А ты чего молчишь? – спросил Стейн у Гелиена. – Ты какой-то тихий.
– Это называется думать, попробуй на досуге, – сказал тот,
1 Ұнайды
покончить с ним? – спросил Тален, в сомнении прищурившись.
– Все изменилось. Я собирался сражаться с потомком старшего сына Мануса, а не с первым королем
Кьелл поднял бокал и отпил вина, после чего перевел взгляд на столовое серебро рядом с тарелкой. Аппетит отсутствовал. Кьелл чувствовал себя лишним на этом празднике и терпел происходящее только из-за Кристана. Логичнее всего было бы провести последние часы наедине с ним, но он сразу бы заподозрил неладное. А Кьелл не мог ничего рассказать. Молчание стало очередным бременем, от которого хотелось избавиться. Ложь вперемешку с правдой давно служили вынужденной формой общения с внуком.
Кьелл только сделал новый глоток вина, как вдруг почувствовал острый укол в груди. И еще раз. Усилием воли он подавил стон, едва не сорвавшийся с губ. Он старался дышать медленно и размеренно, но каждый вдох давался все сложнее – воздух будто отказывал проникать в легкие. Зрение на миг закрыла мутная серая пелена и сразу схлынула.
Ладонь Хэварда скользнула по резному подлокотнику кресла. Казалось, старейшина внимательно следил за любым его движением и даже вздохом.
Кьелл встал из-за стола и опустил руку на плечо Кристана:
– Я утомился. Доброй ночи, внук.
– Доброй ночи, Кьелл, – улыбнулся тот. Черные глаза излучали искренность и тепло.
Кьелл обратил внимание на руку Кристана, лежащую на колене Арэи. Вопрос свадьбы явно был лишь делом времени. Конечно, Кьелла уже не будет рядом, но… Он был рад, что внука окружают люди и мальны, которые действительно любят и уважают его.
Не позволяя чувствам помешать задуманному, Кьелл с трудом оторвал руку от плеча внука и пошел прочь. Кристан, ничего не заподозрив, вернулся к беседе со Стейном.
За спиной сразу послышались шаги. Кьеллу даже не пришлось оборачиваться, чтобы увидеть, кто следовал за ним. Он не страдал излишними сантиментами, но в глубине души чувствовал вину за то, что не простился со своим ближним кругом. Они были его друзьями, семьей. В этом треклятом мире они – единственные, кому он доверял.
– Ты же знаешь, я этого не люблю.
– Знаю. Но раз решил держать все в тайне от других, то не надейся, что я оставлю тебя одного, – сказал Хэвард, когда они миновали приемный зал.
Кьелл слабо улыбнулся и продолжил идти вперед, преодолевая лестницу у парадного входа. Стражники с мрачными лицами, едва заметив Темного короля, расступились так рьяно, что чуть не вжались в стены. Как и большинство жителей Мальнборна, они явно мысленно проклинали его. Кьеллу и раньше было плевать на это, а теперь тем более, учитывая его настроение в данный момент.
– Удивительно слышать подобные речи, ведь это твои видения во многом заставляли меня молчать.
Еще в Черных горах, прямо перед отъездом Кристана в Мальнборн, Кьелл собирался рассказать ему о Священном камне, но видение Хэварда ясно дало понять: внук ничего не узнает до самого конца. Конечно, Кьелл воспротивился, но потом решил, что так будет лучше. За три тысячи лет, пройдя путь не с одним поколением старейшин, он осознал, как опасно вмешиваться в будущее.
В памяти всплыл образ жены.
У них с Тирой не случилось любви с первого взгляда. Кьелл вообще не думал, что способен испытывать подобные чувства. У него было много любовниц, и каждая из них пыталась заявить на него права. Они мечтали в полной мере обладать его временем, его телом, его королевством, в конце концов, но все их попытки немедля пресекались. Он никогда не подпускал женщину настолько близко, чтобы она могла сказать, что он принадлежит ей.
Он желал чего-то настоящего и страстного.
В первый раз Кьелл встретил Тиру на торговой площади, когда решил прогуляться в обычных одеждах и посмотреть на город.
– Эй, красавчик, а ну-ка подержи!
