Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

Посвящается Линдси

Просветительский фонд
«Эволюция»
основан в 2015 году сообществом российских просветителей.

Цель фонда — популяризация научного мировоззрения, продвижение здравомыслия и гуманистических ценностей, развитие науки и образования. Одно из направлений работы фонда — поддержка издания научно-популярных книг. Каждая книга, выпущенная при содействии фонда «Эволюция», тщательно отбирается серьезными учеными. Критерии отбора — научность содержания, увлекательность формы и значимость для общества. Фонд сопровождает весь процесс создания книги — от выбора до выхода из печати. Поэтому каждое издание библиотеки фонда — праздник для любителей научно-популярной литературы.

Больше о работе просветительского фонда «Эволюция» можно узнать по адресу
www.evolutionfund.ru

ВВЕДЕНИЕ

Вниз по кроличьей норе

Все устроено не так, как нам кажется. Существует скрытая сторона реальности, невидимый мир тайных дел и секретных операций. Таинственная разветвленная структура постоянно просеивает, прячет и подтасовывает информацию. Она создает утешительную ложь, чтобы скрыть настоящую, обескураживающую правду. Она влияет на наши мысли, на то, во что мы верим, на принимаемые решения, перестраивает наше восприятие в соответствии со своим планом. Короче говоря, наше понимание мира — иллюзия.

Кто стоит за кулисами и руководит этой немыслимой системой? Какое-то зловещее тайное общество? Психопаты-чиновники в прокуренных конференц-залах? Королева Англии? Может быть, она работает на межгалактических рептилоидов-оборотней? Или вообще все вместе?

Нет. Это процесс внутренний. Это не они делают, это делаем мы. Точнее, вы. Еще точнее — этим занимается ваш мозг.

Все это заговор

Абсолютно для всего найдется теория заговора. Пирамиды построены древними атлантами. Авраам Линкольн был убит по приказу вице-президента Эндрю Джонсона. Высадка на Луну в ходе программы «Аполлон» была снята в кинопавильоне в Аризоне. В «Зоне 51» установлено высокотехнологическое оборудование инопланетного происхождения. Алекс Джонс, конспирологически настроенный радиоведущий из техасского города Остина, — это на самом деле комик Билл Хикс (который инсценировал свою смерть в начале 1990-х гг., чтобы сделать карьеру в области конспирологии). А есть еще фармацевтическое лобби, черные вертолеты, Бильдербергский клуб, Богемская роща…

Кроличья нора уходит глубоко. Заговорщики, по-видимому, воздействуют через сам воздух, которым мы дышим (отравлен химиотрассами), на пищу, которую мы едим (ее испортила Monsanto[1]), на лекарства, которые мы принимаем (содержат смертельно ядовитые вещества), и на воду, которую мы пьем (обогащенную фторидом, вызывающим помутнение рассудка). Результаты выборов фальсифицируют, политика — сплошной обман, а президент Барак Обама — мусульманский коммунист из Кении.

Это всего лишь некоторые из теорий, но кто же в таком случае теоретики? Принято считать, что сторонники конспиративных теорий — это редкая порода людей, небольшая, но преданная своему делу категория фанатичных мужчин среднего возраста, ведущих замкнутый образ жизни и имеющих весьма своеобразный подход к поиску и обобщению информации (и хранящих запас фольги для защитных шапочек).

Однако этот стереотип не совсем верен. В целом по склонности к конспирологическому мышлению женщины не отличаются от мужчин¹. С уровнем образования и доходов также не прослеживается никакой связи. Сторонников теории заговора чуть больше среди людей без полного среднего образования, чем среди закончивших колледж², но перед конспирологией не могут устоять даже профессора, президенты и нобелевские лауреаты. Теории заговора привлекательны для людей любого возраста. В среднем склонность пожилых людей к конспирологии не сильнее и не слабее, чем у молодежи 2000-х³. Так, огромное число американских подростков подозревают, что Луи Томлинсона и Гарри Стайлса из чрезвычайно популярной группы One Direction связывают тайные интимные отношения, а девушка для Луи была придумана руководителями в качестве прикрытия⁴.

Будет большой ошибкой считать, что к теориям заговора склонны в основном маргинальные личности. На самом деле очень большое число людей выстраивает те или иные конспирологические теории. Согласно опросам, проводившимся в последнее десятилетие, около половины американцев полагают, что их правительство, по-видимому, скрывает правду о террористических актах 11 сентября⁵. Почти 40% опрошенных подозревают, что изменение климата — злонамеренная выдумка ученых⁶. Около трети верят, что правительство, скорее всего, скрывает доказательства появления инопланетян⁷. Более четверти беспокоятся по поводу «Нового мирового порядка»⁸. В опросе, проведенном в 2013 г., 4% опрошенных (относительно всего населения США это составит 12 млн человек) согласились, что «рептилоиды-оборотни принимают форму людей, приобретают политическую власть, чтобы манипулировать обществом, и таким образом контролируют наш мир». Еще 7% признались, что не могут с уверенностью рассуждать на этот счет⁹.

Стоить иметь в виду, что такие опросы общественного мнения дают лишь приблизительное представление о популярности каждой конкретной теории. Оценка может различаться в зависимости от того, кого вы спрашиваете, как и когда. Тем не менее очевидно, что сторонников теорий заговора на самом деле куда больше, чем вы могли предположить. Скорее всего, вы знаете таких людей. Весьма вероятно, что вы один из них.

Это касается не только американцев. Люди, живущие в Велико­британии и других европейских странах, такие же мнительные. И речь идет не только о живущих на Западе. Конспирология — явление глобальное. По данным опроса, проведенного Pew Research Center в 2011 г., от половины до трех четвертей опрошенных в странах Ближнего Востока сомневались, что в трагедии 11 сентября виноваты арабские террористы¹⁰. Во многих частях земного шара местное население с подозрением относится к вакцинам и другим западным лекарствам. Согласно опросу 2011 г., четверо из каждых 10 россиян считают, что Америка инсценировала высадку на Луну¹¹. Вскоре после того, как в 1984 г. в Индии была убита премьер-министр Индира Ганди, ее преемник сказал собравшейся в Нью-Дели аудитории, составлявшей сотни тысяч человек, что «убийство Индиры Ганди — дело рук большой тайной организации, цель которой — ослабить и разделить Индию»¹². А в Бразилии популярна теория, что американские военные собираются вторгнуться в дождевые леса Амазонии и завладеть ее богатыми природными ресурсами¹³. Согласно этой теории, чтобы подготовить американских граждан к планируемой захватнической операции, в школьных учебниках в США на картах Южной Америки показано, что огромная территория Амазонской низменности контролируется ООН.

Итак, был ли во время убийства Кеннеди стрелок на травяном холме? Жив ли Элвис, может быть, он сейчас отдыхает у бассейна вместе с Джимом Моррисоном, Мэрилин Монро и принцессой Дианой в каком-то секретном пансионате для звезд, скрывшихся от мира? Кто на самом деле правит миром и что они сделали с рейсом MH 370?

Если вы ищете ответы на эти вопросы, то боюсь, что вы приобрели не ту книгу. Может быть, где-то эти ответы и есть, но не здесь. Если действительно существуют зловещие планы, прямо сейчас вызревающие за закрытыми дверями, если истинных виновников чудовищных преступлений до сих пор не привлекли к ответственности, если все, что нам известно, — сплошная ложь, было бы полезно об этом знать. Но есть масса других книг, посвященных сбору сведений о некоторых тайных заговорах, и почти столько же книг, предназначение которых — порвать эти теории в клочья. Эта книга не о том. На самом деле эта книга вообще не о теориях заговора (хотя по ходу повествования мы будем сталкиваться с ними в большом количестве). Она про конспирологическое мышление с точки зрения психологии — про то, как мы решаем, что разумно, а что нелепо, и почему некоторые люди верят в то, что другим кажется совершенно невероятным.

Конечно, если вы спросите людей, почему они верят или почему не верят в ту или иную теорию, они, вероятно, ответят, что сделали этот вывод просто на основе доказательств. Однако психология утверждает, что все обстоит иначе. Получается, мы не всегда можем объяснить, почему верим в то, во что верим.

Порядок на столе, порядок в голове или неожиданная польза аккуратности

В эксперименте, проведенном недавно психологами из Амстердамского университета, студентам предложили подумать про что-то, к чему у них имеется двойственное отношение, — про любое явление, которое вызывает у них как положительные, так и отрицательные чувства¹⁴. Например, представить себе, каково это — съесть целое ведерко мороженого. Возможно, вы отлично проведете 20 минут, но последствия будут, скорее всего, печальные. В данной ситуации присутствуют как плюсы, так и минусы, что вызывает двойственные чувства.

Каждый студент, сидя за компьютером, думал о своих двойственных чувствах и набирал в текстовом редакторе свои размышления. Внезапно на экране появлялось сообщение об ошибке. Не волнуйтесь, это было частью хитроумного плана, придуманного психологами. Исследователь, контролировавший эксперимент, изображал удивление и просил участника заполнить анкету (якобы не связанную с предыдущим заданием) на другом столе. Ничего не подозревающего человека отводили в комнатку, где обнаруживался захламленный стол, на котором валялись ручки, книги, журналы и скомканные бумажки. Когда участник устраивался посреди этого мусора, ему показывали наборы картинок.

На некоторых картинках, как на той, что слева, имелись слабозаметные изображения, в данном случае — парусный кораблик. На других, вроде той, что справа, не было ничего, кроме произвольно расположенных штрихов. Студенты должны были сказать, видят ли они осмысленный рисунок. Почти все заметили кораблик и другие настоящие изображения. Интересно, что многие участники признавались, что видят рисунок там, где на самом деле были только случайные пятна. На 12 картинках не было изображено ничего осмысленного. В среднем на девяти из них студентам виделись рисунки.

Так проходил эксперимент с одной группой студентов. Для другой группы все начиналось почти так же. Студенты должны были подумать о чем-то, что вызывает у них противоречивое отношение, видели сообщение об ошибке, их уводили в захламленную комнату. Но дальше было важное отличие. Прежде чем продолжать эксперимент, исследователь просил участника помочь убрать мусор. После того как на столе наводили порядок, студентам показывали те же картинки. В отличие от тех участников, которые работали среди мусора, эти увидели меньше вымышленных изображений. В среднем они замечали несуществующие рисунки на пяти из 12 картинок, то есть примерно столько же, сколько видят люди, у которых не вызывали противоречивых чувств в начале эксперимента.

Исследователи объяснили, что противоречивые чувства нам неприятны. Мы привыкли искать порядок и систему, а противоречия вызывают ощущение путаницы и несоответствия. Когда это происходит, мы можем попытаться изменить свои взгляды или просто проигнорировать разногласия. В отдельных случаях, чтобы избавиться от неприятных эмоций, мы можем постараться решить проблему окольным путем. Противоречивость опасна для нашего стремления к порядку, поэтому в качестве компенсации мы можем начать искать порядок в другом месте. Поэтому студентам из первой группы привиделось так много мнимых изображений. Поиск смысла в неупорядоченных пятнах путем мысленного объединения точек позволил им удовлетворить стремление к порядку, возникшее из-за ощущения противоречивости. И это же объясняет, почему студенты из второй группы видели меньше мнимых изображений. Их потребность в превращении хаоса в космос была удовлетворена в процессе элементарной уборки на столе. И они уже не стремились искать рисунок в бессмысленном узоре. Они не ощущали необходимость соединять пятна.

Какое отношение это имеет к конспирологии? В другом эксперименте ученые снова вызвали у людей чувство двойственности¹⁵. Но теперь вместо того, чтобы рассматривать странные картинки, студенты должны были представить себе, что их оставили без повышения по службе. Исследователи спрашивали, какова вероятность, что такое решение начальника было вызвано происками коварного коллеги. В отличие от группы людей, у которых не вызывали противоречивых чувств, студенты, у которых такие чувства возникали, имели бо́льшую склонность подозревать наличие заговора. Очевидно, что иногда вера в заговор — то же самое, что и попытка найти смысл в случайных событиях.

Но на наши представления может скрыто влиять не только небольшой беспорядок. В другом недавно проведенном исследовании 200 студентов одного из лондонских колледжей просили просто оценить, насколько правдоподобными им кажутся некоторые известные теории заговора¹⁶. Для половины студентов подозрения были изложены легко читаемым шрифтом — обычным Arial, кегль 12, примерно вот так:

Тайное и могущественное общество, известное как «Новый мировой порядок», планирует управлять всем миром с помощью единого мирового правительства, которое заменит независимые правительства отдельных стран.

Для другой половины студентов суть подозрений была написана шрифтом, который было немного сложнее прочесть, вроде этого:

Когда текст был написан ровным, четким шрифтом, студенты неизменно считали эти теории заговора более правдоподобными. Когда испытуемые читали менее удобный шрифт, они менее верили прочитанному.

Примечательно, что, если бы вы спросили этих студентов, почему они оценили конспирологическую теорию именно так, они бы ответили вам что-то вроде «я уже слышал раньше о "Новом мировом порядке"», или «заговоры есть всегда», или «кажется вполне правдоподобным, что люди замышляют что-то нехорошее». Никто из голландских студентов не сказал бы вам, что двойственные чувства по поводу ведерка мороженого повлияли на его суждение. Никто из лондонцев не подумал про себя: «Это приятный шрифт, поэтому я думаю, что "Новый мировой порядок" действительно планирует переворот». Оценивая правдоподобность теорий, они не делали сознательного выбора. Их мозг самостоятельно выполнил большую часть работы.

Кто дергает за ниточки?

Нейробиолог Дэвид Иглмен пишет в своей книге «Инкогнито: Тайная жизнь мозга» (Incognito: The Secret Lives of the Brain), что у вас внутри спрятана сложная система механизмов¹⁷. Ваше тело заполнено органами, у каждого из которых своя задача, все они работают вместе, чтобы вы были живы и здоровы, и они справляются с этим без какого-либо сознательного вмешательства с вашей стороны. Следите вы за этим или нет, ваше сердце продолжает биться, ваши кровеносные сосуды расширяются и сужаются, и селезенка делает то, что она должна делать. Наука только относительно недавно более-менее подробно разобралась, как устроено наше тело, поэтому нетрудно поверить, что наши органы могут выполнять свою работу без нашего указания и даже не докладывая нам об этом.

В то же время для мозга ситуация выглядит иначе. Из всех органов мозг — наиболее сложный. Он состоит из миллиардов специальных клеток, каждая из которых взаимодействует с тысячами других, и все они непрерывно передают серии электрических сигналов¹⁸. Каким-то образом, как именно — во многом до сих пор не ясно, из этого хаоса рождается сознание: наше ощущение себя, думающего, чувствующего, принимающего решения, той личности, которая находится позади наших глаз и принимает важные решения вроде того, когда перейти дорогу и куда сходить пообедать. Сознание — это все, что мы знаем о происходящем в нашей голове, и создается ощущение, что мы знаем все, что в ней происходит. Однако результаты многочисленных психологических исследований приводят к неожиданному выводу. Сознание — это еще не все. Мы не знаем — или почти не знаем, — что происходит в нашем мозге. Подобно другим органам, мозг в первую очередь занимается поддержанием нашей жизни, и для этого ему, как и остальным, менее таинственным частям организма, не требуется интенсивная помощь с нашей стороны. Все происходит скрыто, вне нашего сознания и без нашего контроля.

Однако то, что наш мозг не посвящает нас во все свои дела, еще не означает, что происходящие в нем подсознательные процессы не важны или не имеют последствий. На самом деле наше восприятие, мысли, убеждения, наш выбор — все это формируется в процессе скрытой деятельности мозга. Обладающие богатым воображением психологи придумали различные метафоры для описания нашего ошибочного ощущения, что мы осознаем и контролируем все то, что происходит у нас в мозге. Как выразился Дэвид Иглмен, «ваше сознание — ребенок, пробравшийся на борт трансатлантического парохода: он собирается проплыть весь маршрут, не ведая о существовании огромных механизмов под палубой»¹⁹. Социолог Джонатан Хайдт сравнил сознание с человеком, сидящим на спине слона: натягивая поводья, человек может упросить и убедить слона идти в том или ином направлении, но к концу дня слон захочет пойти куда ему вздумается, а ведь он намного крупнее нас²⁰. Психолог Даниэль Канеман, одним из первых начавший изучать скрытые предрассудки и стереотипы, описал разделение обязанностей между нашими сознательными и бессознательными психическими процессами в кинематографических терминах. «Если вдруг (что маловероятно) по этой книге снимут фильм», в котором оба режима мышления будут играть свою роль, то сознание «будет второстепенным персонажем, который считает себя героем», — писал Канеман²¹.

Я тоже хочу предложить метафору, но ближе к нашей теме. Мы считаем себя кукловодами, полностью контролирующими свои умственные способности. Однако на самом деле мы марионетки, связанные с нашим молчаливым бессознательным невидимыми ниточками, мы пляшем по его желанию, а потом приписываем себе лавры хореографа.

Недоверчивые умы

Значит ли это, что теории заговора по сути своей иррациональны, безумны, глупы, бестолковы, фантастичны или патологичны? Некоторые специалисты вдохновенно презирают и высмеивают конспирологические теории, считая их результатом нарушенного мышления, которого у нормальных людей быть не может. Из-за такого негативного отношения усиливается напряженность между конспирологами и их критиками. Что касается самих конспирологов, то для них более неприятно, когда человек ищет психологические причины для объяснения веры в теорию заговора, чем когда просто не соглашается с ними. Это выглядит попыткой опозорить людей, верящих в теории заговора, или даже поставить на них крест, признав психически неуравновешенными.

У меня другая цель. Эта книга — не список теорий заговора, не каталог странных идей, в которые верят некоторые люди. Я не собирался выделять конспирологов в отдельную, чужеродную нам группу или рассказывать поучительную историю о неправильном способе мышления. Накопленные за последние несколько лет научные данные рассказывают гораздо более интересную историю, которая касается нас всех. Майкл Биллиг, одним из первых начавший исследование конспирологического мышления, предупреждает, что, когда дело касается конспирологии, «легко переоценить ненормальность того, что на самом деле представляет собой достаточно обычное явление»²². Теории заговора могут возникать в результате некоторых странностей и недостатков работы нашего мозга, но, как мы увидим, это далеко не уникальный случай. Большинство наших странностей просто остаются незамеченными. Психологи могут много рассказать не только о том, почему люди верят в грандиозные заговоры, но и как в принципе работает мышление и почему мы вообще во что-то верим.

Итак, вот моя теория. Каждый из нас находится во власти сотен миллиардов крошечных нейронов — заговорщиков. На протяжении всего повествования мы будем приподнимать завесу, проливая свет на темные глубины нашего мышления, и выяснять, каким образом тайные махинации, производимые нашим мозгом, приводят к тому, что мы верим в теории заговора и многое другое. Независимо от того, отражают ли конспирологические теории реально происходящее в мире или нет, они многое говорят о нашей тайной сущности. Теории заговора перекликаются с некоторыми встроенными в наш мозг стереотипами и предрассудками, взаимодействуют со скрытыми желаниями, страхами и представлениями о мире и о людях в нем. Мы наделены врожденной подозрительностью. По своей природе мы все конспирологи.

ГЛАВА 1

Эпоха заговоров

«Это эпоха заговоров, — многозначительно провозглашает персонаж романа Дона Деллило "Бегущий пес" (Running Dog), — эпоха тайных связей, союзов и отношений»¹. Эта цитата приводится в многочисленных книгах и очерках о современной конспирологии. В ней отражено широко распространенное как среди обычных людей, так и среди ученых мужей представление о том, что теории заговора сейчас популярны, как никогда. Как высказался один психолог, «в прежние века люди баловались конспирологией на любительском уровне, однако в наше время заговор стал образом мышления и методом действия»².

Есть много объяснений, почему сейчас якобы наступил золотой век конспирологии. Эксперты из числа современников подозревают, что всему виной развитие интернета. Политолог Джоди Дин начала свою статью, опубликованную в 2000 г., с утверждения, что, «поскольку в наш информационный век глобальная сеть становится все более запутанной, многих из нас ошеломляет и сбивает с толку вездесущая не­определенность»³. Вероятно, с тех пор положение только ухудшилось; в исследовании распространенности конспирологических теорий в социальных сетях, проведенном в 2015 г., наше время назвали «веком дезинформации»⁴.

Другие специалисты указывают на роль реальных событий. По словам журналиста Джонатана Кея, разрушение башен-близнецов открыло «ни много ни мало контркультурную пропасть», своего рода интеллектуальную черную дыру, которая засосала «широкий спектр политических параноиков»⁵. Другие предпосылки для развития конспирологии прослеживаются еще раньше. Возможно, это началось в 1970-х гг. в связи с кризисом доверия к правительству, который развился из-за параноидального поведения Никсона. Может быть, это случилось в 1960-х гг., когда после гибели Джона Кеннеди и роста числа неудач во Вьетнаме общество утратило наив­ность. Или же это началось в 1950-х гг. вместе с паранойей холодной войны.

До недавнего времени мы могли только гадать, как это происходило на самом деле. Но в 2014 г. политологи Джо Усцински и Джозеф Парент запустили оригинальную и амбициозную исследовательскую программу для того, чтобы получить четкий ответ.

На первый взгляд не заметно, как в течение длительного времени меняется интенсивность конспирологического мышления. В наш цифровой век можно легко понять, о чем говорят люди, если посмотреть популярность хештегов или количество «лайков» страницы в Facebook. Менее очевидно, каким образом можно узнать, сколько людей рассуждало о теориях заговора 100 лет назад. Но Усцински и Парент поняли, что наши предки из «аналоговых времен» оставили после себя богатейший источник данных: письма в редакцию. Справедливости ради следует отметить, что газетные страницы с письмами читателей часто упускаются из виду и нередко рассматриваются просто как свалка отходов отработанных эмоций. Однако социальные аналитики выяснили, что письма в редакцию прекрасно отражают общественное мнение и поэтому могут быть очень полезны для исследований⁶.

Итак, Усцински и Парент начали анализировать письма читателей, которые на протяжении более чем века публиковались в The New York Times7. Была собрана выборка порядка 1000 писем в год, с 1890 по 2010 г., всего более 100 000 писем. Затем группа хорошо подготовленных (и хочется надеяться, хорошо оплачиваемых) помощников тщательно проанализировала каждое письмо на предмет наличия теории заговора. Поддерживает письмо эту теорию или же опровергает, Усцински и Парент полагали, что в любом случае обсуждение данного предмета означает, что пишущий счел тему достойной обсуждения, а редактор решил, что она важнее остальных, а раз так, письмо стоит напечатать.

Среди приблизительно 100 000 писем в 875 упоминались теории заговора. Это составляет менее 1% всех писем, что может показаться очень малой долей, однако Усцински и Парент отмечают, что писать можно было абсолютно на любую тему. И неудивительно, что при вычленении любой конкретной темы, будь то конспирология, комедия или кулинария, получается относительно немного откликов читателей.

Среди подозрений, выдвигаемых авторами писем, исследователи обнаружили несколько настоящих перлов. Подозревались в заговорах все те, кого обычно подозревают, — президенты, крупные компании, средства массовой информации, а также замечательный набор менее заметных персонажей, в том числе фермеры и почтальоны и даже компания Уолта Диснея. В 1890-х гг. люди беспокоились о том, что Англия и Канада сговорились отобрать территорию у Соединенных Штатов или что мормоны фальсифицируют выборы в пользу республиканцев. Для первых двух десятилетиях ХХ в. были характерны теории, в которых представители деловых кругов пытались разрушить демократию. С 1930-х по 1960-е гг. во многих предполагаемых заговорах фигурировали коммунисты. А в последние примерно 50 лет подозрения сместились в сторону самого американского правительства, в особенности относительно различных спецслужб.

Так как же ответить на заданный вопрос? Стало ли больше разговоров на конспирологические темы после Второй мировой войны? Активизировались ли они в связи с убийством Кеннеди, Уотергейтским скандалом или терактом 11 сентября? Был ли взлет конспирологии после прихода эпохи интернета? Усцински и Парент сообщают, что, «несмотря на шумиху», ответ на все эти вопросы — решительное «нет».

Была пара лет, особенно урожайных на теории заговора, но это не те годы, о которых вы могли подумать. Число писем на конспирологические темы ненадолго возросло в середине 1890-х гг., когда появился страх перед крупным бизнесом, и в 1950-х гг., когда достигли наибольшего накала страсти в связи с «красной угрозой». Но это были непродолжительные периоды, и число писем быстро снижалось до обычного уровня. За все это время не наблюдалось экспоненциального роста. Возможно даже, люди стали говорить о теориях заговора чуть меньше, чем раньше. Исследователи подсчитали, что на протяжении 50 лет после смерти Кеннеди в среднем в год было меньше писем с конспирологической тематикой, чем в течение 70 лет до этого события. В целом можно сказать, что с годами не менялось почти ничего. Конспирологические разговоры в большинстве случаев были стабильным шумом на заднем плане, и их интенсивность удивительным образом не зависела от политических событий, экономики или развития средств коммуникации.

Усцински и Парент приходят к заключению, что «все данные свидетельствуют об одном убедительном факте: мы не живем в эпоху заговоров сейчас и не жили в обозримом прошлом». Итак, если наше увлечение конспирологией — это не свежее приобретение, то когда же оно появилось? Оказывается, довольно давно.

Пока горел Рим

По утверждению историка Стивена Дандо-Коллинза, днем 19 июля 64 г. в Риме стоял палящий зной. Это было накануне чрезвычайно популярных ежегодных Римских игр в честь побед Цезаря (Ludi Victoriae Caesaris). Большой цирк (Circus Maximus) — огромный стадион, вмещавший четверть миллиона зрителей, — был уже подготовлен к мероприятию, и народ стекался в город. В этот вечер торговцы едой, выстроившиеся вдоль улиц, примыкающих к стадиону, топили свои жаровни, деловито готовясь накормить толпы людей, когда забрезжит рассвет. Невозможно определить точно, где именно, но где-то в непосредственной близости от стадиона вспыхнул пожар. Пожары были нередки в Древнем Риме, но этот отличался от прочих. Раздуваемый сильным ветром, он быстро распространялся по узким извилистым улочкам, пожирая тесно стоящие дома. Этот ад, который потом назвали Великим пожаром Рима, продолжался почти неделю. Множество людей погибло в огне, половина жителей города осталась без крова. В общей сложности две трети города превратились в руины и пепел⁸.

Не успели еще остыть угли, как распространились теории заговора. Подозрение немедленно пало на императора Нерона. По словам римского историка Тацита, который в детстве стал свидетелем этого пожара, «никто не осмеливался бороться с огнем, потому что какие-то темные люди не позволяли его тушить, угрожая расправой. Некоторые из них сами бросали в дома зажженные факелы, крича, что так велено»⁹. Что касается Нерона, то Тацит пишет, что, когда вспыхнул пожар, Нерон находился за 58 км от Рима, в своем родном городе Анциуме. Когда он вернулся в город, то быстро организовал обез­доленным людям кров и питание. Тем не менее общественность отнюдь не преисполнилась благодарности за его усилия. Поползли слухи, что, пока город горел, молодой, инфантильный, поглощенный собой император находился в Анциуме, где выступал с пением перед публикой.

Тацит не был уверен в причастности Нерона к пожару и слушал отчеты о слухах без явного одобрения. Другие были менее сдержанны. Светоний, родившийся через пять лет после пожара, в свое время был уважаемым историком и имел доступ к официальным архивам Рима. После, попав в немилость к императору Адриану предположительно из-за любовной связи с императрицей, Светоний потерял право доступа к архивам. Поэтому биография Нерона, написанная им через 50 лет после пожара, в значительной мере основывалась на слухах. «Словно ему претили безобразные старые дома и узкие кривые переулки, — писал Светоний, — он поджег Рим настолько открыто, что многие консуляры заставали у себя во дворах его слуг с факелами и паклей, но не осмеливались их трогать». И затем Светоний добавляет, что после возвращения из Анциума «на этот пожар он смотрел с Меценатовой башни, наслаждаясь великолепным пламенем, и в театральном одеянии пел "Крушение Трои"»¹⁰.

Дион Кассий, писавший спустя 165 лет после пожара, пошел еще дальше, утверждая, что у Нерона была группа хорошо организованных слуг, поджегших город исключительно по злобе. Дион явно ухватился за идею, что Нерон в безумном ликовании распевал песни, когда вокруг пылал город, и приукрасил ее своими подробностями. Его мелодраматический пересказ пожара стоит процитировать целиком:

После этого Нерон посвятил свое сердце исполнению того, что, без сомнения, всегда было его желанием, а именно — в течение своей жизни привести к гибели весь Город и государство… Соответственно, он втайне послал людей, притворявшихся пьяными или по-другому озорничавшими, и приказал им сначала поджечь одно-два или даже несколько зданий в разных концах города, так, чтобы люди были сбиты с толку и не могли ни найти причины бедствия, ни положить ему конец… Когда все жители были в таком состоянии духа и многие, раздавленные несчастьем, бросались прямо в огонь, Нерон взошел на крышу дворца, с которой открывался наилучший вид на большую часть пожара, и, напялив одеяние кифареда, спел «Падение Трои», как он назвал эту песню, хотя на самом деле речь шла о падении Рима¹¹.

Был ли на самом деле поджог или нет, действительно ли Нерон пел, играя на лире, неизвестно: ему не довелось стать персонажем теории заговора. Чтобы прекратить распространение слухов, он создал свою собственную конспирологическую теорию. По словам Тацита, Нерон «приискал виноватых и предал изощреннейшим казням тех, кто своими мерзостями навлек на себя всеобщую ненависть и кого толпа называла христианами»¹². У нескольких христиан выбили ложные признания, на основании которых задержали многих других. Тацит пишет, что их обвиняли «не столько в злодейском поджоге, сколько в ненависти к роду людскому». Они стали козлами отпущения, и Нерон отнесся к ним безжалостно. «Их умерщвление сопровождалось издевательствами, — рассказывает Тацит, — их облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах или, обреченных на смерть в огне, поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения».

