Вилен Жи

Академия Верховных

Les Suprêmes 1: L’Acadе́mie

© Hachette Livre, 2022

Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates

© Говядинкина А. А., перевод, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Пролог

Она бежала, и мышцы болели от тяжести люльки в руках. Длинные медные волосы, собранные в высокий хвост, подпрыгивали в такт каждому движению. Раздался плач новорожденного, хотя он и был довольно тихим. Затаив дыхание, девушка остановилась на углу небольшого переулка, откинула розовое одеяльце, закрывающее ребенка, и приложила ладонь к его лбу.

– Успокойся, мой ангел, – прошептала она.

Плач младенца прекратился в тот же миг. Она подоткнула одеяло и продолжила путь как можно быстрее, направляясь к домику в самом центре города – единственному безопасному месту, которое ей было известно. Пытаясь отдышаться, она поспешно постучала в дверь.

– Ладно, ладно, иду… Кто там? – спросил сонный голос изнутри.

– Мама, это я…

– Маргарет?

Несмотря на поздний час, дверь без промедления отворилась, явив сероглазую женщину лет сорока. Рыжие волосы делали очевидным их родство. Они не виделись больше пяти лет, и потому женщина застыла в удивлении. Прежде чем она успела что-либо понять, Маргарет заговорила:

– Прошу тебя, мама, позаботься об Анаис, я потом приду за ней.

Больше ничего не объясняя, она дрожащими руками вложила люльку в руки матери.

– Что… что происходит?

– Это моя дочь… Анаис.

– Твоя дочь? Но… как? – заикаясь, спросила женщина.

Она все еще не могла прийти в себя от новости, что стала бабушкой: столько лет от Маргарет вообще не было никаких вестей.

– Я познакомилась с мужчиной и…

– Но… как же так? Кто это?

– Ты не знакома с его семьей, мама. Он не из одаренных. У нас проблемы… Пожалуйста, позаботься о моей дочери. Я скоро вернусь.

Не давая матери возможности узнать больше, она поспешно прижалась губами ко лбу Анаис и убежала прочь.

Глава 1

Нас – миллиарды, но очень немногие рождаются с исключительными способностями. Вы наверняка сталкиваетесь с такими на работе или, например, в пекарне, но понятия не имеете, какой у них потенциал. Управление разумом, телекинез и многие другие необычные силы.

Академия Верховных, знаете такую?.. Неудивительно. По правде говоря, месяц назад я знала об этом не больше вашего. Я, как и все подростки моего возраста, ходила в среднюю школу в Эльбёфе, маленьком городке в Нормандии, не замечая определенных способностей своего мозга и тела.

Сейчас объясню.

Сколько себя помню, у меня всегда была нормальная жизнь. Ну, если опустить тот факт, что я не успела познакомиться со своими родителями, которых не стало спустя несколько месяцев после моего появления на свет. С того момента я была вверена самому милому и доброму существу на Земле – моей бабушке Элен. Как моя мать и тетя, она обладает третьей ступенью. Не волнуйтесь, вы все поймете.

Моя бабушка недавно объяснила мне, что наш дар может развиваться во время так называемого «процесса инициации», который, по обыкновению, начинается примерно в возрасте двенадцати-тринадцати лет. Именно тогда нас отправляют в одну из верховных школ, чтобы научить использовать свои силы и, таким образом, получить ступень, определяющую наше место в обществе. В среднем на это уходит шесть лет. По большому счету дар заложен в генах, поэтому, как и у членов моей семьи, у меня должна быть третья ступень, хоть еще месяц назад ни один верховный и не считал меня обладательницей сверхспособностей. Мой отец не был одаренным, так что можно было предположить, что я такая же, как и он. На самом деле его гены лишь замедлили развитие моих сил, вот и все.

– Но почему ты никогда не говорила мне об этом? – спросила я свою бабушку, когда та поведала правду о моем происхождении.

Она решилась на этот разговор только после того, как обнаружила меня, спящую, в состоянии левитации. Заранее-то поведать обо всем, конечно же, было нельзя!

– Анаис, нам нельзя говорить об этом другим… независимо от того, являются они членами семьи или нет.

Ее голос был мягким, как обычно, но я все равно почувствовала, что она теряет терпение. И тут в воздух поднялась жидкость из моего стакана. Я видела все собственными глазами: десятки маленьких шариков газировки, взлетевших к потолку гостиной, взорвались у меня над головой, расплескав оранжевые пятна на мои лицо и руки. Опешив, я рухнула в ближайшее кресло.

– Черт возьми, бабушка! Как ты это сделала?

– Следи за языком, юная леди!

Какой бы мягкой она ни была, все равно знает, как заставить меня слушаться, если я нарушаю ее законы.

Она не торопилась садиться передо мной. Сначала поправила прядь, выбившуюся из идеальной прически. Глаза бабушки, серые и почти прозрачные, сначала долго изучали меня, и только потом она заговорила:

– Давай перейдем к фактам… Сначала я расскажу о твоей матери, Маргарет.

Она поведала, что за несколько лет до моего рождения мама хотела практиковаться в другой стране, Испании, и дала о себе знать только через пять лет после отъезда, заявившись посреди ночи с люлькой, в которой была я. Напуганная, она умоляла приютить меня на некоторое время.

