Оглавление

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Почти никто из пилотов, работавших в компании, не помнил того времени, когда Михалыч не был командиром эскадрильи. Это касается даже тех, кто давно пребывал в ранге «ветерана». И шутили пилоты: сначала, мол, Михалыча назначили командиром эскадрильи, а уже потом, когда нужно было с этим что-то делать, придумали авиацию.

Был в своё время Михалыч командиром эскадрильи маленьких самолётов. Потом реактивных, которые собирали в цехах отечественных заводов. Но когда время такой техники прошло вместе со страной, Михалыч освоил новый лайнер и опять занял привычную позицию. Не так просто подобрать человека на эту горячую должность.

Командир эскадрильи — это тот, кто находится между жерновами. С одной стороны — личный состав, который в командире видит и начальника, и защитника. С другой — руководство с требованиями выполнить план имеющимися ресурсами. Часто недостаточными. Непременно, соблюдая при этом законы и положения. И безопасность, само собой, обеспечить.

Попробуй соблюсти баланс интересов при таких исходных данных!

А у Михалыча получалось. При этом и лёгкость ощущалась в его работе. Справедливости ради стоит заметить — профессионал всегда делает свою работу с лёгкостью. По крайней мере, так это выглядит со стороны. А если видишь, что человеку тяжело, когда он занимается делом, то сразу возникает мысль, а своим ли он делом занимается.

Определённо Михалыч был мудр. И молодых коллег учил жить в небе. И сверстникам помогал. Потому как взгляд со стороны никогда лишним не бывает.

Это и привело меня к Михалычу. Он сидел в своём кабинете и общался с молодым командиром. Увидев меня на пороге, спросил:

— Что-то срочное?

Я жестом показал, мол, нет, и уточнил:

— Не помешаю?

Михалыч махнул рукой, что означало — располагайся.

— Не уверен, справлюсь ли, — продолжил разговор, который я прервал своим появлением, молодой капитан, как только я перестал им мешать. — Это же ответственность какая. Инструктор. А главное — я не знаю, получится ли у меня.

Я видел, что Михалычу такие слова были по душе. Он добродушно, почти ласково смотрел на собеседника.

— Знаешь, когда у меня был выпускной, я танцевал с одноклассницей, — начал Михалыч. — И так мне захотелось её поцеловать, но всё тушевался. Вот кто знает, как она к этому отнесётся. Ответит или нет. А может, пощёчину залепит или, хуже того, — высмеет. И не решился. Однако потом много раз задавался вопросом, а что было бы, если… Вот это много хуже пощёчины или насмешек. Такие, брат, дела.

Собеседник заулыбался.

— Так за чем дело стало? Заведите аккаунт в «Одноклассниках», найдите там свою знакомую и спросите.

Михалыч засмеялся:

— Ты думаешь, она знает? И никто сейчас не знает, как бы дело повернулось, поступи ты иначе в прошлом. Это я тебе сейчас объясняю: не попробуешь — никогда не узнаешь наверняка.

Очень недолго собеседник думал и решился:

— Надо попробовать, — уже выходя из кабинета, задержался на секунду перед дверью, повернулся и спросил: — А вы, как думаете, у меня получится?

— Не сомневаюсь, — коротко ответил Михалыч молодому капитану и потом уже обратился ко мне: — Что хотел?

— Да, собственно, ничего. Так, просто зашёл, — ответил я, а про себя подумал: «Значит, стоит попробовать ещё. И будет это „Жёлтый чемодан“».

Похоже, Михалыч умел читать мысли.

— Будешь писать про ту странную историю, не пожалей пары хороших слов и про меня. Внукам будет приятно.

Я только кивнул в ответ, ни секунды не сомневаясь — без Михалыча история не будет полной.

А началась история, про которую вспомнил Михалыч, или просто история про жёлтый чемодан и про людей, которые имели к нему отношение, так.

Эпизод 1

Его звали Далер. Правда, это было давно. Когда были живы мама и папа. А после смерти родителей только и слышал: «Малой», «Огрызок», «Волчонок». Первое время он жил в семье дяди. Тот, вполне возможно, был хорошим человеком. Но его старшая жена не давала это проявить. Именно она заставляла своего мужа строго, на грани с жестокостью, относиться к чужому ребёнку, который с её слов, был лентяем и лишним ртом. Она бы вышвырнула племянника мужа из дома, если бы не боялась осуждения соседей и родственников.

Когда Далеру исполнилось четырнадцать, именно эта женщина настояла, чтобы дядя исправил в паспорте год рождения и отправил родственника на заработки в Россию.