Великий пожар был далеко не единственным событием в римской истории, вызвавшим появление теорий заговора. Увлечение римлян конспирологией уходит корнями в самое начало империи. Ромул, один из основателей города и первый римский царь, предположительно исчез при загадочных обстоятельствах. По слухам, его советники сенаторы умертвили своего царя, стремясь укрепить собственную власть. Дион Кассий изложил происшедшее в характерном для него мрачном стиле, написав, что жаждущие власти сенаторы окружили Ромула, когда он произносил речь, и «растерзали его на части» тут же на полу здания сената. Дион отметил роковое совпадение, утверждая, что преступление было сокрыто «сильной бурей и затмением солнца — теми же событиями, которыми сопровождалось его рождение. Таким был конец Ромула»¹³. Виктория Паган подметила, что вся история Древнего Рима насыщена рассказами о предполагаемых заговорах. Многие из этих сюжетов основаны на реальных событиях; убийства и другие подлые злодеяния были весьма характерны для древне­римской политики. Но часто, как в случае с нашумевшими слухами о пиромании Нерона или неожиданной смертью Ромула, истории были, несомненно, приукрашены или даже полностью выдуманы.

Это касается не только Рима. Древний мир был полон заговоров и конспирологических теорий. Историк Джозеф Ройзман пишет, что по крайней мере уже в V в. до н.э. деятельность знаменитых афинских ораторов и драматургов была пронизана «рассказами о заговорах, которые касались абсолютно всех аспектов жизни в Афинах. Козни строили против жизни людей, их имущества, должности, репутации, а также против государственных интересов, власти и относительно международных отношений»¹⁴. В заговорах подозревали почти каждого, начиная от политиков и деловых людей и заканчивая иммигрантами и рабами, и эти истории, по-видимому, воспринимались всерьез как правящей верхушкой, так и народными массами.

Увлечение конспирологией продолжалось на протяжении всего Средневековья. Как и прежде, теории заговора были популярны и среди черни, и в аристократических кругах. По словам Барри Коварда и Джулиана Сванна, в голодные годы крестьяне обычно считали свое бедственное положение следствием не «плохой погоды или неправильного распределения ресурсов, а подлых действий спекулянтов», а правящая элита часто приписывала нежелательные изменения «заговору придворных, министров, фаворитов, еретиков или масонов»¹⁵. Даты и имена менялись, но склонность к конспирологии оставалась неизменной на протяжении веков. Ковард и Сванн указывают, что «английские парламентарии в начале XVII в., например, часто обращались к Тациту и римской истории для объяснения политики своего времени».

Великий лондонский пожар, уничтоживший в 1666 г. центральную часть города за четыре дня, — яркий пример того, как история повторяется и конспирология вместе с ней. Покуда бушевало пламя, Сэмюэл Пипс записал в своем дневнике про ползущие тут и там слухи о том, что «пожар явился следствием заговора»¹⁶. Были те, кто подозревал, что подожгли свои по указанию короля Карла II. По словам современников, некоторые даже проводили «ужасную параллель между Его Величеством и Нероном»¹⁷. Другие предполагали, что поджигателями были заговорщики-католики или враждебные Англии державы. Вскоре арестовали француза Робера Юбера, который признался, что устроил пожар, действуя в сговоре с французскими католическими шпионами. Его признание было не вполне правдоподобным. Так, сначала он заявил, что поджог был в Вестминстере. Затем, когда узнал, что пожар на самом деле начался на Паддинг-Лейн и даже не дошел до Вестминстера, изменил показания. Тем не менее власть и жители Лондона воспользовались возможностью возложить вину за пожар на этого добровольного козла отпущения. Имея в качестве доказательства вины лишь это сомнительное признание, Робер был повешен 27 октября 1666 г. перед толпой ликующих зрителей¹⁸.

Краткого взгляда на историю достаточно, чтобы понять: золотой век конспирологии начался тысячи лет назад и заканчиваться не собирается. Некоторые из античных теорий заговора поразительно похожи на современные. Однако есть и ряд заметных различий. Во времена Античности конспирологические теории, как правило, имели отношение к местным, внутренним событиям и причины обычно предполагались достаточно конкретные и личные. Стоит также отметить, что, хотя многие истории были, несомненно, приукрашены, они не были полностью выдуманными. Когда императоры и монархи обладали абсолютной властью, произвести какие-либо значимые изменения можно было только путем заговора.

Со временем интересы конспирологии расширились. Предположения о существовании местных мелких заговоров на почве личных интересов сменились версиями значительно большего масштаба. Предлагаемые сюжеты стали более таинственными, глобальными и губительными. И наконец, сами заговорщики теперь представлялись менее явными и более зловещими.

На пути от простых теорий, характерных для прошлых времен, к нынешним крупномасштабным версиям имели место две важнейшие истории, первая из которых произошла благодаря молодому немецкому идеалисту Адаму Вейсгаупту.

Паника вокруг иллюминатов19

В 1772 г. Адам Вейсгаупт, следуя по стопам своего отца и крестного, стал профессором права в университете баварского города Ингольштадт. Однако он никогда по-настоящему не увлекался правом. В свои 24 года Вейсгаупт был неугомонен и идеалистичен. Разочаровавшись в строгом иезуитском образовании, основанном на зубрежке, вдохновленный идеями Просвещения, он загорелся желанием улучшить общество и с помощью силы разума разрушить религиозные суеверия. Кроме того, по словам историка Джона Робертса, Вейсгаупт был «циничным, беспринципным карьеристом и лжецом… Все свидетельства об этом периоде карьеры говорят о том, что это был неприятный, но характерный для университетской среды типаж: умный, своенравный, эгоцентричный и склонный к самообману зануда».

По мнению Робертса, истинной страстью Вейсгаупта были интриги. С ранних лет его интересовали тайные общества вроде пифагорейского союза. Он вступил в масонскую ложу в 1774 г., но был разочарован отсутствием у франкмасонов политических целей и настоящих тайн, а также высокими членскими взносами. Он решил организовать собственное тайное общество. На первом заседании, состоявшемся 1 мая 1776 г., присутствовали только сам Вейсгаупт и четверо его студентов. Он назвал свое общество орденом иллюминатов.

Неоднозначность личности Вейсгаупта отразилась на особенностях ордена. Его мировоззрение было идеалистическим, на грани наивности. Единственной целью ордена Вейсгаупт указал «донести до человечества, сколь важны совершенство разума и его благородство… чтобы сопротивляться злым замыслам, чтобы помочь в борьбе с несправедливостью по отношению к обездоленным и угнетенным, чтобы подвигнуть людей на доблестные дела и в целом способствовать улучшению средств познания и науки». В то же время, став главой собственного тайного общества, Вейсгаупт смог удовлетворить свою жажду внимания и интриг. Он тщательно раздувал ауру таинственности вокруг ордена. Члены организации получали новые имена, должны были выучить значения тайных слов, пройти тщательно разработанные обряды посвящения, им было приказано порвать все отношения с семьей и друзьями. Чтобы набрать новых членов ордена, Вейсгаупт внедрял иллюминатов в масонские ложи и сманивал людей оттуда. Он разработал сложную иерархию, про которую не знал никто, кроме самых высокопоставленных участников. Для продвижения вверх требовалось полное беспрекословное послушание. Истинные политические цели ордена — мирное преобразование общества — лишь постепенно раскрывались перед участником по мере достижения наивысших ступеней иерархии.

К началу 1780-х гг. в ордене насчитывалось около 300 членов со всей Европы. Однако расширение организации привело к ослаблению конспирации. Властность и педантичность Вейсгаупта раздражали некоторых новых участников. Несколько человек проговорились о деятельности иллюминатов посторонним лицам, преувеличив исходящую опасность. К 1784 г. слухи об ордене привлекли внимание властей. Правительство Баварии издало указ, запрещающий тайные общества, и Вейсгаупт прекратил собрания иллюминатов. Утечка информации продолжалась, газетчики и проповедники все чаще распространяли тревожные слухи, обвиняя иллюминатов в «безбожии, неверности правящему дому, политических интригах и моральной испорченности».

Отчаянно пытаясь спасти свою организацию, Вейс­гаупт лично встретился с Карлом Теодором, курфюрстом Баварии, и поведал ему большинство тайн иллюминатов. Напрасно он это сделал. 2 марта 1785 г. Теодор издал еще один указ, где запрещалась деятельность именно иллюминатов. Вейс­гаупт бежал из Баварии. Начались расследования, устраивались аресты, и для всеобщего обозрения была опубликована большая часть секретных документов иллюминатов, включая личные письма Вейсгаупта. Иллюминаты перестали существовать, но не были забыты.

Раскрытие реально существующего тайного общества, имеющего на самом деле политические цели, в сочетании с многочисленными раздутыми слухами об отвратительной и разрушительной деятельности организации вызывало беспокойство и тревогу. Стали говорить, что тайное общество Вейсгаупта просто ушло в подполье и продолжает функционировать. Поскольку настоящего ордена больше не существовало, теперь ничто не мешало их противникам представлять в своем воспаленном воображении иллюминатов, распространившихся не только по Баварии, но и по всей Европе и даже в недавно получивших независимость Соединенных Штатах. Разоблачение иллюминатов Вейсгаупта бросало тень и на масонов. Известно, что агенты иллюминатов внедрились в несколько масонских лож, и кто может уверенно сказать, что всех их разоблачили. Происходили тревожные события, и казалось все более правдоподобным, что это связано со скрытыми заговорами тайных обществ. А затем вспыхнула Великая французская революция.

«Сегодня легко недооценить, каким потрясением была Французская революция, — пишет Робертс. — Поскольку с нее началась эпоха революций, которая длится до сих пор, мы воспринимаем идею революции совсем не так, как люди XVIII в.». В течение 10 бурных суматошных лет между 1789 и 1799 гг. обрушилась старая система наследования аристократических привилегий, и на смену ей пришло новое, более равноправное светское общество. Революционные идеи начали распространяться по Европе, и вскоре миллионы людей получили основные права, которых у них никогда раньше не было, в то время как аристократия внезапно обнаружила, что ее могущество и богатство растаяли. Это были великие и небывалые изменения — быстро возникла совершенно новая политическая реальность. Понятно, что люди пытались как-то к ней привык­нуть. «Казалось, что масштабы и жестокость изменений… не поддавались никаким известным, традиционным вариантам объяснения, — писал Робертс. — Требовалось осмысление на каком-то совершенно ином уровне».

Ближе к концу революции, в 1797 г., почти одновременно вышли книги двух авторов, где приводилось новое объяснение происходящему. Первая из них была написана Огюстеном Баррюэлем. Баррюэль был французским дворянином, священником-иезуитом и полемистом. К тому времени он уже добился некоторого литературного успеха, критикуя философию Просвещения с точки зрения своих ярых религиозных убеждений. В 1789 г., когда вспыхнула Французская революция, Баррюэль опубликовал памфлет, в котором обвинял в происходящем тлетворную идеологию Просвещения и слабость французского духовенства. Но к 1797 г., когда вышли первые два тома его «Иллюстрированных мемуаров истории якобизма», он пришел к убеждению, что на самом деле все было тщательно подстроено кем-то, оставшимся в тени. Он писал: «Все, даже самые ужасные деяния, совершенные во время Французской революции, были ожидаемы, заранее спланированы, предрешены и взаимосвязаны… они были порождены хорошо продуманным злодейством»²⁰. Злодеями он считал философов Просвещения, масонов и якобинцев. Но Баррюэль утверждал, что эти группы были всего лишь «наиболее заметными из негодяев, участвовавших в грандиозном заговоре, инициаторы и пособники которого действовали уже давно и широко распространили свою деятельность». Баррюэль полагал, что за всем этим кроется значительно более мощный и зловещий враг: ужасные иллюминаты Адама Вейсгаупта, чья цель «не просто уничтожение французского короля, а повсеместное разрушение, уничтожение общественного строя и веры».

У профессора натурфилософии Эдинбургского университета шотландца Джона Робисона были похожие соображения. Почти сразу после выхода книги Баррюэля он опубликовал свой труд с ярким названием «Доказательства заговора против всех религий и правительств Европы, осуществляемого на тайных встречах франкмасонов, иллюминатов и обществ чтения. Собраны из достоверных источников». Хотя Робисон не соглашался с Баррюэлем насчет некоторых деталей, основные идеи этих книг совпадали. Робисон утверждал, что Французская революция организована иллюминатами и это их первый шаг на пути к всеобщей всемирной анархии. По словам Робисона, лидеры иллюминатов «не верили ни единому своему слову, не верили тем теориям, которые излагали… На самом деле они намерены были упразднить все религии, свергнуть все правительства и привести мир к массовому разграблению и катастрофе»²¹. На тот случай, если его читатели встревожились недостаточно, Робисон предупреждал, что иллюминаты «по-прежнему существуют и занимаются тайной деятельностью», а «их агенты пытаются пропагандировать нам свое мерзкое учение».

Робертс отмечает, что ни Баррюэль, ни Робисон на самом деле не сообщили ничего нового. Уже в первые революционные годы распространились слухи, что к происходящему приложили руку масоны или какое-то другое тайное общество. Робисон и Баррюэль занимались не придумыванием, а обобщением. Они взяли все имеющиеся теории заговора и соединили их в единую большую теорию, объяснявшую не только Французскую революцию, но вообще все происходящее в мире в прошлом, настоящем и будущем. Простая всеобъемлющая конспирологическая теория, сформулированная Баррюэлем и Робисоном, прекрасно соответствовала страхам и потребностям людей. Несмотря на обилие фактических ошибок и логических несоответствий, обе книги вскоре были переизданы, переведены на другие языки, распространились по Европе и через Атлантический океан достигли Америки.

Так были заложены основы современной конспирологии. Мелкие интрижки XVIII в. и более ранних веков превратились в политический умысел всемирного масштаба.

Ужас перед иллюминатами длился недолго. Когда-то их считали вершителями революций, но в наши дни их статус понизился, и сейчас орден Вейсгаупта подозревают во влиянии на поп-звезд. Музыкантов, таких как Джей-Зи, Леди Гага, Канье Уэст и Кеша, называют «марионетками в руках иллюминатов» и обвиняют в том, что их шоу «зомбируют сознание молодежи всего мира»²². Справедливости ради надо признать, что некоторые музыканты действительно имеют склонность к использованию тайной символики. Так, например, жест «Roc», который использует Джей-Зи, повторяет масонскую пирамиду и «всевидящее око». Однако пик популярности этого направления пришелся на начало 2015 г., когда Мадонна выпустила песню под названием «Иллюминаты». Во время интервью она сказала: «Я знаю, кто такие иллюминаты на самом деле и откуда взялось это слово». Она утверждала, что в действительности это всего лишь группа умных людей, а смысл песни такой: «Если вы думаете, что я из общества иллюминатов, то огромное вам спасибо за комплимент, потому что мне очень хотелось бы быть членом этой группы, быть настоящим иллюминатом»²³.

Объясняя, почему паника вокруг иллюминатов утихла довольно быстро, социологи Сеймур Липсет и Эрл Рааб предположили, что успешность теории заговора определяется двумя критериями²⁴. Во-первых, должна быть «тайная группа людей», которые, предположительно, дергают за ниточки. Но, кроме того, нужны «менее тайные, более заметные посредники, связанные с заговорщиками». Например, конспирологическая теория про какие-нибудь обширные интриги католической церкви может иметь успех, только если существует некоторое количество иммигрантов-католиков, олицетворяющих угрозу, воспринимаемую в таком случае более реалистично. Когда люди искали объяснения Французской революции, еще был на слуху скандал вокруг настоящих, живых иллюминатов. Однако спустя несколько лет иллюминаты стали не более чем воспоминанием.

На втором этапе развития современной теории заговора была придумана новая тайная группа. В отличие от иллюминатов Вейсгаупта, которые хотя бы существовали на самом деле, эта группа заговорщиков была полностью вымышлена. Однако несчастные люди, назначенные на роль ее посредников, оказались вполне настоящими.

Сионские мудрецы

«Протоколы сионских мудрецов» — это тоненькая книжечка, содержащая всего около 80 страниц текста²⁵. Но скромный размер контрастирует с ошеломляющими откровениями, содержащимися внутри. В «Протоколах» описан заговор ужасающего масштаба, якобы начавшийся давным-давно и приближающийся к мучительно жуткому завершению. И это не просто разоблачения, сделанные на скорую руку кем-то со стороны. Это откровения, продиктованные самими заговорщиками, — протокол тайного сборища верховного совета международного еврейства, тех самых сионских мудрецов, в честь которых назван документ. Конечно, записанные доклады предназначались исключительно для еврейских глаз, но копия каким-то образом была опубликована в России в начале XX в. По-видимому, доклад был подслушан русским шпионом или, в зависимости от того, какую из версий вам рассказывают, запись была изъята у участника, украдена из некого секретного сионистского архива или даже присвоена любовницей распутного мудреца.

«Протоколы» состоят из 24 коротких проповедей, которые главный старейшина изложил своим внимательным соратникам, разъяснив изобилующий жуткими подробностями план достижения мирового господства. В первом протоколе описаны моральные принципы, на которых основана вся программа. Утверждается, что гои — нееврейские народы — неразумные дикари, у которых отсутствует живой ум, благоразумие и самообладание, характерные для евреев. Позволить этим людям руководить друг другом — все равно что дать слепому слепого поводыря. Поэтому утверждается, что единственная жизнеспособная форма управления — мировая диктатура, возглавляемая евреями.

В последующих протоколах объясняется, как подорвать демократию и ускорить ее гибель. В протоколах даны указания евреям сеять семена раздора по всему миру, культивировать неприязнь между людьми разных рас, классов и национальностей. Следует контролировать средства массовой информации, манипулировать политиками, подрывать религию, заменяя ее безжалостным материализмом (несомненно, теория эволюции была придумана сионскими мудрецами). И это только в спокойные времена. Когда понадобятся более жесткие меры, они должны будут обеспечить распространение чумы и голода, экономический кризис, убийства глав государств, организовывать бессмысленные войны. Нужно формировать у населения беспомощный страх и террором принудить его к подчинению. Согласно «Протоколам», хитрость состоит в том, чтобы совершать все это, оставаясь в тени до тех пор, пока не будет слишком поздно что-либо изменить. Когда иноверцы в достаточной степени выронят бразды правления обществом, евреи выйдут из тени и возьмут власть в свои руки. При новой власти благонадежные граждане будут следить друг за другом. Тираны установят полный контроль во всех сферах жизни и будут мгновенно и безжалостно искоренять любое инакомыслие. Любой, кто что-либо совершит, скажет или даже подумает против еврейского режима, будет немедленно казнен.

Этот дьявольский манифест привлек к себе внимание людей. Удобство «Протоколов» заключалось в неопределенности документа: излагалась общая стратегия завоевания мира, однако не содержалось упоминаний конкретных имен, дат или мест. Это означало, что его можно было приспособить для любого случая. Как выразился Ричард Леви, «Протоколы» оказались «настоящим Розеттским камнем истории, единым ключом, открывающим все загадочные тайны современного мира»²⁶. Все, что происходит в мире, можно объяснить тайными махинациями сионских мудрецов. Наблюдательным читателям остается лишь выбрать, в каких именно бедах нашего общества они хотели бы обвинить евреев²⁷. Революции во Франции и в России? Организовали сионские мудрецы. Первая и Вторая мировые войны? Все тех же рук дело. Экономический кризис 1929 г. и последовавшая за ним Великая депрессия? Вы угадали. Войны в Корее, Вьетнаме, Афганистане, Ливане и в Персидском заливе? Мудрецы, мудрецы, мудрецы. На их совести не только крупно­масштабные проекты вроде войн и революций. По мнению некоторых сторонников подлинности «Протоколов», мудрецы интересуются и мелочами. Их обвиняли во всем, начиная с популяризации джаза (особое беспокойство вызывали «распущенная чувственность плавных звуков» и «бесстыдные пляски»²⁸, на которые воодушевляла подобная музыка) и распространении жевательной резинки (чтобы сделать женщин более развратными)²⁹, заканчивая поощрением проституции, алкоголизма и даже, почему-то, собачьих выставок³⁰.

«Протоколы» сочетали в себе шокирующие откровения и возможность объяснить с их помощью все мировые беды и потрясения, что позволило им занять достойное место в истории. «Протоколы» издавали и переиздавали по всему миру. Название книги варьировалось от относительно мягкого «Тайны сионских мудрецов» (Secrets of the Wise Men of Zion) и умеренно тревожного «Международное еврейство: Исходная мировая проблема» (The International Jew: The World's Foremost Problem) (с комментариями Генри Форда, опубликовано в США) до совершенно апокалиптического «Еврейский антихрист и протоколы сионских мудрецов» (The Jewish Antichrist and the Protocols of the Elders of Zion) (издание, вышедшее в нацистской Германии в 1938 г.). Миллионы экземпляров были проданы или розданы. Кто-то подсчитал, что в 1939 г. по размеру тиража «Протоколы» занимали второе место после Библии³¹.

Конечно, при всем при этом имеется одна маленькая проблема. Сионских мудрецов не существует. «Протоколы» — подделка. Причем подделка низкого качества. Цитируя историка Нормана Коха, «Протоколы» — это «кошмарно написанная реакционная галиматья»³². Это низкопробная грубая фальшивка, бессмысленно и некачественно компилированная из нескольких мутных источников. История создания «Протоколов» сама по себе может послужить темой для конспирологических теорий. Но не в «Протоколах» впервые был придуман миф о еврейском мировом заговоре. Этот миф создавался на протяжении веков.

История лжи

Недоверие и предубеждение к евреям уходит корнями к ранним годам христианства. Проповедник IV в. Иоанн Златоуст, которого очень уважали за его ораторское искусство, красноречиво обвинял евреев, утверждая, что, поклоняясь дьяволу, они убивают младенцев³³. В 1215 г. папа Иннокентий III был обеспокоен тем, что христиане могут случайно вступить в отношения с евреями. Чтобы этого не случилось, евреям было предписано носить отличающую их одежду, отсюда берет начало желтый «знак позора», который вынуждены были носить в Европе многие евреи в Средневековье и потом вновь — при нацистах. Пару десятилетий спустя папа Григорий IX учредил инквизицию, дабы упорядочить усилия Римской католической церкви в борьбе с ересью. Среди других обвиняемых казнили большое количество евреев, а также во множестве сжигали их священные книги³⁴.

Согласно ханжеской логике некоторых средневековых богословов, еврейский Талмуд был одновременно богохульной книгой и, как ни парадоксально, свидетельством истинности христианского учения³⁵. Христианские богословы утверждали, что евреи поступают так же, как дьявол, который знает всю правду о христианстве, но намеренно отвергает ее и губит верующих. Люди начинали воспринимать евреев как сообщников Сатаны, обладающих тайным знанием и черной магией и затаивших неутолимую злобу к христианству. Стали обычным делом утверждения, что еврейский народ состоит в заговоре против христиан.

Была популярна теория, что евреи имеют обыкновение отравлять христианские колодцы с питьевой водой. Когда эпидемия чумы в XIV в. опустошала Европу, вспышки болезни обычно также связывали с мировым еврейским заговором с целью отравления колодцев. В некоторых случаях палачи с помощью пыток добывали признание у подозреваемых евреев, на этом основании были сожжены заживо тысячи людей. Самый страшный погром произошел в Страсбурге³⁶. Охваченное ужасом население, пытаясь предотвратить чуму, решило заранее перебить всех евреев в городе. (Возможно, тут сыграло роль то, что некоторые городские аристократы брали кредиты у евреев-ростовщиков и воспользовались шансом избавиться от долгов.) Городские власти пытались вмешаться, но не смогли сдержать толпу. В итоге около 900 евреев сгорели заживо, остальные были крещены или изгнаны. Тем не менее через некоторое время эпидемия чумы прокатилась по городу, унеся жизни 16 000 человек.

Кроме того, существовал «кровавый навет» — утверждение, что евреи регулярно убивают христиан и собирают их кровь, которую якобы используют при выпечке пасхальной мацы, для приготовления снадобий, излечивающих их физическое уродство, или для выполнения дьявольских ритуалов³⁷. Этот миф возник в XII в., когда в Англии на окраине Нориджа маленький христианский мальчик был найден мертвым накануне пасхального воскресенья. Монах-бенедиктинец Томас Монмутский провел любительское расследование и предложил некое запутанное объяснение происшедшему. Он утверждал, что согласно тайному учению евреи должны пролить кровь христиан, чтобы вновь обрести свою родину. Поэтому тайный совет еврейской знати собирается раз в год, чтобы выбрать христианского ребенка на роль жертвы. Эта идея крепко засела в умах людей. С тех пор на протяжении веков, как только где-то пропадал или обнаруживался убитым христианский ребенок, подозрение в первую очередь падало на местных евреев.

Такие религиозно обусловленные страхи сохранялись столетиями. В то время во многих регионах евреи были лишены гражданства и права собственности, замкнуты в гетто или вообще исключены из христианского общества. Положение начало меняться после Великой французской революции, когда многие евреи получили основные гражданские права и начали выходить из изоляции. Естественно, они поддерживали либеральные и демократические политические течения, поскольку это давало надежды на бо́льшую свободу. Все еще не имея возможности заниматься своей традиционной деятельностью, многие из них переселялись в города и придумывали новые способы зарабатывать на жизнь. Большинство из них оставались нищими и незаметными, однако некоторые стали весьма состоятельными людьми.

Все это привело к росту социальной напряженности. Многие оказались не в восторге от резких изменений, происходящих вокруг. Для кого-то возвращение евреев в общество стало определяющей чертой современного мира. Вековые предрассудки, давшие начало кровавому навету и мифу об отравлениях, усугубились и преобразились, в них нашли отражение новые тревоги и обиды. Отныне евреи стали врагами не Бога, а человека³⁸. В 1879 г. появилось новое слово — «антисемитизм»³⁹. Так произошел переход от набора примитивных средне­вековых суеверий к полноценной политической идеологии.

«Протоколы» прекрасно сочетались с новой политикой антисемитизма, однако не сразу обрели популярность. Впервые они были опубликованы в сокращенном виде в российской газете «Знамя»⁴⁰ в 1903 г. Редактор газеты Павел Крушеван был участником движения черносотенцев, которые известны своим лозунгом «Бей жидов, спасай Россию». Вновь «Протоколы» появились в 1905 г. в качестве приложения к третьему изданию книги[2], написанной эксцентричным религиозным фанатиком Сергеем Нилусом. В течение ближайших 10 лет Нилус переиздавал книгу несколько раз, всякий раз отводя «Протоколам» почетное место. Однако, несмотря на все его усилия, «Протоколы» не получали широкую известность. В 1913 г. он жаловался другу: «Я не могу добиться того, чтобы к "Протоколам" отнеслись серьезно, с тем вниманием, какого они заслуживают»⁴¹.

Все изменилось после Первой мировой войны и революции 1917 г. «Протоколы» вдруг оказались пророческими. Интерес к ним захлестнул Россию, а потом и весь мир. В США Генри Форд стал ярым сторонником «Протоколов». Изданная им антисемитская литература раздавалась бесплатно в дилерских центрах Форда. «Все, что я могу сказать о "Протоколах", — заявлял Форд, — это что они соответствуют происходящему. Им уже 16 лет, и вплоть до настоящего времени они полностью совпадали с тем, что происходило в мире. Совпадают и сейчас». В Англии газета Morning Post опубликовала серию статей о «Протоколах»; впоследствии эти статьи были выпущены в виде отдельной книги, озаглавленной «Источник мирового беспорядка» (The Cause of World Unrest). Оказались вовлечены и более авторитетные издания. В лондонской Times лукавили: «Это подделка? Если так, то откуда в ней взялось такое необъяснимое предсказание?»⁴²

Затем «Протоколы», почти так же стремительно, как распространились по миру, были разоблачены. Еще в 1920 г. немецкий исследователь Йозеф Штанек указал на подозрительное сходство описания совещания в «Протоколах» с художественным произведением, опубликованным 50 годами ранее⁴³. Автор этого произведения, немец Герман Гедше, был, по выражению одного исследователя, «скандальным автором скверных романов». Одна из глав написанного им в 1868 г. романа «Биарриц» называлась «На еврейском кладбище в Праге»: в ней Гедше, писавший под псевдонимом сэр Джон Рэтклиф, в сенсационной форме возродил миф Томаса Монмутского о тайном еврейском совете. По версии Гедше, раз в 100 лет представители 12 колен израилевых встречаются под покровом темноты, бесшумно пробираясь в своих парадных одеждах среди травы и надгробий. Далее они по очереди сообщают друг другу о том, как выполняется древний план по захвату мирового господства. По словам американского журналиста Германа Бернштейна, это «нелепая фантазия, от которой кровь стынет в жилах, разновидность дешевого детектива». В 1921 г. Бернштейн опубликовал книгу, в которой подробно рассматривалось сходство «Протоколов» и «Биаррица». Он утверждал, что подделка очевидна. «Каждую значимую фразу и подробность из "Протоколов" можно найти в романчике Гедше — Рэтклифа».

Затем последовали еще более серьезные разоблачения. Те, кто писал «Протоколы», не просто содрали чужую идею, украли они также и слова. Филипп Грейвс, корреспондент лондонской Times в Стамбуле, в августе 1921 г. на протяжении трех дней публиковал разоблачение «Протоколов», сохраняя атмосферу интриги. Он сообщил, что к нему обратился русский эмигрант, «помещик, имеющий родственников в Англии», который пожелал остаться неизвестным. Г-н Х, как назвал Грейвс этого человека, принес таинственную книгу: «Маленький томик на французском языке, без титульного листа, размером 5½ на 3¾ дюймов, в дешевом переплете. На кожаном корешке большими латинскими буквами оттиснуто слово "Жоли"». Вместе с книгой г-н Х передал записку, которая гласила: «Прочитав эту книгу, вы найдете неопровержимые доказательства того, что "Протоколы сионских мудрецов" — плагиат».

