Оглавление

Гречушкиной Юлии Александровне,

замечательному учителю и моему лучшему другу

Глава 1. Магическая техподдержка

— Добрый день. Магическая техподдержка, меня зовут Катарина. Звоню вам по поводу вашей заявки на оказание помощи. Подскажите, пожалуйста, чем я могу помочь?

Слова привычно отскакивали от зубов.

Тикали часы, ровно гудела лампа. Уже вечерело — на августовской границе лета и осени смеркалось рано. В гаснущем сине-сером отражении дробящихся на множество реальностей стёкол комнаты и балкона сияли огоньки гирлянды и её бледное лицо с тёмными мешками под глазами — надо было хотя бы вымыть голову. В прошлый раз дешёвая краска для волос окрасила воду в беспросветную черноту, и Лия долго не могла отвезти от неё взгляд. Смотрела мутно от усталости в час ночи после смены, мигая изнутри пульсацией головной боли — томной, закулисной.

Когда это было, перед прошлой сменой? Позапрошлой?

В гарнитуре забормотали. После одиннадцати с половиной часов работы (с редкими перерывами на наскоро подогретые слипшиеся макароны с потёртой недочищенной морковью) все слова словно сливались в единую бессмыслицу, которая в масштабах Вселенной полностью переставала иметь хоть какое-то значение. А мозг уже не готов был мыслить никак, кроме как масштабами Вселенной.

В голове щёлкнуло, как в докипевшем чайнике.

— Да, вы абсолютно правы, примите, пожалуйста, наши искренние извинения… — она скользнула взглядом по графе имени. — Лариса. Чёрный кот появляется из розетки наших умных торшеров. Он бесплотен и не причинит вам никакого вреда… Что?.. Нет, нет, пожалуйста, не нужно его кормить. Это просто проекция, иллюзия. Она пропадёт самостоятельно. Наши специалисты уже работают над устранением этой ошибк… Ну что вы, не плачьте, всё хор… Очень вам сочувствую. Должно быть, вы очень его любили.

Лия догрызла все заусенцы на указательном пальце левой руки к концу этого звонка. Её всегда огорчали плачущие бабушки, которым некуда больше было позвонить.

У этой оставалась половина пачки специализированного корма от усыплённого на прошлой неделе старого кота. Лия понимала; по её беспорядочно организованной квартире всё ещё были раскиданы открытые баночки антибиотика, а на пледе лежали ковром тёплые рыжие шерстинки. Тоже — не спасли.

Не спасла.

Звонок завершился, и на экране появилась девушка с папоротником, стряхивающая алые цветки в левый нижний угол. Лепестки вспыхивали из красного в жёлтый и таяли, не долетая до угла.

До конца смены оставалось всего семь минут. Лия откинулась в привычно скрипнувшем кресле и покачалась, разглядывая вытянутый огонёк гирлянды освещающий арку листа фикуса. Тонкими сияющими нитями из-под источника света разбегалась паутина, уходя куда-то в темноту широких, со светлыми дуговыми прожилками, листьев.

Легко зазвенел колокольчик: новая заявка нашлась. Лия вздохнула: вот ведь кому-то не спится под ночь.

Вздох на середине сменился стоном: это был вызов на место. Лия мрачно взглянула на общий чат: объявление о том, что не хватает техников-полевиков, всё ещё не снято.

«Егор, вызов на место. У меня 5 минут работы осталось».

Егор начальник печатает… Егор начальник печатает.

Лия с отвращением схватила чашку ледяного кофе, сделала глоток — и тут же сплюнула в ладонь погибшую плодовую мушку.

— Ты плохо работаешь, — пробурчала Лия, глядя на невидимого паука в темноте фикусовых листьев.

«У тебя же есть что-то типа диплома ведьмы, Азалия. Близко к тебе?»

Лия взглянула на адрес.

«10 минут ходьбы, частный район».

«Сверхурочные, ночные и вызов. Заплатят королевски. Ты же жаловалась недавно, что у тебя не хватает денег. Вот к тебе и деньги идут».

Лия поморщилась и допила кофе. Мушек больше не было — и слава богу.

«Кристина, ожидайте, специалист уже выезжает к вам и будет у вас в пределах часа».

«Если бы я хотела пойти в польков, я бы пошла в польков, Егор».

«И хороших выходных после вызова! Отпишись мне, когда вернёшься, время тебе проставлю».

— «Что-то вроде диплома ведьмы», — пробурчала Лия, влезая в чёрные помятые ботинки. Один шнурок постоянно вылезал, и она заправляла его, как умственно отсталого червяка, вечно рвущегося наружу, уже не стараясь завязать. — «Что-то вроде».

Диплом лежал в ящике, и был, к сожалению, отчаянно изумрудного цвета. Иногда, когда Лия вытаскивала из старинного прабабушкиного буфета очередную чайную свечу для аромалампы, дверцы не закрывались до конца, и диплом сверкал и переливался в темноте мягким светом. Дороже рубинового и сапфирового. Изумрудный, настоящий. Она никому его ни разу не показывала при устройстве на работу — однажды случайно упомянула о дипломе в рабочем чате. И Егор запомнил. Надя говорила, что Егор просто ею интересуется.

В гробу она видала такой интерес.

Свет в подъезде уже выключили, но в небольшое окно из последних сил издалека светили фонари — рыжие и один синий. Батареи ещё не грели, внизу снова пахло какой-то едой из-за металлической двери развесёлых соседей, каждый вечер пятницы устраивающих светопредставления. Под дверью у них всегда виднелась щёлочка квартиры — фрагмент пола и яркого желточного света; сейчас свет уже не горел. Лия любила сидеть на полу кухни и слушать, как соседи поют протяжными голосами какую-нибудь несущественную мелодичную песню. В их сплочёности, отделённой от неё всего лишь одной стеной, она находила что-то живое и правильное. Ощущение сопричастности к людям, которые не боятся заводить отношения и петь в голос, даже когда голоса нет, но есть что-то куда как более важное.