Ему в руки нагло впихнули огромный мешок с покупками. Краем глаза он увидел, как девушка тряхнула головой, чтобы откинуть назад копну густых черных волос, и начала собирать их в высокий хвост.
– Благодарю. – Она сдула с лица выбившуюся прядь и так же нагло забрала мешок, а затем в прощальном жесте похлопала по его каменным мышцам рук. – М-м-м, какие твердые.
Ее светло-карие глаза сузились, а на алых пухлых губах появилась легкая усмешка.
Незнакомка развернулась и быстро затерялась в толпе горожан.
Часто ли Кьелл удивлялся? Крайне редко. Но тогда Тира его не просто удивила – он прямо-таки опешил.
Через несколько месяцев, когда он направился на вершину одной из гор, где находилось священное место – камни Дозата, – он стал свидетелем небывалого. Злоумышленники вознамерились совершить обряд подношения духам, привязав к алтарю девушку, которая, к его удивлению, оказалась той наглой незнакомкой с торговой площади. Кьеллу было плевать, какие цели они преследовали, потому что он сразу свернул им шеи. Тира после случившегося впала в шок – кричала до хрипоты и старалась всеми силами отбиться от своего спасителя, поэтому ему пришлось усыпить ее. Уже во дворце, когда девушка очнулась, она кидалась на слуг и визжала посаженным голосом. Несколько недель Тира приходила в себя и все это время считала его обычным придворным. Как же она потом разозлилась, узнав правду!
Кьелл улыбнулся, вспомнив летящие в него предметы.
Тира сочетала в себе все, чего был лишен он, чего недоставало в его покрытой пеленой мрака жизни. Они прекрасно дополняли друг друга. Кьелл не любил привлекать внимание, хотя само его присутствие оказывало обратный эффект, и еще меньше любил говорить. Ему нравилось одиночество и познание новых границ возможного. Тира же была неугомонна, обожала наводить шум и тараторить без устали. Она была полной его противоположностью, что и делало их идеальной парой. Она поддерживала мужа и во всем с ним соглашалась. Они шли по жизни бок о бок.
Воспоминания о любимой отозвались волной тепла, и на какое-то мгновение тело будто окутало ее запахом. Кьелл всегда принадлежал только ей. До сих пор принадлежит.
Он долго стоял, слушая тишину. Не в силах чувствовать тяжесть от осознания того, что отныне ему не дано увидеть семью, Кьелл развернулся и побрел в сторону сада. От горечи на виске пульсировала вена. Тьма настойчиво извивалась под кожей, требуя выхода, но он уже давно не позволял эмоциям брать над собой верх. Словно почуяв это, сила опасливо попятилась – вспомнила, кто здесь хозяин.
В безмятежной тишине он обвел взглядом скульптуры. В саду их было большое множество, но Кьелл подошел к статуе первого в своей жизни мальна, которого разочаровал.
Эльтер Мальнсен.
Эльтер Великий – для мальнийского народа, верховный король – для всего Оглама, а для Кьелла – отец, хотя «отцом» он был только для одного сына.
Король Эльтер ненавидел младшего наследника – ребенка, который убил родную мать. Обычно первенцы были намного могущественнее остальных братьев и сестер и отнимали у женщины много сил, но под должным присмотром целителей она могла вести нормальный образ жизни. В случае с матерью Кьелла тяжелее проходила именно вторая беременность.
Перед самыми родами королева совершила глупую и непоправимую ошибку. Почувствовав себя лучше, она решила проехаться по городу, и во время этой прогулки внезапно начались схватки. Сопровождавшая ее служанка приняла роды прямо в карете, но дитя вытянуло из матери все силы. Экипаж быстро добрался до дворца, но целители не успели ее спасти.
Отец во всем винил младшего сына и не мог смотреть на ребенка, из-за которого погибла любимая жена. Кьелл и сам презирал себя за это. Старший брат твердил, что он не должен так думать, поскольку был лишь младенцем и не нес ответственности за то, как появился на свет.
Впрочем, когда король Эльтер увидел, что Кьелл растет посредственным ребенком, то еще сильнее возненавидел его. Свет его был слабее способности старшего брата, а дар старейшины проявился уже после того, как Кьелл решил бросить вызов Бранду и стал искать тех, у кого мог обучиться.