Есть определенная ирония в том, что «Протоколы» были списаны с книги, к евреям никакого отношения не имеющей: по сути, она содержала едкую критику тоталитаризма. Грейвс пояснял, что в начале таинственного повествования происходит встреча двух исторических личностей — подлого Макиавелли и либерального французского философа Монтескье, расположившихся на пустынном пляже в аду. Далее следует серия из 25 диалогов, в ходе которых Макиавелли цинично объясняет, что политическим деятелям необходимо использовать грязные приемы, чтобы господствовать над своими подданными. Диалоги были завуалированной сатирической критикой Наполеона III, деспотичного французского императора, правившего в 1850–1860-х гг., и Макиавелли выступал в защиту Наполеона.

Для сравнения двух текстов Грейвс опубликовал попарно некоторые обличительные цитаты. Почти все части «Протоколов» были дословно скопированы из этого более раннего произведения. Отдельные фрагменты были слегка изменены. Грейвс отмечал, что плагиаторы почти не предприняли усилий, чтобы замести следы. Это выглядело так, как если бы кто-то просто пролистал книгу, страницу за страницей, быстренько перефразировав или скопировав понравившиеся места. На тот момент Грейвс не знал, кто автор загадочной книги. Но вскоре выяснилось, что это произведение француза Мориса Жоли. Жоли был юристом и интересовался политикой. Понимая, что его могут арестовать (или что похуже), если он опубликует во Франции под своим именем иносказательную критику в адрес императора, Жоли напечатал ее в Бельгии, а затем попытался доставить тираж во Францию, однако был разоблачен. Книгу изъяли, а Жоли попал в тюрьму. Книга канула в безвестность до тех пор, пока не попала в руки людей, использовавших ее для создания «Протоколов».

Г-н Х рассказал Грейвсу только о том, что приобрел эту разоблачительную книгу у бывшего сотрудника тайной полиции Российской империи, так называемой охранки. В том же году свой вклад в решение головоломки внесла жившая в Нью-Йорке русская эмигрантка княгиня Екатерина Радзивилл. В 1890-х гг. она состояла в дружеских отношениях с агентами охранки в Париже. Однажды тайный сотрудник Головинский показал ей незавершенную рукопись. Тогда она не знала, что за рукопись попала ей в руки, а были это недописанные «Протоколы». Агент хвастался, что это поддельный документ, который он сочиняет, чтобы обвинить евреев во всемирном заговоре. В ту пору Радзивилл не слишком задумывалась о том, что увидела. Сотрудники охранки часто использовали подделки в своих грязных политических делишках, и, по словам княгини, никто из ее окружения не воспринимал подобные вещи всерьез. Она вспомнила об этом более чем 20 лет спустя, когда обнаружила, что тот поддельный документ вызвал бурю во всем мире и многие убеждены в его подлинности.

Таким образом, к осени 1921 г. была раскрыта грязная история с подделкой «Протоколов». Текст был составлен в Париже где-то в конце XIX в., наскоро «слепленный» из двух ранее существовавших книг сотрудниками русской охранки, чтобы разжечь в России ненависть к евреям. Герман Бернштейн назвал свою книгу «История лжи». Лондонская Times опубликовала обнаруженную Грейвсом информацию под заголовком «Историческая фальсификация». В редакторской колонке рядом с разоблачительной статьей высказывалась надежда на то, что миф о сионских мудрецах «канет в небытие». «На этом тема "Протоколов" исчерпана», — пишет Грейвс.

К сожалению, тема «Протоколов» имела продолжение.

ГЛАВА 2

В чем же вред?

Солнечным субботним июньским утром 1922 г., около полудня, министр иностранных дел Германии Вальтер Ратенау вышел из своего дома на окраине города и отправился в министерство, располагавшееся в самом центре Берлина¹. Как обычно при хорошей погоде, в тот день он располагался на заднем сиденье автомобиля с открытым верхом. Через несколько минут, когда водитель уже выехал на усаженную деревьями улицу Кенигсаллее, из переулка впереди них резко вывернула темно-серая машина и перегородила дорогу. Из машины высунулись двое молодых людей в кожаных плащах. Один из них пять раз выстрелил в Ратенау из пистолета-пулемета, другой бросил ручную гранату. Третий преступник, водитель автомобиля, быстро увез убийц. Ратенау истек кровью и скончался на месте.

Обоих убийц разыскали через три недели. Стрелявший, Эрвин Керн, 23 лет, погиб во время столкновения с полицией. Герман Фишер, бросивший гранату, покончил с собой, чтобы не попасть под арест. Водитель Эрнест Течов, возрастом 21 год, к тому времени уже был задержан полицией. Его выдала собственная семья через несколько дней после убийства. Вскоре Течов предстал перед судом по обвинению в соучастии в убийстве. Во время судебного процесса он сделал поразительное заявление. По его словам, причина, по которой они с сообщниками решили убить Ратенау, заключалась в том, что Ратенау был одним из старейшин Сиона².

Ратенау был назначен министром иностранных дел всего за полгода до убийства. В то время недовольство слабым правительством Веймарской республики было распространено повсеместно, но отношение к Ратенау объяснялось не только политическими разногласиями. Он был евреем. На него посыпались остроты правых, антисемитские оскорбления и угрозы убийства. Однако слухи о его участии в международном еврейском заговоре основывались на единственном источнике: эссе, написанном Ратенау много лет назад. В нем Ратенау писал, что «триста человек, знакомых друг с другом, управляют экономическими судьбами континентальной Европы и выбирают себе приемников из числа своих последователей». Таким образом, он критиковал олигархические приемы ведения бизнеса, характерные для того времени. Тем не менее некоторые немецкие издатели «Протоколов» считали, что, когда Ратенау говорил «человек», он на самом деле имел в виду «еврей». Они утверждали, что это высказывание — не обвинение в нечистоплотных методах ведения бизнеса, а зашифрованное указание на страшных сионистских мудрецов. Более того, согласно их рассуждениям, Ратенау могло быть известно точное число старейшин только в том случае, если сам он является одним из них. Именно по этим причинам он должен был умереть. На суде Течов объяснил, что Ратенау «сам признался и хвастался, что он один из трехсот старейшин Сиона, которые замыслили и намеревались заставить весь мир подчиниться еврейскому влиянию».

Ратенау не был первой жертвой «Протоколов». На протяжении двух десятилетий после публикации эта книга провоцировала погромы в России, в которых были жестоко убиты тысячи евреев. Приговор Ратенау, приведенный в исполнение руками воинствующих немецких националистов, послужил предвестником гораздо худших событий.

Еврейский вопрос

Вскоре после того, как в 1933 г. Адольф Гитлер стал рейхсканцлером Германии, он воздвиг памятник убийцам Ратенау на кладбище, где их похоронили³. Это был большой камень с надписью, восхваляющей двух убийц как «первых борцов» за дело нацизма. Нацистские лидеры произносили проникновенные надгробные речи на посвященной преступникам поминальной службе⁴. Руководитель военизированных формирований нацистской партии, так называемых штурмовых отрядов, Эрнст Рём восславил «геройство» убийц. Генрих Гиммлер утверждал, что «без подвига этих двух людей Германия бы сейчас находилась под большевистским режимом». В то же время по всей Германии студенты университетов вместе с штурмовиками-коричневорубашечниками устраивали массовое сожжение книг⁵. Немалую часть томов, брошенных в пламя, составляли сочинения Ратенау. На Оперной площади в Берлине, выступая перед 40-тысячной толпой, министр пропаганды Йозеф Геббельс заявил, что «эра раздутого еврейского интеллектуализма подходит к концу».

Гитлер даже занес в свое резюме антисемитские достижения. В анкете, отправленной в 1921 г. неизвестному адресату, он хвастался: «Хотя я и происхожу из довольно многонациональной семьи, суровая школа жизни превратила меня в антисемита всего за год»⁶. Историк Норман Кон писал, что в «Протоколах» «Гитлер услышал зов родственного духа и откликнулся на него всем своим существом»⁷. Первый немецкий перевод «Протоколов» появился в 1920 г., как раз когда Гитлер занялся политикой. Он начинает цитировать «Протоколы» в своих выступлениях уже с 1921 г., в то самое время, когда текст был полностью разоблачен⁸. Кон отмечает, что в те далекие годы на рабочем столе Гитлера стояла большая фотография Генри Форда, самого известного американского сторонника «Протоколов», с надписью «героический американец Генри Форд»⁹.

В написанной в 1924 г. книге «Моя борьба» (Mein Kampf), ставшей манифестом Гитлера, подробно рассматривается реальность еврейского заговора и восхваляются «Протоколы». Гитлер писал, что «Все существование [еврейского] народа основывается на постоянной лжи, что с исключительной ясностью доказывают "Протоколы сионских мудрецов"»¹⁰. Он считал утверждения о поддельности «Протоколов» еврейской пропагандой и уверял, что это как раз и доказывает подлинность приведенной в «Протоколах» информации. Вслед за Генри Фордом и некоторыми другими знаменитостями своего времени Гитлер писал, что «реальность объясняет это лучше всего. Тот, кто возьмет на себя труд изучить историческое развитие за последние столетия, учитывая откровения этой книги, сразу поймет, почему еврейская пресса поднимает такой рев». Далее он считает, что неважно, из-за чего «еврейский разум хладнокровно разработал эти откровения. Главное состоит в том, что они раскрывают перед нами с ужасающей достоверностью природу и деятельность еврейского народа и обнаруживают внутреннюю логику и конечные цели». Он приходит к выводу, что после того, как немецкий народ достаточно подробно ознакомится с откровениями этой книги, «еврейскую опасность можно считать навсегда побежденной».

Менее чем через 10 лет нацисты получили власть в Германии и сразу же внесли изучение «Протоколов» в школьную программу¹¹. Официальное партийное издание 1933 г. призывало читателей: «Каждый германец обязан изучить ужасающие откровения сионских мудрецов и сравнить их с безграничной нищетой нашего народа; сделать необходимые выводы»¹².

Все время, пока Гитлер шел к власти, и потом, когда стал фюрером, он неоднократно давал понять, что, «чтобы вернуть Германии свободу и мощь… в первую очередь, надо спасти ее от еврея, который губит нашу страну»¹³. Говоря о еврейском народе, он часто использовал такие уродливые и унизительные сравнения, как нарыв, плесень, чумные крысы и зараза, которую надо ликвидировать для здоровья нации. В течение 1930-х гг. нацисты постепенно отбирали права у еврейских граждан. Историк Роберт Вистрих отмечает, что евреи Германии были «сведены до положения изгоев» в своей собственной стране¹⁴.

Несмотря на все разговоры о евреях как паразитах и бактериях, Гитлер не смотрел на них свысока, как на низшую форму жизни, которую достаточно просто лишить всего или выгнать из страны. Поверив в огромное, демоническое тайное общество, описанное в «Протоколах», Гитлер видел в еврейском народе могущественного врага, метафизическую противоположность арийской расе. Рассказывают, что он спросил у своего соратника: «Разве вы не заметили, что евреи везде и во всем — прямая противоположность немцам и в то же время так на них похожи, как могут быть похожи лишь родные братья?.. Какое сходство и в то же время какое различие!» Для Гитлера противоборство евреев и арийцев могло закончиться только апокалиптической битвой. Он говорил: «Вот где необходим решительный бой за судьбу всего мира!»¹⁵

Оглядываясь назад, можно заметить, что Гитлер уже в 1925 г., сразу после освобождения из Ландсбергской тюрьмы, неприкрыто выражал стремление к геноциду. В одной из первых речей он произнес, что «есть только два возможных варианта: либо враги перешагнут через наши трупы, либо мы — через их трупы»¹⁶. В свою шестую годовщину прихода к власти в январе 1939 г. Гитлер обрисовал зловещую картину будущих событий.

Одну вещь я хочу сказать в этот день, который, может быть, памятен не только нам, немцам: в течение своей жизни я часто выступал пророком, за что меня обычно осмеивали. В период моей борьбы за власть я сказал, что однажды возглавлю государство и нацию и тогда, наряду со многими другими, решу и еврейскую проблему. Именно евреи первые встретили мои пророчества смехом. Их смех, некогда такой громкий, теперь, как я полагаю, застрял у них в горле. И сегодня я опять буду пророком: если международные еврейские финансисты в Европе и за ее пределами сумеют еще раз втянуть народы в мировую войну, то результатом войны будет не большевизация мира и, следовательно, триумф еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе¹⁷.

Его пророчество сбылось. Через восемь месяцев Гитлер вторгся в Польшу, начав Вторую мировую войну.

На протяжении всей войны, планомерно сгоняя миллионы евреев в лагеря и отправляя в газовые камеры, Гитлер вместе со своими нацистскими пропагандистами утверждал, что это евреи ведут войну против Германии. Даже в самом конце, когда уже рушились стены Берлина, Гитлер считал себя ни в чем не повинным. В политическом завещании, которое он продиктовал утром 29 апреля 1945 г., сказано: «Это неправда, что я или кто-то другой в Германии хотел войны в 1939 г. Ее хотели и ее развязали исключительно те международные государственные деятели, которые или же сами были еврейского происхождения, или же работали в интересах евреев». В конце завещания, в самых последних словах, адресованных будущим поколениям, Гитлер призывает своих преемников продолжить борьбу с еврейским заговором: «Я обязываю руководство нации и подчиненных прежде всего к неукоснительному соблюдению расовых законов и к беспощадному сопротивлению мировому отравителю всех народов — международному еврейству»¹⁸.

На следующий день Гитлер свел счеты с жизнью. К тому времени 6 млн евреев, а это две трети всего еврейского населения Европы, были уничтожены из-за стремления Гитлера к «endlösung der Judenfrage» — окончательному решению еврейского вопроса.

От первых политических выступлений и до последних слов вера Гитлера в мифический еврейский заговор, изображенный в «Протоколах», определяла его мировоззрение и действия. Норман Кон писал, что в руках нацистов эта «нелепая фальшивка»¹⁹, обращенная специально «ко всем параноидальным и разрушительным началам в человеческом существе»²⁰, превратилась ни много ни мало в «благословение на геноцид».

Лицензия на убийство

Опустошение, произведенное гитлеровским Третьим рейхом, несопоставимо ни с каким другим, однако это не единственный случай, когда мнимый заговор привел к реальному чудовищному преступлению. Так, норвежец Андерс Брейвик в летнем политическом лагере убил 77 человек, большинство из которых были подростки. Согласно 1518-страничному манифесту, который Брейвик выложил в интернет незадолго до теракта, он считал, что существует исламский заговор, направленный на разрушение западной цивилизации²¹. Тамерлан Царнаев организовал взрывы на Бостонском марафоне. По словам журналиста Boston Globe Салли Джейкобс, Царнаев вообразил, что существует заговор правительства США против своих же граждан. Он оставил хозяину съемной квартиры копию «Протоколов» со словами «это хорошая книга»²². Джаред Лофнер стрелял в члена конгресса Габриэль Гиффордс и по толпе людей, перед которыми она выступала в январе 2011 г. Он серьезно ранил Гиффордс и убил шестерых присутствующих. Судя по видео, которое он разместил на YouTube, Лофнер был убежден в том, что «власти контролируют мышление и занимаются промывкой мозгов путем контроля над грамматикой (sic)»²³. Расист Джеймс фон Брунн в июне 2009 г. совершил нападение на Мемориальный музей холокоста в Вашингтоне и убил охранника. В машине фон Брунна нашли тетрадь, где он писал, что «холокост — это ложь. Обама был выдвинут евреями. Он делает то, что велят ему еврейские хозяева. Евреи завладели деньгами Америки. Евреи взяли под контроль средства массовой информации»²⁴.

Был еще Тимоти Маквей, разочаровавшийся ветеран армии США. Утром 19 апреля 1995 г. Маквей припарковал арендованный грузовик перед федеральным зданием имени Альфреда Марра в Оклахома-Сити²⁵. В кузове грузовика было две с лишним тонны самодельной взрывчатки. Маквей поджег фитиль и убежал. Мощный взрыв превратил треть девятиэтажного здания в руины, сотни человек получили ранения, и 168 погибло (среди убитых было 19 детей, поскольку в здании кроме 14 отделений федеральных агентств имелся еще детский сад на втором этаже).

Когда в тот же день его арестовали, Маквей был одет в футболку с портретом Авраама Линкольна и фразой на латыни «Такова участь тиранов» (Sic semper tyrannis), которую выкрикнул убийца Линкольна Джон Бут, нажимая на спусковой крючок²⁶. По словам Лу Мишеля и Дэна Хербека, журналистов, бравших подробное интервью у ожидавшего казни Маквея, после того как он оставил военную службу, его все сильнее беспокоили действия федерального правительства и наступление «Нового мирового порядка». Он примкнул к патриотическому движению, где разносились слухи о том, что правительство «планирует весной 1995 г. сильно прижать владельцев оружия и членов патриотического сообщества»²⁷. Он подумал, надо что-то делать. Как высказался писатель Гор Видал, Маквей «объявил войну правительству, потому что чувствовал, что оно объявило войну собственному народу»²⁸.

По словам Маквея, его растущее недовольство федеральным правительством было вызвано, в частности, такими происшествиями, как осада в Уэйко в Техасе. 19 апреля, день взрыва в Оклахоме, стало второй годовщиной жестокого завершения этой осады, когда ФБР, заподозрив членов религиозной секты «Ветвь Давидова» в хранении нелегального оружия²⁹ и в насилии над детьми³⁰, начала операцию по захвату поселения. Во время осады вспыхнул пожар, в котором погибли 76 членов секты, в том числе 25 детей. Не только у террористов бывают потенциально опасные фантазии.

Какой вывод можно из всего этого сделать? На подобные пугающие происшествия невозможно не обращать внимания, вопрос в том, насколько они закономерны. Связано ли по своей сути конспирологическое мышление с насилием и разрушением?

В 2010 г. исследователи из британского научного центра «Демос» Джейми Бартлетт и Карл Миллер провели тщательный анализ литературы, инструкций и пропагандистских материалов более 50 экстремистских групп, включавших в себя весь спектр — от ультраправых до крайне левых, от радикальных религиозных сообществ и культов до борцов за охрану окружающей среды и анархистов³¹. Многие убеждения членов этих групп основывались на конспирологических теориях. Исследователи пришли к выводу, что иногда теории заговора толкают экстремистов в еще большую и потенциально опасную крайность, поскольку «указывают на силы, находящиеся вне нашего контроля, называют врага, которого следует ненавидеть, четко разделяют людей на входящих в группу и всех остальных и в отдельных случаях легитимизируют насилие». Но эта связь не совсем однозначна. Бартлетт и Миллер также обнаружили, что имеются группы, которые верят в теорию заговора, но не прибегают к насильственным действиям (например, движение за правду о теракте 9/11), в то время как многие воинствующие экстремисты не верят в конспирологию (например, вооруженные формирования националистов из Подлинной Ирландской республиканской армии).

Это что касается организованных экстремистов. А как насчет обычных людей? В 2012 г. Джо Усцински и Джозеф Парент провели опрос среди 1200 американцев с целью определить, насколько часто у людей, верящих в теорию заговора, встречается потенциальная склонность к насилию³². Результаты оказались столь же неоднозначными. Чем больше человек верил в теорию заговора, тем с большей вероятностью он выступал за смягчение законодательных ограничений на ношение оружия и чаще соглашался с такими утверждениями, как «иногда можно выразить несогласие с правительством с помощью насилия» или «в нашей стране в отношении экстремистских политических групп допустимо применять силовые воздействия, чтобы не позволить им причинить вред». Утешает, однако, тот факт, что большинство людей, даже среди самых ярых конспирологов, высказались против использования насилия в политике.

Итак, когда речь заходит о связи между теориями заговора и экстремизмом, возникают некоторые тревожные мысли, однако полной ясности пока не наступило. Нет никаких сомнений в том, что при определенных обстоятельствах теории заговора могут вдохновить некоторых людей на совершение злодеяний. Журналист Чип Берлет отмечает, что в первую очередь подобные теории должны опираться на существующие предрассудки, находить врагов среди социально незащищенных групп и делать из них козлов отпущения, утверждая, что срочно необходимо что-то предпринять³³. Но думать, что до нас пытаются добраться толпы разъяренных конспирологов, было бы преждевременно (и даже несколько параноидально). Вера в теории заговора далеко не всегда приводит к насилию. Напротив, большинство конспирологов полагают, что насильственные действия для достижения политических целей недопустимы, а большинство тех, кто утверждает, что допустимы, никогда не перейдут от слов к делу. Усцински и Парент отмечают, что, «если хотя бы 1% населения был полностью согласен с допустимостью таких действий, кровь на улицах лилась бы ежедневно»³⁴.

Кровавые террористические акты, попадающие на первые полосы газет, не могут не привлечь наше внимание. Однако беспокойство вызывают и другие, не столь заметные последствия веры в теории заговора. Иной раз их влияние гораздо более коварно.

Смертоносный выбор

Австралийская писательница Стефани Мессенджер пишет и издает обучающие книги для детей, такие как «Не обижайте Билла» (Don't Bully Billy) и «Сара идет к натуропату» (Sarah Visits a Naturopath). В 2012 г. она опубликовала книгу, в рекламе которой упоминалось, что «ребят приглашают в путешествие, где они узнают о бесполезности прививок и научатся не бояться таких детских заболеваний, как корь и ветрянка»³⁵. Аннотация на задней обложке рассказывает, что люди, «корыстно заинтересованные» в продаже «разных снадобий и вакцин», заваливают нас сообщениями, заставляющими бояться болезней³⁶.

Мессенджер назвала свою книгу «Волшебная корь Мелани» (Melanie's Marvelous Measles). Возможно, вдохновение она черпала в произведении «Волшебное лекарство Джорджа» (George's Marvellous Medicine)[3], написанном любимым автором английских детей Роальдом Далем. В этом предположении присутствует некоторая мрачная ирония, учитывая личное отношение Даля к кори, о чем он писал в 1986 г.

Моя старшая дочь Оливия подхватила корь, когда ей было семь лет. Болезнь шла своим чередом, и я помню, как часто читал ей, лежащей в постели, и почти не чувствовал тревоги. Затем однажды утром, когда она уже выздоравливала, я сидел на ее кровати и показывал, как можно из цветных ершиков для чистки трубки мастерить смешных зверушек. Когда она попробовала сделать фигурку самостоятельно, я заметил, что пальцы ее не слушаются и она не способна ничего делать.

Я ее спросил: «Как ты себя чувствуешь?»

Она сказала: «Мне очень хочется спать».

Через час она была без сознания. Через 12 часов умерла. Корь перешла в страшную вещь — коревой энцефалит, и врачи уже ничего не могли сделать, чтобы ее спасти³⁷.

В 1962 г., когда корь унесла жизнь Оливии, вакцины еще не было. В то время практически каждый ребенок болел корью³⁸. Большинство выздоравливали без каких-либо серьезных осложнений, однако ежегодно от кори погибало около 100 детей в Великобритании и более 400 в США, десятки тысяч попадали в больницы, некоторые слепли или страдали от расстройства мозга. После того как в 1963 г. в США прививка от кори прошла лицензирование, число заболевших снизилось более чем на 95%³⁹. Даль пишет, что, «на мой взгляд, родители, которые сейчас отказываются прививать своих детей, рискуют их жизнью».

К счастью, теперь у нас есть вакцина, которая защищает не только от кори, но еще и от эпидемического паротита и краснухи, — ассоциированная вакцина КПК. По оценке Всемирной организация здравоохранения, за период с 2000 по 2013 г. вакцинация от кори спасла более 15 млн жизней во всем мире⁴⁰. К несчастью, с конца 1990-х гг. вокруг вакцины КПК возникли интенсивные споры и страхи, часто с конспирологическим оттенком.

Проблемы с вакциной КПК начались в Великобритании. Когда в 1988 г. здесь начали проводить вакцинацию, это сразу дало положительные результаты. В первый год привили миллион детей⁴¹. В последующее десятилетие вакцина использовалась для более 90% детей. Затем в 1998 г. врач Эндрю Уэйкфилд вместе со своей научной группой опубликовал исследование, которое вызвало ожесточенные споры⁴². В статье, вышедшей в весьма авторитетном научном медицинском журнале The Lancet, Уэйкфилд с коллегами заявили, что обнаружили вирус кори в кишечнике у нескольких детей-аутистов. В статье высказывалось предположение, что вакцина КПК может выступать в качестве одной из причин, вызывающих аутизм, однако отмечалось, что имеющихся данных недостаточно для доказательства этой связи. Тем не менее Уэйкфилд рассказал об исследованиях СМИ. Накануне выхода номера журнала со статьей прошла пресс-конференция, на которую большинство соавторов исследования не явились. На ней Уэйкфилд утверждал, что опасность КПК столь велика, что эту вакцину надо немедленно изъять из обращения и использовать вместо нее три отдельные вакцины против кори, паротита и краснухи, прививаемые с разницей в один год. Стоит отметить, что сам Уэйкфилд никогда не выступал против вакцинации в целом, он считал, что это важная часть охраны здоровья, нельзя использовать лишь комбинированную КПК-вакцину, которая, как он продолжает утверждать, приводит к аутизму.

Обеспокоенные родители, естественно, подвержены влиянию СМИ, и лучшая иллюстрации этому — паника, возникшая после тревожного выступления Уэйкфилда⁴³. Сначала интерес к этой новости был умеренным. В 1998 г., когда Уэйкфилд провел свою пресс-конференцию, некоторое количество сообщений в прессе было посвящено его заявлению, и использование вакцины начало слегка сокращаться. Так продолжалось до 2001 г., когда ситуация стала выходить из-под контроля. За несколько лет представление о том, что вакцина КПК вызывает аутизм, получило большее освещение в прессе, чем какие-либо другие научные события. В период наиболее сильного нагнетания страха, с 2001 по 2003 г., использование вакцины снизилось до 80%. В некоторых регионах страны, в частности в Лондоне, охват вакцинацией был существенно ниже.

Снижение числа вакцинированных привело к вспышкам заболеваний, от которых ранее защищала прививка (в особенности кори, поскольку она легче передавалась при контакте). Первая такая вспышка случилась в 2000 г. в Дублине, где охват вакцинацией уже был ниже, чем в Великобритании. Было отмечено почти 1600 случаев заболевания корью. Более 100 детей были госпитализированы с серьезными осложнениями, а трое умерли⁴⁴. В 2006 г. в Англии умер 13-летний мальчик, ставший первой жертвой кори с 1994 г.⁴⁵ В 2008 г., впервые за 14 лет, в Великобритании была объявлена эпидемия кори⁴⁶. К 2012 г. в Англии и Уэльсе было диагностировано более 2000 случаев заболевания корью, в основном у детей и подростков, чьи родители несколькими годами ранее отказались от использования вакцины КПК⁴⁷. В 2013 г. произошла еще одна вспышка кори в Уэльсе — тогда заболели более 1000 человек, 88 были госпитализированы, а один 25-летний мужчина скончался⁴⁸.

В 2004 г. выяснилось, что все споры на тему вакцины КПК и аутизма были построены на лжи. Журналист Брайан Дир провел расследование и обнаружил, что Уэйкфилд, перед тем как начать свою работу, подал патентную заявку на якобы более безопасную альтернативу комплексной вакцине КПК⁴⁹. Кроме того, на проведение своих исследований он получил около полумиллиона фунтов от адвокатской конторы, занимающейся исками по возмещению нанесенного ущерба. Та же контора направила к нему родителей, которые верили, что их дети пострадали после вакцинации, так что Уэйкфилд мог использовать их отпрысков в своих исследованиях. Сокрытие конфликта интересов — самое незначительное из всех нарушений, допущенных Уэйкфилдом. Дир обнаружил, что это исследование, в котором проводились инвазивные медицинские процедуры детям с нарушением умственного развития, не получило одобрение этической комиссии. Наконец, выяснилось, что Уэйкфилд мог подделать детали истории болезни детей так, чтобы они соответствовали КПК-теории возникновения аутизма, а его коллега предположил, что Уэйкфилд мог представить заведомо ложные результаты. В конечном итоге журнал отозвал эту статью, а самого Уэйкфилда лишили лицензии на врачебную деятельность в Великобритании.

Все это выглядит крайне несимпатично, но справедливости ради надо отметить, что не стоит отвергать гипотезу о связи между вакциной КПК и аутизмом только лишь из-за некорректного поведения Уэйкфилда. После того как его статья была опубликована, в десятках независимых, крупных, добротных исследованиях с участием сотен тысяч детей на нескольких континентах не обнаружили никакой связи между КПК-вакциной и аутизмом⁵⁰. Как отмечает педиатр и иммунолог Пол Оффит, мы еще не знаем точно, что именно вызывает аутизм, но сейчас можно с полной уверенностью сказать, что вакцины могут быть вычеркнуты из «списка подозреваемых».

Несмотря на то что исследование Уэйкфилда недостоверно, а доказательства обратного очень весомы, в Великобритании и других странах до сих пор сохраняются опасения по поводу КПК-вакцины. Паническим настроениям не потребовалось много времени, чтобы пересечь Атлантику, где антивакцинаторство поддержали такие знаменитости, как Дженни Маккарти и ее тогдашний приятель Джим Керри. Постепенно эти представления видоизменялись, смешиваясь с другими страхами. В США особое беспокойство вызывало наличие во многих вакцинах консерванта тиомерсала, содержащего ртуть, который, по мнению некоторых антивакцинаторов, приводил к увеличению распространенности аутизма. Исследования показали, что и это утверждение ошибочно⁵¹. Для многих тревожных родителей такие споры бросили тень на всю схему вакцинации. По данным опроса, проведенного в 2009 г., более 10% американских родителей отказываются как минимум от одной рекомендованной вакцины и вдвое больше родителей откладывают определенные прививки, тем самым оставляя детей незащищенными длительное время⁵².

