать.

Он набросился на меня. Не знаю, что на него нашло. Он говорил такое… О чём не стоит говорить.

— Ага! Ты во всём созналась.

Фнелла повернулась и шагнула вперёд, платье упало к её ногам.

— Прекрати. Я никому не причинила зла. Прошу тебя. Успокойся, — голос девушки дрожал. — Прости, если я причинила тебе боль. Но, я не виновата, ни в чём. Поверь…

Испуг на лице собеседницы заставил Фенеллу замолчать.

— Что это? Как такое… — Айрис указывала пальцем на живот Фенеллы. — Прошло лишь пару месяцев, и должен был остаться след.

Фенелла посмотрела вниз, и тут поняла всё…

Айрис имела ввиду след от удара. Тогда зимой, когда ночной убийца набросился на неё. Нож вошёл именно сюда. В правое подреберье. Фенелла провела ладонью по гладкой коже.

Она не простой человек. Кто же она. У любого, после такого остался бы след. Значит ли это, что именно она — Айрис и пыталась покончить с Фенеллой той ночью?

— Я всё поняла. Ты не человек. Ты злой дух. Поэтому ты так легко воруешь наших мужчин. Сначала Дуфф, потом мой отец, потом Лорн. Ты хотя бы знаешь о том, что на днях, и он покончил с собой? — прохрипела перепуганная женщина.

— Что? — голос Фенеллф дрогнул. — Лорн? Муж Сельмы?

Айрис попятилась. Запнулась за корень и рухнула на землю. Быстро вскочила и, то и дело озираясь, побежала подальше от этого места. Фенелла долго стояла на берегу. Ветер обдувал обнажённое тело девушки. Когда ей стало совсем холодно, Фенелла вошла в воду и поплыла.

Глава вторая

1

Мира вызвала такси и уехала домой. Матери, точнее Полине Львовне, она сказала, что ей надо всё обдумать. Во время поездки она сидела на заднем сидении и тупо пялилась в окно. Несмотря на раннее утро, на улицах скопилось много машин, поэтому они довольно долго выбирались из пробок. Мира, напрочь, позабыла про свой «мешковатый» облик, нечесаную голову и не накрашенное лицо. Последняя новость окончательно выбила Миру из колеи. Её мать — вовсе ей и не мать. Её удочерили, и все эти годы Мира жила с совершенно чужими людьми. Ну и как же всё это принять?

Отперев дверь, Мира сразу же бросилась к стоявшему на кухне маленькому дереву. Её любимец. Её бонсай. Часть листьев завяла, но ствол не покривился, большая часть зелёных отростков продолжала цепляться за жизнь. Мира отыскала ножницы, срезала засохшие листья, налила в грунт немного воды, аккуратно взрыхлила его деревянной палочкой. Должен отойти, а вот сможет ли она прийти в себя, выкрутится из всего этого?

«Ты ведь не такой, как я. Это мне всё нипочём», — рассуждала Мира, глотая слёзы. Хоть режь меня, хоть коли, хоть поджигай вместе с машиной, мне всё нипочём, Оказывается Полина Львовна (теперь Мира даже в мыслях боялась назвать эту женщину матерью) и её муж просто взяли девочку из детского дома. Когда приёмные родители заметили, что их дочь не такая как все, они поначалу обрадовались. Как хорошо, когда не нужно беспокоиться о ребёнке. Набил шишку — заживёт, порезалась, день-другой, — и даже шрама не останется. Мире они прививали мысль, что это нормально. Девочка росла, даже не замечая того, что она особенная. Но, со временем, скрывать такое становилось труднее и труднее. Тогда родители Миры стали подделывать документы. Вырывали листки из медкарт, вставляли новые. Мира же росла, не замечая собственных преимуществ. Когда умер отец, Полина Львовна потихоньку забросила заботу о приёмной дочери. Зачем беспокоиться, если на ней всё, как на собаке заживает.

Оказав помощь карликовому дереву, Мира отправилась в душ. Она долго тёрла тело мочалкой, стараясь вместе с наросшей грязью избавиться и от дурных воспоминаний. После душа, натёрла тело кремом, сделала маску, высушила волосы феном. Пройдясь перед зеркалом, она снова ощутила прилив сил.

Ни одной царапины, ни шрамика, ни следа от ожога. Радоваться нужно, а она…

Отыскав в шкафу оранжевый топик, Мира натянула его на себя, добавила к нему белые шорты, не обуваясь, прошла к музыкальному центру и включила его на полную громкость. «Звуки сакуры» тут же позволили Мире погрузиться в особое небытие, хоть на какое-то время отделиться от собственных бед и переживаний. Повалявшись в кресле с полчаса, Мира отправилась на кухню. Поставила чайник. Отыскала рекламный буклет и заказала суши через интернет.

Нужно срочно купить новый телефон. Без него — как без рук. Ой! Теперь столько всего нужно будет сделать. Жизнь она ведь на этом не кончается. Подумаешь видения, а смерти могли быть просто совпадением. А мои настоящие родители. Что если попытаться их отыскать? Наверняка они что-то знают обо мне. Если конечно они ещё живы. Так…

Мира бросилась к шкафу и достала спрятанную в одной из книг банковскую карту. Сколько же на ней денег? На машину не хватит, но ведь можно оформить кредит. Правда, для этого ей нужно вернуться на работу. Телефон. Вот что нужно купить в первую очередь. Притом она купит самую, что ни на есть, последнюю модель. Нужно же хоть чем-то себя порадовать. Интересно, а где сейчас Андрей? Он ведь, скорее всего, думает, что она в больнице. Её бегство всяко уже обнаружили.

Два длинных гудка прервали мысли Миры. Наверняка привезли суши. Мира убрала на место банковскую карту и достала тысячную купюру. Как хорошо иметь заначку на чёрный день. Мира прошла в коридор и распахнула дверь. На пороге стоял он!

2

— На этой неделе, я звоню в твою дверь уже в пятый раз. Если бы знал наверняка, что ты дома, купил бы цветы, — Андрей переминался с ноги на ногу, Мира всё ещё не знала, что и сказать.

— Ну, раз так, проходи без цветов, — она отступила. — Ты ведь всё равно не знаешь, какие я люблю.

— Только скажи и я…

— Входи. Сейчас любым цветам я предпочла бы «Филадельфию Люкс» с копчёным угрём.

— Могу принести и ролы. Кстати я тоже не против копчёного угря.

Андрей подался назад, но Мира удержала его за рукав.

— Я уже заказала две порции, скоро должны привезти. Проходи уже.

Они вошли в комнату. Мира усадила Андрея в кресло, сама, скинув тапочки, запрыгнула на диван, посмотрела косо. Он присел на краешек, положил руки на колени, сцепил руки в замок. Мира чуть не прыснула со смеху. Нервничает. Ну и поделом ему. А то темнил, не сказал сразу, кто он. И что теперь, продолжать его терзать? Или хватит?

Андрей заговорил первым:

— Понимаю, нехорошо всё вышло. Надо было сразу сказать, что Данила мой сын, а так… — тут Андрей сделал паузу, Мира не проронила ни слова. — Юля. Юлия Георгиевна, моя бывшая жена… она погибла.

— Я видела её смерть! Она попала в ДТП, как и я?

Андрей кивнул.

— Я тоже могла погибнуть, но я жива.

— Это Юля подстроила эту аварию.

— Что?

Андрей поведал о своём визите к Ракель, рассказал о нанятом Юлей Лёше Клянчине, возомнившем себя частным детективом, о Григориче, о смерти Дениса. Он говорил не меньше получаса. Мира слушала рассказ с замиранием сердца, сопоставляя события. Значит, всё это время он хотел ей помочь. Он боролся за её жизнь, а она подозревала его всякий раз. Она прервала его лишь однажды: «Сегодня я узнала, что моя мать взяла меня из детского дома». Оказывается, Андрей знал и это. Мира вновь и вновь прокручивала в голове события. Получается, если Григорич врал, и никаких мертвецов он не видит, то кто же она? Рыжеволосая женщина?

— И что же мы знаем теперь? — спросила Мира, когда Андрей закончил.

— Твоя мать — не твоя мать. Про шрам, который у тебя под ключицей она наврала. Скорее всего, он у тебя от рождения, как и твоя способность к регенерации. Откуда она у тебя, возможно, знают твои настоящие родители. Мы постараемся их отыскать, но потом. То, что во всей этой истории замешала какая-то дьявольская сила, я уже убедился, как бы ни трудно мне это было. Ракель говорила про Тёмных Матерей и их детищ. Нужно покопаться в литературе, возможно, встретится со знающими людьми. Не всё можно найти в интернете, и не всё, что в нем пишут, правда.

Мира слушала Андрея вполуха. Она снова почувствовала усталость и…

***

Мрачная комната увешана связками костей, черепушками и птичьими перьями. Посреди комнаты стол, на нём чаша, из неё идёт пар. Тусклый свет отбрасывают несколько чадящих свечей, звучат звуки тамтамов. Мужчина, сидящий за столом, страшен. Его смуглое, довольно-таки молодоё, лицо выкрашено в белый цвет. Тёмные пятна на белом: глазницы, переносица и рот делают голову мужчины похожей на череп. На лбу красной краской нарисованы молнии. Мужчина что-то бубнит себе под нос. Не то молится, не то произносит заклинание. Перед ним мешочки и глиняная баночка, прикрытая тряпкой. Мира не может понять, что происходит. Она снова бесплотна, её страх тоже не материален. Рыжеволосая выходит из тёмного угла, подходит к столу и наклоняется к уху мужчины.

— Ты выбрал не ту жертву. Никто не смеет покушаться на то, что принадлежит только мне. Твоя магия сильна, но она ничто по сравнению с магией Тёмных Матерей. Зачем ты послушал ту женщину?

Мужчина что-то бормочет. Мира видит в его глазах страх. Рыжеволосая сгребает лежавшие на столе предметы и пододвигает из к краю стола.

— Бери же. У тебя нет выбора.

Мира смотрит на женщину, словно в зеркало. Это, определённо, её лицо, ошибки быть не может. Мужчина дрожащими руками высыпает содержимое мешочков в чашу, потом выливает жидкость из банки.

— Пей, — шепчет рыжеволосая.

Мужчина подносит чашу к губам и делает несколько глотков. Его лицо, покрытое белой краской, искажает гримаса. Мужчина хватается за живот, начинает задыхаться.

— Пей! — теперь уже кричит рыжеволосая.

Мужчина выпивает напиток до конца. Его губы синеют, он роняет чашу и падает на пол. Корчась в конвульсиях, он пытается ползти, но последние силы оставляют его. Он замирает в уродливой позе. Рыжеволосая хохочет.

— Он получил своё. Никто не может покусится на то, что принадлежит лишь мне, — женщина поворачивается к Мире. — Видишь, как я наказываю тех, кто не ценит твоё прекрасное тело. Береги же и ты его. Осталось совсем чуть-чуть. Я вижу ты его нашла…

***

Мира резко пришла в себя. Её всю трясло. Андрей и принёс стакан воды, но Мира оттолкнула его руку. Стакан упал и разбился, стёкла разлетелись по всем углам. Андрей отступил, чтобы не встать в образовавшуюся лужу.

— Прекрати! Ты не должна!

— Она снова кого-то убила. Это был мужчина. Он отравил себя.

— Как он выглядел? — Андрей удерживал Миру за плечи.

— У него на лице маска смерти!

— С оттопыренными ушами, темноволосый?

— Я не помню. Скорее всего, да. Она заставила его выпить снадобье и это его убило.

— Я думаю, это Шаман, — Андрею тоже стало не по себе, он вспомнил, как отыскал сайт, в котором Шаман рекламировал свои услуги. — Колдун вуду, который навлёк на тебя проклятье. Из-а него ты и попала в аварию. Эта женщина отомстила сначала Юле, а потом и ему.

— По-твоему его смерть оправдана? Как ты не поймёшь. Эта женщина, с каждым разом становится всё больше и больше похожа на меня. Она убивает, убивает всех, кто со мной связан. Она становится мной. Порой, мне кажется, что это я убила всех этих людей. Что мне делать?

Мира вырвалась и бросилась на кухню. Андрей поспешил за ней.

— Я всё-таки попробую. Если всё это правда, то со мной ничего не случиться.

Увидев в руке Миры огромный кухонный нож, Андрей замер. Но когда женщина поднесла клинок к горлу, он подался вперёд и в последнее мгновение перехватил руку.

— Зачем ты мне помешал? Я больше не могу этого терпеть! Стоит мне только успокоиться, поверить в лучшее, как опять. Снова эти видения. Снова чья-то смерть. Почему ты не дал мне убить себя?

— Наверно потому, что я люблю тебя.

Андрей коснулся губами Мириных губ. Женщина дёрнулась, замерла и… сначала робко, потом уже страстно ответила на поцелуй…

Снова смятая постель, снова влажные тела. Только сейчас она не смотрит на происходящее со стороны, она тут, она участвует в этом. Сильные мужские руки ласкают её тело. Голова кружится, но это головокружение приятно. Он покрывает её тело поцелуями. Он, то нежен, то груб. Он двигается быстро, ударяет решительно. Сильнее, ещё сильнее. Всё это длится уже много времени.

Сколько? Она не знает. Для неё время потеряно. Она провалилась в эту гонку страсти, забыла обо всём. Или не забыла? Мира краем глаза начинает искать рыжеволосую, но её нигде нет.

Если она решила убить и его…

Где же она? Пусть только попробует.

Мужчина делает ещё один толчок. Мира кричит, её тело словно пронзает током. Приятная истома, мышцы сжимаются. Ещё и ещё…

Нет! Я не позволю убить его! Пусть эта рыжеволосая убирается!

Но Мира ничего не может поделать и проваливается в пустоту.

Она открыла глаза и огляделась. Ничего не исчезло. Ничего не изменилось. Андрей лежал рядом, прикрывшись простынёй, и улыбался.

Он живой и никуда не исчез. Рыжеволосая так и не появилась.

— Ты прекрасна. Может, повторим? — Андрей протянул руку, но Мира оттолкнула её, натянула простыню.

— Значит, это было наяву? Я всё ждала, когда же появиться она.

— Не бойся, теперь мы вместе, и я не дам тебя в обиду.

Андрей ухватил Миру за шею и легонечко потянул к себе.

— Значит, тебе мало, — Мира надула губки.

В этот момент в дверь позвонили. Мира высвободилась из объятий, накинула кимоно и побежала открывать. Через пару минут она вернулась с двумя комплектами «Филадельфии люкс». Андрей встал и забрал коробки у Миры.

— Я очень люблю копчёного угря, но мы так долго его ждали.

— Считаешь, что теперь он должен подождать? — рассмеялась Мира, скидывая кимоно.

— Уверен.

И всё началось сначала.

3

Половина следующего дня ушла на решение бытовых проблем. Андрей несколько раз звонил, совещался с Моховым, а Мира тем временем успела съездить в офис и написать заявление. Андрей сказал, что на первое время денег хватит, а потом, при желании, он найдёт ей работу в Москве. Оба решили, что никогда не расстанутся и противоречий по этому поводу не возникало. Мира не стала рассказывать Вениамину Павловичу ни про аварию, ни про своё решение уехать в Москву. Алексеичев принял отставку сотрудницы молча. Вернувшись домой, Мира снова застала Андрея говорившим по телефону. Оказывается, он уже решил проблему с утилизацией сгоревшей «Хонды», уверил, что проблем со снятием с учёта тоже не будет. Мира вздохнула немного свободнее. Гора потихоньку сваливалась с плеч. Выбрав свободную минутку, Мира позвонила Полине Львовне. Впервые за всё это время они просто поговорили, как хорошие подруги. Мира рассказала о своих планах, поделилась в общих чертах своим счастьем, отчего Полина Львовна даже пустила слезу. Обедали они в ближайшем суши-баре, снова заказали ролы с угрём.

— Думаю, уже можно обсудить нашу главную проблему, — Андрей маленькими глотками попивал чай из чашки. — Так, что мы имеем?

Мира нехотя кивнула, макая в соус очередной рол, Андрей продолжил:

— В твоих видениях погибли шестеро: трое одноклассников, моя бывшая жена, Данила и Шаман.

Мира поморщилась.

— Ты действительно считаешь, что это нужно обсуждать?

— Мы же решили отыскать ответ. Так?

— Хорошо, давай искать. Только по-моему всё и так сходится. Если вспомнить слова той женщины, она упоминала «шестого». Мы, наверняка, не знаем действительно ли Шаман погиб. Нужно просто в этом убедиться, и, если это так, то всё сходится. Шаман и есть тот «шестой». Может теперь та женщина оставит меня в покое и виденья исчезнут?

Андрей поглядел на Миру с укором. Неужели она думает, что всё так просто? Она же сильная, хотя такие кошмары любого бы подкосили.

— Боюсь, что успокаиваться рано. Мне кажется, твоя рыжеволосая ведёт совсем другой счёт, — Андрей сделал паузу, отвёл взгляд. — Юля и Шаман, случайные жертвы. Она просто расправилась с ними потому, что они вмешались в её игру. У неё конкретные планы и она добивается своего. Считаю, что ей нужны лишь мужчины, причём те, с кем ты была близка.

Мира нахмурилась, очередные сомнения снова пришли на ум. Ну, нет же! Нет! Андрей честен с ней, и они любят друг друга.

— Ты что решил вывернуть наизнанку мою личную жизнь. Прошу тебя, не делай этого. Или ты ревнуешь к прошлому?

Андрей поставил чашку, нагнулся и заглянул Мире в глаза.

— Пойми. Я действительно люблю тебя и не хочу потерять. Я не мальчик чтобы устраивать сцены ревности из того что было и что естественно, но если мы не выясним причину всего того, что с нами происходит, могут погибнуть и другие. К тому же для меня важно знать, кто же действительно погубил моего сына. Я хочу выяснить, кто эта женщина…

— А если окажется, что всех действительно погубила я?

Андрей откинулся на спинку стула и отвернулся. Девушка-официантка принесла десерт. Пока она убирала со стола, Андрей и Мира молчали.

— Мы уже ссоримся? — улыбнулась Мира, когда официантка ушла.

Андрей улыбнулся в ответ.

— Обещаю не ссорится, по крайней мере, до тех пор пока не уничтожим твоего монстра. Так вот. Погибли твой муж, гонщик Сергей, Данила и Зимин. Я спрашиваю тебя не из праздного любопытства и не из ревности. Был ли кто ещё?

Мира нахмурилась и стала ковырять ложкой чизкейк. Ей был неприятен этот разговор, но она понимала, что Андрей прав. Эти события имеют какую-то связь. Сначала умер Володя, потом Данила, и каждый раз на похоронах она видела незнакомку. Потом она узнала о смерти Сергея Громова. Теперь вот ещё и Денис. Всё сходилось. Всё имело определённую связь. Мира отодвинула десерт.

— Юра Жулин, он бывший однокурсник и мы встречались ещё в институте. Это было ещё до того, как я вышла замуж за Володю. Если это поможет, у меня где-то есть его адрес.

Андрей выдохнул и облокотился на стол.

— У нас появилась новая зацепка, Ватсон. Попробую отыскать твоего однокурсника.

Когда они, обнявшись, выходили из бара, Мира снова ощутила уверенность в завтрашнем дне.

Разговор

Она давно заметила, что в минуты опасности чутьё её не подводит. Сегодня она проснулась, почувствовав присутствие чужого. Фенелла покосилась на дверь, та была открыта. Девушка соскочила с кровати, огляделась. Постель Ронана была пуста. Значит, это он открыл дверь. Фенелла прошлась на цыпочках, выглянула на улицу. При свете луны она разглядела двоих. Мужчина, без сомнения это был Ронан, стоял вполоборота. Женщина, пригнувшись, сложив руки на груди, что-то яростно шептала. Фенелла постаралась сосредоточиться. Закрыла глаза, задержала дыхание… Так учил он! Отключив прочие чувства, усиливаете одно, необходимое. Теперь она различала слова. Айрис, Фенелла узнала её по голосу, молящим голосом шептала:

— Дуфф, Бардан, Лорн, а теперь ещё двое. И один из них…

— Элкмар?

— Я вижу, ты знаешь гораздо больше, чем хочешь показать, — произнесла женщина уже громче.

— Я слишком сильно связана со всеми, кто замешан в этой истории. Мой муж, отец, наконец, ты. Все эти годы я не переставала тебя любить. Если бы тогда та не предпочёл бы мне эту девчонку. Почему ты меня не послушал? Всё могло бы быть по-другому!

— Я поступил так, как должен был поступить, — голос Ронана не дрожал.

Фенелла размышляла: «Зачем он вообще говорит с ней? Всё ещё любит? Да, нет. Не может быть. Эта Айрис нас уже достала. Ходит сюда и ходит. Лезет, то ко мне, то к нему. Будь моя воля…» Гнев и тревога заставили Фенеллу открыть глаза. Сердце забилось быстрее, пальцы сжались в кулаки. Фенелла поняла, что больше не слышит слов. Айрис, тем временем, упала на колени и вцепилась в рукав Ронана. Мужчина попытался вырвать руку, но не смог. Фенелла злилась на себя: «Что они бормочут? Может, стоит вмешаться?» Если она это сделает, Ронан обязательно вспылит. Наконец Айрис поднялась, отряхнула платье и выкрикнула с презрением. Теперь её слова были отчётливо слышны, потому что она почти кричала:

— Тебе недолго осталось тешиться ласками этой девчонки! Люди уже догадываются, кто повинен в этих смертях. Скоро они придут за ней. Готовьтесь. Я больше не буду молчать. Ты сделал выбор. И ты пожалеешь о нём! Ты, дурак. Ты мог бы познать, как я могу любить. Но не захотел этого. Теперь ты узнаешь, как я могу ненавидеть.

Айрис повернулась и вскоре исчезла в темноте. Ронан по-прежнему стоял неподвижно, опустив голову. Фенелла не выдержала и вышла из укрытия. Лунный свет освещал её хрупкую фигурку, ветерок трепал волосы.

— И давно ты следишь за мной? — не поворачиваясь, произнёс Ронан.

— Она угрожала тебе?

— Она угрожала нам обоим. И в первую очередь тебе.

— Ты боишься?

Мужчина вскинул голову:

— Боюсь? Хотя… Да, пожалуй. Я боялся все эти годы. Боялся, что не смогу исправить того, что натворил…

Сердце Фенеллы замерло.

Наконец-то! Сейчас она узнает всё. Но, Ронан лишь грустно улыбнулся и подтолкнул девушку к дому. Он снова не рассказал ей ничего.

Глава третья

1

Ночью выпал первый снег и тут же растаял. Выйдя во двор, Саша пожалела, что не надела сапоги. Грязь была кругом. Улица, где стоял их дом, находилась на самой окраине города. Частный сектор — небольшой микрорайон: деревянные домики, окружённые покосившимися заборами, гаражи с проржавевшими воротами, колонки без воды, плюс разросшиеся по обеим сторонам дороги тополя. Несколько не похожих друг на друга коттеджей из красного кирпича — эдакие шедевры архитектуры — разбавляли местный колорит, возвышаясь над прочими постройками и отбрасывая на них свои огромные тени. Подхватив стоявший у порога пакет, Саша бросила на дорожку несколько кусков фанеры, по ним, как по кочкам, добралась до сарая. Она открыла клетки, в которых держала всю свою скотину: четырёх кроликов и десяток куриц-несушек. Вывалив из пакета обрезки овощей и сухари, Саша насыпала в кормушки комбикорм, налила в поилки воды и принялась шарить по гнёздам. Не густо, всего четыре яйца. Но, да ладно, на омлет хватит. Саша посмотрела на часы, скоро будить Ванечку, вышла во двор. Тощая соседская кошка поприветствовала молодую женщину громким мяуканьем.

— Чего явилась? Нет твоего Тёмки, бродит где-то, — Саша покачала головой. — Вроде не март на дворе, а эти всё гуляют.

Кошка, услыхав сказанные женщиной слова и, как будто оценив их смысл, прошлась по забору с высоко поднятой головой и спрыгнула в соседский огород.

— Ух, какие мы важные, — усмехнулась Саша.

Где-то вдалеке прогудела машина, собачья свора с лаем сорвалась и помчалась за уезжающим авто. Проходя мимо старой засохшей яблони, Саша не удержалась и повернула голову. Женщина остановилась. Уже много раз Саша уговаривала себя спилить это проклятое дерево, но что-то удерживало её.

В ту ночь она проснулась не от громкого крика, от которого привыкла просыпаться все предыдущие ночи. Её разбудила тишина. Гробовая. Зловещая. По крайней мере, тогда она показалась Саше именно такой.

Что это было? Случай, или зов сердца?

Этого Саша не поняла до сих пор. В ту ночь она просто проснулась, встала и подошла к окну. От увиденного у неё напряглись мышцы живота. Судорога свела всё тело. Громкий крик разбудил спящего в своей комнатке Ванечку. Придерживая рукой живот, Саша бросилась на кухню, выдернула ящик так, что ложки и вилки рассыпались в разные стороны со страшным звоном.