– Ты никогда мне этого не рассказывала…

Это было потрясением. Всю жизнь я считала, что родители погибли от колес грузовика…

– Это правда, мой ангел… Я сразу поняла, что происходит что-то серьезное, но не знала, как помочь Маргарет. Она ничего не хотела мне говорить. Отдала тебя в мои руки, назвала твое имя, а потом сбежала.

В груди образовался неприятный ком, и, кажется, стало першить в горле.

– Ее убили?

– Одаренные второй ступени нашли тело несколько дней спустя в переулке. Большего мне знать не позволено.

Я не смогла сдержать слез, и они заструились по щекам. Моя мать была в опасности перед смертью, и она сделала все, чтобы спасти меня.

– А… мой отец? – всхлипнула я.

– Думаю, его постигла та же участь.

После этих откровений мне пришлось прервать свое обучение и начать готовиться к поступлению в школу Верховных, расположенную в неведомом лесу где-то на юго-западе страны.

Бабушка рассказала обо всем, что нужно было знать, ведь впереди меня ждет новая жизнь.

Во-первых, оценки. Четыре уровня, от наименее одаренных до тех, кто в совершенстве владеет своими силами.

Дальше – сверхспособности. Перемещение предметов, изменение внешности, чтение мыслей, обладание сверхчеловеческой силой… Она не перечислила все варианты, пообещав, что скоро я узнаю о них больше.

Еще бабушка рассказала мне о метке. На правом запястье каждого нового верховного появляется небольшая татуировка, возвещающая о начале инициации. Как ни странно, у меня ее никогда не было, поэтому люди считали меня неодаренной.

И, наконец, она поведала о войне, что началась около шестидесяти лет назад.

Жаждущие власти верховные члены четвертой ступени использовали свои способности, чтобы установить господство над другими классами одаренных. Во время долгой битвы их выслеживали и убивали по отдельности верховные более низких ступеней, которые видели в них опасность для своего сообщества. Именно в результате этой войны были созданы как Совет, так и Академии. На сегодняшний день их осталось так мало, что можно по пальцам сосчитать, и все они находятся под пристальным наблюдением, чтобы не допустить повторения той трагичной истории.

Тридцать первого декабря во всем мире принято отмечать окончание года, но мне этот день запомнился экзаменом. Хотя я никогда не училась в академиях верховных, мне, как и всем, предстоит сдать сессию за семестр, результаты которой определят мою ступень на ближайшие полгода до основных испытаний.

Я чувствовала огромное беспокойство. Не знаю, к чему приведет этот экзамен, как мои будущие учителя смогут определить мой уровень и сколько времени понадобится, чтобы улучшить результат. Я не знала об этом абсолютно ничего, в том числе и как возникает метка, так что оставалось только гадать, чем закончится это испытание.

* * *

Наконец-то мы сели в поезд, идущий в Либурн.

Сейчас десять часов утра, и небо довольно ясное для тридцать первого декабря.

Ладони вспотели. Уверена, это путешествие покажется бесконечным для моей бедной головы, которая уже и так закипает из-за обилия мучающих вопросов.

– Надеюсь, поезд не опоздает: за нами еще должен заехать водитель, чтобы отвезти в Академию, – суетилась бабушка. – Как ты себя чувствуешь?

– Немного нервничаю, пройду я или нет, – призналась я. – Мы должны быть там к половине третьего, верно?

– Да…

Она сделала паузу, мельком изучив мое лицо, и добавила:

– Все будет хорошо, моя дорогая.

Хоть бабушка и пыталась выглядеть безмятежно, но ее явно одолевала тревога. А меня-то уж тем более. Еле заметно улыбнувшись, я надела наушники в попытке справиться со своими страхами с помощью музыки.

В голову лезли мысли о том, как мы с Полин вчера вечером прощались у меня в комнате. Прошло несколько недель с того момента, как я рассказала подруге детства о подготовке к поступлению в школу для… одаренных учеников. Учитывая мою хорошую успеваемость, она сразу же поверила моим словам, но мне до сих пор было не по себе – ведь мне пришлось ей солгать. Еле сдерживая слезы, я достала телефон из коричневой сумочки с ремешком и отправила ей сообщение.

Я буду скучать по тебе, Верблюжонок!

Я называла так Полин просто потому, что никогда больше не видела человека, который пил бы так же много, как эта девчонка. Например, когда мы ели в каком-нибудь фастфуде, она всегда заказывала самую большую позицию меню только из-за размера напитка – да еще после этого и мой допивала.

Как обычно, ее ответ не заставил себя ждать:

Я тоже, Пекас! Ну все, удачи!

Такое прозвище досталось мне от бабушки, родившейся в Мадриде. Она с самого детства называла меня так, и в переводе с испанского слово «пекас» означало «веснушки». На самом деле прозвище мне очень подходит. Лицо усеяно солнечными пятнышками настолько, что в начальных классах меня даже обзывали «сыпью». Тетя Кристаль считает, что я вылитая мама. И это правда, ведь судя по некоторым фотографиям, у нее была такая же огненная шевелюра, как и у меня, так что мне многое досталось от нее. Правда, у меня веснушек гораздо больше и глаза голубые, а не серые, как у нее. Но так радостно слышать, что мы похожи.

