Ума разрыдалась, закрыла лицо ладонями. Женские добродетели, которые она могла предложить, ему были не нужны, Кембридж научил его желать большего — ему требовалось быть уверенным, что от него ничего не утаивают, ему требовалась женская душа в обмен на крохи доброты и терпения. Мысль эта ужаснула ее. Это же покорность, выходящая за рамки любых приличий, за пределы ее воображения. Она даже помыслить о таком не могла. Все что угодно, только не рабство.
5 Ұнайды
Как сражаться с врагом, который воюет не из враждебности, ненависти или гнева, но лишь подчиняясь приказам, не возражая и не размышляя?
5 Ұнайды
Во что превратится население Индии, когда будущее, на которое они краем глаза взглянули в Америке, станет настоящим для всего мира? Они сознавали, что не они сами и даже не их дети заплатят подлинную цену за эту Империю. Сознавали, что условия жизни на родине таковы, что потомки вступят в эту новую эпоху калеками, не приспособленными к жизни, что в будущем они станут тем, чем никогда не были прежде, — бременем этого мира. Ясно, что время истекает, что скоро уже невозможно будет изменить вектор, с которым страна входит в будущее, — даже падение Империи и уход нынешних правителей ничего уже не изменят. Траектория, по которой движется их родина, неуклонно ведет к катастрофе.
1 Ұнайды
Они видели новые методы работы, требующие новых подходов, нового образа мышления. Видели, что в будущем мире грамотность будет иметь решающее значение для выживания, убеждались, что образование становится настоятельной необходимостью и каждая передовая нация стремится сделать его обязательным. От тех, кто путешествовал по Востоку, они узнали, что не только Япония быстро развивается в этом же направлении, даже в Сиаме для королевской семьи образование стало личным крестовым походом.
В Индии же, напротив, большую часть государственных средств поглощали военные — хотя и немногочисленная, армия пожирала более шестидесяти процентов государственных доходов, намного превосходя даже страны, которые заклеймили “милитаристскими”.
1 Ұнайды
В Ратнагири ничего не случилось, говорили люди, но король узнал об этом первым.
1 Ұнайды
Она хотела понять, что это за существа, которые считают себя вправе разрушать и уничтожать, — ради чего? Кем надо быть, чтобы развязать войну против нее, ее мужа, ее ребенка, против таких же семей, как ее собственная, — по какой причине? Кто эти люди, которые решили перекроить историю мира?
1 Ұнайды
“Нет равных нашей славе и нашей карме; поставить вас в один ряд с нами это все равно что сравнить Гаруду Вишну с ласточкой, солнце — со светлячком, божественную королевскую кобру небес — с земляным червяком, Дхатараттху, великого правителя Востока, — с навозным жуком”.
1 Ұнайды
может, именно его поколение выбрали, чтобы оно поплатилось за эту эгоистичную неспособность видеть дальше собственного носа
1 Ұнайды
На один жуткий миг Арджун увидел себя на месте Кишана Сингха — денщиком, стоящим на коленях перед офицером в смокинге, полирующим его туфли, лезущим в брюки заправить рубашку, проверяющим, застегнута ли ширинка, выглядывающим из-под раздвинутых офицерских ног, прося о защите. И Арджун стиснул зубы
1 Ұнайды
Ты вечно твердишь, что военная служба — это просто работа. Но знаешь, йаар, это вовсе не просто работа. Когда сидишь в окопе, то понимаешь, что занимаешься совершенно безумным делом. В нормальной жизни ты что, встанешь и объявишь во всеуслышание: “Я готов рисковать жизнью просто так”? Как нормальный человек, ты рискуешь, только если знаешь, во имя чего. Но когда я сидел в той траншее, между моим сердцем и руками как будто не было никакой связи, они как будто принадлежали разным людям. Как будто я вообще больше не был человеком, а только инструментом, чьим-то орудием. Вот я и спрашиваю себя, Арджун: как мне обратно стать человеком? Как соединить в сердце то, чего я хочу, с тем, что я делаю?