Оглавление

Расследование началось

По дороге домой Женька с Максиком не сказали друг другу ни слова, и только когда переступили порог остывшей и как будто чужой хижины, младший произнёс:

— Надо придумать, как вернуть Вовку.

— Для начала надо узнать, кто его похитил.

— Это были боги!

— Богов много.

— Значит, надо спросить у Шу. Она же вращается в их кругах, может всё разведать.

Женька боялся звонить Шу. Ему казалось, что известие об исчезновении Вовки каким-то образом навредит королеве.

— Звони быстрее! — Максик хлопнул его по плечу. — Пока след не остыл, надо начинать поиски.

— Затопи пока печь: приготовлю тебе что-нибудь на обед, — буркнул Женька и вышел на улицу.

Какими словами описать то, что произошло на дороге, он не представлял. Он крутил телефон в руке, потом понял, что подобрать нужные слова всё равно не сможет, и набрал номер королевы.

— Слушаю! — сухо ответила она.

— Это Женя. Можешь говорить?

— Говори.

— Понимаешь… тут кое-что случилось, — он запнулся. Каждое слово давалось ему с невероятным трудом, будто приходилось преодолевать толщу воздуха, чтобы добросить его до собеседницы. — Вовка… в общем… он… его взяли в плен.

Шу выдержала паузу, словно переводила эти слова на другой язык, а потом всё так же сухо спросила:

— Кто?

Женька понял, что рядом с ней посторонние уши и она не может спросить напрямую, а потому рассказал ей, как было дело. Она выслушала молча, только дыхание у неё участилось.

— Они нас выследили, — резюмировал Тартанов. — Нападение было внезапным: брат едва успел высадить нас. Наверное, их привлёк твой магнит.

— Это исключено! — отрезала Шу.

— Тогда как они могли нас вычислить? Видно же было, что они готовились к похищению: взяли с собой ошейник и наручники.

— Минуту… — в трубке зашуршало, и Женька терпеливо ждал, пока королева возобновит разговор.

Найдя укромный уголок, где её не могли подслушать, Шу снова заговорила:

— Вас могли вычислить, если вас кто-то продал.

— Кто? У нас не так много знакомых… Да и Вовка каждый раз меняет маршрут.

— Это могла быть неприметная вещь, которую подложили вам в одежду или в машину. Боги шли не за драконами, а за этим знаком. Найдёте этот жучок — найдёте предателя. Найдёте предателя — найдёте похитителей.

— А ты можешь нам помочь?

— Жень, боюсь, что только я и смогу помочь. Я поспрашиваю у своих. Посмотрим, что удастся выведать. А вы никому не говорите о своём расследовании. Предателем может быть кто угодно.

— Даже ты? — не удержался Женька.

— Даже я, — согласилась Шу. — Я перезвоню, как что-нибудь узнаю.

Она повесила трубку, и у Тартанова остался неприятный осадок, будто он своим подозрением оскорбил королеву. Женька вернулся в дом. Максик возился с печью.

— Что она сказала? — спросил он, не оборачиваясь.

— Сказала, что нас кто-то сдал богам.

— Кто? — Максик выпрямился и напряжённо уставился на брата. — Мы общались только с ней и Горынычем.

— И ещё со Сказочником, — напомнил тот.

— Но Шу нам дала эту волшебную железку, которая скрывает от лиг!

— Они шли не за машиной. Ориентиром была какая-то вещь, которую нам подбросили.

— Что за вещь?

— Откуда я знаю? Это либо что-то мелкое, что трудно обнаружить, либо что-то обыденное, на которое и не подумаешь. Кто-нибудь тебе давал нечто подобное?

— Беша подарил свой меч.

Женька вздохнул, вспомнив, что ему близнец тоже отдал горсть патронов. Этот сплав мог, наверное, выступить в роли маяка.

— Что будем делать? — Максик испытующе посмотрел на брата.

— Выяснять, кто нас предал. Возможно, это кто-то из близких, но и незнакомцев тоже не следует исключать. Нас могли выследить помощники Пабло и, чтобы мы не скрылись, подбросили нам жучок. Это мог сделать и Сказочник.

— От нас-то ему что надо? — удивился Максик.

— Не знаю, но тебе не кажется странным, что он уже дважды спасал нас?

— В лесу Чернаводы тоже был он?

— Да. И тогда у него не было других встреч, как в Москве. Он следил только за нами.

— Давай составим список подозреваемых, — Максик немного ожил: расследование отвлекло его от тягостных мыслей.

— Надо записать, — Женька принёс из комнаты Вовкин дневник и ручку. — У каждого подозреваемого должен быть мотив.

— Начнём с близких. С Шу.

— Она не могла! — встрепенулся Женька.

— Интересно почему? Вовка ей нравился, и она могла ревновать его.

— Не могла.

— Женщинам свойственно придумывать несуществующих соперниц. Особенно таким честолюбивым, как Шу.

Женька понял, что дальнейший спор вынудит его рассказать о природе истинных отношений драконов, а отступать от линии расследования ему сейчас не хотелось, поэтому он примирительно хмыкнул:

— Ну, хорошо, великий знаток женщин, допустим дело в ревности. Но в такой ситуации логичней уничтожить соперницу, а не возлюбленного.

— Женщины нелогичны.

Старший Тартанов махнул рукой:

— Ладно, запишу, что Шу ревновала Вовку и решила убить, чтобы он не достался никому. Правда, проблема в том, что лиги его не убили, а забрали в плен. Зачем влюблённой женщине сдавать своего парня туда, где она его точно больше не увидит?

— Может, она задумала сделать его королём? — предположил Максик. — Знаешь, есть такой хитрый приёмчик. Шу позволила богам похитить Вовку, чтобы она потом якобы его спасла, сказав, что он — её муж. Ну, то есть король. Тогда и лигам некуда деваться, потому что короли и их семьи неприкосновенны, и Вовку бы она тоже в угол припёрла: женись. Получается, она бы и цели своей достигла, и выглядела бы при этом преданной и отважной женщиной.

Версия Максика была довольно правдоподобной, хоть Женька и отказывался верить в то, что Шу способна на такую подлость. С другой стороны, он плохо её знал. Они виделись всего несколько раз, и Тартанов-старший до сих пор с содроганием вспоминал, как она вонзала свои ногти ему в плечо, лишь бы досадить Вовке.

— Следующий подозреваемый — Горыныч, — произнёс Женька, чтобы отвлечься от неприятных воспоминаний.

— Мне он не нравится, — заявил Максик.

— Хороший мотив. Только он больше пригодится для тебя, если Горыныча найдут с ножом в спине.

— Что мы о нём вообще знаем? Старый дракоид без определённого занятия. Ты знаешь его ипостась?

— Мудрец.

— Мудрец, — с иронией повторил Максик. — Собирает информацию и передаёт её другим. Справочное бюро, блин!

— И учитель.

— Ты так говоришь, потому что он тебе книгу подарил.

— А ты говоришь словами Беши.

— Беша имеет право осуждать Горыныча, потому что тот чуть не прикончил его брата!

— Беша имеет право, а ты — нет. Твоего брата Горыныч спас, помог справиться с пробудившейся сущностью, научил многим полезным вещам. Всем, что Вовка сейчас знает и умеет, он обязан этому дядьке.

Максик недовольно умолк, видимо, злился, что Горыныч ему ничего не подарил.

— Так что? Нет мотива? — Женька постучал ручкой по краю блокнота.

— Нету…

— Значит, идём дальше. Беша и Кот.

— Вовка спас Кота и отомстил за него бону, — тут же бросился защищать близнецов Максик. — У братьев не было причин убирать Вовку.

— Ошибаешься. В отсуствие королевы, если она не передала кому-то свои полномочия, все драконы подчиняются тому, у кого больше голов. Раньше среди беглых главными были близнецы. И пока Вовка был один, они к нему относились хорошо. Но стоило ему обратить нас, как главными автоматически стали мы.

Максик молчал, глядя в пол.

— Я тоже не думаю, что это могли быть Беша и Кот, но мы обязаны проверить все версии.

Младший брат слабо кивнул. Женька знал, что тот расстроился из-за сказанного, но это был единственный вменяемый мотив из выдвинутых ранее. И он делал двуглавого реальным подозреваемым.

— А что Сказочник? — сменил тему Максик.

— Я о нём вообще ничего не знаю, и то, что сообщили Вовка и Горыныч, не добавляет ясности. Скорее, наоборот, — признался Женька. — Я не знаю, что ему нужно от нас, поэтому не могу сказать, был ли у него мотив убирать Вовку. Я не знаю, откуда он взялся, поэтому мне сложно определить, в каких он отношениях с лигами.