— Мама, что? Что случилось? — прибежавший на кухню Ванечка кричал, сглатывая слёзы.

— Иди спать! Сейчас же! — у Саши не было времени утешать сына. Она схватила с пола огромный столовый нож и, прямо босиком, выбежала во двор.

— Кто-нибудь! Пожалуйста! Помогите! — Сашин крик разбудил всю округу.

Она бежала. Страх, придавший её телу особую силу, не отпускал, заставлял забыть про боль, которая только усилилась. Маленькое существо, которое росло внутри неё, возмущалось, словно кричало: «остановись, не беспокой меня, не надо!». До росшей на самом краю участка яблони было не больше двух десятков шагов, но этот путь показался Саше дорогой длиной в жизнь. Она сразу увидела валявшуюся тут же стремянку. Приставила её к стволу дерева и забралась наверх. Пока она резала верёвку, натянутую как гитарная струна, пальцы не слушались. Один раз она чуть не выронила нож. Наконец-то, уже почти переставшее биться в конвульсиях тело, рухнуло вниз. Саша спустилась вниз и, прислонившись спиной к стволу, громко застонала. Валя-соседка, прибежавшая на крики, упала перед Сашей на колени, принялась тихонечко стучать по щекам.

— Сашенька, родненькая моя! Держись, доченька! Скорая уже едет.

Тётя Валя прижала Сашу к груди, гладила по голове.

— Юре. Юре помогите, — повторяла Саша в бреду.

— Поможем. Поможем, миленькая. Всё будет хорошо.

Потом всё было как во сне. Прибежали какие-то люди. Рёв сирены скорой помощи переполошил даже тех соседей, которые всё ещё спали. Кто-то из прибежавших мужчин снял с Юриной шеи петлю и стал делать искусственное дыхание. Как она ехала в больницу, Саша уже не помнила, она потеряла сознание, лишь только бригада скорой помощи вошла в ворота. Она очнулась уже на кушетке, в местной больнице и первым делом спросила у вошедшей в палату медсестры:

— Юра. Мой муж. Скажите, что с ним. Он жив?

— Да жив твой суицидник, что б ему, — пожилая женщина в мятом халате перекрестилась. — Жив гад, а вот ребёночек…

Сашу бросило в жар. Девочка должна была появиться на свет через пять недель. Саша собралась с силами.

— Так что с моим ребёнком? — она приподнялась на локтях, села на край кровати.

Медсестра, точно опомнившись, выпалила:

— Если ты про мальчонку, то с ним всё хорошо. За ним соседка твоя приглядывает. Не беспокойся.

— Я не про Ванечку. Вы же поняли, о чём я спросила.

Пожилая женщина отвернулась.

— Ты не убивайся по ней, дочка. К тому же молодая ты ещё. Сколько тебе годков-то? Лет двадцать пять?

— Двадцать семь, — ответила Саша сухо.

— Ну вот, я и говорю. Какие твои годы? Нарожаешь ещё.

После этого случая, старая яблоня, на которой хотел повесится Юра, больше не плодоносила и увяла за пару лет.

2

Чем больше даёшь ребёнку самостоятельности, тем быстрее он взрослеет. Она прибежала домой уже в седьмом часу, застав Ванечку сидевшим за уроками.

— Кушать хочешь? — прокричала Саша с порога.

— Меня тётя Валя супом накормила.

У Саши опустились руки. Сердобольная соседка постоянно выручала её, но Саша всегда стыдилась принимать чужую помощь. Хоть и понимала, что выбора нет…

Женщина посмотрела в серьёзные глаза сына, скинула куртку и прошла на кухню. Бросив в морозилку пачку слипшихся пельменей, Саша вышла в коридор, надела сапоги и отправилась кормить своё зверьё.

Саша работала кондуктором в местном трамвайном депо. Когда они с Юрой поженились, то взяли кредит на десять лет и купили этот дом. Пока муж был рядом, это не слишком ощущалось. Юра работал на стройке, и не кем-нибудь, а бригадиром. Но, когда с ним это случилось…

«Если бы родился второй ребёнок, материнский капитал мог бы погасить часть дома, но стало бы от этого легче?» — всякий раз спрашивала себя Саша, когда ежемесячно относила на почту половину своей зарплаты. После оплаты счетов за дом, оставался мизер. Саша научилась считать каждую копейку, но Ванечка рос, поэтому всякий раз, когда Валя-соседка приносила пакет с ношеными брючками и свитерками, да прочими шмотками, оставшимися от двух сыновей, Саша, не гладя женщине в глаза, принимала «подарок».

Выйдя из сарая, Саша подняла воротник. Ветер крепчал. Ночью, похоже, снова мороз ударит. Женщина двинулась в сторону дома. Скрип калитки заставил обернуться.

«Принесла его нелёгкая. Теперь так просто не отвяжешься», — Саша узнала своего соседа Гришку, Валиного сожителя. Под полтинник, обвисший живот, усы и причёска в Энштейновском стиле, и что только Валентина в нём нашла, к тому же бабник ужасный.

— Ну, здравствуй, Александра. Давненько я к тебе не захаживал.

«И ещё бы столько не захаживать, а лучше вообще никогда не хаживать», — чуть не выдала Саша, но вместо этого произнесла:

— Здравствуйте, Григорий Иванович. Извините, что в дом не зову. Не прибрано у меня…

— Ну, вот те «на»! А я-то думал, посидим по-свойски. Пообщаемся. Я вот тут и бутылочку принёс, — только сейчас Саша обратила внимание набитый доверху пакет, который Гриша держал в руках, — и закусочки: карбонат тут у меня, огурчики болгарские, сальцо. Ванька-то твой, небось, опять голодный сидит?

Саша втянула ноздри. Руки её задрожали.

— Да нет, Григорий Иванович. Ваня мой сыт.

— Да что ты говоришь? Знаю, как ты его кормишь. Что же он к моей Вальке каждый день бегает, а та дурра и рада. Давай, не ломайся. На, смотри, что я принёс.

Гриша подошёл к Саше вплотную и достал из пакета кусок колбасы. Понюхал его, причмокнул.

— Сырокопчёная. Первый сорт, знаешь, почём её беру?

Гриша работал экспедитором на оптовой базе и очень гордился тем, что всегда доставал качественные продукты по закупочным ценам.

Саша отстранила от себя руку соседа, который поднёс колбасу едва ли не к самому Сашиному носу.

— Шёл бы ты со своей колбасой…

Брови распоясавшего соседа поползли вверх. Губы вздулись. Гриша засунул колбасу в пакет и придвинулся к Саше вплотную.

— А ты чего так разговорилась-то, девонька? Мы тут заморыша твоего прикармливаем. Валька вещи им носит, а ты после этого хамить мне вздумала. Пошли, говорю в дом. К тебе человек в гости пришёл. Да не с пустыми руками, а ты… Валентина моя на три дня к матери своей уехала, детей с собой забрала, так, что времени у меня много. Посидим, выпьем… — Мужчина шагнул в сторону и хлопнул Сашу пониже спины.

Женщина ойкнула, развернулась и со всей силы хлестанула соседа по роже. Гришка выронил пакет, продукты рассыпались, послышался звон разбитого стекла. В воздухе запахло спиртом.

— Ах, ты дрянь. Водка, ноль семь…

Саша шагнула в сторону двери, но Гриша схватил её за запястье и с силой рванул на себя.

— Ну, погоди у меня. Шалава неблагодарная. Я к тебе по-человечьи, а ты…

Саша попыталась выдернуть руку, но мужчина был гораздо сильнее. Саша попыталась ударить кулаком, но Гриша дёрнул её за руку, развернул к себе спиной и поволок в сторону сарая. Женщина втянула в себя воздух, но крикнуть так и не успела. Потная рука зажала и рот и нос. Она вырывалась всем телом, но сделать ничего не могла. Толкнув ногой дверь сарая, Гриша втолкнул туда женщину, развернул к себе спиной, залез под подол и начал шарить между ног.

— Ну же? Ну, чего ты глупая? Я же и нежно могу. Ты уж, сколько без мужика-то? Я же всё понимаю. Все вы ведь сначала ломаетесь, а потом…

Когда рушатся последние надежды, помощь может придти оттуда, откуда совсем её не ждёшь. Пропавший накануне Тёмка, соскочил с крыши, прыгнул на толстяка-соседа и впился когтями в лицо. Гришка заревел, отпихнул Сашу так, что она грохнулась на покрытый куриным помётом пол. Тёмка шипел, протяжно завывал и энергично драл когтями свою жертву. С большим трудом Гришка оторвал от себя разъярённого кота, отшвырнул в сторону и выскочил на улицу.

— Ну, всё! Молитесь теперь! И ты, и сынок твой, да и кошара твоя поганая! Я вам… я вам такое устрою! Да чтобы ноги твоего Ваньки в моём доме не было. Да я ж вас… — он выхватил из поленницы здоровенную штакетину и замахнулся на бесстрашного кота, который, выгнув спину, встал между нападавшим и любимой хозяйкой.

Шерсть на Тёмке вздыбилась, он шипел и даже и не думал отступать.

— Не слишком-то разошёлся, дядя, — Саша и её обидчик повернули и увидела стоявшего в воротах мужчину. — Что здесь происходит?

— А ты ещё кто? — Гриша забыл про кота и повернулся лицом к незваному гостю.

— Ты палку-то брось, — твёрдо добавил пришедший. — Брось по-хорошему.

— А то что?

— Зубы вышибу.

Гришка вытер ладошкой кровь, отшвырнул палку. Отважный кот здорово разодрал ему лицо, хорошо хоть без глаз не оставил.

— Понял я теперь, Сашка, почему я для тебя не хорош. Правду говорят, что к тебе по ночам мужики ходят. Юрку, значит, до петли довела, а сама по рукам пошла. Шалава.

— Пошёл вон, — произнесла Саша сквозь зубы.

Гришка, снова выругался, подошёл к дому и схватил оброненный накануне пакет. Из него снова потекло. Гришка сплюнул, со злостью отшвырнул испорченные продукты в сторону и вышел со двора. Пропуская окровавленного «ловеласа», незнакомец отступил. Саша, прижавшись спиной к сараю, спустилась на землю и разрыдалась.

3

— Он давно уже вокруг меня вьётся. С тех пор как Юры не стало.

Они сидели за столом, втроём, и пили чай из гранёных стаканов. Андрей смотрел, то на молодую женщину, то на её сынишку, который с интересом разглядывал чужого дяденьку. Тёмка с гордым видом улёгся у ног хозяйки, важно поглядывал на Андрея.

— Вот он мой главный защитник, — Саша почесала кота за ушами, Тёмка довольно заурчал. — Ой, простите. Если бы не вы… Не каждый с таким здоровяком связываться бы стал.

Андрей улыбнулся.

— Про большой шкаф слышали?

— Какой ещё шкаф? — не поняла Саша.

— Тот, который громко падает.

Они рассмеялись, но Андрей видел, как его новую знакомую всё ещё потряхивает. Саша переоделась. Сейчас на ней был старенький, но чистенький халатик, волосы женщина завязала в хвост.

«Красивая, — подумал Андрей. — Жена Юры Жулина? Или, всё-таки, вдова?»

— Интересный у вас район, — постарался разрядить обстановку Андрей. — Наводнён таки, весьма безбашенными личностями, а уж если зверушек во внимание брать, то аж волосы дыбом.

— А чем же вам зверушки не угодили? — тут же напряглась молодая хозяйка взяла Тёмку на руки.

— Не поверите. На днях тут, может через две улицы, на меня доберман бросился. Чудом уцелел. А у вас, смотрю, котяра, чистый боец.

Саша ещё сильнее прижала Тёмку к груди. Андрей понял, что допустил очередную ошибку.

Вот, балда. Девчонка и без того запугана, а я ей про добермана этого…

Саша встала, подошла к дверям и выпустила Тишку в коридор. Потом вернулась, наклонилась к сыну, и что-то прошептала на ухо. Ваня встал.

— Мне в школу завтра. Извините.

Андрей отодвинул от себя стакан, тоже встал. Ваня вышел из комнаты, Саша отправилась укладывать сына. Минут через пять женщина вернулась и встала у двери.

— Вы извините, конечно. Всё так неожиданно вышло, — Андрей всё это время продолжал стоять, — но, ведь, я даже не знаю, кто вы. Сами видите, что кроме кота, защитить меня некому, а тут вы, незнакомый мужчина. Вы же слышали, что про меня этот тип сказал. У нас тут хоть и город, но народ так любит кости перемывать…

Андрей не дал договорить:

— Я ищу Юрия Жулина. Если я правильно понял, это ваш супруг.

Женщина принялась теребить поясок халата.

— Вы друг моего мужа? Простите, но мне всегда казалось, что я знаю всех его друзей.

Саша принялась озираться, Андрей усмехнулся:

— Если вы ищите своего Тишку, то вон он, спит на коврике у батареи.

— Тёмку, — поправила хозяйка.

— Тёмку. Ну, конечно. А знаете, почему он спит?

— Почему? — Саша скорчила гримасу. — Наверно потому что нагулялся. Устал.

— Он спит, потому что он понял, что защищать сегодня вас ему больше не придётся.

— Вы хотите сказать?..

— Первое, что вы должны уяснить, это то, что я вам не враг.

— Простите. Я в последнее время так измучилась. Сплошные стрессы, а ещё этот… урод Гришка.

— Не извиняйтесь. Я повторю. Я не обижу вас, но я должен у вас спросить. Ваш муж… Я, кстати, совсем, не его приятель. Даже не видел его никогда. Мне просто важно знать. Что с ним произошло?

— Хорошо, я расскажу, но только если вы скажете, зачем вам это.

— Женщине, которую я люблю грозить опасность. И возможно ваш рассказ поможет её спасти. Не уверен, но, возможно, именно вы моя последняя надежда.

Саша опустилась на табурет, положила руки на коленки.

О том, с чего началась их история: знакомство, конфетно-букетный период, свадьба и рождение первенца Женщина упомянула вскользь. Да и Андрея это не особо интересовало. Главное, что он для себя уяснил, было то, что лили супруги Жулины в любви и согласии. Купили дом, выплачивали за кредит, решили завести второго ребёнка. Напрягся Андрей впервые, когда молодая хозяйка употребила слово «Зло».

— Всё началось в ту ночь, когда Юра разбудил меня своим криком. Я вскочила, как ужаленная, вся дрожу. Принялась его трясти, а он ни в какую. Не просыпается. Представляете? Я перепугалась, не знаю, что и делать. А он трясётся весь, то кричит, то стонет. Хотела уж скорую вызывать. Думаю, вдруг припадок такой? Эпилепсия? Потом он чуть притих. И, вдруг, так застонал…

Саша виновато поглядела на гостя.

— А вы точно хотите всё это слушать? Всю эту гадость?

— Да, мне нужно всё это услышать.

Видя, что женщина смущена, Андрей подсказал:

— Вы хотите сказать, что ваш муж во сне испытал оргазм? Я правильно понял?

Саша покраснела и отвернулась.

— Ну, да… Ой, — женщина прикрыла рот ладонью. — Ну не знаю…

Андрей улыбнулся, подумав, взрослая деревенская баба, а говорить про такое стесняется. Вслух же добавил:

— Я ведь врач. Со мной можно обо всём…

— Да, ладно, — Саша снова прикрыла рот. — Так уж и обо всём?

— Обо всём, обо всём. Это нормальное явление и оно называется…

— Да знаю я, как оно называется. Но явление, как вы говорите «это», у парней молодых случается, а не у взрослых мужиков. Тем более женатых.

— Зря вы так. Со зрелыми мужчинами тоже такое бывает.

— Но, не три раза за ночь. Ладно вам! Нечего меня успокаивать, да сказки рассказывать. Короче смотрю я, а у него штаны мокрые. Ну, думаю похабник. Чего учинил? А он опять. Затрясся весь, посинел, вены вздулись, я опять его трясти, а он не просыпается. И так до утра.

И водой обливала, и щипала, даже за руку укусила, а он так и не проснулся. Упала я на подушку, проплакала, смотрю на часы, пора уж скотину кормить. Вышла я во двор, отдышалась, возвращаюсь, а он за столом сидит. Бледный, как покойник, ручонки трясутся. Я ему, ну ты и даёшь. Чего тебе там всю ночь снилось? Позор какой. А он так на меня посмотрел… я тут же на лавку плюхнулась.

Саша взяла со стола стакан с остывшим уже чаем, сделала несколько глотков, вздохнула. Снова рот рукой прикрыла.

— Он что-нибудь сказал?

— А то и сказал. Дура ты говорит, и мысли у тебя дурные. Бабьи. Не знаю, что ты там себе надумала, только сегодня «Зло» ко мне приходило. Взял, помнится, пачку со стола, вышел на крыльцо в одних трусах и закурил.

— А подробнее вы его потом не расспрашивали? Что он этим хотел сказать? Что за Зло?

Женщина взяла со стола полотенце, принялась наматывать его на руку. Андрей ждал. Наконец Саша снова заговорила:

— Расспрашивала, конечно… Изменился он с того дня, да так изменился. Всё у нас после этого наперекосяк пошло. Запил Юра. С работы его уволили. А у нас ведь этот кредит, а где денег брать. А он молчит, ходит как сыч, слова из него не вытянешь. За пару месяцев, можно сказать, из нормального мужика в деда превратился. На меня и смотреть не хочет, я к нему, а он, как от прокажённой шарахается. А как ночь, так у него опять.

— Что, опять видения?

— И видения, и трусы в пятнах. Каждую ночь, то орёт, то стонет. Что там у него за Зло такое? Так уж я с ним измучилась. К Ваньке в комнату спать уходила. На полу ложилась, чтобы хоть как-то перед работой выспаться, ну до того дня конечно.

— Когда он решил покончить с собой?

— Ну да. Когда он на яблоню эту проклятую полез. Как уж я тогда это почуяла? Ума не приложу? Пока бежала, пока на дерево лезла, чуть не грохнулась, — слёзы из глаз женщины уже текли ручьём. — Лучше бы я не спасала его тогда. Что теперь толку? Месяц мне до родов оставался. Юрка то выжил, а вот девочка моя… А он ведь гад, что удумал. Мне сказали, что он и в клинике дважды на себя руку наложить собирался. Но, там у них такой воли как дома нет. Там санитары эти, врачи всякие. Следят за ними, дурачьём этим. Если б не клиника эта, не было б у меня теперь мужика, а у Ваньки папки…

Андрея передёрнуло.

— Так ваш муж жив?

Саша включила воду, умыла лицо, вытерлась полотенцем и подошла к столу.

— А я-то думала, знаете вы. В клинике он, в психиатрии. Уж год прошёл, как упекли его.

Андрей встал из-за стола.

— Вы дадите мне адрес клиники. Я хотел бы поговорить с ним самим.

Саша посмотрела на гостя, как на сумасшедшего.

— Чего ж не дать? Дам. Платова, семь. Одна у нас в городе такая больница, где психов, да алкашей лечат. Наркоманов разных, — женщина покачала головой. — Только не советую туда ходить. Я ведь к Юрке, поначалу, тоже чуть ли не каждый день бегала. Думала в себя придёт, а он… Он меня с того дня даже узнавать перестал. Высох, как кощей. Пичкают его там уколами всякими, витаминами. Вот, такая она — моя история. Поэтому, когда говорят про меня, что безмужняя, я уж и не обижаюсь. Считай та же вдова, да только при живом муже.

Андрей задал последний вопрос:

— А про это Зло, про которое муж ваш говорил, не слышали больше ничего? Сами-то что думаете?

Саша склонила голову, опустила плечи и снова принялась мотать на руку полотенце.

— Некогда мне теперь про это думать. Колдовство, мистика всякая, чудеса… Вон у меня… чудо главное… спит, — женщина кивнула на Ванечкину комнату. — Сына растить надо, за дом платить, да ещё таких, как этот Гришака-сосед, отваживать. А Зло?.. Да кружит оно где-то? Кружит вокруг нас. Страшно, а что поделаешь?

Андрей достал ручку и блокнот. Нацарапал что-то на листке и протянул его Саше.

— Вот мой телефон и телефон моего приятеля. Он в полиции служит. Там все его данные. Я его предупрежу, что вы можете позвонить. Если сосед на вас ещё раз руку подымет…

Саша прищурилась, зло так, не по-доброму посмотрела в окно.

— Не поднимет больше, дрянь такая. Уверена, что не поднимет. Я всё Вале скажу. Не отбрешется, гад. Рожа у него от Тёмкиных когтей долго не заживёт. Поверит мне Валя, а он её, чего уж говорить, побаивается.

— Ну, как знаете. Телефоны я вам дал.

Покидая дом Жулиных, Андрей задумался: «А ведь и вправду, кружит оно вокруг нас. Это Зло. Только у каждого оно своё. А до чужого Зла, как правило, нет у нас времени».

4

Они находились в кабинете главного врача. Мира стояла у окна и жадно глядела на дымящуюся в руках доктора Кононова сигарету. Мужчины сидели за столом и разговаривали на повышенных тонах.

— Как ты не понимаешь? — Юрий Викторович размахивал руками, не замечая, что пепел разлетается по всему кабинету. — Это же прорыв в медицине. Такие перспективы! Такие возможности! Я уже говорил со своими кураторами. Они заинтересовались. Не скажу, что они поверили мне до конца. А кто бы в такое поверил? Но, если мы покажем им её…

— Я вообще-то здесь стою, а не в вашей лаборатории лежу, к кушетке привязанная, под наркозом, — прервала разговор мужчин Мира.

— Простите, — Юрий Викторович повернулся к девушке, потушил сигарету и сцепил руки в замок. — А вы? Неужели вы сами не понимаете, как может измениться ваша жизнь, если мы откроем всему миру вашу уникальность?

— Я понимаю лишь одно, шесть человек мертвы, седьмой хоть и выжил, но и он тоже не жилец. И если мы не выясним, что происходит, все мои способности могут меня и не спасти.

Юрий Викторович отпрянул. Он потянулся за очередной сигаретой, достал и протянул пачку Мире.

— Извините, что раньше не предложил. Этот, знаю, не будет.

Да что ж такое. Как трудно-то. Не курю я, и курить не собираюсь. Кто же тебя за язык тянул? Мира сглотнула слюну, покосилась на поджавшего губы Андрея. Тот сдерживал улыбку. И этот ещё, подначивает. Мира фыркнула и отвернулась со словами:

— Бросила я. Вредно курить, знаете ли.

Кононов снова повернулся к Андрею, открыл, было, рот, но замер на полуслове. Андрей достал из кармана листок.

— Что эт? — Юрий Викторович достал узенький футляр, вынул из него очки и нацепил их на нос.

— Это распечатка с сайта, — Андрей ткнул пальцем на изображённого на снимке мужчину. — Не знаком тебе?

Кононов поднёс листок к лицу, прочитал:

— «Шаман. Чёрная магия». Что ещё за Шаман? В первый раз вижу.

— Ну, значит, больше и не увидишь. Фамилия этого типа Шамов, звать Игорь Игоревич. Парень практиковал чёрную магию и по просьбе моей бывшей супруги сделал так, чтобы Мира чуть не отправилась на тот свет.

— Юли? Ничего не понимаю. Нет. Я слышал, что твоя жена…

— И моя жена, и этот Шамов, оба мертвы. Фото я тебе для убедительности принёс. Думал, вдруг ты иногда, в свой подвальчик заходишь. Тот, куда покойников отвозят. Но, раз нет, так нет.

— Ничего не понимаю. Причём здесь мой подвальчик?

— А при том! У Миры не только особый дар, как ты говоришь, у неё ещё есть сильный покровитель. Или покровительница. Именно она убивает людей, которые как-то связаны с ней, — Андрей повернулся к стоящей в стороне девушке. Мира по-прежнему смотрела в сторону, будто беседа её вовсе не интересовала. — Эту распечатку я у Валеры Ланина взял.

— Это который следователь?

— Да, он. Так вот, Валера сказал, что они давно за этим Шаманом приглядывают, точнее приглядывали. Он, хоть и шарлатан был, но, похоже, что-то в этой чёртовой магии смыслил. Ведь не будь у Миры её особого дара, она бы наверняка погибла. Шесть человек мертвы, а седьмой сидит под замком в одной из подчинённых тебе клиник. На Платова, семь.

— И что ты теперь от меня хочешь?

— Поговори с главным на Платова, чтобы обеспечил нам доступ к твоему тёзке, Юрию Жулину, который у них лежит.

Кононов снял трубку.

— А как же обследования ваших особенностей? — обратился он к Мире.

— Обещаю, что когда всё это кончится, я лично к вам приду и стану вашим подопытным кроликом. Если выживу, конечно. И если вы выживите.

Кононов поморщился и стал набирать номер.

