автордың кітабын онлайн тегін оқу Конные сказки
Виктор Кротов
Конные сказки
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
© Виктор Кротов, 2017
Лошадь — сама по себе волшебное существо. Огромные глаза, большое, сильное и ловкое, горячее тело: в нём чувствуешь и опору, и призыв к движению. Нежный и мощный храп, ноздри — как ловушки для ветра. Фантастическое сочетание покорности и своеволия… В каждой сказке этой книги живут лошади — ведь они и сами по себе сказочные существа. Так что это будут необычные сказки. Лошадиные. Конные. И даже жеребячьи.
12+
ISBN 978-5-4483-3680-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оглавление
- Конные сказки
- О конных сказках
- Искрящаяся лошадка
- Сластёна Буслай
- Цирковые конь и пёс
- Пять хвостов
- Кошка на коне
- Тоска на прокат
- Шпоры для Азарта
- Нелетающий всадник
- Зелёная лошадка
- Номер с копытом
- Лошадь с ведром
- Катушка
- Лошадка в озере
- Конь Дня
- Сверхчуткая лошадь
- В лошадиной шкуре
- Почему ты Белка?
- Ягодка для всадника
- Непослушная физика
- Чикина победа
- Диоген
- Заблудившиеся в буреломе
- Чистюля
- Слабость на слабость
- Конечно, в конюшне
- Белый конь серой масти
- Перемешанные лошади
- Непонятливость сверху
- Подметание взгляда
- Пегасёнок
- Чугунное копыто
- Высыхающая лошадь
- Богатырский конь
- Говорящие колышки
- Как упасть с лошади
- Экзамен по сбрасыванию
- Возмутители спокойствия
- Страшная трясинка
- На вечернем лугу
- Клубы галопа
- Печать копыта
- Лошадиная ёлочка
- Кусачая застенчивость
- Серебряное питьё
- Другие книги сказок
- «Все истории о червячке Игнатии и его друзьях. 120 сказок»
- «За бродячим подсолнухом». Сказочная повесть
- «Божья коровка Пятнашка» (сборник сказок)
- «Волшебный возок». Большая сказочная повесть
- «Доо в Моо». Сказки, сочинённые с дочкой Ксюшей
- «Бимби-Кримби». Сказки о небывалых существах
- «Манная тётя». Застольные сказки
- «Сурожские сказки»
- «Лесное искусство»
- «Вырастающие сказки»
На обложке рисунок художника Александра Гармаева.
О конных сказках
Бывают конные скачки, а стоит заменить одну-единственную букву — и уже получились конные сказки.
Лошадь — сама по себе волшебное существо. Огромные глаза, то задумчивые, то мечтательные. Большое, сильное и ловкое, горячее тело: в нём чувствуешь и опору, и призыв к движению. Нежный и мощный храп, ноздри — как ловушки для ветра. Фантастическое сочетание покорности и своеволия. И много чего можно ещё сказать о лошади, радуясь тому, что Господь подарил человеку такого друга.
В каждой сказке здесь живут лошади — ведь они и сами по себе сказочные существа. Так что это будут необычные сказки. Лошадиные. Конные. И даже жеребячьи.
Поскакали?
Автор
Искрящаяся лошадка
У Джи-Джи была искрящаяся лошадка. Когда Джи-Джи трудно — появится невесть откуда и Джи-Джи подхватит. Куда надо домчит, через что надо перенесёт, на любую высоту запрыгнет. И совершенно невидимая. Джи-Джи просто чувствовал, как летучие искорки его вверх поднимают.
А дедушка сказал ему, что такие лошадки бывают только у радостных людей.
Сластёна Буслай
Старенький конь Буслай был отчаянный сластёна. Он работал в прокате, и с теми, кто не понимал, как ему нужен сахарок, вовсю проявлял свой норов.
Когда один писатель, который приходил в прокат, понял буслаеву страсть к сладкому, то принёс как-то вечером целую коробку шоколадных конфет. И говорит коню после занятия:
— Расскажи про свою жизнь — и вся коробка твоя!
— Ладно, — сказал Буслай. — Не хотел я никому выдавать, что говорить умею, но ты меня раскусил. Да ещё так убедительно просишь…
И нарассказал такого, что писатель написал бестселлер, и они с Буслаем прославились на весь мир.