— Они отправляли Поло на его поиски, — напомнил Максик.

— Да, но что подтолкнуло богов к этим поискам? Если Сказочник — продукт их научно-магических изысканий, который сбежал, как наша мама, — это одно. Если он родился и существовал независимо от лиг — это другое. А может, он вообще пришелец из иного мира. Ты видел его мощь?!

— Вовка говорил, что он потомок Генце, а значит, никакой не пришелец, — поморщился Максик.

— Это не меняет дела: о нём мы всё равно знаем очень мало. Нам нужно добыть больше информации.

— Что ты предлагаешь?

— Начнём расследование. Поедем к близнецам, по пути заглянем к Горынычу, потом вызовем на разговор Шу. Надо их всех допросить, но так, чтобы они не поняли, что это допрос. И мы не должны им выдавать детали нашего расследования, чтобы тот, кто нас предал, не успел замести следы. Это ясно?

Максик недовольно нахмурился:

— Намекаешь на то, что я трепло?

— Ты не трепло, но случайно можешь ляпнуть лишнее, — Женька положил руку ему на плечо, чтобы успокоить. — Давай договоримся, что будем сами определять, какую информацию можно выдавать подозреваемым, а какую скрывать. И ни слова сверх этого, ладно?

Максик помолчал, потом вздохнул и согласно кивнул.

— Тогда сейчас пообедаем — и в путь. И надо раздобыть машину.

Женька с тоской вспомнил перевёрнутый «Черик». Они бросили его в кювете, словно оставили умирать, и Женька не мог избавиться от чувства, что они с братом предали джип, служивший сначала Вовке, а потом и им всем верой и правдой. Он был домом, ночлегом, защитой. Он перенёс их через Дунай и выдержал путь в несколько тысяч километров, когда они ехали за Максиком. Женька вспомнил, как сладко ему спалось под мерный шум двигателя, как приятно было находить взглядом тёмный силуэт на парковке. Комок подступил к горлу, и Тартанов, чтобы заглушить разыгравшиеся эмоции, направился в подпол за консервами.

Зелёный, красный, золотой

Максик раздобыл чёрный «бумер». Увидев его, Женька на минуту лишился дара речи.

— По-твоему, это и есть неприметная машина? — он постучал по тонированному стеклу. — Гаишники на такие даже не смотрят, да?

— У этой тачки дверь была не заперта. Мне даже взламывать её не пришлось, — оправдывался брат.

Спорить с ним Женьке не хотелось, да и машина идеально подходила для предстоящего марш-броска в пару тысяч километров. Братья загнали «бумер» на глухой пустырь, прикрутили новые номера, а снятые закопали. На выезде из города их, конечно же, остановили гаишники. Женька был так расстроен случившимся с Вовкой, что никак не мог запустить свою магию в полную силу: загипнотизировать гаишника удалось лишь с третьей попытки, а до этого он основательно вымотал братьям нервы.

В соседнем городе Тартановы выследили демона и напали на него среди бела дня. Это было правильным решением, потому что по дороге к Горынычу их останавливали ещё трижды, и каждый раз Женьке приходилось наводить на гаишников то гипноз, то забывчивость, а то и пускать в действие сразу оба заклинания. До места он добрался настолько уставшим, что хотел даже отменить их визит к Горынычу — так ему хотелось спать.

— А где ваш брат? — напряжённо поинтересовался Горыныч, когда открыл братьям дверь.

— Собственно… поэтому мы здесь, — вздохнул Женька.

— Что случилось? — дракон впустил Тартановых в квартиру.

— Вовку взяли в плен. Лиги, — сообщил Максик, снимая куртку.

Лицо Горыныча вытянулось от удивления и испуга.

— В плен? — повторил он, словно не расслышал слова Максика.

Женька вкратце рассказал ему, что произошло, опустив только факт наличия антибожественного магнита. Горыныч слушал, нахмурившись, и беспрестанно теребил щетину.

— Странно… Зачем он понадобился богам?

— Если бы мы знали…

— А что это были за боги?

— Без понятия, — вступил в разговор Максик. — Но у одного из них было странное имя. Ве… Во… Воп… Вепрь!

— Вепрь? — усмехнулся Горыныч. — Неподходящее имя для бога.

— Это ты кладезь информации, вот и скажи, какое подходящее, — огрызнулся Максик.

— С ними была ещё женщина, — вставил Женька.

— Женщина? — обрадовался Горыныч. — Это существенно сужает круг поисков, потому что охотники или ангелы — а на вас напал, скорее всего, кто-то из них — редко берут себе женские тела, — и, поймав недоумённые взгляды, пояснил: — Из-за бюста. Он мешает носить доспехи.

— Мы попросим Шу разузнать, кто из ангелов или охотников вселяется в женские тела, и найдём паскуду, — сквозь зубы бросил Максик.

— Не советую обращаться к Шу, — хмыкнул Горыныч. — Я бы вообще не доверял тому, кто играет на две стороны. Ведь, по сути, королева общается с незаконнорождёнными от скуки. Ей опостылела размеренная жизнь, состоящая из ритуалов и обязательств, и хочется острых ощущений. Вот она и собирает таких, как Володька. Хотя… его я могу понять: она красивая, эффектная, умеет очаровывать и давать ложные надежды. Но для неё это всего лишь игра.

— И много у неё было таких, как Вовка? — спросил Женька как можно равнодушнее.

— Не считал, если честно, — Горыныч поскрёб подбородок. — Она королева, за её благосклонность готовы сражаться десятки драконов.

Братья переглянулись.

— Думаешь, Шу его сдала? — попёр в наступление Женька.

— Вообще, видимых причин у неё на это не было, — согласился Горыныч, — но кто знает, что там у неё происходит с богами! Возможно, они начали что-то подозревать и припёрли её к стенке. Чтобы спасти свою шкуру, Шу сдала Вовку, ведь общение с беглыми приравнивается к измене.

У Женьки всё сжалось в груди: слова Горыныча походили на правду.

— Кому же тогда доверять? — спросил Максик. — Тебе?

— Сами решайте, — пожал плечами Горыныч.

— Честно скажу: мы в тупике и приехали за помощью, — старший Тартанов глянул собеседнику в глаза. — Вовку все любили, и никто не желал ему зла, поэтому мы не знаем, кого подозревать.

— Всех, — отрезал дракон. — Откройте его телефонную книгу и каждого, кто в ней значится, не помешает проверить. Даже самых близких, таких как я, Шу, близнецы…

— Их-то в чём подозревать? — вскинулся Максик. — Беша разве что на руках Вовку не носил, после того как тот спас Кота. Нет, он не мог предать нас…

— А всё ли ты знаешь об этих братьях? — Горыныч прищурился и немного подался вперёд. — Откуда они родом, почему в бегах, почему мало общаются с другими беглецами? Почему Володька просил Шу спасти Кота, а не Беша, если он так дорожил жизнью брата? И почему Шу так долго не соглашалась?

— Она всегда соглашается не сразу, — вставил Женька.

— Да, если речь идёт о ритуале или о сделке. Тут королеве положено брать паузу, но не в тех случаях, когда речь идёт о спасении чьей-то жизни, — Горыныч умолк, наслаждаясь произведённым эффектом, но, поскольку оба гостя молчали, он продолжил: — Если бы вы знали историю этих близнецов — Альберта и Константина, — вы бы поумерили восторг.

— Так расскажи нам! — не выдержал Максик.

— Я расскажу вам, — Горыныч откинулся на спинку кресла, — но прежде спрошу: вы знаете, кто такие зелёные и красные драконы?

Тартановы отрицательно замотали головами.

— Работая над созданием гибрида человека и дракона, боги использовали генную инженерию и магию. К слову, это от них в мир людей просочилась информация о ДНК и хромосомах, породив целое научное течение. Люди бы в жизни до такого не додумались, если бы не получили подсказку. Но я отвлёкся.

Генные инженеры на протяжении нескольких веков искали ключ к единению такого сложного существа, как человек, с таким сильным существом, как дракон. Разные уровни биологического и астрального существования делали эксперимент невозможным, но с помощью магии боги таки нашли способ слить две сущности воедино. Была создана Д-сыворотка, которую вводили любому ребёнку, не имевшему психических и физиологических отклонений. Главное — сделать инъекцию до периода полового созревания, и тогда можно было получить прототип дракона. Эти существа не имели свободной воли, то есть слепо подчинялись приказам, им можно было задавать любое предназначение, слегка меняя состав сыворотки, да и продуктивность у данного метода была высокая: при незначительных затратах из ста подопытных детей три четверти перенимали свойства драконов. Правда, свойства эти были низкоуровневые, нестабильные. К тому же эти существа не могли воспроизводить потомство и имели небольшую продолжительность жизни: до сорока лет не доживала и половина из них, а до пятидесяти — вообще единицы. Боги назвали таких драконов зелёными, недоработанными. Из них получались бесстрашные, но невыносливые воины, преданные, но недолговечные няньки, трудолюбивые, но слабообучаемые кузнецы. В общем, зелёные драконы годились для черновой работы, и их не выпускали надолго в мир людей.