Я долго расспрашивала бабушку о том, что же меня ждет в Академии.

– Нет, пожалуйста, останься! – взмолилась я, как только узнала, что она меня высадит, а после – уедет.

– Ангел мой, я не могу остаться. Теперь ты сама по себе. Сможешь пользоваться телефоном только по воскресеньям, а я буду навещать тебя раз в семестр.

– Что? Что за глупые правила! Не собираются же они изолировать меня от внешнего мира?

– А ну-ка прекрати и веди себя поскромнее!

Бесит, что она отчитывает меня, зная, как мне тревожно… Я вставила наушники обратно в уши и включила громкость на максимум, напрочь отрезав себя от безумной реальности. Мне не известно, кто я, что ждет меня впереди и как я буду обходиться без любимых людей, но, кажется, выбора у меня нет.

Мы прибыли на станцию Либурна. Погодка оказалась так себе. Ну все, это последняя капля… Как так вышло, что сегодня утром в Нормандии ярко светило солнце, а здесь, на юге, льет как из ведра? Будто мне назло! Я достала чемодан из огромной сетчатой ячейки и выбросила его из вагона: слишком уж он тяжелый, чтобы поднимать его.

– Анаис Ланеро! – окрикнула меня бабушка, услышав грохот.

– Я же не нарочно.

– Ну разумеется, а теперь немедленно подними его! – Она подошла ближе и тихо добавила: – И не вздумай врать, у меня третья ступень!

Я не знала наверняка, угрожает ли мне бабуля своими словами, так что предпочла не думать об этом. Поспешно подняв свой багаж, я последовала за ней, блуждая по вокзалу и выискивая в толпе… а кого мы, собственно, ищем?

Не успев об этом подумать, я почувствовала, как чья-то рука коснулась моего плеча.

– Мадемуазель Ланеро, следуйте за мной, пожалуйста.

Я оказалась лицом к лицу с человеком настолько большим, что пришлось задрать голову, дабы оглядеть его. Он был одет в черный костюм и темные солнцезащитные очки, мешающие рассмотреть его глаза. Можно подумать, он вышел прямо из фильма «Люди в черном» и собирается убивать инопланетян.

– Здравствуйте, где вы припарковались? – спросила бабушка, прервав мои размышления.

– Следуйте за мной, – повторил он, направляясь к выходу.

Без лишних вопросов она последовала за ним, закрывая голову от дождя газетой, купленной ранее. Ковыляя, я поволокла чемодан, боясь упустить их из виду. Не говоря ни слова, «агент Джей» взял мои вещи и запихнул их в багажник, после чего мы сели в черный тонированный «Мерседес». Я пристегнулась, встряхнув влажными волосами.

Поездка продолжилась в гробовой тишине. Рука бабушки лежала на моем бедре, и ее глаза смотрели на меня с одобрением, но я чувствовала, что она напряжена почти так же, как и я.

Внезапно ее ладонь бережно переместилась мне на лоб, она закрыла мои веки и прошептала утешительные слова.

Мгновенно мои страхи исчезли, а сердце перестало биться как сумасшедшее.

– Как ты это сделала?

– Скоро узнаешь, Веснушка.

Через несколько минут лесной дороги мы подъехали к огромным металлическим воротам, перед которыми стоял человек в черном костюме.

Мы что, в фильме о Джеймсе Бонде?

«Агент Джей» высунул голову из окна и что-то пробормотал. Ворота немедленно стали раздвигаться, позволяя нам проехать. Машина свернула на длинную подъездную дорогу, обсаженную деревьями и окаймленную ослепительно-зеленой лужайкой. Путь вел к огромному зданию из бежевого кирпича.

Я смотрела по сторонам с открытым ртом, пока выходила из автомобиля. Множество мельчайших деталей завораживало. Передо мной величественно возвышалась арка, увенчанная внушительным четырехлистным клевером в золотых тонах, – он сразу же бросился в глаза. Не было времени и дальше его рассматривать, потому как бабушка уже тянула меня за руку дальше.

– Оставь вещи здесь и иди за мной, ты и без того уже опоздала! – воскликнула она.

– Откуда ты знаешь дорогу?

– Я привела сюда твою мать и тетю раньше, чем тебя.

Я оставила чемодан и постаралась не отставать: бабушка уже семенила по выложенной галькой дорожке, ведущей к задней части школы.

– Это экзаменационный зал, все уже началось… проходи, – сказала она, останавливаясь перед другим зданием, пристройкой.

– Подожди! Ты уже уходишь?

– Моя Веснушка, я не могу остаться… Я отнесу вещи в твою будущую комнату, а потом вернусь домой. Буду звонить каждое воскресенье.

Она уже говорила об этом, но это не сделало ее отъезд менее неожиданным. Невольно по моей щеке скатилась слеза от одной только мысли, что нам придется расстаться. С ней… я провела каждый день своих семнадцати лет. Бабушка снова положила руку мне на лоб, прошептав, что все будет хорошо. Когда я открыла глаза, мне стало легче. Но ее рядом уже не было.