Цирковые конь и пёс
В цирке выступали конь и пёс — с общим номером. Коня звали Гайтис, масти он был вороной, то есть чёрный-чёрный. А ещё — большой и надёжный. Всего-то ему приходилось бегать по кругу. Но тут особенно важно быть большим и надёжным. Иначе каково придётся тому, кто выступает на твоей спине?
На спине Гайтиса выступал его постоянный напарник: маленький пёс по кличке Лютый. Это была очень смешная кличка для миниатюрного рыжего наездника — добродушного, как домашний тапочек. Но Лютый не был рохлей. Он был мускулистым, ладным и ловким. Между прочим, это была единственная собака в мире, делающая двойное обратное сальто-мортале на лошади.
Что такое сальто-мортале? Кто-нибудь, может быть, знает это умственно. А каково это делать телом? Оттолкнуться, взлететь, перекувырнуться в воздухе — и приземлиться на ноги, как ни в чём не бывало!.. А если в обратную сторону?.. А если успеть перевернуться целых два раза?.. А если проделать это на скачущей галопом лошади?.. Фух-х-х, я даже рассказывать об этом устал.
А Лютый выполнял всё так изящно, что просто душа радовалась. И обычное сальто-мортале, и двойное, и обратное. И много других разных трюков. Потому что они с Гайтисом чувствовали каждое движение друг друга.
Вот только Гайтису всё же надоедал этот бесконечный бег по кругу…
— Знаешь, Лютый, — говорил конь на особом лошадино-собачьем языке, — Я бы давно уже вокруг земного шара обежал, если бы вовремя в кругосветку пустился. А тут каждый день — кругоманежка!..
— Понимаю, друг, сочувствую, — отвечал пёс на особом собачье-лошадином языке. — Но ведь если бы не твоя кругоманежка, разве был бы у нас такой номер? И мы с ним уже если не весь мир объездили, то уж полмира точно.
— Ты-то хоть ловкость развиваешь, — не успокаивался Гайтис. — У тебя столько трюков разных! Я бы и сам лучше акробатикой занялся. Может быть, даже сальто-мортале научился бы делать, если бы не весил полтонны.
Лютый вздохнул:
— Да, жалко, что мы не можем ролями меняться. Мне ведь порою тоже так надоедает кувыркаться в воздухе! Вот бы, думаю, бегать себе по кругу, пусть бы на мне кто-нибудь другой кувыркался.
— Кто-нибудь? — обиделся Гайтис. — Как это «кто-нибудь»? Я бы только на тебе согласился сальто-мортале крутить, если бы такая возможность была.
— Ладно, ладно, я просто выразился неудачно. — Лютому было не по себе от того, что он нечаянно обидел друга. — Мы же только вместе можем работать.
Тут они посмотрели друг на друга, представили одновременно, как маленький Лютый бежит по кругу, а здоровенный Гайтис у него на спине делает двойное обратное сальто-мортале, — и оба расхохотались во всё горло. Вернее, даже в два горла: одно лошадиное и одно собачье.
Смеялись они громко, дружно, с ржанием и повизгиванием. На этот смех прибежал дрессировщик Джордж — большой, толстый и бородатый. Сам он, правда, почему-то не любил слово «дрессировщик» и предпочитал называть себя руководителем аттракциона. Наверное, потому, что Гайтиса с Лютым вовсе не надо было дрессировать, достаточно было организовывать их выступления. Но все остальные звали его дрессировщиком.
— Над чем смеётесь, ребята? — пророкотал он артистичным басом. — Я тоже хочу порадоваться.
Тут Джорджу и пришлось выслушать в одно ухо переживания Гайтиса (на лошадино-человечьем языке), а в другое — размышления Лютого (на собачье-человечьем языке). Он не стал смеяться за компанию с ними, как собирался, а глубоко задумался.
— Да, ребята, — вымолвил он наконец, — это дело серьёзное. Я ведь и сам замечаю в последнее время, что вы то ли устали, то ли заскучали. Теперь мне кое-что понятно… И у меня есть одна идея…
Какая идея — этого он своим артистам не сказал. И ушёл, прищёлкивая пальцами у виска, словно высекал из себя необходимые мысли.
