Хандра
Несмотря на то, что дома было масса работы, делать ее мне в выходной день не хотелось. С трудом я заставил себя готовить на кухне обед и ужин, и то лишь потому, что покушать мне надо было обязательно, и мне пришлось заставить себя варить луковый суп, венский шницель, вареники с картошкой, делать пельмени и печь манник. А остальную домашнюю работу заставить себя я не мог: даже под угрозой расстрела или колесования. Я ходил по комнатам, — то там, то здесь подбирал какие-то бумажки, относил их в мусорное ведро, между делом поправлял на стуле одежду и смахивал пыль.
У всех иногда наступало стойкое отвращение к работе, особенно в нерабочий день. Лежать с книгой на диване я не мог, — меня тут же начинала терзать совесть. Смотреть телевизор я уже не мог, так как вчера вечером насмотрелся новостей и рекламы. Можно было посмотреть какой-нибудь фильм с диска или видеокассеты, но я с трудом представлял, что я днем смотрю кино, — через несколько минут совесть начинала терзать меня, как лев или стая грифонов. И самое неприятное было в том, что эта хандра мучила меня в конце календарной осени. А что будет со мной зимой, я даже представить себе не мог.
Наверное, буду читать заготовленные на этот случай книги: на родном, русском языке, а также на французском и английском. А может, еще подучу испанские слова и тогда прочитаю «Буратино» в оригинале. Кстати, в оригинале кровожадный Буратино откусил коту лапу, и это была не сказка, а просто жестокий триллер. Но это в далекой перспективе, а сейчас еще тепло на улице и иногда капает дождь, а зимой будет холодно, северный ветер и остальные зимние прелести, такие, как вьюга, метель и большое количество снега. Но в рабочий день можно себя заставить встать, умыться, побриться и пойти на работу, а в выходной?
Выход из создавшего положения был только один: найти дело, которое можно было сделать, особенно не напрягаясь, и оно было бы мне по душе. Я уселся за письменный стол и начал писать по пунктам все дела, которые мне было лень сделать в течение недели, или на это просто не хватало времени. Написал три пункта и застыл в ожидании, когда мне вспомнится остальные. Самое поразительное заключалось в том, что если бы я писал этот список на работе, у меня бы просто не хватило бумаги, а список дел был бы такой, что их мне хватило бы на год непрерывной работы.
Листок с тремя пунктами я засунул в карандашницу, чтобы он всегда находился у меня перед глазами, — и, если я вспомню какое-то дело, тут же я его запишу. Это было проверенный способ что-то сделать: если я что-т