Сначала он набирался знаний у старейшин, которые вместе с ним покинули Мальнборн, но этого было мало. Очень многому он научился сам, что позже и привело его к смерглам.
– Принцы очень способные, Ваше Величество. В королевстве им нет равных, – отчитался военачальник, согнувшись в поклоне.
– Разумеется, они же Мальнсены. – Король свернул глазами. Он махнул рукой, велев всем ступать прочь, а затем приблизился к сыновьям и взглянул на Кьелла. – Так и будешь валяться на земле, подобно жалкому слабаку? Твои боевые навыки смехотворны.
Первая попытка.
Бранд подал руку, чтобы помочь ему встать.
Кьелл, как всегда, напустил на себя скучающий вид и сосчитал до пяти, прежде чем ответить:
– «Нет равных в королевстве», – повторил он слова военачальника. – Вам этого недостаточно, отец?
– Ты забрал жизнь матери. Хотя бы докажи, что она погибла не напрасно, не зря отдала все свои силы. А что ты? Даже брата одолеть не можешь.
Вторая попытка.
Король Эльтер всегда предпринимал несколько попыток, чтобы напомнить сыну, за что именно его ненавидел.
Кьелл с трудом сглотнул отвращение к родителю и произнес:
– Бранд – первенец.
– И он не убивал свою мать! Он не…
– Достаточно, отец! – рявкнул Бранд, встав между ними. – Кьелл мне поддался. Он часто так делает.
– Не смей выгораживать его! – На лице короля появилось сердитое выражение, которое быстро исчезло под напором старшего сына.
Кьелл же безразлично смотрел на отца, лишь сильнее распаляя его. Конечно, король мог бы показать большую несдержанность и выдать слишком много, но лишь взглянул на старшего сына, плотно поджав губы, и ушел.
– Зачем ты поддался? Ты же видел, что он идет. – Бранд тряхнул головой. Его длинные светло-русые волосы были собраны на затылке.
Кьелл задумчиво хмыкнул:
– Что бы я ни сделал, это не изменит его отношения ко мне. Даже если я стану сильнейшим магом и воином в истории Мальнборна и всего Оглама.
Бранд недовольно поморщился от его слов.
– Ты несправедлив к себе, брат.
– Разве? Моя способность неровня твоей.
– Зато ты усерднее тренируешься. Ни я, ни сам отец не сравнимся с тобой в боевом искусстве. Почему ты скрываешь это? Почему позволяешь так с собой обращаться? Я поражаюсь, откуда у тебя столько терпения. – Брат скользнул по Кьеллу взглядом серо-голубых глаз, словно попытался понять выражение его лица, но ему это было не по силам. Кьелл с детских лет умел прятать чувства и не показывать их.
– Повторюсь, я просто не первенец.
Вспоминания появлялись и исчезали, а последнее мелькнуло яркой вспышкой.
Кьелл возвращался после долгой поездки. В ней не было надобности – просто ему захотелось побыть в одиночестве за пределами Мальнборна. Подъехав ко дворцу, он сразу заметил спущенные флаги и услышал, как по всему городу разносится: «Король мертв! Да здравствует король!»
В тот момент он понял, что не ощутил ничего, узнав о смерти отца.
Кьелл так и стоял перед скульптурой короля Эльтера, когда почувствовал, как по коже пробежал неприятный холодок. Все тело затряслось, на лбу проступили капельки пота, а сердце с бешеной скоростью забилось о ребра. Потом удары замедлились и стали слабее и тише.
Раз… Два…
Арэя целовала мужа как в последний раз. Мягкие губы медленно и дразняще исследовали его рот, сводя с ума.
В покои постучали.
– Вы одеты? – раздался за дверью нагловатый голос. – Нет, не так. Вы в пристойном виде?
– Входи, Кристан, – отстранившись, сказала Арэя.
Он буквально влетел в комнату, и, как только приблизился, Гелиен отвесил ему подзатыльник.
– Мы все же твои родители.
– А что я такого сказал? – с напускным равнодушием отозвался Кристан и пожал плечами. – Вы, конечно, король и королева, но все равно некрасиво заставлять жениха с невестой ждать.