Я выпрямилась для храбрости, стоя перед дверью, и осторожно приоткрыла ее, проскальзывая в маленький темный коридор. Выставив руки перед собой, я прошла сквозь полупрозрачную завесу на противоположном конце помещения и оказалась прямо на… стадионе? Арене?

Ряды каменных ступеней возвышались над платформой в центре. Левая их часть была пуста и разделена на четыре пронумерованные секции, в то время как вся правая – заполнена студентами. Никто меня не заметил, всеобщее внимание сосредоточилось в центре амфитеатра, где стояла дюжина взрослых. Какая-то темноволосая женщина произносила речь в микрофон.

Как и ожидалось, я опоздала!

Глава 2

Неуклюже поднимаясь по высоким каменным ступеням, чтобы занять свое место, я мельком заметила стеклянную крышу над головой. Она защищала от зимней непогоды и открывала вид на затянутое облаками небо.

Складывалось ощущение, будто я нахожусь в одном из тех архитектурных памятников, на которые можно посмотреть только в Италии.

И пока я все еще кралась по ступеням, оставаясь как можно более незаметной, женщина, которую я приняла за директрису, внезапно прекратила инструктаж.

– Ты, вон там!

Даже не глядя на нее, я точно знала, что она обращается ко мне и все взгляды устремлены на меня. Я замерла на несколько секунд, размышляя, стоит ли мне повернуться на голос или просто продолжить путь, будто ничего и не произошло. В смятении я выбрала первый вариант и встретилась взглядом с женщиной, на губах которой застыла напряженная улыбка.

– Мы вам не мешаем?

Сложив руки на груди, она с суровым видом рассматривала меня с ног до головы.

– Из… извините меня… я…

– Так это вы Анаис? – перебила она меня, видимо поняв, что нормально ответить у меня не получится.

– Да.

– Пожалуйста, присядьте.

Не говоря ни слова, я сделала, что было велено, и взобралась на полупустые ступеньки на предпоследнем ряду. Вместе со мной там сидел только один парень. Стараясь оставить между нами несколько мест, я села и попыталась сосредоточиться на приветственной речи, но это оказалось непросто, потому что я отчетливо ощущала на себе пристальный взгляд соседа.

Это раздражало, и я без промедления повернулась в его сторону с хмурым лицом, намереваясь одернуть его. Но когда мои глаза встретились с его, сердце замерло, а из вмиг пересохшего горла не смог бы вырваться даже шепот. Не думаю, что хоть раз в жизни я видела такие удивительно красивые зеленые глаза. Сиявшие ярче изумрудов, они лишили меня дара речи. И темные, растрепанные волосы подчеркивали этот завораживающий взгляд.

«Возьми себя в руки!» – неожиданно раздался внутри моей головы мужской голос.

Я резко встала и оглянулась по сторонам, пытаясь понять, откуда же он доносится, но все были сосредоточены на том, что говорят наши учителя.

Обернувшись к мальчишке, я увидела, как он хихикает, уткнувшись в свою руку. С ним что-то не так?

«Это с тобой что-то не так! Мы находимся в Академии Верховных, закрой свой разум!» – снова повелел таинственный голос.

На этот раз я смогла различить небольшой южный акцент. Закрыть свой разум? Успокойся, Анаис, ты сходишь с ума…

Осознав, что моя крыша начинает отъезжать, я погнала эти непонятные мысли прочь и сосредоточилась на женщине, стоящей в центре арены.

– Что ж, можем начинать. Когда я вас вызову, подойдите сюда. В вашем распоряжении будет не более пяти минут, чтобы продемонстрировать ваши способности.

Я сглотнула. Не знаю, что она задумала, но я уже нервничаю из-за того, что буду сдавать экзамен на глазах у всех.

– Мы выбрали три задания для этого испытания, – продолжила женщина. – Первое – принять облик животного… Второе – получить контроль над разумом любого выбранного вами человека… И последнее – поднять одну из этих гирь над головой, удержав ее дольше тридцати секунд. После того как мы определим вашу ступень, вы перейдете к следующей части испытания, соответствующей вашему результату.

Она закончила свои скупые объяснения, указав на пустую половину амфитеатра позади нее, которая была разделена на четыре секции – видимо, по одной на каждую ступень.

Когда начали называть первые имена, я стала серьезнее приглядываться к моим однокурсникам. Они все были в серо-зеленой форме. У девочек – плиссированная юбка до колен, длинные носки, закрывающие икры, и рубашка с пиджаком. То же самое и у мальчиков, но вместо юбки – обычные брюки. Я сняла свою ветровку, чувствуя, как внутри меня все накаляется, и вытерла взмокшие руки о синий свитер, сильно выбивающийся из общей картины.

На моих глазах ученики в центре арены сменяли друг друга чуть ли не каждую минуту. Их способности просто ошеломляли! В это даже не верится, как будто все происходит в цирке. Каждый из факультетов поражал, однако больше всего удивления вызвали, несомненно, перевоплощения. Я видела, как подростки превращаются в животных: собак, змей, тигров; у некоторых не получалось до конца, и они превращались только наполовину. Нереально!