Здесь, в России, уже не было ни родных, ни знакомых. И абсолютно всё, было чужое и непривычное. И погода была неправильная. И город был таким, которого подросток никогда до этого не видел. И люди были совсем чужие, и говорили на странном, едва понятном языке. Хорошо, хоть дядина соседка, тётя Дилсуз — учительница русского языка занималась с Далером. Он сначала даже подумал, что приёмная мать не такая уж злобная тётка, раз позволила ему эти уроки. Даже сама на этом настояла. Но иллюзии о доброте рассеялись, когда он нечаянно подслушал её разговор с соседкой, робко пытавшаяся убедить мачеху не посылать на заработки столь юного Далера:

— Я своих детей должна прокормить, а этот пусть отрабатывает уже потраченное на него.

После этих слов стало понятно: не в доброте дело.

По большому счёту непривычный язык оказался не очень нужен. Пока работал на стройке какого-то большого сооружения, все окружающие говорили на родном языке. Но уроки тёти Дилсуз не прошли даром, и Далер со временем стал понимать местных. Сам же стеснялся говорить. Произносил только отдельные слова, без которых невозможно купить продукты в магазине, куда его посылали старшие. А также мог ответить на вопрос начальника или полицейского.

Когда строительство объекта закончилось и ждали следующую работу, наставник, которого дядя просил присмотреть за родственником, перевёл Далера в другое место. Там пришлось выполнять небольшие заказы или разовые поручения.

Однажды Далера отправили в магазин. Он собрал по полкам заказанное и прошёл на кассу. Там сидела красивая женщина, очень похожая на его маму. По сути, всё сходство заканчивалось тем, что кассирша была большая и улыбчивая. Но Далер почувствовал — доброты в этой незнакомке было не меньше, чем у мамы. Со дня её смерти парень не ощущал такого. Рядом с женщиной стоял мужчина, похожий на неё. Хотя для маленького гастарбайтера почти все местные были на одно лицо.

Далер терпеливо ждал, пока взрослые поговорят, — ему было приятно находиться вот так близко и вспоминать ощущение тепла и уюта, которое испытывал, только когда родители были живы.

Когда мужчина ушёл, поцеловав женщину в щёку, она повернулась к спокойно ожидающему парню и улыбаясь сказала:

— Извини, это брат мой. Так, редко вижу. Давай, что у тебя?

Далер молча выложил на ленту свои покупки. Кассирша брала товар привычным движением, быстро находила штрихкод и после знакомого писка считывателя, складывала в пакет. А закончив процедуру, назвала стоимость и рассчитала. Далер забрал сдачу и уже собирался уходить, как вдруг женщина резко встала и протянула руку к карману его рубахи, где лежали деньги. Подросток испуганно отпрянул, забыв про пакет с продуктами.

— Ты чего такой дикий, как Маугли? — обладательница бархатистого голоса вышла из-за кассы, одной рукой погладила Далера по предплечью, а другой сняла длинную белую нитку, неизвестно откуда прилипшую к карману.

Это казалось настолько необычно и приятно, что Далер застыл на месте. Он хотел, чтобы этот момент не прекращался. Женщина вернулась за кассу и подала пакет с продуктами:

— Тебя как зовут? Меня тётя Наташа.

Далер не мог не ответить доброй женщине, но и позволить ей называть так, как это делала мама, тоже не мог.

— Маугли, — ответил он.

— А ты шутник, — искренне засмеялась тётя Наташа.

Даже на улице Далер продолжал ощущать тепло от короткого общения. Он всё ещё чувствовал прикосновение женской ладони к своему плечу. И именно за это место его резко кто-то схватил сзади.

— Куда торопимся? — прозвучал за спиной противный гнусавый голос.

Далер обернулся и увидел четырёх парней немного старше. Трое постриженных налысо и один в ветровке с поднятым капюшоном обступили с трёх сторон.

— Ты почему по нашему району ходишь и не платишь? Совсем наглость потерял? — говорил тот, что в ветровке, растягивая слова.

Ещё одного из парней Далер потерял из виду, лишь почувствовав его присутствие где-то позади, что вызвало неприятный холодок внутри. В детстве Далеру часто приходилось драться, и он умел за себя постоять. Но это чужая страна: попади здесь в полицию и обязательно отправят домой. То есть опять в чужую семью, где будут называть лишним ртом. И хозяин не выплатит деньги за последний месяц, как это произошло с соседом по общежитию. Конечно, лучше всего убегать и потом сбивать с ног, догонявших по одному. Но стоящий за спиной делал этот план неосуществимым.

