Глава 2

Настроение было превосходным. Я добилась отправной точки для стабилизации жизни. Первый шаг сделан, остальное будет зависеть только от меня. Решив приложить максимум усилий, чтобы не упустить такой чудесный шанс, я работала не жалея сил.

Отмыв все окна, подоконники, а кое-где и стены, с наслаждением присела отдохнуть.

– Закончила? – Хозяин появился вовремя.

– Закончила.

Он проверил работу и удовлетворенно хмыкнул.

– Неплохо. Очень даже неплохо.

– Было бы больше времени, отмыла б еще лучше, – улыбнулась я.

– Что же помешало?

– Солнце село. Плохо видно.

Мужчина кивнул и еще раз осмотрел стекла, потом глянул на меня.

– Ужин заслужила без сомнений. Идем, приведешь себя в порядок, потом покажу, где кухня. Кстати, я Дегре. Жоффрей Дегре. С остальными познакомишься позже.

– А меня зовут София, – представилась я, следуя за хозяином. – Спасибо, что приютили.

– Тебя легче взять, чем отказать, – посмеиваясь, признался он. – Надоедливая, как навозная муха, в дверь вышвырнешь, так ты в окно влезешь. Но с тряпкой обращаться умеешь.

– Я не подведу.

– Очень на это надеюсь. Так, смотри внимательно! Это помывочная. Вон там бочка, вода еще должна быть теплая. Мыла кусок тоже где-то был, пошарь на полке. Полотенце… Где-то было полотенце… Вот оно. Что еще? Переодеться есть во что?

– Нет, – честно ответила я.

– Ясно. – Дегре нахмурился, запустил руку в седые волосы и почесал макушку. – В таком виде за стол не пущу. Ладно, придумаем что-нибудь. Мойся давай, пока никто от тебя не завшивел.

– У меня нет вшей!

– Неужто? А так и не скажешь.

Он ушел, а я поплотнее закрыла дверь и пощупала воду. И правда, теплая. Боже мой, радость-то какая! Отголоски цивилизации, но как же они дороги моему исстрадавшемуся сердцу.

Заметив на стене поцарапанное зеркало, внимательно вгляделась в отражение. Зря хозяин вшей помянул, не такая уж и грязная. Да, волосы нечесаные, но длинные и ухоженные. Даже длиннее и ухоженнее, чем были в моем мире… Странно… Задумавшись об этом парадоксе, сняла балахон и башмаки. Отыскала мыло и с наслаждением принялась за дело.

Ничто не может сравниться с чистым телом! Как, оказывается, мало нужно женщине для счастья. Растворившись в собственных ощущениях, я не сразу услышала, как дверь в помывочную приоткрылась.

В образовавшейся щели показалась мужская рука с зажатыми в кулаке тряпками. Высунувшись до локтя, рука разжалась, и тряпки бесформенной кучей опустились на пол. Я нервно сглотнула. Конечность явно принадлежала не Дегре. Слишком молодая и мускулистая, с переплетением тонких синих вен, просвечивающихся под смуглой кожей.

Выполнив предназначение, рука исчезла, а дверь захлопнулась.

– В этом мире требуются железные нервы, – пробормотала я, рассматривая тряпки, которые оказались не новой, но вполне чистой одеждой.

Наспех покончив с купанием, быстренько оделась и посмотрела в зеркало. Ну что ж, не все так плохо, начинаю походить на приличного человека.

Новое одеяние состояло из безразмерной рубахи, юбки до щиколоток, застиранного передника и грубых ботинок на размер больше, чем надо. Но, в принципе, с ноги они не слетали, так что все подошло.

Невысокая, с тугой русой косой, с проницательным взглядом и легкой полуулыбкой я просто обязана внушать доверие! Очень хотелось задержаться в этом магазинчике надолго. Тем более, как успела заметить, строение весьма удачно делилось на жилые и рабочие этажи: внизу лавка с товаром, наверху спальни и прочие помещения. Но все какое-то серое, тусклое и неуютное.

Выйдя из помывочной, наткнулась на стоявшего поодаль Дегре.

– Уж думал, утопла, – пробормотал он. – Сколько можно плескаться?

Я пробормотала извинения, но, кажется, их никто не услышал. Хозяин направился к лестнице, и мне ничего не оставалось, как следовать за ним.

Кухня находилась на втором этаже. Так же как и крохотная гостиная, и несколько темных спален.

– Проходи, не бойся, – Дегре кивнул в сторону обеденного стола. – Садись на лавку.

Там уже сидели худенькая девушка и молодой мужчина, который с откровенным любопытством принялся меня разглядывать.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

– Потом поприветствуешь, – проворчал Дегре. – Только тебя ждали, а ты словно специально время тянешь. Эмми, подавай! Да поживее!

Девушка тут же подскочила и ринулась к плите. Вооружившись огромным половником, быстро разлила по тарелкам похлебку.

– А мясо всем класть? – спросила она и покраснела.

– Клади, – милостиво разрешил хозяин. – Все заслужили.

Получив свою порцию, я благодарно улыбнулась и принялась за еду. Похлебка оказалась очень вкусной.

– Я Эмми, – шепнула девушка, присев рядом. – Кухарю тут и иногда Матлюбе помогаю убираться. А ты тоже Матлюбе помогать будешь?

– Если это та здоровенная тетка с громким голосом, то да, – так же тихо ответила я.

– Она самая. Дегре ее давно прогнать хочет, но все никак не прогонит. Думаю, он просто ее боится, – девушка хихикнула.

Хозяин грозно глянул в нашу сторону, но промолчал. Видимо, в словах Эмми была доля правды.

– Глупости. Просто Матлюба берет дешево, – встрял в разговор молодой мужчина, который уже поел, но уходить не спешил. – Вот дядя ее и держит. А вот зачем тебя взяли, непонятно.

– Раз взял, значит, надо. Не твоего ума дело, – пробурчал Дегре.

– Почему же не моего? Очень даже моего. – Мужчина подпер подбородок кулаком и расщедрился на улыбку. – И как же зовут нашу новую поломойку?

– София, – ответила я.

– А меня Жан. Ночевать-то где будешь? Давай подсоблю тюфяк дотащить.

Он не сводил с меня взора, а я рассматривала его руки: довольно мускулистые, с тонкими синими венами, видневшимися под смуглой кожей.

* * *

Тюфяк тащила самостоятельно. Жан очень хотел помочь, но я с большим трудом смогла избежать его навязчивого общества.

Место для ночлега выделили в пристройке, как и обещал Дегре. Помещение оказалось холодным, насквозь продуваемым сквозняком, но зато достаточно уединенным, с крепкой крышей. Ночью пошел дождик, и я была очень счастлива, что не пришлось ночевать в парке.

Тюфяк пах соломой и почему-то клевером, а шерстяное покрывало, которым поделилась Эмми, отлично согревало. Завернувшись в него, как в кокон, и слушая музыку летнего дождя, я поняла, что такое истинное блаженство.

– Где все?! – на рассвете разбудил голос Дегре. – Пора приниматься за работу! Эмми, проклятая девчонка, почему завтрак не готов? Что значит еще спишь? Солнце встало, и ты вставай! Жан! Жан! Куда пропал… Жан! Ты чего там делаешь? Нечего под дверью стоять, иди товар разложи! София! Будешь выходить, не расшиби лоб этому бездельнику! Эмми, так где завтрак?

Я осторожно выглянула из пристройки и успела заметить спину быстро уходящего Жана. Интересные дела творятся… Это что же, он решил приударить за мной?

Умывшись и приведя одежду в порядок, поторопилась на кухню.

– Давай помогу, – сказала я Эмми, заметив, что девушка пытается одновременно разбить яйца для яичницы, разрезать хлеб, овощи и заварить свежий чай.

– Нет-нет, не нужно, – попыталась протестовать она, но все же отдала нож, сосредоточившись только на чайнике и сковороде.

За окном пели птицы, солнце освещало землю ласковыми лучами, на улице появлялись первые прохожие. Город просыпался.

– А я краем уха слышала, что Жан половину ночи простоял под твоей дверью. Это правда? – вдруг спросила Эмми.

– Не заметила.

– Будь поосторожнее с ним, злопамятный больно и до девок молодых охоч. В каждое смазливое личико влюблен, – усмехнулась она. – Будет замуж звать, не верь! Всем обещает золотые горы, а на самом деле ничего за душой не имеет. Дегре его содержит по доброте душевной. Племянник он ему – то ли внучатый, то ли четвероюродный, не разберешь. Но единственная живая родня, вот и терпит.

– А ты? – Я с интересом слушала факты о работодателе.

– А я тут с рождения обитаю, – сообщила Эмми, раскладывая готовую яичницу на тарелки. – Матушка моя здесь кухарила. А потом пожар случился, мне тогда лет десять было. Матушка пыталась жену Дегре из огня вытащить, да так обе и сгорели. Дегре после этого от горя чуть руки на себя не наложил, потом болел сильно, лавку запустил, денег задолжал… А раньше таким зажиточным господином был! Говорят, сам король шейные платки у него заказывал! А сейчас едва концы с концами сводит. – Она вытерла руки о передник и вдруг спохватилась. – Ой, я же к молочнику обещала до завтрака зайти! София, сможешь сама чай разлить? Тут ничего сложного, берешь чайник и…

– Смогу, конечно, не переживай, – поспешила успокоить ее я.

Эмми убежала, а я принялась расставлять чашки.

– Какая хозяйственная работница попалась. – В кухню вошел Жан и, привалившись плечом к косяку, обнажил в улыбке зубы. – И совсем одна.

– Не одна. Просто Эмми вышла на минутку, скоро вернется. Она недалеко.

– Эмми ушла к молочнику. – Мужчина направился к столу. – Я сам видел, окна теперь чистые, в них все хорошо проглядывается.

Я предпочла промолчать, но на всякий случай отошла к плите. Ссориться с хозяйским племянником не хотелось.

А Жан подходил все ближе. В его глазах сверкали искорки веселья, рукава рубашки были завернуты, и мужчина старательно напрягал мышцы, словно хвалился. Я едва не рассмеялась. Неужели заметил вчера, как разглядывала его руки? Сделал неправильные выводы, почувствовал себя Мистером Вселенной и флиртовал не стесняясь?

– Жан, сядь на место! – В кухне появились Дегре и Эмми. Очень вовремя, надо признать. – Эмми, подавай еду.

Девушка что-то пробормотала и быстро выставила на стол тарелки.

Завтракали мы молча. А к концу завтрака пожаловала Матлюба…

Дородная и высокая, она появилась в дверях, сразу же загородив собой весь проход. На ее голове плотно сидел платок, едва прикрывавший букли волос, а широченную талию обхватывал передник в мелкие голубые розочки. Матлюба начальственным взглядом окинула кухоньку, чуток пожевала нижнюю губу и поздоровалась:

– Доброго денька.

– Доброго, – отозвались все, кроме Дегре.

Он молчаливо кивнул и продолжил пить чай.

– Стекла внизу чистые. Сам, что ли, помыл? – хохотнула Матлюба, но заметив, что никто не поддерживает ее веселье, пожала плечами. – Мне, стало быть, меньше работы. Эмми, налей чайку полную чашку, а то спозаранку встала, поесть не успела, а без завтрака руки плохо работают.

Эмми привычно поднялась, но, наткнувшись на пристальный взгляд Дегре, опустилась обратно.

– Приличные люди дома завтракают, – заметил он. – А на работе работают.

– Ой-е! Это ты что, меня неприличной назвал? Да как только язык повернулся сказать такое! – Матлюба обиженно колыхнула телесами и ткнула пальцем в мою сторону. – Вон девок всяких, которых Жан пользует, ты кормишь, а мне краюшку хлеба пожалел?

– Помолчи, – поморщился Дегре. – Эта девка, между прочим, вчера все окна отдраила. Твою работу сделала!

– И что ж теперь, в ножки ей поклониться?

– Кланяться не стоит, не великородная, но повежливее быть не помешает.

Хозяин покончил с завтраком, поднялся и хотел пройти мимо Матлюбы, но та даже не думала сдвигаться с места.

– Значит, новую поломойку завел? – спросила она.

– А что делать, раз ты не справляешься?

– Всего разок было-то! Нашел что вспоминать.

– За разок я бы не гневался, а от постоянного ора уже голова болит, – ответил Дегре. – Пусть девочка делает то, до чего у тебя руки не доходят.

– На побегушках моих будет? – прищурилась Матлюба.

– У тебя половина обязанностей, половина у нее. Какие уж тут «побегушки»? – поправил он. – Кстати, по работе и плата станет, имей в виду.

На кухне воцарилась тишина. Эмми и Жан, очевидно, ждали, когда громогласная баба начнет орать, но та не произнесла ни звука, впившись в меня недовольным взглядом.

Я же, наоборот, молчать не стала.

– Работы здесь немного, одна управлюсь, если потребуется, – произнесла тихо, но расслышали все.

– Поработаете денек, а к вечеру решим, – хозяин довольно усмехнулся.

* * *

День выдался сложным.

До самого вечера я мыла и терла, стараясь выполнить все поручения как можно лучше. И к сумеркам буквально с ног валилась от усталости. Но хотелось произвести хорошее впечатление и задержаться в магазинчике, тем более я уже строила далеко идущие планы по собственному карьерному росту.

Большие настенные часы пробили восемь. Скоро ужин… поскорее бы… Нормально пообедать не получилось из-за Матлюбы и ее попранного самомнения! Уж не знаю почему, но женщина решила, что я набиваюсь в родственницы к Дегре (не иначе – через постель с Жаном) и пыталась растолковать хозяину всю ошибочность такого союза.

Даже когда обед закончился и каждый из нас вернулся к своим делам, Матлюба направилась следом за Дегре, непрестанно что-то бубня.

– Ну и черт с ней, – пробормотала я. – Надо думать о хорошем и настраиваться на позитив.

Оглядев проделанную работу, поняла, что осталось отскоблить совсем немного, и можно идти на ужин. Вооружившись скребком и тряпкой, принялась за дело.

Коричневато-зеленый пол торгового зала неожиданно оказался небесно-голубым. Я изумленно всмотрелась в отмытый кусочек.

– Ничего себе! Это надо постараться, чтобы так загадить!

Перехватив скребок поудобнее, с особым рвением продолжила наводить чистоту. Хотела позитива? Вот он, пожалуйста! Я представила лицо Дегре, когда он увидит, какая красота скрывалась под слоем грязи.

– Трешь? – В помещении появилась Матлюба. – Хорошо три, не отлынивай, а то я тебя!..

– Что ты меня? – Я разогнула спину и обернулась.

Но ответа не услышала. Матлюба, онемев, разглядывала пол.

– Это что? – подозрительно спросила она.

– Не паркет, конечно, но вполне неплохой настил. С приятным свежим цветом.

– Это как?

– Вручную. – Я помахала скребком. – Берешь и моешь.

Матлюба набрала в легкие воздуха, видимо, хотела отчитать как следует, но вдруг шумно выдохнула и ласково сказала:

– Мой, девонька, мой. Получше мой! В кровь ручки стирай, не ленись.

И ушла.

Я пожала плечами. Вот дурная баба…

Завершив преображение торгового зала, немного полюбовалась на полученный результат и отправилась искать Дегре. Очень хотелось, чтобы он поскорее увидел и оценил старания.

– Ну идем, похвастаешься. – Хозяин, благодушно отложив все дела, последовал за мной.

Вот только сюрприз не удался.

Прекрасный пол оказался заляпан навозной жижей. Грязные потоки покрывали почти все пространство, распространяя зловонный запах.

– И чем тут хвастать?! – рявкнул Дегре, оцепенело разглядывая помещение.

– Это все Матлюба, – прошипела я. – Дрянь.

* * *

– Я? Да как ты смеешь, мерзавка! – Матлюба топнула ногой. – Я целый день в трудах и заботах! Даже времени не было отвлечься! А ты… ты… Дегре, ты что же, поверишь этой пигалице?

Дегре молчал. Он буравил меня сумрачным взглядом и молчал.

– Я столько лет на тебя работала, столько лет каждую дощечку в твоем доме отмывала! С любовью все делала, старалась! А ты девчонку слушаешь? Она же невесть кто! Случайно к тебе прибилась, а ты и рад уши развесить! – взвыла Матлюба. – Она просто подстилка! Или ты не Жану, а себе ее присмотрел? У-у-у, охальник! Конечно, как тогда девке не верить? Ну и верь! Верь! А меня и защитить-то некому, нет в мире справедливости…

Гадина шмыгнула носом и вполне натурально зарыдала. Дегре помрачнел еще больше.

С тех пор, как Матлюбу пригласили для очной ставки, я мужественно терпела спектакль и ни в какую не желала признавать себя виноватой, хотя мерзавка очень старалась.

– Не реви, – тихо сказал хозяин. – Никто тебя не обвиняет. Иди домой, поутру во всем разберемся.

Бросив на меня торжествующий взгляд, Матлюба быстро собралась и покинула рабочее место.

– А ты отмой все. – Дегре сунул мне в руки тряпку. – Ужин не получишь, пока не приведешь зал в порядок.

– Все было идеально чисто, когда я ушла за вами.

– Но сейчас тут грязно.

Мужчина удалился, оставив меня наедине с изгаженным полом.

– Великолепно. Просто шикарно. – Я принялась вновь тереть доски. – Позитив на позитиве. Захотела похвастаться… Дура! Нужно было стеречь комнату, как дракон сокровищницу! И свидетелей рядом держать, чтобы при случае могли подтвердить.

Второй раз убираться было легче, хоть и намного неприятнее. Казалось, что вонючая субстанция въелась мне в кожу, волосы, одежду… Надо обязательно помыться перед ужином. В желудке заурчало, но стоило вдохнуть полной грудью, как есть тут же перехотелось. Лягу спать голодной.

Ближе к полуночи зал вновь сверкал чистотой и порядком. Нужно было идти за хозяином, сдавать работу, но я мешкала. Вдруг он давно спит?

Дегре пришел сам.

Зашел тихо, стараясь не шуметь, и осмотрелся.

– Приемлемо, – сказал он.

– Могу идти?

– Можешь. Ночью на улицу не выгоню, но чтобы к завтраку тебя уже тут не было.

Я застыла. Увольняет? Но за что?!

– Моей вины в том, что случилось, нет, – стараясь не поддаться эмоциям, в который раз повторила я. – Ничего плохого не сделала.

– А чем докажешь? – Дегре перевел взгляд на окна, прозрачности стекол которых мог позавидовать самый придирчивый человек. – Матлюба ведь права, ты невесть кто. Случайно прибилась. А что я о тебе знаю? Ничего. Только имя. Но твое ли оно? Или первое попавшееся назвала? Одним словом, бродяжка.

– Я не виновата.

Дегре приподнял брови.

– А кто тогда? Матлюба? А она говорит, что это твои козни, чтобы место тепленькое получить.

– Она хочет, чтобы меня прогнали, это же очевидно! Когда я выходила из зала, пол был идеально чистым!

Хозяин покачал головой.

– Иди спать. И чтобы утром тебя уже не было.

* * *

Я долго ворочалась без сна, да и как уснешь, если благополучие под угрозой. Уйти велено до завтрака, а завтракали тут на рассвете… Значит, времени оставалось немного, требовалось срочно что-то придумать. Аккуратно сложив шерстяное одеяло на тюфяк, я вышла на улицу. Завернула в заросли кустов и нашла уже знакомую скамейку.

На ней спал бродяга.

Вздохнув, я села на краешек. Идти все равно некуда. Страшно остаться без крыши над головой, но если срочно что-то не придумаю, напрошусь в напарницы к этому оборванцу. Будем ходить по свалкам и подъедать объедки за богатыми господами.

– Ты чего так дышишь? – не открывая глаз, вдруг спросил Крот.

– Просто так, – шепотом ответила я.

– Выгнали?

– Выгнали.

– Украла что-то?

– Я не воровка! Наоборот, работала изо всех сил. – Я облокотилась о спинку скамьи и подняла взгляд к звездному небу. – Просто подставили.

– Кто? – Бродяга открыл глаза и повернулся на спину, чтобы лучше меня видеть.

– Поломойка из лавки. Испугалась, что я окажусь лучше.

– Толстая такая? Она меня как-то тряпкой по морде отхлестала, – хмыкнул мужик. – Всего-то хотел ущипнуть разок.

Неожиданно мы разговорились, и я сама не заметила, как нажаловалась Кроту на ленивую мерзавку. Он кивал, что-то спрашивал, уточнял, а потом вдруг сказал:

– Я ведь Дегре давно знаю. Неплохой он, просто закостенел в своей скорлупе. Жить ему неинтересно, понимаешь? Все серым кажется, пресным. И менять ничего не хочет. Толстуху знаешь почему держит? Она напоминает о прежней жизни, когда жена жива была. И племянник этот, и девица молодая… Эмми… Они все, что у него осталось. И магазин все тот же, за столько лет ни разу не обновленный. И с поломойкой ругается по привычке, просто потому, что так нужно, так всегда было. А ты свежий человек! С новыми мыслями, взглядами. И если выбирать между старым укладом и тобой, Дегре, конечно, выберет свое старье. Не потому что верит, а просто… привык.

– Откуда вы так много про него знаете? – заинтересованно спросила я.

Крот разом помрачнел.

– Конюхом у Дегре служил. До пожара еще.

Он замолчал, а я не стала дальше расспрашивать. Мы просидели в тишине не меньше получаса, прежде чем мужик спросил:

– А ты что теперь? Бродяжничать начнешь?

– Попытаюсь новую работу найти. А если не получится… Ну что ж, будем вместе эту лавку делить.

– Вот еще, – фыркнул он. Потом чуток подумал, зевнул и неспешно свесил ноги, поднимаясь. – Самому места мало.

Крот отправился к магазину и шумно заколотил в дверь.

– Эй, хозяин! – крикнул он. – Открывай! Я за долгом пришел!

В магазине что-то застучало. Потом створка приоткрылась, и в проеме показалось недовольное лицо Дегре.

– Крот? – Он привычно нахмурился. – Чего надо?

– За долгом пришел.

– Это когда я тебе задолжать успел?

– Не ты. Матлюба обещала три монеты за дерьмо, что вчера ей натаскал.

Дегре застыл, по его лицу пробежала тень.

– Какое такое дерьмо? – спросил он.

– Коровье, не свое же. Вот по этому самому полу лично размазывал. Эта дура еще лопотала про девку какую-то да про стекла, – Крот кивнул на окна. – Обещала монету сверху добавить, коли их тоже изгажу. А я что? Я завсегда пожалуйста, если человеку дерьмо в радость. Только ты мне зубы не заговаривай! Оплату давай.

– Кто обещал, с того и требуй.

– Э, нет! Что я, Матлюбу не знаю? Сам мне заплати, твою ж лавку украшали.

– Пошел вон!

– А деньги-то? – не унимался Крот. – Деньги дай!

– С поломойки спрашивай!

Дверь захлопнулась. Бродяга еще немного побродил рядом с входом, а потом, позевывая, вернулся на скамью.

– Я ваша должница, – выдохнула я, чувствуя истинное восхищение.

– Потом как-нибудь отблагодаришь, – хмыкнул мужик. – Куском хлеба поделишься или монеткой, а пока беги в свою конуру. Дегре сейчас тебя искать начнет.

Я едва успела пробраться в пристройку, когда туда постучал хозяин.

– Проснулась? – спросил он, отводя взгляд. – Иди завтракать.

Мы направились на кухню. Дегре больше ничего не говорил, я тоже отмалчивалась. Эмми улыбалась, Жан опять флиртовал. Никто из них не знал о случившемся, и поэтому они совершенно не удивились, увидев меня за столом. Только Матлюба, заявившись посреди трапезы, застыла столбом, выпучив глаза.

– Матлюбушка, а я тебя ждал. Пойдем побеседуем наедине, – сказал Дегре, уводя поломойку за собой.

Эмми с Жаном переглянулись, а потом девушка спросила:

– Чего это с ней?

– А что такое? – поинтересовалась я.

– Не поздоровалась, чая не попросила. Да и Дегре сам не свой с самого утра. Задумчивый ходит, озабоченный. Сегодня чуть кипятком не обварился, но даже не заметил.

– Может, не выспался. – Я спокойно продолжила завтрак.

Дегре вернулся через двадцать минут. Один.

– Поела? – спросил он, буравя меня пристальным взором из-под густых бровей. – Тогда не рассиживайся, работы много. С этого дня одна трудишься, вся уборка на тебе. И лавка, и дом. – Он замолчал, ожидая вопросов, но видя, что безмолвствую, поинтересовался: – Справишься?

– Справлюсь.

* * *

Дегре не извинялся, но я и не ждала извинений. Ситуация послужила хорошим уроком для нас обоих, осталось сделать выводы.

Вооружившись метлой, я принялась наводить порядок в жилой части. Заодно осмотрела весь дом, заглянула в комнаты, прошлась с тряпкой по полочкам в рабочем кабинете. И поняла, что Крот абсолютно прав: Дегре погряз в прошлом, не желая принимать настоящее.

Повсюду в доме стояли маленькие портреты его жены – молодая и привлекательная женщина приветливо улыбалась, озаряя улыбкой все вокруг. Кое-где она выглядела совсем девчонкой, а на некоторых изображалась солидной дамой. Я с интересом рассматривала миниатюры, пытаясь угадать характер этой дамы. Вероятно, она была очень светлым и добрым человеком.

После обеда мне велели заняться торговым залом и складами. Опять все вымела, вытерла пыль, мимоходом осматривая товар. А выглядел он, мягко говоря, удручающе.

– Нравится? – Позади возник Жан со стопкой носовых платков.

– Что? – Я обернулась.

– Лавка наша нравится? Наверняка раньше не видела торговлю так близко?

– Не видела, конечно, – тут же согласилась я.

Эх, наивный человек… Он даже не представлял, что такое настоящая торговля.

Жан тут же решил устроить экскурсию. Показывал набитые давно купленным товаром ящики, демонстрировал деревянные счеты и пытался научить ими пользоваться, перечислял обширный список клиентов (правда, потом уточнил, что большинство из них давно померли). В общем, старался произвести впечатление.

И я действительно впечатлилась.

– София! – послышался голос Дегре. – София!

– Я на складе с Жаном!

– С Жаном? И что же вы… Хм… Нечего вам тут наедине делать. – Он воззрился на племянника. – Иди за прилавок, вдруг кто зайдет, а продавца нет на месте.

– Кто может зайти? – закатил глаза Жан. – Если только дверями ошибутся.

– Иди-иди, нечего бездельничать.

Молодой мужчина ушел, оставив меня с хозяином.

– Ты это… Лишнего ему не позволяй, – сурово предупредил Дегре. – У него ветер в голове, никакой надежности.

– Эмми уже сказала, – ответила я.

– Ну и славно. – Он порылся в кармане и достал несколько монет. – Держи вот. Купи нормальную обувь, а то этой, поди, все ноги натерла.

– Спасибо…

Это были неумелые, скупые, непривычные, но тем не менее вполне осознанные извинения с его стороны.

– Не за что. – Дегре постоял немного, потом осмотрел склад и произнес: – Кстати, Эмми твой тюфяк к себе перетащила, будете вместе обитать. В пристройке уже прохладно.

– Спасибо, – повторила я, понимая, что жизнь вновь налаживается. – Вы не пожалеете.

– Надеюсь.

Глава 3

За туфлями я побежала этим же вечером. Выбрала подходящий момент и направилась вниз по улице, искать обувную лавку.