Страх жреца

Высокого роста. Морщинистый и загорелый. Дуах напоминал Фенелле засохшее дерево. Дуб. Корявый и жёсткий. Такой рос неподалёку от их дома, рядом с поляной, где Ронан обучал девушку стрельбе. Ей уже не раз доводилось видеть этого старика, но, до сегодняшнего дня, лишь издалека, мельком. О нем ходили разные слухи и небылицы. Мрачные и не очень. Люди наделяли его разными качествами, многие побаивались. Как-то раз Фенелле довелось услышать, как одна из женщин рассказывала своему маленькому орущему сынишке о том, что Дуах умеет превращаться в зверя. Друид облачается в волчью шкуру, бродит по лесу и ищет непослушных детей, говорила мамаша. Ребёнок прекращал свой ор, слушал, раскрыв рот, как заворожённый. В другой раз кто-то сказал, что жрец общается с духами. Как лесными, так и речными. Фенелла не очень верила в подобные россказни, но сейчас, когда старик сидел в их доме, всё же старалась держаться от старика подальше. Вся съёжилась, забилась в уголок. Когда Дуах время от времени бросал на девушку взгляды, из-под своих мохнатых бровей, та поначалу отворачивалась. Мало ли, а вдруг он и вправду что-нибудь на неё нашлёт — сглаз или порчу. Не зря же про него столько слухов… В очередной раз столкнувшись со стариком глазами, Фенелла замешкалась и… Дуах дёрнулся, и первый отвернулся.

«Неужели он испугался?» — пришла в голову мысль. Фенелла улыбнулась сама себе и без стеснения уставилась на старика. Тот продолжал слушать Ронана, изредка вставляя слово-другое. «Ну, точно. Старик боится смотреть мне в глаза! — сделала вывод Фенелла, когда жрец, в очередной раз отвёл взгляд. — Что же такое твориться?» Фенелла сгорала от нетерпения. Половину того, о чём беседовали мужчины, она не понимала. Ронан всё время что-то не договаривал, изъяснялся намёками, время от времени переходил на жесты. Друид же в основном слушал. Наконец, и он заговорил:

— Четверых! Она уже покончила с четырьмя мужчинами. Когда она убьёт пятого, то придёт за тобой. У нас не так много времени. Ты точно уверен, что знаешь, что нужно делать?

— Я справлюсь, можешь не сомневаться. Я один раз уже убил её, убью и сейчас. Точнее не я… — сказав это, Ронан посмотрел неа Фенеллу.

Девушка сжалась в комок. Ронан кого-то убил? Зачем? Почему он на неё так смотрит? Намекает на то, что ей придётся кого-то убить? В очередной раз посмотрев на жреца, девушка убедилась, что тот весь дрожит.

— Ну, хорошо. В тебя я верю, но вот она… — старик покосился в сторону девушки.

— Она не подведёт, Я готовил её с детства. У неё горячая кровь и сердце настоящего бойца.

Девушка покраснела. Не важно, что он имел ввиду, но он в меня верит. Ни разу до этого дня она не слышала от него подобной похвалы. Готовил. К чему готовил? Когда же он расскажет…

— Она не побоялась волков. Хотя против неё вышла целая стая. Когда Бадарн напал на неё, она сумела расправиться с ним. А ведь отец Айрис считался одним из лучших воинов в нашей деревне.

Фенелла не поверила своим ушам. Он всё знает, и про нападение волков, и про случай у озера. Но, откуда. Она ведь не рассказывала ему об этом. Фенелла насупилась. Стиснула зубы так, что заложило уши. Или он всё это время за ней следил. Тогда почему не пришёл на помощь? Что же на самом деле скрывают эти двое?

— Я рад, что ты доверяешь девчонке, — прервал рассуждения Фенеллы Дуах. — Но у нас есть ещё одна проблема, решить которую будет весьма непросто.

— Ты имеешь в виду этих деревенских крикунов? — усмехнулся Ронан. — Если они попытаются причинить вред моей дочери, я сумею её защитить.

Дуах ударил кулаком по столу и вскочил. Фенелла обратила внимание, что в уголках губ старика выступила пена. Он и в самом деле странный. Может, всё, что про него говорят, правда. Он колдун и общается с духами.

— Ты недооцениваешь этих людей, — утерев губы, прошипел старик. — Пусть они не такие хорошие воины, как ты, но их много.

— Четверо из тех, кто был по-настоящему опасен, мертвы…

— К тому же, та недооцениваешь Айрис.

Ронан побледнел.

— Что ты хочешь сказать?

— Эта бестия будоражит людей. В основном женщин. А ты хоть раз видел, на что способна толпа разъярённых баб?

Ронан поднялся и подошёл к окну. Свет упал на его лицо. Фенелла задержала дыхание. Таким она видела его впервые. Он будет сражаться за неё. Не даст в обиду. Ронад сказал:

— Если Айрис придёт сюда, все, кто поднимет на Фенеллу руку, умрут.

Дуах подошёл к Ронану и положил руку ему на плечо.

— Вот это-то меня и пугает. Ты знаешь, что, ни Айрис, ни жители деревни не смогут погубить девочку, — в голосе жреца звучали плаксивые нотки. — А вот если умрёшь ты…

— Я справлюсь. Не сомневайся.

— Перестань. Мы не можем так рисковать. Ты сильный мужчина и умелый воин, но страх удесятеряет силы. Пойми. Эти люди опасны. Они одержаны страхом. Если ты умрёшь… Ведь ей только это и надо. Получив силу шести, эта женщина сделает то, что задумала.

— Что ты предлагаешь? — прервал жреца Ронан.

Жрец покосился на девушку. Фенелла сидела в углу, разинув рот и вытянув шею.

— Пусть она выйдет!

Услышав это, Фенелла чуть не запустила в старика табуретом, на котором сидела. Да, как он…

— Сходи, погуляй! И не забудь лук.

— Да, знаю я! — Фенелла втянула ноздри и сорвала со стены лук и сумку со стрелами.

Проходя мимо старика, Фенелла жалала, что не может вцепиться в его бороду. Выйдя во двор, она бросилась в сараю, отыскала деревянное полено, поставила его на удаление и выпустила в свою цель несколько стрел. Уже третья стрела расщепила чурку пополам. В этот момент Дуах вышел на крыльцо. Фенелла развернулась в сторону жреца. Соблазн выпустить в него очередную стрелу, был слишком велик. Старик посеменил к воротам. Фенелла отшвырнула лук.

— Никогда не бросай свой лук, если у тебя ещё остались стрелы, — прозвучало за спиной.

Фенелла обернулась. Ронан был бледнее обычного.

— Я устала от всего этого! Ты по-прежнему ведёшь себя так, словно я маленький ребёнок. Только это не так. Я женщина. И хочу, чтобы со мной считались.

Мужчина кивнул и подошёл ближе. Фенелла поначалу отпрянула, но потом… Когда Ронан коснулся её руки, девушка прильнула к груди мужчины и разрыдалась.

— Нам грозить опасность. И от тебя зависит, сможем ли мы её избежать. Поверь. Ты скоро всё узнаешь. Но, сейчас… Ты должна довериться мне. В последний раз.

Слёзы рвались из глаз, но она не могла позволить себе заплакать. Фенелла уткнулась лицом в плечо отца,

— Я знаю. Я должна быть сильной. Я должна выполнить то, к чему столько лет готовилась. Если ты скажешь умереть, я умру… — произнося эти слова, Фенелла не представляла, насколько её мысли были близки к тому, о чём он собирался её просить.

Глава четвёртая

1

Остановка называлась «Больница №13». Асфальтовая дорожка убегала в сторону пустыря. Когда они вышли из автобуса, сильный ветер чуть было не вырвал из рук Миры зонт. Дождик накрапывал лениво, лужи под ногами пестрили разбегающимися кругами. Девушка, съёжилась, выпрямила выгнувшиеся спицы, взяла Андрея под руку, укрыв его от дождя. Андрей усмехнулся, откинул капюшон, который натянул поначалу. Его улыбка, почему-то разозлила Миру. Вот так всегда. Что за человек? То серьёзен, как сфинкс, то скалится без повода. Ей самой было не до улыбок. Идея Андрея, отправиться в это жуткое место, Миру совсем не привлекала. Но, раз уж он так решил…

— Замёрзла? — мужчина накрыл ладонью руку, сжимавшую зонт.

— Немножко.

— Может, ускоримся?

Последние полсотни метров до ворот Мира и Андрей преодолели бегом, остановились у забора, чтобы отдышаться. Мира смотрела на чуть раскрасневшегося Андрея, и на этот раз его улыбка выглядела совсем по-другому.

Здание больницы располагалось не далеко от остановки, всего метрах в ста, так что промочить ноги они не успели. Недавно побеленный забор, чуть потемневший от дождя, табличка с надписью аналогичной той, что висела на остановке, выкрашенные в синий цвет ворота оказались не заперты. Войдя на территорию больничного комплекса, молодые люди решительно двинулись в сторону четырёхэтажного здания. Строение из красного кирпича, местами разбухшего и осыпавшегося, состояло из трёх смежных корпусов. Сбоку от главного входа, была приделана какая-то труба, назначение которой, ни Мира, ни Андрей так и не смогли себе представить. Практически все окна зарешечены, большинство с задраенными плотными шторами. Только в двух окнах горел свет. Они подошли к массивным дверям и позвонили в специальный звоночек.

Простояв не меньше минуты, Андрей уже потянулся было, чтобы позвонить ещё, но тут услышал шаги. Хриплый женский голос спросил:

— Кого нужно?

— Здравствуйте. Моя фамилия Сербский, вам должны были позвонить насчёт моего визита, — чуть громче обычного произнёс Андрей.

Мира прижалась к мужчине плотнее. Мрачная обстановка, вызывала лёгкую тревогу.

— Ты уверен, что нам так уж это и нужно?

— Отступать поздно. К тому же это единственная наша нить.

Окошко в дверце распахнулось и Мира с Андреем сумели разглядеть часть лица обладательницы хриплого голоса. В глаза сразу же бросились длинные ярко накрашенные ресницы и огромная родинка на носу.

— Доктор Явкин приболел, так что он просил, чтобы именно я встретила и проводила вас, — прохрипела местная блюстительница порядка. — Вот только насчёт девушки меня не предупреждали.

— Хорошо, давайте я позвоню Кононову, — Андрей вытащил из нагрудного кармана сотовый.

— Да, ладно уж. Чего зря людей беспокоить? — усмехнулась обладательница родинки и «ресниц», захлопнула окошко, и принялась скрипеть засовом.

Когда массивная дверь распахнулась, Мира и Андрей вошли в здание. В нос сразу ударил спёртый запах. Хлорка и моча, которые преобладали в местном амбре, перебивали все прочие запахи, хотя и их приглушали ароматы столовой. Смотрительница оказалась среднего роста женщиной в бледно-зелёном халате, поношенном, но тщательно отглаженном.

— Я старшая медсестра в этом «храме медицины», все вопросы можно решать со мной. Бахилы наденьте.

Чётко повернувшись, словно солдат на плацу, женщина двинулась по коридору. Натянув поверх обуви голубые чехольчики, Мира и Андрей поспешили за невозмутимой Ингой. Пройдя по длинному коридору, они вышли на лестничный пролёт. Тут навстречу им попалась парочка санитаров. Оба с квадратными лицами, покрытыми щетиной, но разного роста. Первый напоминал баскетболиста-профессионала, второй сутулый с клешнями вместо рук, вытянутыми губами и низким лбом, как у неандертальца.

— Митя, поднимись ко мне через десять минут, — произнесла Инга и подняла руку с выставленным пальцем вверх.

— Угу, — выдал «баскетболист», отступил, пропуская старшую сестру и её гостей. Мира, проходя мимо, снова вцепилась в руку Андрея. Она снова почувствовала себя неуверенно.

Кабинет Инги находился на верхнем этаже. Двигаясь по коридору, гости увидели первых клиентов клиники. Кто-то бродил по коридору, кто-то сидел в комнате для отдыха и пялился в телевизор. Большинство предпочитало оставаться в палатах, за толстыми стеклянными стенами их было хорошо видно. Некоторые, завидев посторонних, засуетились, забегали, однако большинство пациентов «тринадцатой» продолжали заниматься своими делами.

Они вошли в кабинет, на двери которого красовалась увесистая табличка «Инга Юрьевна Борг — старшая медицинская сестра». Несмотря на убогость прочих помещений данного заведения, кабинет Инги приятно поразил своей чистотой. Старенький стол, стулья с пластмассовыми спинками, шкаф с бумагами и парочка кактусов на окне, всё здесь стояло на своих местах. Ни на поверхности стола, ни на подоконнике, ни на полках с документами, Мира не увидела ни следа пыли, ни крошек, ни кофейных пятен, которыми зачастую бывает покрыта офисная мебель.

Садясь за стол, Инга указала посетителям на ряд стульев у стены.

— Чай, кофе не предлагаю, потому как, сама не пью, а местная кухня… Ну, думаю, вы понимаете…

— Спасибо. Не беспокойтесь, — вежливо парировал Андрей, присаживаясь на стул. Он снова превратился в «сфинкса», серьёзного и делового. Мира присела в уголке, не зная, куда же пристроить свой мокрый зонт. Заметив, что хозяйка кабинета смотрит на лужицу, образовавшуюся у её ног, Мира виновато пожала плечами.

— Вы уж простите, наверно нужно было бы оставить зонт в гардеробе? Хотите, вынесу его в коридор?

Инга Борг скривила лицо.

— Ни в коем случае. Вы, очевидно, не совсем отдаёте себе отчёт, куда вы попали. В нашем заведении нельзя ничего оставлять без присмотра. Не беспокойтесь, когда вы уйдёте, я вызову уборщицу и наведу порядок. Итак, — Инга Юрьевна повернулась к Андрею, — Чем могу помочь? Явкин не уточнил, что вам собственно нужно.

Мира стиснула зубы: «Вот стерва, смотрит на меня, как будто на обделавшегося котёнка. Зря мы сюда явились. А этот, — Мира уставилась на Андрея, — снова стал важным, правильным…» Андрей, тем временем, уже начал беседу:

— Нас интересует пациент по фамилии Жулин.

— Самоубийца? — женщина ещё шире распахнула свои, покрытые толстым слоем туши, ресницы.

— Доктор Кононов сказал, что мы сможем пообщаться с нашим другом наедине? Это на самом деле возможно?

Старшая медсестра хмыкнула, сморщила лоб.

— Вы знаете, что Жулин только в стенах этого заведения, четыре раза пытался покончить с собой? К тому же, мы относим его к категории буйных, — она сделала ударение на последнем слове. — Такие пациенты требуют особого ухода и особой охраны. Правда, глядя на него, не скажешь, что он опасен.

В дверь постучали. В комнату вошёл «баскетболист» Митя.

— Приведи мне Жулина из триста первой, — распорядилась Инга, когда санитар вытянулся перед ней, словно кремлёвский курсант.

— Угу.

У Миры стало складываться впечатление, что этот долговязый не знает других слов. Она под столом сжала коленку Андрея, тот положил руку на её ладонь. Инга Юрьевна, встала, подошла к окну и прислонилась к подоконнику спиной, сложив руки на груди. Когда через десять минут дверь открылась, и в кабинет ввели Юру Жулина, Мира ожидала чего угодно, но не того, что случилось…

2

Свет растекается по коридору, заползая в самые дальние уголки. Галогенки помаргивают, словно огни иллюминации. Скрип колёс заглушает все прочие звуки кроме шагов. Тапки мерными шлепками стучат по полу, женщина идёт, толкая перед собой тележку, та катится, лампы по-прежнему моргают. Мира словно висит в воздухе… или стоит… лежит, а может быть просто витает над всем что здесь сейчас происходит.

Больница №13. Отделение для буйных. Особый отсек, расположенный в левом корпусе здания на верхнем этаже. Санитарка с тележкой, пышная, под сорок, с выдающимися формами, подходит с тележкой к очередной двери, открывает маленькое окошко, ставит на поднос пластмассовую тарелку, кружку, кидает пару кусков хлеба. Здоровенным черпаком, наполняет тарелку, другой ковшик для напитка, что это, разобрать трудно. Чай, компот?.. Женщина щёлкает задвижкой, отпирает, расположенное под смотровым окошком другое, побольше. Всовывает туда поднос, идёт к следующей палате.

Мира смотрит на происходящее и не понимает, зачем всё это? Как она сюда попала? И что происходит?

Слышны какие-то звуки. Мира видит человека в халате. Это мужчина. Невысокий, сгорбленный. Мира узнаёт в нём второго санитара, которого они с Андреем встретили накануне в коридоре больницы. Того, кого она сравнила с неандертальцем. Мужчина подходит к поварихе, прихватывает её за локоть, что-то шепчет на ухо. Женщина выдёргивает руку, замахивается половником…

Но, Миру не обманешь. На губах женщины улыбка, замах, конечно же, притворный, на губах улыбка. Санитар подступает ближе, оглядывается по сторонам и… обнимает женщину за талию, прижимает к себе. Повариха надувает щёки, отталкивает мужчину. Сил этой дамочке не занимать. Мужчина отлетает, показывает зубы. На его лице гнев, но это лишь маска. Эти двое играют друг с другом. Санитарка открывает очередное окошко, её рука тянется за тарелкой…

О, боже! Опять она! Рыжеволосая!

Миру всю трясёт. Точнее не её, а ту субстанцию, которую она сейчас представляет. Рыжеволосая улыбается. Санитар-«неандерталец» и его пышнотелая пассия не замечают присутствия посторонней. Они смеются, что-то говорят, но слов их не понять. Рыжеволосая, незаметно подталкивает к руке санитарки-поварихи стопку посуды. Та берёт тарелку в руку, наполняет её липкой кашей и отправляет очередной поднос, следующему клиенту. Рыжеволосая улыбается и… словно сквозь стену, проникает в палату.

Что же происходит? Мира устремляется за призраком, и сама оказывается в палате. Она озирается. Обитые войлоком стены. Окон нет. Вся мебель прикручена к полу. Стол, стул, кушетка у стены. На кушетке уже привычная Мире сцена. Чрезвычайно исхудавший мужчина, лицо бледное, под глазами мешки, лоб вдоль и поперёк изрезан морщинами. На вид ему под семьдесят, а Мира знает, что они ровесники. Это страшно!

Рыжеволосая словно удав, обвилась вокруг голого тела Юры Жулина. А это он, Мира не сомневается. Рыжеволосая проводит по телу мужчины языком, причём делает это так, что Мире кажется, что она слышит шуршание. Юра выгибается, словно ему не хватает воздуха, руки его дрожат. Женщина, проводит пальцами с длинными ногтями по спине мужчины. Красные полосы проявляются тут же, как изображение на картинке, при проявке фото. Юра хватает женщину за волосы, притягивает к себе. Мира отворачивается. Слышны движения тел. Кушетка скрипит. Всё яростнее. Всё сильнее. Наконец, слышен стон. Мира оборачивается и смотрит на двух покрытых испариной людей. На лице рыжеволосой довольная улыбка, Юра по-прежнему серьёзен. Мира понимает, что его приподнятые брови, широко открытые глаза, напряжённый рот — это страх! Рыжеволосая откидывается назад. Толкает мужчину в спину, тот соскакивает с кровати, подходит к столу.

На столе поднос. Юра маленькими шагами подходит, берёт двумя руками тарелку, вываливает её содержимое себе под ноги, бьёт её о край стола. Тарелка разбивается на несколько частей, часть осколков падает на пол. Юра оборачивается и смотрит на рыжеволосую. Та кивком подбадривает мужчину. В руке Юры зажат осколок. Мужчина подносит его к глазам, разглядывает. Рыжеволосая словно стекает с кушетки, плывёт к Юре, обнимает вокруг шеи, разрывает пижаму на груди. Мира дрожит. Кто эта женщина? Почему в ней она видит себя? Если бы не эти рыжие волосы…

***

Она проснулась оттого, что кто-то тряс её за плечи. Она выгнулась, затем вскочила, сжала пальцами намокшую от пота подушку и… ещё с полминуты продолжала кричать. После этого пелена упала, и Мира увидела взволнованное лицо Андрея.

— Всё. Всё. Успокойся. Это просто очередной кошмар.

Андрей хотел прижать девушку к себе, но та оттолкнула его.

— Это был не кошмар. Не сон. Это случилось. Она… — лепетала Мира сквозь слёзы — она убила его. Убила! Понимаешь? Точенее не она…

— А кто же?

— Как кто? Неужели ты ничего до сих пор не понял? Это сделала я! Я!

3

Андрей спешил, тешил себя надеждами, но, чем ближе он подходил к тринадцатой больнице, тем тяжелее становилось на душе. Уже с остановки он заметил у ворот милицейский УАЗик и, к своему немалому удивлению, знакомую Приору. «А этому-то что тут понадобилось?» — Андрей ускорился.

Миновав ворота, Андрей сразу же увидел неподалёку от главного корпуса в курилке под «грибком» знакомую фигуру. Ланин в паре с каким-то сержантом в форме курил, небрежно жестикулируя.

— Андрюха? А тебя-то сюда, каким ветром? — почти сразу заметил приятеля Валера.

Андрей подошёл, пожал руки обоим.

— Знакомого пришёл навестить.

— Не знал, что у тебя знакомые в «дурке» обитают.

— А ты сам чего?.. — Андрей кивнул в сторону ворот. — «Наряд» с собой приволок.

— Это не «наряд», а следственно-оперативная группа. Труп у них тут, вот нас и дёрнули.

— Кого это нас?

— Говорю же, дежурную группу. Там уже ребята работают, опера да криминалист. А мы вот с Димкой покурить вышли. Только не наше это дело. Там суицидник один вскрылся ночью. Правда, возни с этим делом теперь всё равно не оберёшься. Санитарка посуду перепутала, вместо пластмассовой тарелки обычную дала, так он осколками так себя искромсал, руки, шею.

— Выжил? — спросил Андрей.

— Какое там. Его когда нашли, он уже… холодный лежал.

— А санитарке теперь что?

А, — Валера поморщился? — думаешь, кто-то станет на неё халатность вешать? Уволить могут, а так…

Из дверей главного корпуса вышли двое. Невысокий белобрысый парень в очках лет двадцати пяти и мужчина постарше, эдакий крепыш в клетчатой кепке, направились к курилке.

— У тебя какие? — обратился крепыш к Валере. — Я свои в кабинете оставил.

Ланин протянул пачку «Винстона».

— Ну, какие соображения?

Мужчина в кепке покосился на Андрея.

— Да, говори при нём. Это кореш мой, Андрей. Он врач.

Крепыш кивнул незнакомцу.

— Да ясно всё, как божий день. Повариха ревёт. Не думаю, что умысел был. Дура баба, чего сказать? — он махнул рукой. Ты лучше скажи, как там вчера наши сыграли?

— Ничья. А у тебя что? — Ланин, указав на парня в очках, пояснил Андрею. — Вадик у нас криминалист-эксперт.

— Да полная хрень. Вроде мелкий был мужик, а кровищи кругом… как от свиньи. Обломок в горло воткнул, так что без вариантов. Суицид чистой воды. Он уже это не в первый раз, так что всё ясно.

Андрей не хотел верить в услышанное. Значит, он мёртв. Пятый. Андрей часто вспоминал ту встречу, когда увидел этого человека впервые.

Бритая голова, щетина на подбородке, впалые затуманенные глаза. Покатые плечи, худая морщинистая шея кадыком, усыпанное морщинами лицо. Смирительная рубаха позволяла ему передвигаться, но руки при помощи узлов были завязаны за спиной. Больной стоял, склонив голову на бок, смотрел куда-то в сторону. Инга Борг попыталась заговорить с пациентом, но тот не отреагировал. Андрей тоже попробовал, но с тем же результатом. Юрий молчал, смотрел в никуда, но лишь то того момента, пока приведший его санитар, не толкнул беднягу вбок. Тут Жулин сместился и его затуманенный взгляд упал на Миру.

Больной дёрнулся. Захлопал глазами. Весь затрясся.

— З-зачем она пришла? З-зачем она здесь? Н-нет! Не оставляйте меня с ней! — голос Юрия дрожал, в глазах застыл настоящий ужас. — Это Зло! Это Зло, страшное Зло! Немедленно уберите её от меня!

Ноги больного подкосились, он рухнул к ногам санитара, стал жаться к его ногам.

— Уведи его. Немедленно, — проговорила Инга Борг. — Мне очень жаль, но я не могу выполнить вашу просьбу. Я отвечаю за этих людей, а тут… В общем, если у вас нет других просьб и пожеланий, я попрошу вас покинуть стены нашего заведения и передайте от меня привет доктору Кононову. Кстати, если вы вдруг захотите спросить ещё о чём-нибудь именно меня, вот мой телефон, — женщина нацарапала карандашом на обрывке бумаги несколько цифр и протянула листок Андрею.

Назад они ехали в гробовом молчании. Мира уставилась в окно, Андрей боялся тревожить девушку. Приехав домой, Мира заперлась в ванной, Андрей пару раз подходил к двери и тут же отходил, услышав рыдание. Спали они на разных кроватях. Потом Мира увидела этот сон.