Другое дело — красные драконы. Они появились на полтора столетья позже. Д-сыворотка была доработана и превратилась в КД-сыворотку, которую вводили человеческой самке на первых неделях беременности. Красные драконы, как вы понимаете, были более продвинутыми существами. Они могли приносить потомство как от особи своего вида, так и от человека. Они от рождения имели ипостась, владели магией, могли совершенствовать умения, но при этом обладали свободной волей и нередко выходили из-под контроля. Естественно, пользы от красных драконов было больше, но срок их жизни был подчинён биологическим законам телесной оболочки: они старели и умирали. Правда, старели чуть медленнее, чем люди: физическая немощность постигала красных драконов на девятом десятке лет. К тому же у них было ещё одно уязвимое место: вместе с человеческим телом они унаследовали и человеческие пороки — жадность, зависть, ложь, коварство, ненависть. Эти пороки существенно усложняли процесс управления красными драконами, поэтому боги без устали работали над созданием особей, устойчивых к этим неприятным качествам.

Наконец, способ был найден. С помощью секретных ингредиентов и магии в лабораторных условиях было выведено несколько драконов, получивших прозвище «золотые». Это были существа, на сто процентов владеющие всеми навыками истинных драконов, могущие приносить потомство как от себеподобных, так и от людей, причём в этом случае детёныши так же в полной мере сохраняли все качества своего вида. Золотые драконы были сильны не только физически, но и интеллектуально, а потому, родившись с одним предназначением, могли овладеть навыками другого. Кроме того, их тело подчинялось не биологической программе, а разуму дракона, поэтому жить они могли несколько сотен лет, оставаясь дееспособными на сто процентов. И только два недостатка было у золотых драконов: слишком трудоёмкий способ их создания, при котором ещё и выживали только десять процентов, и наличие свободной воли — да такой, что управлять золотыми драконами оказалось непростой задачей. Обладая силой, магией и незаурядными умственными способностями, они постоянно сбегали и прятались. Держать взаперти такую мощную и дорогую зверюгу было невыгодно, но и отпускать в мир людей, как, например, красных драконов, было опасно. Поэтому боги приостановили проект создания золотых драконов. По официальным данным, их было выращено семеро, но я уверен, что больше раза в два, а то и в три. В настоящий момент все они в бегах.

— Наша мама… она… золотой дракон? — тихо поинтересовался Максик.

— Да, парень, именно так. И она — единственный золотой дракон, которого я встречал, — улыбнулся Горыныч приятным воспоминаниям. — Остальные знакомые мне беглецы — красные. Кого-то на этот путь толкнуло любопытство, желание посмотреть мир, кого-то — обида, а кого-то — ненависть, как было с близнецами, — Горыныч перевёл взгляд с Женьки на Максика, будто хотел убедиться, что они всё ещё его слушают, и возобновил рассказ: — Их отец был королём…

— Подожди! — тут же перебил его Женька. — Короли ведь не размножаются!

— Это был эксперимент. Боги думали, что от короля может родиться ребёнок, который и станет неким переходным существом между красными и золотыми драконами. У жены короля была взята яйцеклетка, которую боги оплодотворили простимулированными живчиками королями. Чтобы подстраховаться, в тело ввели несколько эмбрионов в надежде, что приживётся хотя бы один. Прижилось два, но эксперимент провалился: от короля родились совершенно обычные красные драконята. В детстве они были забавными. Младший, Костя, плохо выговаривал своё имя, поэтому всем представлялся Котей. Альберта отец ласково звал Альбешей…

— Так вот откуда взялось это странное имя — Беша! — просиял от догадки Максик.

Горыныч кашлянул, недовольный тем, что его перебили, и продолжил:

— Поскольку сущность у чистокровных драконов сильна с рождения, то в ритуалах пробуждения они не нуждаются. Единственное, что им необходимо, — это правильное воспитание с детства. Вот и Альберта с Костей боги курировали. Беша был одним из лучших воинов среди своих ровесников. Впрочем, он и сейчас таковым остался, просто тягаться ему не с кем. А тогда…

Тогда времена были неспокойные: то нашествие эллогов, то налёты валькирий, то горгоны активизируются. Драконы-воины были в цене, и гибли они довольно часто. Сия неприятная участь постигла и первого военачальника: он неожиданно для всех стал жертвой грима.

— Кого? — встрепенулся Максик.

— Это существо безвредное, живёт своей жизнью, никого не трогает, но раз примерно в сто лет ему надо менять облик. Что-то вроде процесса взросления, определённого этапа жизни. Когда наступает время этих метаморфоз, гримы выходят на охоту. Они коварны и умны, почти всегда заманивают жертву в ловушку, никогда не повторяясь в способах. Грим напал на военачальника, завязалась битва, в которой дракон начал уступать противнику. И тогда военачальник открыл воронку и втянул в себя душу грима. В самом этом способе нет ничего необычного, драконы часто так делают: если нет возможности одолеть тварь, её можно съесть.

Но в случае с гримом это было большой ошибкой, потому что монстр начал изнутри пожирать дракона, и скоро от того осталась лишь физическая оболочка, которой и завладел грим. Так он завершил свои метаморфозы, а король остался без главнокомандующего.

На его место претендовали трое: первый помощник убитого — не очень умелый воитель, но зато гениальный стратег и организатор. Вы имели удовольствие с ним познакомиться — это Пабло. Вторым претендентом был сорокалетний опытный воин, прошедший множество битв, обладающий не только быстрой реакцией, но и твёрдой рукой. Третьей кандидатурой был королевич Альберт, которому ещё не исполнилось и восемнадцати. Да, он был ловким и сильным, он владел абсолютно всеми видами оружия, но опыта у него было мало, поэтому король отдал должность Пабло. Беша пришёл в ярость. Он не постеснялся при всех выразить своё недовольство решением отца, он обвинил его в трусости и даже пытался отречься от родства — словом, повёл себя, как тщеславный и обиженный подросток. Отец решил проучить наглеца и посадил распоясавшегося сына в Башню под арест.

— В какую башню? Спасскую? Или Останкинскую? — хихикнул Максик.

— В древнюю Башню Смерти, которую построили то ли боги, то ли пришельцы из других миров, — улыбнулся Горыныч. — Она находится не на земле, а под землёй: врезается вглубь на несколько сотен метров. Не каждый может выдержать в этом месте хотя бы неделю, а Бешу отец заточил на полгода. Жестокий поступок, согласен, но ситуация того требовала, иначе короля перестали бы уважать подданные. Однако шельмец сбежал из Башни и отравил отца в надежде занять его место. Правда, очень скоро понял, что за убийство дракона, да ещё и короля, ему грозит смертная казнь. Поэтому он сбежал вместе с братом, который во всём подчинялся старшему. На трон вместо убитого короля взошла молоденькая королева.

— Шу? — уточнил Женька.

— Да, она. И она ввела закон ста дней. Если в течение этого времени преступник, осуждённый на смертную казнь, будет пойман, то приговор приведут в исполнение. Если же убийцу поймают позже, то ему грозит пожизненное заточение в Башне. В первые сто дней близнецов не поймали, как не поймали их и позже. Королева организовала новое расследование убийства своего предшественника, и следствие зашло в тупик: орудия убийства нет, потому что Альберт сбежал с места преступления вместе с ним, а потом избавился от улик. Кроме следов на полу и отпечатков пальцев на теле убитого не нашлось ни одного доказательства присутствия Беши в комнате отца в ночь убийства. Правда, один из охранников короля видел Альберта со шприцем в руке, однако суд посчитал, что это косвенная улика: шприц мог быть наполнен чем угодно. Таким образом, Беша из главного обвиняемого перешёл в разряд подозреваемых, и охота за ним ослабла. Тем не менее если бы королева стала помогать Коту, её бы обвинили в измене.

— Но она всё же помогла, — напомнил Женька.

— Видимо, Володька убедил её, что Кот не должен страдать из-за поступка брата.

Тартановы переглянулись: услышанное потрясло их. Привыкнув считать близнецов хорошими парнями, они с трудом могли поверить, что Беша виновен в смерти отца. С другой стороны, и Женька, и Максик безоговорочно верили Вовке, потому что тот умел разбираться в людях и драконах. И если он спасал Кота и дружил с Бешей, значит, не такими уж отъявленными негодяями они были.