Виктор Иванович в последнее время редко навещал сестру. Хотя она работала кассиром в супермаркете недалеко от дома. Обстановка на работе последнее время стала крайне напряжённой, поэтому наведываться домой приходилось не каждый день и урывками.

Сегодня получилось заскочить в квартиру. Там было тихо и пыльно. Очистив холодильник от просроченных продуктов и полив цветы, которые пожелтевшими кончиками листьев укоряли хозяина в отсутствии заботы, Виктор Иванович взял дополнительные ключи и решил прогуляться до супермаркета. Предстояло заполнить холодильник продуктами, которые спустя время, вероятнее всего, перекочует в мусорное ведро. А ещё нужно оставить сестре ключи и попросить поливать хотя бы иногда растения.

Перебросившись обычными «как дела — нормально» и узнав последние новости про родственников, он пошёл домой. Но по дороге нащупал в кармане ключи. Пришлось вернуться. Перед входом в супермаркет намечался конфликт. Несколько местных балбесов явно планировали обобрать и побить молоденького мальчишку, которого Виктор недавно видел в магазине.

Понимая, какой оборот может принять ситуация «четверо против одного», он, недолго думая, подошёл к компании.

Далер, перехватив взгляд гнусавого, понял: тот, что сзади встаёт на четвереньки, чтобы любой толчок в грудь повалил на землю. Далер отпрыгнул чуть в сторону, но это лишь отстрочило неприятности. Теперь позади оказался забор, а двое перекрыли пути к бегству.

— Ну-ну, — почти по-дружески прошипел гнусавый. — Что за фокусы?

И достал из кармана нож. В его глазах было столько ненависти и стало очевидно: эти ребята не за деньгами пришли, а за жизнью. Желание лишить человека жизни не менее осязаемо, чем тот же нож в руке.

Но мгновением позже гнусавый уже корчился от боли, присев на мокрый асфальт, он почти пищал высоким мальчишеским голосом:

— Сука!

За его спиной стоял мужчина, несколько минут назад разговаривавший с женщиной, похожей на маму.

За вскриком гнусавого раздался звук металла от упавшего на асфальт ножа. Оставшиеся нападающие, забыв про Далера, пошли с двух сторон на появившегося из ниоткуда незнакомца.

— Слышь, дядя, тебе твоей пенсии на лекарства хватит? — зло процедил один из нападавших.

Затем эффектно, как в кино, замахнулся ногой для удара, но упал как подкошенный, не закончив действия — «пенсионер» попался проворный. Сбил с ног одного, второму вывернул руку и тот тоже лежал, корчась от боли. Зафиксировал шею и, взяв руку на излом четвёртому, Виктор Иванович вполне спокойно, но чётко разделяя слова, произнёс:

— А теперь говорим: «Извините, дядя Витя, мы так делать больше не будем». Иначе дядя Витя сломает руку.

— Извините, дядя Витя, — прошептал тот, кто на своей шее ощущал стальной и болезненный захват.

Остальные разбежались с матом и угрозами, которые, впрочем, были неубедительны, поскольку исходили от ретировавшихся.

— Говно у тебя друзья, — констатировал дядя Витя и отпустил последнего из нападавших, и тот бросился догонять «друзей».

Мужчина поднял нож, осмотрел его и, назвав игрушкой, забросил подальше в кусты. Потом взглянул на Далера и спросил:

— Звать как?

— Маугли, — ответил тот.

— Тогда шуруй в свои джунгли. Там не так опасно, — и направился в супермаркет.

Эпизод 2

Захар служил в милиции в девяностые и в самом начале нулевых. Служба ему нравилась. Объяснить несведущему человеку, что такое наружное наблюдение, невозможно категорически. Сильно старшее поколение сразу вспоминает про шпиков, которые, нехорошие такие, следили за революционерами. А кто помладше — может вспомнить кино, где преследование объекта наблюдения ведётся на автомобиле и сопровождается командами «не отставай — упустишь» и «не приближайся — заметят». Хотя на самом деле наружка — это целое искусство. Которое позволяет тебе быть и спортсменом, и артистом, и опером, и много ещё кем. А главное — быть готовым отдавать работе столько времени, сколько потребуется. Как же иначе, если объект наблюдения вдруг садится в электричку или поезд. Так что, уходя утром на работу, вечером можно оказаться в другом городе. А ещё работа в наружке требует определённого характера, который первый и единственный учитель Захара определял одной фразой: «Плюй на всё!». Немного, правда, другими словами, но с восклицательным знаком в конце. Иначе на секунду засомневался, что делать — и вот уже красный сигн