Андрей пришёл в себя. Валера Ланин толкал его локтем в бок.

— Андрюха. Ты с нами? — Ланин махал перед лицом Андрея растопыренными пальцами. — Уснул? О чём задумался?

Андрей вздрогнул и, часто моргая, уставился на приятеля.

— Пойду я, пожалуй. Что-то нездоровиться мне.

— Так ты ж навестить кого-то хотел. Забыл?

Андрей поморщился, почесал подбородок.

— В другой раз. Не к спеху, — и пожав руки всем мужчинам в курилке, Андрей поплёлся в сторону остановки.

Он шел, не спеша, втянув голову в плечи. Мысли путались, внезапно возникшая боль в висках заставляла морщиться. Последняя надежда разобраться в этом деле, последняя нить, которую он держал в руках, только что выскользнула из его рук. Что же теперь сказать Мире? Эта смерть, возможно, окончательно её доконает. Есть, конечно, ещё один шанс, совсем бредовый, но всё же. Андрей достал из нагрудного кармана старенький потрёпанный блокнот, открыл его и принялся перелистывать страницы. Он так увлёкся, что пропустил подошедший на остановку автобус.

4

Она курила в форточку, Андрей сидел за столом, покрытым отглаженной скатертью. Сегодня Инга была без макияжа, поэтому её ресницы уже не казались столь длинными, выглядели обычными и не бросались в глаза. Пачка крекеров, рафинад, зелёные с золотым ободком чашки. Андрею совсем не хотелось пить, но отказаться от предложенного чая он не решился.

— Вас удивляет, что я не рассказала полиции о том, что вы навещали Жулина перед его смертью? — женщина выпустила дым.

— И почему же не рассказали?

— Вы ведь тоже врач? — уточнила Инга.

— Хирург.

— Забавно. Мы оба медики, но мы с вами разные. Точнее, я очень сильно отличаюсь от вас.

— И чем же? — Андрей усмехнулся, прикрыв ладонью рот.

— А хоть бы и тем, что даже сейчас, когда вы пришли ко мне за помощью, вы не можете сдержать свои усмешки. Очевидно, я вас забавляю. Вы эдакий весельчак, хоть и занимаете высокий пост и ведёте серьёзную работу. Я права?

— Возможно. Там, где от меня требуется полная отдача, я могу быть серьёзен, но, если есть возможность смотреть на жизнь с улыбкой, я это делаю.

— Вот именно этим мы и отличаемся. Я никогда не теряю своей серьёзности и редко улыбаюсь. В этом специфика моей работы. Вы знаете, с каким контингентом я имею дело. Шутить и усмехаться, работая с шизофрениками и алкоголиками чревато. Эти люди очень ранимы. Любая усмешка может вызвать у них обиду. А порой и неконтролируемую ярость. Поверьте, у меня есть тому примеры.

— Я вас понял, но вы не ответили, почему вы не рассказали полиции о том, что накануне я и моя подруга навещали Жулина. И что именно её он фактически обвинял в своих бедах?

Инга погасила сигарету, закрыла форточку и уселась за стол.

— Видите ли, мы не любим выносить сор из избы. Если бы я действительно поверила в то, что ваша подруга виновна в смерти моего пациента, я бы конечно стала добиваться того, чтобы она понесла заслуженное наказание. Но, у нас другой случай. Эта девушка сама стала жертвой неведомых сил. Нет, нет. Не смейтесь. Я вовсе не намерена терпеть ваши ухмылки и шуточки…

— Но, вы же взрослая женщина. Медик. Неужели и вы станете меня уверять, что верите в нечисть, демонов и прочую чушь. Ваш Жулин говорил про какое-то Зло. Я понимаю, что всё это неспроста, но я считаю, что мы должны просто найти этому объяснение. Вот и всё. Не нужно искать в этом что-то мистическое или дьявольское…

Инга не дала договорить.

— Когда-то на месте нашей клиники располагалось отделение тайной канцелярии. Это было ещё задолго до революции, по-моему, ещё в восемнадцатом веке. Жандармы держали тут политзаключенных. Говорят, их пытали… Потом здание канцелярии снесли. Когда на этом месте отстраивали новые корпуса, это было в советское время, разрыли котлован и нашли кучу трупов. Очевидно, на этом месте когда-то был реальный могильник. Представляете, там ещё и нашли дверь. Её попытались открыть, но даже автоген её не взял. Так, ту дверь и замуровали.

— И что вы хотите этим сказать?

— Очень часто наши охранники, санитары и доктора, дежурящие по ночам, видят какие-то тени. Многие слышат звуки. Кто-то прямо-таки ощущает присутствие его. Так что оно наверняка существует.

Инга замолчала. Пепел с её сигареты упал на пол, но женщина даже не заметила этого. Андрей постукивал пальцами по крышке стола.

— Я сама во время дежурств замечала странные вещи. Поверьте, есть что-то такое, что нам с вами понять, пока, не дано.

— Вы про Зло?

— Забудьте всё, чему вас учили в школе. Есть в этом мире нечто такое, что невозможно объяснить. По крайней мере, с точки зрения науки. Я знаю психов. Знаю шизиков, алкашей и наркоманов. Столько общалась с этой публикой, что мама, не горюй. Когда ваш Жулин говорил про Зло, он имел ввиду нечто конкретное. Субстанцию, не подвластную нашему человеческому пониманию. Не знаю, поможет ли это вам, но если вы готовы выслушать…

Андрей сцепил руки в замок.

— Я совсем запутался.

— Я сразу поняла, что вы умный человек. Записывайте адрес и телефон.

Смерть Фенеллы

Губа опухла, налилась кровью, потяжелела, словно на неё повесили груз. Рот не закрывался до конца, запах крови щекотал ноздри. Фенелла старалась шевелить пальцами, которые с каждой минутой всё больше и больше деревенели. Бок, в который накануне угодил крепкий мужской кулак, уже болел не так, как раньше. Просто ныл. Деревянная балка, к которой её привязали, врезалась в спину. Ноги гудели. Айрис, в сопровождении двух растрёпанных женщин, в одной из которых Фенелла признала Сельму, жену погибшего Лорна, металась по двору. Остальные селяне сгрудились у столба, косились на привязанную девушку с некоторой опаской. Перешёптывались. Отдельно от всех возвышалась высокая фигура Дуаха. Жрец был хмур, молчалив. Однако по тому, как он сжимал свой отполированный от времени посох, Фенелла поняла, что спокойствие жреца напускное. Сделав не меньше десятка кругов по двору, трижды зайдя в дом и сарай, Айрис, наконец, снова приблизилась к связанной пленнице.

— Где он? Говори! Ему всё равно от нас не уйти, — прокричала возбуждённая женщина. Схватив Фенеллу за волосы, Айрис тряхнула голову девушки так, что едва не свернула шею.

Стиснув зубы, пленница прошипела:

— Зачем тебе Ронан? Ведь это я убила тех мужчин, — Фенелла сплюнула кровавый сгусток себе под ноги.

Сзади послышались голоса:

— Призналась.

— Значит это в самом деле она.

— Убийца.

— Убийца.

Айрис обернулась. Фыркнула, точно кошка, откинула назад упавший на лицо локон. Люди, стоявшие за спиной дочери погибшего Бадарна, обступили пленницу. Это придало Айрис решительности. Она снова тряхнула голову Фенеллы, та застонала.

— Не думала, что ты признаешься так легко. Что же, ты смелая девчонка. Если ты скажешь нам, где Ронан, то умрёшь лёгкой смертью. Если же нет, ты пожалеешь, что родилась на свет.

— А ты уверена, что мы должны убить музыканта? — выступил вперёд краснолицый здоровяк с огромным топором на плече. — Мы и так потеряли пятерых. Кто станет защищать деревню, если мы прикончим ещё и Ронана. Элкмар, Бадарн, Лорн. Они были хорошими воинами. Твой муж и Киота — тоже потеря для всей деревни.

— Ронан умелый воин и наш лучший стрелок, — встрял в разговор тощий мужчина с проплешиной. Он нервно озирался по сторонам, теребил свои длиннющие усы, то и дело моргал и щурился. — Если Ронан окажет сопротивление, кое-кто из нас может не вернуться домой. А что, если Ронан укрылся где-нибудь поблизости со своим луком, и как только мы станем убивать девчонку, начнёт стрелять?

Люди за спиной мужчины зароптали.

— Верно говорит!

— Даже если не сейчас, то потом. Ронан, если мы его не поймаем, может отомстить за смерть дочери.

— Он не простит, это точно.

— Вы все жалкие трусы! Не мужчины! У этой девчонки больше храбрости, чем у вас у вех, — гневно выкрикнула Айрис. — Мы должны найти Ронана и заставить его ответить, за то, что он сделал.

— А что он такого сделал? — вдруг произнесла одна из женщин. — Вся его вина в том, что он пожалел несчастное брошенное дитя. Разве кто из нас, окажись он на его месте, поступил бы по-другому.

— Это дитя, превратилось в злобного убийцу, отнявшего у нас пятерых лучших мужчин. Я! Я больше чем кто-либо из вас требую возмездия! Дуфф был моим мужем. Бадарн — отцом. А Элкмар был другом моего отца. Девчонка умрёт, а Ронан поплатится за то, что приволок в деревню это чудовище.

В этот момент к спорящим подошёл Дуах.

— Ронан принёс чудовище к нам. Значит, он должен нас от него и избавить.

Все уставились на говорившего старика.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Айрис, выпустив волосы пленницы.

В этот момент из леса раздались протяжные звуки. Все всполошились, узнав знакомую музыку. Фенела вскинула голову. Она лишь однажды слышала эту музыку. Женщины заголосили, мужчины выхватили топоры и мечи.

Ронан вышел в центр двора и бросил волынку на землю.

— Я убью девушку. Убью своей рукой. И сам предам земле её тело. Потом я покину деревню, и вы никогда больше не услышите, ни обо мне, ни о моей дочери.

Подойдя к Фенелле, Ронан поцеловал её в лоб. Выхватил нож и вонзил его девушке в грудь.

Глава пятая

1

— Таким образом, верования древних племён Мессопотамии исчезли вместе с падением великого Вавилона, а вместе с ним и всего вавилонского государства, — Герман Львович посмотрел на аудиторию поверх очков и почтительно кивнул, давая понять, что лекция окончена.

Шелест тетрадей, движение стульев и лёгкий гул тут же нарушили образовавшуюся на кафедре тишину. Профессор убрал в портфель тетрадку с конспектами и покинул помещение вместе с двумя десятками студентов-заочников. Он посмотрел на часы. До встречи оставалось чуть больше часа, можно было поужинать. Университетский буфет закрывался в восемь. Отстояв небольшую очередь, он взял котлету с макаронами и компот из кураги. Ужинал он в одиночестве, заняв самый дальний столик. Котлета оказалась чуть тёплой, макароны слиплись, в компот же местные повара похоже забыли положить сахар. Однако профессора Яковлева это ничуть не огорчило. Как и большинство преподавателей, и, тем более вечно голодных студентов, Герман Львович был не прихотлив в еде и не испытывал трудностей из-за подобных неурядиц в сфере общественного питания. Поужинав, он направился к гардеробу.

— Вечер добрый, Герман Львович, чего-то вы сегодня раненько, на свидание что ли торопитесь, — худенькая бабулька с выкрашенными хной волосами, подала профессору пальто.

— В каком-то роде, да. Одна моя старая знакомая попросила проконсультировать своего приятеля по вопросам мифологии древних кельтов. Нужно вот ещё в библиотеку заскочить, прихватить пару книжечек. Вдруг пригодятся. Всего-то ведь в голове не удержишь, — Герман Львович постучал пальцем по виску.

— Со знакомой значит, встречаетесь, понятненько.

— Да нет же. С приятелем её. А знакомую эту давно уж не видел. Дела знаете ли. Дела-заботы.

Натянув пальто, Яковлев ещё раз раскланялся с гардеробщицей и устремился в библиотеку. До встречи с приятелем Инги оставалось ещё сорок минут.

Инга. А действительно, сколько они уже не виделись? Года два? Или уже все три?

Когда-то они были очень близки. Встречались почти каждый день, гуляли по парку, разговаривали. Нет. Эта женщина не была красива, в том смысле, в котором считают женщин красавицами большинство мужчин. К тому же эта её ужасная родинка… Однако для Германа Львовича, Инга была самым прекрасным созданием противоположного пола на всей земле. Он думал о ней постоянно, восхищался её умом, характером и выдержкой. Нет! Они никогда не были любовниками, хотя в эротических видениях и снах, которые время от времени посещали его, Герман видел лишь её — Ингу Борг. Несмотря на теплоту их отношений, возможно даже симпатии и открытые призывы с её стороны, Герман так и не решился, по-настоящему, сблизится с этой женщиной, видимо потому что считал её чем-то высшим, недоступным для его плотских притязаний.

До Инги он, конечно, имел отношения с женщинами, хотя настоящей любви, пожалуй, ни разу не испытал. Мимолётное школьное увлечение, которое закончилось, даже не начавшись, когда его избранница Юля, пофлиртовав с ним пару месяцев, променяла Германа на красавца Сашу из параллельного класса. «Ты слишком нудный, мне скучно с тобой», — заявила девушка и больше они не общались. Тогда Герман, конечно же, очень переживал, но вскоре позабыл о своём горе, вновь полностью отдавшись своему любимому занятию. Этим занятием была, конечно же, история.

Когда он учился на втором курсе, он начал встречаться с одной из одногруппниц, но это тоже было не серьёзно. Потом познакомился в парке с женщиной постарше, и они стали любовниками в тот же день. Позже, узнав, что его новая приятельница замужем, Герман тут же разорвал с ней отношения. Был ли это страх перед мужем женщины, или мужская солидарность, Герман до конца так и не понял. Он просто перестал отвечать на её звонки, вот и всё. Он снова углубился в изучение любимого предмета, которому решил посвятить всю свою жизнь. Особенно Германа интересовали различные религии и народный фольклор, буквально всё, начиная от сказаний и верований народов Древнего Ближнего Востока и Месопотамии до мифологии Мезоамерики и североамериканских индейцев. Его привлекали ритуалы и обряды, прочие таинства связанные с магией и колдовством. Именно эта увлечённость Германа едва ли не стала для него роковой. Он познакомился с единомышленниками. По крайней мере, так тогда ему показалось, и попал в самую настоящую секту. Новые «друзья» очень профессионально совершившие настоящую атаку на разум будущего профессора, что едва не довели его до полного умопомрачения. Как результат, во время одного из обрядов, который Герман попытался провести самостоятельно, он чуть было не совершил самосожжение. Тогда-то он и попал в поле зрения Инги Юрьевны Борг.

С тех самых пор и началось их общение. Инга была лишь на пять лет старше, и Герман привязался к этой женщине не на шутку. Однако всегда держался на расстоянии, воспринимая эту женщину скорее как некий символ или божественный идеал. Он восстановился в институте, закончил его и тут же попал в аспирантуру. Они продолжали общение, часто встречались. Потом встречи стали всё реже и реже. Вскоре Герман уехал в длительную экспедицию, а по приезду узнал, что Инга вышла замуж. Самое удивительное для него было то, что он никак не расстроился.

Он регулярно отправлял ей письма, в которых рассказывал о своих успехах в науке, поздравлял с днём рождения и посылал открытки на восьмое марта. Потом Герман узнал, что Инга развелась с мужем. Но, продолжить личное общение они так больше и не смогли. Когда же Инга Борг позвонила ему и попросила помочь её знакомому, Герман Львович тут же воспрял духом и, конечно же, согласился.

2

Они встретились в скверике возле «Магдональдса». Андрей сразу обратил внимание на взъерошенного мужчину средних лет, в очках и с огромным портфелем, которые были в моде у интеллигенции ещё в советское время. Они поздоровались, и Андрей изложил суть проблемы. Профессор Яковлев, именно так называла Германа Львовича Инга Борг, когда рекомендовала его Андрею, как специалиста в области древних верований и народных суеверий, внимательно выслушал рассказ, несколько сбивчивый и торопливый. После этого профессор предложил навестить и саму Миру.

— Вряд ли вы, мой друг, обратились по адресу, хотя… Вы, я вижу, проводите целое следствие по данному вопросу, отыскали много интересной информации, поэтому давайте встретимся с вашей уникальной подругой. Есть у меня в памяти одна занимательная история, которая возможно, вам и покажется полезной. Ну, так что? Едем?

Спустя полчаса Андрей и Яковлев уже сидели в креслах в квартире Миры, профессор задавал девушке вопросы, уточняя известные лишь именно ей детали. Мира нехотя вела беседу, то и дело, сжимая ладонями виски. Она не хотела обижать Андрея, который так упорно продолжал поиски истины, но самой ей уже давно всё стало безразлично. Когда после очередного вопроса Германа Львовича, Мира замкнулась, ничего не ответила, Андрей сам ответил профессору:

— По словам испанской колдуньи, одна из Дочерей Тёмной Матери вернулась в наш мир. Вы по дороге сюда сказали, что именно по этому поводу у вас есть некоторая история…

Герман Львович кивнул, потом перевёл взгляд на Миру, девушка, по-прежнему казалась безучастной.

— Одна из Дочерей Тёмной Матери, говорите? Фейри? Вы когда-нибудь слышали о фейри? Все слышали про эльфов, огров и прочих, но это лишь часть фейри. А если говорить в целом. Фейри! О них рассказывали легенды ещё древние кельты. Да! Весьма интересно, — профессор протёр очки. — Это удивительный народ. Они жили в густых и труднопроходимых лесах и обладали особым могуществом. Они не подвластны времени и болезням и их смерть, это нечто особое. Фейри нельзя убить обычным способом. Они могут умереть сами, например, от тоски, или неразделённой любви, но это относится не ко всем фейри. Некоторые из фейри — женщины-блудницы стали известны тем, что отличались особой страстью. Они обожали представителей противоположного пола и любили устраивать целые оргии. Повторюсь, они жили в лесах и многие путники, поддавшись их чарам, после этого не могли отыскать дорогу домой. Этих женщин, в основном, привлекали молодые мужчины, особенно охотники, чья одежда пахла потом и кровью. Повторюсь, эти женщины обладали собственной магией, и убить их можно было лишь особым оружием. Но, даже убив такую блудницу, люди умертвляли лишь её тело. После смерти фейри превращается в суккуба — особую нематериальную сущность, питающуюся энергией человека. Она преследует людей, лишь мужчин, и воплощает в жизнь их потаённые страсти. Суккубу нужна эта энергия, мощный всплеск…

— Как при оргазме?

— Вот именно.

— Так вот, я расскажу вам одну легенду, может она поможет вам понять то, что происходит с вами и вашими мужчинами?

Герман Львович вопросительно посмотрел на Андрея, тот кивнул. Мира в эту минуту рассматривала ногти на руках. Рассказчик продолжил:

— Однажды несколько мужчин из одной кельтской деревушки отправились в лес…

Охотники добыли много дичи и остановились в небольшом охотничьем домике, чтобы переночевать и отпраздновать свою удачу. Когда веселье было в полном разгаре, один из мужчин, одурманенных хмелем, посетовал, что для полного счастья им не хватает женщин. Почти сразу, после сказанных слов в дверь кто-то постучал. В дом вошла необычайной красоты дева, в белых одеждах с огненно-рыжими волосами. Она попросила разрешения поучаствовать в веселии и, выпив с охотниками немного эля, предложила им себя без всякого стеснения. Разогретых хмелем мужчин не пришлось упрашивать дважды. Эта ночь надолго запомнилась каждому из тех, кому довелось поучаствовать в оргии. Насытившись самым прекрасным из тел, которые им когда-либо доводилось видеть, подвыпившие гуляки уснули. Когда охотники проснулись, рыжеволосая блудница исчезла. Мужчины, накануне так сильно набрались, что большинство из них и сами не поняли, случилось ли это на самом деле, или бурная ночь любви всего лишь вожделенный плод их собственной фантазии. Вернувшись в деревню мужчины, договорились меж собой и никому не рассказали о случившемся…

Мира оторвалась от своих пальцев и впервые посмотрела на профессора:

— И чем же эта история напоминает мою?

— Прошло шестнадцать лет, и все эти охотники покончили с собой! Все пятеро. Но был и ещё один! В тот день, накануне пирушки, он заблудился и пришёл к домику, где проходило веселье, лишь под утро. Ему не довелось испытать на себе чар незнакомки, но он также стал одним из главных героев этой истории.

Этот юноша-музыкант, через девять месяцев после той ночи отправился в лес и вместо добычи принёс в деревню младенца. Он воспитал девочку, и она выросла в его доме, превратившись в настоящую красавицу. Когда побывавшие в ту ночь в охотничьем домике мужчины один за другим стали умирать, правда выплыла. Последний из тех охотников перед смертью поведал эту историю людям. Он заявил, что рыжеволосая соблазнительница из леса и найденная молодым музыкантом девушка как две капли воды похожи. Люди заподозрили найдёныша в колдовстве, решили поквитаться с предполагаемым ночным убийцей.

— Простите. А можно мне воды? — прервала профессора Мира.

— Я принесу, — Андрей встал и направился на кухню.

Когда он вернулся, то застал возлюбленную уже в совершенно другой позе. Девушка стояла у окна, сложив руки на груди. Взгляд Миры казался озабоченным. Сделав несколько глотков, девушка поблагодарила Андрея кивком и уставилась на Германа Львовича.

— Ваша история лишь приоткрывает завесу тайны. В ней не сказано, кто убил пятерых охотников. По-вашему это был некий суккуб, который совсем не материален. Или та самая блудница из леса и усыновлённая охотником девушка одно и то же лицо. Я совсем не поняла смысла вашей истории. Хотя признаюсь, она меня заинтересовала, — Мира поставила стакан и посмотрела на Андрея. — А ты, что думаешь?

Тот задал вопрос профессору:

— А вы не могли бы назвать источник? Откуда вам стала известна эта история?

Герман Львович пожал плечами.

— Увы, молодые люди. Думаю, это всё чем я могу вам помочь. Я историк и преподаю своим студентам лишь официальную историческую доктрину. Эта же история из области мифов. Я не помню где и когда её прочёл.

— Совсем, совсем? Ни автора, ни картинки на обложке? Попытайтесь, любая зацепка может оказаться полезной.

— Увы, мой друг, — профессор вздохнул, поднимаясь из кресла. — Я много читаю. Многое из прочитанного откладывается в моём мозгу, многое улетает в никуда. Сами же знаете, как переполнен нынче интернет разной информацией. Хотите, покопайтесь в поисковиках. Скорее всего, именно там я и прочёл про этих охотников. Если не возражаете, мне уже пора. Завтра у меня утренние лекции. Мне просто необходимо выспаться.

Проводив гостя, Андрей вернулся в комнату. Мира, согнувшись, сидела перед монитором. Андрей на цыпочках пробрался на кухню, прикрыл за собой дверь и включил электрический чайник. Крепкий кофе определённо должен был придать ему новых сил.

3

Они легли спать уже за полночь. Весь вечер почти не разговаривали. Андрей сидел на кухне, метался из угла в угол и в комнату старался не заходить. Спать они легли снова порознь, уснули почти одновременно, так же как и проснулись посреди ночи. Громкий стук в дверь переполошил всех соседей. Андрей открыл дверь и впустил гостя. Миру очень удивил этот визит. Это был Яковлев. Сон сняло как рукой. Герман Львович ввалился прямо в Мирину спальню, даже не сняв обуви, и едва не перевернул пресловутый бонсай. Мира нахмурила брови, но сдержалась. Герман Львович опустился в кресло, разложил на коленях свой примечательный портфель и вынул оттуда потрёпанную тетрадь.

— Вот! Отыскал! Перерыл накануне все свои загашники и нашёл, — довольно проверещал ночной гость, тряся замызганными листками.

— Это ваша история о блуднице и охотниках? — поинтересовался Андрей.

— Не совсем. Это мои старые записи с наших занятий. Когда-то я посещал довольно интересные курсы, — Герман Львович хихикнул и заговорщически подмигнул Мире. — Эти записи я сделал именно тогда. Там хорошо знали, кто Такие Тёмные Матери и упоминали Гордеона.

— Гордеона? Про это вы нам ещё не рассказывали, — Мира, похоже, заинтересовалась.

Яковлев поднял палец к потолку, погрозил им… правда, ни Мира, ни Андрей не поняли, кому предназначался сей поучительный жест… Яковлев тем временем продолжал:

— Учитель рассказывал, что есть особая каста среди Дочерей Тёмной Матери. Это Сиксид — дитя, рождённое женщиной-фейри от шестерых мужчин. Если фейри родит Сиксида и принесёт ребёнка в жертву, она возродит Гордеона — полудемона-полубога, способного поглотить всё живое. Тут так и написано, — Герман Львович нацепил очки и принялся нараспев зачитывать выдержку из найденного текста: «…и отправят на землю Тёмные Матери своих Дочерей; и народиться Сикксид — Дитя Многих Кровей — от одной из Дочерей, блудницы, возлежавшей с шестью особями человеческой расы. Придя же к месту, где было зачато Дитя, обратиться та Дочерь к Повелителю Зла, вознесёт ему молитву и прольёт невинную кровь магическим клинком. Ибо нельзя убить фейри простым оружием; и пробудится Гордеон — величайший из великих, и погубит он род человеческий, расколов землю пополам, высушив реки да моря; и настанет Хаос и возродиться Царство Тьмы и Зла!»