Все же, несмотря на то, что происходящее казалось необъяснимым, я пыталась внимательно рассмотреть учеников в процессе прохождения испытаний. Будто все было во сне, и я вот-вот распахну глаза и окажусь в своей кровати. Но в глубине души я знала, что мое подсознание не сумело бы вообразить все эти необычайные трюки. Впрочем, мои страхи не утихли, наоборот, меня начало тошнить от осознания, что мне предстоит сделать то же самое.

– Гюго Жорден! – объявил резкий женский голос в микрофон.

Парень, сидящий рядом со мной, поднялся с места и даже виду не подал, что волнуется. Первое, что бросилось в глаза, – это его рост, на который я не обращала внимания, пока тот сидел. Выше меня на голову, а то и на две… Под пристальными взглядами остальных он неторопливо спустился по ступенькам, источая ауру некоторой небрежности, которая была ему очень к лицу. Все смотрели на него с восхищением, некоторые девушки даже хихикали, стреляя глазками. Да у него толпа фанатов!

– Кем ты себя возомнила? – вдруг процедила блондинка, сидящая рядом.

Я вздрогнула от ее внезапного грубого тона. Не давая мне возможности ответить, она отвернулась, снова сосредоточившись на том самом Гюго, который уже стоял перед профессором, держа в руках пустой череп. Преподаватель дал знак, что можно начинать, и стало происходить… невероятное!

Гюго начал свое перевоплощение с поднятых в воздух рук, которые превратились в два огромных оранжевых крыла. Затем, всего за пару секунд, его тело в одно движение приняло форму гигантской летающей рептилии, похожей на птеродактиля длиной добрых двадцать метров. Покоренная зрелищем, я растерла ладони, в то время как существо одним рывком взмыло над нами и несколько раз облетело трибуны, испуская из широкого клюва пронзительные крики, которые отзывались эхом. Я больше не понимаю, нахожусь ли я в школе или на съемках нового «Парка Юрского периода». Безумие.

Несколько раз он пролетел так низко над нашими головами, что вызвал всеобщее изумление. Затем по арене прокатились волны криков, и именно в этот момент он спикировал и мягко приземлился. Перевоплотившись, Гюго снова предстал в своем человеческом образе под аплодисменты и одобрительные возгласы студентов, а также тех профессоров, которые прекратили оценивание, ошеломленные выступлением. Все происходило так стремительно, что верилось с трудом. И, не давая нам времени прийти в себя после столь сюрреалистичного выступления, Гюго без промедления продолжил демонстрировать свои умения. Он подошел к миниатюрной светловолосой женщине, стоявшей рядом с директрисой. Не нужно приближаться, чтобы понять, насколько глубоким и интенсивным был сейчас его взгляд.

И почти сразу эта дама, по возрасту годящаяся ему в матери, подошла к Гюго и выглядела так, будто вот-вот пустится в танец. Я в шоке прижала ладонь ко рту, женщина начала двигаться невпопад, но, когда вокруг раздался смех, стало понятно, что Гюго только что использовал Манипуляцию. Я не могла не улыбнуться его наглости. До этого все пытались пройти испытание, используя других учеников, часто младших, а он подчинил своей воле учительницу.

Гюго резко отошел от женщины, успешно завершив второй этап испытания, и, как только дама пришла в себя, ей тут же сделалось так неудобно, что лицо мгновенно окрасилось в алый. Но парень не удосужился оглянуться вокруг или остановиться. Он прямо и без угрызений совести перешел к третьему этапу. На демонстрационном столе были по тяжести расположены пять гирь. Всего одной рукой с ошеломляющей легкостью он поднял самый большой вес над головой. Не знаю, сколько гиря весит, но Гюго заставил ее казаться легкой. Он отпустил вес через несколько десятков секунд и, даже не слушая результат, который огласил директор, сел на ступеньки секции номер четыре, которая до сих пор оставалась пустой.

Ученики, один за другим, продолжили проходить испытания, но я больше не смотрела на них. Мои мысли были где-то далеко: я все еще не могла прийти в себя после всего, что совершил Гюго. Его представление продолжало вертеться в моей голове, все остальные выступления отошли на задний план. Конечно, они знакомы с этой вселенной лучше и дольше меня, но все равно, то, что произошло, – безумие! Я еще помню слова моей бабушки. Она уверяла: «Не думаю, что ты встретишь кого-то из них в ближайшее время: в этом мире осталось всего несколько одаренных четвертой ступени!»

Увидеть его в действии – большая редкость даже в этой Академии. Если бы бабушка только знала, что в моей школе есть Четвертый… что сейчас он находится в одном помещении со мной…

– Анаис Ланеро!

Я подпрыгнула, услышав свое имя. Погруженная в мысли, я совершенно забыла, что мне тоже нужно будет выступать. Меня окутывал страх. Руки и ноги дрожали настолько, что только с третьей попытки я поднялась со своего места. К счастью, когда мне удалось встать на ноги, я не упала. Сердце колотилось как бешеное. Я медленно спустилась по ступенькам, не в силах ускориться, держа под мышкой пальто. Все устремили взгляды в мою сторону, громко перешептываясь обо мне, однако, не заостряя на этом внимание, я подошла к учителям. Маленькая женщина, которая подверглась воздействию Гюго, сделала несколько шагов вперед.

– Твой выход! – поторопила она.