Вокруг сновали люди – добротный средний класс горожан – и никто из них не смотрел на меня, словно на кучу мусора. В их глазах я была обыкновенной прислугой. Да, в бедной и потрепанной одежонке, но вполне приличной. «Как же здорово ощущать себя человеком!» – подумала я, разглядывая витрины. В кулаке были зажаты монеты, а на губах расцвела улыбка. Жизнь казалась прекрасной.

И надо же было случиться так, чтобы именно в этот самый момент на улице появились несколько всадников на вороных жеребцах. Они лихо пронеслись между ринувшимися в разные стороны горожанами. Я же замешкалась от неожиданности и едва не попала под копыта.

– Эй ты! Брысь с дороги! – рявкнул один из них, замахиваясь хлыстом.

– Смотреть нужно, куда прешь, – пробурчала я, отскакивая. – Разъездились тут. Мажоры доморощенные.

И сказала-то вроде негромко, и отскочила стремительно, но хлыстом по шее все же получила. Кожу обожгло, на глазах выступили слезы.

– Скотина…

Рука, державшая деньги, разжалась, монеты выкатились на дорогу и тут же затерялись под ногами прохожих. Всадники уехали дальше, а я осталась стоять, прижимая ладони к наливающейся кровью отметине.

– Это люди графа Бертрана Ренье, – рядом неожиданно оказался Крот. Он поддержал меня за локоть и увел в закоулок. – А тот, кто тебя ударил – один из его сыновей.

– Придурок.

– Согласен, гнилая душа. Второй-то достойным наследником вырос, а вот этот… Слишком любит власть демонстрировать.

Я кивнула, запоминая сказанное. Значит, графский сынок… Жаль, морду его не разглядела, выдался бы случай – расквиталась.

– Пришла в себя? – спросил Крот.

– Да, спасибо большое. Опять вы меня выручаете.

– Это просто ты опять попадаешь в беду. – Он почесал бороду. – Куда шла-то? По делам?

– Обувь прикупить хотела, Дегре ссудил деньгами. Да только монеты потеряла, когда по шее получила, – ответила я.

– А… так это твои были… – Крот отер грязные ладони о пузо и полез в карман. – Держи, растеряша.

* * *

Обувь в тот вечер все-таки купила. Черные туфельки-лодочки без каблучка так идеально сидели на ноге, что почти не чувствовались. И вышли недорого, даже сдача осталась, которую я тут же вручила Кроту.

– Это еще зачем? – смутился он. – Не стоило.

– Вы чудесный человек и заслужили благодарность. – Я поцеловала его в чумазую щеку.

– Спасибо, девонька, – Крот скривил рот в полуусмешке. – Так говоришь, будто и впрямь что-то достойное сделал.

– Очень достойное, даже не сомневайтесь.

Вернулась в лавку я только к ужину. Умылась, расчесалась, отправилась на кухню, но стоило сесть за стол, как Эмми громко взвизгнула:

– Что это такое?!

Она откинула в сторону мою косу и оголила след от хлыста.

– Ах, бедняжка! Кто же посмел? Дегре, Жан, вы только посмотрите!

Видимо, отметина выглядела действительно плохо, так как мужчины забеспокоились.

– Откуда? – Дегре был как всегда немногословен.

– Один из сыновей графа Ренье постарался, – призналась я. – Да вы не тревожьтесь, уже почти не болит. Сама виновата, вовремя не отошла с дороги.

– Совсем распоясался! – возмутился Жан. – Можно подумать, самый родовитый в Бирузе! И поблагороднее люди имеются, но они такого себе никогда не позволяют!

Эмми захлопотала, притащила какую-то мазь, сказала, что на пару часов хватит, а на ночь она сделает примочку из целебных трав.

– Матушка Эмми неплохой знахаркой была, – заметил Дегре, наблюдая, как ловкие руки девушки обрабатывают след. – Мастерски с травами управлялась, знала, какие для лечения брать, а какие в пищу хороши. Кухарила так, что соседи в гости захаживали, пробу снимать.

– А сейчас никто не ходит, – с упреком пожаловалась Эмми.

– Готовишь плохо.

– Готовлю хорошо! Никто, кроме вас, не жалуется.

Дегре хмыкнул.

– И я не жалуюсь, успокойся. Вкусно, сытно, что еще надо? А гости… Нечего тут им делать.

* * *

Когда с делами было покончено, а время клонилось к ночи, я, вооружившись свечой, направилась в свою новую комнату. Точнее в комнату Эмми, но теперь-то она наполовину моя, правда?

Как и говорил Дегре, там уже лежал тюфяк.

– Жан пообещал к концу недели вторую кровать справить. – Эмми выдала свежее постельное белье. – Он так-то парень рукастый. Ловелас, конечно, но если близко к себе не подпускать, то все хорошо. – Она забралась с ногами на свою постель.

– Вы, наверное, с рождения знакомы? – поинтересовалась я, расстилая простынь.

– Нет, что ты! Его Дегре с супругой за год до пожара привезли. – Эмми покосилась на дверь и быстро-быстро зашептала: – Ходят слухи, что он у себя какую-то девку обрюхатил, а потом сюда сбежал, чтобы не жениться. Но я не верю, Дегре не стал бы в таком деле его покрывать. Застелила? Идем, шею обработаю.

Она прикоснулась к отметине, и я зашипела от боли.

– Смирно сиди! – шикнула девушка. – Такая большая, а потерпеть не можешь… Сколько тебе, кстати?

– Двадцать пять.

– У-у! Замуж давно пара. Надо попросить хозяина, пусть мужа хорошего подыщет.

– Не надо, – улыбнулась я. – Как-нибудь сама.

– Ну как хочешь, – Эмми аккуратно приложила к шее смоченную в отваре марлю. – А мне семнадцать. Ты не думай, я замуж тоже не тороплюсь, хотя Дегре как-то чуть не просватал, – она хихикнула. – Я тогда суп пересолила, а он рассердился. Сказал, что обязан воспитать меня умелой работницей в память о матушке и выдать замуж. И раз с готовкой не получилось, то с замужеством-то точно не прогадает. Мы с Жаном его еле отговорили.

– А твой отец? – Я повернула голову, чтобы было удобнее. – Отец тоже погиб в пожаре?

Эмми нахмурилась.

– Жив. Но говорить о нем не буду. Лучше принесу нам с тобой чай, хочешь? И сладкие булочки.

– Хочу.

Девушка закончила с лечением и, велев сидеть не двигаясь, ушла на кухню.

А я от нечего делать принялась осматривать спаленку: старенький комод, узкий платяной шкаф, столик с зеркалом. На столике небольшой обгоревший семейный портрет… Молодая женщина, маленькая девочка и… Крот?

* * *

На следующий день, около трех часов пополудни, в лавке появился покупатель.

Я изумленно замерла с метлой в руках, боясь спугнуть. Думаю, Жан удивился не меньше. Особенно когда разглядел клиента получше.

Это оказалась невероятной красоты женщина с фарфоровой кожей и небесно-голубыми глазами, а ее точеная фигурка была столь изящна, что Жан буквально расплылся в восхищении.

– Ах, я, наверное, не вовремя, – проворковала она, бросив быстрый взгляд на метлу. – У вас уборка.

– Что вы, что вы! – воскликнул Жан и засучил рукава. – Мы работаем! Поломойка уже все закончила и уходит. София, слышишь? Поломойка уходит!

– Ухожу, – согласилась я.

Отложив метелку в сторону, торопливо вышла, но дверную створку закрыла не полностью, оставляя крохотную щель, к которой сразу же прильнула.

– Чем могу помочь прекрасной госпоже? – Жан обратил все внимание на покупательницу.

– Мне бы новые шнурки для корсета, – женщина улыбнулась.

– О, этого у нас в избытке!

Жан сорвался с места, но, вытряхнув содержимое двух коробок, в которых мирно покоились носовые платки, занервничал. Шнурки не находились.

– Что же вы мешкаете? – нетерпеливо поинтересовалась дама.

– Ищу самые красивые.

– Ах, давайте все, я сама выберу подходящие!

Но проблема была в том, что подходящих не было. Вообще никаких не было.

Я вздохнула. Жан сегодня утром самолично отнес товар на склад, но, видимо, приятная внешность покупательницы отбила ему память.

Незадачливого донжуана стало жаль, поэтому я слегка приоткрыла дверь и шепнула:

– Склад!

– А?

– Склад! Ты отнес их на склад!

Жан встрепенулся.

– Прекрасная госпожа, – он подскочил к женщине и поцеловал ей руку, – не соблаговолите ли подождать три минутки? Моя помощница сейчас принесет самые лучшие шнурки. Те, что лежат в этих ящиках, недостойны оказаться на вашей прелестной талии.

– Так и быть, соблаговолю, – улыбнулась красотка, демонстрируя ямочки на щечках.

– София! Тащи скорее!

Я ринулась на склад. Что он обещал? Самые лучшие? Интересно, как выбрать лучшие из худших? Отыскав несколько приемлемых, попыталась их красиво сложить, но потом плюнула и понесла так.

– Держите, хозяин, – сказала я, подавая шнурки Жану.

От такого обращения он поначалу опешил, а потом смекнул…

– Спасибо, София, можешь идти.

Я вернулась на наблюдательный пункт, прильнув к неприкрытой щели, а Жан принялся отыгрывать роль хозяина. Демонстрировал товар, флиртовал и обещал неземные скидки. Женщина явно осталась довольной.

– Вот может же, когда захочет, – шепнула я, как только за красавицей закрылась дверь. Она унесла с собой не менее четырех шнурков, я точно видела!

Жан с обожанием смотрел ей вслед.

– София… я влюбился…

– Это чудесно, – усмехнулась я. – Просто замечательно, когда сердечная привязанность и торговая выгода ходят рука об руку. Скидки вышли не слишком большими?

– Вообще не было скидок, – мечтательно ответил он.

Я вздернула брови. Неужели в Жане проснулась коммерческая жилка?

– Ты продал по полной стоимости?

– Нет.

– Только не говори…

– Я их подарил. – Жан перевел взор на меня. – Это же просто шнурки. С такой женщины было бы неправильно брать деньги за всякую мелочь.

* * *

– Одурманен, – вердикт Дегре был неутешителен. – Или приворожен.

– Что теперь делать? Моих знаний не хватит, – Эмми всхлипнула.

– Ждать. Если сам захочет, то очухается, а если нет… Ну что ж, запрем в комнате, чтобы не сбежал.

Я взглянула на Дегре, он был сосредоточен и старался казаться спокойным, но легкую дрожь в руках скрыть не мог.

– Это опасно? – спросила я.

– Он может сойти с ума! – Эмми разрыдалась. – А может выпрыгнуть в окно или напасть на кого-нибудь из нас, если решит, что мешаем соединиться с любимой!

Виновник наших переживаний сидел смирно, уставившись в одну точку, и не разговаривал.

После ухода прекрасной блондинки Жан несколько часов ходил присмиревший и задумчивый, все вспоминал небесный цвет ее глаз. Потом, словно встрепенувшись, начал сочинять стихи. Мы лишь посмеивались над незадачливым влюбленным, пока Жан внезапно не собрался прогуляться.

– Куда это ты? – недоуменно спросил Дегре, отрываясь от перечитывания старых договоров. – Ночь на дворе.

– Я должен ее найти!

– Кого?

– Мою любовь.

Что под этими словами он имеет в виду конкретного человека, мы поняли сразу, так как Жан отыскал все имеющиеся в доме шнурки, смотал их в огромный клубок и вознамерился наградить таким подарком красотку. Если, конечно, найдет.

– И как же имя прекрасной незнакомки? – Дегре все еще посмеивался, не понимая масштаба надвигающейся катастрофы.

– Не знаю.

– А живет где?

– Не ведаю. Но не беда, я отыщу. Прямо сейчас отыщу!

Жан направился к выходу. Босиком. И тогда всем стало не до смеха.

– Эй, товар-то оставь! – рявкнул Дегре, преграждая путь и отбирая клубок. – Чего удумал?

– Пусти!

– Да стой ты, дурак. Куда собрался?

– К ней! – Нетерпение в голосе Жана сменилось злостью.

– Та-ак… А кто еще эту девку видел?

– София видела! Она не девка!

– София не девка, а белобрысая твоя, похоже, потаскуха еще та. – Дегре поманил меня пальцем и приказал пересказать знаменательную встречу с подробностями. А потом посуровел. – Подарил, значит… И тебя это не насторожило?

– А что могло насторожить? – не поняла я. – Жан любвеобильный, вы сами говорили. Думала, он каждой симпатичной мордашке подарки делает.

– Напрасно думала. Он кобель, конечно, но скупой и прижимистый, и если расщедрился на подарок, значит, не в себе.

– Но, может, все не так страшно? – Я осторожно подошла к Жану и тронула его за рукав. – Ты приятный молодой мужчина, зачем тебе глупенькая блондинка?

– Она не глупенькая.

– Хорошо. Ну, если тебе нравятся именно светловолосые, лучше Эмми презентуй свой подарок, хоть товар в лавке останется, а то скоро торговать будет нечем.

– Ты не понимаешь! – Жан больно толкнул меня в плечо. – Никто не понимает! Никто! – Он вновь ринулся к дверям, но Дегре успел повесить замок, а ключ держал при себе. – Моя любовь! Моя мечта! Моя! Моя…

Жан опустился на пол и протяжно заскулил.

– Плохо дело, – решил Дегре и оказался абсолютно прав. – Змея белобрысая! Увижу – своими руками удавлю! Это ведь она монету пожалела, бесплатно отовариться решила. А наш дурак уши развесил!

– Что же делать? – заломила руки Эмми.

– Утром ведьму толковую поищем. Опытную, чтобы в приворотах разбиралась.

– Где ж такую найти?

Дегре задумался, Эмми опять всхлипнула, а я внезапно вспомнила:

– А кто-нибудь знает, что такое «Черный Дракон» и где он находится?

* * *

Название «Черный Дракон» носила местная магическая корпорация. Там состояли только истинные ведьмы и маги, подтвердившие свою квалификацию перед самим королем, и личное знакомство с кем-то из них, оказывается, считалось весьма респектабельным.

Дегре до последнего не верил, что у замарашки, коей я в его глазах являлась, имеются там связи.

– Ну, попробуй, – с сомнением сказал он, разъясняя как добраться. – Только учти, они с простым людом не сотрудничают, слишком дорого берут, нам не по карману.

– Мне обещали скидку.

– Тогда возьми у Эмми плащ. Хоть прилично выглядеть будешь.

Послушавшись доброго совета и закутавшись чуть ли не до самых глаз, я направилась к «Черному Дракону».

Корпорация располагалась в огромном здании с ржавой дверью при входе. На ржавчине отчетливо выделялись кованые крылья огромной летучей мыши, но, может быть, когда-то это был дракон.

Подумав, что такая солидная контора должна располагаться в месте побогаче, я открыла дверь. И если снаружи все казалось простеньким, то внутри буквально кричало о благосостоянии. Решив больше никогда не делать преждевременных выводов, я направилась по длинному извилистому коридору, конец которого терялся в тканых занавесях.

А за ними… Боже мой! Это больше походило на бал-карнавал, чем на рабочий офис. Толпа дамочек в черных готических платьях заливисто хохотали, им вторили мужчины в черных смокингах и белых перчатках. И те, и другие явно были нетрезвы.

– Кого-то ищете? – Одна из ведьм направилась ко мне.

– Добрый день, госпожа, мне нужна Алейо, – как можно вежливее ответила я.

– У вас назначено?

– Нет, но она разрешила прийти в любой момент.

– Хорошо, – ведьма кивнула. – Алейо сейчас принимает посетителя в отдельном кабинете. – Она махнула рукой, указывая направо. – Идите туда, потом вверх по лестнице. Вам нужна последняя дверь. Не перепутайте, а то расколдовывать придется, время лишнее тратить!

Клятвенно пообещав не соваться туда, где мне не рады, я направилась на поиски.

Нужная лестница нашлась сразу, так же как и череда однотипных дверей, за которыми велись деловые беседы. Подойдя к последней, услышала обрывки фраз:

– …отменить невозможно? Тогда я должен быть уверен, что все идет как нужно.

– Не тревожьтесь, Ренье, мы держим ситуацию под контролем. Если желаете, можете проверить самолично, – прозвучал в ответ голос Алейо.

Я хотела постучать, но не успела – створка резко распахнулась, и из кабинета вышел мужчина. Молодой, всего на несколько лет старше меня, светловолосый и очень привлекательный, он замер, с удивлением разглядывая неожиданную посетительницу.

– Добрый день, – я натянула улыбку. – Я ищу Алейо.

– София? Какими судьбами? – Ведьма выглянула из кабинета. – Неужто решилась кого-то приворожить? Заходи скорее. – Она пропустила меня внутрь, а сама что-то шепнула мужчине и, вежливо попрощавшись, закрыла дверь. – Рада тебя видеть.

– Извините, я сейчас мельком услышала… вы назвали этого мужчину Ренье?

– Верно. – Алейо бросила на меня пристальный взгляд. – Что-то еще услышала?

– Ничего, просто имя знакомое, – ответила я.

– Это старший сын графа Бертрана Ренье, вряд ли вы раньше встречались.

Кто знает, может, встречались, а может, нет… Мне захотелось еще раз увидеть блондина. Не от него ли я получила кнутом по шее?

– Присаживайся, – ведьма указала на диван, стоявший в углу кабинета. – Кого привораживать решила? Кто запал в душу?

– Никто не запал. Но помощь очень нужна…

Я торопливо пересказала ситуацию с Жаном. Алейо слушала, кивала, в некоторых местах задавала уточняющие вопросы, а потом вдруг расхохоталась.

– Ой, не могу! Красавица, говоришь, приходила? – Она хохотала так, что на глазах выступили слезы. – И ты лично ее видела? Ой, насмешила!

– А что не так? Светленькая, симпатичная, кокетливая.

– Не продолжай! Пожалуйста, не продолжай, пожалей меня! – Алейо вышла в коридор и громко крикнула: – Тетушка Нинуш, загляни-ка на минутку, коли не трудно!

– Трудно? Мне никогда не трудно, детка, – раздался звонкий голос в ответ.

Ведьма вернулась, села на диван рядом со мной и приказала молчать. А через мгновенье в кабинет вошла та самая красавица.

– Что же ты, тетушка Нинуш, память теряешь? Не иначе, от старости, – сказала Алейо. – Шнуровку для корсета обновила, а заплатить забыла. Не дело это. Вот, – она указала на меня. – Девушка пришла долг взыскать.

– Как нашла-то? – удивилась красотка. – Я же ничем себя не выдала.

– Как это не выдала? Продавца приворожила!

– Так немного ведь. Поверхностно.

– А если поверхностно, то почему он на людей кидается? – Алейо сдвинула брови. – Тебе девятый десяток, а все мужиков охмуряешь! И хватит людям голову морочить, снимай личину!

Красавица недовольно зыркнула в мою сторону, потом повела ладонью перед лицом и превратилась в морщинистую беззубую старуху.

– И деньги верни! – грозно продолжила Алейо. – А то главе пожалуюсь, что ты ведьмовскую репутацию портишь.

Старуха скривилась, но вытащила из кармана мешочек с монетами и кинула его мне на колени.

– Забирай.

Бывшая красавица ушла, а Алейо достала стеклянный флакон с черным порошком внутри.

– Добавь своему Жану в питье, вмиг в себя придет, – сказала она, все еще посмеиваясь. – А на тетушку Нинуш не обижайся, она давно из ума выжила. Живет тут из уважения за былые заслуги, толку-то от нее никакого.

Я поблагодарила за помощь. Ведьма отказалась от оплаты, сказав, что ничего особого не сделала: порошок готовится за две минуты, да и приворот несильный.

– Спасибо вам! – я улыбнулась. – Огромное спасибо!

– Глупости какие, – отмахнулась она. – Но если все же хочешь отблагодарить… Пообещай, что если когда-нибудь захочется обвинить меня в предательстве, ты сто раз подумаешь, прежде чем это сделать.

«Странное желание», – подумала я, но, конечно, согласилась.

* * *

Возле «Черного Дракона» внезапно обнаружился Крот. Он ковырял носком землю и насвистывал какую-то мелодию – одним словом, скучал.

– О! – заметил он меня. – Какие люди в этом гиблом местечке! Ведьмой решила стать?

– Нет, за помощью приходила, – ответила я, вновь закутываясь в плащ.

– И как? Помогли?

– Помогли.

– Ну и славненько. Идем, провожу до дома. – Крот покосился на монументальное здание. – Нечего тут одной делать, мало ли кого встретишь.

– Вы что, специально меня поджидали?

– Нет, конечно, – совсем неискренне отозвался он.

Сделав вид, что поверила, я беззаботно улыбнулась и позволила увести себя подальше. Крот ничего плохого не делал и доверия еще не потерял, поэтому мы мило беседовали и обсуждали ситуацию с Жаном. Крот даже обмолвился, что молодому человеку давно следовало получить по носу от какой-нибудь красотки, чтобы почувствовать всю прелесть любвеобильности. Я склонна была согласиться.

– Он неплохой, просто дурной, – подытожил Крот.

– Вы много знаете про него. Да вообще про всех… И про Дегре рассказывали, и про Матлюбу, сейчас вот про Жана поведали. – Я сделала паузу. – И Эмми наверняка вам знакома.

– Девица эта… – Мужик почесал затылок. – Знакома, конечно, вечно туда-сюда бегает.

– Она вроде с рождения у Дегре живет. Матушка ее кухаркой была.

– Да… Что-то припоминаю… – Крот неожиданно пошел быстрее. – Погодка сегодня славная, самое время для прогулки. И жрать охота. Слышал, мясник телятину на продажу выставил, а горожане заподозрили, что несвежая. А с народом, сама знаешь, спорить не выйдет. Вот и придется ему мясо выбросить. А я подберу. Костерок разведу, пожарю. Мне-то все сгодится! Ух, хороший обед будет!

Крот говорил-говорил-говорил… Я кивала, поддакивала, а потом поняла, что он специально уводит разговор.

– Так может, Эмми попросить? – едва получилось встрять в его словоблудие. – Она девочка добрая, поделится тарелкой супа. Зачем вам несвежую телятину есть?

– Не стоит, – тихо ответил мужик и зашагал еще быстрее.

* * *

Вернувшись в лавку, я первым делом побежала к Дегре. Он сидел в рабочем кабинете и просматривал отчеты.

– Даже слушать не стали? – спросил он, не поднимая головы.

– С готовностью выслушали, посочувствовали и дали отворотное снадобье. Заметьте, совершенно бесплатно, еще и за товар деньги вернули, – ответила я. – Зря вы во мне сомневались.

И поставила флакончик и мешочек монет прямо перед ошеломленным взглядом Дегре.

– Но… как?

– Связи решают все.

Мужчина покачал головой. Потом осторожно забрал флакон и, поманив меня пальцем, направился к Жану.

– Как быстро подействует? – спросил Дегре, поднимаясь по лестнице.

– Уверили, что моментально.

– Это хорошо, а то уже голова болит.

Из комнаты Жана раздавался вой. Несчастный влюбленный отчаянно желал воссоединиться с дамой сердца и делал для этого все возможное. Когда Дегре распахнул дверь, я заметила покореженные ставни, расцарапанные стены и разбитый вдребезги стул.

– Что творишь?! – рявкнул Дегре, как раз когда Жан собирался разбить окно. – Вычту с твоего заработка, учти! – Он обернулся ко мне. – Что с порошком делать?

– В питье. – Я схватила стоявшую на столе кружку. – Сейчас принесу воды.

– Поспеши, пока он нас не покалечил.

Мне понадобилась минута, чтобы добежать до кухни, наполнить кружку и вернуться обратно. Жан все еще стоял подле окна. Выглядел он бледно и жалко.

Дегре выхватил кружку, высыпал туда порошок и протянул племяннику.

– Пей.

– Я все время думаю о ней, – хрипло сообщил влюбленный.

– И что? Это мешает выпить лекарство?

– Я не хочу! Не хочу! Не хочу! – он скинул с кровати подушку и растоптал ее ногами. – Не хочу!

Дегре заскрипел зубами.

– Жан, – сказала я, стараясь придать голосу мягкость. – Жан, я приготовила чай специально для тебя. Вот он. Попробуешь?

– Не хочу!

– А чего ты хочешь?

– К моей любимой, – незамедлительно ответил мужчина, и все его лицо осветилось, точно озаренное солнцем. Вот только глаза остались остекленевшими.

– Хорошо, – кивнула я. – Попей, промочи горло. И клянусь, я отведу тебя к ней, если потребуешь.

– Правда клянешься? – переспросил Жан.

– Самой страшной клятвой.

Он медленно приблизился и взял кружку. А через пару глотков его глупая улыбка увяла, а взгляд стал осмысленным и разумным.

– Прелесть просто эта ваша магия, – пробормотала я, наблюдая, с каким ужасом Жан оглядывает комнату и вспоминает все, что произошло за это время.

– Ну что, герой-любовник? Полегчало? – мрачно поинтересовался Дегре.

* * *

Обедали вместе.

Жан постоянно бросал на нас виноватые взгляды. Помог Эмми накрыть на стол, подвинул мне стул и смиренно выслушал отповедь Дегре.

Тот не стал мелочиться. Припомнил незадачливому родственнику все прегрешения. Даже те, про которые вслух не стоило бы распространяться.

– Извините, – Жан скомкал в руках салфетку. – Больше не повторится, клянусь!

– Одни клятвы у нас сегодня, – Дегре прищурился. – Вон София тоже поклялась… Обещала тебя к красотке доставить, коли пожелаешь. Ну как? Осталось желание?

– Нет.

– Точно?

– Я, конечно, виноват, но не специально же, – пытался оправдаться Жан. – Я жертва.

– Ты не жертва, ты дурак! – сказал Дегре и стукнул кулаком по столу. – И ты прав, больше такого не повторится. За прилавок больше тебя не поставлю. Во избежание, так сказать.

– А чем же я…

– Мало ли других дел? Склад в порядок приведешь, полки новые настругаешь.

– Сам, что ли, в продавцы пойдешь? – насупился Жан.

– Нет, – Дегре поднялся, – Софию отправлю.

Несколько секунд молчания, последовавшие за этим заявлением, показали, насколько неожиданным оно было. А потом Эмми радостно взвизгнула:

– Ой, как здорово!

– Почему Софию? – Жан покосился в мою сторону. – Чужой человек ведь, в торговле разобраться не успела, с людьми не работала.

– Зато у нее связи полезные имеются, – усмехнулся Дегре. – И голова на плечах.

А я переводила взгляд с одного на другого и не могла поверить во внезапную удачу.

– Спасибо… Вы очень добры!

– Сочтемся, – Дегре пристально взглянул прямо на меня. – Но учти, спрос будет большим.

– Я не боюсь работы.

– В этом мы уже убедились.

Глава 4

Этим же вечером я выстирала всю свою одежду и отполировала туфли. Приступить к новой должности хотелось в полной красе, ведь как известно, продавец – это лицо магазина. Мне очень хотелось доказать, что лавка Дегре достойна внимания покупателей.

– Ты, наверное, очень рада назначению? – спросила Эмми, когда мы укладывались спать.

– Рада, – согласилась я. – Конечно, очень рада.

– Дегре поступил правильно. Только Жан немного обиделся. Возможно, тебе нужно с ним поговорить.

– Возможно.

– Ты ему нравишься, – девушка улыбнулась. – И от этого ему еще обиднее.

Наутро я заплела тугую косу и вышла к столу, постоянно думая о сказанных Эмми словах. Надеюсь, Жан не станет уподобляться Матлюбе и обидчивость не перерастет в мстительность. Что же касается симпатии… Ему нравилась не только я, но и добрая половина девиц, обитающих на нашей улице, так что это можно не принимать всерьез.