Уэйкфилд остается противоречивой фигурой: герой для одних и опасный шарлатан для других. В недавней статье, написанной под впечатлением от вспышки кори, начавшейся в декабре 2014 г. в калифорнийском Диснейленде, Уэйкфилд назван «отцом антипрививочного движения»⁵³. Однако необоснованные страхи перед вакцинацией витали еще до Эндрю Уэйкфилда. Более того, это был даже не первый случай, когда английский врач вышел к СМИ с надуманным утверждением о том, что прививки наносят вред. Аналогичный случай уже имел место несколько десятилетий назад.

Наиболее частый симптом коклюша — неконтролируемые приступы кашля. Вследствие сужения просвета дыхательных путей больной испытывает трудности с дыханием, и иногда выдох сопровождается резким кашлем, из-за чего коклюш еще называют судорожным кашлем. Кашель бывает настолько сильным, что может вызывать глазное кровоизлияние, переломы ребер и появление грыж. В отдельных случаях кашель может длиться до четырех месяцев, вызывая иногда недоедание, потерю зрения или слуха и повреждение мозга. Но наиболее опасен коклюш в младенческом возрасте. Младенцы не кашляют. Лишенные возможности дышать, они тихо синеют и умирают. По оценкам Всемирной организации здравоохранения, каждый год от коклюша умирает около 200 000 человек, в основном маленькие дети из развивающихся стран⁵⁴.

К счастью, у нас есть вакцина, которая защищает не только от коклюша, но еще и от дифтерии и столбняка, — прививка АКДС. К несчастью, в 1970-х и 1980-х гг. АКДС стала предметом интенсивных споров и опасений, часто конспирологического характера.

В 1973 г. британский врач Джон Уилсон выступил на научной конференции с докладом, в котором заявил, что коклюшевый компонент вакцины АКДС вызывает судороги и повреждение мозга у младенцев. Это исследование проводилось на малом числе детей, к тому же выяснилось, что диагноз многим из них был поставлен ошибочно, а некоторым не делали прививку АКДС. Тем не менее Уилсон представил свое исследование СМИ, появился в прайм-тайме в телевизионной программе, в которой были показаны душераздирающие снимки больных детей, и утверждал, что сотни маленьких британцев ежегодно получают повреждения мозга в результате прививки АКДС. Использование этой вакцины снизилось от порядка 80% в начале десятилетия до всего 31% к 1978 г. Это вызвало вспышку коклюша в 1978–1979 гг., во время которой в Англии и Уэльсе были отмечены сотни тысяч случаев заболевания. Всего за время эпидемии погибло примерно 600 детей⁵⁵.

Несмотря на изъяны в работе Уилсона и на растущее количество исследований, не находящих связи между вакциной АКДС и повреждениями мозга, в начале 1980-х гг. этот страх перекинулся на Америку. В 1982 г. по телевидению США был показан документальный фильм «АКДС: Прививочная рулетка» (DPT: Vaccine Roulette). В этом фильме, как и в его британском предшественнике, присутствовало много эмоциональных сцен с детьми, якобы пострадавшими от вакцины АКДС. В фильме утверждалось, что правительство и медицинские учреждения игнорируют и скрывают нанесенный вред. Там не было сказано напрямую, что родителям не следует делать детям прививок, но намек был вполне очевиден.

Барбара Фишер, одна из посмотревших фильм «АКДС: Прививочная рулетка», поверила в то, что ее сын пострадал от этой вакцины. Вместе с другими родителями, убежденными, что вакцина нанесла вред их детям, Фишер основала группу «Недовольные родители вместе»[4]. Эта группа существует до сих пор, сейчас она называется «Национальный центр информации о вакцинах». Смена названия связана с тем, что теперь их недоверие к вакцинам распространяется широко за пределы АКДС. За эти годы группа Фишер и другие подобные организации поставили под сомнение безопасность и эффективность практически всех используемых вакцин.

Таким образом, мы возвращаемся туда, откуда начали. В 1998 г. The Lancet от 2 мая опубликовал письмо в редакцию, написанное не кем иным, как Барбарой Фишер. Она назвала критику исследования Эндрю Уэйкфилда «упреждающим ударом со стороны американских политиков, отвечающих за вакцинацию»⁵⁶. Намекая на их корыстные мотивы, она писала, что «совершенно очевидно, что медицинские чиновники склонны дискредитировать передовые клинические исследования, касающиеся связанных с вакцинацией проблем со здоровьем, при том что сами они отказываются поддерживать такого рода научную работу». Впоследствии Национальный центр информации о вакцинах присудил Эндрю Уэйкфилду награду за «смелость в науке».

Итак, нынешняя «эпидемия» страхов о КПК-вакцине во многом просто продолжение прививочных тревог, возникших еще в 1970-х гг. Но началось все гораздо раньше. На самом деле страхи перед прививками и сомнения в мотивах людей, производящих и продающих вакцины, появились одновременно с открытием самой первой вакцины.

Проклятье оспы

К типичным симптомам натуральной оспы относятся очень болезненные гнойные пузырьки со зловонным запахом, покрывающие все тело и лицо⁵⁷. Через открытые язвы во рту вирусные частицы попадают в ротовую полость и горло, а потом распространяются при кашле, чихании и даже разговоре, поэтому оспа — очень заразное заболевание. Среди взрослых умирает примерно каждый третий заболевший, среди детей погибает четыре ребенка из пяти. Те, кто выживает, часто остаются изуродованными или даже хуже: многие слепнут, у беременных случается выкидыш, у детей останавливается рост.

Оспа погубила больше людей, чем любая другая болезнь. Совсем недавно, в 1967 г. от оспы умерло 2 млн человек всего за один год. Этот вирус влиял на ход истории. Из-за вспышек оспы выигрывались и проигрывались сражения и войны. Она убивала царей и правителей. Она освободила путь европейским колонизаторам, уничтожив миллионы коренных жителей в Северной и Южной Америке.

К счастью, вы не заразитесь оспой. Благодаря первой в мире вакцине, изобретенной 200 лет назад, этот вирус больше не встречается. К несчастью, появление вакцинации вызвало боязнь прививок и породило антипрививочное движение, которое существует и по сей день.

Эту вакцину открыл в XVIII в. Эдвард Дженнер⁵⁸. Он был классическим, немного эксцентричным английским джентльменом, увлекающимся разными занятиями: собирал окаменелости, летал на воздушном шаре и выращивал гигантские овощи⁵⁹. Он заинтересовался оспой после того, как однажды днем, заигрывая с дояркой, узнал народную примету, что, переболев коровьей оспой (заболеванием коров, при котором волдыри образуются на вымени), доярки и другие работники фермы почему-то оказываются защищенными от человеческой. У человека коровья разновидность болезни вызывает появление нескольких безвредных пузырьков на руках, зато, по-видимому, обеспечивает пожизненную невосприимчивость к человеческой оспе. Дженнер решил проверить это народное наблюдение. Сначала он вводил вирус натуральной оспы 15 работникам, которые до этого уже перенесли коровью оспу. Никто из них не заразился. Затем в 1796 г. он решился на самый смелый эксперимент того времени: намеренно заразил мальчика коровьей оспой, а затем ввел ему оспу натуральную. Мальчик не заболел. Дженнер назвал процедуру вакцинацией от латинского слова vaccinae, что в переводе значит «коровья», и в 1798 г. опубликовал свое исследование. К 1820 г. миллионы жителей Великобритании, Европы и США были вакцинированы, и число умерших от оспы сократилось вдвое.

Впечатлились не все. Сразу же появились отдельные возражения против этой вакцины⁶⁰. Зачастую несогласие имело религиозные корни. Так, возникла идея о том, что прививка сама по себя выражает сомнение в божественном замысле Творца. Другие возражения имели экономический характер или же просто были связаны с отвращением к вакцинам, получаемым от коров, а также с недоверием к врачам, которые их применяют. В 1800 г. вынужденный защищать свою вакцину от противников Дженнер писал: «Жалкие попытки нескольких человек обесценить новую методику быстро уйдут в небытие». Его оптимизм не оправдался.

Первые организованные движения против прививок возникли, когда Британский парламент в 1850–1860-х гг. одобрил акты «Об обязательной вакцинации»⁶¹. Первый такой закон, принятый в 1853 г., угрожал штрафом и тюремным заключением тем родителям, кто не прививает своих детей. Вначале этот закон получил широкое признание, главным образом благодаря разрушительной эпидемии оспы, захлестнувшей Англию годом раньше. Однако, когда люди поняли, что исполнение закона не контролируется, интенсивность вакцинации снова стала снижаться. В 1867 г. парламент ужесточил закон. В ответ на принятие этих законов начали формироваться первые специализированные и хорошо организованные антипрививочные союзы. Критики вакцинации утверждали, что прививки в лучшем случае бесполезны, а в худшем — либо это надувательство, либо отрава. К 1900 г. по всей Англии насчитывали около 200 антипрививочных групп. В США быстро переняли этот опыт: первые американские антивакцинаторские общества начали появляться в 1870-х гг.

В Англии противники прививок победили в 1898 г. Британские власти уступили и приняли закон, который позволял родителям оформить так называемый «отказ по убеждениям», чтобы не вакцинировать своих детей. К 1907 г. свидетельство об отказе можно было сделать очень легко. Уровень вакцинации снизился, и в некоторых частях Англии начались вспышки оспы. В соседних Шотландии и Ирландии, где антипрививочное движение было не столь активным, вакцинация происходила без сопротивления и заболеваемость оспой снижалась.

Итак, страх перед прививками появился как побочный эффект со времен еще самой первой вакцины, и с тех пор его проявления никогда не исчезали полностью. Пожалуй, наиболее примечательное в этом затянувшемся «прививочном беспокойстве» — то, насколько слабо изменились аргументы за прошедшие столетия⁶². Противники Дженнера рисовали карикатуры, изображающие врачей бесчувственными монстрами, намеревающимися принести в жертву невинных и беспомощных деток. В наш XXI в. антипрививочники пишут в блогах: «Врачи хотят получить возможность убивать новорожденных детей-инвалидов»⁶³. В XIX в. активисты заявляли, что вакцина от оспы содержит «гадючий яд, кровь, требуху и экскременты летучих мышей, жаб и щенков-сосунков»⁶⁴. Участники современного марша «Оздоровите наши вакцины» (Green Our Vaccine) не зашли настолько далеко, чтобы говорить про требуху, однако они до сих пор ошибочно считают, что в вакцине имеются «токсины», в том числе антифриз, репеллент и спермицидное средство⁶⁵. И как отметил Пол Оффит, подозрения наших современников, что вакцина КПК вызывает аутизм, по степени биологического правдоподобия аналогичны широко распространенному утверждению 1800-х гг., что прививка от оспы вызывает рост рогов, передвижение на четырех ногах, мычание и раскосость глаз, как у коров⁶⁶.

На протяжении всего этого времени появлялись теории о существовании обширного международного заговора, который преувеличивает последствия болезней, чтобы заставить прививаться, скрывает правду о побочных эффектах вакцин, а также обеспечивает прибыль крупнейшим фармацевтическим компаниям и правительству. Один британский деятель XIX в. писал об оспе так: «Страх перед этой инфекцией ложный, лелеемый или даже созданный врачами, желающими повысить свою собственную значимость и придушить народный разум, который давно уже лежит скованный и бездеятельный в их когтях»⁶⁷. Спустя более 100 лет Барбара Фишер назвала вакцину против вируса папилломы человека (ВПЧ) «одной из крупнейших схем получения прибыли за всю историю медицины»⁶⁸.

В некоторых частях земного шара конспирологические страхи перед вакцинированием привели к более радикальным событиям, чем просто отказ от прививок. Так, в Пакистане местные религиозные лидеры осудили вакцинацию как хитрый ход американцев для стерилизации мусульман⁶⁹. По данным Би-би-си, с 2012 г. в Пакистане было убито более 60 медицинских работников, прививающих от полиомиелита, их водителей и охранников⁷⁰. Надо заметить, что и ЦРУ тоже подлило масла в огонь, запустив фальшивую программу вакцинации в городе Абботтабад в 2011 г.⁷¹ Чтобы подтвердить местонахождение Усамы бен Ладена, агенты под видом проведения вакцинации собрали образцы ДНК у членов его семьи. Когда об этом потрясающе бестолковом плане стало известно, под подозрением оказались все медицинские работники, проводящие вакцинацию. Убийства врачей, прививающих от полиомиелита, происходят и в Нигерии. Полиомиелит сейчас распространен всего в трех странах мира, неудивительно, что две из них — Пакистан и Нигерия.

Конечно, не все родители непривитых детей бредят конспирологическими теориями. Некоторые дети еще слишком малы для вакцинации. Других нельзя прививать по медицинским показаниям. Многие родители не следуют рекомендованному календарю прививок не потому, что боятся мирового заговора фармакологов, а просто у них нет денег или времени на визит к врачу или же они оказались за пределами системы медицинского обслуживания. Эти дети зависят от «группового иммунитета» — защиты, которая обеспечивается тем, что у окружающих людей имеется иммунитет к заболеванию. Те родители, которые сознательно отказываются от вакцинации, подвергают опасности не только своего ребенка, но и окружающих детей.

И все же было бы ошибкой демонизировать родителей, решивших отказаться от вакцинации. Они внимательны, заботливы, у них добрые намерения, зачастую они хорошо образованны. Благодаря небольшому, но шумному меньшинству убежденных антивакцинаторов в интернете полно ложной информации, обильно приправленной конспирологией, убеждающей нас не верить в прививки. Часто СМИ усугубляют ситуацию, ложно представляя обе стороны этого спора равновесными. Большинство родителей слышали про связь аутизма с вакцинацией, а согласно недавнему исследованию простое чтение конспирологических антипрививочных статей может снизить готовность родителей вакцинировать своих детей⁷². В главе 8 мы еще поговорим, почему обеспокоенные родители так легко верят во вред прививок.

Наука дает однозначный ответ: прививки не вызывают аутизма. Теории заговора подрывают нашу веру в науку, продолжая разжигать споры еще долго после того, как тема себя исчерпала.

Сражение с ветряными мельницами

Итак, некоторые теории заговора приводят к человеческим жертвам. Если речь идет о насильственном экстремизме, конспирологические теории играют на наших самых темных предрассудках, в случае страха перед вакцинами давят на желание защитить самых близких людей. Однако, прежде чем пугаться, следует отметить, что большинство теорий заговора созданы из гораздо менее взрывоопасного материала. Когда люди верят, что евреи готовят ужасный заговор или что спасительная вакцина на самом деле представляет собой яд, это вызывает определенное беспокойство. Но не стоит лишаться сна из-за того, что кто-то верит, что Элвис Пресли на самом деле жив и обитает в городе Каламазу штата Мичиган.

С другой стороны, печальные последствия могут наблюдаться даже у вроде бы безобидных идей. В 1995 г. трое психологов из Стэнфордского университета под руководством Лизы Батлер опрашивали людей либо до, либо сразу после просмотра конспирологического фильма Оливера Стоуна «Джон Ф. Кеннеди: Выстрелы в Далласе» (JFK), снятого в 1991 г. Оказалось, что после просмотра люди выражали меньшее желание принимать участие в выборах, быть волонтером или жертвовать деньги на политическую кампанию по сравнению с теми, кто еще только шел в кинотеатр⁷³. Просмотра фильма было достаточно, чтобы хотя бы на время снизить гражданскую активность зрителей.

Позже Джо Усцински и Джозеф Парент проводили опрос американцев сразу после президентских выборов 2012 г.⁷⁴ Они обнаружили, что чем сильнее человек верил теориям заговора, тем с меньшей вероятностью он голосовал на выборах. Также эти люди менее были склонны выдвигать политические лозунги, участвовать в митингах, добровольно помогать кандидату, делать денежные пожертвования и баллотироваться на выборах. И они же чаще верили в то, что результаты выборов сфальсифицированы.

Усцински и Парент отмечают, что подобная политическая отрешенность особенно тревожна, поскольку чем дальше конспирологи отходят от политической жизни, тем меньше шансов, что политик будет бороться за их интересы. Политический цинизм не знает границ. И это очень досадно, так как конспирологи, несомненно, могут быть инициативными, организованными и хорошо умеют выражать свое мнение. Такие способности можно эффективно использовать для выявления реальных нарушений и борьбы с ними. Но самоизолирующая конспирологическая логика в погоне за воображаемым заговором часто загоняет нас в интеллектуальный тупик.

Мне довелось быть в Нью-Йорке во время 10-й годовщины терактов 11 сентября. Бродя по Нижнему Манхэттену, я слышал имена людей, погибших при террористической атаке. Друзья и любимые читали имена погибших около только что открытого мемориала на месте, где когда-то стояли башни-близнецы. Однако всего лишь в паре кварталов к востоку имена жертв заглушались скандированием лозунгов «11 сентября — контролируемый снос» и «Три здания, два самолета». Десятки людей, многие в одинаковых черных футболках с логотипом «11 СЕНТЯБРЯ УСТРОИЛИ СВОИ!», вооруженные плакатами и баннерами, держали в руках листовки и DVD-диски, которые раздавали прохожим. Такие уличные митинги как непрошеные гости ежегодно сопровождают официальные акции памяти, раздирая душу многим ньюйоркцам, переживающим настоящие горе и боль.

Кроме того, подобные теории заговора отвлекают внимание от реальных проблем, которые вскрылись после террористической атаки. И хотя правительство США, по-видимому, не было автором дьявольского заговора, нельзя утверждать, что оно совсем ни в чем не виновато. Что-то можно и нужно было сделать по-другому, чтобы предотвратить события 11 сентября. Например, ЦРУ было известно, что двое угонщиков самолетов несколько месяцев до теракта проживали в США. ФБР могло бы изучить деятельность этих людей, если бы знало об их присутствии на территории США. Лоуренс Райт в своей книге «Аль-Каида» (The Looming Tower: Al-Qaeda and the Road to 9/11)[5] рассказывает, что сотрудник ЦРУ, занимавшийся темой бен Ладена, неоднократно просил разрешения у своего начальства передать эту важнейшую информацию в ФБР⁷⁵. Его электронные письма остались без ответа.

Перед нами проблема не заговора в правительстве, а некомпетентности. Системное отсутствие межведомственной связи и нежелание передавать информацию тем, кому она необходима, привели к тому, что никто не заметил у себя под носом явной угрозы. Эти ошибки уже сделаны, но, если привлечь к ним внимание сейчас, это могло бы уберечь от подобных ошибок в будущем. Однако структура разведывательных и контртеррористических организаций США в наше время как никогда запутанна из-за бюрократизации и переизбытка сотрудников. Правительство собирает огромное количество информации о потенциальных угрозах (не говоря о миллионах мирных граждан), а террористы тем временем умудряются остаться незамеченными. Общественность и СМИ обращают на эти реальные проблемы гораздо меньше внимания, чем на теории заговора.

Конечно, не все можно объяснить одной лишь некомпетентностью. Есть и настоящие заговоры. Но в таких случаях нарушения всегда выявляются информаторами, журналистами, учеными и чиновниками, которые работают в той самой системе, которая, как считается, окончательно испорчена. В этом заключается некоторая ирония по отношению к конспирологии. Журналист Чип Берлет пишет: «Конспирологи правы в одном: в мире существует неравномерное распределение власти и полномочий, что само по себе опасно, и это надо исправить»⁷⁶. Однако он же утверждает, что теории заговоров практически всегда отвлекают от упорного труда, нужного для проведения исследований и реализации социальных изменений. «Конспирологи задают множество увлекательных вопросов, но редко находят содержательные ответы».

Конспирологическое мировоззрение раскрашивает все в черно-белый цвет, как на карикатуре, где отважные герои-конспирологи борются с монолитными заговорами. Но реальность имеет множество полутонов. Создавая козлов отпущения для воображаемых заговоров, конспиролог отвлекает внимание от настоящих, решаемых проблем. В борьбе с заговором невозможно победить, если его не существует.

ГЛАВА 3

Что такое теория заговора?

11 сентября 2001 г. террористы направили самолеты на башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, а также на Пентагон, расположенный около Вашингтона, и устроили авиакатастрофу в поле в штате Пенсильвания, всего убив 2996 человек. Эти теракты были тайно спланированы членами «Аль-Каиды».

Или…

11 сентября 2001 г. террористы направили самолеты на башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, на Пентагон, расположенный около Вашингтона, и устроили авиакатастрофу в поле в штате Пенсильвания, всего убив 2996 человек. Эти теракты были тайно спланированы членами правительства США.

Создается впечатление, что все в курсе того, что такое теория заговора. Эти слова придают живость главным новостным сайтам, окутывают туманом интернет-форумы, слетают с языка политиков и ученых мужей, украшают названия книг, фильмов и телепередач, дают альтернативные объяснения практически любому явлению. Найти примеры проще простого. Высадка на Луну была сфальсифицирована, Кеннеди ликвидирован ЦРУ, принцессу Диану убили, масоны строят козни, «Новый мировой порядок» подбирается к власти.

Однако простое перечисление конспирологических теорий еще не объясняет, в чем их суть. Возьмем два сообщения о событиях 11 сентября. Оба пытаются объяснить произошедшее. Оба в качестве причины предлагают заговор. Они написаны практически одинаково. Единственное различие в том, кто стоит за этим заговором. И все же только одно из этих сообщений упоминают как конспирологическое. Почему? В чем разница? Есть ли она здесь?

Для начала обратимся к словарю, чтобы разобраться с термином. Статья о конспирологической теории в Оксфордском словаре английского языка (Oxford English Dictionary) появилась в 1997 г.: «Это теория, согласно которой событие или явление возникло в результате сговора заинтересованных лиц». 11-е издание энциклопедического словаря Мерриама-Уэбстера (Merriam-Webster's Collegiate Dictionary) предлагает похожее определение и намекает, что предполагаемые виновники могут пользоваться высоким влиянием: теория заговора — это «теория, которая объясняет событие или совокупность обстоятельств как результат секретного сговора, как правило могущественных конспираторов».

Таким образом, если придерживаться этих определений, конспирологическая теория по сути представляет собой предположение о заговоре. Но когда люди называют нечто конспирологической теорией, чаще всего они имеют в виду не классический преступный сговор. Таких заговоров пруд пруди. В мире происходит много событий, которые возникают в результате сговора заинтересованных лиц или секретного заговора могущественных конспираторов: начиная от ограбления банка по заказу членов правления, чтобы обмануть вкладчиков, контрабанды наркотиков, взяточничества и заканчивая путчами, похищением людей, заказными убийствами и терактами. В этих заговорах нет ничего особо примечательного, чтобы создавать для них конспирологические теории. Наше определение должно отражать то, как люди на самом деле используют этот термин: в обычном разговоре не каждое предположение о заговоре может быть названо конспирологической теорией. Это понятие сложнее, чем просто сумма его признаков.

Возражая против рассмотрения конспирологических теорий как психологического явления, обычно говорят, что каждая такая теория уникальна, они очень разные по содержанию и масштабам, поэтому нет смысла их обобщать. Конечно, определить, верна теория или нет, можно, только подробно разобрав ее доказательства, тем не менее это не тот вопрос, который мы здесь обсуждаем. Теории заговора нас интересуют не как гипотезы, нуждающиеся в проверке, а как концепции, которые поддерживают или отрицают, в зависимости от обстоятельств. На самом деле, какими бы ни были внешние различия, если мы присмотримся к логике, структуре и предпосылкам этих утверждений, то увидим, что теории заговора выглядят очень схоже.

Не бывает единого универсального определения. При достаточно долгом размышлении над любым определением оказывается, что у всех сложных понятий довольно расплывчатые границы. Сложность определения понятия «конспирологическая теория» можно сравнить с трудностями определения понятия «порнография»¹. Как известно, Поттер Стюарт, член Верховного суда США, справился с этой задачей, заявив, что «я понимаю, что это, когда это вижу». Даже если нам не удается придумать точное, лаконичное, универсальное определение теории заговора, которое всех устроит, мы можем создать вполне полезное рабочее определение. Авторитетный исследователь конспирологии Ричард Хофштадтер говорил о теориях заговора как о неком «стиле объяснений»². Искусствовед может назвать мотивы, которые в совокупности образуют стиль барокко; музыкальный критик способен проанализировать тонкие отличия дабстепа от грайма, а нам надо отделить конспирологические теории от традиционных представлений о тайных сговорах. Наша задача — определить наиболее важные риторические приемы, образы и детали, которые вместе образуют конспирологический стиль.

Неопровергнутые сомнения

Нет ничего лучше, чем начать с вопроса, сильнее всего вызывающего взаимную неприязнь между конспирологами и их критиками: «Может быть, теории заговора просто ошибочны?» Безусловно, конспирология — это ярлык, который, по крайней мере в интеллектуальных кругах, вызывает отнюдь не благоприятные ассоциации. Ноам Хомский однажды сказал: «Если вы зайдете в дешевый кабак и скажете что-то такое, что не понравится людям, сидящим там, они врежут вам или пошлют на три буквы. В университетском клубе или редакции люди ведут себя более вежливо. Они могут использовать определенный набор словосочетаний — интеллигентных заменителей нецензурной брани и вспышек гнева. Одно из таких словосочетаний — "конспирологическая теория"»³.

Толпы журналистов, или по крайней мере сочиняющих заголовки редакторов, активно пишут о бредовости теорий заговора. Об этом можно судить по частоте, с которой понятие конспирологическая теория встречается вместе с такими прилагательными, как бредовая, безумная и опровергнутая в завлекательных газетных заголовках обычно гораздо более сдержанных авторов. Политики тоже бросаются этим термином, когда хотят обозначить, что неприятные обвинения совершенно беспочвенны. Известный пример такого высказывания — когда Джордж Буш призвал своих соотечественников не «терпеть возмутительных конспирологических теорий по поводу атак 11 сентября, этой низменной лжи, которая пытается отвести вину от террористов, обелить истинных виновников»⁴. Может быть, ученые более сдержанны? Вряд ли, если взглянуть на названия некоторых книг о теориях заговора. Дэвид Аароновитч назвал свою книгу о конспирологических теориях XX в. «Истории вуду» (Voodoo Histories). Фрэнсис Уин обличает конспирологию в книге «Как абракадабра захватила мир» (How Mumbo-Jumbo Conquered the World), а в подзаголовке книги Дамиана Томпсона «Противознание» (Counterknowledge) свалены в одну кучу теории заговора, «шарлатанская медицина, псевдонаука и лжеистория».

А что насчет людей из другого лагеря? Майкл Паренти в книге «Грязные истины» (Dirty Truths) признал, что, «без сомнения, бывают безумные теории заговора»⁵. Однако он утверждает, что заговор, стоящий за убийством Кеннеди, — это не­оспоримый факт, следовательно, он не относится к категории «странных фантазий». В 2007 г. британский журналист Роберт Фиск сделал похожее разъяснение в своей статье в газете Independent по поводу событий 11 сентября. Повторив классические слухи о неправдоподобности обрушения 7-го корпуса Всемирного торгового центра, сразу вслед за этим он написал, что «я не конспиролог. Хватит с меня этих энтузиастов. Хватит с меня этих заговоров»⁶. Психолог Йован Байфорд отмечает в своей книге «Критическое введение в конспирологические теории» (Conspiracy Theories: A Critical Introduction)⁷, что Паренти и Фиск не отрицают надуманность теорий заговора, но при этом просто уходят от ответственности. Их аргумент таков: не верим в теорию заговора, но вот эта теория — не конспирологическая. Создается впечатление, что все кто угодно, но только не они верят теориям заговора.

Итак, большинство согласно с тем, что существует разница. Теории заговора надуманны, однако утверждение о реальном заговоре — не конспирологическая теория. Значит ли это, что мы можем взять на себя смелость определить теорию заговора как ложное представление о заговоре? Некоторые исследователи так и поступают. Согласно определению историка Даниэля Пайпса, «конспирологическая теория — это страх перед несуществующим заговором»⁸. Некоторые тайные организации действительно есть, но конспирологическая теория «существует только в воображении». Политологи Касс Санстейн и Адриан Вермеул придерживаются сходной точки зрения, хотя и сформулированной более сдержанным научным языком. Они решили ограничить свое исследование конспирологических теорий, оставив только «откровенно ложные» и исключив из рассмотрения те, которые «являются истинными или чья истинность не определена»⁹.

Проблема этого подхода в том, что различия между истинным и ложным, реальным и воображаемым считаются совершенно очевидными. Достаточно просто посмотреть на факты или даже, как предлагает Дэвид Аароновитч (цитируя историка Льюиса Нэмира), использовать «интуитивное понимание того, какие явления невозможны»¹⁰. Но интуиция может приводить разных людей к очень разным выводам. То, что для одного теория заговора, для другого — факт заговора. Любые попытки разграничить истинный и вымышленный заговор обречены на бесконечные споры — какие доказательства убедительны, какие эксперты настоящие и можно ли им доверять. Все это хорошие вопросы, но утверждение, что конспирологические теории просто чушь собачья, не даст нам далеко продвинуться.

Более того, зациклившись на том, является ли рассматриваемый заговор ложным или истинным, можно упустить важные особенности конспирологического стиля. Кэтрин Олмстед выразила это очень точно, написав, что «конспирологическая теория — предположение о заговоре, которое может оказаться или не оказаться правдой, но это пока не доказано»¹¹. На первый взгляд подобное заявление может выглядеть как предложение поспорить еще и о том, что такое доказанность. Для верящих теория бесспорно верна, скептики могут не сомневаться в том, что она ложная. Но вопрос не в этом. Теории заговора не доказаны не потому, что не найдены некоторые важные доказательства. Я предлагаю более глубокую идею. Теории заговора недоказуемы по своей сути.