— Как думаешь: Горыныч сказал нам правду про двуглавого? — спросил Максик, когда они шли к «бумеру».

— Не думаю, что он соврал, но чувствую: он рассказал не всё, что знает. В этой истории что-то не вяжется.

— Что, например?

— Например, что Беша убил отца, чтобы занять его место. Их же воспитывали драконами с самого детства, он должен был знать, что только король или королева может занимать трон! И потом: парень, владеющий всеми видами оружия, не будет связываться с ядами. Это, скорее, ипостась… — Женька замолчал от внезапной догадки.

— Колдуна? — закончил его мысль Максик, и они оба в ужасе остановились.

Знак

Максик вертел в руках Вовкин браслет и молчал. Женьке тягостно было ехать в тишине, и он рад был бы начать разговор, но не мог придумать тему. И поэтому злился на брата — такого болтливого в момент, когда хочется тишины, и словно воды в рот набравшего сейчас, когда так важно услышать родной голос.

— Может, радио включим? — озвучил Женька первую мысль, пробившуюся сквозь раздражение и тоску.

— Как думаешь, что они с ним сделают? — Максик повернулся к нему всем корпусом. — Он ведь не станет на них работать, не будет подчиняться.

— Может, когда они поймут это, они его отпустят? — предположил Женька.

— Или убьют, — Максик опустил глаза. — Жень, что мы будем делать, если они его убьют?

— Драконы не умирают. Их души продолжают жить среди нас.

— Если так, то почему мама ни разу нас не посетила?

— Возможно, она боится навести на нас богов. За ней могут следить.

— А вдруг и за Вовкой будут следить?

— Он не приведёт хвост, не волнуйся.

После небольшого молчания Максик снова заговорил:

— А если его убьют, то тело умрёт. Как же мы сможем возродить его? Помнишь, он сказал, что мы, как в сказке, чиркнем пальцем — и отрубленная голова прирастёт.

— Боюсь, это была метафора, — у Женьки в горле встал ком. — Вовка этим хотел сказать, что будет рядом с нами, даже если его физическая оболочка перестанет существовать.

— Если бы он хотел это сказать, то так бы и сказал, — фыркнул Максик.

Молчание воцарилось снова и на этот раз длилось долго. Тишина снова принялась терзать Женьку, и он уже готов был сам возобновить разговор, но брат опередил его:

— Знаешь, чего я боюсь? Что он уже умер, а мы тут разъезжаем, ищем предателя, устраиваем допросы. Вдруг всё уже зря?

— Во-первых, всё это не зря. Даже если… — Женька запнулся и не сразу смог продолжить. — В любом случае паскуду, сдавшего нас, надо найти. Он должен ответить за всё. А во-вторых, Вовка же сказал, что по браслету мы узнаем, жив он или нет.

— Как? — Максик потряс украшением. — Думаешь, эта бирюлька пришлёт нам смс, мол, абонент теперь вне зоны доступа?

— Я не знаю. Я сам ни разу с таким не сталкивался. И у Горыныча не спросили.

— Мне не дает покоя одна деталь из вчерашнего. Шу сказала, что нам подкинули жучок, который и вёл богов. Следовательно, никого из нас они конкретно не видели, просто шли вслепую, как на свет маяка. Вовка высадил нас из машины и двинул дальше, и его остановили. Это значит, что жучок был либо у Вовки в куртке, либо в машине, потому что в противном случае боги бы пошли за нами.

— Да, верно.

— И чем больше я думаю об этом, тем сильнее моё подозрение: а его ли хотели сдать богам? — Максик посмотрел на брата, приподняв одну бровь. — Может, мишенью был ты или я, но поскольку Вовка нас высадил, то удар пришёлся не по адресу.

— И что? Теперь охота начнётся за нами?

— Не исключено. Но есть вариант и похуже. Что если боги не знают, что взяли не того. Будут требовать от него какой-нибудь информации или ещё что? Вдруг его сейчас пытают?

— Не накручивай себя. Этим ты расследованию не поможешь, — Женька повысил голос, чтобы отогнать от себя мысли, родившиеся после слов брата, — мысли, в которых звучали самые страшные опасения. — Будет больше пользы, если ты сыграешь свою роль, как мы и договаривались.

— С Горынычем получилось не очень.

— Напротив! Ты вёл себя естественно, и он ничего не заподозрил. Теперь бы провернуть то же самое с близнецами.

— Ты так говоришь, будто не веришь мне.

— Кому мне ещё верить, как не родному брату? — возмутился Женька.

— Жень…

— Мир вокруг рушится, рядом с нами предатель, а ты…

— Женя! — гаркнул Максик, и старший даже вздрогнул. — Смотри…

Брат держал Вовкин браслет на вытянутой руке, словно впервые видел его. На лице Максика читался ужас, и тут Женька заметил, как по серым камням украшения бегут чёрные змейки — словно трещины, рассекающие твердь изнутри.

— Что это? Что с браслетом? — упавшим голосом спросил Максик.

Женька вырулил на обочину и остановился. Его сердце билось в груди, как пойманная рыба. Он осторожно взял браслет из рук брата и внимательно рассмотрел. Трещины пронзали оба камня, словно обозначившиеся вены, но ни одна из них не вышла наружу и не нарушила целостность украшения.

— Это то… о чём я думаю? Это означает, что Вовка… что он… — Максик говорил, задыхаясь, и никак не мог справиться с эмоциями.

— Боюсь, что да… — Женька чувствовал себя так, будто ему выпал жребий сообщать семье воина о его кончине.

— Нет… Нет… Нет! — Максик со всей силы ударил по передней панели, а потом выскочил из машины и бросился в лес, проваливаясь в снег.

— Максик! — крикнул старший ему вслед, зная, что тот не отзовётся и не вернётся. Ему необходимо было побыть одному.

Женька уронил голову на руль и закрыл глаза. Эти полтора дня они жили надеждой на спасение брата, она придавала им сил, вдохновляла на поиски. Но теперь в одну секунду спасительная нить оборвалась, сбросив Женьку с Максиком в пропасть отчаяния. Они падали стремительно и безнадёжно, не имея ни малейшего шанса на спасение.

Сколько он так просидел, Женька не знал. Когда поднял голову, то увидел совершенно другой мир — расколотый, чужой, пустой и серый, словно на выцветшей фотографии. Он выбрался из машины и отправился за братом. Его куртка виднелась между деревьями. Он сидел прямо в сугробе на корточках, обхватив голову руками и прижавшись спиной к берёзе. Проваливаясь в снег по колено, Женька еле добрался до него и положил руку на плечо:

— Максик, надо ехать.

Тот не препирался, встал и направился к машине, вытирая мокрое лицо рукавом.

— Надеюсь, он не мучился, — зло пробурчал брат. — Потому что если он страдал хоть минуту, эти скоты ответят! Каждый из них сдохнет самой долгой из возможных смертей. Клянусь, они пожалеют, что схватили его…

— Лигу невозможно убить, он совершенно другая…

— А я убью! — глаза Максика горели лихорадочным огнём. — Я найду способ. Клянусь, я отомщу им за Вовку. Ты со мной?

— Я теперь во всём с тобой, — Женька сел за руль и завёл мотор. — Надеюсь, и ты со мной тоже во всём.

Между жизнью и смертью

— Ты точно справишься? — Женька бросил быстрый взгляд на Максика.

— Ты уже пять раз спрашивал, — тот смотрел в окно.

— Не пять, а всего второй.

Да, старший Тартанов волновался и перед встречей с Горынычем, но сейчас его волнение усилилось. У Горыныча Максик чётко выполнил свою роль: вёл себя именно так, как братья договорились, не сказал ничего лишнего. Но к близнецам у обоих Тартановых отношение было особое, и из-за этого Женька боялся, что младший либо разозлится и начнёт обвинять Бешу во всех смертных грехах, либо поддастся его очарованию и забудет, о чём договаривался. К тому же состояние браслета Вовки не менялось, и братья не знали, что думать, всячески отгоняя от себя мысль о его смерти. По крайней мере, до тех пор, пока не получат неопровержимые её доказательства.

Когда они подъезжали к дому двуглавого, оба ощущали себя на взводе. У Женьки внутри всё напряглось, как будто ему предстояло пройти минное поле, а Максик начал ёрзать, кусать губы, теребить «молнию» на куртке, стараясь сбросить своё волнение на эти мелочи.

— О! Типа братаны приехали, в натуре! — подражая бандитской манере говорить, встретил их Беша. — Где такую тачку нарыли?