Получается, что и шестой охотник, тот молодой музыкант, который не участвовал в общей оргии, тоже поддался на искушение блудницы. А дитя, которое он принёс в свой дом, и было тем Сикстсидом!

— И что же случилось потом? Что стало с музыкантом и найденной девочкой? — прошептала Мира. — Вы вроде бы говорили, что они просто исчезли?

Яковлев нахохлился, сдвинул брови.

— Да откуда же я могу это знать? Говорю же, не помню, откуда я взял эту историю. Она просто есть в моей голове и всё. Я столько всего изучал…

— Как тогда вы можете объяснить то, что происходит с нами? — поинтересовался Андрей.

Рот профессора растянулся до ушей, на лице появилась блаженная улыбка.

— А ведь я знал это! Предчувствовал, — Герман Львович осёкся, огляделся по сторонам и прикрыл принесённой тетрадкой рот. — Я думаю, что Дочь Тёмной Матери вернулась. Она пришла за тобой. Это ты, — он ткнул тетрадкой в Миру. — Ты потомок Тёмных Сил! Когда он обретёт силу всех твоих мужчин, то вселится в эту плоть, и тогда может случиться ужасное…

Мира вырвала руку и отступила. Андрей преградил Герману Львовичу дорогу, но тот не унимался:

— В наше время совратить шестерых не особо сложно, а когда родится новый Сиксид… Ха-ха! А ведь я предупреждал! Вернувшемуся Духу фейри останется лишь провести ритуал, и тогда… Представляете, что может случится тогда! Знаете, каких усилий мне стоило то, чтобы всё это вспомнить и сопоставить!

Мира смотрела на гостя со смесью страха и неприязни. Андрей был спокоен, так как был к такому готов. Инга Борг предупреждала о том, что за человек Герман Яковлев. Бывший сектант, свихнувшийся на религиозной почве…

«Хоть его тогда и выпустили из нашей клиники, — поведала Инга Андрею, — он так до конца и не пришёл в себя после того дня, когда увидел конец света и попытался поджечь самого себя. Такого больного по нашим законам не станут держать в клинике для душевнобольных. Раз врачи поставили диагноз — практически здоров — то государство не несёт ответственности за него, считает, что такие люди не опасны. Поэтому я так долго за ним и присматривала. Страшно подумать, что такие люди учат наших детей. Я не стала бы вам советовать обращаться к нему, но раз уж вы готовы рискнуть. Думаю, что в вашем случае, он может оказаться весьма полезным».

— Спасибо вам, профессор. Мы очень рады, что вы нашли для нас столь полезную информацию. А сейчас, я думаю, вам пора домой. Вы же сами говорили про утренние лекции, — постарался остудить пыл гостя Андрей.

— Как вы не понимаете? Он скоро придёт. Тем, кто не примет его… не покориться… Пожалуй, мне действительно пора. Нужно спешить, — Яковлев запустил пятерню в свою растрёпанную шевелюру, уголки его губ неестественно дёргались. Он подался в сторону Миры, девушка отшатнулась. Андрей снова преградил профессору дорогу. Тот поджал губы, сунул тетрадку в портфель и вышел из квартиры. Мира и Андрей вздохнули с облегчением — ужасная ночь подходила к концу… Знали бы они, что готовит им утро?

Особая стрела

Посреди довольно просторной, но мрачной комнаты стояли стол и несколько грубо сколоченных лавок. Если не считать нескольких вбитых в стены штырей, на которых охотники обычно вешали оружие и припасы, это была вся мебель охотничьего домика. Те, кто останавливался здесь на постой, обычно спали на полу. Стол, лавки и пол покрывал толстый слой пыли, крыша в нескольких местах прохудилась, прогнила настолько, что пропускала не меньше света, чем два вырубленных в стенах окошка, напоминавшие бойницы. Несмотря на то, что руки еле двигались, а грудь невыносимо болела, решила устроить уборку. Временное пристанище, в котором они с Ронаном остановились на постой, определённо нуждалось в этом.

После того, как на глазах у жителей деревни Ронан вонзил в неё нож, Фенелла потеряла сознание и пролежала без чувств почти сутки. Она не видела, как расходились люди. Не слышала яростных криков Айрис, которая требовала смерти своего бывшего жениха. Не почувствовала, как Ронан занёс её в дом, аккуратно уложил на кровать и вытащил из-под стола большой тюк. Зашитые в мешковину куски оленьей туши. Ронан взвалил ношу на плечи и вышел, заперев за собой дверь. Мужчина погрузил мнимое тело дочери в лодку и, выплыв на середину озера, привязал к мешку камень и бросил его в воду. Ничего не должно было вызвать подозрений. За домом могли следить. Как только Фенелла пришла в себя, Ронан и его приёмная дочь навсегда покинули своё жилище.

Это был очень трудный путь. Они часто останавливались, бывало, что Ронан нёс девушку на руках. На вторые сутки, от удара не осталось и следа. Запёкшаяся кровь отвалилась, но место, куда вошло лезвие ужасно зудело и ныло. Рана исчезла, но боль ещё долго терзала Фенеллу. Не меньше, чем рана терзало неведение. Она по-прежнему не могла ничего понять. Тайна её рождения и секрет её неуязвимости не давали покоя, ни днем, ни ночью. Ронан решил остановиться на постой в заброшенном охотничьем домике, отстроенном кем-то давным-давно, полуразрушенном и всеми забытом. Намекнул при этом, что именно это место является частью той тайны, которая уже столько лет так тяготила Фенеллу.

«Не люблю это место, — буркнул мужчина, когда они вошли в помещение. — Только большинство из тех, кто о нём знал, уже мертвы. Здесь безопасно, и это главное». Фенелла тогда промолчала, как молчала и теперь, с ожесточением натирая пол. Ронан с грустью смотрел в окно. Словно чего-то ждал. В голове кружилось разные мысли. Фенелла вспомнила, то события последних дней, то прокручивала в памяти всю свою жизнь. Она найдёныш, жила с мужчиной, которого поначалу называла отцом, потом поняла, что испытывает к нему другие чувства. Совсем другие. Айрис тоже заметила эту перемену. Но, вот заметил ли он? Почему он всё время молчит? Чего-то ждёт. Но, чего?

— Ты всё время ждала, когда я открою тебе правду твоего рождения, — прервал размышление девушки Ронан. — Думаю, время пришло. Ты многое увидела сама. Почувствовала. Прошла. Теперь ты знаешь, что ты не обычная девушка.

— Я действительно виновна в смерти тех людей, про которых говорила Айрис? — прошептала Фенелла.

— Нет. Их убила твоя мать. Бадарна, Дуффа и ещё троих. Всех их связывает одна история.

Фенелла почувствовала, что её руки похолодели. Мать? Как её мать cвязана со всем этим? A Ронан? Какова его роль?

— Я вижу тебе уже лучше. Ты окрепла и рана, которую я тебе нанес, зажила, — сказал Ронан.

— От неё не осталось даже следа. Почему?

— Думаю, что ты уже замечала это раньше.

— Замечала, что?

— Свою особенность. То, что отличает тебя от обычных людей, — Ронан улыбнулся. — Ты думаешь, я позволил бы Айрис безнаказанно напасть на тебя? Покажи мне то место, куда она ударила тебя, тогда, ночью.

Фенелла дёрнулась, прижала руку к животу.

— Я не помню точно, по-моему, сюда…

— Вот видишь. Следов нет. Ты не обычный человек. Тебе не может навредить сталь или огонь. Твоё тело неуязвимо. Неуязвимо, но только если не знать его секрета.

— И в чём же этот секрет? — прошептала Фенелла, чувствуя, как её сердце сжимается всё сильнее и сильнее.

— Ты долго ждала. Подожди ещё немного. Я должен показать тебе ещё одно место, о котором тебе необходимо знать.

Ронан засунул за пояс топор, взял стрелы и лук, небольшой мешок и кивнул в сторону двери.

— Я жду тебя во дворе. Возьми с собой всё, что тебе понадобится в дороге. Мы проведём несколько дней в лесу. И ещё…

Фенелла бросилась было собирать вещи, но замерла.

— Возьми вот это. Всегда теперь держи её при себе. Зачем, я скажу потом, — сказав это, Ронан протянул девушке стрелу. — Но будь осторожна. Для тебя она опасна.

Фенелла взяла в руки стрелу и нахмурилась. С виду, она не отличалась от любой другой. С одной лишь разницей… У стрелы, которую она держала в руках, не было наконечника!

Часть четвёртая

Женщина в коляске и Зло

Глава первая

1

— Ты веришь в то, что он рассказал?

— У этого чудака все признаки шизофрении: бессвязная речь, нервозность… Ты видела, как дёргался его рот? Инга говорила, что с ним такое происходит довольно часто.

— Даже если он псих, в его рассказе, очень много такого, чему хочется верить. После всего, что случилось, это единственное объяснение, которое всё расставляет на свои места. Я понимаю, что люди типа тебя не верят в сверхъестественное…

Андрей сдвинул брови, улыбнулся лишь уголками губ. Раньше, в подобной ситуации, она бы непременно вспылила. Начала бы спорить, или просто надулась и заперлась в ванной. Но, сейчас… Я должно принимать его таким, какой он есть, рассуждала Мира. Ведь она столько сделал, разыскал всех этих людей. Нашёл эту злосчастную пуговицу, будь она не ладна… Кстати, я так её и не пришила! Мира шагнула вперёд, коснулась лица Андрея. Провела ладонью по щеке. Мужчина притворно зарычал, скорчил рожицу и прикусив Мирин палец, пробасил:

— Да, я не верю в Царство Хаоса и всепоглощающее Зло, Сикстидов и Горгеонов…

— Гордеонов! — Мира шлёпнула Андрея по губам.

— Какая разница? Скоро светает. Давай поспим, а завтра обсудим всё ещё раз. Спокойно и без эмоций. Уверен, что всему этому есть какое-то нормальное, человеческое объяснение.

Он обнял Миру за плечи, поцеловал в лоб и откинулся на спину. Та набрала в грудь воздуха и… задержала дыхание. Вздрогнула, словно почувствовала что-то. Что-то такое, что должно вот-вот произойти. Она теряет его! Возможно навсегда! Это же Оно! И Оно приближается! Мира почувствовала, что замерзает…

***

Сначала она увидела коридор — длинный и узкий — мрачный, словно плохо освёщённый туннель. Грязно-белая штукатурка стен, местами покрытая зеленоватой коркой, напоминала усохший заплесневелый сыр. Частые массивные балки, похожие на железнодорожные шпалы, подпирали низкие потолки. Они нависали над головой, готовые казалось, обрушиться на всякого, кто бы ни осмелился под ними пройтись. Он плёлся по коридору, словно не замечая шуршащий под ногами хлам: осколки кирпичей, битые стёкла, прогнившие до трухи доски. Мира не сразу узнала его. Лишь присмотревшись, поняла. Он сильно исхудал, глазницы обрисовывали тёмные ободки, губы потрескались. Влажные волосы сосульками свисали до самых бровей, несколько складок очертили уголки рта. Но, несмотря на всё это, она не могла ошибиться. Это был Андрей. Он шёл и шёл по коридору, Мира, словно плыла рядом, не имея возможности окрикнуть, пробудить его ото сна. Тут коридор кончился. Они остановились перед массивной дверью, что их ждало за ней, страшно было даже представить. Дверь, исцарапанная и изрезанная, была сделана из толстого металла — по-видимому, не тоньше того, из которого обычно делают канализационные люки — и, на первый взгляд, не имела, ни петель, ни замка. Андрей подошёл к ней вплотную и ударил кулаком. Потом ещё раз, и ещё…

Мире хотелось зажмуриться, она проклинала свою беспомощность и просила Андрея, мысленно, поскорее убраться из этого места. С потолка посыпалась удушливая пыль. Дверь скрипнула и… распахнулась так же легко, как если бы она была из обычной тонкой фанеры. За порогом в облаке красноватого света Мира увидела её. Женщину с её лицом и огненно-рыжими волосами. Та улыбалась. Хищно, зло. Она поманила Андрея пальцем, он на мгновение застыл. Потом сделал движение, но Мира так и не поняла какое, потому что проснулась.

***

Он стоял у открытого окна, хотя на улице уже была не плюсовая. Мира потянула одеяло, потом почувствовала совсем другой холод. Тот, который охватил её тело, перед тем как они уснули. Этот холод шёл не из распахнутых настежь двухпакетников. Он шёл изнутри. Почему он не верит в то, что с ними происходит? Точнее верит, но не хочет признать того, что всё это не имеет логического объяснения. Ведь он ходил к той гадалке, он прислушивался к её советам и признал их полезными. По всей видимости, зубы Миры стучали так громко, что Андрей понял, что она проснулась и смотрит на него. Он повернулся, подошёл к кровати, присел.

— Может, закроешь? — жалобно прошептала Мира.

— Прости, — он вернулся, захлопнул окно и снова сел перед ней. — Я не знаю, как это всё объяснить. Не верю во все эти сказки про фейри и прочих чудищ, но со мной и впрямь что-то сегодня произошло.

— Она приходила к тебе? Вы занимались… этим?

— Нет! Но мне было очень трудно сдержаться. Я знал, что этого делать нельзя. Знал, что это была не ты, — Андрей просмотрел Мире в глаза. — У неё твоё лицо, тело… Но, знай, не только цветом волос она отличается от тебя. Чтобы дальше не произошло, я хочу быть лишь с тобой. Ты мне веришь?

— Верю, — Мира шмыгнула носом. — Но, можешь ли ты поверить мне?

— Как ты можешь в этом сомневаться? — Андрей хотел прижать девушку к себе, но та отстранилась.

— Тогда ты должен довериться мне. Ничего не говори, просто делай то, что я скажу и всё. Ты согласен?

Андрей поднялся, нахмурил лоб. Только сейчас Мира обратила внимание на то, как побледнело его лицо. Всего лишь одна ночь. Тёмные круги под ногами, губы, будто у мертвеца, мышцы шеи сильно напряжены. Она соберётся с силами и спасёт его и себя.

«А вдруг он не согласится? Вдруг сомневается во мне? Или не любит… Да, нет. Снова я начинаю эту „песню“? — Мира тут же отогнала навязчивые сомнения. — Шестой. Рыжеволосая говорила о шестом. Тут без вариантов, всё сходится. Очерёдность не важна, итог всё равно один — смерть. Данила был пятым, Юра Жулин вторым. Хоть и умер последним, а почему? Тринадцатая. Железные двери, крепкие замки, пластмассовая посуда. Андрея нужно поместить в клинику, причём под самый строгий надзор. Это не решит проблему, но я выиграю время…»

Андрей прервал размышления Миры:

— Хорошо. Я совсем запутался в этом деле. У меня нет больше никаких мыслей…

— То есть ты сделаешь всё, о чём бы я ни попросила?

— Сделаю!

— Ну, смотри. Ты обещал, — Мира подошла и поцеловала мужчину в губы. — Ляг и попробуй уснуть. Эта ночь, похоже, совсем умотала тебя. И постарайся не мечтать о рыжеволосых ведьмах во сне.

— Прекрати.

— Ложись.

— А ты?

Мира встала и направилась прямиком в ванную.

— Для начала приведу себя в порядок, а потом отъеду. Нужно кое с кем встретиться. Через десять минут Андрей уже крепко спал.

2

Хозяйка смотрела на незваную гостью, будто питон на кролика. Но, несмотря на это, Мира заметила, что кончик сигареты в пальцах Инги Борг слегка подрагивает. Девушка, как молитву, твердила про себя: «Я не должна её бояться. Не должна. Это самая обычная женщина, хоть и неординарная. У меня есть всё для того, что заставит её поступить, по-моему».

— Вы хоть понимаете, о чём простите?

«Именно так она разговаривает со своими пациентами, — тут же решила Мира, стараясь не отводить взгляда. — По крайней мере, с теми, кто осмеливается ей перечить». Мира выпрямила спину, расправила плечи. Ей хотелось встать, чтобы не смотреть на собеседницу снизу, но Инга сделала шаг вперёд, Мира невольно попятилась. Лопатки уткнулись в жёсткую спинку стула. Словно поняв, что отступать не куда, Мира решила, что пора играть в открытую.

— Уверена, что понимаю! А вы понимаете, почему я пришла к именно вам. Ведь вам уже приходилось проделывать нечто подобное.

Теперь пришла очередь Инги пятиться назад. Женщина сделала шаг к окну, выпустила дым в форточку, оперлась на подоконник. Мира встала:

— У вас невкусный чай, слишком терпкий, — она небрежно отодвинула предложенную хозяйкой накануне чашку, — и, вообще, я предпочитаю зелёный.

— Вы предлагаете мне сбегать в магазин и купить другой? — Инга впервые за время беседы усмехнулась.

— В этом нет никакой необходимости. К тому же, я пришла не за тем, чтобы распивать с вами чаи, — Мира чувствовала, что голос её крепнет с каждой фразой. — Профессор Яковлев не сумасшедший. А вы держали его в своей клинике почти год. Так?

— Что? Не поняла. О чём это вы?

— Вы всё прекрасно понимаете. Я говорю о вашем приятеле, которого вы нам сами и рекомендовали. Яковлев целый год находился у вас на излечении, хотя диагноз ему был поставлен неверный. Яковлев абсолютно нормальный и здоровый человек.

— Герман… Герман Львович, — тут же оговорилась Инга — пытался покончить с собой. Он предпринял попытку самосожжения. И именно это стало причиной…

— Прекратите! Вы же знаете, что это не так. Вашего профессора опоили каким-то зельем его «друзья-сектанты», и никакой попытки самосожжения не было. Это была попытка убийства на религиозной почве.

Теперь, когда она смотрела на собеседницу сверху, — Инга была сантиметров на десять ниже — ей было гораздо проще разговаривать.

— Вы ведь тоже состояли в той секте. Причём занимали в ней одну из руководящих должностей. Так? — добавила Мира.

— Всё это, конечно, чушь. Но, продолжайте.

Мира почувствовала напряжение. Холодный тон и едкая ухмылка, с которой Инга Борг смотрела на гостью, немного поколебали уверенность девушки. «А что если она не согласится? Может, не стоило её злить? Ведь именно от этой женщины зависит успех всего задуманного?»

— Вы состояли в секте. Но при этом не были убеждённой приверженкой учения, которое нёс в массы его лидер Магна Лар. Кажется, так звали вашего миссию? — решив раз уж «ставки сделаны», Мира вновь перешла в наступление. — Вы были правой рукой предводителя секты, но когда Магна Лар решил принести в жертву невинного человека, — которым и оказался Герман Яковлев — вы испугались. И правильно, между прочим, сделали.

Мира взяла со стола чашку и, подойдя к раковине, выплеснула в неё остывший уже напиток.

— В тот день, когда должен был состояться ритуал, вы не явились в условленное место. Более того, вы вызвали полицию, которая и обнаружила уже полыхавшего Яковлева и спасла ему жизнь. Вы специально поменялись дежурствами с напарницей. Тогда вы были ещё простой медсестрой в клинике Явкина и именно вы принимали очередного суицидника. Манга Лар, за свою деятельность попал под суд. Сейчас он, если не ошибаюсь, всё ещё отбывает срок. Других членов секты привлекли лишь как свидетелей. Про вас тогда никто и не вспомнил. Единственный человек, который мог вас уличить в организации секты, был Герман Яковлев, но он оказался под вашим наблюдением.

У Яковлева нервный тик, чрезвычайно богатое воображение, а в остальном, он совершенно нормален. Не знаю, как вам так долго удавалось убеждать всех, что он шизофреник, но, тем не менее, вы продержали его у себя почти год.

— Этот простофиля влюбился. Вы можете себе такое представить? — в первый раз прервала монолог Миры Инга. — Посмотрите на меня. Я ведь не красотка, а этот… Он сох по мне, как мальчишка. Когда его осматривали врачи, он говорил и делал лишь то, о чём я его просила. Проработав столько лет с сумасшедшими, мне легко удавалось научить Германа, что и как говорить. Я сказала, что если он покинет стены тринадцатой, мы расстанемся, а он… Он не мог даже мысли допустить об этом.

Кстати, а зачем вы мне всё это рассказываете?

— Если позволите, я сначала закончу, а потом отвечу на все ваши вопросы.

— Я ведь могу просто выпроводить вас за дверь. Вы пришли ко мне, устроили демонстрацию собственной осведомлённости, — Инга бросила окурок в окно.

— Затем, что мне нужна ваша помощь.

— Странный у вас способ просить об одолжении. Кто же так просит?

— Прошу, как умею. Я пришла к вам с конкретной целью, и своего добьюсь.

Инга подошла и опустилась на стул:

— Да сядьте же вы, наконец.

Миры уселась напротив.

— Ну, допустим. Повторяю, допустим, если я соглашусь, что вы сами собираетесь делать дальше?

— У меня пока нет чёткого плана. Главное сейчас спасти Андрея от себя самого. Если я не буду опасаться за его жизнь, то смогу продолжить поиски. Развяжите мне руки…

Мира не договорила, поняв, что собеседница её не слушает. Инга смотрела в потолок и думала о чем-то, о своём. Они просидели в тишине минут пять. Наконец Мира не выдержала и нарушила молчание:

— Так каков ваш ответ?

— Я помогу вам, но у меня два условия.

Мира вцепилась в ладонь собеседницы:

— Я знала, что вы выручите меня…

— Постойте, постойте, — Инга высвободила руку, — мои просьбы, возможно, покажутся вам невыполнимыми.

— Что я должна сделать?

— А вы серьёзно настроены. Это внушает уважение. Вы должны как-то всё утрясти с моим руководством. Всё что происходит в клинике не выходит за её пределы. Кажется, я об этом уже говорила. Но это не значит, что я смогу водить за нос Явкина. У него всюду осведомители. Он тут же вычислит подставу.

— Но, ведь с Яковлевым у вас получилось.

— Германом изображал больного добровольно. Он был в этом заинтересован. А ваш приятель… Если верить всему, что случилось с вами, мы не знаем, как он поведёт себя завтра, через неделю, через месяц. К тому же, когда я держала в клинике Германа, начальником был другой человек. Старик и пьяница с расшатанной психикой. Проработав столько лет в тринадцатой, он мало чем отличался от наших пациентов. А вот Явкин… Имейте в виду, что с ним очень сложно договориться. Это жёсткий человек. На него вам не удастся надавить, уж поверьте.

— А если он уедет. Скажем в командировку или уйдёт во внеочередной отпуск? Как вам такой вариант?

— Не пойдёт. По выходу ему сразу доложат обо всём. Это чревато последствиями.

— А если он получит распоряжение сверху?

Лоб Инги разрезали несколько морщин.

— Что вы имеете в виду?

— Если Явкин получит распоряжение, скажем, от Кононова?

Инга посмотрела на гостью с сомнением.

— Милочка. Неужели вы способны такое устроить?

— Смогу! — выдала Мира решительно. — Какое второе условие?

— Ну, что ж? Если это так… Тогда второе условие: вы рассказываете мне, откуда узнали нашу с Германом тайну. Только не говорите, что вы читаете мысли и обладаете каким-либо даром.

Мира напряглась.

— Если я скажу, человек, который дал мне информацию, не пострадает?

Инга рассмеялась:

— Вы меня за монстра держите. Напрасно. Я помогаю вам не потому, что поддалась на ваш шантаж. Хотя у меня могут быть проблемы, если эта история всплывёт. Я действительно верю вам. Не то, что этот ваш… Андрей. Верю в то Зло, которое пришло в этот мир и охотиться за вами…

— Я пообщалась с сестрой, которую уволили после самоубийства Жулина, — перебила Мира, не желая слышать окончание фразы.

— Вон оно что. Могла бы и сама догадаться.

— Вы точно не причините вреда этой женщине?

— Пусть треплется. Она ушла, а значит, не опасна.

Мира встала и накинула плащ.

— В таком случае, я ухожу. Как только я решу проблему с Кононовым, я вам позвоню. После этого я отправлю Андрея к вам. И помните. Самая изолированная палата, самое строгое наблюдение.

Когда дверь за Мирой захлопнулась, Инга прошептала ей вслед:

— Давай, девочка. Надеюсь, у тебя получится.