Например, возьмем два возможных объяснения Уотергейтского скандала. По одной версии, комитет по переизбранию Никсона тайно замыслил слежку за его политическим соперником и, чтобы скрыть этот факт, сам Никсон впоследствии был вовлечен в заговор. Хотя речь здесь идет о заговоре, направленном на то, чтобы помешать продвижению члену Демократической партии в сторону президентского кресла, никто не называет это конспирологией. Почему? Потому что здесь описан состоявшийся заговор. Приспешники Никсона были пойманы после взлома в отеле «Уотергейт», обнаружились доказательства сокрытия фактов, и в итоге Никсон ушел с поста президента. Все тайны были раскрыты.

Согласно другой версии, выдвинутой Гари Алланом — автором классического труда «Никто не отважился назвать это заговором» (None Dare Call It Conspiracy), — Никсон был вовсе не причастен к Уотергейтскому заговору¹². Его подставили. По мнению Аллана, этот тщательно спланированный скандал с целью изгнать Никсона из Белого дома был частью большого, еще более зловещего заговора, связанного с Нельсоном Рокфеллером, Генри Киссинджером, Советом по международным отношениям и приближением «Нового мирового порядка». Вот теперь у нас есть конспирологическая теория. Она легко вбирает в себя все недоказанное. Даже если вы считаете, что теория соответствует действительности, предполагается, что сокрытие фактов продолжается. Киссинджер еще не признался, население еще в неведении, истина еще не полностью раскрыта.

Мы видим такое же противопоставление двух конкурирующих версий в событиях 11 сентября. Если считать, что виновата «Аль-Каида», то это завершившийся заговор, мы знаем о нем практически все, что нужно знать, хотя бы потому, что признался сам Усама бен Ладен. Однако если верить, что это сделали свои, то настоящие виновники до сих пор плетут сложные интриги, чтобы скрыть правду. Может быть, вторая версия верна, может быть, нет, в любом случае верить в нее — значит утверждать, что заговор еще не раскрыт. То же самое относится и к любой другой конспирологической теории. Возможно, события уже закончились, но виновные не признались или их не поймали. Народные массы все еще в неведении, язык за зубами, а шило таится в мешке.

Как объяснил ученый Марк Фенстер, теории заговора не преследуют цель просто описать нечто произошедшее, они пытаются раскрыть доселе неизвестные козни, надеясь просветить ничего не подозревающий народ¹³. В этих теориях по умолчанию подразумевается, что окончательная истина находится вне досягаемости, за следующими кулисами, ее можно мельком увидеть, но нельзя ухватить. Заговор уже полностью раскрыт, но такие желанные неопровержимые доказательства, те неоспоримые свидетельства, которые однажды откроют глаза обществу и окончательно разрушат карточный домик заговора, до сих пор не найдены. И не важно, подтвердят ли они заговор или опровергнут, потому что конспирологическая теория строится на вопросах, не имеющих ответов.

Все не то, чем кажется

В большинстве теорий заговора, касающихся событий 11 сентября, утверждается, что случившееся было операцией «под ложным флагом». Изначально этот термин относился к кораблям, которые в прямом смысле поднимали флаг, не соответствующий их государственной принадлежности, как правило с целью пиратства или военных действий¹⁴. С тех пор значение этого понятия расширилось. Сейчас так называют любые случаи, когда страна наносит удар по своим же гражданам, представляя это так, будто напал кто-то другой, используя нападение как предлог для каких-либо гнусных целей, например введения драконовских законов или объявления войны.

Примером, подтверждающим готовность правительства США организовать нападение на своих граждан, может послужить операция «Нортвудс». Согласно этому плану, разработанному военным руководством в начале 1960-х гг., правительственные агенты США должны были организовать террористические акты против американских военных и гражданского населения, а вину за них переложить на правительство Кубы. Как гласит один из документов, «мы могли бы взорвать корабль США в заливе Гуантанамо и обвинить в этом Кубу», и «списки погибших, опубликованные в американских газетах, вызовут полезную волну национального возмущения»¹⁵. Были также мысли о затоплении судна с кубинскими беженцами и организации террористических актов в Вашингтоне, но, к счастью, даже военные руководители вынуждены согласовывать такого рода планы с правительством, и администрация Кеннеди запретила проведение этой операции.

По мнению конспирологов, администрации других президентов оказались более сговорчивы. Про события 11 сентября конспирологические теории говорят, что то, что выдали за действия «Аль-Каиды», было преступлением, совершенным своими. С тех времен крики о «ложном флаге» сопровождали практически каждую массовую стрельбу или теракт. Однако современная мода на теории «ложного флага» — следствие старых привычек. Наш второй важный компонент конспирологического стиля — представление, что нас не просто держат в неведении о чем-то, а активно вводят в заблуждение. Согласно теориям заговора, видимость мира обманчива и все не то, чем кажется.

Такой подход наиболее заметен, когда теории заговора сталкиваются с официальными версиями. Нам говорят, что нападения 11 сентября осуществили 19 террористов «Аль-Каиды», действующие по плану, разработанному Усамой бен Ладеном, и что они достигли цели во многом благодаря некомпетентности, бюрократической инерции и мелочному соперничеству между ведомствами, отвечающими за национальную безопасность. Что касается башен-близнецов и 7-го корпуса Всемирного торгового центра, то они обрушились из-за повреждения несущих конструкций и пожара. Это общее описание основано на нескольких обширных исследованиях, где собраны выводы из работ тысяч экспертов различных специальностей и из разно­образных организаций, все это было подвергнуто проверке, доказано, уточнено и дополнено многими другими независимыми специалистами.

Что касается конспирологических теорий, то они подразумевают, что эти официальные выводы Джордж Буш или кто-то еще, кто на самом деле занимается такими вещами, просто взял с потолка. Когда конспирологи упираются в «официальные версии» или «правительственные объяснения», они предполагают, что общепринятая трактовка события — это всего лишь одна из возможных интерпретаций, состряпанная теми, кто называет себя властью. Хуже того, часто считается, что эта версия спущена сверху теми людьми, кто стоит за организацией заговора. То есть это не просто ошибочное мнение, а умышленная фальсификация. По мнению конспиролога, официальная версия — это то, в чем власти хотят нас убедить.

Конечно, «официальным версиям» не следует верить безоговорочно. И отчет Комиссии Уоррена по делу об убийстве Кеннеди, и отчет Комиссии 9/11 содержат недостатки и упущения. Но это не значит, что они никуда не годятся. Лучшим объяснением будет то, которое опирается на множество независимых, но приводящих к общим выводам источников. Назвав объяснение «официальной версией», его можно отвергнуть целиком, как одно мнение, даже если оно основывается на исследованиях множества людей из разных учреждений и с разными профессиональными подходами, пришедших в итоге к сходным выводам. Кстати, также используют термин «теория заговора», когда надо отклонить неудобную точку зрения, не вникая в доказательства.

Однако не всегда конспирологические версии возникают как противопоставление официальному объяснению. Теории заговора могут появиться сразу после события, прежде чем сформируется официальная версия. А иногда официальное объяснение — это и есть конспирологическая теория. Как отмечает Джесси Уолкер в книге «Соединенные штаты паранойи» (United States of Paranoia), Америка основана на конспирологических подозрениях¹⁶. Декларация независимости перечисляет «длинный ряд злоупотреблений и насилий», от которого страдали колонии, свидетельствующий о «коварном замысле» установления «неограниченного деспотизма»[6] над Штатами.

Неприязнь к официальным версиям — это симптом глубинной логики конспирологического стиля. По словам Майка Вуда и Карен Дуглас, конспирологические теории отталкиваются от предпосылки, что «существует два мира: один настоящий и в основном невидимый, а другой — вредная иллюзия, которая направлена на сокрытие правды»¹⁷. Таким образом, теории заговора по своей природе всегда что-то опровергают. Они переворачивают бытующие представления с ног на голову. В мире конспирологии наиболее очевидные ответы всегда неверны, и существует гораздо больше обстоятельств, чем может показаться на первый взгляд. Аварии запланированы, демократия — фикция, действующие лица скрыты под масками, все «флаги» ложные. Доведенный до крайности, конспирологический стиль ставит под сомнение абсолютно все, даже наше базовое представление о реальности. Факт становится вымыслом, а вымысел — фактом: университеты распространяют проплаченную государством ложь, при этом нас «предиктивно программируют» с помощью замаскированных сюжетов в книгах и фильмах, все это направлено на подготовку к приходу «Нового мирового порядка».

Даниэль Пайпс пишет, что «виртуозный конспиролог превращает черное в белое, а белое в черное»¹⁸. И никто это не делает лучше Дэвида Айка. «Только посмотрите на нас, — призывает Айк читателей своей книги "Путеводитель Дэвида Айка по всемирному заговору" (The David Icke Guide to the Global Conspiracy), цитируя врача альтернативной медицины Майкла Эллнера. — Все идет задом наперед, все поставлено вверх ногами. Врачи разрушают здоровье, юристы разрушают правосудие, университеты разрушают образование, государство разрушает свободу, СМИ разрушают информацию, а религии разрушают духовность»¹⁹.

Все под контролем

Когда 19 молодых членов «Аль-Каиды» сговорились угнать пассажирские самолеты и направить их на известные американские объекты, случилось то, что считается самым смертоносным террористическим актом на американской земле. Это определило мировые события на многие годы. И хотя нападение было хорошо организовано, не все произошло полностью согласно плану.

Рейс 93 United Airlines вылетел из Международного аэропорта Ньюарк Либерти в 8.42, на 40 минут позже, чем было запланировано по расписанию. Из всех захваченных самолетов это был единственный, вылетевший со значительной задержкой. Через 45 минут после взлета четверо находящихся на борту террористов вломились в кабину, убили двух пилотов и бортпроводника и приказали разворачивать самолет в сторону Вашингтона. Согласно плану, самолет должен быть лететь на Белый дом или Капитолий. Через несколько минут, в 9.32, авиадиспетчер в Кливленде услышал сообщение из кабины пилотов: «Дамы и господа, говорит капитан, пожалуйста, сядьте и оставайтесь на своих местах. У нас на борту бомба. Поэтому сидите»²⁰. Угонщик самолета, видимо, думал, что разговаривает с пассажирами, а не с диспетчерской службой. К этому времени два других самолета уже врезались в башни Всемирного торгового центра. Пассажиры и команда рейса 93 начали звонить родственникам и друзьям, по мобильным и бортовым телефонам. Довольно быстро все поняли, что Америка подверглась нападению. Понимая, что угонщики планируют само­убийство, группа пассажиров решила дать отпор. Последнее, что один пассажир сказал жене, прежде чем повесить трубку, было: «Не волнуйся, мы собираемся кое-что сделать»²¹. Через несколько минут самолет упал на поле в штате Пенсильвания.

Согласно некоторым теориям заговора, никаких сбоев не было, все прошло точно по плану. Более того, самолет вообще не разбился²². Следы крушения недалеко от Шанксвилла были сфабрикованы. Телефонные звонки близким людям с борта самолета были фальсификацией. Самолет сел в Международном аэропорту Кливленда Хопкинс, где пассажиров доставили в ближайший исследовательский центр NASA, и с тех пор о них никто не слышал. Более того, каждая деталь события 11 сентября, которая становилась известной, была аккуратно сфабрикована правительством США. То, что в отчете Комиссии 9/11 описано как «промахи на уровне воображения, стратегии, возможностей и руководства»²³, было на самом деле частью тщательно спланированной операции.

Мир устроен сложно и состоит из множества взаимодействующих частей. Как показывает судьба рейса 93, не говоря уже о других бездарных и неудачных заговорах, как Уотергейтский скандал и Иран-контрас, хороший тайный план сложно разработать, а еще сложнее сделать так, чтобы о нем никто не узнал и не испортил. Конечно, это не останавливает людей от попыток, но, даже когда все идет практически по плану, часто возникают непредвиденные и нежелательные последствия. И как правило, итоговый результат отличается от того, что было задумано.

Согласно конспирологическим теориям, все в мире устроено намного проще. Как выразился Даниэль Пайпс, у конспирологов присутствует «удивительная вера в способности своих врагов»²⁴. По меньшей мере они считают, что, когда заговорщики планируют последовательность событий, они способны с точностью ясновидца предсказать, как будут разворачиваться события. Эти вымышленные заговорщики, по-видимому, готовы и способны сформировать команду и заставить ее полностью подчиняться, как будто это единый организм, а не собрание разных людей, каждый из которых обладает своими собственными целями, принципами, семьями и любимыми занятиями. В своих крайних проявлениях конспирологические теории предполагают, что заговорщики практически всесильны. Ричард Хофштадтер выделил эту особенность как элемент конспирологического стиля²⁵. Он пишет, что, «в отличие от всех нас, враг не попался в сеть огромного механизма истории, не стал заложником своего прошлого, своих желаний и пределов своих возможностей». Напротив, «он желает управлять механизмом истории и в действительности так делает или пытается изменить нормальный ход истории». Часто говорят, что тайная организация полностью контролирует ресурсы власти: СМИ, экономику, науку, подтасовывает результаты выборов, портит наши лекарства и пищу. Заговор в ответе за все мировые беды. Он «создает кризисы, запускает массовое изъятие вкладов из банков, вызывает депрессии, устраивает катастрофы, а затем из этих невзгод получает удовольствие и прибыль». Хофштадтер приходит к выводу, что это «очень персонализированное» понимание истории: «решающие события воспринимаются не как часть течения истории, а как последствия чьей-то воли».

Здесь есть один нюанс. Заговорщики всегда на удивление удачливы и только изредка чуть-чуть ошибаются. Представление, что рейс 93 приземлился в Кливленде, как и многие другие теории заговора, возникло из-за ошибки в репортаже, необдуманно повторенной среди продолжающейся неразберихи и исчезнувшей, как только ее заметили. Что же касается теории заговора, то она утверждает, что сообщение изначально было верным, а его опровержение как раз доказывает желание скрыть улики. В основе многих конспирологических теорий лежат такие знаменательные оплошности. В конце концов если заговор был бы абсолютно идеален, если бы заговорщики не упустили ни единой улики, то никому бы и в голову не пришло, что он вообще был. Лорен Коллинз сказал напрямую, что заговор всегда кажется «настолько грамотным и могущественным, насколько это необходимо конспирологу»²⁶.

Все — зло

Профессор Дэвид Гриффин сообщил слушателям во время тура в поддержку своей широко известной книги «Новый Перл-Харбор: Неудобные вопросы об администрации Буша и 11 сентября» (The New Pearl Harbor: Disturbing Questions About the Bush Administration and 9/11), что «уже известно и нет никаких разумных оснований для сомнений, что Всемирный торговый центр был разрушен своими, это было организовано собственными террористами»²⁷. Гриффин пришел к выводу, что «благополучие нашей республики и, возможно, выживание нашей цивилизации зависит от раскрытия правды о произошедшем 11 сентября». Он удостоился бурной овации.

Профессор Гриффин — вежливое академическое лицо движения «За истину в 9/11». Хриплый техасец Алекс Джонс и его радиошоу, транслируемое на всю страну, добавляет в обсуждение немного бравады. На митинге движения в центре Чикаго в 2006 г. Джонс, размахивая мегафоном, говорил собравшимся: «Правительство проводит теракты, чтобы создать предлог для превращения Америки в полицейское государство. Зачем? Чтобы превратить нас в своих политических рабов, чтобы с помощью нашей силы мировая империя захватила всю планету. Дамы и господа, 11 сентября устроили свои»²⁸.

Боязнь катастрофы, которую выражают Джонс и Гриффин, не редкость. Сенсационные обвинения — основное свойство конспирологического стиля со времен кровавого навета на евреев в первой полноправной теории заговора, возникшей вслед за Великой французской революцией. Джон Робинсон, автор упоминавшегося в главе 1 трактата об иллюминатах, писал, что «ОБЩЕСТВО БЫЛО СОЗДАНО со специальной целью — РАЗРУШИТЬ ВСЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ И УНИЧТОЖИТЬ ВСЕ СУЩЕСТВУЮЩИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА ЕВРОПЫ»²⁹. Он же довольно свободно использовал заглавные буквы, чтобы подчеркнуть масштаб своих разоблачений, предвосхитив на столетие раздражающее злоупотребление блогерами клавиши «Caps lock».

Тайный сговор вполне может быть полезным и даже приятным. Люди сговариваются устроить вечеринку с сюрпризами для своих друзей. Спецслужбы проводят тайные операции в целях (как минимум теоретически) национальной безопасности. При этом не редкость жестокие и разрушительные преступные сговоры, от убийства супруга с целью получения страховки и до ужасных зверств террористов. Иногда секретность необходима, так как выполняемое задание может выглядеть неоднозначно с точки зрения морали. Но даже такие тайные планы, как правило, ограничены в целях и масштабах. Исследователи конспирологии Эмма Джейн и Крис Флеминг метко охарактеризовали современную конспирологическую активность. «Насколько известно, в мире, где мы живем, действуют не один и не два могущественных тайных заговора, а постоянно прокручиваются миллионы мелких и несколько средних»³⁰. И затем добавляют, что «большинство настоящих заговоров настолько банальны, что не стоит строить теории на их счет».

У конспирологов нет времени на такие мелочи. Теории заговора, как правило, описывают более зловещий и амбициозный тип конспираторов. Такие заговорщики должны иметь гораздо большую неразборчивость в средствах. У них «есть цель, ради которой они готовы пойти на обман, есть желание и способность ничем не гнушаться для ее достижения» — пишут Джо Усцински и Джозеф Парент³¹. Общий вопрос для всех конспирологов: «Сui bono?»[7] Когда кто-то выигрывает в определенной ситуации, автоматически подозревается, что он ее и подстроил. Интрига усиливается за счет того, что «негодяями» часто оказываются такие люди или организации, от которых мы обычно ожидаем действий в общественных интересах, например демократически избранные руководители, органы здравоохранения, СМИ. Во многих случаях подтверждение теорий заговора приводило бы к импичментам целых правительств, роспуску и уголовному преследованию многих организаций и переписыванию истории.

Как точно выразились Джейн и Флеминг, крайние формы теорий заговора — это «всеобъемлющее проявление организованного зла, по сравнению с которым Уотергейтский скандал лишь безобидные игры на детской площадке»³². Мы имеем дело не с заурядными преступниками. Злостные стремления этих сил выходят за пределы обычных интриг, порожденных личной корыстью, конкуренцией, коррупцией, жестокостью и криминальной средой. Эти негодяи, похоже, сошли со страниц комиксов. Они виновны во всех бедах, от которых мы страдаем, они регулярно совершают чудовищно жестокие деяния и в конечном счете стремятся извратить или разрушить все, чем мы дорожим. Согласно теориям заговора, на кону стоит весь мир и моральные ценности. Мы имеем дело с абсолютным Злом. Политолог Поль Завадски пишет: «Можно иронически заметить, что [теории заговора] возрождают дьявола, но на этот раз перед нами человек в дьявольском обличье»³³. Если это пре­увеличено, давайте послушаем Дэвида Рэя Гриффина, профессора с вкрадчивым голосом: «Мы настолько очаровались дьявольским могуществом и сосредоточились на жажде богатства и власти, что стало возможным сделать почти все»³⁴.

Охота за нестыковками

Ричард Хофштадтер обратил внимание на те «героические усилия», с которыми конспирологи собирают доказательства в пользу своих теорий³⁵. Йован Байфорд отметил, что «конспирологи считают себя не рассказчиками занимательных историй, а искателями и исследователями»³⁶. Существуют целые группы, занимающиеся теориями заговора на тему убийства Кеннеди, терактов 11 сентября и бесконечного количества прочих. Большинство конспирологов ориентируются в своих темах гораздо лучше, чем их разоблачители. Если вы когда-нибудь спорили со сторонником движения «За истину в 9/11», то вас наверняка щедро угощали неиссякаемым списком фактов и аргументов, которые указывали на заговор как единственно возможное объяснение. Однако конспирологический стиль не рассматривает все доказательства беспристрастно.

11 сентября 2001 г. В 16.54 восточного времени журналист Би-би-си в Нью-Йорке на фоне дымящихся развалин башен-близнецов сообщил, что только что рухнуло третье здание — 7-й корпус Всемирного торгового центра³⁷. Единственная ошибка репортажа была в том, что здание не рухнуло. Оно все еще стояло, и его можно было увидеть за плечом журналиста. Если бы на этом все закончилось, то ошибочный репортаж был бы давно забыт. Но в 17.20, через 26 минут после сообщения и через 5 минут после того, как мистическим образом была потеряна спутниковая связь репортера с Би-би-си в Лондоне, 7-й корпус развалился. Такое преждевременное сообщение о разрушении здания — типичный пример доказательств, на которых основываются теории заговора. По официальной версии, этот репортаж никаким образом не открывает реальный смысл происходящего. В Нижнем Манхэттене был переполох, про здание было известно, что оно в плохом состоянии, и сообщение о его падении было просто ошибкой. Однако, согласно некоторым теориям заговора, этот репортаж важен для понимания случившегося 11 сентября: он является доказательством. Подобного рода нестыковки (на первый взгляд — мелочи, которые официальная версия не может моментально объяснить) являются источником жизненной силы для конспирологических теорий. Каждая маленькая несуразность запускает цепь рассуждений, которые неизбежно приводят к выводу, что все произошедшее было заговором. Ошибка про 7-й корпус в репортаже, согласно теориям заговора, свидетельствует, что Би-би-си знало о том, что должно произойти, а репортер опередил этот сценарий — это как раз одна из тех мелких ошибок, которые встречаются в заговоре, безупречном в остальной части. А если разрушение 7-го корпуса было предопределено, то и башни-близнецы упали по сценарию, значит, вся трагедия была тщательно спланирована с самого начала.

Философ Брайан Кили отметил, что вплетение любой малейшей нестыковки в огромную общую теорию может привести к тому, что конспирологические версии будут выглядеть более убедительными, чем официальные, просто в силу своей полноты. Конспирологические теории «всегда объясняют больше, чем конкурирующие теории, поскольку, ссылаясь на заговор, они могут объяснить и те факты, которые соответствуют принятым взглядам, и те отклонения, которые общепризнанная теория не может объяснить»³⁸. Кили объясняет, что это кажущееся достоинство на самом деле иллюзия. Если хорошо присмотреться, то вы сможете везде найти несоответствия. В нашем понимании сложных событий всегда есть ошибки, противоречия и пробелы. Прошлое запутанно, а людям свойственно ошибаться. Кили считает, что, «учитывая несовершенство человеческого представления об окружающем мире, следует ожидать, что даже самая лучшая теория не может объяснить все возможные факты».

Это не означает, что такие нестыковки абсолютно бесполезны. Множество научных открытий и уточнений возникли на основе рассогласования фактов, которые текущая модель не могла объяснить. Но конспирологический стиль наполняет глубоким смыслом любую мелочь, используя ее, чтобы подвергнуть сомнению общепринятое объяснение в полном объеме. Истинное значение несоответствия можно объективно оценить только в контексте тех фактов, которые ставятся под сомнение.

Например, некоторые конспирологи-любители, рассуждая об убийстве Джона Кеннеди, придают очень большое значение свидетельским показаниям, что в тот день в районе Дили-Плаза в Далласе было слышно более трех выстрелов. Если это правда, то возникают сомнения в верности заключения Комиссии Уоррена, что Ли Харви Освальд действовал в одиночку. Соответственно, эти показания свидетелей занимают почетное место среди доказательств заговора. Однако конспирологические теории забывают упомянуть (или считают это умышленной дезинформацией), что только 5% очевидцев слышали четыре и более выстрела, тогда как 81% слышали три выстрела³⁹.

Выпадает орел — выигрываю я, решка — проигрываешь ты

Эрл Уоррен главным образом известен тем, что его именем названа Комиссия Уоррена — первый орган, занимавшийся официальным расследованием убийства Кеннеди. Уоррен стал ключевой фигурой во многих конспирологических версиях убийства Кеннеди, ему приписывалась роль главного лица, занимавшегося сокрытием огромного числа фактов. Есть некоторая ирония в том, что за два десятилетия до этого сам Уоррен явно и с серьезными последствиями продемонстрировал основное свойство конспирологического стиля, которое мы добавим к нашему определению. Для конспирологических теорий характерна неопровержимая и непробиваемая логика, согласно которой заговор нельзя опровергнуть абсолютно ничем, даже прямыми доказательствами обратного.

19 февраля 1942 г. президент Франклин Рузвельт подписал Чрезвычайный указ № 9066, позволявший военным властям определить некоторые части страны как «военные зоны», откуда «могут быть удалены все или некоторые гражданские лица»⁴⁰. Несмотря на туманные формулировки, приказ был составлен с расчетом на определенную группу людей. Из своих домов были выселены и отправлены в лагеря для интернированных более 100 000 японцев, более половины которых были американскими гражданами. Такие радикальные меры считались необходимыми, поскольку, как сообщалось в Указе № 9066, «успешное ведение войны требует всей возможной защиты от шпионажа и диверсий», в том числе и в глубоком тылу.

А как насчет доказательств того, что граждане японского происхождения организовали заговор с целью подрыва военной экономики? За шесть недель, прошедших после нападения японцев на Перл-Хабор, не было зарегистрировано ни одного случая диверсии, и ФБР пришло к выводу, что нет доказательств существования какой-либо серьезной угрозы для безопасности. Однако, когда речь заходит о конспирологических теориях, отсутствие доказательств означает, что заговор работает. Эрл Уоррен, тогдашний генеральный прокурор Калифорнии, был одним из самых активных организаторов интернирования. В своем обращении к конгрессу он заявил, что, «к сожалению, многие наши сограждане и некоторые наши органы власти <…> считают, что если с начала войны в США не было никакого вредительства и никакой активности «пятой колонны», то и ничего не планируется. Но я считаю, что это и есть самый зловещий знак во всей ситуации»⁴¹. Вредители, как сообщил Уоррен, тянут время, ожидая подходящего момента, чтобы нанести удар. «Я убежден, что мы просто убаюканы ложным чувством безопасности».

У сторонников движения «За истину в 9/11» похожие подозрения возникают по поводу отсутствующих доказательств. Эту позицию в 2006 г. продемонстрировал радиоведущий Чарльз Гойетт в напряженном интервью с репортером журнала Popular Mechanics Девином Коберном, который работал над книгой, разоблачающей конспирологические теории этого теракта. Между ними возникло разногласие насчет достоверности предположения о сокрытии фактов. Гойетт спросил с раздражением: «Какого черта! <…> Прошло уже пять лет. Когда же американцам предоставят эти свидетельства?» Коберн начал отвечать: «Я думаю, что множество имеющихся доказательств объясняют…», но Гойетт перебил его и сказал: «Нет, я не о тех доказательствах, которые мы видели, нас волнуют те доказательства, которых мы не видели. <…> Это та собака[8], которая не залаяла»⁴².

Если отсутствие доказательств само по себе доказывает заговор, то наличие противоречивых свидетельств еще сильнее его изобличает. Для многих сторонников движения «За истину в 9/11» официальное расследование было в лучшем случае умышленно предвзятым и неполным, а в худшем — полностью сфальсифицированным, а видеообращение Усамы бен Ладена подделано с помощью его двойника. Согласно логике конспиролога, категорические возражения обвиняемого в заговоре тоже могут быть истолкованы как признание вины. В служебной записке ЦРУ 1967 г. на тему конспирологических теорий убийства Кеннеди, направленной заграничным агентам разведки, отмечается, что при любом заслуживающем внимания заговоре убийство было бы организовано совсем по-другому⁴³. К примеру, «ни один здравомыслящий человек не взял бы Освальда в сообщники». Однако для автора книги «Теория заговора в Америке» (Conspiracy Theory in America) Лэнса Дехэвен-Смита тот факт, что убийство выполнено небрежно, парадоксальным образом доказывает, что это была работа специалистов. Дехэвен-Смит пишет, что на самом деле убийство «несло признаки истинного профессионализма, когда специалист применяет свои знания и умения, чтобы казаться любителем»⁴⁴. Благодаря такой замкнутой на себя логике попытки опровергнуть теорию заговора похожи на попытки приколотить желе к стене. Поскольку конспирологические теории по своей сути недоказуемы, они всегда остаются незавершенными и способны легко принимать новые формы, чтобы избежать опровержений. Каждое разоблачение может быть истолковано как дезинформация, направленная на то, чтобы сбить искателей истины со следа, а то, что конспирологи еще не могут «вывести заговор на чистую воду», свидетельствует только о могуществе их врагов (и доверчивости масс). Теории заговора не просто защищены от опровержений, они извлекают из этого пользу. Если что-то выглядит как заговор — это заговор. Если что-то не похоже на заговор — это абсолютно точно заговор. Доказательства против конспирологической теории превращаются в доказательства существования заговора. Как говорится, если выпадет орел — выигрываю я, если решка — проигрываешь ты.

Рабочее определение

Итак, мы перечислили шесть ключевых элементов конспирологического стиля. Перед тем как подвести итог и двинуться дальше, необходимо сделать предупреждение. Изучая список, вы можете испытать ложное ощущение объективности и чувство, что мы вооружены «точным фотороботом» нашего объекта наблюдения, — все это исследователь конспирологии Питер Найт называет подходом «как-понять-что-твой-сосед-коммунист»⁴⁵. Однако Эмма Джейн и Крис Флеминг отмечают, что «заговоры и теории заговоров очень разнообразны по своему правдоподобию, масштабам и результатам. Иногда они похожи на чернильные пятна Роршаха: разные аналитики смотрят на них и видят совершенно разные вещи»⁴⁶. Определить такое расплывчатое понятие, как «теории заговора», можно только субъективно. Будем считать наши шесть характеристик полезным эмпирическим правилом, а не непреложным законом.