Жан уже сидел за столом. Он с таким брезгливым видом ковырялся в каше, которую подали на завтрак, что Дегре сделал замечание:

– Прекрати! Не порть остальным аппетит!

Отложив в сторону ложку, Жан молчаливо уставился в окно.

Мы с Эмми лишь пожали плечами. Не хочет – и не надо. Каша была вкусной, но если охота чего-нибудь поизысканнее, то пусть вначале заработает.

А после завтрака Дегре пригласил меня в кабинет.

Разложив перед собой бумаги, он взял в руки перо и вздохнул.

– Не знаю, правильно ли поступаю, вверяя тебе продажи, но других вариантов не вижу. Эмми слишком молода и наивна, а Жан надежд не оправдал, – поморщился Дегре и, протянув перо, кивнул на бумаги. – Подписывай.

– Что это? – Я вчиталась в текст.

– Соглашение о работе. А ты что думала? Всего ничего знакомы, а уже к деньгам допускаю, – Дегре побарабанил пальцами по столу. – Проверять стану каждый вечер, имей в виду. Каждую монету стребую.

– Это ваше полное право.

– Подписывай тут, – он ткнул пальцем вниз листа. – Родовое имя имеешь? Нет? Тогда просто пиши «София»… Письму-то училась? О, грамотная… Это хорошо. Так… И здесь еще раз… Вот и все. – Дегре сгреб бумаги и кивнул на выход. – Рабочий день уже начался, нечего бездельничать.

* * *

В лавке было скучно.

Конечно, обязанности поломойки никто с меня не снимал, но так как самые проблемные места уже приведены в порядок, то сейчас свободного времени стало больше. И это время я проводила, разбирая журналы с отчетами о продажах.

Покупатели обходили нас стороной, изредка бросая взгляд на покосившуюся вывеску. Один раз в кустах за окном мелькнул Крот, но меня он, кажется, даже не заметил.

– Нет продаж… И в этот день нет… И в этот… – Я листала журнал и все больше поражалась, как Дегре вообще выживает. – О, купили три носовых платка. Хоть что-то… Но на следующий день опять продажи по нулям. И тут нет… И тут… Ой… Сто пятьдесят семь платков и двести пар шнурков?!

Неожиданные цифры оказались за прошлый год и вызывали подлинное недоумение. Это что же такое произошло, что лавка смогла обогатиться? Хотела поразмыслить, но не успела. Входная дверь распахнулась, и на пороге появился мой первый посетитель.

Нацепив на лицо приветливую улыбку и твердо решив продать как можно больше, я воспрянула духом.

– Добро пожаловать в нашу галантерейную лавку! Здесь вы найдете самые нужные вещи, самые качественные товары, самые оригинальные расцветки и приятные цены! Мы с радостью подберем то, что необходимо именно вам! – выдала я заранее подготовленное приветствие.

Посетитель стоял в дверном проеме, подсвеченный со спины ярким солнцем, и мне тяжело было разглядеть лицо, но очень хотелось верить, что клиент впечатлен.

– Добрый день, – прозвучал в ответ мужской голос.

Он закрыл дверь и медленно направился к прилавку.

Я тут же его узнала. Высокий, светловолосый, с серыми, как зимнее небо, глазами… Это был тот самый господин Ренье, с которым уже доводилось сталкиваться в «Черном Драконе».

Он обвел взглядом полки с товарами. На бледном лице скользнула непонятная гримаса, но тут же исчезла. Наверное, такой высокородный господин нечасто посещает дешевые магазинчики, предпочитая пользоваться услугами личных портных. Интересно, что у нас забыл?

Ренье молча разглядывал обветшалость стен и скудность ассортимента. Мне стало неловко.

– Чем могу помочь? – стараясь сохранить в голосе позитив, спросила я.

– Помочь? – мужчина вздернул бровь и сосредоточился на моей персоне. – А вы… – он на мгновенье запнулся. – Вы продавец?

– Верно. Что-нибудь показать? У нас замечательный набор шнурков. – Я продемонстрировала первые попавшиеся. – Только посмотрите, какие изумительные расцветки: от глубокого черного до угольно-чернильного. На любой вкус.

Сказать по правде, шнурки были одинаковые. Но мне нужно заинтересовать клиента и уверить в огромном выборе, поэтому я широко улыбалась и так яро расхваливала товар, что сама едва не поверила в разнообразие.

Ренье молчал. И от его взгляда почему-то становилось не по себе.

– Вам нравится тут? – внезапно спросил он.

– Где? – растерялась я.

– Работать в лавке.

– Конечно, нравится. У нас каждый может найти то, что ему необходимо. Желаете прикупить несколько платков? Только посмотрите на качество! Такого качества вам не найти в самом королевском дворце!

– А вы бывали во дворце? – голос Ренье звучал холодно.

– Нет, но…

– Тогда незачем сравнивать. В столичных магазинах продаются вещи намного лучше ваших. – Он в упор посмотрел на шнурки, которые я все еще держала в руках. – Поверьте на слово.

– Тогда зачем вы пришли?

– Просто посмотреть.

– На что?

– На все это. – Ренье обвел рукой помещение. – Забавная штука жизнь… Впрочем, вам не понять.

– Так объясните, – я с вызовом взглянула ему в глаза.

– И не подумаю.

Мужчина с усмешкой поклонился и ушел.

Какой неприятный тип! У меня даже мурашки по спине поползли. Что ему понадобилось? Можно подумать, нет других мест для оттачивания ехидства. Зачем тыкать носом в неприглядность и скудость? Не удивлюсь, если именно он был тем любителем помахать хлыстом.

После визита Ренье я еще больше загорелась сделать из лавки процветающий магазин. Пришла пора пускать в ход иномирные знания и совершать революцию.

* * *

К вечеру похолодало. Дегре пришел в лавку проверять журнал, пересчитывать товар и деньги, а также поинтересовался, как прошел день. Узнав о визите Ренье, очень удивился.

– Графский сынок? Ты не ошиблась?

– Не ошиблась, это точно он.

– Купил что-то?

– Нет. – Я покачала головой и взглянула через окно на улицу, там начал накрапывать дождик. – Просто посмотрел и гордо удалился.

– Хм. – Дегре перелистнул журнал на сегодняшний день. – Может, ты плохо предлагала?

– Хорошо предлагала, вот только наш товар показался сиятельному господину слишком простецким.

– Ну так ничего удивительного. Он обычно в соседнем Улирузе закупается, а там торговля не чета нашей.

– Так может, и нам стоит что-нибудь изменить?

– Ничего менять не будем! – быстро ответил Дегре и заглянул в ящик, где лежали монеты для сдачи. – Всегда так было и так будет впредь. С голоду не помрем.

Я вздохнула.

– Хорошо. Но вывеску хотя бы можно новую? Жан сам выстругает, даже тратиться не нужно. И занавеси на окнах свежие бы повесить. Ткань на складе валяется, я видела.

Дегре хмуро глянул по сторонам.

– Нормальные занавеси, просто постирай, – пробурчал он. – А насчет вывески ты права, старая еще в прошлую зиму лопнула.

– Значит, повесим новую? О, вы не пожалеете! Жан сделает чудесную вывеску, я прослежу. Все ему нарисую и объясню. У нас будет лучшая вывеска, вот увидите! А еще надо краску новую купить, чтобы стало совсем замечательно. В конце улицы, у лысого старика, продается очень красивая краска, я давно ее заметила.

– Тише-тише, – Дегре пошевелил бровями, словно решая, стоит вновь хмуриться или нет. – У нас валялась какая-то краска. Порыскай.

– В том-то и дело, что это «какая-то», а нам нужна самая лучшая. – Я взглянула на дождь. – Чтобы о серости и сырости даже не напоминала. Сочная, светящаяся, привлекающая внимание. Покупатели ведь, как мотыльки, летят на все яркое.

Мужчина тоже глянул на окно, потом немного подумал и со вздохом отсчитал деньги.

– Уговорила. Купи краску. И вот, – он добавил несколько монет сверху, – из одежды себе что-нибудь подбери. А то встречаешь покупателей в тряпье, вот они и разбегаются.

* * *

– Жан!

Я заглянула на склад, пытаясь отыскать молодого человека.

– Жан! Да где же ты?

В жилой части дома уже смотрела, и на кухне тоже, но он словно провалился. А мне очень хотелось поскорее заняться новой вывеской, надо пользоваться благодушием хозяина, вдруг передумает.

– Эмми! Эмми, ты не видела Жана? – Она как раз вернулась из бакалейной лавки.

– Видела, – кивнула девушка, раскладывая продукты для ужина. – В цветочном ряду от дождя прячется. Он опять что-то натворил?

– Нет, просто хотела поговорить.

– А… поторопись, кажется, у него назначено свидание, – заговорщицки прошептала Эмми.

– Откуда знаешь?

– Он до блеска натер ботинки! А еще купил огромный букет желтых хризантем.

– Тогда, может, не стоит его беспокоить? – засомневалась я.

– Если дело не срочное, то лучше не надо, – ответила девушка. – После неудачи с приворотным Жану необходимо обрести уверенность в объятиях какой-нибудь прелестницы. Иначе так и будет ходить расстроенным.

– Ты права.

Я вздохнула и вытащила деньги, которые дал Дегре. Пересчитав, задумалась.

– Эмми… ты, случайно, не знаешь, где продаются хорошие платья?

– Хорошие? – она пожала плечами. – У госпожи Больбо, конечно. Только там цены заоблачные.

* * *

Магазин госпожи Больбо находился в другой части города и, как уверяла Эмми, работал до поздней ночи. Как только дождик прекратился, я вновь закуталась в приличный плащ и поспешила туда.

Над входом алела узорчатая вывеска, сообщающая всем желающим, что «Лучшие фасоны только у нас! Госпожа Больбо заботится о вашем гардеробе!» На какой-то крохотный миг, мне даже стало завидно, что неизвестная мадам так активно занимается продвижением товара. Не то что Дегре.

Толкнув стеклянную дверь, я вошла. Тут же зазвенел колокольчик, сообщающий хозяевам о приходе покупателя, и в зале появилась женщина, так туго затянутая в корсет, что казалось – вот-вот лопнет.

– О, добрый вечер, милочка, – проворковала она. – У вас прекрасный цвет лица! Сегодня как раз пришла изумительная блуза, которая подчеркнет вашу природную красоту, – заученно начала женщина, но потом глянула на меня внимательнее, оценила платежеспособность и осторожно поинтересовалась: – Если, конечно, у вас, дорогая моя, хватит средств.

– Хватит, – я расправила плечи. – Если, конечно, у вас, милейшая госпожа, найдется что-то достойное моих денег.

– Смотря что именно вы желаете.

– Покажите товар, а я сама подберу.

– Как скажете, – понимающе улыбнулась дама. – Присаживайтесь, сейчас принесу журналы с нашими изделиями. О, у меня работает чудесная художница, ее рисунки просто потрясающие! Вы сами убедитесь.

В углу зала стояло удобное кресло. Только я села, как женщина всунула мне в руки крохотную чашечку с ароматным чаем, а на столик рядом поставила тарелочку с двумя печеньицами.

– Вам повседневный наряд? – уточнила она.

– Повседневный.

– Сейчас-сейчас.

Художница у госпожи Больбо и впрямь оказалась превосходной. Страницы журнала сплошь пестрели ее рисунками. Платья изображались со всех сторон и в разных цветах. Отдельными разделами шли аксессуары. Я оценила, насколько удобно разглядывать модные фасоны, не копаясь на полках и складе.

– Вам что-нибудь понравилось? – любезно поинтересовалась хозяйка, заглядывая через плечо.

– Да, вот это.

Я указала на лиловый наряд в жуткий зеленый горох.

– Ах, какой замечательный вкус! – воскликнула женщина и достала свисток.

Высвистев определенную трель, она безмятежно подлила мне еще чая.

А в зале появилась незнакомая девица.

– Вот это платье, – сказала ей мадам. – У тебя три минуты.

Девица вытащила из кармана чистую бумагу и цветные карандаши. Уложившись раньше положенного срока, она протянула мне рисунок.

Я опешила… Там оказался мой портрет в полный рост… В лиловом платье! Девушка так умело поиграла с оттенками, что любой покупатель был бы уверен – выбранный наряд словно создан специально для него.

– Вы очень талантливы, – пробормотала я.

Девушка грустно улыбнулась, а госпожа Больбо знаком отослала ее обратно в недра магазина.

– Талантлива, это правда. Но, к сожалению, с рождения немая. Собираюсь прихватить ее на ярмарку. – Женщина убрала журнал. – Лиловый удачно сочетается с русым цветом волос, а зеленый идеально подходит к вашим глазам. Полагаю, это судьба! Упаковывать?

Я помедлила с ответом. Цена у платья была завышена, да и не нужно оно мне. Здесь вся одежда стоит, как годовой доход в лавке Дегре.

– А перчатки к платью есть? – меланхолично поинтересовалась я, попивая чай.

– Найдутся.

– А сумочка? Мне бы хотелось еще и сумочку. Тоже лиловую.

– Есть такая, – госпожа Больбо учтиво кивнула.

– А шляпка? – Я провела пальцем по рисунку. – Сюда идеально подойдет зеленая шляпка.

– Надо глянуть. Кажется, имелась подходящая.

– Какая прелесть, все-то у вас есть…

Хозяйка отошла к полкам, а я состроила придирчивую мордашку и добавила противным голосом:

– И кстати, необходимо, чтобы на шляпке был красный бант.

– Красный? – Она резко обернулась. – Помилуйте, к чему здесь красный?

– А у меня туфельки красные. С белым каблучком! Поэтому если к платью найдется лилово-зелено-красно-белый поясок с золотой пряжкой, то образ будет полностью завершен.

Женщина удивленно моргнула.

– Простите, на данный момент такого нет, – она торопливо осмотрела имеющиеся пояса. – Но есть просто белый.

– Ну что вы! Он же нарушит всю композицию! Нет, госпожа Больбо, мне непременно нужен комплект целиком. Придется зайти позже, когда недостающие изделия появятся в продаже. Увы…

* * *

Поход к госпоже Больбо очень вдохновил. Собственно, я и ходила туда только за тем, чтобы посмотреть на местных успешных предпринимателей. И честно говоря, некоторые вещи весьма поразили.

По дороге обратно, заглянув в лавку попроще, приобрела вполне симпатичное платье насыщенного василькового цвета, с белоснежным лифом и рукавами-фонариками. Пусть оно не поражало королевским фасоном, но так идеально сидело на фигуре, что молодой продавец даже расщедрился на несколько комплиментов и позвал на сеновал. Я со смехом отказалась.

Кстати, он тоже обмолвился о какой-то ярмарке.

– София! – по дороге домой меня встретил Жан. – А я тебя везде ищу.

«Это кто кого ищет», – подумала я, приветливо кивая.

– Надеюсь, не на свидание ходила? – Он переступил с ноги на ногу, сверкнув отполированными ботинками, а потом вытащил из-за спины букет желтых хризантем. – А то как раз собирался пригласить. Держи, это тебе.

– О… Большое спасибо, очень неожиданно.

Я взяла букет. Не могла не взять! В глазах Жана было столько озорства, словно ждал отказа и заранее к нему готовился.

– Тебе нравится? – Он подошел ближе и предложил руку. – Я подумал, что хризантемы идеально подходят к твоему характеру.

– И какой же у меня характер?

– Бархатный, – прошептал Жан, наклонившись к уху. – Теплый и ласковый.

– А колючий каркас под бархатом не разглядел? – хмыкнула я.

– Разглядел, но с ним даже интереснее. Ты не похожа на наших городских девушек, и это привлекает.

– Вот как? И в чем различие?

– Ну, – Жан задумался. – Ты умеешь бороться за свое место под солнцем. Умеешь говорить «нет», можешь извлечь выгоду из проигрышной ситуации. Ты слишком свободная для бедной сиротки, но и про родственников никогда не упоминала… Ты странная, София, у нас такие девушки редкость. Будь у тебя побольше денег, могла бы сойти за жительницу Улируза, там свободой никого не удивишь.

– Свободная, значит… Хорошее определение, – я улыбнулась. – Мне нравится.

– Значит, согласна на свидание?

– Нет. Но я согласна по-дружески прогуляться сегодня после ужина. Покажешь самые популярные магазины? Хочу глянуть на вывески.

– Покажу.

Жан попытался меня приобнять, но, встретив сопротивление, прекратил попытки, и мы спокойно дошли до дома.

* * *

Эмми с интересом посмотрела на хризантемы, перевела взгляд на меня, потом на Жана и молча достала вазу. Какая милая и понятливая девочка, не то что Дегре… Тот долго буравил букет пристальным взором и тяжело вздыхал. А потом прочел лекцию о моральном облике незамужней девицы, то есть о моем. Нравственность Жана его почему-то не беспокоила.

– Платье-то купила? – спросил Дегре, закончив с проповедью.

– Купила. – Я с готовностью продемонстрировала наряд.

– Неужели у госпожи Больбо? – ахнула Эмми, ощупывая материал. – Какой прекрасный цвет!

– У Больбо слишком дорого, хотя не могу не признать, обслуживание на высшем уровне. Приобрела в другой лавке. И вот удивительное дело… В обоих местах обмолвились о ярмарке. Не слышали?

– Слышали, конечно, – ответил Дегре, знаком велев мне убрать наряд, а Эмми подавать ужин. – Каждый год проходит.

– И наша лавка участвует?

– Участвует. Обычно самые хорошие доходы в этот день, люди со всех городов съезжаются за покупками.

– Не со всех, – Эмми поставила тарелки с жарким. – С Улируза не приезжают.

– Ну и зря, – сказала я.

Все тут же согласились.

Чем больше мне рассказывали про Улируз, тем сильнее хотелось в нем побывать. Город вызывал любопытство, а еще, странное дело, в груди начинало нестерпимо печь, стоило услышать его название.

После ужина мы с Жаном, как и планировали, отправились на прогулку. Эмми хихикнула, Дегре скривился, но промолчал.

– Куда пойдем? – спросил Жан, стоило выйти из дома.

– Смотреть вывески магазинов, я же говорила.

– Я думал, ты пошутила…

– Никаких шуток. Дегре милостиво разрешил поменять нашу вывеску на что-нибудь более привлекательное. И этим займешься ты, – я ткнула его пальцем в грудь. – Сможешь выстругать? Эмми сказала, ты способен сделать шедевр из обычного куска полена.

– Она преувеличивает, – ответил Жан, но было видно, он доволен такой характеристикой. – Ладно, пойдем поглядим на конкурентов. Может, и правда придумаем что-нибудь похожее.

В итоге вывеска у нас получилась идеальная. Она смотрелась так стильно и привлекательно, что просто не давала шансов пройти мимо.

– Ну? – Жан убрал кисточку, которой подкрашивал буквы. – Одобряешь?

– Это просто великолепно!

– То, что хотела?

– Даже лучше! – Я прочла надпись. – Ты добавил лозунг? На старой вывеске его не было.

– Буквы стерлись, а дядя не хотел обновлять. Говорил, кому надо – и так знают, – Жан вытер руки о штаны. – Он, кстати, до сих пор не понимает, почему поддался на твои уговоры.

– О, я просто обмолвилась, что с новой вывеской увеличатся продажи.

– Правда? – Жан казался удивленным. – Неужели все дело в ней?

– Нет, конечно, но мы на верном пути. Давай повесим поскорее.

Я еще раз с удовольствием осмотрела вывеску, на которой гордо сияла надпись «Галантерейная лавка Дегре: стиль и элегантность от платка до кошелька!»

* * *

До ярмарки оставалось три недели. И это время нужно потратить с пользой. Я не знала подробностей мероприятия, но каким-то шестым чувством догадывалась, что оно многое изменит.

Изучив галантерейные магазины Бируза, поняла, что как бы хороши конкуренты ни были, у всех имелась одна и та же особенность – никто не разбирался в рекламе. А я мечтала помочь своему благодетелю и если не могла в одночасье разнообразить ассортимент товаров, то сделать рекламу уже имеющимся… О, на это была способна!

Поэтому, недолго думая, принялась расспрашивать Дегре, Эмми, Жана и даже Крота о нюансах нового мира.

– Газеты? Здесь правда есть газеты?

– Конечно, София, в Бирузе выпускается «Вседневная весть», одна из лучших газет королевства. Неужели никогда не слышала? – смеялся Жан. – Что же ты за девушка такая?

Я лишь улыбалась в ответ и старательно запоминала сказанное.

Новой информации оказалось много, потребуется время, чтобы все обдумать и составить план, но кое-какие действия можно было предпринять уже сейчас. Поэтому, когда в лавке отсутствовали покупатели (а это большую часть времени), я раскладывала товар таким образом, чтобы создать иллюзию богатого выбора. Подвязывала шторы на окнах и расставляла свечи так, чтобы затемнить некачественные изделия и, наоборот, выставить на обозрение самые хорошие. Нашла на складе поломанный патефон и уговорила Жана его починить, Эмми же обязалась добыть пластинку с приятной музыкой. То, что патефон механический и его придется постоянно заводить, меня не пугало. Я даже кресло в углу поставила, как у госпожи Больбо! Хотя прекрасно понимала, что для покупателя галантерейных мелочей оно вряд ли понадобится.

Словом, старалась сделать все, дабы удивить клиента.

Но пока удивила только Дегре.

– Это что такое? – Он вошел в лавку в тот момент, когда я, стоя на стремянке, развешивала под потолком пучки душистых трав. – София!

– А? – Стремянка покачнулась, но удержалась на месте. – Что же вы так пугаете? Уж думала, покупатель пожаловал.

– Это что? – Дегре рассматривал сухоцветы.

– Ароматный сбор.

– Зачем?

Я спустилась, взяла стопку носовых платков и протянула хозяину.

– Они пахнут сыростью и затхлостью. Никто приобретать такое не будет.

– Но они новые!

– Вы хотели сказать «не использованные», – поправила я. – А сколько пролежали на складе, считали? Лет пять? Больше? И ладно бы в сухом месте, так нет, под самую крышу засунули! В них какая-то мелкая пичужка гнездо свила. И как теперь продавать? Мы с Эмми все выстирали и отгладили, конечно, но это ведь не единичный случай. – Я перевела дух. – Послушайте, Дегре, я безмерно вам благодарна за крышу над головой, за доброе отношение, еду и одежду…

– Одежда в счет зарплаты, – глухо встрял он.

– Ну и пусть! Пусть в счет зарплаты, я разве против? Все отработаю, только позвольте. Дайте шанс, и обещаю, ваша лавка станет лучшей в городе.

Дегре поморщился и хотел возразить, но я перебила:

– Вы заботитесь о Жане и Эмми, как о собственных детях. Так неужели не хотите, чтобы им досталось что-то большее, нежели то, что есть сейчас? С моей помощью вы сможете выделить для девочки богатое приданое, а Жану оставите хорошее наследство, – продолжала говорить я. – Они вас очень любят и мечтают видеть лавку процветающей.

– У нас и так все хорошо, – пробурчал Дегре.

– Но может стать еще лучше.

– Можно подумать, я не наскребу Эмми на свадьбу.

– Конечно наскребете, – тут же согласилась я. – Но вот на женские мелочи, домик в пригороде или еще что-то ей уже не хватит. И Жан…

– Он лентяй!

– Неправда! Вы видели, какую кровать он сделал для меня? Уверена, даже у короля такой нет!

Кровать и правда вышла всем на зависть. Жан оказался чудесным столяром, искренне любящим возиться с деревом.

Дегре сложил руки на груди и помрачнел. В его глазах, пристально наблюдающих из-под густых бровей, появилась упрямство.

– Жану приданое собирать не буду, даже не уговаривай.

– Он сам соберет, если позволите. Или откроет собственное дело.

– Допустим, – немного подумав, сказал Дегре. – Допустим, я позволю тебе здесь все поменять… Немного! Самую малость. Только чтобы заработать больше денег Эмми на приданое и Жану на… на что-нибудь. Но что с этого ты сама надеешься получить? Какую выгоду имеешь?

– Выгоду? – я растерялась. – Никакой выгоды. Просто хочу помочь. У меня ведь теперь никого нет, кроме вас…

* * *

Я выложила перед Эмми стопку бумаги.

– Разрезаешь лист на четыре части и передаешь Жану. Жан, ты на каждом куске ставишь печать с названием нашего магазина.

– Вот так? – Мужчина продемонстрировал результат.

– Именно. Потом отдаешь мне, а я уже буду писать остальное…

«Галантерейная лавка Дегре: стиль и элегантность от платка до кошелька! Только у нас огромный выбор изделий, лучшие материалы, изящная фурнитура, самые доступные цены! Все лучшее специально для Вас! Внимание: на этой неделе небывалая акция – купи шнурок, получи платок в подарок! Мы ждем Вас по адресу…»

Я старательно выводила рекламный текст, создавая первую в этом мире листовку. Эмми и Жан с энтузиазмом помогали, а Дегре молчаливо сидел с нами за столом и тяжело вздыхал. Его волновали перемены, но где-то глубоко внутри он не мог не понимать, что при существующем подходе к продажам банкротство наступит очень скоро.

– Наверное, она была бы счастлива, – пробормотал он.

Мы с Эмми переглянулись и сделали вид, что ничего не слышали. Уточнять, кто «она», не было необходимости.

Через пару часов все было готово. Рекламки лежали аккуратной стопкой, радуя взор.

– Ну все, – я улыбнулась. – Пойду раздавать.

– Помощь нужна? – тут же подскочил Жан.

– Нет, спасибо, у меня уже есть помощник.

Жана нельзя подпускать близко. За прошедшие дни он уже три раза предлагал мне романтично посидеть под луной, и два раза я заставала его целующегося с хозяйкой цветочного магазина. Любвеобильность молодого мужчины не знала границ.

В помощники напросился Крот. Он так ловко и нагло оставлял мои листовки в самых многолюдных местах города, что заслужил огромную признательность.

– Мне не тяжело, – пожал плечами Крот. – Раз дело благое, так почему бы не помочь?

Иногда в такой поддержке чудился подвох, но бродяга ничего не требовал, не воровал и не лукавил. Решив, что все дело в монетах, которые я иногда подбрасывала ему, отдала оставшиеся листы.

– Сможешь разложить около домов высокородных господ? У Ренье или еще у кого-нибудь?

– Ренье? – удивленно переспросил Крот. – Зачем тебе Ренье?

– Мне лично он совершенно не нужен, но у них есть деньги.

– Гм… наверное, можно попробовать.

Бродяга повел меня в ту часть города, где жили богачи. Дома у знати, конечно, были великолепными! И кареты новенькие, сверкающие. И лошади упитанные. Дворецкие в алых ливреях, а простые служанки с шелковыми передниками. Уверена, никто из них никогда не нуждался в куске хлеба.

– Куда класть-то? – Крот оглянулся по сторонам.

– Около дверей положи. Можно прямо на пол, кто-нибудь все равно увидит.

Так он и сделал.

Но стоило чуть отойти от последнего дома, как на дороге показались всадники.

– О нет, – застонала я, узнав вороных жеребцов. – Опять?

– Прочь с дороги, бродяги! – рявкнул один из седоков.

Мы посторонились. Блондинов среди них не наблюдалось, но все равно слышать подобное очень неприятно. Эти люди относились к нам как к мусору.

Помнится, Дегре спрашивал, чего именно я хочу? Пришло время определиться.

Твердо решив больше никогда не допускать в свой адрес гадкое слово «бродяжка», я решила стать ровней высшему слою общества.