Понятия не имея, что делать и как, я застыла как вкопанная.

– Я… я не знаю… не знаю, – пролепетала я.

– Тебе все равно нужно попробовать.

Я была убеждена, что у меня нет ни единого шанса, потому в последнюю секунду решила пропустить испытания на трансформацию и манипуляцию, и направилась прямо к пяти гирям, выстроенным в линию, молясь, чтобы мои бицепсы спасли меня от полного унижения. На каждой из них висели ламинированные ярлыки. Я едва сумела подавить судорожный вздох, обнаружив, что самая маленькая гиря весит семьдесят килограммов, что почти на двадцать больше моего собственного веса. Бросив быстрый взгляд на ту, что поднял Гюго, я прочитала: «1 тонна». Как он смог столько поднять? Ладно, он довольно хорошо сложен для мальчика моего возраста, но не настолько же, чтобы сравниться с Кларком Кентом[1].

Положив пальто на пол, я покачала головой и мысленно взяла себя в руки, схватив самый маленький груз, который тем не менее все еще был слишком тяжел для меня. Мне удалось поднять его, зажмурившись и крепко сжимая обеими руками, однако удержать гирю выше колен уже выходило за пределы моих возможностей. Боль мгновенно пронзила руки, и, едва прошло несколько секунд, я отпустила гирю. Какой стыд…

– Первая ступень, – невозмутимо бросила директриса.

Раздосадованно сглотнув слезы, которые грозили оросить мои щеки, я направилась к первой секции, задыхаясь даже после столь ничтожной попытки. Большинству учеников, встретивших меня в этой секции, было около двенадцати лет, и теперь я почувствовала себя еще более неловко.

Ребят продолжают вызывать одного за другим, в то время как я все больше и больше сжималась в своем уголке. Представители третьей ступени произвели на меня большое впечатление своим мастерством и силами. Их способности впечатляют, несмотря на то что они все еще не дотягивают до выступления единственного Четвертого, которого мне довелось увидеть. Ком в горле мешал дышать при мысли о том, что я никогда не сравнюсь с ними и разочарую бабушку. Все это было для меня в новинку, казалось таким трудным, что я боялась навсегда остаться на первой ступени.

Последний ученик, наконец, закончил испытание, и из моей груди вырвался вздох облегчения. Я почувствовала слабость, и урчание в животе заставило меня пожалеть, что я отказалась от бутерброда, который предлагала бабушка в поезде.

– Как и любой другой экзамен, этот растянулся на весь день, – начала директриса, подходя к нам. – Скоро двадцать ноль-ноль, и я знаю, что вы все проголодались, поэтому не собираюсь задерживать вас еще дольше. Хочу поздравить вас с тем, чего вы достигли за сегодняшний день… Ваши занятия начнутся только в понедельник. Воспользуйтесь этими тремя днями, чтобы отдохнуть, вы найдете свое расписание в индивидуальном почтовом ящике. Всем хорошего вечера!

Как только она произнесла последнее слово, все подскочили как по команде и ринулись наружу, как стадо разъяренных носорогов. Немного растерявшись, я последовала за ними. Как же так, никто даже не объяснил мне, как работает школа, не показал тут все… Где я вообще буду спать?

– Хватит ныть! – воскликнула девушка, толкнув меня.

Я сразу узнала белокурые локоны той, что наехала на меня ранее на трибунах.

– Насколько мне известно, я тебя ни о чем не спрашивала! – зло возразила я.

– Ты так усердно думаешь, что всех выводишь из себя!

И, не давая мне времени на дальнейшую оборону, она показала средний палец и ушла, ускорив шаг. Это какая-то шутка? Я здесь всего день и уже ненавижу эту школу чудиков.

– Эй, не волнуйся, все будет в порядке, – подбодрил меня какой-то парень.

Темноволосый, среднего роста и с глазами насыщенного орехового цвета, он излучал что-то особенное, чего я не могла объяснить.

– Привет, – прошептала я.

– Ты выглядишь потерянной.

– Да ну?!

Мой тон был не такой любезный, как мне бы хотелось, но я все еще была на взводе после перепалки с этой незнакомкой.

– Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, красавица.

– Прости? – Меня удивило скорее это обращение, чем суть ответа.

– Так это правда…

– О чем ты? – раздраженно перебила я, порядочно устав от всей этой околесицы.

– Что ты неодаренная!

Произнося эти слова, он остановился перед Большими Воротами Академии, окидывая меня глубоким взглядом.

– И с чего ты это взял?

– Стоит только взглянуть на тебя… И потом, все об этом говорят.

Не очень довольная тем, что в свой первый день я оказалась в центре внимания, я прошла мимо, входя в огромный вестибюль школы и не отвечая ему. Меня встретила гигантская лестница из бежевого мрамора, открывающая доступ к нескольким этажам. Подняв голову, я успела насчитать пять. Мои глаза продолжили созерцание, взгляд блуждал по светлым стенам и двум коридорам, которые тянулись по обе стороны от лестницы. И тут внезапно на мое плечо легла рука… Как, кстати, зовут-то этого парня?

Он напряженно заглянул мне в глаза, на его губах засверкала легкая улыбка, от которой мгновенно потеплели щеки.