— Надо же было на чём-то передвигаться, — сдержанно ответил Женька.

— А где ваш джип? — улыбка сошла с лица воина. — Вы что… поссорились со Спецом?

— Его убили, — мрачно ответил Максик.

Беша остолбенел и не сразу справился с эмоциями.

— Как… убили? Кто?!

— Боги.

— Мы, правда, точно не знаем, — поспешил смягчить ситуацию Женька, но Беша уже не слушал:

— Кто это сделал? Как его зовут?! Я ему башку оторву!

— Тут без тебя много желающих оторвать башку, — Женька поднялся на крыльцо и заглянул в глаза близнецу: — Но мы не знаем, кто убил Вовку. И вообще не знаем, убили ли. Возможно, это преждевременные выводы.

— Расскажи, что произошло, — потребовал Беша.

Парни зашли в дом.

— Где Кот? — спросил Тартанов-старший.

— В лаборатории.

— Позови. Его совет очень нужен.

Когда пришёл Кот, Максик поведал о случившемся. Близнецы слушали внимательно, а Женька украдкой следил за ними. Беша был весь в напряжении, словно воочию наблюдал за тем, что описывал Максик. Кот же выглядел растерянным.

— И вы не знаете, как звали этих богов? — спросил Беша, как только гость замолчал.

— У одного было странное имя, — повторял свою роль Максик. — Во… Ви… Ве…

— Ветер? — помог Кот.

— Точно, Ветер! — оживился Максик. — Вовка его ранил, и того парализовало.

— Клинок с кровью дракона! — обрадовался Беша. — Умно!

— Нам надо выяснить, кто были остальные двое, — вступил в разговор Женька. — Горыныч сказал, что охотники и ангелы редко берут женские тела, поэтому круг сужается.

— И это всё, на что сподобился старый хрыч? — фыркнул Беша.

— Вот именно, — Женька был непреклонен. — Он нам не помог, поэтому мы приехали к вам. Законнорождённые королевичи должны быть более осведомлёнными.

Кот нахмурился: ему не понравилось, как Тартанов назвал их, а его брат шумно выдохнул:

— Откуда ты знаешь, что мы королевичи?

Гости переглянулись, и Максик наивно выдал:

— Горыныч рассказал.

У Беши желваки заходили на лице, а Кот спросил ледяным тоном:

— Что ещё он рассказал?

— Что тебя зовут Костя, а его — Альберт, — начал перечислять Женька. — Что вы красные драконы, что ваш отец был королём…

— И что я убил его, да? — не выдержал Беша.

— Так… это правда? — ужаснулся Максик.

— Разве я похож на отцеубийцу?! Невысокого же ты мнения обо мне!

— Я просто хочу разобраться. Про тебя болтают всякое, и я запутался…

— Да, болтают всякое, — Беша быстро приблизился к Тартановым. — Говорят, что я хотел занять место главного военачальника. Не скрою, отец обещал мне эту должность, но потом вдруг изменил решение, сказал, что я ещё молод и мне нужно набраться опыта. Если бы он назвал причину, которая заставила его передумать, я бы не вспылил. Но вместо этого отец при всех высокопоставленных подданных назвал меня желторотым выскочкой, хотя я дрался лучше самых уважаемых воинов. Он даже словом не обмолвился, что пообещал мне это место, поэтому моё заявление выглядело дерзкой выходкой. Думаю, он хотел показать всем, что я послушный и преданный сын, но меня возмутило такое несправедливое отношение. К тому же, униженный отцом в присутствии подданных, я бы уже никогда не смог подняться по карьерной лестнице: меня бы так и считали зарвавшимся мажором. Да, я наговорил ему гадостей, за которые справедливо получил наказание. Но я не желал ему смерти! Я и из тюрьмы-то сбежал только потому, что дракон в соседней камере умел читать мысли. Он часто передавал мне то, о чём сплетничали охранники — зелёные драконы. И вот однажды он сказал, что король в опасности, что затевается что-то недоброе, заговор. Мне оставалось сидеть ещё два месяца, но я не мог оставаться там. Я сбежал, но было уже поздно: когда я добрался до дома, отец был мёртв. Я нашёл его на полу, а рядом — шприц с остатками яда. Я взял его, чтобы отнести Коту для изучения, но охрана, прибежавшая на шум, застала меня с орудием убийства в руках. Конечно, я сразу стал преступником. Суд ни за что не поверил бы мне, поэтому нам пришлось уйти в бега.

— Брата ты зачем с собой потянул? — Женька кивнул на Кота.

— Я сам пошёл с Бешей, — ответил тот. — Одному очень сложно скрываться, когда на тебя объявлена охота, а вдвоём мы справились. К тому же двуглавый не может существовать по отдельности.

— Как и трёхглавый, — подхватил Беша.

— Горыныч сказал, что ты… — начал Максик, но близнец-воин перебил его:

— Кого ты слушаешь? Парня, который знает больше, чем самая толстая энциклопедия, но не спешит делиться этими знаниями? Он знал, что олий убивает дракона, но мне не сказал, что будет его использовать. Он чуть не отправил моего брата на тот свет!

— Он не колдун, не суди его строго, — заступился за Горыныча Женька. — И он предупреждал, что дело опасное…

— Предупреждал? — криво усмехнулся Беша. — Он сказал: «Я ничего не обещаю» — вот и всё его предупреждение. Да если бы я знал, что в состав отвара входит олий, я бы в ту же секунду вышвырнул этого урода из дома!

— Он согласился помочь тебе, хоть и считает отцеубийцей, — неожиданно поддержал Женьку Максик.

— Мне плевать, кем он там меня считает. Сам-то он не побрезговал выкрасть исследования отца и шантажировать ими короля!

— О чём ты? — насторожился Женька.

— Отец Горыныча — Алехо — был сильным колдуном. Он в середине пятидесятых был лаборантом в группе профессора Лихтера, который завершил задумку богов и создал жизнеспособных золотых драконов, — заговорил Кот, давая брату возможность успокоиться. — Когда Лихтер умер, его место занял Алехо, который параллельно с этим занимался ещё какими-то исследованиями. Ходили слухи, что он пытался вывести новый вид драконов, которые будут сильнее золотых в десятки раз и станут неуязвимыми. Такой дракон мог бы за год разобраться со всеми тварями в границах государства. И тогда богам бы не пришлось содержать большую армию зелёных драконов и тратить силы на создание и обуздание золотых. Но отец Горыныча погиб, не закончив исследования, а все записи были похищены. Боги искали их, но безрезультатно. Им даже в голову не пришло, что простой начальник отдела информации, преподаватель общих дисциплин, коим был Горыныч, прячет эти документы у себя. Выждав время, он обратился к королю с предложением: он вернёт записи Алехо, если взамен его сделают руководителем проекта по созданию сверхновых драконов. Король не пошёл на это: он приказал схватить наглеца и отнять у него похищенные записи. Во время обыска удалось обнаружить только две тетради с простейшими расчётами. Горыныч признался, что блефовал, надеясь получить должность и доступ к более объёмной информации. И король издал указ об изгнании. Горынычу запретили работать в любых государственных, образовательных, научных и информационных структурах. Конечно, у него остались его знания и кое-какие связи с тех времён, когда он работал на богов. Сейчас он общается в основном с беглыми, а законнорождённым драконам помогает за большие деньги и конфиденциально.

— Одного не пойму: как его не прибили до сих пор! — Беша скрестил руки на груди. — Ведь и лигам и драконам известно, чем он занимается, но они как будто забыли о существовании Горыныча!

— Он изгой, и это худшее наказание, — пояснил Кот. — Он не ценил то, что имел, а имел он немало. Пожадничал — получил по заслугам. Полное забвение.

Беша мотнул головой, давая понять, что не считает такое наказание серьёзным.

— Давайте вернёмся к Вовке, — попросил Женька. — Вы сказали, что знаете лигу по имени Ветер…

— Да, знаем, — Кот покосился на брата, который всё ещё кипел после разговора о Горыныче. — С ним мы проходили полевые учения.

— И где его найти? — оживился Максик.

— Без понятия. Нас собирали в группы по пять-семь драконов и отправляли в точку, которую намечали действующие охотники. Точку активности тварей или пришельцев. Там мы учились выслеживать добычу, строить ловушки, разрабатывали стратегию нападения. После выполнения задания мы возвращались обратно домой, а куда уходил наш инструктор — никому не известно.

— У них должна быть база, что-то вроде штаба, — успокоившись, вступил в разговор Беша. — Там они прячутся от тварей и от людей. Они там спят и оттуда летают домой.