Кроме того, в то время как некоторые теории заговора, тщательно разработанные и всеобъемлющие, широко прокомментированы, изложены в трудах книжного формата, другие всего лишь выражены в виде догадок. Есть, например, тактика «просто задавать вопросы». Конспиролог, вместо того чтобы излагать связную концепцию, просто ставит вопросы, на которые официальной версии сложно ответить. При таких вопросах всегда предполагается, что кто-то чего-то недоговаривает. В итоге слушателю предлагается выяснить детали. По мнению психолога Майка Вуда, эта тактика приобрела популярность в связи с развитием интернета, где теории заговора могут быть разоблачены так же быстро, как они появляются, и некая не­определенность может служить хорошей защитой от критики⁴⁷. Однако способ это не новый. И речь идет не только о простом защитном механизме для слабохарактерных людей. Как известно, британский философ, лауреат Нобелевской премии по литературе Бертран Рассел организовал комитет «Кто убил Кеннеди» и опубликовал статью под названием «16 вопросов об убийстве»⁴⁸, где намекнул, что Освальд был марионеткой, а Комиссия Уоррена замешана в сокрытии фактов.

Стоит еще раз напомнить, что ни один их тех признаков, которые мы обсуждали выше, сам по себе не поможет отличить вымышленный заговор от настоящего. Даже если некоторое утверждение соответствует всем шести критериям, это не означает, что оно не может быть истинным. Стоит также отметить, что конспирологи сталкиваются с особенными, уникальными проблемами. Во-первых, хотя теории заговора отличаются от нормального взгляда на мир, мы знаем только про те тайны, где что-то пошло неправильно. Кто-то что-то перепутал, проболтался или уже добился своего и скрывать больше нечего. Если заговор на самом деле был таким хорошим, как говорят про него конспирологи, то мы бы никогда не смогли его вы­явить. Во-вторых, как отмечает Брайан Кили, если конспирологи правы относительно своих теорий, они, в отличие от скучных старомодных ученых в халатах и с пробирками, проводят исследование, которому пытается активно помешать исследуемая сторона. «Представьте, если бы нейтрино было не только сложно обнаружить, а оно еще и активно пыталось избежать обнаружения!»⁴⁹ (В научных работах редко встречается восклицательный знак, но зато ученым не часто предоставляется возможность вообразить себе тайный сговор неуловимых нейтрино.) В этом свете считать доказательства, опровергающие заговор, подтверждением заговора не так уж нерационально.

Бездумно отвергать любое сообщение о заговоре также неправильно, как и безоговорочно принимать его. Иногда внешняя сторона обманчива. Иногда могущественные силы пытаются скрыть доказательства и ввести в заблуждение. Иногда даже бывают заговоры, кажущиеся неправдоподобными и невообразимо зловредными. На редкость непродуманная (не говоря уж о ее незаконности и аморальности) операция «Нортвудс» похожа на наиболее фантастические теории заговора — за исключением того, что она действительно была спланирована высокопоставленными государственными чиновниками. К счастью, чиновники более высокого уровня не одобрили эти планы, однако в главе 5 мы увидим возмутительный пример осуществленного аморального заговора.

Часто мы называем какое-то утверждение теорией заговора, чтобы его отвергнуть как смехотворное. Надеюсь, я предложил не очень уничижительное определение. И все же наше определение не совсем нейтрально. Вероятно, будет справедливо предположить, что существует обратная зависимость между тем, какому количеству из описанных нами шести ключевых элементов соответствует теория и ее правдоподобностью. Короче говоря, чем проще версия, тем с большей вероятностью она окажется верной.

В любом случае теории заговора интересны именно потому, что они расположены по всему диапазону правдоподобности, а также потому, что нет точной границы, отделяющей реальный заговор от вымышленного. Всеохватывающие теории апокалипсического заговора, полностью лишенные убедительных доказательств, те самые, которые лучше всего соответствуют нашему определению конспирологических теорий, на самом деле во многом наименее интересный продукт конспирологического стиля. В дальнейшем в этой книге мы поговорим о том, что именно та область, где граница между обычным и конспирологическим мышлением размыта, где сложно различить правдоподобность и паранойю, более всего может поведать нам о том, по каким законам работает наше мышление.

Не забывая обо всех этих нюансах, давайте вспомним наш портрет конспирологической теории. Классическая теория заговора — это сомнения, оставшиеся без ответа; она предполагает, что все не такое, каким кажется; она рисует заговорщика как невероятно компетентного и очень злого; она основана на поиске нестыковок и в конечном счете неопровержима. В начале главы мы показали, что эти характеристики хорошо справились с разделением двух версий произошедшего 11 сентября. Хотя разговоры о том, что террористы-угонщики из «Аль-Каиды» сговорились совершить атаку, похожи на предположение о заговоре, эти утверждения не отвечают требованиям конспирологической теории. В то же время заявления о том, что это сделали свои, соответствует признакам теории заговора.

Не менее важно, что, изучив, как устроены конспирологические теории, мы сможем найти некоторые важные сведения о том, как «устроены» конспирологи. Теории заговора таковы именно потому, что являются плодом чьей-то фантазии, и популярны потому, что перекликаются с фантазиями других людей. А то, какие фантазии мы находим привлекательными и правдоподобными, определяется нашей психологией. К примеру, вы можете поверить в утверждения, соответствующие нашему определению, если вы не против любых недоказанных предположений о заговоре, если вы привыкли держаться в стороне от мнения большинства, если вы подозреваете, что случайностей не бывает, если вы увлекаетесь благородными историями о противостоянии добра и зла, если у вас склонность связывать воедино все нестыковки и если вы можете отстаивать свои убеждения независимо от доказательств (или нехватки таковых).

Каким людям свойственно так думать и почему? В том или ином виде эти вопросы изучаются психологами уже много десятилетий. Ответ на первый вопрос — практически всем нам. А вот чтобы ответить на вопрос, почему мы думаем таким способом, потребуется чуть больше пояснений.

ГЛАВА 4

Конспирологическое мышление

«Итак… "день конспирологии"… невинная встреча единомышленников, или что-то более зловещее?..» Такой вопрос подняли на форуме странного британского спутникового телеканала Controversial TV (этот канал прекратил свое существование). «Чем больше думаю на эту тему, тем сильнее сомневаюсь», — поделился своим впечатлением другой пользователь. Участник под ником Angryhead поинтересовался: «Может быть, предстоящее мероприятие в Лондоне понадобилось для того, чтобы тихо продолжить дальнейшее отторжение и виктимизацию "конспирологов" государственными органами?»¹

Упоминаемая встреча была организована, чтобы ряд преподавателей — и автор этих строк в том числе — прочли лекции о вере в теории заговора. Однако во время подготовки конференции организатор заметил, что наши планы кое у кого вызвали повышенный интерес. Он решил продемонстрировать открытость и терпимость, пригласил представителей альтернативной точки зрения и предложил им выступить с докладом. Они прислали Яна Крейна. На сайте Крейна указано, что он «бывший начальник нефтепромысла, в настоящее время читает лекции, пишет статьи и выступает на набирающих популярность интернет-ресурсах, посвященных геополитике, уделяя особое внимание гегемонии США и планам установления "Нового мирового порядка" для контроля мировых ресурсов»².

Обычная аудитория на таких мероприятиях — в основном скромные образованные люди, интересующиеся социальными науками. Однако благодаря информации на форуме телеканала и предстоящему выступлению Яна к нашей аудитории присоединились шумные слушатели из числа фанатов Controversial TV, которые подозревали, что мы провокаторы, работающие на правительство. Поэтому напряжение было весьма ощутимым. Я выступал первым в этот день. Следует пояснить, что в то время я был молодым аспирантом и только-только начал работу над диссертацией. Это была моя первая попытка публичного выступления. Ощущая, как почва уходит у меня из-под ног, я подумал, что хорошо бы начать свою речь с шутки. И я сказал, что рад приветствовать остальных участников и что мы не собирались вместе со времен последней встречи в Бильдербергском клубе. Шутка была принята не очень хорошо.

Надо сказать, что конференция сильно выиграла от присутствия Яна и от наличия у участников разных точек зрения. Был очень оживленный спор между докладчиками и аудиторией, Ян рассказывал, как свои же спецслужбы организовали события 11 сентября, интересно возражал другим лекторам. Пожалуй, самое занимательное произошло, как это обычно и бывает, потом, в пабе. Я беседовал со слушателем, который был практически уверен, что катастрофа 11 сентября организована американскими спецслужбами. Однако, как оказалось, он не являлся большим фанатом Яна Крейна. Я спросил у него, почему бы заговорщикам просто не заткнуть Яна, если события 11 сентября действительно произошли по указанию госорганов. Он оглянулся через плечо и наклонился ко мне. Весьма вероятно, сказал он, что Ян Крейн работает на правительство и пытается дискредитировать конспирологов, выставив их дураками.

Это было неожиданно. Меня не слишком шокировало подозрение, что мы с учеными коллегами получаем деньги от государства за то, что занимаемся дезинформацией. Мы утверждали, что, скорее всего, большого заговора не существует, а так вполне мог бы говорить тот, кто сам имел к нему отношение. Но идея, что кто-то разоблачает заговор потому, что это часть заговора, это уже была хитрость совершенно другого уровня.

Так я впервые столкнулся с метаконспирологией. Оказалось, однако, что это достаточно распространенная идея среди серьезных конспирологов. В книге «Откровения и разоблачения»[9] астрофизик и уфолог Жак Валле пишет, что многие истории о встречах с НЛО и похищении инопланетянами — часть продуманной кампании по дезинформации, нацеленной на то, чтобы подорвать авторитет серьезных исследователей НЛО (к числу которых относится, разумеется, и сам Валле). Получается, что запугать, подкупить, убить или еще как-то заставить замолчать каждого конспиролога, обнаружившего поразительную правду, по-видимому, слишком сложно. Проще дискредитировать само конспирологическое движение, активно распространяя еще более запутанные, неправдоподобные и абсурдные теории и создав, таким образом, атмосферу, в которой конспирологов будут считать не­уравновешенными психами, на которых не следует обращать внимания. По мнению Валле, нельзя остановить поезд, просто встав на его пути. Лучше запрыгнуть внутрь и увеличить скорость настолько, что поезд выйдет из-под контроля и сойдет с рельсов³.

Существует даже теория заговора, связанная с популярностью термина «теория заговора». Лэнс Дехэвен-Смит считает, что это словосочетание стало ассоциироваться с нездоровым мышлением, потому что так «было спланировано и организовано госструктурами»⁴. В частности, агенты ЦРУ тайно начали популяризацию этого термина в 1960-х гг., распуская «слухи, порочащие тех, кто критиковал работу Комиссии Уоррена» и называя их сумасшедшими. По словам Боба Бласкевича, читающего курс конспирологии в Висконсинском университете в О-Клэр, эта идея стала популярной в конце 1990-х гг. и с тех пор только набирает обороты⁵. Дехэвен-Смит в 2013 г. в своей книге «Теория заговора в Америке» (Conspiracy Theory in America) жалуется: «Кампания, которую развернуло ЦРУ для популяризации термина "теория заговора", чтобы верящий в заговор превратился в мишень для проявления неприязни и насмешек, должна быть причислена, к сожалению, к ряду наиболее успешных достижений пропаганды за все время ее существования». (Правда, в следующем же абзаце Дехэвен-Смит признает, что большинство людей сомневается в том, что стрелок был один. Мне, во всяком случае, кажется, что это не свидетельствует об успехе клеветнической кампании.)

Все это иллюстрирует одну из главных особенностей конспирологического мышления. Когда мы глядим на мир через призму конспирологии, мы всё видим искаженно. Даже простая научная конференция может оказаться частью заговора, и любой человек может превратиться в заговорщика, не важно, распространяет он конспирологические теории или развенчивает их. Конечно, не каждый, кто верит в конспирологию, пролетит по этой интеллектуальной кроличьей норе до самого дна. И все же, как мы увидим далее, наличие склонности к конспирологическому мышлению означает, что знатоки заговоров обычно стригут всё под одну гребенку, они могут думать, что все содержимое новостей — это заговор, верить в выдумки про энергетические напитки или одновременно поддерживать две теории, которые кажутся полностью противоречащими друг другу.

#FalseFlag[10]

14 декабря 2012 г. Адам Лэнза, тревожный молодой человек, у которого были диагностированы синдром Аспергера и обсессивно-компульсивное расстройство, открыл стрельбу. Он убил свою мать в ее доме в Ньютауне (штат Коннектикут), а затем поехал к начальной школе «Сэнди-Хук», где застрелил шесть взрослых и 20 детей. Когда приехала полиция, Лэнза застрелился.

Следователям понадобилось несколько дней, чтобы собрать все подробности и обнародовать информацию. Сразу после трагедии в течение нескольких часов царила неразбериха. СМИ охотились за эксклюзивной информацией и распространяли неподтвержденные слухи о личности и мотивах человека или людей, совершивших это преступление, а потом, через несколько минут или часов, опровергали сказанное, если оно не подтверждалось следствием⁶. В течение дня появилась ошибочная информация, что имелся также и второй стрелявший, одетый в военную форму. Этот второй стрелок якобы был отцом одного из учеников, а мать стрелявшего была школьной учительницей. Хуже всего, что в течение нескольких часов преступником ошибочно называли Райана Лэнзу, брата настоящего убийцы, хотя на самом деле он в это время возвращался из своего офиса в Манхэттене на автобусе домой в Нью-Джерси и лихорадочно доказывал в сети Facebook свою невиновность.

Однако уже во время паники в самые первые часы после стрельбы нашлись люди, которые поняли, что никакого дальнейшего объяснения не нужно. Они уже выяснили, кто стоит за расстрелом: это была провокация со стороны спецслужб США. Статьи и комментарии быстро заполонили конспирологические сайты, утверждалось, что стрелявший или, что более вероятно, несколько стрелявших были марионетками спецслужб, которые контролировали их сознание. Конспирологи заявляли, что обезумевшие от горя родители убитых детей на самом деле были актерами⁷ и что президент Обама лил крокодиловы слезы на пресс-конференции⁸. Некоторые рассматривали опровержение неверных сообщений в СМИ как доказательство заговора. Позже один из конспирологов отправил письмо отцу Адама Лэнзы; в письме он уверял, что ЦРУ одурманило молодого человека и заставило совершить это преступление, поскольку им нужно было получить поддержку законопроекта по контролю над оружием⁹.

Когда события фиксируются на видеокамеру, сыщики-любители получают еще больше возможностей для поиска заговоров. 15 апреля 2013 г. две самодельные бомбы взорвались у финиша Бостонского марафона. Три человека погибли и более 200 получили ранения. Не прошло и часа, как опытный конспиролог Алекс Джонс написал в Twitter: «Мы искренне сочувствуем пострадавшим <…> но все это сильно смахивает на операцию под ложным флагом»¹⁰. Тем же вечером во время телевизионной пресс-конференции коллега Джонса Дэн Бидонди спросил массачусетского губернатора Деваля Патрика, правда ли, что взрывы были «еще одной провокацией со стороны наших спецслужб, чтобы отобрать наши гражданские права и поддержать национальную безопасность, устраивая обыски посреди улицы». «Нет, — решительно ответил Патрик, — перей­дем к следующему вопросу».

Благодаря интернету тысячи людей изучали кадры видеонаблюдения, новостную хронику, любительские фотографии, видео и свидетельства очевидцев с места взрывов, выискивая что-нибудь странное¹¹. Широкое распространение получила фотография, на которой в момент взрыва одной из бомб по крыше близстоящего здания идет мужчина. Сразу возникли предположения, что он как-то связан со взрывами. На другой фотографии запечатлены двое мужчин подозрительного вида в шляпах и с рюкзаками — вероятно, сотрудники спецслужб, тайно организовавшие теракт. Кто-то обнаружил сходство пострадавшего мужчины с солдатом, потерявшим обе ноги в Афганистане два года назад, это было воспринято как доказательство того, что взрыв был инсценировкой, а жертв, по-видимому, играли актеры. В статье для Wire Филип Бамп писал, что в 22.30 в день после взрывов, то есть спустя всего восемь часов, поиск в Google по ключевым словам «провокация на Бостонском марафоне» (boston marathon false flag) выдает более 85 000 результатов¹².

Так же критически рассматриваются события, происходящие во всех концах земного шара. 22 мая 2013 г. примерно в два часа дня на улице в Вулидже (пригород Лондона) двое мужчин напали на британского солдата Ли Ригби и убили его, попытавшись отрубить ему голову с помощью мачете прямо на глазах у перепуганных прохожих. В интернете конспирологически настроенные комментаторы корпели над фотографиями и видеозаписями происшествия, обращая внимание на то, что казалось им странным: например, они решили, что крови на месте преступления маловато¹³. То же было, когда утром 7 января 2015 г. два террориста ворвались в парижский офис французского сатирического еженедельника Charlie Hebdo, убили 11 человек и ранили еще 11. Когда нападавшие покидали место происшествия, один из них остановился, чтобы выстрелить в упор в голову полицейскому, который лежал на земле и умолял о пощаде. Это запечатлела камера видеонаблюдения на соседнем здании. Когда появилась видеозапись ужасного убийства, некоторые конспирологи снова заявили, что, поскольку крови не видно, происшествие было инсценировано. Кто-то прокомментировал это видео так: «Официальные версии заведомо вызывают подозрения, поскольку власть всегда заботится о собственных интересах. Хороший повод, чтобы вспомнить об этом, независимо от того, безобидно или нет то, что здесь показано»¹⁴.

Даже погода может быть частью плана заговорщиков. Ураган «Катрина», обрушившийся на юго-восток США в августе 2005 г., остается одним из самых страшных стихийных бедствий, происшедших на американской земле. Подсчитано, что погибло более 1800 человек, а стоимость ущерба составила около $81 млрд. Страшнее всего было в Новом Орлеане, где прорвало дамбы и затопило город. Конспирологические теории на тему «Катрины» возникли почти сразу и сохраняют свою популярность. Одни прямо утверждают, что дамбы были разрушены умышленно с целью наживы или для проведения этнической чистки; другие уверяют, что ураган был создан искусственно по распоряжению правительства Буша с помощью мощных секретных военных технологий, позволяющих управлять погодой¹⁵.

Я не считаю, что конспирологическое мышление — продукт цифрового века. И ведущие СМИ, и те, кто их критикует, стараются удовлетворить два противоречивых запроса аудитории: знать правду и быстро получить ответы. Благодаря интернету можно быстрее и проще, чем когда-либо, обмениваться информацией о событиях, происходящих прямо сейчас. Когда о чем-то узнают в новостном агентстве, не позже чем через несколько минут любой человек, подключенный к сети интернет, может начать разглагольствовать на тему доказательств существования заговора или же утаивания истины. Психолог Майк Вуд отметил, что интернет и круглосуточный показ новостей предоставляют чудесный субстрат для произрастания конспирологических теорий: «Поскольку они содержат огромное количество информации, обязательно должны возникать очевидные несоответствия, которые можно использовать для того, чтобы доказать несостоятельность основной версии событий»¹⁶. С другой стороны, благодаря интернету можно развенчивать теории заговора с той же скоростью, с какой они появляются.

Суть в том, что стрельба в «Сэнди-Хук», взрывы в Бостоне, нападения в Вулидже и в офисе Charlie Hebdo и ураган «Катрина» — всего лишь несколько недавних примеров из бесконечной череды событий, питающих фантазию конспирологов. Стрельба и взрывы, авиакатастрофы и исчезновения, международные конфликты, вспышки заболеваний — сложно найти какое-нибудь освещенное в новостях событие, которое не вызвало хотя бы кратковременного всплеска интереса к конспирологии.

Поскольку люди в первые же беспорядочные минуты после события начинают придумывать теории заговора (когда для объяснения еще недостаточно информации), можно утверждать, что конспирологическое мышление — не беспристрастная оценка доказательств. Если речь идет о таких событиях, как убийство Кеннеди, высадка на Луну или даже теракты 11 сентября, после которых прошли годы, и вся информация по ним давно собрана, то сторонники конспирологических теорий могут обоснованно заявить, что ознакомились со всеми фактами. Однако в суматохе, наступившей сразу после происшествия, когда СМИ еще не знали, сколько человек открыло огонь по беззащитным детям в «Сэнди-Хук» или кто организовал взрыв в Бостоне, фактов обычно известно еще слишком мало и сюжет может стремительно меняться по мере появления новой информации. В таких ситуациях, если у человека нет доступа к какой-то специальной информации, утверждение о существовании заговора не может быть сделано на основании тщательного исследования доказательств. Это все равно что приготовить теорию заранее. Как выразились Эмма Джейн и Крис Флеминг, «эти выводы затаились в ожидании благоприятных "фактов"»¹⁷.

Разные формы одного заговора

Существует и вторая причина, почему мы можем судить о том, что конспирология основана не только на фактах. Если предположение о заговоре строится на основе различных событий, не связанных между собой, их обычно не считают результатом заговоров групп, действующих раздельно и имеющих собственные причины и задачи. Вместо этого конспирологи обладают замечательной способностью сплетать множество, казалось бы, разрозненных событий в единую сложную систему.

Так, во многих теориях утверждается, что стрельба в «Сэнди-Хук» — это не отдельное событие, а всего лишь одна из провокационных операций наряду с массовыми убийствами в школе «Колумбайн», в Виргинском политехническом институте, в кинотеатре в городе Орора (штат Колорадо), в сикхском храме в Висконсине, в торговом центре в Орегоне, и это еще далеко не все. По версии конспирологов, все эти ужасные события были частью одного-единственного заговора: обмана, устроенного спецслужбами, чтобы отменить вторую поправку к конституции, которая гарантирует право на ношение оружия. (Тогда люди не смогут противостоять установлению «Нового мирового порядка», когда придет время.) Предполагая наличие тайных связей между событиями, зачастую конспирологи утверждают, что для изображения разных преступлений использованы одни и те же актеры. Майк Вуд пишет, что «на YouTube есть несколько видеороликов, где утверждается, что некоторые люди, присутствовавшие во время взрывов на Бостонском марафоне, похожи на тех, кого показывали в связи со стрельбой в "Сэнди-Хук", и это дополнительно подтверждает, что оба события были инсценированы»¹⁸.

Среди тех, кто полагает, что ураган «Катрина» — часть заговора с целью геноцида, есть такие, кто считает, что так же дело обстоит и со многими другими чрезвычайно разрушительными ураганами, цунами и землетрясениями. Утверждается, что источник чуть ли не всех аномальных природных явлений, начиная с разрушительных землетрясений и заканчивая аномальным количеством осадков, — это Программа исследования полярных сияний высокочастотным воздействием (High Frequency Active Auroral Research Program) — недавно приостановленный военный научно-исследовательский проект. Говорят, что правительство использовало его для того, чтобы управлять ураганами и насылать неожиданные землетрясения.

Для конспирологического мышления характерно все, что происходит в мире, считать маленьким фрагментом большой системы. Когда репортер канадской газеты National Post Джонатан Кей для своей книги «Среди искателей правды» (Among the Truthers) проводил интервью с конспирологами, он обнаружил, что разговоры о событиях 11 сентября часто перескакивают на другие теории заговора, особенно на тему убийства Кеннеди. Кей писал: «Присмотритесь к немолодому участнику движения "За истину в 9/11" и почти наверняка найдете сторонника конспирологической версии убийства Кеннеди»¹⁹. Я обнаружил ту же тенденцию, выступая на Бильдербергском фриндж-фестивале (Bilderberg Fringe Festival) перед небольшой группой людей, которые объясняли все, от глобального потепления до чумы, проявлением какого-то зловещего заговора. (Подробнее об этом фестивале мы поговорим в главе 6.) Пожалуй, самый яркий пример этого явления — Дэвид Айк. Айк знаменит своими импровизированными десятичасовыми очень популярными лекциями о том, что весь человеческий опыт представляет собой лишь элемент заговора существ из другого измерения. Во время лекции на стадионе «Уэмбли» в Лондоне в 2014 г. он сказал: «Люди утверждают, что я вижу теории заговора повсюду. Это не так. Я вижу один заговор, принимающий разные формы»²⁰.

Короче говоря, люди не склонны вестись лишь на одну-единственную конспирологическую теорию. Точнее, тот, кто верит в теорию заговора в одном случае, скорее всего, полагает, что многие другие события тоже лучше всего объясняются похожими сговорами, интригами и сокрытием информации. Подобным же образом кто-то, кто сомневается в какой-то одной теории заговора, скорее всего, будет сомневаться и во многих других.

Это вполне предсказуемо. Мы все оказывались в ситуации, когда спорили с кем-то, кто верит, что все происходящее вокруг свидетельствует о заговоре. Но в то же время тут есть удивительные моменты. Подозрение о том, что бессмысленная стрельба во Франции была спланирована спецслужбами, очевидно, никак не связано с тем, была ли британская принцесса убита в интересах монархии, что, в свою очередь, не имеет отношения к вопросу о том, есть ли у американского правительства секретное оборудование для влияния на погоду и сняты ли кадры с Нилом Армстронгом, совершающим «гигантский скачок человечества», на поверхности Луны или в киностудии на земле. Для беспристрастного исследователя каждая из этих версий имела бы свою степень правдоподобности. Но в действительности получается не так. Мы наблюдали это явление, когда обсуждали склонность одновременно считать заговором текущие события и рассматривать отдельные заговоры как часть единого целого. Важно убедиться, что мы беспристрастны и не занимаемся выискиванием нетипичных примеров. Нам следует вернуться от отдельных наблюдений к точным данным.

Когда речь идет об объективной оценке веры в теории заговора, психологам недостаточно просто спросить людей, считают ли они, скажем, что трагедию 11 сентября организовали спецслужбы, или нет. Дело в том, что нас интересует не только образ мыслей самых отъявленных конспирологов, но и как люди вообще начинают во что-то верить. Конечно, есть те, кто абсолютно убежден, что события 11 сентября устроили спецслужбы, и есть другие, уверенные в том, что это не так, но мнения большинства людей расположены где-то посередине между полным принятием и отрицанием. Возможно, у вас имеется слабое подозрение, что это был заговор, или же вы абсолютно уверены, что заговора не было, а может, у вас вообще отсутствует мнение на этот счет. Убеждения — не двоичная система «все или ничего», в действительности существует весь спектр мнений. Мы хотим собрать воедино все возможные варианты, поэтому нам мало было просто узнать, верит человек или нет. Также недостаточно оценивать веру только в одну теорию. Чтобы выяснить, существуют ли какие-то закономерности в отношениях людей к различным конспирологическим теориям, нам надо было спрашивать про многие из них.

Абстрактные рассуждения могут показаться сложными, однако на практике все довольно просто. Представьте (а лучше запишите на листке) числа от 1 до 7 в ряд, слева направо. Число 1 означает, что вы полностью убеждены в том, что события 11 сентября не были подстроены спецслужбами США, число 7 — вашу уверенность в том, что события были подстроены, а число 4, расположенное в середине ряда, означает, что вы колеблетесь между двумя версиями и не можете определиться. Промежуточные цифры отражают различные степени сомнения или уверенности. Какую цифру вы обведете? Теперь представьте ниже второй ряд цифр. Скажем, на этот раз речь идет об убийстве Кеннеди. Цифра 1 означает вашу уверенность в том, что Ли Харви Освальд был один, 7 — вы уверены, что он не был один, и т.д. Теперь представьте еще следующую шкалу под этими двумя, на этот раз про высадку на Луну, еще одну — для идеи о том, что небольшая тайная группа контролирует происходящее в мире, и другие линейки цифр для любых теорий заговора, которые вам по душе.

Есть ли закономерность в расположении обведенных вами кружочков? Не существует причин, препятствующих широкому разбросу ответов. Действительно, у некоторых людей так и получается. Но если такие опросники заполнит большое количество людей, мы обнаружим, что чаще всего ответы образуют прямую вертикальную линию. Скажем, если вы оценили свою веру в конспирологическую версию событий 11 сентября на 3 балла, высока вероятность, что остальные события будут оценены примерно так же. Те, кто выбрал 5 или 6 баллов в вопросе о высадке на Луну, скорее всего, в вопросах об 11 сентября, убийстве Кеннеди, «Новом мировом порядке» и других теорий выберет тот же уровень «умеренного доверия». Говоря научным языком, вера в одну конспирологическую теорию коррелирует с верой в другие, даже если между ними не прослеживается никакой очевидной логической связи.

За редким исключением почти в каждом исследовании, где наблюдали за тем, как вера в какую-то конспирологическую теорию связана с верой в другие похожие теории, эти корреляции были найдены. Американцы, верящие в то, что их правительство скрывает появление инопланетян в «Зоне 51», с большей вероятностью будут считать, что прививки опасны²¹. Лондонцы, подозревающие, что взрывы в метро 7 июля 2005 г. были заговором, с большей вероятностью заподозрят, что убийство Мартина Лютера Кинга спланировано спецслужбами США²². Австрийцы, принимающие конспирологическую версию похищения Наташи Кампуш, с большей вероятностью верили в то, что СПИД был создан спецслужбами США²³. Немцы, считающие, что высадка на Луну — обман, чаще верили, что «Новый мировой порядок» планирует захват власти²⁴. Те читатели блогов, посвященных научному изучению климата, которые думали, что изменение климата — это ложь, чаще считали, что принцессу Диану ликвидировали по распоряжению британской королевской семьи²⁵.