3

Осенний снег в очередной раз растаял. Мира шла по мокрому асфальту, не спеша, не глядя по сторонам. Пешеходы, пробегая мимо, торопились, поглядывали не часы. Некоторые прямо на ходу дымили сигаретами. Кто-то громко разговаривал по телефону. До назначенной встречи оставалось всего пятнадцать минут, но Мира всё ещё не знала, как построить беседу. Две предыдущие она тщательно продумала, но обе прошли совсем не так, как предполагалось. Уволенная за халатность санитарка, с которой Мира начала разговор, пытаясь надавить на жалость, поначалу напряглась, насупилась как сыч. Но потом, когда Мира, как бы невзначай обмолвилась о том, что руководство тринадцатой само виновато в случившемся, причём не меньше, чем пострадавшая из-за самоубийства Жулина санитарка, женщина выложила всё начистоту. Поэтому, когда Мира направилась на встречу с Ингой Борг, она была уверена, что сумеет повлиять на эту грозную женщину. Ни в первом, ни во втором случае Мира не помогла выстроенная накануне тактика, однако результат, и в том, и в другом случае превзошёл все её ожидания. Теперь оставался Кононов.

А что, если он передумал? Что, если она снова ошиблась, и Юрий Викторович уже не заинтересован в проведении своих экспериментов?

Вывеска с грубо намалёванном на ней самураем размещалась прямо над входом. Суши-бар с забавным названием «Суши-вёсла» и являлся тем местом, где у неё была назначена встреча. Войдя в маленькое заведение, Мира огляделась. Кононов уже ждал её, развалившись на мягком диванчике. Графинчик с коньяком, бокал и посыпанная сахаром лимонная нарезка уже стояли на столе. Судя по лёгкой испарине и розоватым щекам, Кононов уже приложился к спиртному.

— Присаживайтесь, а то я уже заждался, — Юрий Викторович указал Мире на стул, даже не удосужившись встать.

«Он не прочь приложиться к бокалу. Даже в самый разгар рабочего дня. Может быть, именно это и надо использовать?» Мира посмотрела на часы.

— Я, кажется, не опоздала.

Кононов махнул рукой.

— Нет, конечно. Я сам пришёл пораньше. У меня обеденный перерыв… Кстати, может коньяку? Я не знал, что вы будете, поэтому попросил лишь один бокал.

— Я немного проголодалась. Если вы не против, я закажу что-нибудь. Сама.

— Да, конечно, — мужчина потянулся, небрежно подхватил бокал двумя пальцами и сделал два больших глотка.

«Кто же так пьёт коньяк? А впрочем, может это к лучшему. Пока готовят ролы, он уже напьётся. Тогда мне будет легче добиться своего», — подумала Мира и кивком подозвала официантку. Молоденькая девчушка, с лёгкостью синички подбежала к столику, быстро всё записала и помчалась относить заказ.

— Значит, всё-таки решились, — Юрий Викторович расплылся в улыбке, при этом его глазки сузились до узеньких щёлок. — Очень правильное решение. Удивляюсь, почему вы не поняли этого сразу. Вы уникальная женщина… Ну, я имею ввиду, с научной точки зрения, хотя…

Теперь на лице собеседника, Миру увидела уже сальную улыбку.

«Нужно начинать разговор, пока его от коньяка и вовсе не понесло», — сделала вывод Мира и добавила вслух:

— А вы, почему ничего не заказали? Я имею в виду из еды.

— Есть эту дрянь? Ещё чего? Рис и сырая рыба, это не для меня. Не понимаю, почему вы назначили мне встречу в этой тошниловке?

Мира едва не сказала грубость, но вовремя сдержалась.

— Разве как врач вы не считаете, что японская кухня низкокалорийная, проста и оттого полезна?

— Ну, уж нет! Пусть даже эта еда и полезна, но есть такое… Вот коньячок тут неплохой…

В этот момент официантка принесла Мирин заказ. Кононов застыл на полуслове. Пока Мира не спеша поедала свои любимые ролы, Кононов почти опустошил свой графин.

— Хотя зря я это сказал. Дрянь тут коньяк. Только раз уж ничего лучше нет…

— У меня к вам просьба, — перебив, вставила Мира.

— А-а-а! Решились-таки? — Юрий Викторович уже начал тянуть слова. — Девушка! — он махнул официантке. — Сейчас закажем ещё графинчик.

— Вы не так меня поняли. Я согласна пройти обследование, но у меня есть не совсем обычная просьба.

Юрий Викторович пропустил фразу мимо ушей. Когда официантка подошла, показал ей сначала три, а потом два пальца:

— Нам триста коньяка и второй бокал.

Мира не стала прерывать этот монолог с судопереводом. Но, когда девушка снова упорхнула, повторила сказанное.

— Просьба, говорите? Да никаких проблем. Мне не терпится поскорее начать вас обследовать. Завтра же приходите в приёмный покой. Я распоряжусь, вас положат в палату люкс. Сегодня же позвоню в Москву профессору Смочеку. Знаете, кто это? — Кононов хитро подмигнул и погрозил Мире пальцем. — Это такой человек…

— Я хочу, чтобы вы отдали распоряжение доктору Явкину, чтобы он поместил в тринадцатую нашего общего друга Андрея Сербского.

— Вы даже не представляете. Не отдаёте себе отчёт, — Кононов выплеснул в бокал остатки коричневатого напитка и огляделся. — Ну, где эта девчонка? Нам уже пора обмыть наш уговор.

— Вы, вообще, слышите, что я вам говорю? — Мира повысила голос.

— Что? Ах, вы про Андрея. Что? Положить его к Явкину? Да не проблема. Вот только зачем это вам?

Вот тебе и на! Всё так просто. А я волновалась.

— То есть вы сделаете это для нас?

— А почему нет? У Явкина что не найдётся лишней палаты?

— И вас даже не волнует, что ваш друг будет находиться в контакте с… — Мира запнулась — не совсем адекватными людьми.

Кононов махнул рукой:

— Да какая мне разница? Андрюха уже достал меня своими чудачествами. Все его просьбы уже абсурдны, сами по себе. Хотите, позвоню Явкину прямо сейчас?

— Хочу!

Пока Юрий Викторович разговаривал по телефону, официантка принесла второй бокал и новый графинчик с коньяком.

— Всё. Можете сказать Андрею, что его ждут в тринадцатой.

— Когда ему можно туда ехать?

— Да хоть сейчас. Ну, что? А к нам-то когда? Вас палата тоже ждёт.

— Ну, если всё так сложилось…

Кононов разлил коньяк. Мира сделала маленький глоток, кровь побежала по жилам быстрей.

— Завтра утром я приеду в приёмный покой. Но, только на дневной стационар. Хорошо?

— Ну, как скажете, — крякнул Юрий Викторович и осушил свой бокал.

Мире даже не верилось, что всё получилось так просто. Оставалось только напомнить Андрею, о данном им обещании.

Первая встреча

Она поспевала с трудом, несмотря на то, что руки были свободны, а единственную ношу составляли закинутый за спину, вечный вынужденный спутник лук и единственная стрела в колчане, которую Ронан велел беречь больше жизни. Сам же Ронан быстро шагал, перескакивая с кочки на кочку, с камня на камень, проваливался в рыхлый песок, временами брёл по колено в воде. Она нёс общую ношу, двигался быстро и легко, Фенелла же, хоть и шагала налегке, порядком подустала. Не думая, что поход окажется таким длинным, Фенелла, накануне, одела новую зелёную куртку — подарок Ронана, суконные штаны и сапожки из мягкой козьей кожи. Новые, с витиеватой шнуровкой по бокам. Она надела их в первый раз и сейчас об этом пожалела. Сапоги размокли от влаги, скукожились, пальцы ломило, стёртые в кровь ноги отказывались идти. Рубаха прилипла к телу, щёки и рот покрылись солёной коркой. Сколько же нам ещё идти? Что он там ещё придумал?..

Когда Ронан объявил привал, на тенистой поляне, у ручья, больше похожего на разбухшую от дождя лужу, Фенелла рухнула на землю и застонала.

— Вот, возьми, — развязав тюк, который он нёс за спиной, Ронан достал из него старенькие, стоптанные сапожки и бросил их лежащей на траве девушке. — Это твои. Я прихватил их, так, на всякий случай.

Фенелла надула губы. Значит, он с самого начала обо всём догадался. Она надела новую обувь, чтобы покрасоваться, а он… Девушка стащила прилипшие к стопам сапоги. Ощущение было такое, словно она содрала их вместе с собственной кожей. Покрасневшие пальцы, огромные мозоли на пятках. Сколько он ещё будет надо мной издеваться? Ведь я выдержала все, испытания, даже умерла во имя дела, которое он замыслил. То, что произошло потом, несколько озадачило девушку. Ронан достал из мешка какой-то сосуд, подошёл, опустился на колени и принялся растирать её гудящие от долгой ходьбы ноги.

— Сколько нам ещё идти? — негромко спросила Фенелла, стараясь казаться безучастной. Прикосновения его пальцев заставили позабыть по усталость и боль.

— Мы почти пришли. Вон смотри. Видишь ту скалу?

Девушка вытянула шею. Средь переплетённых ветвей открывалось пространство. Высокая скала, отлогая, поросшая кустарником и корявыми деревцами.

— Нам придётся на неё лезть? — втайне надеясь на отрицательный ответ, поинтересовалась Фенелла. Желание взбираться по отлогому склону у неё абсолютно не было. Когда же всё это кончится?

— Лезть не придётся. Там есть тропинка, по ней мы и пойдём. Но, не сегодня.

Фенелла выдохнула, хлопнула себя по шее, раздавив комара.

— Может, разведём костёр? Пока не заела мошкара.

Ронан убрал флакончик с мазью, поднялся и пожал плечами.

— Можешь набрать дров.

Фенелла насупилась и, сдерживая слёзы, поплелась собирать хворост. Вскоре на поляне запылал костёр. Глаза застелило дымом, сухих дров не нашлось, зато мошкара отступила. Фенелла достала из мешка флягу, сделала несколько глотков и, расстелив одеяло, завалилась спать. Ронан сидел у костра, вполоборота, ворошил прутиком угли, о чём-то размышлял.

— В тот день я тоже стёр ноги в кровь, — вдруг тихо произнёс Ронан.

Фенелла вздрогнула.

— В тот, когда впервые повстречал твою мать.

Девушка едва не выронила флягу, которую перед этим поднесла к губам, расплескала воду. Но Ронан не придал этому значения. Ну, наконец-то, девушка задержала дыхание, теперь я узнаю всё. Мужчина вспоминал…

Сапоги долго не снимались, а спутники смотрели на меня свысока, с известной долей превосходства. Как на глупого мальчишку. Мальчишка, а ведь именно им я тогда и был. Молодой, наивный, а они: Элкмар тогда ещё не был вождем — стал им через полгода; Бадарни Лорн — оба зрелые мужчины, опытные охотники и воины, Дуцфф и Киота молодые парни, но всё равно старше меня. Элкмар тогда лишь усмехнулся и сказал:

— На месте Бадарна я бы очень подумал, стоит ли отдавать дочь за такого, как ты.

Бадарн, который в этот момент вышел из охотничьего домика и услышал слова Элкмара, скривил лицо и добавил приглушённо:

— Скажи это Айрис, девчонка совсем отбилась от рук. Совсем не слушает отца. Это всё её мамаша. Она с пелёнок потакала всем капризам дочери, и вот результат.

— Может оставить его здесь, пусть присмотрит за вещами, — встрял в беседу двух старших охотников молодой круглолицый Дуфф. — Мы затеяли охоту на кабана, а это него вряд ли буде толк.

— Пусть остаётся и играет на своих дудках, — поддержал остальных Киота, худощавый парень с перебитым носом.

— Решено, отправляемся впятером, — подвёл итог Элкмар, — а ты оставайся.

Мужчина подхватил дорожный мешок, закинул на плечо тяжёлое копьё и направился в лес. Остальные охотники, кто с копьями, кто с топорами и луками, бесшумно побрели за своим вожаком.

Оставшись один, Ронан едва не разрыдался. Дались же им мои дудки и моя музыка. Он ещё раз посмотрел на стёртые ступни, потом на мешок, в котором носил свою волынку. Ну и пусть идут без меня, не нравится музыка, буду играть для себя. Он достал волынку, накачал меха. Протяжные и заунывные звуки озарили округу.

— Она появилась так внезапно, произнёс Ронан, не глядя на Фенеллу. — что я едва не выронил инструмент. — Лёгкая, как воздух, и чистая, как утренняя роса. Одетая в лёгкое платье цвета первой весенней зелени. Она любила менять наряды, и никогда не появлялась в одном и том же более одного раза. И каждый раз она удивляла, не только своим нарядом, но и своей красотой. Волосы цвета солнца, губы как маковые лепестки, она была прекрасна, я молод и наивен, случилось то, что должно было случиться. Я потерял разум, волю и покой.

«Сыграй ещё», — это были первые слова, которые я от неё услышал. Она вообще оказалась немногословной, но умела слушать. Как музыку, так и то, что я ей говорил. А говорил я много, говорил страстно, так, что сам забывал часть сказанного и тут же повторял всё вновь. Она не поправляла, не осмеивала мою неловкость и неумелость. Иногда лишь улыбалась и просила сыграть ещё. Она словно окрылила меня. Моя музыка, я понял это сразу, стала звучать иначе. Лучше! Ярче! Не так как до того момента, когда я встретил её!

Я играл долго, без устали, до того самого момента, когда закрыв глаза, открыл их спустя мгновение и не увидел её возле себя…

— Она исчезла? Растворилась? — с замиранием спросила Фенелла.

— Нет. Поначалу я тоже подумал, что она оставила меня, но вдруг услышал голос. Голос из листвы. Он раздавался, манил. Я не мог понять, откуда он звучит, но то, что она звала за собой, в этом я не сомневался. Я отбросил свою волынку и, позабыв про израненные ноги, бросился в лес.

Я плохо помню, сколько и как я искал её в лесу, пока, наконец, не вышел к этому месту. Я поднялся туда, — Ронан указал на гору, — она ждала меня, сидя на плоском камне. Я говорил, что она меняла наряды, но на этот раз на ней не было ничего. Я впервые увидел женскую красоту без всех искусственных прикрас. Она сидела и манила меня, пальчиком, непринуждённо, но страстно. Помню лишь одно, блеск её глаз в тот миг показался каким-то холодным, недобрым, но…

В тот момент меня ничто не могло остановить. В тот день я впервые познал женщину. Потом я уснул, а когда проснулся, моя лесная дева просто исчезла. На этот раз по-настоящему.

Ронан замолчал, задумался.

— А как же Айрис? — задала вопрос Фенелла.

— Она хотела за меня замуж, но мы никогда не были вместе.

Фенелла облегчённо вздохнула, хотя рассказ не прибавил ей покоя. Ронан продолжил:

— Я думал, что потерял её навсегда, но это оказалось не так. Я нашёл её, но это не принесло мне, ни радости, ни покоя. Я долго плутал и когда вышел к охотничьему домику, увидел висевшую на растяжках кабанью шкуру, в сарае обнаружил неразделанную тушу а в домике… — Ронан горько усмехнулся, — я обнаружил её. Пьяные крики и смех были слышны на добрую сотню шагов. Они веселились. Элкмар, Бадарн, Киота, все пятеро праздновали удачную охоту, шестой была она. Я заглянул в окно и отшатнулся. То, что я увидел, походило на змеиное гнездо. Потные и скользкие тела, эль стекал по губам и усам мужчин и среди всех них она, единственная женщина, о которой я продолжал мечтать.

Я не смог долго на это смотреть. Я спрятался в сарае и пролежал там всю ночь, рядом с воняющей кабаньей тушей.

Ронан снова замолчал. Фенелле показалось, что на глазах мужчины поблёскивают слёзы.

— И что же случилось потом, — спустя некоторое время, не выдержав, поинтересовалась Фенелла.

— Наутро лесная дева исчезла вновь, словно растворилась. Когда охотники проснулись, то бросились её искать. Но, нашили в сарае лишь меня и свой охотничий трофей. Когда они поняли, что девушки им не найти, Элкмар приказал всем молчать о случившемся. Я же сказал, что пришёл лишь под утро и никакой лесной девы не видел вовсе.

Потом мы вернулись в деревню. Они — все пятеро — о случившемся упорно молчали. Но, я не смог долго носит в себе эту тайну. Они знали про лесную деву, но я знал о ней больше. Через неделю после возвращения с охоты, я направился к жрецу…

Глава вторая

1

Прощание прошло без лишних слов. На удивление Миры, Андрей не стал противиться её идее. Он просто выслушал, кивнул и отвернулся. Глядя на это, Мира прикусила губу, несколько раз моргнула, словно это могло остановить набежавшие слёзы, и тоже отвернулась. Андрей даже не посмотрел в её сторону. В Тринадцатую они ехали на такси, по дороге оба молчали. Когда Инга Борг лично встретила их на пороге, Андрей смерил старшую медсестру равнодушным взглядом и спросил:

— Смирительную рубаху прямо здесь наденете, или уж потом, в палате?

— Попробуем пока обойтись без этого, — сухо парировала Инга.

«Не бойся ничего, — как бы говорил этот взгляд. — Сделаем всё, что в наших силах». Мира держалась, как могла, но когда Андрея увели, прошла не терраску и разревелась. Она снова осталась одна. Одна против всей этой неизвестности и безысходности. Видения уже несколько дней не посещали её, но Мира уже перестала тешить себя надеждами, что всё это пройдёт и разрешится само собой.

Нет! Она должна бороться со Злом! Бороться и победить! Вот только что делать теперь? Идея поместить Андрея в клинику пришла так внезапно, что Мира так сосредоточилась на ней, что почти забыла обо всём остальном. Ей казалось, что как только Андрей окажется в безопасности, она тут же решит, что делать дальше, но сейчас… Идеи не приходили в голову, как только она не старалась.

Двое мужчин остановились в стороне, закурили. Они о чём-то оживлённо беседовали, обменивались крепкими словечками и шутками, но Миру привлёк вовсе не их разговор. Она жадно смотрела на дымящиеся сигареты… Вспомнились слова Андрея: «Тогда не вздумай начинать. Стоит один раз сорваться…» Она ещё тогда решила, что он считает её неудачницей, слабой и беспомощной девчонкой.

Нет! Срываться нельзя! Она пойдёт до конца, чего бы это ни стоило! Она сдержит слово, данное Кононову, а пока тот будет изучать её феномен, что-нибудь в голову да придёт.

Палата отличалась чистотой, и это на фоне остального убожества. Медработники и больные косились на Миру, как на белую ворону, принимая её за сверхважную персону. При встречах в коридоре даже обходили стороной. Мира поначалу краснела, опускала взгляд, но потом просто решила не думать о таких мелочах. Всё своё внимание она сконцентрировала на том, чтобы найти выход. «Какой же следующий шаг? Что предпринять?» — мысли путались, решение так и не приходило.

В первый же день она сдала все возможные анализы. Она очень боялась забора крови из вены, поэтому, когда пожилая медсестра перетянула ей руку жгутом и достала шприц, Мира отвернулась. На удивление всё прошло без последствий. Ни тебе обмороков, ни видений. Ей сделали томографию, ЭКГ и кардиограмму. Второй день в поликлинике обещал быть не менее насыщенным: флюорография, УЗИ и ещё несколько процедур, названия которых даже ничего не говорили Мире. С утра её осмотрели окулист и стоматолог, а после этого Мира осталась одна в своей «вип-палате».

Кононов вошёл крадучись, однако, без стука. Мира поняла, что что-то случилось. Юрий Виктороич был сам на себя не похож. Без галстука, рубаха расстёгнута, чуть ли не до пупа. Он вошёл и, повернувшись, захлопнул дверь прямо перед носом энергично бежавшей за ним женщины — заведующей отделением травматологией. Кононов резко повернулся к Мире. Та ожидала гневной тирады, но вместо этого Юрий Викторович едва не разрыдался и проверещал слезливым голоском:

— Я думал, мы обо всём договорились, а вы… — мужчина снял с себя халат и опустился на стул. — Смочек приезжает завтра, и я не знаю, что мне ему сказать.

Юрий Викторович опёрся на прикроватную тумбочку, зажмурил глаза и принялся трясти головой.

— С вами всё в порядке? — робко поинтересовалась Мира.

— А вы как думаете? — выкрикнул Юрий Викторович. — Вы… вы…

— Что я? — ничего не понимая, Мира встала с койки.

— Нет! Не приближайтесь! Мне хватило и того, что вы устроили ночью.

— Ночью? Не понимаю.

— Гляньте ка, не понимает. Вы явились ко мне во сне. Вы устроили такое… Жена пыталась меня разбудить, но не смогла. Трясла меня, даже щипала. Мои дети… У меня же дети. Они-то в чём виноваты?

— Не понимаю… — снова повторила Мира.

— Не понимаю, — передразнил Кононов. — Это была самая страшная ночь в моей жизни. У меня даже волос седых добавилось. — Мужчина невольно коснулся своей шевелюры. — К тому же, что за ужасный парик. Этот цвет вам совсем не идёт».

Мира начинала догадываться: «Рыжеволосая пришла и к нему. Она доводит до самоубийства мужчин, с которыми я была близка. А тех, кто покушается на меня… Юлия Георгиевна и Шаман мертвы! А этот…» Юрий Викторович вмешался в планы рыжеволосой. Значит, он должен быть наказан. Зло не подпускает чужих к тому, что считает своим. Тело Миры должно принадлежать лишь рыжеволосой. Фейри! То, что рассказал Яковлев — не сказка. Всё сходится!»

— Забирайте свои вещи и убирайтесь из моей больницы. Чёрт с ним со Смочеком. Вторую такую ночь я не выдержу.

Мира огляделась. Почти вся её одежда в тумбочке. Только пальто и сапоги в гардеробе. Она дёрнулась, но тут же остановилась:

— А как же Андрей? Надеюсь, вы не собираетесь звонить Явкину?

— Явкину? При чём здесь он?

— А при том! Если Андрея Сербского выставят из «Тринадцатой». Помяните моё слово. Я не оставлю вас в покое. Я буду приходить каждую ночь. И то, что случилось с вами сегодня повториться…

— Стоп! Хватит! — Кононов потянулся к шее, но, не ощутив там привычного галстука, просто потянул ворот рубахи. — Плевать мне на вашего Сербского. Пусть сидит в своей психушке. Может и вас туда отправить?

— Выйдите. Мне нужно переодеться.

Через пару минут Мира, с гордым видом шагала в сторону больничного гардероба, сопровождаемая полными любопытства взглядами обитателей больницы.

2

После долгого ожидания в коридоре, её пригласили в специальную комнату, где она просидела ещё полчаса. Голые стены, стол, два стула, тускло мерцающая лампа дневного света под потолком. Место для свиданий с буйными пациентами не отличалось особыми изысками. Когда Андрея ввели, Мира едва не вскрикнула. Бледный, круги под глазами, щетина на подбородке. В её сторону Андрей даже не посмотрел.

— Что вы ему даёте? — спросила Мира у санитара, пожилого мужчины с волосатыми руками.

— Мы не отвечаем на такие вопросы, — выдал санитар заученную фразу. — Все вопросы к доктору Явкину.

Мира нахмурилась, но решила не обострять ситуацию. Инга Юрьевна предупреждала, что встреча не доставит ей, ни радости, ни утешения.

— Как ты? — обратилась Мира к Андрею. Тот склонил голову на бок, пожал плечами и ничего не ответил.

«Узнал ли он меня? Понимает ли? — ломала голову Мира. — Инга же предупреждала, что эта встреча только всё усложнить».

— Я совсем запуталась. Я приложила все сила для того, чтобы спасти тебя от себя самого. Слышишь? Ты, наверное, винишь меня, но я хотела как лучше. Потерпи. Всё это для твоего же блага. Главное чтобы ты ничего не сделал с собой. Я обязательно что-нибудь придумаю. Пусть не сейчас. Может завтра. Может через пару дней. Но придумаю. Верь мне. Ты мне веришь?

Андрей сидел, чуть наклонив голову, время от времени тёр покрытый щетиной подбородок, Андрей по прежнему не проявлял ни малейшего интереса.

— Потерпи, милый. Всё будет хорошо. Я сильная, я справлюсь. Эх, если бы ты мог быть рядом. Я знаю. Ты бы сразу что-нибудь придумал. Ты бы помог мне…

Мира прикусила губу, всхлипнула. Андрей в очередной раз почесал подбородок и принялся крутить пуговицу на груди. Мира по-прежнему еле сдерживала слёзы. Андрей сжал пальцы в кулак, так что они побелели, потянул и оторвал пуговицу от пижамы. Он вытянул руку в сторону. Разжал пальцы. Пуговица покатилась по полу.

— Ей, ты! — санитар схватил Андрея за руку. — Сейчас в палату пойдёшь!

Андрей не сопротивлялся. Обмяк, плечи повисли. Мира вскочила на ноги.

— Пожалуйста! Не трогайте его!

— Свидание окончено! — грозно рявкнул санитар, Мира отступила.

Подхватив пациента под локоть, санитар вытолкал Андрея в коридор.

Когда она оказалась на улице, она вдохнула полной грудью прохладный воздух. Снова накапывал дождь. Только сейчас Мира вспомнила, что не взяла зонт. Она вытащила из сумочки пакет, прикрылась им и побежала на остановку.