— И где у них дом? — Максик мгновенно превратился в любопытного прилипалу.

— А чёрт его знает! — хмыкнул старший близнец. — Я там не бывал, а они сами не рассказывали. Но не в этом мире точно.

— Значит, надо найти их базу? — уточнил Женька.

— Бога можно вызвать, если знать его имя, — подал голос Кот.

— Что? — все трое повернулись в его сторону.

— Есть такое заклинание, правда, оно действует только один раз, — продолжал тот. — Если знать имя бога, то его можно телепортировать в любую точку.

— И убить?

— Бога нельзя убить. Вернее, можно убить его физическую оболочку, но душа останется — и что толку?

— А ты что предлагаешь? — Женька старался говорить ровно, хотя предложение Кота его сильно взволновало.

— Взять его в плен и потребовать, чтобы он вернул Вовку.

— Как ты собираешься брать его в плен? — недоумевал Беша. — Руки вверх! Вы окружены! Так?

— Если ранить его драконьим клинком, то бога парализует на несколько часов, — терпеливо пояснял Кот. — За это время мы наденем на него магнитные кандалы, — а они такой силы, что даже ангелам их не разомкнуть, — и отвезём в тихое место. Есть древние знаки: их рисовали Повелители драконов, чтобы ограничить богам доступ на свою территорию. Эти знаки удержат любого лигу.

— Дальше что?

— Он вернёт нам Вовку, мы его отпустим…

— И вот тут он нас всех на окрошку порубает, — вставил Беша, а брат взглянул на него с укоризной.

— Подождите, я немного не понял: чтобы заарканить бога, нам надо заарканить другого бога и украсть у него магнитные кандалы? — удивился Максик.

— Не уверен, что каждый охотник носит их с собой, как менты — наручники, — ответил Беша. — Эти кандалы они берут только в особых случаях, а в остальное время хранят у себя на базе.

— Так если мы проникнем к ним на базу, почему бы не прижать убийцу там?

— Потому что туда он может вызвать подкрепление!

— Идея с кандалами хорошая, но трудновыполнимая, — Женька прервал дискуссию на корню. — Какие ещё есть варианты взять в плен бога?

— Никаких, — отрезал Беша.

— Сонный лев, — секундой позже произнёс Кот.

— Проще проникнуть на базу.

— Сонный лев — единственный, кто сможет удержать бога и даже убить его, — возразил Кот, и с этого момента близнецы начали говорить громко и перебивая друг друга.

— Эльф — единственный, кого невозможно поймать ни дракону, ни хищнику, ни богу. Как ты собираешься это сделать? — кипятился Беша.

— Надо найти способ. У него должно быть уязвимое место!

— Конечно, поищи! У нас как раз в запасе несколько сотен лет! Но даже если тебе каким-то чудом удастся поймать эльфа, как ты заставишь его охотиться на лигу?

— Можно просто попросить.

— О, чудесно! Дай объявление в газету: требуется сонный лев для поимки бога. Оплата почасовая, расчёт наличкой.

— Может, хватит препираться? — не выдержал Женька. — Мы уже поняли, что сонный лев — это запасной вариант.

— Сильно запасной, — поправил Беша.

— Значит, нам надо выяснить только имя того бога, что убил Вовку? — уточнил Максик.

— Да.

— Сразу второй вопрос. Как он его вернёт, если Вовка, например, мёртв?

— Мы этого точно не знаем, — напомнил Женька.

— С чего же вы тогда решили, что его убили? — нахмурился Кот.

— Его браслет… вот! — Максик протянул ему украшение. — Камни были серые, и вдруг…

Кот несколько минут внимательно изучал браслет, Беша наблюдал из-за его плеча. Тартановы терпеливо ждали.

— Первый раз такое вижу, — заключил Кот. — Если дракон умирает, то его знак чернеет. Полностью. А здесь… как будто Вовка наполовину жив…

— Когда Горыныч споил тебе своё зелье, у тебя было так же, — помолчав, произнёс Беша. — Твой кулон почернел ровно наполовину. Шу сказала, что твоя душа в лимбе, поэтому ты вроде как и не жив, но и не умер.

— Что это — лимб? — глаза Максика заблестели от любопытства.

— Это такое место между мирами, где боги временно хранят души людей, — Кот с охотой пустился в объяснения. — Понимаешь, не все люди умирают тогда, когда им положено. Конечно, особо важные этапы жизни человека боги проектируют, но бывает, что возникает ситуация, когда необходимо душу срочно забрать из одного тела в другое, с более подходящими критериями. Но это не значит, что в человеческой жизни всё предопределено. Фактор пересечения траекторий или, как мы говорим, случайностей достаточно силён. Если человек умирает незапланированно, ловец забирает его душу и относит в лимб — место, где нет времени, поэтому душа как бы впадает в анабиоз. Планировщик решает, что делать с душой этого человека. Если она хорошо развивалась, делала успехи, то есть смысл оставить душу в прежнем теле. Тогда планировщик даёт указание ловцу, и тот возвращает душу в тело, а сам перемещается во времени чуть назад и вмешивается в ситуацию, вызвавшую смерть. Например, отводит удар или сводит к минимуму его последствия, скажем, на пару секунд задерживает человека на обочине, чтобы его не сбил автомобиль. Все людские истории о чудесном избавлении от смерти или от страшной травмы — это всего лишь выдумки ловца, выполняющего приказ планировщика. Бывает, что люди испытывают такой шок, что начинают видеть невидимого бога-ловца, принимая его за ангела-хранителя.

— А если душа не показала нужного развития? — с нетерпением перебил Кота Максик.

— Тогда она остаётся в лимбе до того момента, пока не освободится печь…

— Какая печь? — ужаснулся Максик.

— В которой обжигают души. За время людской жизни они обрастают негативом, всякими болячками, у них появляются раны после нападения тварей. Огонь сжигает весь негатив, залечивает раны. Не очень приятная процедура, мне кажется. Поэтому огонь и послан на землю — чтобы люди помнили, через что им придётся пройти, если они не будут сами ограждать себя от зла.

— Значит, образ Ада — это та самая печь? — Максик как будто расстроился.

— Вполне возможно. Думаю, этот образ придумали боги, чтобы закрепить в людских головах память об очищении души. А то, что в Аду грешники мучаются вечно, — это религиозные выдумки.

— Так ты был в лимбе? И как там?

— Не помню, если честно, — признался Кот. — Я тогда был в таком состоянии…

Женька понимающе кивнул. Та река, которая катила над ним тёмно-зелёные воды, — единственное воспоминание о тех трёх днях, когда за его жизнь боролись Максик, Кот и Вовка. Но у Женьки было чувство, что эта река не может быть лимбом.

Список подозреваемых

Шу назначила им встречу в Филёвском парке в полночь. Тартановы не очень торопились, скорее, наоборот, не хотели долго околачиваться в городе, где объявлены в розыск, но всё равно оказались на месте почти на час раньше. Припарковавшись во дворе жилого дома, что стоял возле парка, они отправились в холодную темноту леса. Было чуть ниже нуля, поэтому снег падал огромными липкими хлопьями. Это выглядело совсем по-новогоднему и очень контрастировало с настроением парней. Некоторое время они брели по дорожке молча, а потом Женька спросил:

— Есть мысли относительно того, кто нас подставил?

— Это сделал точно не двуглавый, — Максик задрал голову и высунутым языком ловил падающий снег.

Женька с грустью подумал, что брат ещё совсем ребёнок, которого забавляют такие нехитрые вещи. Своё детство он перестал ощущать в детдоме. В какой-то момент вдруг стал взрослым — слабым и маленького роста, но всё же взрослым. Перестал радоваться ерунде, стал задумываться о серьёзных вещах, готовя себя к побегу и лишениям.

Женька выдержал паузу, не зная, стоит ли ему самому отвечать на свой вопрос. Может, надо собрать больше информации, чтобы доводы стали более убедительными? Однако, чтобы собрать эту информацию, ему нужна была помощь брата, поэтому он решил поделиться с ним:

— Что если за нами следили не лиги, а кто-то другой? Например, дракон. Дождался, пока мы выедем на безлюдное шоссе, а потом вызвал туда богов.

Максик остановился и сдвинул брови: суровость, которая тут же отразилась на его лице, не изменила его образ. Он остался таким же мальчишкой, который пытается вести себя, как взрослый. В этом и было отличие братьев: Женьке приходилось делать над собой усилие, чтобы оставаться ребёнком, а Максику — чтобы казаться взрослым.

— Магнит защищал нас от взгляда богов, но не драконов. Поэтому мы и стали лёгкой добычей.

— Считаешь, Кот это сделал?