Когда-нибудь эти господа будут бороться за право уступить мне дорогу.

Глава 5

Долгожданный покупатель появился на следующий день. Немолодая дама пожаловала в лавку, размахивая листовкой, как веером.

– Доброго денька!

– Доброго! – поприветствовала я. – Что-то желаете?

– Мне попалась вот такая записка, – она протянула листовку, скользя любопытным взглядом по стенам и полкам. – У вас действительно можно найти что-то стоящее?

– Смотря что именно ищете, – я натянула широкую улыбку и принялась демонстрировать товар. – Есть шнурки для корсета, а есть для ботинок… Вот для женских, а эти для мужских… Еще имеются черные шнурки для шляпок. А это, знаете ли, большая редкость! Они в огромном дефиците. Кстати, у нас также продаются особые шнурочки для самых важных клиентов, – чуть понизив голос, произнесла я. – Хозяин, наверное, будет ругаться, если я их покажу… Но так и быть, специально для вас… Смотрите… Это шнурки для зонтов! Прекрасные, правда? Такие стильные и элегантные. Доставлены сегодня утром прямиком из столицы. Вы можете стать первым человеком в Бирузе, который приобретет эту ценность.

– Для зонтов, шляпок, корсета, ботинок… Выглядят они совершенно одинаково! – воскликнула дама.

– Какие глупости, – уверенно отмахнулась я. – Абсолютно разные. Конечно, неспециалисту разобраться сложно, но поверьте, все эти изделия служат для разных целей и способны придать женщине дополнительный шарм.

– Вот как? – Клиентка повертела в руках витой шнурочек. – Хорошо, пожалуй, приобрету вот этот… для зонта который.

– Изумительный выбор! Вы поразите всех знакомых модным новшеством. Не желаете подобрать к нему в пару носовой платок?

– Обойдусь, спасибо. Предпочитаю кружевные в цвет платья.

– Ну и зря. Вот начнется дождь, вы раскроете зонт с прекрасным шнурком на ручке, достанете платок, чтобы смахнуть с лица пару случайных капель… И – о, ужас! – ваш шикарный облик испортят пошлые и вульгарные кружева! Конечно, в солнечную погоду можно их использовать, но в дождливую… вкупе с зонтом…

– Ах, думаете, они будут выглядеть вульгарно?

– Даже не сомневаюсь.

Дама задумалась. Я терпеливо ждала, не убирая с губ доброжелательную улыбку.

– Так и быть, беру весь набор, – сказала она.

– Вы не пожалеете, – я резво упаковала товары. – Хотите что-нибудь еще?

– Постойте-постойте! – спохватилась дама, сжимая покрепче листовку. – Написано, что на этой неделе акция «Купи шнурок, получи платок в подарок», значит, платок должен быть бесплатным!

– К сожалению, вы пришли слишком поздно. Акция была на прошлой неделе.

– Но я уверена, что записка появилась только сегодня!

– Ах, это вина разносчиков… Такая неприятность. В качестве извинений могу предложить вам скидку на следующую покупку.

* * *

– Ты продала сегодня так много? – Дегре с удивлением воззрился на деньги. – Как сумела?

– Реклама дала плоды! – Я довольно пригубила чай. Ужин проходил весело, все были рады активной торговле. – А завтра, полагаю, клиентов станет еще больше.

– Не понимаю… Ведь мы ничего нового не привезли, в продаже то же самое, что всегда.

– Но мы смогли сделать товар желанным! Вот увидите, когда все распродадим, люди начнут драться за остатки. Кстати, надо будет пополнить запасы.

Разговор перетек на хозяйственные нужды. Жан и Дегре спорили, кто поедет за новинками, Эмми планировала бюджет, а я просто пила чай и радовалась, что смогла помочь.

Приятно чувствовать собственную полезность. У меня не было настоящей семьи в родном мире, ни одного близкого человека: отец и мать жили своей жизнью, не желая вспоминать о дочери. Наверное, именно это помогло мне стать сильной, целеустремленной личностью и надеяться только на себя.

Здесь же я обрела семью. Дегре проявлял заботу, Эмми поддерживала, Жан заваливал комплиментами и не позволял усомниться в собственной значимости. За короткое время они сделали столько, сколько раньше не делал ни один человек.

И чем больше я об этом думала, тем отчетливее понимала, что нынешняя жизнь нравится мне намного больше предыдущей, словно именно здесь я настоящая.

* * *

В один прекрасный день в магазин заглянула Алейо.

Выглядела ведьма шикарно. В тугом черном платье и изящной шляпке с павлиньим пером, она являла собой образец доброй феи. И плевать, что в темном цвете. Настоящие феи могут это себе позволить.

Я очень рада была ее видеть, все-таки Алейо первый человек, которого встретила после попаданства.

– Доброго утра! – поздоровалась она, сияя лучезарной улыбкой. – Как успехи?

– Доброго! Успехи неплохие. А как ваши дела?

– Двигаются понемногу. – Она достала из сумочки листовку. – Мне принесли презабавную вещицу… Вот. Здесь адрес лавки.

– Это наша реклама, – ответила я, радуясь, что ведьмовская элита тоже заинтересовалась покупками.

– Правда? – Алейо приподняла дугообразные бровки. – И ты в продавцах?

– После происшествия с Жаном эта должность отошла мне.

– Ох, не напоминай. Тетушка Нинуш опозорила магическое ремесло, – ведьма поморщилась. – Если король узнает, что кто-то из гильдии промышляет нечестными делами, разозлится, а остаться без работы не хочется. Но я пришла поговорить о другом… Эту бумажку принес господин Ренье…

– Неужто решил что-то у нас приобрести? – фыркнула я. – В прошлый раз он лишь язвил и кривился.

– В прошлый раз? Он что, уже приходил?

– Однажды. Ничего не купил, просто осмотрелся и ушел. Неприятный человек.

– Неприятный, – задумчиво пробормотала Алейо. – Ну что же, рада была повидаться. Потом как-нибудь зайду еще.

Ведьма суетливо спрятала листовку обратно в сумочку, махнула на прощанье рукой и выскочила на улицу, явно куда-то торопясь.

Я вышла следом, но заметить, в какую сторону она удалилась, не успела.

– Неужели магия? – пробормотала я, недоуменно осматриваясь.

Но волшебство оказалось ни при чем. Черная шляпка с павлиньим пером мелькнула за кустами. Удивившись, зачем ведьме понадобились заросли, я подошла ближе… и стала свидетельницей занятного разговора.

– Почему именно Ренье? – шипела Алейо.

– Она сама попросила! – голос Крота я узнала сразу. – Идем, говорит, в богатые районы.

– Не мог отвести в другую сторону?

– Не мог! Она же сказала: туда, где семья Ренье живет.

– Кому именно отдать бумажку тоже сказала?

– Нет, просто велела на порог бросить.

Последовали несколько минут тишины, потом вновь раздался голос Алейо:

– Не подведи меня, Крот. Ты знаешь, чем это чревато.

– Знаю.

Кусты зашуршали, и я бросилась обратно в магазин, опасаясь быть застуканной. Подслушанный разговор стоило хорошенько обдумать.

* * *

– Эй, красавица, что случилось? – Жан присел рядом. – Кажешься расстроенной.

Я вздохнула. Разве объяснишь? Ведьма очень разочаровала. Впрочем, как и Крот. Что этих двоих связывало? Особенно учитывая, что впервые Алейо мне встретилась сразу после перемещения, а Крот вечно оказывался рядом в самый подходящий момент. Интуиция подсказывала, что это неспроста.

Вопросов было много, а ответов пока не находилось.

Алейо не допросишь, ведьма есть ведьма… Может, попробовать поговорить с Кротом?

– Жан, а ты знаешь Крота? – спросила я наугад.

– Бродягу? Вижу иногда, – поморщился Жан. – Пожалела его, что ли? Не стоит, он вполне счастлив. А если так хочешь кого-нибудь пожалеть, то лучше пожалей меня! Вон я какой бедный и несчастный, нецелованный, необласканный…

– Перестань! – засмеялась я. – Только вчера обнимался с соседской прачкой.

– И что? Ты-то меня еще не обнимала.

– Прекрати! Жан!

– М? – Мужчина приобнял меня за талию. – Да ладно, никто же не увидит… И мы никому ничего не скажем…

– Немедленно прекрати. Шутки шутками, но ты иногда переходишь всякие границы.

– Да какие шутки?

– Такие. – Я раздраженно поднялась. – Хочешь нормально общаться – сосредотачивай свое мужское внимание на других.

– Эй, красавица, не обижайся. – Жан тоже встал. – Между прочим, зря отказываешься.

– Ты никак не хочешь понять… Мы или друзья, или никто.

– Любое женское «нет» подразумевает «да», – ответил мужчина. – Это я хорошо выучил.

* * *

В один прекрасный вечер Крот вновь нарисовался подле магазина, чем испортил мне настроение. Видеть его не хотелось. Но в то же время кто, как не он, сможет пролить свет на загадочный разговор?

Я сняла передник и вышла на улицу.

– Хорошая погодка, – протянул бродяга вместо приветствия. – А ты сидишь безвылазно.

– Неправда, гуляю, когда есть свободное время.

– Ни разу не видел.

– Значит, плохо следишь, – спокойно ответила я.

Крот нахмурился.

– Больно надо за тобой следить, скажешь тоже… – Он глянул на окна магазина. – Закончила? Время свободное али как?

– Свободное.

– Тогда идем, воздухом свежим подышим.

– Ну давай, – кивнула я, самостоятельно выбирая маршрут. – Иногда в самом деле нужно немного отвлечься, а то все работаю и работаю. Зато дела в лавке пошли в гору. Клиенты новые появились. На днях даже ведьма знакомая заглянула, правда ничего не купила, торопилась куда-то. Ее зовут Алейо. Не знаешь такую?

– Я? – Крот поскреб щеку. – Откуда? Нет, конечно. Э-э… Ты куда сворачиваешь? Мы же просто гуляем, а не твои бумажки разносим.

– Гуляем, – согласилась я, решительно шагая по направлению в богатый район. – Но гулять можно в разных местах. Здесь, например, виды красивые. Смотри, какой чудесный дом. Интересно, кому он принадлежит?

– Барону Валлону, всем известно.

– Мне неизвестно. А этот чей?

– Маркиза Брасье.

– Высокородные господа предпочитают селиться отдельно от народа? Снобы нелюдимые. – Вдруг я заметила шикарное здание с белоснежными стенами и колоннами. – О, какая архитектура! Чья же эта прелесть?

– Графа Ренье, – пробурчал Крот. – Хватит, идем отсюда.

– С чего вдруг? Я хочу рассмотреть поближе.

И, невзирая на протесты бродяги, двинулась к дому.

В подслушанном тогда разговоре фигурировали три объекта: Алейо, которую нельзя ни о чем спрашивать, Крот, который не желал ничего говорить, и господин Ренье, к которому так просто не подобраться.

Но чем черт не шутит?

– Стой, дурная! Куда ты?! – Бродяга перегородил дорогу. – Плохое это место, давай уйдем подобру-поздорову.

– Ничего не случится, если мы просто посмотрим на особняк.

– Плохое место, – повторил Крот.

– Чем плохое? – я прищурилась. – А если решу осмотреть другой дом, тоже скажешь, что плохое? Или это распространяется только на собственность семейства Ренье?

Бродяга поджал губы, словно не желал отвечать, но потом все же выдавил:

– Как плетью огрели, забыла? Сунешься – опять получишь. Давай уйдем. – Он схватил меня за рукав. – Обоим влетит, коли противиться вздумаешь.

Я недовольно поморщилась, но скандал раздувать не стала. Успеется еще. Крот выглядел удовлетворенным.

– Вот и умница, вот и молодец, – подтолкнув меня в спину, выдал он. – Идем, идем…

Бросив взгляд на особняк, я твердо решила, что приду сюда в одиночестве. Никогда не любила тайны, особенно от тех, кому хотелось доверять.

Внезапно двери дома распахнулись, и до нас долетел мужской голос:

– …вернусь через час. Так отцу и передай, если будет спрашивать.

Из здания вышел знакомый блондин. На ходу надевая белоснежные перчатки, он отдавал последние распоряжения и, конечно, не замечал нас.

– Идем! Быстро! – прошипел Крот.

Но я не двинулась с места, понимая, что такой шанс выпадает один на миллион.

– Идем! – Бродяга до боли сжал мне плечо.

– Отпусти немедленно. Синяков наставишь.

– Проклятье…

Блондин встал спиной, выговаривая что-то дворецкому. Мы находились вне зоны его видимости, тогда как местный мажордом явно нас разглядел.

– Опять эти попрошайки! – брезгливо воскликнул он. – Пошли вон! Нечего гадить на цветники!

– Что? – Ренье развернулся. – О чем ты?..

Наследный граф запнулся на полуслове. Я не сомневалась, что объектом его внимания стала именно я. Слишком пристальным сделался взгляд, слишком напряженно застыла поза. Даже голос чуть дрогнул, когда Ренье произнес:

– Нищих расплодилось, как крыс. Так и норовят залезть в каждую щель.

* * *

Домой я вернулась раздосадованной. Крот пытался завести разговор, но поняв тщетность стараний, свернул в проулок и затерялся.

На кухне меня поджидали Эмми и Жан. Причем Эмми отчего-то нервничала, а Жан выглядел виноватым.

– Что еще случилось? – спросила я, предчувствуя новые проблемы.

– Ничего, – быстро ответил мужчина.

– И почему в это не верится? Эмми, что произошло?

Девушка бросила на Жана сочувствующий взгляд, но тут же сдала со всеми потрохами.

– Он потерял деньги!

– Много?

– Все, что собрал Дегре для закупки нового товара, – взволнованно пояснила Эмми.

– Ты поехал за товаром? Без спроса? – Я представила, как разозлится хозяин. Жану несдобровать.

– Хотел сюрприз сделать. Время свободное, все равно без дела сижу, – мужчина наморщил лоб. – Не понимаю, как так вышло, деньги всегда при мне были.

– Не отвлекался ни на что?

– Ну… Перед дорогой решил немного посидеть с Жанной из цветочной лавки, потом заглянул к Марго, она угостила пирогом. От нее пошел в рыбный ряд к Лизетте. Но у нее был совсем недолго, так как Лизетта узнала про Розочку. Я поспешил к Розочке, выяснить, не узнала ли она про Лизетту, задержался там на час, потом заглянул к Китти. Оттуда к мяснику зашел, племянница к нему приехала. Такая красавица! А от нее уже к Марии направился… Нет, вру, не к Марии, а к Карине… А от нее уж к Марии попал. И деньги все это время при мне были. Затем в таверну завернул, у госпожи Амраж время провел, и там деньги тоже были. Я на них даже немного вина купил. И к Жозефине сходил, да… Пристала ко мне, чтоб я непременно заглянул. Еще глинтвейном угощала… И только потом, когда к мастеровым за товаром приехал, понял, что денег нет.

Я внимательно взглянула на Жана, надеясь, что он врет. Но нет, этот герой-любовник говорил совершенно серьезно, искренне не понимая, как умудрился потерять деньги.

Идиот.

Конечно, Дегре был в ярости! Он рвал и метал, угрожая лишить Жана наследства, выставить вон и женить его на первой попавшейся женщине. Мы с Эмми при этих словах непроизвольно сделали шаг назад, дабы не оказаться той счастливицей, кто составит Жану пару. Лишь к ночи Дегре успокоился.

– Значит, так, – сказал он. – Этот обалдуй лишил нас нового товара, а старый, благодаря Софии, подходит к концу. Ведьмовская гильдия выкупила почти все шнуры. Если ничего не придумаем, то к ярмарке торговать станет нечем. Мы разоримся.

Жан не поднимал головы, смиренно снося дядино недовольство, но решения предложить не мог. Эмми, как всегда, начала всхлипывать. Я молчала. Конечно, кое-какие мысли были, но предлагать их Дегре сейчас, когда он в таком состоянии, рискованно.

– Идите спать, – велел хозяин, обводя нас мрачным взглядом. – С утра, на свежую голову, решим.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещал Жан.

– Уж постарайся.

Мы с Эмми направились в спальню готовиться ко сну. Девушка постоянно закусывала губу, пытаясь не расплакаться.

– Не переживай, все образуется, – постаралась поддержать ее я. – Даже из самых трудных ситуаций всегда есть выход.

– Я нищеты очень боюсь. – Эмми завернулась в одеяло, как в кокон, и вздохнула. – И Жана жалко. Он же не со зла, просто по глупости. Жан хороший.

– Хороший, – согласилась я. – Но умерить пыл ему не помешает. Может, и правда жениться надо?

– Да кто же за него пойдет? Вся округа знает, как он до девок охоч.

– Значит, нужно найти невесту из другого города.

Эмми что-то пробормотала: то ли боялась, что вместо иногородней девицы попадется злобная мегера, то ли вообще не хотела видеть Жана женатым.

Я пожала плечами и отошла к окну – на небе вновь собирались тучи, следовало закрыть шторы поплотнее – но взявшись за ткань, оторопела… На улице стоял господин Ренье и не сводил с наших окон взгляда.

* * *

– София!

Дегре ждал неподалеку от кухни.

– Поговорить нужно, пока остальные на завтрак не пришли.

Он повел меня в кабинет, попутно рассказывая, как сильно подвел всех Жан.

– Присаживайся, – указал на стул Дегре. – Что удумала за ночь? Наверняка мысли какие-то появились.

– Появились, – призналась я. – И, если все получится, у лавки есть шанс не просто избежать краха, но и неплохо заработать.

Мужчина недоверчиво сдвинул брови, потер переносицу, немного подумал и, наконец, выдал:

– Ну… рассказывай тогда.

– Раз Жан виноват, то пусть сам исправляет ошибки. Получится, кстати, неплохой воспитательный момент, может, начнет ценить в жизни что-то большее, нежели женские юбки.

– Это Жан-то? – хмыкнул Дегре. – Ну-ну…

– У него замечательно выходит работать с деревом. Вывеска получилась изящная и необычная, хорошо проработаны малейшие детали: каждая буква, каждая завитушка вырезана с микроскопической точностью. Не думаю, что многие на такое способны.

– Ты хочешь, чтобы он делал вывески?

– Нет, конечно, – торопливо пояснила я, боясь, что хозяин откажет не дослушав. – Но раз ему удается тонкая работа, так почему бы этим не воспользоваться? Дерево на складе имеется. Пусть делает мелкие предметы обихода.

– Например?

– Посуду, мебель… Моя кровать достойна самого короля! Даже простая расческа из его рук выйдет произведением искусства.

– Произведение искусства… скажешь тоже, – Дегре прокашлялся. – Выдумки у него не хватит на это самое искусство.

– Я все нарисую и объясню. Моей фантазии в избытке, не сомневайтесь.

Мужчина покачал головой, словно не верил. Потом принялся крутить в руках писчее перо, едва не поставив кляксу на рубашке. Он нервничал, и я его прекрасно понимала. Предложение подразумевало перемены, а Дегре ценил постоянство.

– А ежели покупать не станут? – поинтересовался он. – Мы всегда галантереей торговали, а тут вдруг… Сразу видно, неприятности настигли. Что покупатели скажут?

– Неважно, что они скажут, важно то, как мы им это преподнесем. – Я чуть склонилась вперед и посмотрела хозяину прямо в глаза. – Никто не будет знать о неудачах, мы сделаем вид, что, наоборот, расширяемся. Новый товар, новые модные веяния. Покупатели будут в восторге, гарантирую.

– Это что же получается? Придут за платками, а мы им… кровать?

– И стол, и стул, и резное кресло. Не переживайте, я сумею сообщить народу, что у нас новый ассортимент.

– Опять бумажки пойдешь разносить? – усмехнулся Дегре, смиряясь с неизбежностью.

– О нет! Для этого дела пущу в ход тяжелую артиллерию.

* * *

Жан отнесся к моему предложению скептически, но так как других не поступало, согласился. Эмми тут же пообещала во всем помогать.

– Я обивку для кресла сошью, – радостно сказала она. – У госпожи Дегре машинка швейная была! Ой…

– Да ладно, – Дегре вздохнул. – Бери, чего уж…

– Я не сломаю, – прошептала Эмми, покраснев.

Хозяин кивнул и перевел взгляд на Жана.

– Не подведи на этот раз, племянничек, все зависит только от тебя. Это не посиделки с девками, это настоящая ответственность.

– Я постараюсь, – кивнул Жан.

Открывать магазин в этот день мы не стали. Вместо этого всей толпой отправились на склад проверять древесину. Дегре делал пометки, а мы с Эмми рисовали эскизы.

– Думаешь, все получится? – тихо спросил Жан.

– Уверена, – я дружелюбно потрепала его по руке. – Ты очень талантливый мастер.

– Мастер-то он, может, и талантливый, – встрял Дегре, – да только товар не только произвести нужно, но еще и продать!

– А это уже моя работа.

Покупателей я решила привлекать с помощью местных СМИ. Кому, как не печатным изданиям, заниматься рекламой? Расспросив поточнее, как долго будет создаваться первая партия, собралась и отправилась в редакцию газеты «Вседневная весть».

Жителей Бируза следовало подготовить к новшествам, а значит, нужно заказать парочку хвалебных статей. Дегре, правда, пытался меня образумить, говоря, что сначала запускают производство, а уже потом его продвигают в массы, но я была непреклонна.

– Никто так не делает! – возмущался он.

– Но будут делать. И мы станем первыми.

Здание редакции располагалось около главной площади. Двухэтажное, с красной крышей и ярко-желтыми стенами, оно больше походило на сказочный домик, чем на серьезное предприятие. Но опыт научил, что в этом мире первые впечатления часто обманчивы, поэтому я спокойно отправилась искать главного редактора.

И правильно сделала.

«Вседневная весть» оказался вполне современным (по местным меркам, конечно) изданием. Главный редактор – тучный мужчина весьма важного вида – выслушал мои предложения и расхохотался.

– Статью о том, чего еще не существует?! Да вы, душенька, шутите? Как мы можем написать о ваших деревяшках, если еще неизвестно, достойны ли они внимания? Нет-нет, душенька, вначале выстругайте, потом приходите. А то надумали себе всяких глупостей! Посудите, что мы сейчас напишем? А? Ну что мы напишем?

– Вот черновик, – я с готовностью подвинула заранее написанный рекламный текст. – Вам даже выдумывать ничего не надо, просто перепишите в своем стиле.

Мужчина присмотрелся, пошевелил губами и вновь захохотал.

– Какая глупость, душенька! Нет-нет, даже не уговаривайте! Глупость все, сплошная глупость! Идите, душенька, идите, не мешайте работать.

И выпроводил из кабинета.

Но разве я когда-нибудь так просто сдавалась? Решила, что раз главный редактор не желает сотрудничать, значит, стоит поискать кого-нибудь рангом пониже.

Навстречу попадались разновозрастные мужчины, но все они деловито пробегали мимо. Мне же не хотелось уходить без результата, поэтому настойчиво стучалась во все двери и везде получала отказ.

Так продолжалось, пока не дошла до середины второго этажа.

Едва занесла руку для стука, створка распахнулась, и я буквально столкнулась с молодым человеком.

– Ох, простите, госпожа! – воскликнул он, подхватывая под локоть. Видимо, испугался, что сбил с ног. – Я никого не ждал.

– Это вы меня простите, едва к вам не вломилась.

Я внимательно посмотрела на незнакомца. Прогонит или выслушает? На его лице (довольно красивом, надо признать) вначале промелькнуло удивление, потом растерянность, а следом, как мне показалось, довольство.

Он улыбнулся.

– Раз вы так спешили, стало быть, есть срочное дело?

– Вы правы, – я кивнула. – Очень срочное дело.

– Проходите, поговорим. Кстати, меня зовут Антуан. – Мужчина указал на мягкое кресло подле окна, сам сел на стул. – Желаете что-нибудь выпить?

– Чай, если не затруднит, – вежливо ответила я, присаживаясь.

Этот Антуан явно был не простым журналистом. Хорошая одежда, отточенные манеры… Он сумел произвести должное впечатление.

– Не затруднит. – Антуан собственноручно заварил свежий чай и протянул мне. – Что же вас сюда привело, госпожа?

– Зовите меня Софией, – попросила я и подарила ему самую очаровательную улыбку, на которую только была способна. – Наша галантерейная лавка расширяется, а новые товары требуют внимания покупателей, поэтому я подумала…

Глава 6

Антуан оказался приятным мужчиной. Обходительным, умным, понимающим. Он умело поддерживал разговор, выспросил нюансы, похвалил «неженское» мышление и пообещал сделать все, что в его силах.

А на вопрос о главном редакторе, который категорично отказался сотрудничать, лишь улыбнулся.

– Не переживайте, я его уговорю. – Антуан приложился к моей руке в прощальном жесте и проводил до выхода.

В хорошем настроении я отправилась домой. Только на один короткий миг показалось, что возле издательства стоял Ренье… хотя, вернее всего, я ошиблась.

Удивительно, но статья действительно вышла через несколько дней! Дегре зачитал ее вслух за обедом.

– «…заключили договор с искусным мастером. Известный на все королевство, он выбрал Бируз, а именно лавку господина Дегре, для реализации своих творений. В скором времени все жители нашего города смогут насладиться необыкновенной красотой, вышедшей из-под его руки». – Дегре обвел нас внимательным взором. – После таких слов мы не имеем права опозориться. Жан, только попробуй не сделать эту самую необыкновенную красоту! София, Эмми! Проследите за ним!

– Дядя, я не подведу.

– Ответственность распространяется на всех. Обедайте скорее, и за работу!

Последнее время Жан почти не выходил из пристройки. Оборудовав ее себе под мастерскую, он постоянно что-то пилил, стругал и вытачивал. Я плохо разбиралась в нюансах столярничества, но каждый раз заходя к нему, видела, как из куска простого дерева получается какая-либо роскошная вещица.

Но говоря о фантазии, Дегре был прав: Жан не мог самостоятельно придумать что-то необычное, все придумки распространялись на удобство и добротность, а за эстетику приходилось отвечать мне.

Впрочем, Эмми тоже помогала. Мы поделили с ней уборку, тратя на поддержание чистоты намного меньше времени, чем приходилось вначале.

А вот работы за прилавком стало больше… После статьи к нам повалила толпа народа, все хотели поглазеть на чудо-новинки.

Первым пришел старенький лекарь. Он долго мялся около дверей, потом купил два платка и под самый конец заинтересованно спросил:

– А это правда, что Дегре увеличивает торговлю? Вроде бы у вас намечается что-то новое?

– Совершенно верно, – с готовностью подтвердила я. – В продаже появились изделия из дерева. Крупные и мелкие формы, на любой вкус.

– О… а где можно посмотреть?

– Пожалуйста, – я достала альбом, наподобие которого видела у госпожи Больбо. – Выбирайте. Для мебели можно указать размеры, и мастер изготовит ее специально для вас.

Конечно, шикарными художниками ни я, ни Эмми не были, но сумели изобразить нечто притягательное, а главное, новое для этого мира. Лекарь засмотрелся. Выбрав этажерку и ящичек для хранения трав, он внес задаток.

– Когда смогу все получить?

– Оставьте адрес, и мы доставим заказ на днях.

– О! Чудесно, просто чудесно! – Лекарь нетерпеливо черкнул название улицы и номер дома. – Я по соседству живу, не заплутаете. Буду ждать.