Пожалуй, самый яркий пример предсказательной способности нашей модели — это то, что психологам удалось создать выдуманную теорию заговора, в которую поверили некоторые люди. Для исследования, которое проводилось в Австрии группой под руководством Вирена Свами, ученые сочинили конспирологическую теорию про популярный энергетический напиток Red Bull²⁶. Утверждалось, что в Red Bull содержатся запрещенные вещества (метко названные экстрактом testiculus taurus[11]), которые вызывают привыкание к этому напитку и, что еще страшнее, приводят к появлению у лабораторных крыс зачаточных крыльев (отсюда якобы взялся слоган «Red Bull окрыляет»). Согласно теории, напиток смог пробиться на рынок благодаря тому, что его создатель подкупил органы контроля за пищевым производством. Для создания липовой конспирологической теории Red Bull выбрали не случайно, а с учетом его актуальности для австрийцев, принимавших участие в исследованиях. Red Bull был создан в Австрии, и компания-производитель за последние несколько десятилетий стала одной из наиболее успешных австрийских компаний. По словам исследователей, утверждение, что успех Red Bull объясняется заговором, должно было обеспечить «хорошую почву для конспирологии». И действительно, некоторые люди сочли версию правдоподобной. Как и ожидалось, на эту полностью вымышленную теорию заговора купились те же, кто верил в конспирологическую версию убийства Кеннеди, организацию спецслужбами событий 11 сентября, попытки «Нового мирового порядка» захватить власть над миром и т.д. С другой стороны, те, кто сомневался в старых теориях заговора, усомнились и в новой.

Короче говоря, детали очередной теории, по-видимому, не имеют большого значения. Если вы знаете, как человек относится к одной теории заговора, вы можете с большой степенью точности предсказать его отношение к другим конспирологическим теориям, даже если очевидной связи между ними не прослеживается.

Живой и мертвый

Почему, если вы верите в одну теорию заговора, вы, скорее всего, поведетесь и на другие или, наоборот, сомнение в одной из них означает, что вы, весьма вероятно, отвергнете и прочие? По мнению социолога Теда Герцеля, один из возможных ответов в том, что конспирологическое мышление использует изворотливую логику, согласно которой, если одна теория заговора верна, это может служить доказательством истинности других подобных теорий²⁷. Если вы считаете, что к убийству Кеннеди приложили руку сотрудники спецслужб, то, скорее всего, и в чем-то вроде событий 11 сентября они тоже замешаны. И если власти убивают своих граждан, устраивая ложные теракты, что мешает им тайно отравлять нас водой с химикатами или вакцинами, содержащими токсины? И если они без зазрения совести врут своим гражданам про здоровье и безопасность, то почему бы им не подделать высадку на Луну и не скрыть существование инопланетян? И если маленькая группа предателей и заговорщиков может творить все это безнаказанно, то вполне возможно, что существует некая тайная элита, которая планирует все происходящее в мире. И так далее и так далее. По мнению Герцеля, теории заговора образуют самовоспроизводящуюся систему убеждений, где вера в один из заговоров подкрепляет веру в другой. Если вы не готовы сделать первый шаг — поверить в одну из теорий, все остальные выглядят для вас одинаково неправдоподобно. Но стоит повестись на одну из них, и сразу же распахнутся ворота для всех остальных.

В принципе, когда люди убеждаются, что одна конспирологическая теория может быть правдой, они становятся более восприимчивыми к другим теориям, вроде бы не связанным с предыдущей. Допустим, я скажу вам, что есть основания для сомнений по поводу автомобильной катастрофы, в которой погибла принцесса Диана. Не секрет, что британское правительство не одобряло ни отношений Дианы с египтянином Доди аль-Файедом, ни ее все более активного участия в политике. Всего за три дня до смерти появилось интервью, в котором принцесса назвала правительство «безнадежным». Политики жаждали ее крови, делая язвительные замечания вроде: «Зачем эта женщина вмешивается в политику, почему она не ограничится старушками и маленькими детьми? Она как с цепи сорвалась». Учитывая все это, возникает вполне резонный вопрос, была смерть Дианы трагической случайностью или чем-то иным.

Во всяком случае, именно это рассказали психологи Даниэль Джолли и Карен Дуглас половине людей из группы, принимавшей участие в исследованиях в 2014 г. Вторая половина участников читала такой же набор утверждений, но поданных с противоположного ракурса для опровержения теории заговора: «Известно, что популярность принцессы Дианы создавала сложности некоторым членам правительства. Однако нет совершенно никаких оснований подозревать, что британское правительство имеет отношение к ее смерти <…> это была трагическая случайность». Неудивительно, что люди, читавшие доводы в пользу конспирологической версии, больше верили, что автокатастрофа, в которой погибла принцесса Диана, была убийством. Гораздо интереснее, что они стали более восприимчивы к теориям заговора вообще, например легче верили, что правительство постоянно участвует в тайных международных планах и интригах. Как и предполагалось, после того, как конспирологическая теория о принцессе Диане стала казаться правдоподобной, открылась возможности верить во множество других тайн и заговоров²⁸.

Описанная Тедом Герцелем логика, благодаря которой вера в какую-либо теорию усиливает веру в другие сходные и, соответственно, еще более повышает веру в теорию изначальную, действительно может быть одной из особенностей конспирологического мышления, однако ее одной недостаточно. На примере любопытного парадокса, касающегося Усамы бен Ладена, видно, что все гораздо интереснее.

Вскоре после терактов 11 сентября президент Буш воскресил образы Дикого Запада, объявив, что лидер «Аль-Каиды» Усама бен Ладен разыскивается «живым или мертвым»²⁹. Началась всемирная охота. Бен Ладена не могли поймать почти 10 лет, пока, наконец, поиски не привели к укрытию в пакистанском городе Абботтабаде. По указу президента Обамы ночью 2 мая 2011 г. военнослужащие спецподразделения, входящего в состав сил специальных операций ВМС США (SEAL), незаметно приблизились на вертолетах и произвели штурм укрытия. Как позже объявил президент, «после перестрелки они убили Усаму бен Ладена»³⁰.

Но так ли это? А не умер ли он естественной смертью еще 10 лет назад? Ведь широко известно, что он страдал от большого количества заболеваний, начиная с травмированной ступни и заканчивая диабетом. Главное, некоторые люди думают, что у бен Ладена, возможно, был синдром Морфана³¹. Больные с синдромом Морфана, как правило, люди худые и высокие, с необычно длинными тонкими пальцами и искривленным позвоночником — все как у бен Ладена. Болезнь обычно сопровождается аномалией сердечных клапанов, что может привести к внезапной смерти. По мнению некоторых конспирологов, именно это и убило бен Ладена. И произошло это еще в конце 2001 г. или в начале 2002 г., всего через несколько месяцев после событий 11 сентября. Американские спецслужбы скрыли его смерть и на протяжении многих лет поддерживали в сознании людей представление о живом «монстре бен Ладене», чтобы оправдать свою войну с терроризмом. Все это время они тайно хранили замороженный труп бен Ладена, чтобы достать его в подходящий момент.

Убили ли бен Ладена? Может быть, он до сих пор жив и здоров? В конце концов, правительство США отказалось представить вещественные доказательства того, что его действительно убили. Оно лишь утверждало, что тело было погребено в море в соответствии с мусульманским обычаем и что публикация ужасных фотографий трупа бен Ладена может спровоцировать у террористов желание жестоко отомстить. Американский радиоведущий Гленн Бек, который часто впадает в конспирологию, предположил, что бен Ладен, возможно, был захвачен живым с целью допроса в секретной тюрьме о планах «Аль-Каиды»³². По другим версиям, американцы могут даже обеспечивать безопасность бен Ладена. Все это время он был агентом США, его завербовало ЦРУ еще в 1980-х гг., когда американская разведка присоединилась к группировкам моджахедов, сражавшихся против советских войск в Афганистане. Эту теорию поддержал даже президент Ирана Махмуд Ахмадинежад, предположив во время интервью американской телекомпании ABC (в 2010 г., за год до сообщения об убийстве бен Ладена), что бен Ладен в целости и сохранности живет в Вашингтоне³³.

Итак, у нас есть три совершенно разных варианта. Есть официальная версия — бен Ладен был убит вооруженными силами США 2 мая 2011 г. И две конкурирующие конспирологические версии — он был мертв за много лет до этой операции или он до сих пор жив. Очевидно, что конспирологические теории не могут быть верны одновременно. Бен Ладен не может быть «живым и мертвым», как указано в заголовке статьи психологов Майка Вуда и Карен Дуглас‎³⁴. Они выяснили нечто странное. Когда Вуд и Дуглас спросили участников исследования, насколько те согласны с этими двумя противоречащими друг другу конспирологическими версиями, оказалось, что участники, доверяющие одной из теорий, с большей вероятностью сочтут, что и другая тоже правдоподобна. Иными словами, люди, предполагающие, что бен Ладен был давно уже мертв, скорее всего, подозревали, что он на самом деле жив; некоторые опрошенные, казалось, были готовы принять идею, что бен Ладен может быть в некотором роде террористом Шрёдингера, живым и мертвым одновременно.

Неопределенность смерти бен Ладена — не единственный курьезный пример взаимоисключающих теорий заговора. В другом исследовании Вуд и Дуглас оценивали веру в разные конспирологические версии о принцессе Диане³⁵. И снова теории противоречили друг другу. По одной версии, Диана инсценировала свою смерть, чтобы скрыться от внимания общества, а согласно другой версии, ее смерть организовали британские спецслужбы. Так же как люди считали бен Ладена одновременно живым и мертвым, те, кто предполагал инсценировку смерти Дианы, были склонны подозревать, что ее убили спецслужбы. Другие исследователи обнаружили, что чем охотнее человек соглашается с тем, что правительству США было известно о готовящихся терактах 11 сентября и оно просто позволило «Аль-Каиде» это сделать, тем с большей вероятностью он предполагает, что все эти события были организованы правительством³⁶. Николи Наттрас отмечает, что Табо Мбеки, занимавший пост президента ЮАР в 1999–2008 гг., заявил, что ВИЧ был создан ЦРУ, но при этом поддерживал версии, что вирус не опасен или даже его вообще не существует³⁷. Рассматривая конспирологию на Ближнем Востоке, Даниэль Пайпс обратил внимание, что, «когда Вашингтон и Багдад дружат, Тегеран видит в этом заговор, когда они воюют, это снова заговор»³⁸.

Почему некоторые люди, по всей видимости, склонны верить в то, что Усама бен Ладен одновременно жив и мертв, Диана инсценировала собственную смерть и была убита, спецслужбы спланировали и не спланировали события 11 сентября, СПИД — это биологическое оружие и в то же время миф и война, как и мир, означает наличие заговора? Как отмечают авторы исследования про бен Ладена, вроде бы такое доверие к обеим версиям выглядит бессмысленно. Логично, что корреляция между верой в противоречащие друг другу теории должна быть отрицательной: чем сильнее вы верите в определенную конспирологическую теорию, тем менее вероятным вам следует считать появление чего-то, что ей противоречит. Представления Теда Герцеля о том, что предполагаемое существование одного заговора служит свидетельством в пользу существования других заговоров, не могут объяснить имеющуюся взаимосвязь. Нет никакого смысла в том, что смерть бена Ладена повышает вероятность того факта, что он до сих пор жив.

Вуд и Дуглас нашли объяснение с помощью еще одного дополнительного вопроса. Они спрашивали людей, какова их степень уверенности в том, что правительство США «скрывает какую-то важную или компрометирующую информацию о смерти бен Ладена». Это более расплывчатое утверждение о том, что официальной версии событий просто нельзя доверять без уточнения причин, пригодилось для объяснения противоречивости представлений. Чем больше человек уверен, что от нас что-то скрыли, тем легче он поверит в две противоречащие друг другу теории. В таком случае статистические противоречия между двумя противоположными версиями исчезали. Иными словами, не вера в то, что бен Ладен мертв, повышает вероятность того, что вы поверите, что он жив, и наоборот. Просто, если вы считаете, что что-то нечисто, вы с большей вероятностью поддержите каждую из конспирологических теорий, даже если они противоречат друг другу.

Конспирологическое мышление

Мы приближаемся к самой сути конспирологического мышления. Сила вашей веры в конкретную теорию заговора зависит не только от обстоятельств дела и от замеченной Герцелем закономерности, когда вера в одну теорию способствует вере и в другие. В большей степени ваше отношение к каждой конкретной конспирологической теории определяется тем, насколько вы соглашаетесь с набором общих представлений о мире, включающим следующие: кто-то все время обманывает, многое происходит незамеченным, мы никогда не рассказываем все до конца. То есть тем, насколько конспирологично ваше мышление. С этой точки зрения склонность к конспирологии — это почти черта характера. Если мы знаем, что человек экстраверт, мы можем предсказать его поведение во многих социальных ситуациях, точно так же, зная степень склонности человека к конспирологии, мы можем представить себе его отношение к разным теориям заговора.

Многие люди, особенно те, кто верит в теории заговора, могут возмутиться и заявить, что психологическая предрасположенность к конспирологическому мышлению — это вздор. Они возразят: «Психология тут ни при чем, факты говорят сами за себя». Такой протест вполне естественен. Когда мы во что-то верим, мы не объясняем это какими-то непонятными особенностями мировоззрения, мы думаем, что идея верна независимо от наших личных слабостей и предпочтений. Однако, если вера в теории заговора имеет психологические предпосылки, это не означает, что она какая-то ненормальная. На самом деле если не все, то большая часть убеждений определяются нашими психологическими особенностями.

Влияние мировоззрения легче всего обнаружить, когда речь идет о политике. В качестве примера Джо Усцински и Джозеф Парент приводят сеть ресторанов Godfather's Pizza³⁹. По оценке YouGov's BrandIndex[12], до начала 2011 г. избиратели и Демократической, и Республиканской партий относились к этой сети одинаково. Затем в мае 2011 г. бывший генеральный директор сети Герман Кейн объявил о своем выдвижении на пост президента США от Республиканской партии. Во время этой кампании активно обсуждалась работа Кейна в должности генерального директора 15 лет назад. Внезапно между республиканскими и демократическими любителями пиццы пролегла пропасть. Популярность Godfather's взлетела среди республиканцев и рухнула у демократов.

Приятно думать, что наши политические предпочтения основаны на личных, беспристрастных решениях и суждениях о кандидатах и политике. Но на самом деле становится все очевиднее, что на первом месте стоит мировоззрение, которое влияет на то, как мы интерпретируем факты. Понятно, что сотрудники Godfather's не начали подавать республиканцам лучшую пиццу и экономить на пепперони при приготовлении пиццы для демократов. Качество пиццы не изменилось. Единственное, что изменилось, — степень соответствия политической идеологии.

Аналогично, когда речь идет о теориях заговора, принято считать, что наша вера или неверие основаны на беспристрастной оценке фактов. На самом же деле наши убеждения зависят от нашего мировоззрения гораздо сильнее, чем мы хотели бы это признать. Как я уже говорил, конспирология — это призма, через которую мы смотрим на мир и все видим по-своему. Мало кто легковерно принимает любые теории, и мало кто решительно отвергает любой намек на заговор. Большинство из нас находится где-то посередине: слегка скептически относится к конспирологическим теориям в целом, но не готов исключить их полностью.

Разобравшись с этой главной чертой конспирологического мышления, мы лучше понимаем психологию теорий заговора. Мы начинаем осознавать, почему конспирологические объяснения событий возникают даже раньше официальных и почему люди, поверив в теорию заговора, часто считают ее частью единой конспирологической системы. Мы понимаем, почему некоторые готовы поверить даже в вымышленную версию или в две теории, противоречащие друг другу. Нам становится ясно, почему популяризация теории заговора может выглядеть как заговор. И наконец, мы понимаем, почему даже скромная научная конференция может быть похожа на предвестник прихода «Нового мирового порядка».

Но это лишь начало нашего путешествия в мир психологии теорий заговора. Ведь мы еще не выяснили, почему некоторые люди более склонны к конспирологическому мышлению, чем другие, и почему у нас вообще есть такая склонность. Это следующие вопросы, на которые нам надо обратить внимание, и начнем мы с обсуждения наиболее распространенного представления, что люди, верящие в теории заговора, — это просто параноики.

ГЛАВА 5

Параноидальные маргиналы

В романе «О дивный новый мир»[13], который Олдос Хаксли создал в 1932 г., описываются кошмары, преследовавшие конспирологов на протяжении большей части века. Хаксли изображает вроде бы утопическое будущее. Нет войны, нет нищеты. Почти все довольны жизнью. Но, конечно, все не так радужно, как выглядит на первый взгляд. Кажущиеся мир и счастье не настоящие, а тщательно сфабрикованные тиранической диктатурой, которая незаметно контролирует все аспекты жизни своих граждан. Чтобы у граждан не возникало вопросов по поводу действующего режима, правительство постоянно «промывает» мозги, используя подсознательные сообщения, поощряющие бездумное подчинение и зависимость от отупляющего наркотика сомы. К людям относятся почти как к скоту, их разводят, чтобы они работали, потребляли и умирали.

Представления Хаксли о дивном новом мире содержат все черты отличной теории заговора и высоко ценятся конспирологически настроенными людьми, считающими их пророческим предупреждением о грядущих событиях. Любопытное совпадение: одним из наиболее знаковых символов конспирологии стало изобретение, придуманное старшим братом Олдоса Хаксли, Джулианом.

Менее известный Хаксли написал в 1927 г. короткий рассказ, герой которого — эксцентричный ученый — раскрывает тайну телепатии¹. Он выясняет, что может использовать телепатию как мощное психическое оружие, позволяющее незаметно на больших расстояниях управлять разумом людей. Единственное препятствие заключается в том, что гипнотизер также подвергается влиянию своих команд, как и его предполагаемые жертвы. К счастью, ученый находит способ защитить себя от психической энергии. Хитрость в том, чтобы использовать металл в качестве изоляции, например сделать головной убор из фольги. Так родилась идея шапочки из фольги как эффективного, если не сказать модного, средства для защиты от лучей, воздействующих на сознание.

С тех пор шапочка из фольги стала неразрывно связываться с конспирологическими теориями и их адептами — как издевательский символ иррациональной веры в невидимых врагов и вымышленные заговоры. Шапочку использовали в комичных сценах в кино, например, у Найта Шьямалана в фильме про пришельцев «Знаки», в телесериалах, начиная от «Секретных материалов» и заканчивая «Симпсонами». Пожалуй, лучше всего их высмеял музыкант-пародист Странный Эл Янкович. Написанная им в 2014 г. песня «Фольга» начинается с серьезного восхваления пользы фольги для хранения недоеденной пищи. Затем все принимает зловещий оборот, однако потом Янкович надевает соответствующий головной убор, признается, что раскрыл масштабный заговор, и призывает слушателей делать себе шапочки из фольги на случай, если пришельцев заинтересует содержимое нашего черепа (наряду с другими частями тела).

Помимо шуток про вымышленных конспирологов шапочка из фольги часто используется для насмешек над обычными людьми, поведение которых выглядит немного (или явно) параноидальным. Журналисты регулярно вспоминают этот образ, когда пишут про теории заговора и верящих в них людей. Даже политики иногда участвуют в этой игре. В 2014 г. объектом для насмешек невольно оказались налогоплательщики штата Миссури². Некоторые противники введения единых образовательных требований в школах штата предположили, что существует заговор с целью сбора информации о детях или даже «промывки» их мозгов. Государственный деятель Майк Лэр резко высмеял противников единых образовательных требований, предложив выделить $8 из средств налогоплательщиков на покупку «двух рулонов плотной алюминиевой фольги для изготовления головных уборов, чтобы защититься от чтения мыслей и других воздействий со стороны дронов или черных вертолетов». Противников единых образовательных требований эта шутка не развеселила, что на самом деле неудивительно³. Они отплатили тем, что завернули стол Лэра вместе со всем, что на нем лежало, — во что, как вы думаете? Правильно, в фольгу.

Шапочка из фольги, по-видимому, первое, что приходит в голову, когда вы пытаетесь мысленно представить себе конспиролога. Это неотъемлемая часть сложившегося стереотипа о конспирологах как о горстке заблуждающихся чудаков, незаметно обитающих где-то на задворках приличного общества, увлекающихся сомнительными форумами в интернете, радио­передачами и фольгой. У многих «диванных экспертов» есть простой ответ на вопрос, почему люди верят в теории заговора: потому что они безнадежные параноидальные маразматики. Но действительно ли конспирологи заслуживают такой репутации?

Параноидальный стиль

Этот человек внес наиболее весомый вклад в популяризацию идеи о том, что конспирология — удел параноидальных аутсайдеров. Ричард Хофштадтер был профессором в престижном Колумбийском университете с 1940-х гг. до своей смерти в 1970 г. Он выглядел как классический интеллигент середины XX в.: с короткими, аккуратно причесанными волосами, галстуком бабочкой и очками в роговой оправе. Один из студентов Хофштадтера описывал его как «почти ничем не выделяющегося». Тем не менее за неприметной внешностью скрывалась страсть к необычным идеям. Хофштадтер получил две Пулитцеровские премии за книги про популизм и антиинтеллектуализм в американской культуре и за работы, связанные с изучением социал-дарвинизма и социальных страхов американцев. Как выразился его коллега историк, значительную часть своей карьеры Хофштадтер посвятил попыткам понять «странности, уродства, сумасбродство и безумие американской жизни»⁴. Вполне естественно, что в итоге он обратил внимание на теории заговора.

В 1964 г. Хофштадтер опубликовал работу в журнале Harper's Magazine, где обобщал роль теорий заговора в американской истории и рассуждал о возможных причинах конспирологического мышления⁵. Он стал одним из первых социологов, изучающих конспирологические теории, сделав их темой для солидных научных дискуссий. С тех пор почти все научные работы по конспирологии связаны с этим историческим эссе Хофштадтера. За пределами научного сообщества это сочинение способствовало формированию стереотипного представления о конспирологе как о параноидальном безумце, в связи с чем статью по-прежнему часто одобрительно цитируют. Это печально, потому что, как мы увидим далее, анализ, проведенный Хофштадтером, был хотя и содержательным, но не очень корректным.

Хофштадтер нарочно дал своей работе провокационное название «Параноидальный стиль в американской политике». На случай, если кто-то не понял, он пояснял, что словосочетание «параноидальный стиль» использует в качестве оскорбления. Хофштадтер называл параноидальным стилем искаженную картину мира, характеризующуюся бредовыми умозаключениями, излишней подозрительностью, низкой образованностью, преувеличением фактов и беспредельным полетом фантазии. Но ключевой чертой он называл «конспирологические фантазии». Конечно, Хофштадтер признавал, что в политике встречаются и настоящие заговоры, поэтому простое рассуждение об их существовании еще не обязательно бред. Он утверждал, что «особенность параноидального стиля не в том, что его представители иногда находят в истории тайны и заговоры, а в том, что они считают движущей силой исторических событий "всемирный" или "грандиозный" заговор». Иными словами, людям с параноидальным стилем мышления заговоры мерещатся повсюду. Хофштадтер напыщенно писал, что «представитель параноидального стиля <…> имеет дело с рождением и смертью целых миров, политических строев, систем человеческих ценностей. Он всегда на баррикадах цивилизации. Он постоянно живет в переломный момент: надо дать отпор заговору сейчас или никогда. Иначе момент будет упущен навсегда».

Хофштадтер утверждает, что параноидальный стиль отравлял мышление политических меньшинств на всем протяжении истории не только Америки, но и всего мира. Хотя у этих разрозненных групп были разные цели, основные черты параноидального стиля всегда оставались одинаковы. Хофштадтер предполагает, что «предрасположенность воспринимать мир таким образом может быть устойчивой особенностью психики, и, хотя возможны разные степени проявления, по-видимому, она почти неискоренима». Однако Хофштадтер приходит к выводу, что, к счастью, только «незначительное меньшинство населения» обычно попадает под влияние «необыкновенно злых умов». Другими словами, параноидальный стиль процветает за пределами респектабельного общества.

Порожденный трудами Хофштадтера яркий портрет конспирологов как маленькой группы аутсайдеров, страдающих от тяжелого параноидального стиля мышления, вдохновил многих социологов заняться выяснением, действительно ли люди, которых привлекают теории заговора, имеют чрезмерно параноидальные склонности. Профессор социологии Ратгерского университета в Нью-Джерси Тед Герцель одним из первых проверил теорию Хофштадтера. В 1992 г. Герцель с группой исследователей обзвонил сотни случайно выбранных жителей Нью-Джерси и спросил их мнение о нескольких теориях заговора, популярных в то время⁶. Затем исследователи задали вопросы, чтобы оценить уровень одного из элементов параноидального мышления — недоверия. Они спросили: «Насколько вы доверяете своим друзьям, семье, соседям и официальным органам, например полиции?» Были получены однозначные результаты: чем меньше люди доверяли окружающему миру, тем легче они увлекались теориями заговора.

Другие ученые задавали похожие вопросы и обнаружили такую же закономерность⁷. Кроме того, исследователи нашли связь с другими симптомами паранойи: склонные к конспирологии люди, как правило, были немного более враждебными⁸, циничными⁹, неповинующимися властям¹⁰, тревожными¹¹ и несговорчивыми¹², чем те, кто теории заговора игнорировал. В ходе этих исследований были опрошены тысячи людей, начиная от афроамериканских прихожан сельской церкви и заканчивая молодыми британскими студентами. Результаты были не совсем однозначны: например, в одном исследовании было обнаружено, что те, кто опровергал теории заговора в комментариях в интернете, были иногда более недоброжелательными, чем те, кто защищал теории заговора¹³. Однако общая картина получается довольно четкая. Люди, которые в целом верят в конспирологию, имеют более параноидальный склад характера, чем те, кто ее отвергают.

Пока все соответствует утверждениям Хофштадтера (а заодно и стереотипу про шапочку из фольги).

А как насчет другого важного вывода Хофштадтера — что параноидальный стиль мышления характерен преимущественно для людей, не принятых обществом? Для подтверждения этого тезиса Хофштадтер без труда надергал из трехсотлетней американской истории примеры маргинальных политических движений с конспирологическим уклоном. Сюда попали самые разнообразные случаи, начиная от массачусетского проповедника и подстрекателя, предупреждавшего в 1798 г. о «нечестивых заговорщиках», планирующих подорвать основы христианства, и до «красной угрозы», про которую вопрошал сенатор Джо Маккарти в своей речи в 1951 г.: «Как можно объяснить нашу нынешнюю ситуацию, если не признать, что высокопоставленные лица в правительстве сговорились привести нас к катастрофе?»

А как насчет других аутсайдеров, которые совсем не обязательно имеют политические планы? Герцель спрашивал у своих респондентов из Нью-Джерси не только про их подозрительность, но и про отношения с обществом. Он обнаружил, что чем сильнее люди соглашались с утверждениями вроде «большинство государственных лиц не интересуются простыми людьми» и «вряд ли стоит рожать ребенка в современном мире», тем вероятнее они верили в теории заговора. В других исследованиях обнаружилось, что чем меньше люди удовлетворены жизнью в целом и чем меньше, как им кажется, они могут контролировать собственную жизненную ситуацию, тем вероятнее они согласятся с конспирологическими теориями.

Более того, теории заговора, по-видимому, особенно популярны среди представителей расовых и этнических меньшинств — людей, имеющих веские причины ощущать собственное бессилие и оторванность от общества, во всяком случае в США, где проводилось это исследование. Основными расовыми группами в исследованиях, проведенных Герцелем в Нью-Джерси, были латиноамериканцы, афроамериканцы и белые. Он обнаружил, что латиноамериканцы и афроамериканцы по сравнению с белыми в целом были более склонны считать теории заговора правдоподобными. В 1999 г. группа исследователей из Университета штата Нью-Мексико обнаружила ту же закономерность среди своих студентов¹⁴. В 2006 г. другая группа ученых опросила по телефону более тысячи случайно выбранных американцев по поводу того, что они думают о конспирологических теориях произошедшего 11 сентября¹⁵. И вновь меньшинства (на этот раз афроамериканцы, латино­американцы и американцы азиатского происхождения), как правило, с большей вероятностью верили теориям заговора, чем европеоиды. В последующих опросах были выявлены схожие различия в отношении разных слоев общества к целому ряду конспирологических теорий¹⁶.

Итак, пока создается впечатление, что Хофштадтер попал прямо в точку. По-видимому, теории заговора популярны среди излишне параноидальных людей, а также тех, кто отдален от основной части общества и чувствует, что находится во власти внешних сил. Убедившись в правильности наших стереотипов относительно параноидальных маргиналов, возникает соблазн на этом и закончить. Но если бы мы так и сделали, то ограничились бы только маленьким разделом огромной темы. Несмотря на всю проницательность Хофштадтера, он не смог увидеть истинных масштабов конспирологии.

Толпы параноиков

Говоря о параноидальном стиле мышления, Хофштадтер заблуждался, когда считал, что теории заговора характерны только для маргиналов и аутсайдеров. Он был прав, предполагая, что на обочине общества конспирология процветает, но его ошибкой было ограничиться только этим. Хофштадтер упустил из виду тот факт, что теории заговора процветают и среди основных слоев населения тоже. Джесси Уокер обнаружил столь большое количество фактов, плотно вплетенных в саму жизнь Америки, что назвал свою книгу «Соединенные штаты паранойи». В ней он демонстративно исказил название знаменитой работы Хофштадтера, назвав главу «Параноидальный стиль — это и есть американская политика» [курсив авт.]. Уокер показал, что у правительства «есть теория заговора про самого себя»¹⁷.