– Кафетерий здесь, – пояснил он, указывая на двустворчатые двери справа.

– Как тебя зовут? – спросила я, заставляя себя не пялиться на идеально ровный ряд зубов.

– Я Тома. А тебя зовут Анаис?

Я кивнула. Он толкнул двери, удерживая их, чтобы пропустить меня, и сразу же в ноздри ворвался аппетитный аромат. Я предполагала, что мне придется обедать и ужинать в скромненькой школьной столовой, как это обычно и бывает, но приятно удивилась, увидев местную обстановку. Можно было легко представить себя в одном из тех американских ресторанов семидесятых годов. По залу в хаотичном порядке стояли позолоченные квадратные столы, окруженные зелеными диванчиками и стульями. Гобелены на стенах были выполнены в той же цветовой гамме, что и все остальное в этой комнате.

Мы с Тома заняли место в конце образовавшейся длинной очереди, ведущей к огромному буфету прямо посередине столовой.

– Ты будешь есть там, – шепнул он, кивая подбородком на группу столиков справа от входа.

– Э-э… почему это?

– У каждой ступени тут свое место.

В самом деле, столы были расположены в каждом углу зала, образуя четыре группы. Для каждой из четырех ступеней?

– Именно так! – подтвердил Тома, словно читая мои мысли.

– Это глупо, кто это придумал? – спросила я, не горя желанием обедать со студентами моего уровня, каждый из которых был явно намного младше меня.

– Не знаю точно… Но такие порядки тут уже давно.

– Хочешь сказать, что это не обязательно?

– Не то чтобы я знал… Но лучше, чтобы тебя никто не застукал за нарушением традиций, рыжуля.

Не обращая внимания на его слова, я взяла в свою очередь тарелку и положила несколько блюд, от чего сразу пробудился аппетит. Мои глаза были голодны больше, чем желудок, потому тарелки наполнялись быстро.

– Ладно, надеюсь, мы увидимся позже, – бросил Тома, направляясь в дальний левый угол, который, должно быть, относился к третьей ступени.

– Да, скоро увидимся!

С подносом в руках я прошла через зал, чтобы сесть в той части, которая отведена для моей категории, хотя все это и казалось мне крайне глупым. Тома прав: лучше не привлекать к себе внимание в первый же день. Но все же что-то мешало мне следовать этому совету. Нет никакого желания общаться с новыми людьми, тем более если эти сомнительные правила были установлены учениками. Без долгих размышлений, я вернулась и устроилась за столом единственной пустой секции, которая, полагаю, принадлежала четвертой ступени. Я понимала, что все наблюдали за мной, но мне было все равно: все-таки мой поступок не конец света. И потом, тут должен есть только Гюго, а для него одного здесь слишком много столиков. Поэтому, не заботясь о перешептываниях вокруг, я притянула к себе свою маленькую миску с картофельным салатом. Предвкушая, как наполню желудок, я поднесла вилку ко рту, но едва первый кусочек коснулся моих губ, на стол легла рука с идеально ухоженными красными ногтями. С открытым ртом и вилкой в руке я подняла голову.

– Добрый вечер, Анаис. Мы не представились друг другу… Меня зовут мадам Жорден, я – директор этой Академии, – произнесла женщина, незадолго до этого вещавшая в микрофон.

Жорден… Может ли она быть в родстве с Гюго?

– Добрый вечер. – Я неохотно отложила вилку.

– Не буду тебя долго беспокоить. Вот твой пропуск в общежитие. Комната сорок семь, четвертый этаж. На своем столе ты найдешь нужную тебе информацию.

Она протянула мне магнитную карточку на шнурке. На ней было написано мое имя и номер комнаты.

– Благодарю.

– Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, не стесняйся обращаться.

Она улыбнулась на мой кивок, а затем отошла, вышагивая прямо-таки идеально, несмотря на высокие каблуки.

После двух вилок картофеля взгляды большинства учеников по-прежнему были прикованы ко мне. Раздраженная, я завернула бургер в бумажную салфетку, поставила поднос на стол возле буфета и вышла из кафетерия. Мне нужно побыть одной, и у меня недостаточно сил, чтобы противостоять всему этому миру.

Не тратя времени на осмотр новой школы, я вихрем поднялась по мраморной лестнице на четвертый этаж. И только когда я нашла дверь в свою спальню в огромном холле, простирающемся справа от ступенек, наконец получилось отдышаться.

Маленький красный индикатор загорелся зеленым, когда я приложила магнитную карточку. Как только я вошла, меня атаковал сквозняк, заставляя волосы развеваться над головой, и я поспешила закрыть дверь.

Комната была довольно большой, обезличенной, с белыми стенами и мебелью из светлого дерева. Первое, что бросается в глаза, – размер моей койки. С того дня, как я перестала спать в детской решетчатой кроватке, я стала счастливой обладательницей кровати размера кинг-сайз, а тут прижатая к стене и обращенная к двери одноместная кровать в квадратной коробке совершенно меня угнетала. Письменный стол у окна, небольшой шкаф и несколько стеллажей, заставленных книгами, – вот и все предметы мебели в моей новой комнате. Мой совершенно пустой чемодан лежал на полу. Меня расстроило, что кто-то трогал его без моего разрешения, и я поспешно распахнула дверцы шкафа, чтобы убедиться, что ничего не забыла. С правой стороны вещи были аккуратно сложены в стопки, а слева на вешалках висела форма в цветах Академии. Куртки, юбки, рубашки, свитера, ну и еще спортивная одежда.