После него пришла молодая женщина с семилетней дочерью, заказали колыбель для куклы. Потом заглянул конюх маркиза Брасье, поинтересовался, может ли прославленный мастер сделать декоративные завитки для господской кареты. Оплатил сразу восемь штук. Следом появился мясник и возжелал удобное кресло для супруги. Затем зашли молочник, две цветочницы и стражник… И всем им чего-нибудь хотелось.

К концу рабочего дня дверь в лавке вновь распахнулась, пропуская нового покупателя. И я с радостным изумлением увидела Антуана.

– Добрый вечер, – сверкая улыбкой, поздоровался он. – Вижу, статья пошла на пользу?

– Добрый! Статья получилось великолепная! Спасибо большое, что не просто переписали, а многое добавили, – ответила я. – Надеюсь, с главным редактором проблем не возникло?

– Ну что вы, какие проблемы. Если уж делать доброе дело, так делать его на все сто процентов.

Антуан облокотился о прилавок. Расслабленный и улыбчивый, он, тем не менее, имел цепкий взор, от которого, казалось, ничего не могло укрыться.

– Тем более очень приятно иметь вас в должниках. Не подумайте ничего плохого! Это просто так, к слову пришлось, – добавил он. – Буду рад взглянуть на новую продукцию или она только для особенных покупателей? Если так, то я готов стать… особенным.

– Конечно покажу.

Я вытащила журнал с рисунками. Внимание от этого мужчины было приятным, хоть и непонятным. В любовь с первого взгляда, конечно, не верилось, но если ему хочется немного пофлиртовать, то почему бы не поддержать игру?

Мы мило беседовали, улыбались и обсуждали деревянные изделия, когда я совершенно случайно бросила взгляд на улицу. Сквозь оконные стекла отчетливо виднелся светловолосый человек, стоявший в тени деревьев.

– Опять он? – изумилась я и, не обращая внимания на собеседника, бросилась к дверям. Но стоило их распахнуть, как человек исчез.

– Что случилось? – удивленно спросил Антуан.

– Просто заметила одного неприятного типа… Такое ощущение, что следит за мной.

– Где? – Мужчина встал рядом.

– Уже ушел.

– Жаль. А вы его знаете? Кто это? Конкурент?

– Если бы, – пробурчала я, возвращаясь за прилавок. – Один из сыновей графа Ренье. Уж не знаю, чем заслужила такое внимание.

* * *

Дегре был доволен. А как иначе, если в первую же неделю мы набрали заказов на неплохую сумму? Реклама творит чудеса! С помощью нее можно продать все что угодно, даже самый залежавшийся товар. Но за нашу продукцию стыдно никому не было, Жан старался изо всех сил. Посмотрев на его усердие, Дегре тоже взял в руки рубанок и принялся помогать.

– Кто же так делает, – бурчал он иногда, но тут же добавлял: – А впрочем, делай… недурно выходит.

Успех продаж был, конечно, не в гениальности Жана (иначе он давно бы занялся чем-то подобным) и не в моей иномирной продвинутости (увы, тоже не гений), просто в определенном моменте сошлись все факторы: потребности жителей Бируза, наши новаторские предложения и – что было наирешающим! – шикарная статья в газете.

Антуан действительно приложил максимум усилий, чтобы из черновика, что я предоставила, сотворить безупречный образец журналистской мысли. Видимо, мужчина хорошо разбирался в том, что делает.

До ярмарки оставались считанные дни, и мы ждали ее в приятном предвкушении. Даже Дегре воспрянул. Что-то постоянно высчитывал, составлял новые списки покупателей и вообще стремился показать магазинчик с лучшей стороны.

– Значит, так, – однажды сказал он. – Мы не справляемся.

– Но я работаю с утра до ночи! – возмутился Жан.

– К тебе претензий нет, просто заказов становится слишком много. – Дегре обвел нас пристальным взором. – Доходы увеличились. Я все подсчитал и нанял в помощь трех человек.

– Трех? Это кого же?

– Племянница мясника решила остаться в Бирузе, а она, как оказалось, опытная швея. Эмми, покажешь ей, что к чему. Потом в качестве уборщицы нанял внучку лекаря. Девчушке четырнадцать, но с работой справится. София, пригляди за ней в первые дни, как бы чего не учудила, – велел хозяин. – И еще одного человека нанял в помощники к Жану, пусть заготовки делает, там много ума не надо.

– Кого взял, дядя? – заинтересованно спросил Жан.

– Крота.

* * *

Эмми закрылась в спальне. Я долго стучала, но так и не дождалась ответа, лишь иногда слышала из-за двери сдавленные всхлипывания.

– Что с ней? – спросила у Дегре.

– А… – махнул он рукой и заперся в кабинете, так и не ответив.

– Ничего не поняла… Жан! Жан, что с ними обоими?

– Так Крот же, – ответил мужчина, проходя мимо. – Не думал, что дядя когда-либо его на порог пустит. Мир перевернулся, не иначе.

– А подробнее? Жан, я же ничего не знаю!

– Да что тут знать? Крот в конюшне у дяди служил.

– Это слышала.

– А зачем тогда врешь, что не знаешь? – на мгновенье приостановился Жан и, сдвинув брови, ушел на склад.

Я осталась в коридоре в одиночестве. Никто не желал ничего объяснять и это нервировало. Крот имел слишком много тайн, которые мешали моей спокойной жизни.

Поняв, что единственный, кто способен пролить свет на эту историю – сам бродяга, я отправилась искать его.

Нашелся он все на той же скамейке. Ради разнообразия чистый и побритый, даже рубашку новую где-то нашел.

– Здорово, – поприветствовал Крот, сдвигаясь на край, чтобы освободить место. – Не думал, что опять в зарослях встретимся.

– Специально тебя искала, – не стала скрывать я, присаживаясь рядом. – Как жизнь?

– Движется помаленьку. Уже слышала новости? Дегре на работу нанял, – Крот попытался улыбнуться, но вместо этого лишь скривился. – Я рад.

– Вижу. Так и светишься от счастья.

Бродяга вздохнул.

– Не хотел идти, да нужда заставила. Будь моя воля, никогда бы не вернулся в лавку!

– Почему?

– Пожар давний, помнишь?.. От моих рук начался. Не специально, не думай! Случайно вышло. – Он ссутулился. – Свечу уронил и не заметил, а когда опомнился, уже поздно было. Быстро всполохнуло. В смерти двух человек повинен оказался. Сам себя простить не могу, а Дегре как-то простил.

– Пожалел…

– Пожалел, – согласился Крот. – Я же все в магазине как свои пять пальцев знаю, и плату небольшую возьму, только на самое необходимое. А еще поклялся, что к огню не приближусь. Даже свечи зажигать не буду.

– У Дегре добрая душа. И Жан вроде бы не против. Мне так вообще без разницы.

– Правда?

– Небольшие разногласия у всех бывают, – обтекаемо ответила я. – Вот только Эмми жаль.

– Эмми… Она дочь мне. Да ты сама, поди, догадалась. Простить никак не может, избегает. – Крот потер гладко выбритый подбородок. – Дегре только сейчас осознал, что не только он супругу потерял, но и я без жены остался, а Эмми этого понимать не хочет. Плохой из меня отец получился.

* * *

Жан успел вовремя, и первые заказы отправились к покупателям. Деньги выплатили полностью, чем еще больше удивили Дегре. Он до последнего ждал какой-нибудь подлянки от судьбы, но услышав благодарность клиентов, понял, что движемся в правильном направлении.

– Сейчас молочник заказал шкатулку для тещи! – Эмми радостно вбежала на кухню, но увидев за столом Крота, резко остановилась.

– Какую именно шкатулку, объяснил? – подал голос Дегре.

– Резную, с инициалами, – девушка отвернулась и села подальше от отца. – Обещал доплатить, если к завтрашнему дню успеем. Юбилей у нее.

– Успеем. Жану уже сказала?

– Нет еще.

– София, сбегай к нему, пусть поторопится. Молочнику нужно угодить. – Дегре встал. – А я пойду материалы осмотрю, может, что-то подкупить нужно.

Хозяин буквально вытолкал меня из кухни и намертво закрыл дверь, оставляя Эмми с Кротом наедине.

– Пусть побеседуют немного, а то так и будут мучиться, – пояснил он.

– А не переругаются? – засомневалась я.

– Сама-то как думаешь? Взрослый мужик и молодая девчонка… Вдрызг рассорятся! Но потом помирятся, не чужие ведь.

Он направился в кабинет, а я в пристройку к Жану.

Передав заказ молочника, решила расспросить мужчину о делах давно минувших дней. Пожар он застал, значит, знал некоторые нюансы.

– София, подержи-ка тут. Ага, только покрепче! Вот так, – Жан не прекращал работать. В его руках постоянно мелькали инструменты. – Что же тебе рассказать? Про Крота? Хм… Да и рассказывать нечего. Работал у дяди, потом поджег все. Тетушка сгорела и кухарка, мать Эмми. Стражники прибежали, всюду нос свой совали, дядю замучили, а ведь ему тогда совсем плохо было. Крота забрали, полгода в темнице держали.

– Разве пожар не случайный? – удивилась я.

– Случайный, но он сам себя виновным назвал, а стражникам некогда разбираться. – Жан взял карандаш и начал вырисовывать узор на заготовке. – Эмми с нами осталась, хлопотала по хозяйству. Через полгода Крот вышел, но возвращаться на работу не захотел. К Эмми, правда, сунулся пару раз, так девчонка его прогнала, разговаривать не пожелала. Вот и стали жить: она тут, он неподалеку… Рисунок подходящий, как думаешь?

– Замечательный, – я оценила работу. – Для кого стараешься?

– Ведьма заказала плошку для приворотного отвара. Вот сделаю получше, глядишь, подружкам ее понравится, еще закажут.

– А что за ведьма?

– Так знакомая твоя, – Жан повертел изделие, выискивая недочеты. – Алейо. Все утро сегодня подле входа простояла, чуть покупателей не распугала. А ты что же, ее не встретила? Разве не к тебе приходила?

– Видимо, не ко мне.

* * *

За день до ярмарки в газете вышла новая статья, которая оказалась еще восторженнее предыдущей. Хвала нашим изделиям звучала так ярко и громогласно, что приятно грела сердце.

– Сегодня поеду за товаром, – довольно объявил Дегре. – Теперь денег хватит.

– Что купите? – Я передала газету Жану. – Вновь платков и шнурков?

– Не язви, – рыкнул хозяин, потирая лоб. – Напишешь список, куплю что надо.

Я тут же попросила взять меня с собой. Надо ведь воочию посмотреть, что предлагают мастеровые, заочно такое не решается. Дегре милостиво согласился.

– Со статьей вовремя подсуетилась, – заметил он, кивая на газету. – Молодец.

– Так это не я.

– А кто?

– Думала, вы договорились, – недоуменно ответила я.

– Это у тебя связи в нужных местах, а остальные таким богатством не располагают, – нахмурился Дегре. – Но если ты не просила… Откуда статья?

– Может, наш товар понравился?

– Товар понравился или ты по душе кому-то пришлась? – Он отобрал у Жана газету и еще раз все перечитал. – Поблагодарила бы человека за публикацию. Не просто так ведь писал, старался впечатление произвести.

* * *

В редакции было шумно. Все бегали туда-сюда, что-то обсуждали, размахивали старыми выпусками газет и делали пометки в тонких, исписанных блокнотах.

Я сразу направилась на второй этаж, но на лестнице столкнулась с главным редактором. Он спускался, шумно дыша, и нервно теребил воротник.

– А-а-а, та самая лавочница! – воскликнул он, притормаживая. – Что, душенька, выпросила себе статейку? Не послушала меня, стало быть? – редактор расстегнул верхнюю пуговку на рубашке. – Зря, душенька. Очень зря! Теперь полный кавардак в газете!

– Вы меня в чем-то обвиняете? – не поняла я.

– Помилуйте! Да кто ж вас обвиняет?! Просто выражаю мысли, – замахал руками он. – Идите куда шли! А куда вы шли, кстати?

– На второй этаж. К Антуану.

– Ну да, ну да… К кому же еще? Придется подождать, душенька, хозяин нынче в делах. Сами видите, что творится!

Главный редактор поспешил дальше, а я продолжила путь. Хозяин, значит? Можно было сразу догадаться, что Антуан не простой работник, слишком уверен в себе.

Найдя нужную дверь, я постучала, но ждать, вопреки опасениям, даже не пришлось. Почти сразу раздался голос, приглашающий войти.

– Простите за беспокойство, – с порога улыбнулась я, но тут же осеклась.

За столом, вместо Антуана сидел блондинистый Ренье.

– Вы?! – поразился он. – Что вы тут делаете?

– Искала Антуана, – мне понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и спокойно ответить. – Хозяина этой газеты.

– Зачем? – Ренье прищурился.

– У меня к нему дело.

– Неужели? Что-то еще хотите выпросить? – В голосе блондина появилась угроза. – Статей стало недостаточно? Внимания захотелось? Денег? Весьма корыстолюбиво.

– Почему вы со мной так разговариваете? – все еще немного потерянная от неожиданной встречи, спросила я. – Что вы себе позволяете?

Лицо Ренье закаменело. Губы скривились, взор похолодел. Он медленно поднялся, но не успел сделать и шага, в кабинет ворвался Антуан.

– О, у нас гости! – воскликнул он, широко улыбаясь. – Познакомились уже? Нет? Нужно это срочно исправить. Анри, позволь представить тебе Софию, девушку, прекрасно разбирающуюся в торговле и продвижении товара. Она подала несколько неплохих идей, которые стоит взять на вооружение нашим предприятиям. А это господин Анри Ренье, наследный граф и, по совместительству, мой старший брат.

Я с трудом нашла в себе силы, чтобы не выругаться вслух. Новость оказалась внезапной и неприятной.

Вот и познакомились…

Ренье смерил меня пристальным взглядом и отвернулся, тратить время на всяких нищебродов его аристократическому сиятельству не хотелось. Зато Антуан буквально излучал довольство. Он взлохматил волосы и что-то быстро прошептал брату. Ренье скривился.

И, пожалуй, только в этот момент я заметила, насколько они похожи. Оба довольно светловолосые, высокие, привлекательные. Правильные черты лица, широкие брови, точеные скулы. Между ними явно немного разницы в возрасте. Год-два, не больше. Такие братья обычно становятся либо лучшими друзьями, либо заклятыми соперниками.

– София, вы зачем меня искали? Что-то случилось? – поинтересовался Антуан. – Присаживайтесь, что же вы стоите. Анри, сдвинься, дай место госпоже.

– Не надо! – я автоматически отступила назад. – Мне некогда, работа ждет. Просто хотела поблагодарить за статью. Она прекрасна.

– Рад, что пришлась по душе. Может, хотите чаю?

– Нет-нет, извините, что побеспокоила. Еще раз спасибо.

Я выдавила сухую улыбку и поспешно вышла.

– Безмерно рад знакомству, – раздался вслед голос старшего Ренье.

* * *

– Кому принадлежит «Вседневная весть»? – спросила я у Дегре, как только мы отправились за товаром.

Вокруг никого больше не было и можно спокойно поговорить.

– Семейству Ренье, конечно. – Дегре тряхнул поводья, заставляя лошадь идти быстрее. – Это всякий знает. А что?

– Я не знала.

– Теперь знаешь, – он пожал плечами. – Да и какая разница?

– Разница в том, что человек, который помогал со статьей, и есть хозяин газеты!

Дегре привычно нахмурился.

– Ты это… с графским сыночком загуляла? Брось эти мысли, девочка. Попользует и вышвырнет на обочину.

– Никаких загулов, – быстро пообещала я. – Мы просто знакомые. Тем более он вежлив и приятен во всех отношениях. Не то что его братец… Тот сущий мерзавец!

– Известное дело, – покивал хозяин. – Неприятный тип.

Мастеровые, у которых по привычке закупался Дегре, находились в получасе езды от города. Пока туда ехали, успели обсудить новую стратегию продаж и рекламы. Говорила, конечно, больше я: старалась разъяснить особенности, убедить в результатах, сделать акцент на специфичности товара. Дегре слушал, переспрашивал, но вроде бы соглашался. У него было время убедиться в правоте моих действий – лавка получила второе дыхание.

В поселении мастеров нас встретили хорошо, даже угостили пирогами. Я внимательно осматривалась по сторонам, подмечая то, что могло бы пригодиться в будущем. Все-таки наши миры устроены совершенно по-разному.

– Что-нибудь облюбовала? – Дегре заметил мой интерес.

– Вон там делают отличные корсеты, – отозвалась я, вертя головой. – А вон в том фургончике весьма изящные кошельки и сумки!

– На кошельки и сумки согласен. А корсеты зачем? Никогда подобным не торговали. Это модисткам потребно, а не нам.

– Нам совершенно не нужны, – я согласилась. – Но возможно, им понадобятся наши шнурки? Вы же шнурки не тут заказывали?

– Не тут, конечно, – Дегре пошевелил бровями. – Хм… Хорошая идея. Пойду-ка побеседую.

Он ушел налаживать контакты, а я принялась строить планы. Очень хотелось удивить народ на завтрашней ярмарке.

* * *

Город гудел!

Бирузцы, наряженные в самые лучшие одежды, с самого утра спешили на площадь. И бедняки, и богачи; суровые стражники и надменные ведьмы; знатные господа и простые торговцы – всех привлекала ежегодная ярмарка.

Живописная, солнечная, благоуханная! Она радовала взор безумством красок, поражала огромным выбором товаров. Народ полной грудью вдыхал аромат свежей выпечки и тут же спешил вслед за колоритным скоморохом, стараясь одновременно охватить все стороны предстоящего действа.

Высокие шатры заполонили площадь, зазывалы драли глотки в попытках получить лучших клиентов, со всех сторон слышались споры о цене и громкий хохот. Мы, проникшись всеобщей суматохой, тоже раскинули палатку и расставили товар.

Жан с Эмми заранее выучили рекламный слоган и орали его не хуже профессиональных зазывал. Жан еще умудрялся флиртовать со всеми проходящими мимо девушками, чем весьма умело увеличивал количество наших покупательниц. Ну как не зайти, если приятный молодой мужчина отвесил столько комплиментов? Дегре и Крот тихо посмеивались в углу, следя, чтобы ребята не сильно увлекались. Все-таки Эмми несовершеннолетняя, каждый обидеть может, а Жан часто забывал о существовании напарницы, полностью отдаваясь флирту.

Мы торговали всем: от приевшихся платков до кресел-качалок. Поездка к мастерам сильно увеличила ассортимент, и теперь я с гордостью представляла покупателям женские сумочки, мужские кошельки, плетеные пояса и браслеты, наборы расчесок, шпилек и резных гребней. Продажи росли неимоверными темпами!

В середине дня ко мне подошел Дегре.

– Иди передохни. Я тут поработаю, – сказал он. – Молодость вспомню.

– Может, лучше Крота поставить? – Я была не против немного развеяться. Последние два часа уже скулы болели от постоянной улыбки.

– Крот с Эмми глаз не сводит. Пусть следит, там он полезнее.

– Они помирились?

– В процессе, – скупо ответил Дегре, поворачиваясь к очередному клиенту.

Заметив, что хозяин, расхваливая товар, повторяет мои фирменные фразы, улыбнулась. Значит, оценил.

Пересчитав деньги, которые удалось подкопить за последние недели, я прикинула, что можно на них купить, и со спокойной совестью ушла.

Веселье было в самом разгаре. Недалеко от нашей палатки скоморох подрался со стражником, и толпа зевак делала ставки на победителя. Выигрывал пока паяц. Ухмыльнувшись (стражник был тот самый, что когда-то хотел отправить меня на виселицу), я прошла дальше.

В соседнем ряду располагался павильон госпожи Больбо. Еще раз пересчитав монеты, направилась туда.

– Добрый день!

– Добрый день, милочка! Что-то желаете? – радостно отозвалась хозяйка, но, приглядевшись, скуксилась. – А… это вы… Нужного пояса не удалось найти, сожалею.

– Ох, уже и думать забыла о том платье, – ответила я, чем очень ее обрадовала. – Честно говоря, мне нужна ваша художница.

– Дарина? Зачем?

– Она очень талантлива. Хотела попросить нарисовать портрет.

Госпожа Больбо задумалась, что-то подсчитала и выдала:

– Двадцать процентов от стоимости возьму себе! Согласны?

– Если уложимся в ту сумму, на какую рассчитываю, то согласна, – усмехнулась я, понимая, что эта дама своего не упустит.

А девочка и правда очень талантлива, такие способности нужно поощрять.

– Дарина! – госпожа Больбо вытащила свисток. – Дарина!

В павильон вошла художница. Не особо высокая, не особо симпатичная, во всех смыслах средненькая девица, но с уникальным даром. Как только она поняла, что именно требуется, сразу кивнула.

– Какую цену запросишь? – хозяйка стояла рядом и следила за переговорами.

Девица помотала головой из стороны в сторону.

– В смысле «нет»? – опешила госпожа Больбо. – Что «нет»? Дарина, милочка, ты, вероятно, чего-то недопоняла…

Но Дарина уже достала блокнот.

– Ты что, бесплатно рисовать собралась? Вот дуреха, – ужаснулась хозяйка. – Только дурехи работают бесплатно! Стоило тебя привозить из Улируза? Даром и там могла карандашом калякать! У герцогини Кейтлайн осталась бы работать, она ни разу тебе не заплатила! Дарина! Ты что, в самом деле ничего не возьмешь?

Художница безмятежно кивнула, переворачивая листы блокнота.

Госпожа Больбо плюнула себе под ноги и, горестно вздохнув, отправилась обслуживать других клиентов.

– Спасибо, Дарина, – тихо сказала я. – Но твой талант стоит очень дорого, я обязательно заплачу.

Дарина вновь покачала головой и вдруг, резко выдернув из блокнота три странички, протянула их мне.

– Что?.. О!

Это были мои портреты. Точная копия, даже родинки на том же самом месте. Просто невероятно! Неужели по памяти написала?

На одном листе я изображалась в богатом одеянии с высокой изысканной прической. На другом – в домашней одежде с распущенными локонами, на третьем – в прогулочном платье и аккуратной маленькой шляпке.

Портреты были очень детальными, будто позировала не один час.

– Какая красота! Дарина, ты редкостная мастерица! – воскликнула я. – Это же потрясающе!

* * *

Дарина так и не взяла плату, хотя мне очень хотелось ее отблагодарить. Решив вручить ей какой-нибудь подарок, я отправилась дальше за покупками.

И неожиданно наткнулась на Антуана.

– София, какая приятная встреча! – Он тут же приложился к моей руке. – Вы сегодня просто очаровательны, впрочем, как и всегда.

– Благодарю, господин Ренье.

– Нет-нет, зовите меня Антуаном. Ренье – это мой братец, он, как наследник, имеет больше прав на родовое имя, – мужчина поморщился. – Именно в нем отец видит продолжателя династии. Но не будем о плохом… Вы куда направляетесь?

– Хотела пройтись по рядам, – созналась я. – Нужно купить подарок.

– Поклоннику?

– Нет, молодой девушке. Художнице. Вот, смотрите, какая прелесть.

– Не люблю самоучек… – он нахмурился, но вдруг замер. Его взгляд потемнел, а губы дрогнули. Антуан рассматривал портреты по меньшей мере пару минут, а потом тихо сказал:

– Действительно, талантливая художница. Где, говорите, госпожа Больбо ее отыскала?

– Вроде бы в Улирузе. Она упомянула графиню Кейтлайн, у которой работала Дарина, – припомнила я.

– Герцогиню… Герцогиню Кейтлайн, – пробормотал Антуан.

– Вы ее знаете?

– Ее все знают. Самовлюбленная особа, воротящая нос от всякого, у кого денег хоть на монетку меньше, чем в ее сундуках. Больше госпожа Больбо ничего не сказала?

– Нет.

– Пожалуй, загляну к ней, прикуплю новый жилет. Вы меня заинтересовали.

Я пожала плечами. Может, тоже закажет портрет? Было бы неплохо.

Антуан ушел, а я отправилась дальше. Подарок нашелся только через полчаса. Набор цветных карандашей, которые меняли цвет в зависимости от освещения и времени суток, а еще были самозатачивающимися и зачарованными на долговечность. Оплатив покупку, с чистой совестью поспешила к госпоже Больбо.

Каково же было мое удивление, когда попала прямо к середине грандиозного скандала.

– Пошла вон! – громко кричала хозяйка, отчего ее туго затянутая в корсет грудь норовила вот-вот выскочить наружу. – Вон пошла! Уволена! Забирай вещички и иди на все четыре стороны! Одни проблемы от тебя!

Перед ней стояла Дарина и кусала кубы, сдерживая слезы. Она прижимала к себе альбом, карандаш и несколько баночек с красками. Других вещей, по-видимому, не было. Хотя нет… Госпожа Больбо кинула к ее ногам небольшой узелок с одеждой.

– Пошла вон! Сейчас же! Вон!

Дарина всхлипнула и попыталась знаками что-то то ли объяснить, то ли спросить, но хозяйка повернулась спиной, скрываясь в павильоне.

– Что случилось? – я подошла к Дарине. – Что такое?

Она разрыдалась, не имея возможности рассказать.

– Ясно… Что ни делается, все к лучшему. Идем со мной.

И, взяв ее за руку, я отправилась к Дегре.

* * *

– Немая? – скептически поинтересовался Дегре.

– Немая, – подтвердила я. – Но слышит прекрасно, к тому же очень талантливая.

Мужчина осмотрел делегацию, состоявшую из меня и Дарины, и недовольно цокнул языком.

– У нас и так много народа. Куда еще один рот?

– Она отработает каждый кусочек, поверьте. Мы сможем не только улучшить журналы с эскизами заказов, но и заняться росписью деревянной посуды. Жан на днях сделал чудесные чаши, так почему бы их не украсить? Это увеличит цену, – сказала я, всеми силами желая оставить девушку с нами. – А еще Дарина может рисовать картины. Портреты, пейзажи, натюрморты! Я смогу это так продать, что покупатель будет рад вернуться за вторым экземпляром.

– Надо подумать, – хозяин осмотрел заплаканную девушку. – Из-за чего ее выгнали-то?

– Еще не знаю. Она же не говорит…

Я тоже перевела взор на Дарину, та поежилась.

– Понятно, – Дегре вытащил из кармана ручку. – Написать-то твоя подопечная сможет?

К моему огромному удивлению, грамотой художница не владела. Ни писать, ни читать не умела, в школу не ходила, родителей не имела. Сирота-самоучка.

Дегре расспрашивал ее около часа, перебирая вопросы, чтобы получить как можно более точные ответы, пытался угадать по знакам, по лицу… В конце концов плюнул и велел рисовать. Дело тут же пошло на лад. Некое подобие комикса о жизни Дарины мы рассматривали с большим интересом.

– Ей двадцать лет, всю жизнь жила в Улирузе, зарабатывала на жизнь творчеством, пока ее не заприметила какая-то богатая женщина, – бормотал Дегре.

– Герцогиня Кейтлайн, – встряла я. – Так госпожа Больбо сказала.

– Что-то там у них случилось и ей пришлось уехать… Пристроилась в магазин и честно работала до сегодняшнего дня. Так… А что случилось сегодня? Из-за чего уволили-то?

Дарина быстрыми движениями нарисовала мужчину, беседующего с госпожой Больбо.

– Что? Кто-то приказал тебя выгнать? – Дегре вздернул брови. – Видимо, так и есть. София, ты что-нибудь успела увидеть?

– Нет, – глухо ответила я, разглядывая последний набросок: изображенный мужчина был мне очень хорошо знаком.

* * *

Всеобщим советом было решено, что Дарина останется у нас. Она вместе с Эмми пошла домой обустраиваться, а я сменила Дегре на посту продавца. Торговля утихомирилась только к вечеру.