Хотя днём солнце с силой прогрело асфальт, даже сейчас сочащийся живым теплом, с колюче-звёздного неба уже спускались хрусткие заморозки начала осени. Лия шмыгнула носом: после смены внешний мир казался ей чрезмерно реальным, объёмным, детализированным, словно выдуманным. А вот сил воспринимать всё это добро в таком количестве у неё уже не оставалось.

По пути встретился только один очень усталый мужчина с большой чёрной собакой, собака, кажется, тоже была уставшей. Район с частными домами начинался через дорогу: четыре полосы по две с двух сторон с уже порыжевшим на ночь мигающим светофором, и сразу — разномастные дома. Коричневые, жёлтые, серые, утопающие в чуть пожухшей зелени, с подъездными дорожками, гаражами, флагштоками в виде петушков и ведьм, ухоженные и уже спящие. Яркий контраст с их серым одинаковым спальным пятиэтажным районом, как будто клонированным с одного и того же грустного дома.

Шагать в полутёплой темноте оказалось приятно — ноги после долгого сидения пружинили, расходившись. Кеды вминались в землю, удобные, с тонкими подошвами. Дорожки недавно заасфальтировали, поэтому можно было не смотреть под ноги и медленно проводить ладонью по растениям по старой привычке — кусты барбариса и заросли роз, винограда и плюща приятно царапали тыльную сторону ладоней, шершавили костяшки. В сердцевине богатых огороженных домов лаяла невидимая собака — фоново, полупрозрачно, а где-то ещё дальше, по кольцу малоиспользуемой трассы дребезжал автобус, из совсем старых, может, видевших ещё юную Лию.

Автобус дрожал на каждом повороте ностальгически и печально, а в редком свете призрачных фонарей над некоторыми крылечками чёрными всполохами пролетали летучие мыши. Охотились.

Нужный дом был большим, трёхэтажным, с небольшим забором без калитки — просто с проёмом для дорожки, но на нём были установлены и камеры, и сигнализация, так что жильцы всё же заботились о безопасности — возможно, просто ничего не боялись или отличались редкостным дружелюбием.

Первое, что бросилось в глаза: в отличие от своих погасших соседей, дом горел огнями из окон, словно полыхал изнутри тёплым пламенем, распыляя вокруг жёлтый туман света. Лия вздохнула в очередной раз и открыла заявку, чтобы посмотреть, есть ли уточняющие комментарии, не появилось ли новых сообщений.

Но даже в самой заявке практически не было объяснения или уточнения — просто запрос на полька. Срочный. Так что никакой возможности подготовиться у неё не было. Это могло быть хорошо: может быть, жилец случайно нажал на вызов помощи. А могло быть очень плохо: возможно, он нажимал в том состоянии, когда не мог спокойно сесть и описать проблему.

— Егор, 00:08, я у дома клиента, — монотонно записала она голосовое по правилам (чтобы потом можно было убедиться, что голос точно её, если придётся уточнять время смерти, например), тело на автомате вошло в привычный режим, в котором она провела годы тренировок. — Причина вызова не ясна, дом полностью освещён… Лампами, в смысле, лампами. Горит, как рождественская ёлка. Ладно, вхожу внутрь, отбой.

Входная дверь была открыта — не очень хороший знак, мягко говоря. Это значит, что того, что уже находится в доме, боялись больше того, кто может войти.

Или не были уверены, что до прихода техподдержки будут в состоянии открыть дверь. Она сама так сделала однажды, когда аллергический приступ стал слишком сильным, и она не была уверена, что таблетка успеет подействовать. Чтобы не пришлось взламывать.

— Дверь открыта.

Это было сообщение просто по протоколу. Чтобы потом было понятно, что она не вламывалась, потому что некоторые потом требовали возместить ущерб, а у неё и так зарплата — почти минималка…

Лия убрала телефон в карман и привычно стряхнула руки, а потом ступила на бетонные ступени — это было неприятно, как перейти с песка на острые камни. Весь этот яркий дом в тёмном частном квартале был каким-то неприятным. Даже собака из тьмы перестала лаять.

Дверь не скрипнула, когда она её открыла целиком.

— Кристина? — позвала Лия. — Кристина, вы здесь? Магическая техподдержка, вы нас вызывали.

Она не помнила протокол польков во время входа в помещение дословно, только смутно, но при живом общении главным было просто не налажать и решить проблему, а уж в словесных формулировках они разберутся позднее.

Прихожей не было — дверь сразу вводила в гостиную. Уютные книжные шкафы, овитые зеленью в пузатых горшочках, блеск на стекле журнального столика от двух огромных торшеров, люстра того же жёлтого цвета, что и торшеры, белый диван с синими нитями, протянутыми через его ткань пунктиром, бело-синий ковёр под гжель — немного странное сочетание, но милое, возможно, дорогое. Какие-то статуэтки на шкафчике у двери — наверное, чтобы сразу произвести нужное впечатление на гостей. Между двумя шкафами у стены тикали вытянутые часы, подделка под старинные или на самом деле древние. Они шли в обратную сторону.

Вот это уже было нехорошо.

— Кристина, если вы живы, ударьте по чему-нибудь, я пойду на звук, — рявкнула Лия, уже не заботясь о приличиях. И стараясь не думать, что