Сыну моему
Чирухину Михаилу посвящаю
в память о его любимой бабушке
Акуловой Прасковье Ивановне
Предлагаемый мною словарь является отражением речи моей матери Акуловой Прасковьи Ивановны, 1924 года рождения, русской, уроженки деревни Шкодинское Кетовского района Курганской области. Уникальность словаря состоит в том факте, что моя мать была неграмотной. В первом классе её уже осенью забрали из школы для домашних работ и ухода за младшими сестрами и братьями. Семья была крестьянская со всеми атрибутами бытовых, хозяйственных и культурных условий. Отец её занимался земледелием, в колхозе работал на пашне. Был контужен в гражданскую войну и рано умер в возрасте 33 лет. Её мать была достаточно грамотной по тем временам, окончила церковно-приходскую школу и работала продавцом в местном сельпо. Умерла в войну, не дожив до 44 лет. Все братья и сёстры моей мамы получили начальное образование, кроме неё. Читать и писать я научила её в 1971 году, когда поступила на филфак местного пединститута. Стало стыдно, что моя мать неграмотна: умела только расписываться в документах. Ей было тогда уже 47 лет. Таким образом процесс влияния на её речь литературных норм в течение её жизни был обусловлен усреднённым уровнем устной языковой среды. Книг, газет и журналов, конечно, она не читала, смотреть телевизор не любила, хотя была в курсе всех событий от нас, её детей.
Мама прожила большую нелёгкую жизнь, что отразилось в её речи. В начале войны молодых ребят вывезли из деревни на завод, производивший мины и снаряды. У неё не было документов о рождении (церковь разорили, и метрики пропали). Ей определили возраст — 18 лет, чтобы она могла выполнять эту работу.
С 1941 по 1944 проработала укладчицей мин. Работа была очень опасной. Страшно представить её, весившую 40 кг, с тяжелой миной в тоненьких руках. Работали в три смены с короткими перерывами.
В 1944 году умерла её мама, старший брат пропал на войне без вести, а дома остались двое малолетних сестёр и брат. Вернулась в деревню. Работала на самой психологически тяжёлой работе — письмоноской. Когда шла по улице с сумкой, все прятались во дворах. Радовались, когда проходила мимо. А когда подворачивала к домам, смотрели на руки: если треугольник, приглашали в дом, угощали. Но, если казённый четырёхугольный конверт, махали руками, выли, падали на землю, выгоняли. Ох, и наплакалась она в юности! Говорила, лучше мины в руках держать, чем пакеты с похоронками. А весной на пашне пахала на быках. Лошадей совсем не было.
Интересен её рассказ о встрече дня Победы. Мама рассказывала: «9 мая 1945 года выехали на пашню, пахали на быках под пшеницу. Жарко было. Все босиком. Обуви не было, а что была — берегли. В разгар сева приехал бригадир, однорукий инвалид войны, единственный мужчина в бригаде. — Ну что, девки, война кончилась, — сообщил. Заплакали все, запричитали. Час дал на это. А потом: — Ну что, девки