Основатель и первый президент Соединенных Штатов Джордж Вашингтон вряд ли может считаться маргиналом. Однако, когда знакомый обвинил Вашингтона в том, что тот не верит в заговор иллюминатов, он поспешил возразить, написав, «напротив, я убежден в этом как никто другой»¹⁸. Спустя столетие президенты Теодор Рузвельт и Вудро Вильсон чувствовали невидимую руку, управляющую правительством¹⁹. Рузвельт писал в 1912 г.: «За мнимым правительством, сидящим на троне, стоит невидимое правительство, непризнанное, никому ничем не обязанное и не несущее никакой ответственности перед народом». Год спустя Вильсон предостерегал, что «некоторые из влиятельнейших людей в США в области торговли и производства чего-то боятся. Они знают, что где-то есть сила столь организованная, столь неуловимая, столь осторожная, столь замкнутая, столь совершенная, столь вездесущая, что, критикуя ее, стоит говорить тише, чем дышать». Лэнс Дехэвен-Смит обратил внимание на то, что в течение трех десятилетий после Второй мировой войны «американские чиновники утверждали, что существует коммунистический заговор с целью захватить власть над миром, что государственный аппарат США был полон советских шпионов и что движение за гражданские права и против войны в 1960-х гг. было порождением советского влияния»²⁰. (Напомним, что одним из приводимых Хофштадтером примеров «маргинального» конспиролога был Джо Маккарти, избранный в США сенатор. Очевидно, здесь уже теряется связь между конспирологией и обочиной общества.) Даже президент Обама во время своей повторной избирательной кампании в 2012 г. обвинил «тайных нефтяных миллиардеров» в попытках скомпрометировать его и купить голоса на выборах²¹.

Конечно, проблема не ограничивается несколькими высокопоставленными членами правительства, которые иногда волнуются насчет заговоров. Конспирологические теории аутсайдеров обычно имеют соответствующие им пары у правящей стороны. Когда до Гражданской войны американские рабы опасались, что белые врачи замышляют их похитить и зарезать, владельцы плантаций беспокоились, что их рабов подбивают на неистовый мятеж северные сторонники отмены рабства²². Когда на рубеже веков популисты беспокоились, что правительство контролируется группой международных банкиров, другие осуждали популизм, называя его «хитро задуманным, мощным организованным заговором»²³. И до сих пор большую часть населения то и дело охватывает конспирологическое безумие. В начале XX в. американская общественность боялась обширного коварного заговора, целью которого было похищать невинных молодых белых женщин и продавать их для принудительного занятия проституцией²⁴. Под влиянием этих жутких выдумок президент Уильям Тафт быстро подписал «Закон о торговле белыми рабынями» (сейчас он известен как закон Манна), выделив $50 000 на создание агентства, которое в итоге превратилось в Федеральное бюро расследований. В 1980–1990-х гг. волна «сатанинской паники» захлестнула Англию и США²⁵. Утверждалось, что представители коварного заговора убийц-дьяволопоклонников массово насиловали и убивали маленьких детей.

По-видимому, со временем Хофштадтер пришел к выводу, что конспирология может быть более масштабным явлением, чем ему казалось изначально. Если в ранних его сочинениях говорилось о том, что параноидальный стиль влияет только на «скромное» общественное меньшинство, позже он писал уже про «значительное» меньшинство²⁶. Но даже эта более щедрая оценка все равно не соответствует истинному масштабу конспирологии, хотя у Хофштадтера и не было численных данных, чтобы подтвердить свои утверждения. В последние несколько лет были проведены десятки соцопросов, и оказалось, что отнюдь не небольшая кучка отверженных параноиков, а огромное количество людей верит в теории заговора. Когда, например, речь идет о событиях 11 сентября, гибели принцессы Дианы, высадке на Луне, угрозе «Нового мирового порядка», фторировании питьевой воды, безопасности вакцин или существовании инопланетян, около 10–30% людей верит в конспирологические версии. Стоит поднять вопрос, кто убил Кеннеди, и большинство людей становится конспирологами: согласно некоторым опросам, проведенным в разные годы, из десяти человек только один или два считают, что Ли Харви Освальд действовал в одиночку.

Но если просто оценить количество людей, сообщивших, что они верят в конкретную теорию заговора, мы не увидим истинных масштабов конспирологического мышления. Одни теории проваливаются и устаревают. Некоторые со временем набирают популярность, в то время как другие исчезают из поля зрения. Третьи имеют краткосрочный успех и забываются почти сразу, как возникли. Как отмечают Джо Усцински и Джозеф Парент, оценку степени доверия к «какой-то теории заговора нельзя считать точным предсказанием общей склонности к конспирологии, так же как цена акций General Motors не может служить основным индикатором фондового рынка»²⁷.

Чтобы собрать информацию о распространенности конспирологического мышления, следует смотреть шире. Например, мы можем оценить, сколько людей верит не в конкретную теорию, а в какую-нибудь из них. Тед Герцель в своем обзоре, опубликованном в 1992 г., обнаружил, что почти все верят хотя бы в одну теорию заговора из тех, про которые он спрашивал, а большинство считало, что точно или с большой вероятностью правдивы несколько теорий. В 2013 г. благодаря проведенному опросу выяснилось, что 63% американцев верят по меньшей мере в одну политическую теорию заговора²⁸. Кроме того, в опросе 2014 г. обнаружилось, что половина американцев верит как минимум в одну конспирологическую теорию, касающуюся медицинской сферы²⁹.

Такие данные исключают любое объяснение про аутсайдеров, поскольку очевидно, что в теории заговора верит значительно больше людей. Но даже эти цифры сильно занижают истинную распространенность конспирологического мышления. Они отражают то, что люди, принимавшие участие в исследовании, верят как минимум в одну теорию заговора из тех, про которые их спрашивали. Всего Герцель задавал вопросы о 12 разных теориях, в исследовании 2014 г. спрашивали про шесть медицинских теорий заговора, а в опросе про политику 2013 г. речь шла всего о четырех. Это неизбежное ограничение. Спрашивать людей про все существующие на свете теории было бы информативнее, но мало кто согласился бы на столь длительный опрос. Если бы мы каким-либо образом смогли осуществить это амбициозное исследование, то, я предполагаю, мы бы обнаружили, что почти каждый верит в ту или иную теорию заговора. Мы все конспирологи, во всяком случае, бываем ими иногда.

Повседневная паранойя

Почему же мы так легко поддаемся стереотипу про конспиролога — аутсайдера со вспотевшими ладонями и шапочкой из фольги?

Что ж, в этом стереотипе присутствует крупица истины. Мы уже убедились в том, что люди, наиболее сильно увлекающиеся теориями заговора, действительно, по-видимому, более параноидальны, чем те, кто конспирологию не признает. Паранойю напрасно считают чем-то необычным. Услышав это слово, легко представляешь кого-то почти недееспособного, постоянно испытывающего страх, что все вокруг пытаются до него добраться. Конечно, такая патологическая форма паранойи тоже существует и может свидетельствовать о проблемах с психикой. Тяжелая паранойя — важный симптом психических заболеваний, таких как шизофрения и биполярное расстройство. Но такую болезненную паранойю когда-либо ощущала лишь очень небольшая часть населения³⁰. Патологическую паранойю мы не будем относить к вере в теории заговора.

В исследованиях, про которые мы уже говорили, оценивался не этот тип паранойи. И Хофштадтер тоже не его имел в виду. В своей работе он пояснял, что, хотя заимствовал термин «параноидальный» из клинической психиатрии, он не хотел бы на людей с подобным стилем мышления навешивать ярлык психического нездоровья. Он утверждал, что применял этот термин в разговорном значении. Хотя он и использовал это слово в более мягком смысле, его формулировки все же способствовали социальной стигматизации. Глупо говорить, что теории заговора создаются «необыкновенно злыми умами», если учитывать, сколь широко такие теории распространены.

Необязательно быть необыкновенно злым, чтобы с подозрением относиться к тем, кто вас окружает. Параноидальное мышление может иметь разную глубину, и между нормой и патологией нет четкой границы. Реальная мания преследования, характерная для некоторых форм шизофрении, — это крайность, которая, к счастью, редко встречается. Но другая крайность (когда ни одна параноидальная мысль не приходит в голову) тоже редка. Бывало ли, что, оказавшись в переполненном вагоне, вы чувствовали, что совершенно незнакомый человек косо смотрит в вашу сторону без явной на то причины? Может быть, у вас возникало ощущение, что за вашей спиной коллеги на работе пересылают друг другу письма, обсуждая вас, или товарищ прошел мимо, не поздоровавшись, и вы задумались, а не игнорируют ли вас преднамеренно? Или вы оставались дома ночью в одиночестве и испытывали тревожное чувство, что что-то притаилось где-то в темноте, поджидая, чтобы схватить вас? Если нечто подобное было, значит, вы испытали приступ паранойи.

Но не беспокойтесь, вы не одиноки. Почти у всех бывают параноидальные мысли, и значительно чаще, чем нам кажется. Психолог Дэниел Фриман посвятил свою карьеру изучению паранойи. В 2005 г. Фриман с коллегами опросил более тысячи студентов колледжа, чтобы выяснить, как часто они замечают у себя параноидальные мысли — например, подозрение, что кто-то пытается использовать их в своих целях или что люди плетут интриги у них за спиной³¹. Почти все признались, что иногда у них такие подозрения возникают. Наверное, удивительнее всего было то, что более трех четвертей студентов признались, что одна или несколько параноидальных мыслей возникают у них как минимум еженедельно. Около трети студентов заявили, что параноидальные мысли возникают у них еще чаще.

Когда Тед Герцель и другие ученые оценивали параноидальность мышления, они задавали вопросы для выявления именно таких повседневных подозрений. Сомнения по поводу мотивов человеческих поступков, недоверие и сопротивление действиям властей, враждебность и цинизм вместе с подозрением, что в нашем мире людям не всегда можно верить, — все это довольно распространенные чувства совершенно обычных людей. Конечно, некоторые склонны к ним сильнее, чем другие. Не так уж сложно заметить, что даже легкая параноидальность характера способствует склонности к теориям заговора. Когда вы подозреваете, что людям, особенно власти, нельзя верить, вы наверное попытаетесь найти «формальное» объяснение такому недоверию. Если вы полагаете, что большинство людей имеют низменные побуждения, то теория заговора может придать этому цельный смысл. Паранойя идет рука об руку с конспирологией, но теории заговора свойственны не только аутсайдерам, потому что паранойя тоже характерна не только для них.

Конспирологи действительно часто ощущают отчужденность и бессилие. Но и тут нас обманывают стереотипы: такие чувства тоже встречаются не только у одиноких обитателей интернета. Психологи давно поняли, как важно ощущать возможность контролировать происходящее, и эта потребность есть не только у конспирологов. Мы все хотим верить, что понимаем происходящее и управляем своей судьбой. Однако у мира есть отвратительная привычка напоминать нам, что все мы находимся во власти случайностей. Существует бесчисленное множество случайных источников неприятностей, которые невозможно предсказать и проконтролировать (начиная от потери работы во время кризиса и заканчивая возможностью случайно наступить на ржавый гвоздь), но которые могут изменить ход вашей жизни или по крайней мере испортить вам день в одно мгновение. Наша потребность контролировать происходящее постоянно сталкивается и с менее драматичными проблемами вроде меняющихся социальных связей, дискриминации, ощущения себя одиноким, покинутым или несправедливо обиженным или просто чувства, что у кого-то есть власть над нами.

И именно тогда, когда наше ощущение контроля оказывается под угрозой, мы с большей вероятностью становимся чуть-чуть параноиками. У большинства из нас возникает глубокое беспокойство, когда мы понимаем, что мир непредсказуем. Экзистенциальная тревога побуждает нас искать другие способы удовлетворить нашу потребность в упорядоченности и контроле, и, если мы не можем контролировать собственную жизнь, мы решаем, что ею управляет кто-то — или что-то — еще. Психологи называют это компенсацией потребности в контроле32.

Мы можем компенсировать потребность в контроле разными путями. Один из распространенных вариантов — верить в то, что у нас есть могущественный союзник. Религии, основанные на идее доброжелательного контролирующего Бога, дают верующим уверенность, что все происходит не случайно. Или, размышляя более приземленно, мы можем верить государственному органу, например правительству. В психологических исследованиях показано, что, когда людям изменяет чувство личного контроля, они более склонны верить в божественное вмешательство (но не в пассивное божество) и поддерживать усиление государственного контроля.

Другой способ компенсации потребности в контроле — верить в то, что у нас есть сильный враг. Это может показаться парадоксальным — что может тревожить больше, чем представлять себе людей, плетущих интриги против вас? Но наличие врагов имеет свои преимущества. Вспомним, что нам наименее приятно воспринимать мир как череду случайностей. Если что-то происходит по чистой случайности, нам сложно понять, спрогнозировать и проконтролировать наше будущее. Поэтому лучше верить, что кто-то руководит событиями, даже если они действуют не в ваших интересах. В отличие от безликих случайных событий, конкретным врагам можно помешать, на них можно повлиять, на худой конец их можно хотя бы понять.

Это не осознанный процесс. Наш мозг большую часть работы проделывает сам, а мы не всегда даже понимаем, почему чувствуем тревогу. Родерик Крамер, социолог, изучающий паранойю, описывает, как начинает действовать мозг, если наше ощущение контроля оказывается под угрозой³³. Мы становимся более бдительными, присматриваемся к поведению людей внимательнее, чем обычно, размышляем о возможных скрытых мотивах, ищем информацию, которая могла бы помочь восстановить порядок. Усердный сбор и обдумывание этой неоднозначной информации повышает вероятность того, что мы примем случайные события за зловещий умысел и ошибочно сочтем безобидное поведение угрожающим. По­этому мы легко можем начать опасаться, сочтя кого-то ненадежным или опасным, а это, в свою очередь, вызовет дополнительное усиление нашей настороженности и навязчивых размышлений. Прежде чем мы осознаем свои подозрения, они могут зайти настолько далеко, что мы начнем переоценивать степень влияния на нас других людей или иных сил и их желание причинить нам вред.

В некоторых недавних экспериментах показано, как легко запускается такой процесс. Например, психолог Дэниэл Салливан с коллегами разработали серию экспериментов, в которых воздействовали на чувство контроля у ничего не подозревающих участников³⁴. В одном случае исследователи просили человека оценить, насколько от него зависит, например, заболеет ли он или пострадают ли члены его семьи. Другая группа оценивала более безобидные высказывания, например: «От меня зависит, сколько времени я смотрю телевизор». Участники из первой группы, которым аккуратно напомнили о неконтролируемости угроз для жизни, с очевидно большей вероятностью соглашались с выдуманной конспирологической теорией фальсификации выборов.

Психологи Дженифер Уитсон и Адам Галинский применили другой подход³⁵. В их исследовании участники просто должны были вспомнить ситуацию, которую они не могли контролировать, или же ту, над которой имели полный контроль. Затем каждого попросили представить, что он один из руководителей организации. В его обязанности среди прочего входило отслеживание использования интернета и электронной почты всеми сотрудниками фирмы. Он претендует на повышение и за день до решающего собеседования замечает неожиданный наплыв электронных писем, которыми сидящий рядом коллега обменивается с начальником. Когда испытуемый встречается с начальником, выясняется, что повышения он не получит, на этом рассказ заканчивается. Психологи спрашивали: «Какова вероятность того, что коллега как-то повлиял на решение начальника?» Люди, которых заставили вспомнить о своей беспомощности, с большей вероятностью подозревали заговор, чем те, кто чувствовал себя более значимым и ответственным за происходящее.

Польский психолог Моника Гжесяк-Фельдман предложила студентам за 15 минут до начала важного экзамена ответить на вопросы о возможных теориях заговора³⁶. По сравнению со студентами, ожидающими обычную лекцию, волнующиеся участники с большей вероятностью одобряли конспирологические теории. Кроме того, Родерик Крамер обнаружил, что новички в какой-либо области, которые подвергаются пристальному вниманию или имеют относительно низкое положение (аспиранты первого года или ассистенты), с большей вероятностью, чем их высокостатусные коллеги, будут подозревать, что люди плетут интриги у них за спиной³⁷.

Благоразумная паранойя

Таким образом, мы начинаем иначе относиться к паранойе и не разделяем стереотипное представление, что это продукт «необыкновенно злых умов». За исключением самых тяжелых случаев, паранойя обычно возникает не потому, что неправильно работающие нервные связи создают зловещий бред. Наоборот, легкая паранойя часто встречается у совершенно обычных людей благодаря нашему неуемному стремлению понять мир и наше место в нем и ощутить себя в ведущей роли.

Паранойя не всегда такая уж плохая штука. В конце концов, чаще всего мир непредсказуем и опасен. Как отмечает Дэниел Фриман, «есть улицы, идя по которым чувствуешь опасность. Друзья не всегда оказываются хорошими друзьями»³⁸. Может быть, люди действительно смеются над вами у вас за спиной. Может быть, кто-то действительно пытается добраться до вас. Настороженность в отношении «возможных недобрых намерений других людей может быть очень осмысленной и уместной стратегией». Родерик Крамер называет это «благоразумной паранойей»³⁹. Он говорит, что это «мысленная система заблаговременного предупреждения об опасности» и она может служить в качестве «здоровой защиты от настоящей внешней угрозы». Но существует тонкая грань между здоровым беспокойством по поводу возможной опасности и чрезмерными, неоправданными подозрениями насчет дурных намерений. Бывает сложно понять, когда можно кому-то доверять, а когда нас обманывают, когда кто-то относится к нам доброжелательно или индифферентно, а когда может злоупотребить нашим доверием. В сомнительных случаях мы склонны к тому, что Крамер назвал «атрибуцией враждебности» (sinister attribution error). Мы склоняемся в сторону подозрительности.

Представьте себе, что вы отправились покупать новые солнце­защитные очки. Вы заходите в симпатичный маленький магазинчик и примеряете несколько пар. Как только вы надеваете особенно дорогие очки, продавец говорит что-то вроде «это очень хорошие очки, потрясающе смотрятся». Как вы отнесетесь к этому комплименту? Конечно, продавец может говорить искренне (и я уверен, что они действительно потрясающе смотрятся). Но в то же время у продавца есть корыстные причины польстить вам: он должен обеспечить определенный уровень продаж и получить свой процент. Может быть, он подлизывается к вам, просто чтобы получить ваши деньги. Когда психолог Келли Мейн с коллегами поставила покупателей в такую ситуацию (разумеется, покупатели не были в курсе, что это часть исследования), они, по понятным причинам, отнеслись с подозрением к словам продавца⁴⁰. Столкнувшись с ситуацией неопределенности и зная, что у продавца могут быть причины говорить неискренне, покупатели повели себя как благоразумные параноики.

Суть происходящего раскрылась в другой части исследования, когда продавец говорил тот же комплимент покупателю уже после покупки солнцезащитных очков. У продавца больше не было очевидных причин врать про очки, покупатель за них уже заплатил. Однако покупатели по-прежнему подозревали, что комплимент был неискренним. Вы можете возразить, что небольшие остаточные подозрения оправданны. Продавец может таким образом пытаться завлечь покупателя повторно. Но комплимент касался конкретной пары очков, которая уже куплена. До покупки комплимент мог прямо повлиять на решение, то есть имелся вполне определенный повод для лжи. После покупки можно было повлиять только на какое-то предполагаемое поведение в будущем, то есть мотив был значительно слабее. Однако оказалось, что не имело значения, когда комплимент был сделан. Покупатели одинаково не верили льстивым словам и до, и после покупки. Этот простой эксперимент показывает, как легко обоснованные подозрения превращаются в неоправданное недоверие. Мы настолько отчетливо замечаем скрытые мотивы, что иногда они мерещатся нам и в невинном поведении.

Учитывая все это, становится понятно, почему теории заговора так широко распространены. Дело в том, что у нас есть веская причина быть благоразумным параноиком, когда речь идет о многочисленных подозреваемых в большинстве популярных конспирологических теорий — правительстве, спецслужбах, корпорациях и тайных обществах. Мы знаем, что некоторые группы людей действительно иногда заинтересованы в том, чтобы обвести нас вокруг пальца. Начав с благоразумной паранойи, наш мозг, увлекшись сбором и анализом информации, разогревается до того, что мы начинаем видеть скрытые мотивы и признаки обмана независимо от их наличия. Подобно покупателям, которые не доверяли продавцу, даже когда у того не было причин лгать, наше здоровое недоверие к власти иногда приводит к вере в заговор.

Дурная кровь

Давайте вернемся к исследованиям, в которых показано, что в США расовые меньшинства по сравнению с белым населением, как правило, более склонны верить в заговор. Не сложно догадаться, почему у членов расовых и этнических меньшинств могут быть причины для благоразумной паранойи, особенно в отношении организаций и органов власти, где большинство — белые. По данным исследования, проведенного на юге США в штате Луизиана, чернокожие, ставшие жертвой расовой дискриминации или полицейского произвола, с большей вероятностью поверят в теорию заговора, чем те, кто не имел такого опыта⁴¹. Многое зависело от того, считали ли чернокожие, что они могут контролировать политику. Те афроамериканцы, которые думали, что могут влиять на политические процессы, с меньшей вероятностью верили в конспирологические теории, тогда как те, кто ощущал себя исключенным из политики, в большей степени соглашались с теориями заговора. В исследовании, проведенном Тедом Герцелем, тоже было показано, что в целом афроамериканцы и латино­американцы испытывают меньшую социальную удовлетворенность, чем белые. И по данным Герцеля, эта неудовлетворенность способствовала усилению склонности к конспирологии.

В большинстве работ, где изучали связь конспирологического мышления с расовой принадлежностью, внимание было сосредоточено именно на афроамериканцах. В некоторых случаях теории заговора были даже названы «источником жизненной силы афроамериканского сообщества»⁴². Существуют конспирологические теории, согласно которым выдающиеся борцы за гражданские права, такие как Малкольм Икс и Мартин Лютер Кинг, были убиты спецслужбами; некоторые виды закусок, безалкогольных напитков или сигарет содержат вещества, разработанные специально для стерилизации чернокожих; американское правительство целенаправленно закрывает глаза на распространение оружия и наркотиков в афро­американских общинах; регулирование рождаемости — часть плана по снижению численности чернокожего населения. Одна из самых распространенных теорий — что правительство и медицинские учреждения не рассказывают людям всей правды про СПИД или даже что СПИД — это биологическое оружие, созданное для избирательного истребления черно­кожих. The New York Times в 1992 г. опубликовала статью про распространение теорий заговора среди чернокожего населения, которая начиналась словами «Большинству людей может показаться странным, но многие чернокожие американцы верят, что СПИД и меры по его профилактике — это часть заговора для уничтожения черной расы»⁴³.

Дело в том, что у чернокожих американцев больше причин для благоразумной паранойи, чем у других групп населения, особенно когда речь идет об их здоровье и независимости. На юге США до Гражданской войны белые рабовладельцы устанавливали репродуктивные права своих рабов⁴⁴. «Свободных цветных» и рабов непропорционально часто использовали для медицинских экспериментов и патологоанатомических демонстраций⁴⁵. После Гражданской войны несколько белых, стремившихся сохранить контроль над освобожденными рабами, запустили слухи о «ночных врачах», которые якобы похищали, убивали и препарировали чернокожих. Даже в XX в. одним из распространенных массовых зрелищ было линчевание⁴⁶. Иногда на них приглашали фотографов, а затем продавали фотографии с висящим трупом по 50 центов за карточку. В 1960-х гг. лидеры и организации, занимавшиеся защитой гражданских прав, сделались главной мишенью контрразведывательной программы ФБР, именуемой COINTELPRO (Counter Intelligence Program), которая использовала незаконное наблюдение и проникновение, пытаясь «разоблачить, сорвать, сбить, дискредитировать или другим способом нейтрализовать» «подрывную» деятельность таких организаций⁴⁷. Даже сейчас в Америке возникают волнения по поводу жестокости полиции в отношении чернокожих. В августе 2014 г. после убийства безоружного чернокожего подростка белым офицером полиции в Фергюсоне (штат Миссури) в ходе расследования, проведенного министерством юстиции, были найдены доказательства умышленной расовой дискриминации со стороны полиции этого города⁴⁸.

Пожалуй, самый позорный и вопиющий случай нарушения прав чернокожих со стороны белых в Америке в XX в. — исследование сифилиса на неграх в Таскиги⁴⁹. Исследование начинали с благими намерениями. В конце 1920-х гг. служба здравоохранения США запустила разработку программ по диагностике и лечению сифилиса у бедного чернокожего населения в сельской местности на юге США. Однако, прежде чем удалось приступить к лечению, в 1929 г. началась Великая депрессия и финансирование значительно сократилось, так что у исследователей не осталось средств для обеспечения хоть какого-то лечения. В последней отчаянной попытке получить полезные научные данные проект быстро превратили в исследование естественного течения болезни. Как беспечно выразился организатор проекта, «население Алабамы предоставило уникальную возможность изучить последствия нелеченного сифилиса».

В проекте приняли участие 600 бедных чернокожих крестьян. Нищета и обещание бесплатного медицинского обслуживания обеспечили получение согласия на участие в исследованиях. Людям не говорили, что их используют для изучения сифилиса (сифилисом болели около 400 мужчин, остальные служили контрольной группой). Им лишь сказали, что их будут лечить от «дурной крови» — общая фраза, использующаяся для обозначения широкого спектра заболеваний. На самом деле никакого лечения не предполагалось. Первоначально планировалось, что исследование продлится несколько месяцев, но в итоге оно растянулось на 40 лет из-за желания ученых удовлетворить свое научное любопытство и пренебрежительного отношения к правам пациентов. Если сифилис не лечить, это может привести к поражению нервной системы — развивается нейросифилис, вызывающий спутанность сознания, слепоту, онемение, паралич и слабоумие. Когда исследование начиналось, надежного лечения не существовало. Чаще всего пациентам годами кололи соединение мышьяка и ртути. Однако к 1943 г. было найдено безопасное и эффективное лекарство — пенициллин. Вместо того чтобы прекратить исследование и вылечить больных людей, служба здравоохранения активно мешала им получить лечение в другом месте, так что эксперимент был продолжен. Исследователи собирались проследить за состоянием своих подопечных до «самого конца», то есть до попадания на стол к патологоанатому.

До 1960-х гг. в службе здравоохранения никто не поднимал вопрос об этичности исследования. Благодаря успешной борьбе за гражданские права положение чернокожего населения улучшилось, и в службе здравоохранения поняли, что эксперимент в Таскиги может вызвать негативную реакцию у общественности. Тем не менее исследование прекратили только в 1972 г., когда информация просочилась в прессу. История вызвала общественный резонанс, обсуждение на слушаниях в конгрессе США, и в конце концов в 1997 г. президент Билл Клинтон принес официальные извинения. Были приняты законы, защищающие интересы людей, участвующих в медицинских исследованиях. Этические комитеты обязаны проводить проверку и утверждение планов исследования, а участники, давая свое добровольное согласие, должны быть полностью информированы о методах исследования и возможных рисках. Мы убеждены, что произошедшее в Таскиги никогда не повторится.

Но по понятным причинам все это произвело неизгладимое впечатление на афроамериканское сообщество. Афроамериканцы, знающие об исследовании в Таскиги, чаще верят в конспирологические теории про СПИД⁵⁰. В целом в опросах неизменно выявляется, что афроамериканцы больше других групп населения опасаются, что могут быть использованы в качестве подопытных кроликов без их согласия, и сомневаются, что врачи сообщают участникам всю информацию об исследовании⁵¹. Сами по себе теории заговора могут казаться «странными», как выразилась The New York Times в 1992 г. Однако в историческом контексте вполне понятно, почему именно афроамериканцы могут опасаться, что власти действуют не в их интересах.

Просто потому, что ты параноик

В «Параноидальном стиле» Ричард Хофштадтер писал, что конспирологическая логика основана на «огромном скачке от несомненного к невероятному». Хофштадтер был прав, что теории заговора должны иметь несомненный правдоподобный элемент. Однако для многих, возможно для большинства из нас, конспирологические теории не невероятны. Переход от благоразумной паранойи к нелепому утверждению — это не огромный скачок, а небольшой шаг. Бывает сложно определить, где кончается одно и начинается другое.

Исследователь конспирологии Питер Найт отметил, что стереотип про чудака в шапочке из фольги ошибочен: «Для придания наукообразной солидности стало модно вешать ярлык "параноик", получился замкнутый круг: параноик — это тот, кто верит в теорию заговора, и, наоборот, люди верят в теорию заговора потому, что они параноики»⁵². Теперь мы можем выйти за пределы этих сомнительных представлений. Мы все иногда бываем чуть-чуть параноиками, особенно когда слабо контролируем происходящее. Конечно, некоторые люди испытывают это состояние чаще, чем другие, но иногда у них есть на это веские причины.

Учитывая, что мы знаем о незаконной слежке ФБР за теми, кого оно сочло опасными, о военных планах покушений на иностранных лидеров и мирных граждан, а также о недавно раскрытой информации о новых методах слежения Агентства национальной безопасности, нам всем можно простить небольшую благоразумную паранойю. Однако, вместо того чтобы успокаиваться, когда заговор раскрывают, мы возмущаемся и с ужасом думаем о том, что же еще нам может открыться. Узнав об одном заговоре, мы не можем удержаться и начинаем фантазировать по поводу других, еще не раскрытых секретов. Чем больше мы узнаем, тем более выраженной становится наша благоразумная паранойя. Заговоры порождают теории заговора. Паранойя никогда не выйдет из моды.

В общем, чтобы верить в теории заговора, вам не обязательно быть «членом партии параноидных аутсайдеров» и иметь полный шкаф фольги. Наверное, это к лучшему, так как, похоже, шапочки все равно не помогают. В 2005 г., почти через 80 лет после того, как Джулиан Хаксли придумал, что можно использовать слой металла для защиты от невидимого психического воздействия, ученые из Массачусетского технологического института наконец проверили эту идею⁵³. Исследователи тщательно проанализировали возможности фольги блокировать электромагнитные поля, которые потенциально могли бы влиять на сознание, в работе использовали современное высокотехнологическое оборудование и различные модели шапочек, в том числе «классическую, феску и шлем центуриона». Ученые сообщили, что вопреки ожиданиям фольга не только не блокировала радиоволны, но даже усиливала волны определенных частот, в частности тех, которые правительство США выделило для GPS-связи.

То, что вы параноик, еще не означает, что они за вами не охотятся. (Но и не обязательно означает, что действительно охотятся.)