Весь день клиенты шли большим потоком, разнообразие товаров привлекало и толстосумов, и простой люд, а мой дар убеждения буквально вынуждал скупать все подряд.

Ближе к полуночи мы с Дегре принялись наводить порядок. Палатку следовало разобрать и все товары перенести на склад. Жан и Крот тут же выдвинули себя на роли носильщиков и, подхватив короба, ринулись в родную лавку.

– Устала? – поинтересовался Дегре.

– Немного, – созналась я, разминая шею. – Но все равно день выдался очень удачным.

– Да, хорошо прошел. Надо подсчитать прибыль, чтобы, так сказать, наглядно оценить успех. – Он скинул в огромную корзину кошельки и придвинул ее к выходу. – Проследи, чтобы Жан не забыл, когда вернется, а я пока выручку переложу.

Дегре подхватил журнал продаж и удалился.

На улице холодало. Благо дождя сегодня не ожидалось, поэтому редкие покупатели все еще заглядывали, надеясь урвать какую-нибудь вещицу с огромной скидкой. К концу торговли многие готовы сбагрить товары за бесценок.

Послышались шаги, и я нацепила дежурную улыбку, моля всевышнего, чтобы это был последний клиент. Еще одного уже не выдержу, усталость брала свое.

– Не помешаю? – В лавку зашел Антуан. – Решил попрощаться перед уходом. Наша статья помогла? Уверен, от желающих не было отбоя.

Он был непозволительно весел и свеж, и даже не заметил, как моя улыбка медленно померкла.

– Да, благодарю. Все прошло чудесно.

– Замечательно, просто замечательно, – выдал он, осматривая полупустой прилавок. – У такой девушки, как вы, не могло быть иначе. Я тут подумал… Не желаете завтра прогуляться по городу? В шесть вечера, например. Недавно приобрел двух белогривых лошадей для экипажа, вам должно понравиться.

– С удовольствием. – Мне понадобилось сделать небольшое усилие, чтобы совершенно беспечно поинтересоваться: – Кстати, вы купили жилет у госпожи Больбо?

– Увы, ничего не приглянулось.

Побеседовав о всяких пустяках еще несколько минут, мужчина распрощался и, пообещав завтра вечером подъехать к лавке, ушел.

– Это был покупатель? – раздался голос Дегре, выглядывающего из-за занавеси.

– Нет, просто ошиблись, – соврала я. – Пора закрываться, как думаете?

– Да, хватит на сегодня, – он протянул увесистый кошель. – У нас никогда не было подобной выручки, ты молодец, девочка.

Я оценила приятную тяжесть и тут же вернула кошель обратно.

– Можно купить еще товаров.

– На товары уже отложил. Это твой чистый заработок, бери, заслужила.

Монет было много. Очень много. Наверное, хватило бы на что-нибудь ценное… Но у меня были другие планы.

– Дегре, – я взглянула хозяину в глаза. – Можно вложу эти деньги в нашу лавку?

– О как! – он хмыкнул, и вечно недовольная морщинка между бровями немного разгладилась. – А что потребуешь взамен?

– Небольшие проценты от продаж.

Не знаю, есть ли в этом мире понятие «акционерное общество», но стать совладелицей магазина – хороший шаг на пути к цели.

Глава 7

Конечно, полноправной совладелицей я не стала, для этого было слишком мало денег и времени. Но крохотные суммы от торговли отныне исправно начнут поступать в мой кошелек.

Жан и Эмми давно пускали заработки в оборот, поддерживая Дегре, и были рады, что теперь я тоже стала официальным членом команды.

– Мы теперь как настоящая семья, – прошептала Эмми перед сном. – Ты сильная и решительная. Нам очень повезло с тобой.

– Это мне повезло с вами, – так же тихо ответила я, улыбаясь.

Потолок в нашей комнатке был серым, давно нуждающимся в побелке, а на окнах висели дешевые шторы, но я все равно чувствовала себя счастливой и неимоверно богатой. И дело было вовсе не в деньгах.

На следующий день, ровно в шесть вечера, к входу в лавку подкатил конный экипаж. Молоденький кучер ловко спрыгнул на землю, чтобы открыть дверцу пассажиру.

Я наблюдала в окно за прибытием и успела заметить любопытные взгляды соседей. Наверняка обсудят каждую деталь.

– О-ох!.. – Стоявшая рядом Эмми в восхищении округлила глаза.

– Ничего особенного, – пробормотал Жан, тоже рассматривая гостя. – Интересно, к кому он пожаловал?

– Ко мне. – Я хихикнула от ярко выраженного недоверия и, схватив недавно приобретенную шляпку, выпорхнула на улицу.

Антуан стоял возле экипажа, лениво посматривая по сторонам. Заметив меня, тут же отвесил легкий полупоклон, обаятельно улыбнулся и помог удобно устроиться на сиденье.

– Вы сегодня неимоверно прекрасны, – шепнул он. – На набережную! – это уже крикнул кучеру.

Скрипнули колеса, и экипаж покатился по улице.

Я заметила, что Антуан бросил взгляд на окна нашей лавки и, видимо, разглядев там Эмми с Жаном, приобнял меня.

– Вы же не будете против?

– Очень даже буду, – я быстро убрала его руку. – Прогулка ни к чему не обязывает, разве не так?

– Это просто дружеский жест, – кисло ответил мужчина, откидываясь на спинку.

Экипаж несся на полной скорости: белогривые лошади весело стучали копытами, создавая только им одним понятную мелодию. Встречные кареты уступали дорогу, а пешеходы отходили в сторону, позволяя без препятствий добраться до набережной.

Я еще не была в этой части Бируза.

Город граничил с широкой рекой и для многих жителей берег стал любимым местом для прогулок. Чистый речной воздух, живописные панорамы, прогулочные аллеи, фонтаны и скамейки. Среди зеленых насаждений встречались серебристые и голубые ели, высокие яблони и пушистая сирень.

– Не желаете прохладительного напитка? – Антуан старался быть учтивым, видимо, желал загладить прошлую неловкость.

– Было бы неплохо, спасибо.

Спокойствие и умиротворенность этого места заставляли забыть тревоги. Присев на скамью, я посмотрела на реку. Сквозь дымку вечернего тумана можно было различить противоположный берег и чаек, качающихся на волнах. Они пронзительно кричали, вызывая смех у играющих детей. Удивительно, но у берега вода совсем прозрачная, виден каждый камушек, а над головой – яркое голубое небо и золотое солнце, изумрудные кроны деревьев и белые перья облаков.

– Здесь будет шикарно смотреться реклама нашего магазина, – прошептала я. – Надо озадачить Дарину, пусть нарисует первый в Бирузе рекламный щит! Шестиметровый! Чтобы заинтересовались даже самые отъявленные скептики.

– Разговариваете сама с собой? – На скамью опустился светловолосый мужчина. – Слышал, что это признак шизофрении. Могу ссудить деньгами для визита к квалифицированному лекарю.

Я медленно выдохнула.

– Господин Ренье… Какими судьбами? Соскучились по моему обществу или ищете брата? Он ушел за напитками.

– Не соскучился, не переживайте, – спокойно сказал Ренье. – Но я хотел поговорить с вами, пока Антуана нет рядом.

Он сидел достаточно близко, чтобы услышать, как стадо мурашек пробежалось по моей спине. А если не услышал, то определенно страдал тугоухостью, потому как я точно знала, такой табун заметен даже с противоположного берега.

– Госпожа… Хм… ответьте честно, зачем вы поехали на эту проклятую прогулку? – внезапно поинтересовался Ренье.

– Антуан пригласил, – не стала скрывать я. Да и что скрывать, собственно говоря? Ничего предосудительного мы не делали.

– И все? Просто пригласил? Ничего не обещая и не рассказывая?

– Извините, но я не понимаю, чего именно вы добиваетесь…

– Сейчас поймете. – Ренье резко подался вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. – Если у одного из пары денег больше, чем у другого, то эти отношения заведомо обречены на провал.

– Но у нас нет отношений, – удивленно ответила я, ощущая аромат дорогого мужского парфюма. – И вообще, в вашем утверждении много бреда.

– А это не моя мысль. Это сказала одна знатная дама.

– Ваша знатная дама тоже ничего не понимает в жизни, раз судит о человеке по капиталу.

– Неужели? – внезапно развеселился Ренье. – Уверены?

– Абсолютно. И кстати, совершенно не вижу здесь ничего смешного.

– Смешно то, что слышу это именно от вас, – глухо ответил он и перевел задумчивый взгляд на реку. – Вы сейчас бедны, поэтому не понимаете, как много значат подобные слова.

– А вы терпеть не можете нищебродов. – Я пожала плечами, рассматривая точеный мужской профиль. – Только знаете, с сегодняшнего дня у меня есть доля в магазине, и я уже не убогая голытьба, а вполне приличный коммерсант. Но можете не переживать, замуж за вашего брата пока не собираюсь.

– Как отвратительно звучит ваше пошлое «пока»…

– В жизни всякое бывает, – я нахально улыбнулась. – Вдруг это любовь?

– Бросьте! – Ренье встал и одернул сюртук. – Антуан желает досадить мне. Ухаживания за вами – не более чем фарс.

Он подал руку, буквально приказывая мне подняться, а потом крепко схватил за локоть. Я собиралась возмутиться, но заметила торопливо подходящего Антуана. Оставил надолго одну? Пусть теперь сам разбирается с незваными гостями.

– Что здесь происходит? – Антуан возмущенно воззрился на брата. – Мы тебя не ждали!

– А я решил присоединиться. Думаю, имею на это право как никто другой, – сказал Ренье и многозначительно приподнял брови. – Прогулка втроем, что может быть лучше для такого прекрасного вечера?

«Лучше было бы вообще остаться дома», – мысленно отметила я, но вслух ничего не сказала.

Братья целую минуту смотрели друга на друга, словно их зрительный поединок мог определить победителя. А потом Антуан кивнул:

– Право имеешь. Присоединяйся.

– Вот и славно, – приподнял уголки губ Ренье. – Что ж, София, позвольте проводить вас до экипажа. Думаю, пора возвращаться домой.

– Мы только приехали! Можешь побыть третьим лишним, но не смей отменять прогулку! София, не слушайте его, у моего брата слишком гипертрофировано чувство ответственности. Пройдемся по набережной, я обещал вам напиток.

– Что-то расхотелось, – пробормотала я, недовольно поглядывая на обоих мужчин.

Настроение испортилось. Уж не знаю, как наследный граф узнал, куда направляется его братец (если только тот сам не рассказал), но явно не собирался уходить. И если Антуана это устраивало, то меня нет.

– Извините, господа, но мне и впрямь пора домой. – Я вырвала руку из хватки Ренье. – Дела-дела… У торговцев свободного времени мало.

Развернувшись, направилась к главной дороге, демонстративно обходя стороной экипаж.

– Стойте, София! – Антуан рванул следом. – Вечер только начался.

– Быстро начался и быстро закончился. Время вообще быстротечно.

– Хотя бы один круг по аллее.

– О нет, впечатлений я уже получила с лихвой! Обойдемся без аллей.

– Тогда я провожу вас до дома.

– Сама доберусь.

– Но идти пешком больше часа! – воскликнул Антуан.

Я остановилась и с сожалением глянула на свои туфельки. Больше часа?..

– Хорошо, – нехотя согласилась я. – Буду благодарна, если довезете.

Стоявший поодаль Ренье закатил глаза, но промолчал. Так же молча он дождался, пока я сяду в экипаж и залез следом, зажав меня между собой и братом.

– Трогай, – велел Антуан кучеру и поспешно добавил: – Езжай через площадь Алых маков.

Мне стало смешно, так как точно знала, что эта площадь находится на другом конце города и предстоит сделать огромный крюк, чтобы добраться до места.

Интересно, с чего вдруг он так не желает расставаться? И Ренье все так же молчалив… Не язвит даже. Подперли с двух сторон, будто боялись, что убегу. Словно завидная невеста, герцогиня какая-нибудь, а не торговка.

Поведение братьев вызывало недоумение: Ренье лениво оглядывал пейзаж, а Антуан так яро отвешивал комплименты, что волей-неволей призадумалась: может, для него это действительно лишь способ досадить семье? В какие-либо чувства с его стороны по-прежнему не верилось.

Но если ситуация с младшим хоть как-то поддавалась объяснению, то старший добавлял вопросов. Чем обусловлено его появление? То оскорбляет и воротит нос, то прибегает на прогулку и удостаивает приватной беседой. Хотя в самый первый раз, когда он заявился к нам в лавку, тоже адекватно разговаривал… В общем, Ренье вел себя странно, будто никак не мог определиться – стоит ли считать меня за человека или лучше смешать с грязью.

Прогулка завершилась только через два часа. Соседи по-прежнему выглядывали в окна, а Жан с Эмми заняли наблюдательные посты на первом этаже.

– Ох, ты такая счастливица! – прошептала Эмми, стоило мне зайти домой. – Они оба – настоящие красавцы, и в такой коляске приятно покататься, а еще есть кучер, лошади… Ах, как тебе повезло!

– Нет в них ничего особенного, откуда столько восхищения, не понимаю, – тут же пропыхтел Жан, искоса рассматривая представителей местного бомонда.

– Признайся, Жан, если бы тебя позвали покататься на такой коляске, ты бы тоже согласился, хоть и мужчина!

– Не говори глупостей, лучше картошки пойди почисть, ужин скоро.

Эмми расхохоталась и убежала, а Жан принялся сверлить меня обиженным взором.

– И что в них хорошего? – наконец поинтересовался он. – Титул, деньги, издательство… Предприятия… Неужели это так важно? А если бы я… Если бы у меня это все было? Газета, например, или золотой рудник? Или должность в королевском совете, как у их папаши! Ты бы все равно предпочла этих хлыщей?

– Владельцы заводов, газет, пароходов. Министры, банкиры… Богачи! – Я вздохнула и взяла молодого мужчину за руку. – Не нужно тебе ничего такого, Жан, ты и так замечательный. Очень талантливый, добрый, отзывчивый.

– Но замуж за меня не пойдешь?

– А можно подумать, ты бы позвал! Нет, друг мой, не пойду, но не потому, что ты плох, а потому, что мы с тобой совершенно не подходим друг другу.

– Почему? – он демонстративно насупился.

– Потому что у меня есть определенные ценности в жизни и твоя неисправимая любвеобильность для них лишняя. Да и не нравлюсь я тебе по-настоящему.

– А этой богатой семейке, думаешь, нравишься?

– И им не нравлюсь, – призналась я. – Но для чего-то нужна. И очень хочу понять для чего. Не просто же так обхаживают, нервы треплют. Вот разберусь, что к чему, и успокоюсь.

Жан недоверчиво хмыкнул, но вроде бы согласился. Он ласково заправил мне прядь за ухо и едва слышно произнес:

– Ты же знаешь, что можешь всегда на меня рассчитывать?

– Знаю. Спасибо.

– Тогда пойдем поможем Эмми с ужином, а то твои красавцы так разбередили девчонке сердце, что, боюсь, еда получится сильно пересоленной.

* * *

Дарина стеснительно присела у самого краешка стола. Она вообще не хотела выходить, но Дегре сказал, что раз художница теперь здесь живет, то обязана посещать трапезы вместе со всеми.

– Ешь и дурью не майся, – буркнул он.

– Бери, Дарина, бери, – Жан подвинул ей тарелку. – А дядю не бойся, он всегда бурчит.

Дегре зыркнул на него из-под густых бровей, но, увидев, как племянник всучил новой подруге кусок хлеба и буквально заставляет поесть, промолчал.

Ужин шел своим чередом. Я раздумывала о превратностях судьбы, Крот что-то обсуждал с Дегре, а Эмми пялилась в окно… Как вдруг девушка вскочила.

– Ой! Кучер, что правил экипажем, вернулся! – удивленно воскликнула она.

– Каким экипажем? – не сразу понял Дегре.

– Тем самым, – Эмми многозначительно посмотрела на меня. – София, кажется, он ищет тебя.

Под дружно недовольными взглядами хозяина, Жана и Крота я вышла из-за стола.

Кучер действительно ждал возле дверей магазина. Совсем молоденький, но преисполненный собственной значимости, он вручил мне какой-то конверт и гордо удалился.

– Что хотел? – напряженно спросил Крот, когда я вернулась. – Он же от графских сыновей приходил?

– От них, да.

Открыв послание, едва успела подхватить вылетевшую из конверта записку.

– Через две недели нас приглашают в дом графа Бертрана Ренье для демонстрации товара… Это что за новшества?

– Это не новшества. Обычно после ярмарки знать устраивает праздник для торговцев, попутно заключая договор на поставки, – хозяин пожал плечами. – Но последние шесть лет меня не звали.

– Может, и сейчас не стоит ходить, – встрял Крот, отводя взгляд.

Я тут же вскинулась:

– Почему не стоит? Очень даже стоит, если это сулит дополнительный доход.

Не знаю, почему бывшему бродяге нужно держать меня подальше от дома Ренье, но этот праздник станет хорошим поводом, чтобы во всем разобраться.

* * *

Жан и Дарина закрылись в подсобке.

Я нервно облизнула губы. Все-таки чувствовала ответственность за девушку, и если Жан, со своей любвеобильностью, ее обидит… Даже Дегре нахмурил брови, когда заметил запертые намертво двери.

– Пусть только попробует, – я постучала. – Жан! Дарина! Открывайте немедленно!

– Жан, охальник, не смей трогать болезную! – присоединился Дегре. От его кулака дверь гулко охнула, и тут же раздался послушный скрип щеколды.

– Чего вы? – На пороге возник удивленный Жан, а позади, сидя на выцветшем топчане, выглядывала Дарина. Вполне прилично одетая, совершенно не испуганная и… с книгой в руках.

Дегре оглядел племянника и, уверившись, что ничего неприличного не происходит, плюнул и вернулся к своим делам.

– Чего это он? – спросил Жан, провожая взглядом старшего родственника. – Что случилось-то?

– Сам подумай. – Я отодвинула его плечом в сторону и зашла в подсобку. – Чем вы тут занимаетесь?

– Буквы учим.

– А почему здесь?

– А где еще? На кухне шумно, в магазине людно, в кабинете дядя договора готовит, в спальне непристойно. Мы тут обосновались. – Кажется, Жан по-прежнему не понимал, отчего все обеспокоились.

– Закрылись зачем? – вздохнула я.

– Сквозняк дверь треплет, отвлекает.

Дарина отложила книгу, подошла и ласково погладила меня по руке. Кажется, до нее быстро дошло, какие именно волнения мы испытывали.

– Точно все хорошо? – я задала вопрос очень тихо.

Девушка кивнула.

– Ладно… Просто имей в виду, Жан большой любитель женщин.

Дарина улыбнулась и покачала головой, словно уверяла: на нее это не распространяется.

– Эй! – кажется, Жан все-таки услышал мои слова. – Ты что говоришь? Вы что подумали? Дарина, не слушай их! Напраслину возводят, честное слово! Мы просто буквы учили! Я не имел в виду ничего дурного! София, ну зачем ты так?

Он обиделся. Причем так сильно, что даже пришлось извиняться, хотя виноватой я себя не чувствовала. А Дарина все так же безмятежно улыбалась и смотрела на меня, не отводя взгляда. Она вообще часто за мной наблюдала, но без враждебности, с простым любопытством и непонятным ожиданием.

– Раз уж вы оба тут, – я села на топчан, – тогда обсудим новую рекламу.

– Придумала новенькое что-то? – Жан отбросил обиду и примостился рядом.

– То, что в Бирузе ни разу не видела. От тебя потребуется сделать огромный деревянный щит, шагов десять в длину и около пяти шагов в ширину. Справишься?

– Гладкий?

– Да, чтобы Дарина на нем могла спокойно рисовать.

Жан задумался.

– Если соединить несколько досок и взять новые крепления… Подожди, а он должен лежать или висеть?

– Стоять. Нужно установить на набережной, чтобы издалека было видно.

– Ага, значит, еще нужны столбцы и… нет, так не получится… Впрочем, сделаю! Когда нужно?

– Чем раньше, тем лучше, – улыбнулась я, радуясь такому энтузиазму. – Дарина, ты же сможешь изобразить там нашу продукцию, слоган и еще пару привлекательных надписей?

Девушка резво кивнула и похлопала по карману, в котором лежал карандаш с блокнотом.

– Все объясню, вместе сделаем эскиз, а потом уже перенесешь на щит. И если у нас все получится, то это будет настоящий шедевр! – резюмировала я.

На следующий день Дегре одобрил идею, и мы принялись за дело.

Получившуюся красоту устанавливали сообща. Дарина старательно перерисовала все буковки, и посторонний человек даже подумать бы не смог, что художница не понимала, о чем именно пишет. Она была горда собой. Тем более Жан уперто занялся ее образованием. Думаю, та наша ошибка подстегнула молодого мужчину не просто научить девушку грамоте, но и доказать чистоту своих помыслов.

«Болезная», как звал художницу Дегре (вовсе не желая обидеть), ничего не имела против подобных уроков, и в благодарность за кров, пищу и хорошее отношение создала несколько прекрасных натюрмортов для продажи. Раскупались они на удивление быстро.

Дни шли чередом, все приближая праздник торговцев. Эмми лично слышала, как молочник хвалился о новом виде сыра, а племянница мясника заикнулась, что ее дядя заранее откормил барашка, дабы задобрить влиятельные семейства прекрасной вырезкой.

Мы тоже не желали ударять в грязь лицом, поэтому старались сделать из галантерейной лавки популярный магазин с богатым ассортиментом.

Однажды, когда мы с Дариной украшали витрину, дверь со стуком распахнулась, и в магазинчик пожаловал Антуан. Яркая улыбка привычно освещала его лицо, а белоснежный воротничок дорогой рубашки щегольски выглядывал из-под сюртука.

Антуан оглядел помещение, заметил меня и громко выдал:

– Моя прекрасная София! Как же я рад вас видеть!

С чего вдруг «моя» – не совсем понятно, но решив, что спорить бессмысленно, я приветливо ответила:

– Добрый день, Антуан, тоже рада встрече! Как ваши дела?

Дарина стояла спиной к гостю, он не видел ее лица. Но я прекрасно заметила, как резко побледнела девушка и судорожно сжала пальцы. Чуть помедлив, она обернулась.

– Дела? Дела просто чуд… – Антуан резко оборвался на середине слова. В его глазах промелькнула тревога, тут же сменившись непонятной эмоцией. – Что она здесь делает?!

– Дарина? – Я положила руку на плечо вздрогнувшей художницы. – Работает.

– Она не должна быть тут.

– Почему же? Она отличная художница, и нам очень повезло ее заполучить. Знаете, скольких долгих уговоров это стоило? Госпожа Больбо очень не хотела отпускать Дарину.

– Неправда, госпожа Больбо выгнала ее в то же мгновенье!

– В какое именно мгновенье? – Я с вызовом взглянула на мужчину. – Поясните, пожалуйста.

– Это просто оборот речи, – поморщился Антуан.

– А мне кажется, что вы говорите о том мгновении, когда вынудили госпожу Больбо уволить Дарину.

– Это она так сказала? И кому вы больше поверите: мне, вашему преданному другу и поклонник, или неизвестной рисовальщице?

– Дарина, к сожалению, ничего не может сказать, – ответила я. – Но рисует она чудесно, и человека, который поспособствовал изгнанию, смогла изобразить очень достоверно.

Действительно, когда Дегре просил Дарину объяснить, из-за чего та лишилась работы, она нарисовала мужской силуэт. Мне сразу показались знакомыми некоторые черты, но до последнего не верила, думая, что ошиблась. Сегодняшняя встреча отмела все сомнения.

– Вы ведь тогда не жилет отправились покупать, – с разочарованием припомнила я. – Вы зачем-то пошли прогонять художницу.

– Полная бессмыслица. – Антуан сжал зубы, а плечо Дарины под моей рукой напряглось, выдавая волнение.

– Большинство событий на первый взгляд всегда бессмысленны, а на второй, к сожалению, вполне логичны. Дарина, иди к Дегре или Жану, ты тут больше не нужна, спасибо большое за помощь.

Девушка стремительно скрылась в недрах магазина, Антуан проводил ее недобрым взором, но спорить не решился. Понял, видимо, что я не бессловесная местная барышня, я ведь и ответить могу.

– Ладно, отставим недопонимания, – мужчина взмахнул рукой. – Дражайшая София, мой нынешний визит, вообще-то, не случаен.

Он натянул на лицо очередную улыбку и вновь стал похож на добросердечного весельчака. В глазах засветились обаятельные искорки, голос приобрел задор и душевную чуткость.

– Я хотел вновь пригласить вас на прогулку, – сказал он. – У моей семьи есть прекрасные лошади для верховой езды. О, они не сравнятся с теми белогривыми, что вы уже успели оценить, они намного лучше! Только представьте: длинное мускулистое тело, высокая холка, крепкие и стройные ноги. Да и характером удались! Все как на подбор, покладистые, без ярого норова. Хотя мой братец предпочитает ершистых жеребцов, но мы с отцом выступаем за послушание и смирение. Что может быть лучше покорности, не правда ли?

Он говорил беззаботно, точно и не было никаких распрей. Расхваливал внешнюю красоту и внутреннюю кротость лошадей, уговаривал на прогулку, а я никак не могла собраться с мыслями. Антуан оказался противоречивой личностью, заставляющей призадуматься.

– Хорошо, уговорили, – кивнула я, решившись. – А ваш брат вновь составит нам компанию?

– Увы, без него никуда.

* * *

– Крот! – Я ворвалась на кухню, где бродяга пытался в очередной раз объясниться с Эмми. – Помнишь, как меня огрели хлыстом? Ты сказал, что это был один из сыновей графа Ренье.

– Ну?

– Какой именно из сыновей? Старший или младший?

– Младший, естественно. – Крот отпил остывший чай. – Весь город знает, что с ним лучше не связываться, только ты шашни крутишь.

– Не кручу. – Я опустилась на скамью. Шею опалило жаром, словно в напоминание об ударе. – Я не знала, что это был младший.

– Как так? – Бродяга быстро взглянул на Эмми, но видя, что девушка занята готовкой и особо к разговору не прислушивается, придвинулся ближе и добавил: – Все знают, а ты не знала? Даже слухов никаких не слышала? Не интересовалась, с кем время проводишь?

– Как-то не пришло в голову, Антуан казался вполне милым.

– А я вот послушал девок-сплетниц и доподлинно знаю, что когда вышла вторая статья, в издательстве разразился большой скандал. Твой Антуан приказал ее вставить в самый последний момент. Газета потеряла много денег на изъятии тиража и замене его другим, а старшему брату пришлось лично туда наведаться, чтобы во всем разобраться.

Я закусила губу. Вот и дало трещину мое умение разбираться в людях. Обманулась улыбкой и приятными словами.

– Теперь понятно, почему Ренье был так суров, завидев меня на пороге кабинета. Что же делать, Крот? Все так запуталась.

– Ничего не делать. – Бродяга покрутил в руках кружку с чаем. – Пусть все идет своим чередом, теперь уже поздно что-либо менять.

– Ведь братья не так просто ко мне привязались, – сказала я и замерла, ожидая ответа. – Мы с тобой оба знаем, что тут есть какая-то тайна.

Крот сделал последний глоток и отставил кружку в сторону.

– Тайна есть у каждого человека, – чуть помедлив, отозвался он. – Но не обо всем стоит говорить вслух.

– У тебя тоже есть что скрывать. Например, близкое знакомство с Алейо.