– Я подвел тебя, Тира, – прошептал он, так и не решившись сдвинуться с места. – Я нашел нашего внука, но… не могу остаться и уберечь его от грядущего. – Кьелл прижал ладонь к двери, чувствуя, что его сердце будто пронзают тонкими иголками.
Он не входил внутрь, потому что боялся сказать вслух то, что им с любимой не суждено воссоединиться в ином мире.
Он упал на колени и только сейчас услышал шаги. По венам разливалось тепло, разгоняя страх пред неизвестностью. Да, даже Темный король временами испытывал страх. На самом деле он был рад увидеть внука в последний раз. Хэвард все-таки проболтался, но Кьелл ничуть не разозлился и повернул голову, стараясь не обращать внимания на ужас на лице Кристана. Он не двигался и лишь неотрывно смотрел на своего деда, в его искрящихся глазах отражалась паника.
Кьелл улыбнулся.
«Ты справишься без меня, Кристан. Ты готов. Я в это верю».
Чувство вины, гордость за внука – эмоции обрушились тяжелой волной.
«Треклятая сделка».
Но Кьеллу не в чем было каяться. Что бы он ни делал, все это было ради народа, ради семьи. Всегда.
Три…
Внутри что-то оборвалось, и он стиснул зубы. Боль решительно охватывала тело, проникая, казалось, в самую душу, которая словно раскалывалась надвое.
Но это был совсем не конец.
Зная о любви Стейна к торжествам, можно было бы подумать, что их с Райей свадьба будет ослепительнее звезд. Так и случилось бы, если бы невеста не настояла на скромной церемонии в саду, куда пригласили только самых близких.
Чистое небо сейчас напоминало глаза Кристана: оно было полуночно-синего цвета, а на бархатной поверхности искрились первые звезды. Ветра не было, отчего воздух казался еще более сладким и опьяняющим.
Стейн – болтливый, ухмыляющийся и не воспринимающий ничего всерьез – хоть и вернулся, но сегодня, в самый важный день его жизни, он не ухмылялся, а глаза не искрились озорством. Он выглядел по-настоящему серьезным. Как же долго он шел к этому дню и счастью, которого заслуживал! На его долю выпало столько страданий и боли, и Гелиен мог только надеяться, что отныне счастливых мгновений в жизни друга будет больше. Как и в жизнях всех близких.
Платье невесты походило на звездное небо: темную ткань усыпали мелкие вкрапления серебра, мерцающие в ярком белом свете. Ее угольно-черные волосы не были собраны в прическу, а свободно ниспадали на плечи и оголенную спину. Подол черного платья лежал на тонком слое цветочных лепестков.
Стейн и Райя держались за руки, стоя перед серебристой аркой и старейшиной Хэвардом, который проводил церемонию. От волнения на золотистом лице жениха появились красных пятна, и, казалось, он даже забывал дышать. Собравшиеся слушали неустанное биение любящих сердец, как две звучащие в одном ритме мелодии. Церемония еще не дошла до части с поцелуем, а взгляд Стейна уже то и дело задерживался на губах Райи. Невозможно было не заметить столь сильные эмоции в его глазах. Эту нежность. Эту любовь. Они заставляли серебристые ободки его глаз сверкать ярче окружающих их огней.
Гелиен вдохнул аромат цветов и сомкнул веки. Перед мысленным взором возник образ сына. Тряхнув головой, он резко открыл глаза и устремил взгляд на Кристана, а потом снова посмотрел на жениха и невесту. Стейн коснулся пальцами подбородка Райи. Волнение на его лице сменилось радостью, и он улыбнулся своей обворожительной улыбкой.
– Я люблю тебя, Райя, – произнес он бархатным ласковым голосом без привычной ленцы, а затем обхватил ладонями ее щеки и поцеловал. Райя притянула мужа к себе, поцеловав в ответ так страстно и пылко, что если бы не платье, то она запрыгнула бы на него. Но Стейну это не мешало скользить руками по спине любимой, талии и бедрам. Их объятия становились крепче, поцелуй – жарче, а дыхание – громче. Отовсюду начали раздаваться деликатные покашливания, но молодоженам было все равно.