автордың кітабын онлайн тегін оқу Семейка
Игнатий Николаевич Потапенко
СЕМЕЙКА
(Южно-деревенский очерк)
«Семейка» — рассказ известного русского прозаика и драматурга Игнатия Николаевича Потапенко (1856–1929). ***
Деревенскому табунщику Омельке, недовольному жизнью и работой, снится странный сон…
Частью творческого наследия автора стали рассказы «Вечный», «Шпион», «Шестеро», «Тулуза», «Пешком за славой», «Милая Муся», «На действительной службе» и «Деревенские выборы».
Игнатий Николаевич Потапенко — представитель реалистического направления в литературе, произведения которого раскрывают оптимистичный взгляд на жизнь, свойственный писателю.
Омелькин сон
Всю ночь потягивался Омелько, кутаясь во влажной высокой траве. В плавнях трава зеленеет до поздней осени, и только когда упадёт первый снег, она покрывается старческою желтизной, вянет и свёртывается. А камыш не боится первого снега и долго ещё, пока не ударит добрый декабрьский мороз, шелестит своими длинными зелёными лентами.
Хорошо было бы крепким сном встретить утреннюю зарю! Заснул бы Омелько так, как только может спать здоровый двадцатилетний парень, без сна промучившийся всю длинную осеннюю ночь. Утренний холод пронизывает все его молодые члены; приятная дрожь пробегает по телу, сладко потягивается он, и звонко хрустят его косточки. Славно, эх, как славно заснулось бы! Нельзя. Спит ещё табунщик — он же безусловный повелитель Омельки. Вон он зарылся в траве и выставил к небу свой толстый прыщеватый нос, из которого точно хрюканье целого стада свиней раздаётся храп. Дядя Данило любит поспать, что и говорить!
Хорошо, чёрт возьми, быть табунщиком! Жалованье огромное — восемьдесят карбованцев в год — это чего-нибудь стоит! А работа… Да какая ему работа? Ночью спит как какой-нибудь князь, а проснётся, так только ему и дела, что понукать им, попыхачом. А он, попыхач, получает каких-то там двадцать рублей да на каждый день шапку житных сухарей, а по праздникам ещё селёдку. Житьё, нечего сказать! А за это ни днём, ни ночью не засни, только знай-гоняй по приказанию дяди Данилы… Вот и теперь — табун разбрёлся по пригорку, того и гляди — зайдёт в снопы и наделает шкоды. Вставай, Омелько, бегай по полю с огромным батогом и сгоняй его в кучу. А глаза его так вот и смыкаются…
Но вместо того, чтоб встать и заняться табуном, Омелько закрыл глаза и в ту же минуту почувствовал, что члены его онемели. До его уха смутно долетали фырканье лошадей да шум утреннего ветра, случайно ворвавшегося в гущину камыша, а потом и это исчезло, и он вдруг очутился в совершенно другом мире.
Приснилась ему знакомая местность. По высокому, крутому берегу Днепра в беспорядке раскинулись хаты Пузыревых хуторов. Вот над балкой стоит красивая, заново обмазанная, хата старого Пузыря, который первый поселился в том месте. Косые лучи вечернего солнца идут мимо всех хуторянских хат и падают на дыр