– Какая же это тайна, раз ты про нее знаешь? – улыбнулся Крот и ушел помогать Жану, а я остаток дня провела в размышлениях.

Новые знания проливали свет на некоторые моменты, но в то же время создавали кучу вопросов.

А перед сном в комнату заглянула Дарина.

– Заходи. Что-то случилось? Нет? Просто так зашла?

Ее немота, конечно, доставляла неудобства, но мы научились понимать друг друга с двух-трех фраз.

Особенно хорошо беседовать с художницей удавалось Жану. Он мог часами разглагольствовать, найдя в девушке благодарного слушателя.

Дарина присела на мою кровать и жалобно поежилась.

– Переживаешь из-за визита Антуана? – догадалась я. – Не волнуйся, здесь тебя в обиду не дадут. Мы видим, какой хороший ты человечек, и всегда придем на помощь. Даже Дегре, хоть он и производит впечатление сурового хозяина, очень к тебе привязался. А про Жана с Эмми и говорить не стоит!

Дарина вопросительно ткнула меня пальцем в грудь.

– Я? Конечно, я тоже привязалась. А как иначе? Такая добрая и талантливая девушка. Видишь, даже портреты в рамочку поставила, чтобы любоваться, хотя, как оказалось, именно из-за них ты лишилась прежней работы.

Действительно, на полочке красовались три портрета, что Дарина вручила на ярмарке. Уж не знаю, что именно в них заставляло трепетать сердце (то ли большая схожесть, то ли богатые одеяния, в которых она меня изобразила), но эти альбомные листочки в тот же день были заключены в рамки и заняли самое видное место в комнатке.

– Ты очень талантливая, – повторила я.

Дарина благодарно улыбнулась. А потом вдруг полезла к себе за пазуху и вытащила ключ, висевший на веревочке. Сняв, легко надела его на меня.

– Это что? Подарок? Ты делаешь подарок?

Девушка несколько раз кивнула.

Ключик был явно недешевым. Узорчатый, украшенный золотым напылением и крошечными самоцветами.

– А от чего он? – Я рассматривала презент, понимая, что такие вещи не возвращаются. Дарина хочет выразить признательность и не примет отказа. – Что он открывает?

Художница приложила палец к губам и покачала головой. То ли не знала, то ли не могла никак изобразить.

– Спасибо, он очень красивый, – поблагодарила я, сжимая ключик в руке.

Кто знает, может быть, когда-нибудь он откроет замок от всех тайн мира. Или хотя бы от моего личного сундучка со счастьем.

Глава 8

К прогулке с братьями-блондинами я готовилась особенно тщательно. Следовало не только нормально выглядеть, но и, что немаловажно, нормально себя чувствовать, а это не всегда удавалось. Постоянно что-то происходило! То Эмми чуть кухню не спалила, внезапно задумавшись о чем-то истинно девичьем, то Крот едва не получил нагоняй от хозяина, забыв разгрузить телегу с новым товаром. Дарина забежала в кладовку, а проходящий мимо Дегре автоматически захлопнул дверь, оставив безгласную девушку запертой в полнейшей темноте. Жан так широко улыбался племяннице мясника, что та едва не подралась с молоденькой внучкой лекаря за право первой говорить «доброе утро» обаятельному ловеласу.

В общем, жизнь шла своим чередом, совершенно не оставляя времени на раздумья и размышления. Хотя это именно то, чем стоило бы заняться в первую очередь.

– Товар испортился. – Дегре устало опустился в кресло. – Проклятье… Мы потеряем много денег, если не успеем привезти новый. А мы не успеем, как ни старайся!

– Может, все наладится, – встряла Эмми, за что тут же была удостоена хмурого хозяйского взгляда.

– Не наладится. У нас закончились кошельки, а богачи их уперто требуют, да еще желательно разного цвета, чтобы под каждый костюм подходил. А где я столько возьму?! Если бы Крот не забыл вовремя разгрузить, то ничего бы не намокло под дождем. А теперь на каждом изделии пятна! Как такие продавать?

Дегре ругался. Крот виновато мялся в углу комнаты, Эмми бросала на него упрекающие взоры, а Жан крутил в руках пресловутые кошельки и чесал затылок.

– Да вроде не такие уж пятнистые, – наконец выдал он. – Может, не заметят?

– Как это не заметят? Как это не пятнистые?! – Дегре отобрал кошель у племянника и всучил мне. – София, ты бы купила такое?

– Не купила, – призналась я. – Но кроме пятен дефектов нет, так что можно что-нибудь придумать.

– Что?

– Не знаю. Правда, не знаю! Может, просушить получше? Или закрасить?

Дегре недовольно уставился на меня, будто ожидал каких-то других слов, и разочарованно сморщился.

– Значит, так, – сказал он. – Ты у нас самая мозговитая, поэтому решай проблему. Иначе за что я тебе плачу?

– Уже не платите, эти кошельки куплены на мои деньги.

– Тем более! Не продашь – лишишься заработка.

Я нехотя кивнула. Дегре прав. Партия испорченного товара грозила обернуться потерей значительной суммы, а мы только-только начали завоевывать звание популярного магазина.

– Что-нибудь придумаю, – пообещала я.

* * *

В день прогулки в лавку явился Ренье. Я как раз отпускала клиентку и не могла уделить ему внимание, но мужчина, кажется, не страдал. Осмотрел прилавок, взял темно-фиолетовый шейный платок, немного подержал и положил на место. Вероятно, качество не понравилось.

Когда клиентка ушла, я нехотя повернулась к блондину.

– Могу чем-нибудь помочь, господин Ренье?

Начиная с ним беседу, никогда не знаешь, чем она закончится: язвительной отповедью, унизительной фразой или спокойным разговором. Вот и сейчас я напряженно ждала ответа. С чем пожаловало его сиятельство?

– Добрый день, – поздоровался он. – У вас многое изменилось с моего последнего визита.

– Торговля растет.

– Новшества внедрены лично вами, не так ли? – Ренье чуть заметно улыбнулся.

– Верно. Откуда знаете? Следили?

– Просто предположил и, как видите, угадал. Новая вывеска, интерьер, продукция… Идете в ногу со временем. Вам самой не странно, откуда у бедной девушки, коей вы сюда явились, подобные знания?

– Врожденный талант, – скупо ответила я.

На какой-то крохотный миг показалось, что ему известно о попаданстве… Но нет, это было бы слишком удивительно.

– В самом деле, вы весьма одаренная особа, – то ли согласился, то ли сыронизировал Ренье. – Знаете что… Продайте мне что-нибудь!

– Что именно?

– Понятия не имею. Удивите, покажите ваше пресловутое дарование. А то статьи выходят сплошь хвалебные, но есть ли в них хоть слово правды?

Я удивленно приподняла брови. Ренье выжидательно смотрел прямо на меня, не позволяя отвести взгляд. Он был уверен, что отступлюсь, откажусь, не справлюсь.

– Значит, желаете что-нибудь купить… Что же, извольте! – я махнула рукой в сторону витрин. – Вот, например, пейзаж «Восход над Бирузом». Истинный шедевр мирового живописного искусства! Картина написана талантливой художницей и, будучи представленной широкому зрителю, тут же получила заслуженное признание. Мотив пейзажа довольно прост и неприхотлив, но пусть вас это не вводит в заблуждение: простыми изобразительными средствами художница показала чудо пробуждения природы, волшебную притягательность раннего утра. Видите, на полотне изображена узнаваемая часть города? Воздух тих, прозрачен и свеж. По сероватому небу плывут легкие рыхлые облака, а трава испещрена росой. Центральную часть полотна занимает изумительной красоты особняк. Каменные стены, изящный фасад, очаровательный сад с кустами роз – каждая деталь наполнена бесконечным лиризмом и поэтической одухотворенностью. Этот пейзаж – не бездушный слепок с окружающей природы, в ней чувствуется трепет настоящей жизни. – Я взглянула на мужчину. – Будете брать, господин Ренье? Или не узнали, чей особняк так точно изображен?

– Узнал, – глухо ответил он. – Дарина всегда была талантлива.

– Вы знаете имя художницы? Неужто знакомы?

– Немного.

– Так же, как ваш брат? – невинно осведомилась я. – И тоже угрожать собираетесь? Имейте в виду, Дарина теперь не одна, за нее есть кому заступиться.

– Антуан временами слишком горяч. – Ренье вытащил из кармана кошелек. – Картину покупаю. А Дарине передайте, что произошедшее – досадная случайность. Я приношу извинения за своего брата, и если у нее появится желание вернуться на работу к госпоже Больбо, то буду рад поспособствовать. Но что-то мне подсказывает, что она вас не покинет.

– Не покинет, – подтвердила я, упаковывая картину. – Мы хорошо сработались. Дарина чудесная девушка и пришлась по душе всей нашей семье.

– Семье? Полагал, вы сирота.

– Ошиблись. Не раскроете тайну, чем Дарина досадила Антуану?

Ренье едва заметно напрягся.

– Не раскрою, – ответил он. – Возьмите деньги.

– Здесь слишком много.

– Это Дарине за моральный ущерб. Кстати, насколько помню, вы приглашены на верховую прогулку сегодня, буду признателен, если Антуан останется в неведении относительно моего визита.

Мужчина ушел, оставив кошель, в котором монет было в четыре раза больше, чем стоил пейзаж. Но самое удивительное, Ренье сейчас общался совершенно спокойно, словно смирился с моим существованием.

* * *

Вечером к дверям подъехал экипаж.

Уже знакомый кучер услужливо распахнул дверцу, приглашая занять место.

– А где молодые господа? – поинтересовалась я, не видя никого из братьев.

– Ждут подле конюшен. Приказано вас доставить немедленно.

– Ну, раз немедленно… Поехали.

Кучер тронул повозку, увозя меня к окраинам города.

Антуан поджидал возле самых ворот: улыбчивый и довольный жизнью, будто беды мира постоянно обходят его стороной. А может, действительно так и было. Антуан родился в обеспеченной семье и, будучи под крылом отца и старшего брата, вряд ли когда-либо по-настоящему в чем-то нуждался. Уверена, он ни разу не ночевал в парке на скамье, не выпрашивал работу за кусок хлеба и не отмывал измазанные дерьмом полы.

Я заученно улыбнулась, приветствуя мужчину, и сразу же поискала взглядом старшего брата. Ренье не показывался. Наверное, скрывался внутри конюшен, а может, решил не мешать прогулке и оставил нас в одиночестве.

– Добрый вечер, прекрасная София! – воскликнул Антуан, подавая руку и помогая спуститься с подножки экипажа. – Вы сегодня особенно очаровательны.

– Благодарю. – Я окинула внимательным взором окрестности. – Какое изумительное место.

– Этот участок принадлежит нашей семье. Идемте, покажу лошадей! Признаюсь честно, горжусь ими по праву, некоторых отбирал лично.

– Смирных и безропотных, да-да, я помню.

Поправив шляпку, направилась за Антуаном. Племянница мясника, которую Дегре нанимал в качестве швеи, за пару монет сшила мне новый наряд из трех стареньких платьев Эмми. Пришлось докупить кружев и новые пуговицы, а шнуры для корсажа и завязки уже имелись.

Поэтому, полагаю, Антуан вовсе не лукавил, говоря, что я сегодня особенно очаровательна. Ничего не может преобразить девушку так сильно, как приятные сердцу обновки.

– Знакомьтесь, это Сумрак, – Антуан подвел меня к серо-пепельному коню. – Он не всем по душе, взбалмошный, явно требует кнута. Когда-нибудь до него доберусь. А сейчас показать хочу вот эту красавицу… Зовется Белкой. Кроткая, как овечка! Правда, малышка? Славная девочка. После первого же удара поняла, кто здесь хозяин. – Мужчина потрепал белоснежную кобылу по холке. – На сегодняшний вечер Белка принадлежит вам. Я же возьму вороного. Вон видите, в самом углу? Черногривый Грач. Покорен лично мной в первый же день своего приезда.

– Чего вам это стоило? – спросила я, замечая, что вороной, впрочем, как и белобокая Белка, нервничают при приближении Антуана.

– Мне? Право слово, сущие мелочи. Главное – усвоить, что любому питомцу нужна твердая рука, иначе как он поймет, кому обязан своим счастливым существованием? – Мужчина многозначительно похлопал себя по бедру, на котором висел хлыст.

Длинный, тонкий, с резной рукоятью и металлическим наконечником. Незаменимый атрибут наездника… и вещь, которая когда-то оставила след на моей шее. Я тут же его узнала! Крот был прав, тем всадником являлся именно Антуан.

– Нравится? – Мужчина указала подбородком на вороного.

– Просто в восторге, – чуть сипло ответила я.

– Знал, что оцените по достоинству. Эй, седлай Графа и Белку! – крикнул Антуан конюху и вновь повернулся ко мне: – Хорошо держитесь верхом?

– Ни разу не пробовала.

– Как так? Вы хитрите, дорогая.

– Увы, мне действительно не доводилось кататься на лошадях, – призналась я. – Это будет первый опыт, но, надеюсь, он пройдет удачно.

Лошади в моем прошлом мире были не слишком распространены, откуда же взяться умению?

Участок, который отводился под прогулку, располагался у самых границ города. Зеленый лес, прозрачное озеро, луговые просторы, испещренные тропинками, и невысокие холмы. Все так уютно и пасторально, что вызывало восхищение. Я залюбовалась.

– Лошади оседланы, хозяин, – прозвучал голос конюха.

Антуан тут же подхватил поводья.

– Помоги сесть госпоже, – велел он, взлетая на спину вороного. – Тише, Грач! Дождемся нашу спутницу.

Жеребец переступил копытами, но с места не двинулся, повинуясь окрику седока. А конюх подвел ко мне Белку.

– Пожалуйте, госпожа… Осторожненько… Сюда ножку…

С горем пополам, путаясь в подоле, я расположилась в седле.

– Готовы? – Антуан подъехал ближе. – Тогда догоняйте.

– Постойте! Я же не умею!

Но Антуан уже умчался вперед.

– Проклятье, – я закусила губу. – Кто же так делает? Ладно, девочка, идем… Давай… Ну же, ступай…

– Госпожа, вы пятками ее, пятками, – подсказал конюх, тихонько хлопая кобылу по крупу. – А ну, пошла!

Белка сделала осторожный шаг, потом еще один и мы, наконец, сдвинулись с места. Не сказать, что сразу испытала всю прелесть конной прогулки, но постепенно, убедившись, что послушное животное не скинет меня под копыта, я стала чувствовать себя увереннее.

Белогривая красавица ступала по тропинке, даже не стараясь догнать Антуана. Я, впрочем, тоже. Любуясь озером и вдыхая свежий лесной воздух, радовалась неторопливому шагу.

Но мужчине хотелось быстрого галопа.

– София, подстегните ее, иначе до самой ночи круг будем делать! – кричал он.

– А куда нам торопиться? – меланхолично вопросила я. – Не слушай, Белочка, поедем медленно и осмотрительно. Хочет скорости, пусть скачет в одиночестве. Нам и так хорошо.

Я поерзала в седле, стараясь усесться удобнее, поправила шляпку, намотала на руку поводья и продолжила путь, не обращая внимания на Антуана. Пригласил на прогулку, сам отъехал черт знает куда, еще и возмущается, что мешкаю. Предупреждала же, что впервые верхом! Зря не поверил.

– София, в чем дело? – Антуан развернул вороного. – Белка не слушается? – Он подъехал ближе и уставился на мою кобылку. – Смотрите, как надо.

Мужчина попытался вырвать из моих рук поводья, но в последний момент передумал и взялся за хлыст.

Я еще не успела ничего сказать, а в воздухе уже раздался свист от удара. Металлический кончик опустился на лошадиный бок.

– Пошла! Быстрее! Вот так! Пошла!

– Стойте! Не смейте!

Белка дернулась, я испуганно натянула поводья, но сделала только хуже. Кобыла встала на дыбы и рванула вперед, под ободряющий окрик Антуана.

– Смелее, София! Почувствуйте, как она покорна под вашей рукой!

– Остановите ее! – взвизгнула я. – Пожалуйста, остановите!

Но Антуан лишь широко улыбался, с радостью глядя, каким вихрем Белка несется вперед, повинуясь чужой прихоти.

Костяшки моих пальцев побелели, а поводья врезались в ладони. Перед взором промелькнуло озеро, с обеих сторон пролетел лес с темными строями елей и сосен. Тропинка буквально дымилась под копытами, поднимаясь взбитой клубами пылью. Разорванный в куски воздух хлестал в лицо, тонкой струйкой забираясь в сжатые от испуга легкие. Широко распахнутыми глазами я успела заметить мелькнувшие рядом светлые волосы и мужскую руку, откуда-то сзади потянувшуюся к поводьям.

– Держитесь!

Меня обхватили за талию и одним ловким движением пересадили к себе. Я вцепилась в спасителя, яростно клянясь, что отныне буду передвигаться исключительно пешком.

– Успокойтесь, – прозвучало над ухом. – Зачем же только пешком? Лошади подневольные существа, особенно Белка. Целиком и полностью послушна наезднику.

Я подняла взгляд и встретилась с изучающим взором серых глаз.

– Господин Ренье…

– Зачем же вы галопом ее пустили, если в седле плохо держитесь?

– Да я вообще ездить не умею! – всхлипнула я, только сейчас понимая, насколько сильно испугалась.

– Тем более.

– Это Антуан желал быстрее! Кнутом ее огрел!

Я уткнулась носом в мужскую грудь, едва сдерживая слезы. И плевать, что он меня не выносит. Потерпит.

Женская истерика – штука внезапная, не каждый выдержит, но удивительно, у Ренье получилось. Он, конечно, попытался отодвинуться, но я так испугалась, что бросит одну на лошади, что вцепилась изо всех сил.

– Только не бросайте! – Я судорожно сжала сюртук.

– Не волнуйтесь, – с небольшой заминкой ответил Ренье и вздохнул. – Не брошу.

* * *

Антуан сидел на Граче, когда мы вернулись.

Сдвинув брови, он смотрел по сторонам, явно не понимая, в какую именно сторону унеслась Белка.

– Сбоку от конюшни есть беседка, провожу вас туда. Отдохнете, приведете себя в порядок, – Ренье указал на невысокое строение. – И не торопитесь. Прогулок сегодня больше не будет.

– Спасибо…

Я последовала за мужчиной, избегая смотреть на Антуана. Заметил он нас или нет, не знаю, но подходить не торопился.

В беседке стояли две широкие лавки и невысокий столик.

– Присаживайтесь. Распоряжусь принести воды, – Ренье быстро осмотрел меня, – и зеркало. Вам стоит поправить прическу.

Схватившись за голову, я с ужасом поняла, что шляпка мотается где-то сбоку, пришпиленная единственной уцелевшей шпилькой, а локоны скрутились в один огромный ком. Вот так покаталась…

Ренье ушел, и мне не оставалось ничего другого, как попытаться восстановить прическу. Слишком щепетильно в последнее время относилась к опрятности, не дай бог еще раз услышать обвинения в бродяжничестве.

Неожиданно раздался голос Антуана. Слов, конечно, не разобрать, но тембр достаточно узнаваем, не перепутать.

Водрузив шляпку на место и одернув платье, я выглянула из беседки.

Оба брата стояли неподалеку, о чем-то разговаривая, надо только немного подойти… Что быстренько и сделала.

Давно не сидела в кустах и, чего уж скрывать, думала, больше не сподоблюсь, но оказывается, когда тебя никто не видит, можно узнать много интересного.

Я прислушалась.

– Она сама хотела пустить Белку галопом! – возмущался Антуан.

– Она не умеет управлять лошадью!

– Смеешься? Анри, может ты запамятовал, но… – младший брат понизил голос, и слов стало совсем не разобрать.

– Нет. Она сказала, что не умеет, – покачал головой старший. – Тебе стоит извиниться.

– Я не считаю себя виноватым. И если она думает, что езда на лошади что-то невообразимо сложное, то это только ее проблемы.

– Извинись, – повторил Ренье. – Ты напугал девушку, Антуан.

Он держал в руках кувшин с водой и зеркало. Я особенно отчетливо это заметила, так как яркий солнечный зайчик весело прыгал по кустам при любом движении мужчины.

– Полагаешь, она правда испугалась? – Антуан недоверчиво взглянул на брата. – Но там не было ничего опасного, это же Белка, стоило хлестнуть разок, и она бы немедленно остановилась.

– Безумец! Извинись и отвези девушку домой, на сегодня хватит прогулок.

– Почему бы тебе самому ее не отвезти? – усмехнулся Антуан, поглядывая на зеркало. – Раз так заботишься, то и опекал бы дальше.

– Я не забочусь, просто не желаю сделать хуже, чем вы с отцом уже сделали, – отрывисто бросил Ренье.

Он еще что-то добавил, но очень тихо, совершенно неразборчиво, а потом развернулся, направляясь к беседке. Я мигом рванула обратно.

Услышанный разговор не был неожиданностью, примерно так и ожидала: Антуан оправдается, а Ренье вернется к скупым эмоциям. Но одна фраза все-таки напрягла: «…не желаю сделать хуже, чем вы с отцом уже сделали». Ее стоило запомнить.

Ренье вошел, когда я уже спокойно сидела на лавке, перебирая пальцами кружева на манжетах.

– Вот вода, – он поставил кувшин на столик, – и зеркало.

– Благодарю, вы весьма любезны, господин Ренье. Спасибо за заботу и за мое спасение, если бы не вы, не знаю, чем бы все закончилось.

– Не преувеличивайте, я не сделал ничего особенного.

– И все же большое спасибо.

Между прочим, моя благодарность была искренней. Несмотря на всякие непонятности, Ренье, в отличие от брата, проявил себя с лучшей стороны.

Но почему-то высказанное «спасибо» его удивило. Он приподнял брови, потом прищурился и, наконец, ответил:

– Полагаю, стоит проводить вас домой.

– Да, это было бы замечательно. – Я поднялась, готовая выдвигаться хоть сейчас.

– Идемте.

Он подал руку. Во взгляде, который при этом бросил, мелькнула странная эмоция: не то сомнение, не то крохотное любопытство, не разобрала.

Ренье подвел меня к экипажу и отправился искать кучера. Но только отошел, рядом возник Антуан.

– София, душа моя, – произнес он с мягкой улыбкой. – Вы так быстро уезжаете. Прогулка не принесла должного удовольствия? Наверное, в этом есть доля моей вины. Но признайте, было бы неправильно злиться только из-за мелкого недопонимания.

– Недопонимания? – Я сдвинула брови. – Какое недопонимание заставило вас приказать лошади бежать быстрее? Разве не предупреждала, что не умею ездить?

– Но вы так прелестно смотрелись верхом!

– А на земле я смотрюсь еще прелестнее!

На лице Антуана отразилась грусть. Уж не знаю, сколько в ней было искренности, но вряд ли он по-настоящему раскаивался.

– Дорогая, – Антуан схватил меня за руку и прижал к губам, – не злитесь, это омрачит нашу дружбу. Что вам стоит простить маленькую ошибку? Тем более вы моя должница. Давайте просто забудем о досадном инциденте?

– Когда успела задолжать? – несказанно удивилась я.

– Ну как же… А помощь со статьей? Даже не с одной. Без них никто бы не слышал о лавке старика Дегре, – Антуан вновь белозубо улыбнулся. – Вы же не рассчитывали получить все просто так, правда?

* * *

Домой меня провожал Ренье.

Дорога прошла в полном молчании: мы оба смотрели в окна, не спеша перейти к близкому общению. Да и о каком общении может идти речь? Благодарность я высказала, он ее принял. На этом все.

Но это было даже хорошо. Если бы Ренье в одночасье стал дружелюбным и благодушным мужчиной, заподозрила бы неладное.

Стоило зайти в дом, как с лестницы сбежала Эмми.

– Ты же с другим братом собиралась на свидание! – громко воскликнула она, полная девичьего восхищения. – Как получилось, что провожал старший? Он тоже за тобой ухаживает?

– Нет, не ухаживает, – покачала головой я. – Как оказалось, за мной никто не ухаживает. Эмми, извини, пожалуйста, я безумно устала, чуть отдохну и расскажу.

– Хорошо, отдыхай, но потом обязательно поведай обо всем в самых точных деталях. Ой, как же это романтично! – Девушка взволнованно прижала руки к груди.

Бедная Эмми… Если бы она только знала, чем на самом деле оборачивается подобная «романтика».

Я поднялась в комнату и прямо в одежде завалилась на кровать, благо надоевшую шляпу успела снять. Головные уборы – это, конечно, красиво, но не всегда комфортно.

К ужину немного пришла в себя.

На кухне уже собрались обитатели дома. И если Эмми ерзала в предвкушении подробностей, то Жан пыхтел, стараясь продемонстрировать недовольство.

– А я считаю, ты зря связалась с этими братьями, – выдал он между тушеными овощами и чашкой чая с пирожками. – Неспроста они к тебе привязались. Ну не может графский сыночек серьезно относиться к простой торговке.

– Жан, ты неправ. – Эмми отобрала у него последний пирожок. – А если это любовь?

– Какая любовь?

– Настоящая. Тебе не понять.

– Куда уж мне!

– Ты любишь всех подряд, а здесь совершенно иное, – с видом настоящего знатока промолвила девушка. – У благородных господ любовь тоже благородная, не чета твоим похождениям.

– Вырасти сначала, а потом рассуждай, – буркнул Жан, поднимаясь. – Можете расхваливать этих братьев до потери сознания, но я убежден, что-то тут нечисто.

Я вздохнула. Жан был абсолютно прав. Даже Дегре его не одергивал, значит, соглашался с выводами, одна только Эмми, в силу наивных семнадцати лет, верила в сказку о бедной девице и богатом принце.

Увы, но Золушка из меня не получится, как ни старайся. Ни феи, ни кареты… Даже если грянет бал – сама себя соберу, платье достану, хрустальные туфельки найду и буду отплясывать, не опасаясь полуночи. Такие, как я, в прекрасных принцах не нуждаются.

– София, о чем задумалась? – подал голос Дегре. – Или слова Жана задели?

– Не задели ни капли.

– Ну раз не задели, тогда хватит угрюмиться, лучше займись работой. – Он выложил на стол испорченный кошель. – Что с ними делать будем? Или не придумала еще?

– Почему не придумала? Придумала. – Я потерла пальцем пятна. – Раз продать не сможем, значит, будем дарить.

– Кому дарить? Кому нужен рябой кошелек?

– Украсим, пятна замаскируем. Вышьем название нашего магазина и небольшой герб. Чтобы с первого же взгляда было видно, чья эта продукция. Дарина, как считаешь, сможем придумать герб?

Дарина, сидевшая рядом, кивнула.

– Вот и отлично.

– Стойте-стойте! – Дегре почесал нос. – Ничего не пойму… Если ты хочешь спрятать пятна, то зачем забесплатно раздаривать?

– Чтобы хорошая реклама получилась, – я улыбнулась. – Только представьте: мясник, молочник, цветочницы, стражники будут пользоваться нашими кошельками. Каждый раз, делая покупки или же отсчитывая сдачу, они будут доставать наш кошель. Герб с названием сразу бросится в глаза, запомнится! Появится мода на кошельки от Дегре. Можно еще ведьмам подкинуть, пусть тоже всем демонстрируют.

Дегре задумался.

– Звучит неплохо, может сработать. Но эта партия куплена на твои деньги, не жалко?

– Не жалко, я уверена, что все вернется с прибылью, – ответила я и добавила: – Но желательно еще украсить несколько кошельков качеством получше, специально для богатых господ. Раздадим им во время праздника.

– Вот еще! Будто они себе купить не смогут.