Пока Мира тряслась в автобусе, смотрела в окно, почему-то вспоминала про оторванную Андреем пуговицу. Зачем он это сделал? Что хотел сказать? Или это был просто рефлексы…

Придя домой, Мира скинула плащ и сапоги. Наполнила ванну, погрузилась в неё с головой. Кровь быстрее потекла по жилам. В висках застучало. Мира вынырнула. Погрузилась вновь. Проделав это несколько раз, она откинулась, глубоко вдохнула и… Пролежала так около получаса.

Когда Мира выбралась из ванны, обтёрлась полотенцем и направилась на кухню, ей снова вспомнилась пуговица. Мира сварила кофе, пила его долго, отметив с гордостью, что ни разу за всё это время не посмотрела на полку, где лежала пепельница. Андрей учил её не сдаваться, и она не сдастся. Закончив с кофе, Мира перемыла посуду и решила заняться уборкой.

За несколько минут она перевернула всё вверх дном. Протёрла трёхдневную пыль. Поменяла постельное бельё, закинув старое в стирку. Принялась за мытьё полов. Когда комната приятно заблестела, Мира вытащила из шкафа кучу не глаженого белья и достала утюг. Работа спорилась, клубы пара поднимались от гладильной доски. Мира, время от времени, вытирала капельки пота, выступавшие на лбу. Ровные стрелки на брюках, воротничок на блузке должен быть идеальным, ещё одна блузка… О боже, она так и не пришила к ней оторванные пуговицы. Мира вздрогнула. Пуговицы. Она же оторвала их тогда, в домике Григорича на кладбище. И что это значит? Что значит пуговица, оторванная Андреем?

Мира отложила утюг, уселась в кресло. Может это просто совпадение? А может, и нет? Андрей хотел ей что-то сказать, когда оторвал пуговицу от пижамы? Что мог означать его жест? «Ну, конечно, воя я дурёха! Всё сходится! — на губах девушки мелькнула улыбка. — Не знаю уж, что хотел сказать Андрей, но то, что пришло в голову мне… причём пришло благодаря этой дурацкой пуговице, которая так разозлила санитара…» Мира сложила гладильную доску, убрала утюг и бельё в шкаф и отыскала среди вещей Андрея маленькую записную книжку. Пора было нанести ещё один визит.

3

— Значит, это вас опекает дочь Тёмной Матери? И этот мужчина, кажется, его зовут Андрей, искал именно вас, — Ракель без стеснения рассматривала Миру.

Та стояла на пороге и так же пристально разглядывала испанскую колдунью.

— Да. Вы говорите обо мне. Могу я войти?

Ракель не шевельнулась.

— Я, конечно, могу впустить вас в свою квартиру, но не думаю, что в этом есть необходимость. Я уже говорила вашему приятелю, что не хочу больше участвовать в этом деле. Не хочу стать очередной жертвой.

— От вашего решения зависит как минимум одна жизнь. Человеческая жизнь. А может и нечто большее. Если дочь Тёмной Матери обретёт новое тело…

— Ваше тело?

— Думаю, да.

— Значит, я не ошиблась. Она продолжает охоту. Ну, что ж? — Ракель отступила, пропуская Миру в коридор. — Я выслушаю вас. Но ничего обещать не могу.

Они прошли на кухню. Ракель не стала выказывать гостеприимства и просто предложила гостье стул. Мира не знала с чего начать.

— Вы общаетесь с теми, кто живёт в мире духов. Я разыскиваю рыжеволосую женщину, которая убивает моих мужчин.

— Чтобы вступить с существом в контакт, мне нужна его вещь. Думаю, вы знаете это, — пояснила Ракель.

— Значит, вступить в контакт с той, которая преследует меня, у нас не получится?

— Даже если бы вы и принесли мне её вещь, я не стала бы с этим связываться. Я же говорила вашему приятелю, что не хочу стать очередной жертвой.

— А если я попрошу вас найти другого человека? Вы поможете мне?

— Другого? Это ещё один ваш любовник?

— Нет! Это не любовник. Более того это даже не мужчина.

— Женщина? Она живой человек, или…

— Я не знаю. Я не знаю о ней ничего. Разве что могу примерно предположить возраст.

— Если у вас есть вещь, принадлежавшая этой женщине, думаю, что могу помочь. По крайней мере, можно попытаться.

— И мы сможем её найти?

— Не совсем. Я лишь попытаюсь связаться с ней. А связавшись, смогу описать место, где она сейчас. Может быть, опишу её окружение, вы знаете, как она выглядит.

— Нет. Понятия не имею. Я даже не знаю её имени.

Ракель улыбнулась, покачала головой.

— Похоже, мне предстоит непростая задача. Вы не знаете почти ничего, а хотите слишком многого. Вам придётся за это заплатить.

Мира достала кошелёк.

— Надеюсь, ваши расценки не поменялись? Андрей мне сказал, сколько вы берёте за обычный сеанс.

— Расценки не поменялись. Более того, я сделаю вам скидку, как постоянной клиентке.

— Но, я впервые пользуюсь вашими услугами.

— Вы уже привели мне двух клиентов, — Ракель усмехнулась и протянула руку. — Давайте. Что там у вас? Очередная пуговица? Клок волос? Давайте же, пока я не передумала.

Мира покачала головой.

— Вещь, о которой мы говорим, уже перед вами.

Ракель нахмурилась:

— Что вы имеете ввиду?

— Я имею в виду себя.

Отец

Фенелла протягивала ладошки к костру. Ночь выдалась холодной. Раны на ногах зажили, следов не осталось. Девушка снова сняла сапожки и, в очередной раз стала рассматривать свои стопы. Гладкая кожа, чистая, как у младенца. А ведь только днём на пятках и стопах красовались уродливые пятна. Местами красные, местами водянистые. И в этом нет ничего удивительного, ведь в ней течёт кровь мифической девы. А Ронан…

Значит всё-таки отец? Один из шести. Шестой, последний оставшийся в живых. Она перебирала в памяти фразы из услышанного днём. О том, как жрец, устрашившись магии фейри, призвал Ронана совершить обряд, как тот не поверил, но затаил сомнение. Спустя девять месяцев, Ронан снова отправился на охоту. Он специально отбился от других, снова начал играть и лесная дева открылась ему вновь. Ронан ужаснулся. Она носила дитя. Жрец не ошибся. Ронан отправился на скалу и помешал убийце. Сразил фейри первой попавшейся стрелой. Сам не ожидая того, он узнал тайну фейри. Когда он рассказал Дуаху о том, что убил фейри, старый маг не утратил собственного страха. И он не ошибся. Дух лесной девы уже погубила пятерых её отцов и теперь… Теперь всё зависит от неё. От Фенеллы. Значит нужно лишь сделать один выстрел. Вот к чему готовил её отец. Глаза слипались, сон обволакивал туманом. Фенелла проваливалась в мягкую и сладкую дрёму.

Глава третья

1

Когда Валентина уронила ложку, она невольно улыбнулась. Старая примета. Будет гость — женщина. То, что с минуты на минуту она ждала Зину-компаньонку, в счёт не входило. Зинаида приходила каждый день и не могла считаться гостем. К тому же Зинаида зрелая женщина, а упавшая ложка маленькая. Значит, гостья будет молодой. Девочка, девушка, в крайнем случае, молодая женщина. Валентина верила в приметы. Правда многие из них не сбывались, но женщина в таких случаях старалась находить этому объяснение. Раз будет гостья, нужно навести порядок в доме.

Валентина убрала со стола, достала тряпку и стала вытирать пыль с мебели. Сделав полный круг, она протёрла всё, до чего смогла дотянуться. Когда придёт Зина, нужно будет попросить её протереть пыль на верхних полках. Зина добрая, она не откажет. Ведь ей тоже не нужно спешить. Зина на пенсии, дома никто не ждёт. Она, пожалуй, тоже обрадуется гостье. А как же угощение?

Валентина поехала на кухню. В холодильнике стояла початая баночка с черничным вареньем. Масло и пакетик с коробка с мармеладом. В серванте нашлась пачка печенья и пачка с чайными пакетиками. Хлеб и молоко Зина должна купить. Значит всё хорошо. Для приёма гостей всё имеется.

Что-то щёлкнуло. Ключ повернулся в замке. Это Зина.

Валя развернула кресло каталку. Зина уже снимала пальто.

— Заждалась? В универмаги такие очереди.

— Заждалась. Заждалась. Я сегодня принимаю гостей. Ты не протрёшь пыль с верхних ящиков. Ну и полы, конечно… Ты уж прости.

— Полы? Я же их только вчера помыла. Постой… — Зина подхватила пакет и прошла на кухню. — Гости, говоришь. А что за гости?

— Валерка что ли с третьего звонил? Вот пострел, опять будет лук просить. Вот негодник. Не давай ты ему больше. Такая вещь. Можно сказать раритет, а он… сломает ещё, ненароком.

Валентина, повернула голову и посмотрела, но висевший на стене кожаный чехол, в котором покоилось её, когда-то любимое, оружие. Сколько уже лет прошло с тех пор, когда она выпустила свою последнюю стрелу?

— Нет. Не Валерка. Ложка у меня упала.

На кухне послышался шлепок. Очевидно Зина, в сердцах, швырнула на стол принесённый пакет. Она вошла в комнату и укоризненно уставилась на Валентину.

— Ты опять за своё? Приметы твои?

Зина стояла, нахмурив брови, и, изо всех сил, старалась выглядеть рассерженной. Но Валя знала, что это напускное.

— Не хочешь верить. Не верь. А я чувствую. Вот здесь, — Валя прижала руку к сердцу, — вон как бьётся. Будет гостья. Молодая. Красивая.

Зина отвернулась. Смахнула слезу и потопала на кухню.

— Ты батон купила? — прокричала вслед Валентина.

— Да, купила. Купила. И батон, и молока. Даже фрукты вот взяла. Чёрт меня дёрнул. Знаешь почём сегодня яблоки?

— Вот ты, умница моя. Тебе ведь тоже сердечко подсказало. Придёт сегодня она. Точно придёт.

Валентина снова крутанула колёса тележки и оказалась на кухне. Зина укладывала продукты в холодильник.

— Так что? Полы помоешь?

Следующие полчаса Зина намывала полы, тёрла тряпкой плинтуса, смахивала налёт с антресолей. Валя, умилённая и счастливая не делала ничего. Она сидела и любовалась на свою старую подругу, которая стала её руками и телом с того самого дня, когда Валя попала в ту ужасную аварию и лишилась обеих ног. Когда Зина закончила, она поставила чайник.

— Давай отложим себе немножечко. Чтобы, когда она придёт, было чем её угостить, — с улыбкой проворковала Валентина, глядя как Зина достаёт из холодильника варенье.

— Хорошо. Не переживай. Тут почти полная банка. И нам с тобой, и ей хватит.

Две пожилые женщины пили горячий напиток, молча, каждая думала о своём… Так они просидели до самого вечера. До того момента, когда Зина, глянув на часы, вдруг засуетилась. Вскочила и побежала одеваться.

— Время-то сколько. Пора мне.

— Да уж. Ступай. Видно не сегодня придёт. А ты и так уж задержалась.

— Сама-то ляжешь? Или надо чего?

— Иди-иди. Что ж я, совсем безрукая? Завтра приходи. Не пришла она сегодня. Завтра-то точно явится. Уж поверь.

Зина сглотнула, шмыгнула носом, махнула рукой…

«Не от мира сего она. Моя Валенька. Столько лет ждёт чего-то. Надеется. А чего? — Зина вышла в подъезд, спустилась в лифте и вышла на улицу.

Молодая женщина, стояла возле лавочки и курила сигарету. Рядом, в коляске, нудно похныкивал малыш. Нерадивая мамаша, одной рукой трясла коляску, другой держала сигарету. Сотовый телефон она просто прижимала к уху плечом.

— Слышь, ты. Я тут с ребёнком одна, а ты, скотина, с приятелями бухаешь.

От подобной лексики Зина поморщилась и посмотрела на коляску: «Встретить младенца, что это? Ой, и я про приметы».

2

Были ли накануне приметы, предрекавшие хорошую погоду, ни Валя, ни Зина не знали. Солнце светило. Лёгкий морозец слегка обжигал щёки, под колёсами слегка поскрипывал снежок. Валентина время от времени закрывала глаза, вдыхала окружавшую её чистоту, ёжилась. Три дня уж прошло с того момента, как Валентина уронила ложку. Но никто так и не навестил бедную женщину. Валентина всё ещё чего-то ждала. Зина толкала перед собой коляску, думала о чем-то, о своём. Когда перед самой коляской пробежала кошка, Валя окликнула подругу:

— Осторожнее!

— Ой, — Зина остановилась.

Кошка тощая, рыжая с облезлым хвостом, как ни в чём не бывало, остановилась и уставилась на бродящих поблизости голубей, и, вдруг, позабыв о птицах, принялась намывать лапой мордочку.

— Смотри! Смотри!.. — выкрикнули разом Валя и Зина, переглянулись и рассмеялись.

— Ну, видишь! Всё сходится. Кошка лапой гостей намывает. Разом одно слово сказали, это тоже к гостям, — уже на полном серьёзе заявила Валентина. — Может, хватит гулять. Зинуль, пошли домой. А?

Зина махнула рукой и покатила коляску в обратном направлении.

Дорога от парка заняла чуть больше десяти минут. Валя всё время ерзала, нервничала и подгоняла Зину. Миновав красные пятиэтажки, они увидели угол Валиного дома. Подъездная дверь распахнулась и обе женщины увидели девушку в синем пальто. У Валентины защемило в груди: «Вот она — гостья. Приметы не врут. Хорошо хоть они вовремя вернулись с прогулки. Ой. Куда же она? Уходит же». Валентина с мольбой поглядела на Зину.

— Ну, чего тебе? — проворчала та.

— Посмотри. Уходит же.

— Уходит. Уходит. Кто уходит? И с чего ты взяла, что она к тебе приходила? — Зина уже порядком подустала, но, тем не менее, ускорила шаг. — С ума с тобой сойдёшь, подруга. Загоняла совсем.

Тем временем девушка в синем пальто, неспешно шла в сторону красных пятиэтажек. «Окрикнуть, или нет? — размышляла Валя, нервно кусая губы. — А вдруг она и впрямь не к нам приходила. Ну всё, сейчас свернёт за угол и…»

В этот момент незнакомая девушка остановилась и, развернувшись, уставилась на Валю с Зиной. Не больше тридцати, большие грустные глаза, длинные волосы. Валя почувствовала, что её руки дрожат. Нет. Этого не может быть. Её лицо… Валя почувствовала, как по её щеке катится слеза. Девушка подошла.

— Простите. Вы не из седьмой квартиры?

— Из седьмой, — прохрипела Валя.

— Мне кажется, или вы плачете?

— Это ветер, — Валентина достала платок, вытерла щёки. — Если вы приходили в седьмую, значит, вы приходили к нам. Ко мне. Могу я узнать зачем?

Девушка сняла шарф. Расстегнула пуговицу пальто.

— Видите ли… Не знаю, как и начать, — она виновато улыбнулась, отчего Валентине ещё больше стало не по себе. — Простите, но я спрошу напрямую. Я ищу женщину. Она инвалид. Я о ней почти ничего не знаю, то есть знаю, что она из этого города, что у неё нет обеих ног и… Вы одна из тех, кто подходит под описание. Вы не первая, к кому я обращаюсь с таким вопросом, но я не знаю, как спросить иначе…, — девушка оттянула ворот блузки и показала Валентине небольшой шрам под ключицей. — Если вы та кого я ищу, это должно вам что-то сказать.

Валентина стиснула пальцами колёса каталки, задрожала всем телом.

— Кто вы вообще такая? Чего вы тут устроили. Прекратите нервировать пожилую женщину! — возмутилась Зина.

— Успокойся. Я же говорила, что нужно верить в приметы. Теперь всё будет хорошо, — Валя погладила подругу по руке и обратилась к незнакомке. — Ты права, девочка моя. Мне это о многом говорит. Этот шрам называется «Метка Ронана». Все женщины в нашей семье имели такой. Смотри.

Валентина расстегнула верхнюю пуговицу и тоже обнажила область возле шеи.

3

Миру поразила необычайная чистота и опрятность квартиры. Искусственные цветы, рамки с фотографии. Мира узнала на одной из них Валентину Александровну, — девушка всё ещё не решалась называть эту женщину матерью — в спортивной форме, с блочным луком в руке. Рядом с таким же луком стояла женщина с рыжими волосами.

— Кто это? — поинтересовалась Мира.

— Твоя бабушка. Не бойся, она не демон. Это она научила меня стрелять.

— Стрелять? — Мира с недоверием посмотрела на сидевшую в инвалидной коляске женщину.

— Когда-то я профессионально занималась стрельбой. Пока… пока не стала такой. Впрочем, все женщины в нашей семье умели стрелять из лука… Все… кроме тебя.

— Это как-то связано с родовым проклятием?

Валентина кивнула и тут же сменила тему:

— Так ты говоришь, что отыскала меня с помощью экстрасенса?

— Да. Но, сейчас это не главное. Я хочу знать всё о себе.

Валентина вздохнула и начала свой рассказ.

— Ты уже слышала легенду о шести охотниках и фейри?

— Так. В общих чертах. Честно говоря, я поначалу не особо в неё поверила.

— Напрасно. Именно с этой истории и началось проклятие нашего рода. Наша праматерь — Сикстид. Дитя Многих Кровей. От своих шестерых отцов она унаследовала человеческие качества, а от матери… На одну седьмую твоё тело — тело фейри. Магического существа, которое не может умереть обычным способом. Именно поэтому мы и неуязвимы. Фейри нельзя убить обычным способом. Но, Ронан — шестой охотник, тот который выжил, нашёл способ убить фейри. Секрет в особой стреле…

— Не понимаю! — перебила Мира. — А как же ваши ноги?

— Это была авария. Я, ты и твой отец ехали на машине…

Мира слушала рассказ матери и всё больше погружалась в прошлое.

В той аварии погиб отец! Мира, которая сидела сзади, не пострадала, а мать… Ноги Валентины были раздавлены и превратились в кровавое месиво. Женщина потеряла сознание, а когда очнулась, узнала, что её уже прооперировали. Так она лишилась обеих ног. Врачи всё сделали правильно. Они до конца боролись за жизнь женщины, но они не знали одного. Не проведи они ту операцию, через пару дней женщина бы встала на ноги, а теперь…

Оставшись без ног, без мужа, с плачущим младенцем на руках, Валентина пала духом. Ей предложили отдать ребёнка в детский дом, и она согласилась.

Мира слушала эту историю с замиранием сердца и пыталась сопоставить детали.

— Значит, если бы не та авария, вы… ты бы тоже стала меня обучать стрельбе? Но, для чего? Я не понимаю.

— Когда Ронан узнал, что фейри хочет убить дитя, он отправился на то самое место, где впервые встретил рыжеволосую блудницу. Та собиралась провести обряд, принести в жертву собственного ребёнка и возродить Гордеона. Друид предупреждал, что дочь Тёмной Матери нельзя убить обычным оружием, но Ронан пришёл к скале и выстрелил в женщину первой попавшейся стрелой. Ему повезло…

— И в чём же?.. — всё ещё с некоторой долей сомнения поинтересовалась Мира.

— В охотничьей сумке было шесть стрел, пять из них имели стальной наконечник, но Ронан выбрал шестую. Он схватил первую попавшую и угадал.

— Какая-то особая, волшебная стрела?

— Обычная стрела без наконечника, та с какой охотятся на пушного зверя. Её ещё называют — беличья стрела. Такой же должна была стрелять и девушка-Сикстсид. Та, от которой и идёт наш род и наше проклятье…

Решающий выстрел

Она проснулась, вскочила с криком и стала испуганно озираться. Ночь уже подходила к концу, первые лучики проникали сквозь листву, но тьма, пропитанная туманом не позволяла с ясностью разглядеть то, что происходило вокруг. Фенелла бросилась к старой коряге, упала на колени, нащупала пальцами лежащее на земле покрывало. Его нет, а ведь он спал именно здесь. На этом самом месте. Как же она могла всё проспать? И что же делать? Девушка подбежала к кустам, раздвинула ветки. В разгорающемся зареве она различила высокий утёс, поросший деревьями и кустами. Сквозь туманную дымку Фенелла различила движущуюся к вершине фигуру. Без сомнений это был он. Ронан. Девушка попробовала закричать, но из груди вырвалось лишь слабое шипение. Хоть Ронан был далеко, Фенелла видела его лицо: острые резкие скулы; тонкие губы и… глаза… Глаза Ронана были закрыты. Он же спит. Он движется точно во сне. Как же она могла всё проспать. Он же предупреждал. Сказал, что нужно делать.

«Лесная дева убила пятерых и придёт за шестым. За мной! Она попытается лишить меня жизни, но при этом откроет свой лик. В этот момент ты должна выстрелить и попасть вот суда, — Ронан указал на ложбинку под ключицей. — Именно сюда попала моя стрела и лишила фейри тела. Ты же должна убить её призрак. Запомни место, куда ты должна попасть. Именно сюда. Так сказал Дуах». Хоть старый друид и не отличался особой смелостью, но дело своё знал. Его духи подсказали, как победить чудовище. Фенелла помнила каждое слово. Нужно выстрелить беличьей стрелой…

От страха у девушки закружилась голова, она бросилась на поляну, упала на четвереньки, стала шарить пальцами по влажной траве. Потухший костёр еле дымил, лишь мелкие красные точки, прикрытые листьями папоротника, слабо светились под толстым слоем мохнатого пепла. Лук и колчан Фенелла отыскала сразу, сунула руку и замерла.

Колчан был пуст!

Куда же подевалась стрела? Выпала, или её кто-то взял? украл? Фенелла вскочила, шагнула вперёд. Лёгкий хруст прозвучал как гром. Если она наступила на стрелу… Девушка Она нагнулась, подняла с земли то, на что только что наступила… Обычная палка! Значит, надежда ещё есть!

Несмотря на прохладное утро Фенелла чувствовала, как капли холодного пота стекают по её вискам, попадают в глаза, в рот. Девушка вытерла ладонью лоб, размазала по лицу грязь, и подбежала к тому месту, где вчера свалила собранный хворост. Откинув верхние ветки, покрытые утренней влагой, она выбрала несколько сухих палочек, бросила в костёр. Присела на четвереньки, дунула, раз, дрогой. Яркие точки чуть выросли, порозовели, от них полыхнуло жаром. Фенелла подхватила оставленное Ронаном покрывало и принялась размахивать над костром. Пламя вспыхнуло. Озарило поляну. Чуть в стороне, почти в том же месте, где она отыскала опустевший колчан, Фенелла различила лежащую стрелу. Как же она не увидела её сразу? Девушка схватила пропажу и бросилась к кустам. Выйдя на открытую площадку, она снова взглянула на скалу. Ронан уже закончил подъём и теперь стоял на вершине. В этот момент солнце выползло из-за горизонта, яркие лучи осветили всё вокруг. В этот момент Фенелла различила силуэт. Пусть не явный, расплывчатый, но он был виден, и виден отчётливо. Вот она — лесная дева, дочь Тёмной Матери, фейри. Точнее не она, а её душевная суть, призрак убитой Ронаном блудницы. Если Ронан бросится вниз, на острые камни горной реки, убьёт себя, дух фейри вселиться в неё — в Фенеллу. Теперь главное успеть. Успеть и не промахнуться.

Фенелла вскинула лук… В этот самый момент намокшая от росы стрела выскользнула из дрожащих пальцев. Девушка упала на колени, схватила стрелу, снова вскинула лук…

Рона уже стоял на самом краю. Его глаза по-прежнему закрыты. На лице не видно страха. Не видно и других эмоций. В это мгновение перед Фенеллой пролетела, казалось бы, вся её жизнь. Она прицелилась, задержала дыхание и… разжала пальцы! В тот момент, когда стрела сорвалась с тетивы, Ронан шагнул вперёд и рухнул вниз! Фенелла закричала, боль судорогой скрутила тело девушки.

Глава четвёртая

1

Турбаза располагалась за городом. Несколько саун, настоящая русская баня на дровах, мини-ресторан и конный клуб — это лишь неполный перечень услуг, которые были указаны, в предлагаемом посетителям прайсе. Но, не ради этого Мира приехала за город, отстояв несколько часов в пробках. Стрелковый клуб «Апач», вот то, ради чего она отправилась в такую даль. Зина, а точнее Зинаида Павловна Заикина, та самая компаньонка вновь обретённой матери, привезла сюда Миру на своей видавшей виды «Калине». Женщины вышли у самых ворот, переговорили с охранником и направились по дорожке к огороженному высоким забором боксу. Дорожка петляла, по обеим сторонам росли похожие на драные метёлки кусты.