— Я такого не говорил.

— Нормальные у нас друзья! — Максик взмахнул руками. — Один отца укокошил, другой — парня, который ему жизнь спас.

— Не заводись! — Женька положил руку ему на плечо. — Заклинание вызова может быть известно кому угодно. Что мы знаем о Пабло? Был ли у него друг или брат, желающий отомстить нам? Может, его подчинённые таким образом хотели заполучить нас, чтобы свершить суд?

— А попался Вовка, — мрачно закончил мысль Максик.

— Они не знали, с кем связались. Вовка бы не позволил схватить нас. А может, они и не знали, что у нас есть старший брат.

Максик молчал.

— Нам надо уговорить Шу пошпионить за своими подданными, — продолжил Женька. — Сами мы этого сделать не можем, да и в Москве нам желательно пока не задерживаться. Сто дней. Поэтому все карты — королеве в руки.

Максик неопределённо пожал плечами, сунул руки в карманы и зашагал по дорожке. Женька шёл рядом. Он чувствовал, что младшему тяжело второй раз терять старшего брата, и на этот раз — по-настоящему. Можно было только догадываться, что происходит у Максика в душе: за эти месяцы, проведённые вместе, они так и не сблизились. Старший был ненастойчив в этих попытках, а младший сам не проявлял инициативы. Женьке было совестно из-за этого: сейчас на его месте другой старший брат поддержал бы младшего — нашёл слова, облегчающие страдания. Но он не знал, что сказать или сделать.

Сам он справлялся с горем так, как привык в детдоме: загнал боль на самое дно души и старался не замечать её голоса. Надежда на спасение Вовки придавала сил. Как тогда, в детдоме, Женька бы обрадовался его возвращению в любом состоянии, лишь бы он был живой.

— Чем больше я думаю об этом, тем больше крепнет моя уверенность, — вдруг нарушил тишину Максик. — Тот дракон на рисунке, что я подарил тебе… это Вовка.

У Женьки ёкнуло сердце. Он сам недавно думал об этом, но отогнал эту мысль, потому что она усиливала голос боли, которую он пытался заглушить.

— Эти сны… там ведь… ничего не понятно. Я не знаю, кто есть кто, но образы врезаются мне в память, и я наутро переношу их на бумагу, — признался Максик.

— Ты до сих пор рисуешь?

— Уже меньше.

— Покажешь?

Брат не успел ответить — в дальнем конце аллеи показалась женская фигура. Брюки в обтяжку, сапоги на высоких каблуках, коротенькая курточка и длинные волосы, развевающиеся от быстрой ходьбы и поблескивающие от снега.

— У меня мало времени, поэтому не задавайте лишних вопросов, — заговорила Шу, когда между ними было ещё несколько метров. — Вы разглядели, кто его похитил?

— Их было трое: два парня и девушка. Одного из парней звали Ветер, — тут же отозвался Максик. — Горыныч сказал, что женские тела боги примеряют редко, поэтому вычислить имя третьего тебе не составит труда. Ты нам поможешь?

— Я же сказала, что помогу, — Шу сунула руки в карманы курточки. — Постараюсь узнать, как звали третьего бога. Как только это удастся сделать, я сразу дам знать. До сего момента не пытайтесь меня найти, не приезжайте в Москву. И вообще вам лучше залечь на дно.

— На сто дней? — язвительно заметил Максик.

— Хотя бы на месяц.

— Мы не можем на месяц. Вовка на грани жизни и смерти, его душа в лимбе, — поддержал Женька брата.

— Там он в большей безопасности, чем здесь, — Шу зыркнула на него своими глазищами, и Тартанову показалось, что они светятся в темноте. — В лимбе время течёт иначе. С ним всё будет хорошо, если, конечно, он не встретится с Ахероном.

— Это ведь река в древнегреческом царстве мёртвых? — уточнил Женька.

— Нет, это хранитель лимба. Он тоже бог, но наделён совершенно иной силой, нежели те, кто ходит по земле. Он ревностно следит, чтобы в его владения не попадали души никаких существ, кроме человеческих. Этот отстойник сделан для них, и чужое присутствие там не жалуется. Если Ахерон найдёт душу Вольдемара, он изгонит её. И тогда нам уже никогда не вернуть её в тело.

— Значит, Вовка всё-таки в опасности!

— Он найдёт способ скрыться от Ахерона, — Шу переступила с ноги на ногу. — А вот насчёт вас я не уверена, что вы найдёте способ скрыться от разъярённых воинов, жаждущих отомстить за смерть Пабло.

— Кстати, о Пабло. Это его подручные могли выследить нас…

— Если бы вы попали в поле зрения его подручных, вы были бы уже мертвы.

— Расскажи немного о Пабло, — попросил старший Тартанов.

— Женя, я спешу. Меня могут хватиться.

— Мы должны знать, в убийстве кого нас обвиняют. Это поможет нам выработать стратегию защиты.

Шу вздохнула, потом оглянулась по сторонам и быстро заговорила:

— Он был одним из самых влиятельных драконов-воинов, поэтому и получил должность военачальника. Его трофеями всегда были самые неуловимые и свирепые хищники и пришельцы — валькирии, боны, чупакабры, эллоги. У него есть… то есть был особый метод охоты, который он держал в секрете. Как потом выяснилось, он использовал людей как приманку. Если вы заметили, он был довольно известным в столичной тусовке и пользовался этим в своих целях. Молодые парни и девушки, жаждущие попасть в мир гламура, забытые и покинутые звёзды, новички, ещё не знакомые с таким образом жизни, — все они становились его жертвами. Он покровительствовал им, вводил в светский круг, а когда приходило время — использовал этих людей для охоты. Всё это открылось совсем недавно, и улики были только косвенные, но по тому, как Пабло запаниковал, я поняла, что рыльце у него в пуху. После того как исчез один из трёх ключей от врат драконов, я приказала следить за Пабло. Видимо, боги сделали то же самое, и наш военачальник почувствовал это. Каким образом он выкрал меч Руала, я не представляю, но для него это был единственный козырь: схвати мы его, он бы никогда не выдал местонахождение реликвии. А вот боги были заинтересованы в смерти военачальника: секрет тайника он унёс с собой в могилу, и теперь главное оружие, которое можно было обернуть против лиг, находится в недосягаемости. Вот почему боги не санкционировали охоту за вами. Если бы они дали добро, то вас бы уже из-под земли достали. Но без приказа свыше драконы вынуждены действовать осторожно.

Тартановы переглянулись.

— Поэтому, если вы заляжете на дно, то будете в безопасности, — закончила Шу. — А мне надо идти.

— Тебя кто-то ждёт? — не удержался Женька.

— Да, и задерживаться мне не стоит.

— Как его зовут?

— Прощайте, мальчики. Я дам знать, как что-нибудь разведаю, — Шу хотела уйти, но Женька удержал её за руку.

— Я просто хочу знать: ты уже нашла Вовке замену или эта замена была всегда?

Королева сверкнула глазами и выдернула руку:

— Ты забыл, с кем говоришь! Я тебе не соседская девчонка!

Она развернулась на каблуках и быстро зашагала по аллее.

— Умеешь ты усложнить ситуацию, — едко заметил Максик, глядя королеве вслед.

— На себя посмотри! — Женька толкнул его в плечо и направился к машине, мысленно кляня себя за этот внезапный приступ ревности.

Ссора

Вернувшись домой, Тартановы сильно разругались — впервые после исчезновения Вовки. Началось всё с пустяка, но слово за слово — и уже через пару минут братья орали друг на друга разве что не матом. Максик обвинял старшего в бездействии, и того это сильно задело.

— Такое ощущение, что ты не хочешь вернуть его! — выкрикнул младший, и эта фраза сыграла роль детонатора.

— Я хочу его вернуть, но пока обстоятельства таковы, что мы вынуждены затаиться, — Женька тоже повысил голос.

— Вовка бы не стал таиться, он бы действовал!

— И что ты предлагаешь? Может, ты нарисуешь портрет этого бога, и мы отнесём его в полицию, скажем, что этот тип похитил и, возможно, убил нашего брата? Уверен, менты с радостью нам помогут, особенно когда мы предъявим наши фальшивые паспорта. Возможно, придётся рассказать следователю, где и как был похищен Вовка.

Максик поджал губы, его ноздри раздувались, и казалось, что из них вот-вот повалит дым. Женька понял, что ситуация излишне накалилась, поэтому немного сбавил натиск.

— Пока я не слышу внятного и реального предложения, как найти Вовку. Одни обвинения. Всё, что у нас есть, — ритуал, который предложил Кот. Как только Шу выяснит имя бога, мы сразу же проведём этот ритуал, а пока я считаю разумным не светиться в крупных городах, где нас могут выследить драконы Пабло.