– Смогут, конечно, но получить бесплатно намного приятнее. Тем более они тоже будут кошельки доставать и расплачиваться… Представляете, как много людей захотят походить на богачей? Пользоваться теми же товарами?

– Швея не успеет сделать вышивку, – неохотно сказал Дегре, хотя было заметно, что идея ему понравилась.

– Если мы с Эмми и Дариной поможем, то успеет.

Обсуждение нового облика кошельков и создание герба заняло весь вечер и половину ночи. Спать легли ближе к рассвету, уставшие, но довольные. Эмми сразу уснула, забыв, что хотела расспросить о свидании.

* * *

Идея сработала на все сто процентов!

Наши знакомые торговцы с удовольствием приняли подарки и долго обсуждали их между собою, заодно давая сплетню всем остальным жителям Бируза. Тем более Крот умудрился пустить слушок, что эти кошели заговорены магической гильдией на большой доход. Что, мол, чем дольше ими пользуешься, тем выше будут заработки.

Может быть, горожане так просто не поверили бы, но видя, что точно такими же кошельками пользуются ведьмы… В общем, поток покупателей не иссякал, и к следующей неделе я точно знала, что реклама сработала.

На праздник мы собирались особенно тщательно.

Дарина помогла мне причесаться, а Жан нагладил для дядюшки сюртук с рубашкой. Одна лишь Эмми ходила в расстройстве, что ее с собой не берут. Уж очень хотелось посмотреть на графский дом изнутри.

– Образцы упакованы? – суетился Дегре, в десятый раз за утро подловив меня в коридоре.

– Упакованы и сложены у дверей, не забудем.

– Там всего несколько штук! Этого мало!

– Остальное будет в альбоме. Дарина нарисовала очень реалистично, люди заинтересуются. Не волнуетесь, в грязь лицом не ударим, – успокоила я мужчину.

И вот в назначенное время мы вместе с представителями других торговых отраслей стояли перед особняками местной элиты.

– Значит, так, – Дегре деловито осмотрелся. – Все двери сегодня открыты, можешь заходить в любой дом, там уже ждут. Показываешь товар, заключаешь договор, обсуждаешь нюансы и быстро переходишь к другому клиенту. Ясно?

– Ясно.

– Тогда я сейчас пойду к барону, а ты ступай к графу, так быстрее получится. – Он покосился на стоявшего неподалеку владельца такого же галантерейного магазинчика, как наш. – А то конкурентов развелось… как бы не опередили…

И подхватив сумку с образцами, он заторопился к выбранному дому. Я же, вооружившись альбомом, направилась к входу в особняк графа Ренье.

Как Дегре и говорил, дверь оказалась уже открытой. Меня ждали.

Глава 9

Обитель семейства Ренье поражала красотой и роскошью.

Встретивший на пороге дворецкий провел в гостевой зал, где на великолепном белом диване уже поджидал хозяин особняка граф Бертран Ренье.

Я мельком осмотрелась. Дизайнер, занимающийся благоустройством этого помещения, потрудился на славу. Потолок и аркада, обрамляющая зал, насыщены позолоченным лепным орнаментом, огромная лестница, ведущая к верхним этажам, блестит мраморными ступенями и резной балюстрадой, а убранству стен, их изящной скульптуре и позолоте эффектно противопоставлены гладкие колонны из серого камня.

Вышколенный дворецкий, лакеи и даже любопытные служанки, выглядывающие из неприметной боковой двери, лишь добавляли особняку истинно аристократического благородства. По крайней мере, внешнего.

Все выглядело так благообразно и возвышенно, что я поначалу опасалась растеряться, у меня не было глубоких знаний об этикете, принятом в высшем обществе. Но едва сделала первый шаг, как поняла, что знаю, какими словами приветствовать дворецкого и какой взгляд бросить на служанок. Даже граф Ренье, взирающий на всех с легким превосходством, не смог внушить должного трепета. Странное чувство, стремительно зарождавшееся где-то в груди, твердило, что мы равны.

– Добрый день, – поздоровалась я вежливо, но не подобострастно.

Усмехнувшись, мужчина тоже изобразил кивок.

– Приветствую, – он указал на широкий стол, специально поставленный посреди помещения. – Показывайте, что у вас.

– Уверена, вам понравится.

– Посмотрим-посмотрим.

Альбом его впечатлил. Граф с интересом рассматривал эскизы, исподволь бросая в мою сторону внимательные взгляды.

– Сами рисовали?

– Нет, это работа нашей художницы, – скромно ответила я.

Граф Ренье был человеком невысоким, с чуть вьющимися волосами, тронутыми сединой, и с длинноватым для его узкого лица носом. В безупречном сюртуке, сшитом по последней моде, в тесных брюках и начищенных туфлях он являл собой образец достопочтимого господина. Вот только маленькие, глубоко посаженные глазки портили весь облик, слишком много в них было высокомерия и чванливой спеси.

Он медленно переворачивал страницы альбома. Иногда задерживался на какой-то вещице и долго ее рассматривал, задавая сопутствующие вопросы, но что-то приобрести желания не высказывал.

– Вы же из лавки старого Дегре? – Граф внезапно захлопнул альбом и повернулся спиной.

– Верно, – ответила я.

– Продавщица?

– Совладелица.

– Кто? – Он резко обернулся. – Совладелица? Когда успели?

– Недавно.

– Какое быстрое продвижение… но неудивительное. Я был бы больше удивлен, если бы вы остались поломойкой.

– Откуда вам известно, что я была поломойкой? – изумилась я.

– Мир очень крохотный, все друг о друге что-то знают, – отозвался граф и обнажил в улыбке мелкие зубы. – Я вот, например, еще знаю, что в лавке Дегре теперь обитает молоденькая художница. И как она вам? Хорошо рисует?

– Замечательно, – я чуть нахмурилась.

– Дарина всегда рисовала отменно. Талантливая девочка. А ведь раньше работала у герцогини Кейтлайн! Портреты ее писала, картины всякие. Она не упоминала о герцогине?

– Упоминала, – еще больше нахмурившись, ответила я.

– Что именно? – Мужчина сузил глаза. – Ясно, что немая девица не может многое поведать, но все же… Что вы обсуждали?

На его виске вздулась венка, а губы дернулись, выдавая волнение. Он нервничал, а я совершенно не понимала, что происходит, и это, честно говоря, начинало раздражать.

– Простите, пожалуйста, но мне бы не хотелось обсуждать наши личные беседы. Я пришла предложить продукцию и, если понадобится, заключить договор, но раз вы не заинтересованы, обращусь к кому-нибудь другому. – Я забрала альбом. – Благо покупателей хватает.

– Я заключу контракт на набор резной мебели для зимнего сада.

Граф сел в кресло и, закинув ногу за ногу, воззрился на меня.

– Давайте ваш договор, – властно сказал он, протягивая руку. – Но все же ответьте честно, у вас возникало желание разузнать что-нибудь о герцогине Кейтлайн?

– Отец, прекрати! – В зал стремительно вошел блондинистый Ренье. – К чему расспросы?

– Разве тебе не интересно, что чувствует и о чем мыслит эта миленькая совладелица галантерейной лавки? – Граф вновь кинул на меня быстрый взгляд.

– Совершенно не интересно. София, я сам заполню договор, идемте в кабинет.

Мне уже не хотелось никакого договора, но уйти просто так было бы глупо. Немного подумав и оценив риски, я вздернула подбородок и последовала за старшим графским сыном.

Рабочий кабинет оказался весьма минималистичен, особенно в сравнении с остальными помещениями.

– Дом отец обставлял по своему вкусу, – заметив мой взгляд, пояснил Ренье. – А в кабинет он почти не заходит. Давайте ваш договор.

Я подала приготовленные бумаги. Ренье внимательно все перечитал и принялся заполнять.

На его сосредоточенном лице мелькали тени от деревьев за окном, в серых глазах царило спокойствие и легкое безразличие.

– Готово, – он протянул договор обратно. – Я вписал некоторые пункты, обратите внимание. Кстати, мой дворецкий приобрел недавно новый кошель и так расхвалил его лакеям, что те тоже купили. Каково же было мое удивление, когда через пару дней вся прислуга стала разгуливать с товаром из вашей лавки, – Ренье улыбнулся. – Вы непревзойденный коммерсант, София.

– В этих кошельках нет ничего особенного, – ответила я, чувствуя смущение от нежданной похвалы.

– В кошельках нет, а в вас, вероятно, есть. – Мужчина подошел к двери и открыл створку. – Спасибо, что нашли время для посещения нашего дома. Наслаждайтесь праздником.

Расценив это как намек, что можно уходить, я вежливо попрощалась и покинула кабинет.

Проходя через зал, заметила развалившегося на диване графа, он вел неспешную беседу с мясником и, кажется, угощался копченым окороком.

Решив больше не попадаться ему на глаза, обошла зал вдоль стены и, нырнув за широкую занавесь, со всех ног ринулась к выходу, но была остановлена возникшим на пути Антуаном.

– Ах, душа моя! – он схватил меня за плечи. – Как же рад вас видеть! Так и знал, что вы не будете долго сердиться. Признайтесь, София, вы скучали обо мне?

– Нет, не скучала, – мотнула головой я, стараясь освободиться. – Извините, мне пора.

– Даже не поздороваетесь?

– Добрый день и сразу же прощайте.

– Грубо, очень грубо, – сказал Антуан. – К счастью, я понимаю, что это легкое непослушание ничто иное, как женское кокетство. Кстати, что вы делаете в пятницу?

– Решили вновь пригласить на прогулку? – я, наконец, скинула его руки. – Благодарю покорно, но к лошади больше и близко не подойду.

– Никаких лошадей, обещаю! Встретимся возле «Черного Дракона».

– У магической гильдии?

– Знаете, где это? Отлично, не придется объяснять.

– Зачем вам туда?

– Не мне, а нам. – Антуан выдал самую очаровательную улыбку, на которую только был способен. – Буду ждать вас в пятницу возле «Черного Дракона» в восемь вечера, не опаздывайте.

– Я не приду.

– Придете.

– Нет, – твердо ответила я и пошла к дверям.

– Придете. Вы мне должны. Или, думаете, долг отработает кто-либо другой?

– Нет никакого долга, это лишь ваши фантазии. Я не просила делать меня должницей.

– Но вы просили о помощи, – Антуан положил руку на дверную ручку, – и, получив желаемое, должны отблагодарить меня. Ну же, София, не будьте такой букой! Я не прошу ничего ужасного! Всего лишь одна маленькая встреча в «Черном Драконе» и, клянусь, я от вас отстану, – он щелкнул замком, выпуская меня наружу. – Не отказывайте сразу, подумайте.

– Не могу ничего обещать.

Я вышла в сад и, пройдя по дорожке несколько метров, обернулась. Антуан все так же стоял в дверях и не сводил взгляда.

– А кто такая герцогиня Кейтлайн? – спросила я, вспомнив, что именно от Антуана впервые услышала это имя.

– Невеста моего брата, – ответил он и нахально осклабился.

* * *

День тянулся долго. Мы с Дегре обошли всех благородных господ, со многими заключили контракт на поставку некоторых предметов туалета, а с некоторыми даже обсудили заказ мебели. Маркиз Брасье особенно выделился, ему так понравились работы Дарины, что он захотел оформить специальную комнату для свиданий, украшенную портретами в полный рост. Дегре почти согласился, но вдруг понял, что позировать уважаемый маркиз собирается в обнаженном виде, так сказать, со всеми мужскими достоинствами напоказ. Пришлось вежливо придумывать причину для отказа.

Домой мы вернулись уставшие, но довольные. Контракты обещали хорошую прибыль и, может быть, даже небольшое расширение. Соседнее здание, принадлежащее старому лекарю, скоро освобождалось: лекарь переезжал в деревню вместе с внучкой. Я хотела уговорить Дегре выкупить его… Но в то же время не стоило пока тратить деньги. Еще не выплачены долги, в которые хозяин влез в последние годы.

С такими скорбными, но вполне рабочими мыслями мы вернулись домой.

– Как все прошло? – поинтересовался Крот, сидя на крыльце.

– Нормально, – ответил Дегре, притормаживая. – А ты чего тут?

– Эмми ругается, грозится выгнать. Уж лучше здесь посижу, подожду, пока успокоится.

– Что значит «выгнать»? – нахмурился хозяин. – Тебя кто нанял? Я! И только я решаю, кому можно жить в моем доме, а кому нет. Вставай, пойдем вправлять мозги дурехе. София, отнеси договора в кабинет. – Он всучил мне бумаги и решительно направился в сторону кухни.

Крот пожал плечами и последовал за ним. Отношения с Эмми не желали улучшаться, хотя я видела, как много усилий прилагал бывший бродяга, так что, возможно, именно Дегре станет тем, кто их примирит окончательно.

В кабинете царил мрак. Я чуть ли не на ощупь нашла стол, водрузила на него договора и спокойно отправилась отдыхать.

Разве могла подумать, что следующий день начнется со скандала?

– Он мне не отец! – кричала Эмми, чуть ли не топая ногами. – Он бросил меня!

Она проплакала половину ночи после отповеди Дегре, но не смирилась.

– Он матушку убил! Не могу с ним жить! Стоит только повстречать в коридоре, как в дрожь бросает. Не могу так, понимаете? Не могу!

Крот молчаливо слушал и хмуро пялился из-под бровей. Молчал и Дегре, сурово глядя на ревущую девушку.

– Хотите его оставить? Оставляйте! Тогда уйду я! – выкрикнула Эмми и помчалась собирать вещи.

Дегре поморщился.

– Вот бестолочь… И ведь правда уйдет по дури-то… Крот, ты бы еще раз с ней потолковал.

– Да я пытался.

– Ну тогда ты, Жан. Тебя она послушает.

– А я-то что? – пожал плечами Жан. – Она девка упертая, коли что решила, вовек не передумает. Разбирайтесь сами.

– Тогда, может, Дарина? – повернулся к художнице Дегре и тут же сам себя одернул: – Тьфу, забыл, ты ж болезная… Пусть София побеседует. Вон с графьями какие речи ведет, заслушаешься, может, и Эмми уговорит на что путное.

Я честно хотела отказаться, но глянула в глаза Крота и, вздохнув, направилась в спальню.

– Эмми…

– Нет!

– Что нет?

– На все нет! – Девушка сидела на кровати и самозабвенно рыдала. Вокруг валялись разбросанные вещи. – Уйди, пожалуйста.

– Не уйду. – Я села рядом. – В чем дело? Ты же последние дни спокойно относилась к Кроту.

– Его Бернар зовут, – Эмми хлюпнула носом. – Не знала? Никто не знает, что у него человеческое имя есть.

– Бернар… Неплохо звучит.

– Плохо! Очень плохо! Бернаром он был для матушки, понимаешь? А после ее смерти он только Крот! Подзаборник, ночующий на улице! Ну зачем мне такой отец?

– Ты неправа, – сказала я, обняв девушку. – Он уже не живет на улице. Достойно работает, зарабатывает деньги, Дегре его ценит и уважает.

– Ага, как же.

– Уважает! – настойчиво повторила я. – Ты просто не слышала, как Дегре отзываете о Кро… о Бернаре. Да и не по своей воле отец тебя оставил, наверняка что-то случилось.

– Случилось, – Эмми зажмурилась. – Он же себя винил в пожаре. Хотел уехать из города, чтобы не вспоминать, меня с собой звал, а я не пошла. Уговорила Дегре, и вот… заменила матушку на кухне.

– Вот видишь. Как бы тяжело Кро… Бернару не было, он тоже остался, приглядывал за тобой все время.

– Зови Кротом, как все, не мучайся, – вздохнула Эмми. – Ему все равно.

– А тебе?

– А я хочу нормального отца!

– Он нормальный.

– Нет! Ты не понимаешь.

– Не понимаю, – согласилась я. – Но если поделишься, то обязательно пойму.

Эмми встала и подошла к окну. Обхватив себя руками, она долго смотрела на улицу.

– Дегре вчера сказал, что мне мужа искать скоро, – поведала она чуть слышно. – Он часто так говорит, но впервые я поняла, что он прав. А кто меня возьмет с таким папашей? Грязный оборванец, невольный убийца, отсидевший под надзором стражников долгие полгода.

– Ну, это ты зря переживаешь! Красивая и умная девушка в одиночестве не останется. Уверена, что, когда придет время, многие мужчины встанут в очередь, чтобы завоевать твое сердце.

– Тебе легко говорить, вон каких красавцев отхватила… Сразу двоих… А мне кто достанется? Конюх, кузнец, рыбак или какой-нибудь пастух?

– А чем они плохи? – не поняла я.

Эмми обернулась и шмыгнула покрасневшим носом.

– Я не хочу всю жизнь вот так жить. Быть кухаркой, конечно, тепло и сытно, но мне хотелось бы хоть разочек побывать в тех домах, в которых вы с Дегре были вчера. Хотелось бы прокатиться на лошадях, как ты каталась недавно. Проехаться в золоченой карете или просто пройтись пешком с наследным графом. Это ведь так волнительно! Ах, София, ну разве подобное возможно с таким отцом?

– Ты сейчас говоришь глупости. – Я тоже встала. – Во-первых, в лошадях и прогулках с наследными графами нет ничего хорошего. Во-вторых, если уж судьбе будет угодно свести тебя с кем-то из знатных господ, то твой отец помехой не станет. Только поверь, среди этих богатеев очень много таких, кто за чистыми лицами скрывает гнилую душу, – сказала я, но Эмми явно не поверила.

Оставив девушку в размышлениях, я вернулась к Дегре.

– Ну? – спросил он, сверля тяжелым взором. – Поговорила?

– Поговорила. Дайте ей немного времени, и все пройдет. Идти ей некуда.

– А обед кто будет готовить?

– Я приготовлю. А за прилавок Бернар встанет.

– Какой Бернар? – не понял Дегре. – А… Крот, что ли? Ну ладно, готовь. Слышишь, Бернар? Ступай за прилавок, Бернар! Что такое, Бернар? Чего морщишься, Бернар? Не просто ж так София имя узнала, наверняка дочурка твоя натрепала, так что быть тебе Бернаром. – Дегре хлопнул его по плечу и, рассмеявшись, пояснил: – Ты, София, Кротом его зови. Не любит он имечко, никогда на него не откликается. Как пришел впервые ко мне устраиваться, сразу Кротом нарекся.

– Все так, – покивал Крот, потирая шею. – Жена еще по имени иногда звала, а больше никто.

– А почему не нравится-то? – опешила я.

– Так я же приемышем был, Бернаром в честь Бернарской помойной ямы нарекли, в которой меня, младенца, и обнаружили.

– Не знала, что помойные ямы названия имеют…

– Обозвали из-за палача Бернара, который в ней по пьяни захлебнулся и подох, – довольно откликнулся Дегре. – Но это еще два века назад было. Так что несчастливое это имечко, грязное, не стоит таким зваться.

* * *

Я приготовила обед, Эмми немного пришла в себя, и трапеза прошла относительно спокойно. Крот молчал, Дегре о чем-то совещался с Жаном, а я наблюдала за нашей семнадцатилетней проблемой… Эмми бросала косые взоры на отца, но общаться не спешила. Вообще, она имела странный характер: периоды уравновешенности сменялись ярким взрывом эмоций, свойственным большинству девушек ее возраста, но, в отличие от остальных, Эмми долгое время была лишена родительского пригляда и, как бы Дегре ее ни воспитывал, не имела должного пиетета перед родителем. Через годик-другой характер уравновесится и отголоски подросткового бунта пройдут, но пока придется потерпеть.

– Так! – Дегре хлопнул себя по коленям. – Мы с Жаном едем за товаром. Кожевники прислали весточку, что пошили новые сумки, надо глянуть, пока другие не перехватили. Крот в продавцах останется, Дарина в помощниках, а Эмми на хозяйстве. Всем все понятно?

– А мне что делать? – изумилась я.

– А у тебя выходной. Вчера хорошо поработала, сегодня можешь гулять.

Вот так, с легкой хозяйской руки, меня отпустили на длительную прогулку – воздухом подышать, мысли в норму привести, о новой рекламе подумать. Решив, что думать лучше где-нибудь в спокойном и тихом месте, я отправилась на набережную.

Свежий ветерок трепал подол платья, под ногами скрипели мелкие камешки, слышался плеск реки, светило солнце. В воде мелькали яркие лучики, оставляя в куче брызг крохотные частички света, отражались пушистые облака и наш рекламный щит. Вдалеке едва слышно играл на дудочке какой-то мальчишка и лаяла собака. В общем, сплошная идиллия.

Настроение было изумительным, особенно когда я краем уха услышала, как проходящая мимо пожилая пара с интересом обсуждали товары, изображенные на баннере.

– Это ведь в лавке Дегре? – поинтересовалась дама.

– Да, в том самом магазинчике, где портрет тебе заказывали, – ответил ее супруг.

Я довольно улыбнулась. Именно этого эффекта добивалась, приятно знать, что все работает как надо.

Сняв шляпку, позволила ветерку немного потрепать волосы. Если уж наслаждаться прогулкой, то только с ощущением полной свободы! Еще бы мороженого купить… Оглядевшись, заметила мороженщика. Просто отлично. Потратив одну монетку, я приобрела желанное лакомство и побрела по аллее.

Мимо проходили люди, пробегали дети, но совершенно не мешали. Эта суета казалась настолько несущественной, что никак не отвлекала. Я шла и думала о своем попаданстве. И даже не заметила, как зеленая аллея перетекла в обычную дорожку, отделяемую от реки лишь крепким невысоким заборчиком.

А там, в самом конце набережной, облокотившись о парапет, стоял задумчивый мужчина. Светловолосый, широкоплечий, с серыми, как грозовое небо, глазами.

– Добрый день, господин Ренье, – поздоровалась я, вставая рядом.

Он удивленно вздернул брови.

– Что вы здесь делаете?

– Гуляю, погода чудесная. Не хотите мороженого? Вкусное.

– Спасибо, не люблю сладкого, – Ренье глянул на подтаявший белоснежный шарик, – тем более отбирать его у вас было бы не слишком вежливо.

– У вас и не получилось бы отобрать, – я улыбнулась. – Свое никогда никому не отдаю. Но мороженщик идет сюда, видите? Могли бы купить что-нибудь по душе.

– Воздержусь.

Он перевел взор на другой берег и замолчал. Я доела мороженое, вытерла руки кружевным платком (благо среди галантерейной продукции их было немерено) и поправила прическу. Ренье не произносил ни слова и вообще старался на меня не смотреть. Может, намекал, что пора уходить? Очень жаль. Когда он не язвил, мог быть вполне приятным собеседником. Не таким обаятельным, как брат, но это даже к лучшему! Очарование Антуана оказалось приторным, как патока, и таким же липким.

– Приятно было увидеться, господин Ренье, – тихо сказала я. – До свидания.

– Нагулялись? – не отрывая взора от другого берега, он дернул уголком рта в легкой усмешке. – До свидания.

– Ваши заказы будут готовы завтра, мы сразу же отправим. Только с мебелью придется подождать.

– Не страшно, она не к спеху. – Ренье наконец повернулся. – Вас проводить?

– Благодарю, доберусь сама.

– Пешком?

– Увы, лошадей пока избегаю, – призналась я. – Лучше пройдусь, солнце прекрасное.

Ренье глянул на небо.

– Облака набежали, вот-вот ваше прекрасное солнце закроют. А на западе вообще тучи показались.

Что ж, он был прав. За последние полчаса небо и правда посмурнело.

– Как бы дождь не начался, а вы без зонта и плаща, – продолжал Ренье. – Мое предложение все еще в силе, подумайте хорошенько. Хотя… Идемте. Пешком так пешком.

Он подал руку.

Я пару секунд таращилась на протянутую ладонь, а потом осторожно дотронулась до нее пальцами.

– Вам не обязательно…

– Я все-таки мужчина, – ответил Ренье, позволяя опереться. – Не отпускать же вас одну.

– Я думала, что вам неприятно со мной общаться.

– Именно поэтому вот уже в который раз мы ведем вполне мирные беседы.

– И, честно сказать, это удивительно, – сказала я, неспешно вышагивая рядом с наследным графом. – Помнится, в первое время вы меня ненавидели.

– Не ненавидел, – Ренье поморщился. – Просто подумал, что вы заносчивая, мелочная особа, неспособная к адекватному существованию. Но вы сумели меня разубедить.

– Что же заставило так плохо обо мне думать?!

– Позвольте не отвечать.

* * *

Дождь начался внезапно.

Хлынул стеной, как из опрокинутого прямо над головами гигантского ведра. Сверкнули молнии, грохнул оглушающий гром. И тут же с другой стороны каркнула черно-белая птица: жалобно, стонуще. Она сиганула с ветки, расправляя крылья, пролетела перед нами и скрылась в проулке.

– Нам тоже желательно поспешить, – утирая со лба капли, сказал Ренье.

Сняв сюртук, быстро накинул его на меня, будто лишняя ткань (такая же мокрая, как и мое собственное платье) могла спасти от дождевого потока.

Наверняка Ренье триста раз пожалел, что отпустил экипаж и вызвался быть провожатым.

– Давайте срежем путь, – я потянула его в сторону бедняцкого квартала. – Здесь можно проскочить через пустырь и выйти сразу на площадь, а там рукой подать до магазина.

– Уверены? Я ни разу не был в этом районе, – ответил Ренье, с сомнением глядя на обветшалые халупы.

– А я лишь однажды, но дорогу запомнила.

Крот как-то показал житие местных бродяг. Я тогда возблагодарила Бога, что вовремя повстречала Дегре и избежала подобной участи.

До магазина добрались с трудом. Ливень понаделал огромные лужи, заливая дорожки и тропинки, туфли насквозь промокли, а подол платья превратился в грязную тряпку. Ренье, кстати, выглядел не лучше.

У дверей уже ждала Эмми.

– Наконец-то! – воскликнула она, распахивая створку. – Такой страх на улице, а тебя все нет и нет! – Тут девушка увидела моего сопровождающего и тихонько ойкнула. – Господин Ренье?..

– Мы с господином Ренье случайно встретились на набережной, – торопливо пояснила я во избежание слухов. А то решит еще, будто у нас свидание. – Принеси полотенце, пожалуйста.

– Конечно-конечно, сейчас. – Эмми во все глаза рассматривала высокородного гостя.

– Эмми… полотенце. – Я дернула ее за рукав.

– Ага, я мигом. Вы пока проходите, сейчас чайник поставлю!

Девушка рванула на второй этаж.

– Кажется, она решила продемонстрировать гостеприимство, – пожала плечами я, возвращая мужчине сюртук. – Простите, господин Ренье, Эмми просто очень любит гостей.

– Это заметно.

С сюртука тоненькими ручейками стекала вода, образовывая лужу. Ренье держал его в руках, не рискуя надеть.

– Ну что же, мне пора, спасибо за прогулку. Не скажу, что она скрасила день, но определенно внесла разнообразие, – он усмехнулся. – Осталось только до дома добраться.

– Ливень не кончается, и ветер усилился. Мы бы дали вам повозку, но Дегре уехал на ней за товаром… – Я немного замялась, не зная, как Ренье отреагирует на следующие слова, но все же предложила: – Может, действительно, останетесь на чай? За это время дождь утихнет или Дегре вернется. Да и вы немного обсохнете.

Ренье оставаться не желал. Это стало заметно по тени, мелькнувшей по его лицу, но в этот момент на улице грохнул такой сильный гром, что стекла в окнах едва не задребезжали.

– Пожалуй, ваше предложение не лишено смысла, – пробормотал наследный граф.