— Это сейчас всё так убого, — как бы извиняясь, пояснила Зина. — Летом здесь такая красотища. Зелень, цветочки, природа, одним словом. Глаз не оторвать. Твоя мать ездит отдыхать только сюда…

Местные красоты совсем не волновали Миру. Она была напряжена, собрана и… спешила. Последняя встреча с Андреем никак не выходила из головы. «А что если он сумеет сделать это сегодня? Юра же смог, — одна лишь мысль об этом заставила Миру вздрогнуть. — Где же этот чёртов клуб?»

Они прошли мимо небольшого водоёма. В пруду плавали огромные, не меньше полуметра величиной, карпы. Из-под мраморного обрамления бил ручей, белая гипсовая фигура девушки с веслом дополняла местный ландшафт. Со стороны конного клуба ветерок доносил неприятные запахи.

— Без особой надобности я бы сюда не поехала. Неужели такое может нравиться? — сморщившись, поинтересовалась Мира.

— Говорю же. Сейчас не сезон. Летом, да и зимой, народу хоть отбавляй. А сейчас… Что поделать? Осень, — пожала плечами Зина.

Они прошли ещё метров сто и уткнулись в ворота. Вывеска с загорелым, длинноволосым всадником красовалась на стенде немного сбоку. Индеец, изображённый на плакате, несмотря на грозный вид и благородный римский профиль выглядел весьма жалко. Конь, на котором сидел пресловутый апач, тоже вызывал уныние.

— Здесь мы и будем учиться стрелять? — спросили Мира. — А где наш домик?

В этот момент ворота открылись, и Мира с Зиной увидели худощавую женщину в тёмно-синей куртке.

— Это вы от Вали? Проходите.

Впустив посетителей, женщина принялась с интересом рассматривать Миру. От столь пристального взгляда девушка смутилась.

— А ведь я знала тебя ещё крохой. Забавно. У вас с матерью прямо одно лицо, — грустно улыбнулась женщина, но тут же, стала серьёзной. — Меня зовут Ирина Вячеславовна. Валя сказала, что ты хочешь научиться стрелять.

Мире очень хотелось поскорее покинуть это ужасное место, но она понимала, что делать этого нельзя. Сколько ещё Инга сможет оберегать Андрея от него самого? Семейная легенда. Юная девушка стрелок, поразившая демона вселившегося в тело её отца. Или всё-таки возлюбленного. Мысли путались. А что если она пошла по неправильному пути. Андрей ни за что не поверил бы в эти сказки про фейри и Сикстида.

— А сколько на это понадобится времени? — напрямик спросила у Ирины Вячеславовны Мира.

— Это зависит от того, чего ты хочешь, — женщина тут же бесцеремонно перешла на «ты». — Кто-то начинает показывать неплохие результаты уже через месяц. Кому-то понадобились годы только для того чтобы просто выработать стойку и научиться делать правильный хват. Стрельба из лука не простое дело. Многое ещё зависит от таланта и, конечно, желания самого ученика.

«Месяц? В лучшем случае! У неё нет столько времени! Что же делать?»

Вся эта идея с беличьей стрелой всё меньше и меньше нравилась Мире.

— Мама сказала, что в своё время она считалась лучшей лучницей в городе. Я её дочь, значит, таланта должно хватить, — попыталась пошутить Мира.

Однако Ирина Вячеславовна даже не улыбнулась. Заслуженный тренер, мастер спорта международного класса — эта женщина, похоже, отличалась суровым нравом. «А может оно и к лучшему? — утешала себя Мира. — Именно такая мне сейчас и нужна. Ведь нужно освоить технику стрельбы как можно быстрее».

Пару часов ушло на размещение. Ирина Вячеславовна проводила Миру и Зину к небольшому деревянному домику. Комнатка, в которой разместили Миру, ей понравилась. Стандартный набор: телевизор, холодильник, двуспальная кровать. Судя по тому, что всё это она получила абсолютно бесплатно, Мира сделала вывод: «её мать действительно тут уважали». После того как вещи были распакованы, Зина попрощалась с Мирой и укатила в город.

Оставшись одна, Мира немного успокоилась. Остальные четыре номера в домике для отдыхающих пустовали. Ну и пусть. Нужно сосредоточиться и всё хорошенько обдумать. Обстановка к этому располагала. Все события последних дней… Столько всего произошло. К тому же Мира ещё не знала где она достанет беличью стрелу. У матери на этот счёт не было никаких соображений. Мира подошла к окошку, строение с вывеской ССК «Апач» располагалось напротив. Первая тренировка под руководством грозной Ирины Вячеславовны должна была состояться уже через полчаса.

Перед первой же тренировкой Ирина Вячеславовна заставила Миру остричь ногти, потом вывела девушку на пустырь и заставила в качестве разминки целый час бегать кругами по пересечённой местности. Когда разминка закончилась, Мира еле стояла на ногах. Но Ирина Вячеславовна привела девушку в тренировочный тир и вместо лука и стрел вручила обычный резиновый жгут. Целый час они осваивали стойку, попеременно растягивая жгут. Потом были отжимания и упражнения на укрепление спины и пресса. Так они прозанимались три дня. Две тренировки по четыре часа, утром и вечером.

Три дня! И, в течение всего этого времени, Мира ни разу не довелось подержать в руках настоящий лук!

Тренировка с луком начались на четвёртый день. Причём Ирина Вячеславовна вручила своей новой подопечной не блочный, более удобный и легко сгибаемый, а самый обычный спортивный лук. Мира тут же пожалела о том, что её лишили уже привычного жгута. Тренировки с настоящим луком оказались ещё страшнее. Мира, пытаясь натянут тетиву, несколько раз не удержала её и наставила себе на предплечье синяков. На пальцах почти сразу образовались мозоли. Увидев всё это, Ирина Вячеславовна покачала головой.

— Ладно. Сделаем перерыв. Пусть твои руки немного заживут.

Эти слова Мира восприняла как божье избавление. Придя вечером в свой номер, девушка, не раздеваясь, завалилась на кровать. Лёжа на мягком матрасе, Мира ощущала себя индийским йогом, лежавшем на утыканном иглами ложе. Она с трудом сдерживала слёзы. Спину ломило, пальцы распухли так, словно их перед этим зажимали в тисках. Мира встала и подошла к холодильнику. Налила минералки в стакан, поднесла к губам. Руки дрожали. В дверь постучали. Мира с трудом доковыляла до коридора.

Ирина Вячеславовна довольно бесцеремонно вошла в помещение и опустилась в кресло.

— Освоилась. Я смотрю, — женщина косо посмотрела на разобранную лишь наполовину сумку.

— Да где там.

— Давай не будем ходить вокруг, да около, — гостья нахмурила брови. — Мы с твоей матерью вовсе не были подругами. Скорее даже были конкурентками. Она подавала большие надежды, а я лишь плелась у неё в хвосте. Эта авария открыла дорогу моему успеху. Когда Валя попала в больницу, я вместо неё поехала на первенство страны. Правда даже в призёры не вошла. Зачем ты приехала сюда?

Мира ответила не сразу.

— Я хочу стрелять и буду стрелять. С вами, или без вас, — надув губы, наконец, произнесла она. — Если я отрываю вас от дел, так и скажите.

— Не от чего ты меня не отрываешь, — не обратив внимания на откровенную грубость, ответила Ирина Вячеславовна. — Мне просто не понятно, зачем тебе это. Твоя мать действительно была выдающимся стрелком, а ты… У тебя нет ни желания, ни способностей. Ты не рождена для этого, вот и всё. Кроме того, у меня возникло ощущение, что ты делаешь это, чтобы выстрелить всего лишь один раз. Я совсем не хочу учить человека, который задумал недоброе. Скажи мне честно, девочка, ты собралась стрелять в человека.

Мира поджала губы. Отвернулась.

«Рассказать ей правду? Ведь не поверит…», — сомнения терзали Миру. — Мне никогда не научиться стрелять так, как стреляли моя бабушка и мать. А жизнь Андрея, да и многих других людей, зависят от этого выстрела. Такой человек, как она, никогда не поверит в мою историю…»

— Да! Мне нужно выстрелить в человека и попасть! От этого выстрела зависит очень многое…

Мира рассказала свою историю, добавив напоследок:

— Всё идёт к тому, что мне не удастся выполнить свою миссию. Я просто к этому не готова. Я не моя мать. Мне не научиться стрелять за такие короткие сроки. Вот если бы вы согласились мне помочь…

— Помочь? Я? — Ирина Вячеславовна расхохоталась Мире в лицо.

Мира проклинала себя за свою болтливость: «Зачем я ей рассказала?»

— Я отказываюсь продолжать твоё обучение! — подытожила женщина.

Мира не знала, что и сказать.

— Хорошо. Завтра же я покину вашу турбазу.

Ирина Вячеславовна встала, ещё раз огляделась, и, как бы нехотя добавила:

— Поезжай! Правда… Раз уж я обещала твоей матери помощь… Я дам тебе лук. Выберу какой-нибудь старенький…

— А беличья стрела? Вы можете дать мне беличью стрелу?

Ирина Вячеславовна хмыкнула:

— И она собралась стрелять в демона. Вы обе, по-моему, и ты, и твоя безногая мамаша сошли с ума. Я не охотница на белок из глухой сибирской деревушки. Да и в наше время на белок если и охотятся, то, скорее всего, с ружьём. Признаться честно, я и сама не знаю, как это делается. Я занимаюсь спортивной стрельбой. Сейчас большинство стрел делают из специальных сплавов. Или из алюминия. Тебе же, как я понимаю, нужна стрела из обычного дерева. Так?

Мира кивнула.

— Хорошо. Я пороюсь в своих запасах. Может у меня, где, и завалялась парочка деревянных стрел. Нужно поискать.

Оставшись одна, Мира снова подивилась своему везению.

2

Два дня она не выходила из дома, ни с кем не общалась. Словно погрузившись в бездну собственных проблем, отключилась от прочего мира. Время от времени она брала в руки подаренный Ириной Вячеславовной лук, примеряла деревянную стрелу на тетиву, пыталась представить себя древней воительницей. Ирина Вячеславовна нашла лишь одну деревянную стрелу, так что Мира понимала, что у неё будет всего один шанс попасть в чудовище. Накануне она с большим трудом отделила от стрелы наконечник. Ну, вроде всё, как нужно, теперь остаётся ждать.

На третий день Мира решила погулять по парку. Оделась, вышла на улицу, по дороге зашла в японский ресторан, заказала суши с собой. Есть совсем не хотелось. Дойдя до парка, Мира кутаясь в шарф, прошла вдоль аллеи, постояла у замёрзшего озерца и направилась домой. Тут ей и стало плохо…

***

Она в том самом коридоре. Андрей стоит у двери. Он в нерешительности. Не знает, как поступить. Рыжеволосая манит мужчину, улыбается. Ира озирается по сторонам. Видит окровавленных людей. В странных одеждах с измождёнными лицами. Они протягивают к ней руки. В их глазах немой укор и горе. Ей страшно и холодно.

Боже, что здесь происходит?

Свет сменяет тьму. Снова полумрак… Свет… Снова тьма…

Дверь. Опять эта ужасная дверь. Мира собирает волю в кулак. Она должна его спасти. Эти тени вокруг? Смутные догадки посещают Миру. Она пытается вспомнить. Но… Измученные люди. Кто они? Пленники? Узники? Кто? Кто говорил об этом? Что это за помещение? Если она вспомнит, поможет ли это спасти Андрея? Вся эта история попахивает чертовщиной. Но ведь она не сумасшедшая. Может всё это просто бред? Но ведь есть люди, которые в это верят. Профессор Яковлев, Инга Борг. Наконец, её родная мать, Андрей…

Нет! Андрей не верит! Но, ведь верит она — Мира. Даже этот хитрый и алчный Юрий Викторович. Доктор Кононов. А уж он-то… Ракель! Ракель тоже в это верит. Почему не поверить и другим.

Вспомнила! Андрей рассказывал об этом. А ему…

***

Она очнулась от звуков телефонной трели. Бетховен. Лунная соната. Привычная, хоть и немного поднадоевшая, музыка вывела из забытья. Мира остановилась, похлопала себя по лицу. Кровь подступила к щекам. Мира выдохнула, включила соединение, чтобы звонящий не отключился, но ответила не сразу. Медленно досчитала до десяти.

— Я слушаю.

Звонила Инга Борг.

— Вам удобно говорить? — голос Инги показался необычным. — Вы только не волнуйтесь. Возможно, это просто недоразумение…

— Что с ним? Он жив?

Мира стиснула трубку, подошла к ближайшему дереву. Облокотилась.

— Да успокойтесь вы. Ничего страшного не случилось. По крайней мере, пока, — выпалила возмущённая Инга. — Хотя… не буду больше вас томить. Ваш Андрей исчез…

— Что значит исчез? Растворился? — выпалила Мира резко.

На другом конце линии послышалось недовольное кряхтение. Инга, «ощетинилась», тут же превратившись в строгую старшую сестру тринадцатой больницы. Она не изменяла самой себе.

— Прекратите молоть чушь. В нашей клинике пациент не может просто взять и раствориться без следа. Сегодня утром я обнаружила не запертую палату. Санитар, который должен был провести в ней уборку лежал без чувств, а ваш Андрей сбежал. Не более того. Мы подняли на уши весь персонал. Его ищут. То, что я позвонила вам, это лишь дружеский жест. Я вообще могла этого не делать! Не звонить! Я не обязана…

А она не в себе. Как бы не хорохорилась, рассудила Мира и, не дослушав, крикнула в трубку:

— Я еду!

3

— А я вас помню. Подвозил уже как-то. До кладбища, — как бы, между прочим, обмолвился молодой таксист, когда Мира вышла из подъезда со своей ношей. — А это в багажник не влезет. Что это?

Мира смерила таксиста хмурым взглядом, наморщила лоб. Точно, он. Он тогда вёз её до кладбища. В тот день, когда хоронили Данилу.

— Может быть в салон. Влезет же, — Мира продолжала хмуриться.

— Давайте попробуем, — парень вышел из машины и открыл заднюю дверь. — Что это у вас? Какой-нибудь инструмент? Вы музыкант?

— Это лук.

— Лук? — парень улыбнулся. — Что ещё за лук? Из которого стреляют? Как у индейцев?

— Типа того. Лук. Спортивный.

— Ого! Не подумал бы, что вы спортсменка.

— А почему вы думаете, что я не могу быть лучницей? — засунув чехол с подарком от Ирины Вячеславовны в салон, Мира уселась на переднее сиденье, рядом с вихрастым таксистом. Машина тронулась.

— Артистка — да, а вот лучница… — рассуждал парень — Вы ведь такая…

— Какая? — вспылили Мира.

— Да, ладно вам. Чего вы такая ершистая, — примирительно произнёс таксист. — Я же без злобы говорю. Интересная вы. Элегантная, что ли. А спортсменки… Не такие они… Нет, я не говорю, что мне спортсменки не нравятся…

— Если можно побыстрее, я спешу, — перебила Мира и улыбнулась. — Платова, семь.

Всегда приятно слышать подобные характеристики от мужчин, даже в такие минуты. Хотя, знал бы он, какая я на самом деле лучница… Водитель нажал на газ и ловко вырулил на дорогу.

— Платова… Платова… Так это же…

— Тринадцатая больница, — уточнила Мира.

— Психушка! — парень покосился на спутницу. — Вот это да! То кладбище, то… У вас там кто? Родственник? Да вы не обижайтесь. Что в этом такого? Никто не застрахован. Я вот, например, отца туда как-то пристроил. Белочка. Он у меня, правда, не буйный. Поэтому договариваться пришлось. Так просто не хотели брать. Но, потом месяц продержали. Мы с матерью хоть отдохнули от него. А потом… — парень махнул рукой.

— Мне тоже пришлось договариваться. У меня там любимый человек. Мужчина.

Водитель ловко совершил обгон и снова покосился на Миру.

— Тоже пьёт?

Мира откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза. Объяснять этому парню ничего не хотелось. Надо же, какой любопытный. Но отвлечься всё же нужно.

— Нет, не пьёт. Не алкоголик. Не наркоман. Даже не сумасшедший.

Несколько минут оба молчали. Синее Рено лихо мчалось по дороге. Парень оказался опытным водителем. Или обычный лихач? Наконец таксист не выдержал, задал очередной вопрос:

— Тогда чего ж он там сидит?

— Кто сидит? — Мира вздрогнула.

— Ну, этот. Мужчина ваш. Чего он в психушке делает, если не нарк и не алкаш?

«А чего я стесняюсь? — вспыхнула Мира. — Поверит-не поверит, подумает-не подумает. Плевать».

— Он одержим демоном, и ему грозит опасность. Чтобы спасти его от самого себя, я положила его в тринадцатую. Как-то так.

— Ага, — буркнул таксист и за весь оставшийся путь не проронил ни слова.

Когда водитель высаживал загадочную пассажирку, он не удержался и задал свой последний вопрос:

— А лук-то зачем?

— Как зачем? Что же я на демона с голыми руками пойду?

— Ага, — таксист сделал глупое лицо и, косясь через плечо, укатил.

Мира закинула на плечо чехол с луком и направилась к зданию больницы.

Инга Юрьевна уже ждала её у входа. По лицу женщины Мира поняла, что поиски пропавшего не увенчались успехом.

— Приехали. Хорошо. Только не думаю, что это что-то изменит. Мы его ищем, Явкин в бешенстве. Он уже получил трёпку от Кононова, так что теперь… А что это у вас? Нужно будет сдать это в комнату для хранения. Я не смогу вас с этим чехлом пустить на территорию больницы.

— Ну да! Вы мне ещё про бахилы напомните, — огрызнулась Мира, расстёгивая чехол. — Это исключено. Не спорьте. Это я возьму с собой.

— Оружие, — лицо Инги стало похоже на высохший апельсин, пожелтело, наморщилось. — Что вы такое удумали? Это же больница, а не стрелковый полигон. Тут люди лежат.

— Вы рассказывали про то, что где-то здесь в подвале нашли некую дверь. Её ещё не смогли открыть. Говорили, что там была какая-то пыточная.

От возбуждения у Миры раскраснелось лицо. Она разложила лук, достала стрелу. Хоть это-то она научилась делать, за время занятий с грозной Ириной Вячеславовной.

— Отделение тайной канцелярии. Дверь? Так её даже автоген не взял. Говорю же вам. Туда не попасть. Что вы собрались делать? Стрелять из этого? — Инга ткнула пальцем на лук.

— Хватит болтать! Скорее туда. Не думайте, я не сошла с ума, и не смотрите на меня, как на свою будущую пациентку. Вы доверились мне один раз, нужно довериться и второй.

— Пошли, — процедила Инга Юрьевна сквозь зубы.

Они спустились в подвал и увидели свечение.

***

Свет! Яркий! Резкий!

Тот же коридор, только при свете он не кажется таким ужасным. Низкий потолок, одновременно кажется высоким и недосягаемым. В воздухе мелькают тени.

Что это? Человеческие души? Страха нет. Лишь недоумение и трепет. Определённо, это то самое место.

Это новое видение, или всё происходит наяву. Она так устала. Запуталась в видениях и переживаниях.

Стоп! Нужно собраться и спасти Андрея. Никто не сможет этого сделать кроме неё. В её теле течёт кровь мифического существа. Такое же существо ей предстоит побороть.

Мира держит лук в руке, шагает уступом, как заправский охотник. Ирина Вячеславовна такому не учила. Такое она видела в кино. Какое? Не важно. У неё всё получается. Она догадалась, нашла это магическое место. Андрей должен быть здесь. Главное не промахнуться!

Вот же он! Что это у него в руке? Какой-то прут, или кусок арматуры. Ну, конечно же! Он собирается себя убить! Нужно этому помешать, рассуждает Мира. Она спокойна и собрана. Главное не промахнуться!

Рыжеволосая появляется, словно из тумана. Откуда взялась? Словно одна из блуждающих теней материализовалась. Нет. Она не материальна. Это же дух, который желает овладеть собственным телом. Но, я то знаю, как её убить. Главное не промахнуться!

«А ну брось! Брось, кому говорю? Брось, я приказываю!»

Кто это? Это же Инга Юрьевна? «Я совсем забыла про неё», — рассуждает Мира. Неужели и она превратилась в нематериальную субстанцию?

Мира видит, как Инга Борг бросается к Андрею. Хватает двумя руками кусок металла, который мужчина держит в руке. Снова что-то кричит. Она крепкая женщина, рассуждает Мира, хотя, если бы Андрей так не обессилел…

Вырвала прут! Вырвала из рук.

Рыжеволосая шипит. Злиться. Она так похожа на меня, или на мать? А сейчас у неё совсем другое лицо. Молодое. Красивое. Наверное, так выглядела та девочка из моего прошлого, которая стреляла беличьей стрелой в собственного отца. Сикстсид. Стреляла? И мне придётся стрелять. Главное не промахнуться!

Рыжеволосая выбрасывает руку, яркий луч, отбрасывает Ингу к стене. Женщина летит, как пушинка, бьётся о бетон. Падает. На её лице кровь.

Смелая женщина, рассуждает Мира. Смелая и сильная. Инга смотрит на рыжеволосую строго, как на ослушавшегося больного, решившего с ней поспорить. Это территория Инги. Она здесь хозяйка. Только рыжеволосую это вряд ли смущает. Пора! Мира выкидывает руку вперёд. Целится. Все знания, все уроки Ирины Вячеславовны разом вылетели из головы. Как стоять, как держать локоть и спину. Ничего-ничего. Всё будет хорошо. Стрела без наконечника. Фейри обречена. Главное не промахнуться!

Мира разжимает пальцы. Умри, тварь, шепчут губы. Стрела летит, ударяется в бетонную стену в метре от рыжеволосой, трескается и разламывается пополам. Рыжеволосая хохочет. Промахнулась… Всё кончено…

Метка Ронана

Его прибило к берегу. Туда, где русло забирало вправо, и река выгибалась широкой дугой. Течение размыло каменистый грунт, на отмели, зацепившись за торчащие корни, он и лежал. Лицом вниз, неестественно согнувшись. Фенелла заметила тело не сразу, поначалу приняла за обычную кочку, или земляной нарост. Но, увидев кровавую лужу, отбросив уже бесполезный лук, бросилась к застрявшему средь камней телу. Не добежав несколько шагов, она споткнулась, плюхнулась в воду. Холодная вода опалила, точно огнём, но девушка уже настолько привыкла к боли, что перестала её замечать. Она поднялась, вытерла слёзы и зарыдала. Тело шевельнулось и…

Он встал, и, припадая на правую ногу, направился в её сторону.

— Ты думала, что я позволю себя убить? — мужчина улыбался. — Кто же тогда будет заботится о тебе и учить тебя жизни?

Рана на лбу кровоточила, но Фенелла сразу поняла, что это лишь царапина. Ронан, прихрамывая, подошёл и обнял девушку. Они стояли по пояс в холодной воде, но Фенелла почувствовала тепло. Он снова что-то говорил. Она хныкала, как маленький ребёнок, уже не обращая внимания на его нравоучения и упрёки. Чуть позже, высвободившись из объятий мужчины, девушка спросила:

— Но, как тебе удалось? Спрыгнуть с такой высоты, на камни, и остаться в живых? Или ты тоже обладаешь силой и способностями фейри?

— Ронан усмехнулся. Нет. Такой силы, как у тебя у меня нет. Я просто человек, не фейри и не маг-чародей. Но и обычные люди порой творят чудеса. Не думай, что я готовил к этому дню только тебя. Я приходил сюда, осматривал дно. Это злое место, и я предполагал, что она придёт именно сюда… за мной. Здесь есть лишь одно место, где достаточно глубоко и нет подводных камней…

— Но, как же?.. Ты же не открывал глаз…

— Моё тело. Им управлял разум. А он порой сильнее любого колдовства. Умой слёзы, и перестань реветь как девчонка.

— Я и есть девчонка, — ещё раз всхлипнув, рассмеялась Фенелла.

— Прости. Видимо мне придётся свыкнуться с этим.

Фенелла зачерпнула в пригоршню воды, сделала глоток и, омыв лицо, вытерла руку о рубаху. Снова почувствовала лёгкую боль. Девушка прикоснулась к месту под левой ключицей и нащупала небольшое уплотнение. Оттянув рубаху, она увидела красное пятнышко. Ронан нахмурился и произнёс:

— Твоя мать едва не добилась своего. Она была очень близка к своей цели. Твоё тело и её дух почти слились воедино. Ещё чуть-чуть…

— У меня не остаётся шрамов. Ты же знаешь, — улыбнулась Фенелла, с нежностью глядя на отца. — Скоро он исчезнет, и мы забудем, и о нем, и об этом кошмаре.

Ронан посмотрел на вершину, с которой недавно совершил свой опасный прыжок, и покачал головой.

— Нет. Не думаю. Шрам останется. Ведь он от беличьей стрелы. Пусть он напоминает тебе и всем твоим потомкам об этом дне. Ведь магия Тёмных Матерей сильна. Вдруг дух одной из них снова пробудиться.