автордың кітабынан сөз тіркестері  Основы теории объектных отношений

Дэвид Э.Шарфф, Джилл Сэвидж Шарфф

Винникотт полагал, что у каждого из нас есть внутреннее ядро, формирующееся в соответствии с нашими биологическими задатками. Он назвал эту сущность подлинной самостью. Ложная самость представляет собой часть личности, защищающую ядро и обеспечивающую ей возможность приспосабливаться к потребностям других. В данной случае «ложная» не означает «фальшивая» или «не заслуживающая доверия». Она просто прикрывает подлинную самость. Если ребенка воспитывают в соответствии с принципом, что нужды других должны превалировать над его собственными потребностями, между подлинной и ложной самостью возникает рассогласование. В результате подлинная самость начинает отрицаться, и это прикрытие перестает ей соответствовать. В случае патологии ложная самость в самом деле становится фальшивой. Если человек здоров, между подлинной и ложной самостью не существует столь глубокого расхождения. Последняя просто дает нам возможность оберегать ядро нашей личности в процессе взаимодействия с окружающими. Как отмечал Кристофер Боллас, высокая степень совпадения подлинной и ложной самости весьма существенна для поддержания жизнеспособности и целостности личности.

рамках этой теории предполагается, что переживание младенцем его отношений с матерью является главной детерминантой формирования личности и что потребность младенца в привязанности к матери есть мотивирующий фактор развития его инфантильной самости

фундаментальной движущей силой является потребность в отношениях со значимым взрослым

В терминах объектных отношений перенос представляет собой проявление проективной идентификации пациента в клиническом пространстве. Зигмунд Фрейд полагал, что пациент направляет свои влечения на терапевта, видя в нем новую версию объекта, на которого оно изначально было направлено. Поначалу основатель психоанализа считал, что перенос препятствует терапевтическому процессу, поскольку «мутит воду», однако он быстро понял, что на самом деле именно перенос и есть двигатель терапии, поскольку дает терапевту возможность лично пронаблюдать за тем, как пациент справляется с запретными мыслями и чувствами.

Благодаря высокой чувствительности к изначальным условиям и фрактальности относительно малые изменения могут оказать значительный эффект. Точная интерпретация переноса на одной-единственной терапевтической сессии может, подобно взмаху крыльев бабочки, вызвать лавинообразные изменения в психологическом состоянии человека и его способе взаимодействия с миром. Перемены в одном человеке могут повлиять на всю его семью. А когда меняются общие паттерны семейного взаимодействия, возникает новая управляющая сила, в свою очередь действующая на всех членов семьи.

Семейная и индивидуальная динамика представляют собой область притяжения для повторяющегося поведения. Такой самоподобный аттрактор предельного цикла весьма сложно заставить измениться. Когда динамическое взаимодействие приходит в хаотическое состояние, например, из-за того, что один из членов семьи заболевает или влюбляется, семья переезжает на новое место или начинает участвовать в психотерапии, оно оказывается наиболее подверженным изменениям.

Родители и ребенок формируют личности друг друга и структуру взаимодействия подобно тому, как море и берег придают друг другу форму на грани хаоса.

Необходимо сохранять баланс между проработкой травмы и поддержкой способности пациента продолжать быть, так как это позволяет пациенту испытать неизведанное чувство безопасности.

основное влияние, оказываемое психотерапевтом, осуществляется на уровне бессознательной коммуникации, т. е. является «правополушарным» и направлено на правое же полушарие клиента. Совместная регуляция аффекта пациентом и терапевтом позволяет первому научиться саморегуляции и способствует его личностному росту. Сохраняющаяся на всю жизнь пластичность правой орбитально-фронтальной ко-ры позволяет ей развиваться и строить связи, способствующие эмоциональному созреванию. Левая фронтальная кора обеспечивает вербальное понимание и саморефлексию.

Исследования мозга методом сканирования показывают, что в результате долгосрочной психотерапии в мозге происходят устойчивые изменения.

Поначалу аффект регулируется матерью. Она реагирует на проявления экспрессии новорожденного, в точности от-зеркаливая их, и младенец чувствует, что его понимают. Питер Фонаги называет это зависимой маркировкой (contingent marking). Младенцы постарше склонны видеть расхождение между собственной экспрессией и ответом матери. В терминах Фонаги, этот процесс носит название независимой маркировки (noncontingent marking). Мать реагирует на экспрессию ребенка достаточно похоже, чтобы тот убедился, что был правильно понят, но в то же время несколько иначе, тем самым изменяя изначальный аффект, например снижая или повышая интенсивность его выражения. Таким образом, она не только маркирует аффект, но и регулирует его. Она может изменять степень несоответствия или отвечать то быстрее, то медленнее, дразня ребенка, пока между ними не начнется игра.