Максик смерил брата презрительным взглядом и выскочил из дома. Женька боялся, что он прыгнет в машину и уедет навсегда. Зная его вспыльчивый характер, можно было предположить, что младший не вернётся, но бежать за ним Тартанов-старший посчитал ниже своего достоинства. В этом споре он считал правым себя, к тому же, узнав имя бога, Шу позвонила бы именно ему, а значит, и участвовать в ритуале будет именно он. Максик оставался не у дел — не важно, понимал он это или нет. Поэтому Женька продолжал заниматься своими делами, давая брату возможность выпустить пар. Однако упреки младшего разбудили в нём тревожные мысли. Не слишком ли быстро они отступили? Может, не стоило возлагать выяснение имени похитителя на Шу? Ведь предатель пока что не был найден, даже более-менее внятных зацепок относительно этого не имелось, а потому доверять той, которая находится в списке подозреваемых, не очень благоразумно. С другой стороны, Женька ума не мог приложить, каким ещё путём добыть нужную информацию. Эти противоречия неистово атаковали его, и скоро он уже почувствовал, что близок к панике. Единственным способом избавиться от терзаний была физическая работа, и старший Тартанов отправился колоть дрова. Вытаскивая поленья, он заметил вспышку за баней: наглотавшись урана, Максик тренировался в метании огня. Видимо, это был его способ снятия эмоционального напряжения.

Свалив поленья возле чурбана, Женька принялся колоть их, вкладывая в каждый удар злость на младшего брата, который разбудил этот пожар сомнений. Дрова разлетались на несколько метров, а топор врезался в пенёк так сильно, что Женьке приходилось вытаскивать его, уперевшись ногой в чурбан, но он не умерил силу. Ему хотелось истратить всю злость без остатка, чтобы ничто не мешало погрузиться в изучение колдовской книги.

Когда кончились поленья, двор вокруг напоминал место крушения деревянного самолёта. Собирать это у Женьки не осталось сил, но раз уж взялся за дело, надо довести до конца. Он присел и принялся лениво сгребать в кучу крупные дрова, но вдруг краем глаза заметил чью-то тень. Топор лежал в двух шагах от него, и Женька был готов метнуться за ним при любом резком движении стоявшего за спиной.

— Ты знаешь, кто дал Вовке те пригласительные в клуб? — раздался голос Максика, и старший с облегчением выдохнул.

— Нет, он не говорил.

— Я тут поразмыслил… Вовку подставил тот, кто дал ему билеты. Это был киллер.

— Если это был киллер, почему он не убил Вовку? — Женька выпрямился и сунул в руки Максику охапку дров. — Кому наш брат успел насолить, едва приехав в Москву?

— Нет, это был киллер для Пабло, посланный богами, — они же хотели его смерти, — с жаром начал объяснять брат. — Помнишь, Пабло говорил, что ему угрожали? Значит, он ждал чего-то подобного — киллера или посланцев, которые объявят ему условия.

Женька собрал остальные дрова и направился в дом. Максик семенил за ним, продолжая излагать свою теорию.

— Расчёт был такой: в клуб попадает незнакомец, Пабло начинает нервничать и в панике бежит. И тут его на выходе подстерегает киллер — бамс! Или второй вариант: Пабло не бежит. Он воин, он привык встречать опасность лицом к лицу. Он идёт разбираться с незнакомцем. В любом случае внимание военачальника всё равно приковано к приманке, и это позволяет киллеру закончить своё дело без дополнительных проблем. Главное — найти козла отпущения, парня из провинции, который недавно приехал в Москву и жаждет развлечений. Ты заметил, что мы в клубе были единственными драконами, не считая Пабло и его охраны?

— Ты-то как заметил это? — Женька не сдержал язвительной усмешки, сваливая дрова возле печи. — Ты там накачивался дурью, как олимпиец — допингом.

— Это было потом, — Максик виновато опустил глаза и последовал примеру брата, освободившись от ноши.

Тот обошёл его, задев плечом, и вернулся на улицу. Младший не отставал:

— Я думаю, киллер и Вовка были знакомы — наш брат не стал бы брать пригласительные у постороннего! Хотя, может, киллер действовал через подставное лицо, а потом установил на «Черик» жучок, чтобы после убийства военачальника выследить приманку и убрать. Может, киллер надеялся, что Пабло запаникует и сам убьёт приманку. Нас-то ведь он чуть не убил! Если бы не вмешался Сказочник… в общем, всё пошло не по плану киллера, и он решил убрать свидетеля, который мог указать на того, кто дал ему проходку… И вот я подумал: если мы узнаем, кто всучил брату пригласительные, то найдём главного подозреваемого. Что скажешь?

Женька неопределённо пожал плечами, хотя версия Максика была вполне жизнеспособной.

— У меня только два вопроса. Если киллер не лига, а дракон, то почему он так долго ждал, чтобы разобраться со свидетелем? Наш дом имеет защиту от богов, а не от драконов. И если, как ты сказал, в нашей машине был жучок, то киллер мог запросто найти нас в лесу и убить. И второе: если киллер знал Вовку, то должен был и знать, что у него есть братья, а значит, велика вероятность, что мы вступимся за него.

— Но мы не вступились! — снова начал раздражаться Максик.

— Хочешь сказать: киллер знал, что мы так поступим?

— Он не нападал на нас в хижине, потому что тут наша территория, нас тут трое и мы явно сильнее. В дороге же у нас преимуществ не было.

— То есть в дороге нас было не трое и вступиться за Вовку было некому? — поддел его Женька.

— Не в этом плане. В дороге много переменных факторов, да и оружие спрятано под сиденьем.

— Всё равно он слишком долго ждал — целый месяц!

— Может, он ждал, когда мы потеряем бдительность? Или боялся попасться на глаза драконам Пабло, которые нас искали. Или у него самого возникли проблемы, которые он решал в первую очередь.

— Слишком много «если» для профессионала, который всё просчитывает.

— Хорошо. Какие твои предположения?

— Мне надоело строить предположения. Они ничего не дают, только запутывают. Я хочу заарканить того бога и заставить его вернуть нашего брата. Остальное меня мало волнует.

Максик насупился и ушёл с щепками в дом. Женька подбирал остатки, раздумывая над его словами. Часть версии казалась логичной: братья однозначно неслучайно оказались в том клубе и сыграли роль приманки, которую потом требовалось убрать со сцены. Возможно, тот, кто дал Вовке пригласительные, не знал, что вместо него в клуб пойдут его братья. Но Женька не верил, что дракон, подстроивший всё это, ждал целый месяц, чтобы закончить дело. И ещё было непонятно, зачем он привлёк для этого лиг.

От домыслов голова шла кругом. Когда Женька зашёл в дом, Максик встретил его с обиженным выражением лица.

— Знаешь, что мне не нравится в тебе? — сдерживая раздражение, заговорил он. — То, что ты считаешь меня маленьким. Я не маленький, ясно? Я дерусь лучше тебя!

— Я этого не отрицаю, — спокойно ответил Женька, свалив щепки в кучу. — Я признаю, что ты первоклассный воин и охотник. Ты сообразительный, быстрый, сильный. Мне нравится, как ты придумываешь сценарии для охоты. Но ты полон ревности. Тебе кажется, что только ты один испытываешь острые чувства. Это нет так. Вовка мне тоже дорог. И если ты похоронил его в девять лет, то я восемь жил одними только мыслями о нём. Я ждал его каждый из этих двух тысяч девятисот дней, моя жизнь была наполнена только этим смыслом, этой надеждой. И если ты ещё раз упрекнёшь меня в том, что я не хочу вернуть Вовку, — клянусь, я врежу тебе!

Максик молчал, пронзительно глядя брату в лицо, словно хотел просветить его своим наполненным ураном взглядом и сверить, на самом ли деле старший чувствует то, о чём говорит.

— Хочешь, чтобы тебя считали взрослым — перестань вести себя, как ребёнок.

— Возомнил себя папочкой?

Женька хотел ответить едко и грубо и уже открыл для этого рот, но вдруг подумал: как бы повёл себя Вовка на его месте? Как он бы отреагировал на эти нападки Максика? Ответ пришёл сам собой, осталось только произнести его:

— Хочешь — ты будь папочкой. Командуй и неси за меня ответственность, а я буду противиться каждому твоему слову и критиковать любое твоё действие. Если хочешь, поменяемся ролями прямо сейчас — мне не жалко.

Максик посмотрел на брата с некоторым удивлением, потом махнул рукой и ушёл к себе наверх.