Я мысленно перебрала то, что мне сейчас понадобится: мобильный телефон, плеер и планшет. Открыв ящики комода, я обыскала письменный стол, но не обнаружила там ничего из этого списка. Сначала я подумала, что меня успели обчистить, но после нескольких минут размышлений вдруг вспомнились слова бабушки. Если звонки разрешены только по воскресеньям, то это наверняка относится и к остальным электронным устройствам. Как же это пережить?

Пытаясь успокоиться, я сняла ботинки, села на узкий матрас и схватила лежащую на нем стопку бумаг. Развернув бургер, я вгрызлась в него, читая на первой странице: «Академия Верховных».

Глава 3

Яоткрыла глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где я нахожусь. Не знаю, сколько я проспала и который час, но за окном уже наступила ночь, а школьная брошюра все еще лежала на моем животе. В ней я прочитала историю Академий, прежде чем провалиться в сон. Они были созданы в пятидесятых годах прошлого века, после великой и продолжительной битвы, как мне уже рассказывала моя бабушка. Затем был сформирован Совет, в состав которого вошли три десятка могущественных Верховных со всего земного шара, каждый из которых был служителем Мира. Их местонахождение по сей день скрывается, тем не менее известно, что официальными языками сообщества являются латинский и итальянский. Единогласным решением они основали несколько специальных школ, чтобы научить использовать сверхспособности с умом.

Среди всей этой макулатуры я также нашла внутренний устав школы. В нем были разные правила, одни чуть строже других, а также важные инструкции. Например, мы должны носить нашу униформу каждый день, не считая воскресенья, отведенного для отдыха и звонков родственникам. Занятия проводятся с девяти до пятнадцати часов, включая час, выделенный на обед; утренние уроки предназначены для практики, а послеобеденные – для изучения базовых предметов, таких как история, французский или математика, которые лично я предпочла бы больше никогда в своей жизни не изучать.

Пока я прокручивала в голове все эти новые правила, которые мне предстояло выучить, снаружи внезапно раздался глухой звук, который заставил меня вздрогнуть. Поднявшись с кровати, я тихонько подошла к окну с видом на огромную лужайку, простирающуюся перед жилым корпусом. Я раздвинула белые занавески и прищурилась, пытаясь разглядеть, что происходит в темноте ночи, как вдруг заметила кого-то. Высокая мужская фигура тащила за собой огромный предмет. Но больше всего меня выбил из колеи маленький фонарик, освещающий его путь. Мужчина не держал его – он парил над его головой, следуя за каждым шагом. В изумлении я распахнула окно, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают, но фигура почти сразу исчезла, быстрым шагом направляясь к зданию, где проходили испытания. Удивление сменилось любопытством. Не раздумывая, я бросилась к сапогам и поспешно натянула их. Нужно убедиться, что этот фонарик не летал сам по себе.

Судя по тому, что я прочитала в брошюре, запрещено покидать корпус после комендантского часа, который начинается в двадцать два часа, и только по субботам время сдвигается, и выходить нельзя после полуночи. Но меня это не заботило. На случай, если меня поймают, буду оправдываться ролью сбитой с толку новенькой ученицы.

Захватив пропуск, я бесшумно пробралась по широкому коридору, погруженному в темноту. Тут и там располагались выключатели, но, опасаясь, что меня заметят, я не включила свет, продвигаясь к лестнице на ощупь. Затем на цыпочках спустилась по ступеням, которые освещались чуть лучше, и пересекла холл. На моем пути не возникало проблем ровно до того момента, пока я не попыталась толкнуть входную дверь. Эта махина не сдвинулась ни на миллиметр. Положив руку на круглую ручку, я мысленно отчитала себя. Как будто это будет так просто!

Щелк…

Мои мысли прервал щелчок затвора.

Я осмотрелась, но вокруг не было никого, кто бы мог открыть эту дверь дистанционно, я совершенно одна. И когда я попыталась толкнуть дверь во второй раз, она волшебным образом поддалась, окатывая ледяным холодом с головы до ног. Испытывая искушение закрыть ее и вернуться в свою комнату, я на мгновение усомнилась в принятом решении, испуганная тем, что только что произошло. Но опять же, моя потребность узнать хоть немного больше вынудила меня поспешить на улицу.

Поспешные шаги сменились бегом, я почти добралась до корпуса, где проходили испытания, осталось пройти пятьдесят метров. Уже не чувствуя своих пальцев, я проклинала себя за то, что не надела куртку. Подышав на них теплым воздухом легких, чтобы разогреть, я вошла в пристройку. Медленно прошла по коридору и пересекла занавес из прозрачных полос, отделяющий меня от арены. В этот час она была пуста, но все еще освещена большими светильниками в форме факелов, висящих над трибунами. Продвинувшись еще немного вперед, я осмотрела место в поисках того, кого заметила ранее.

Внезапно я увидела его… Гюго, Четвертого. Устроившись в первом левом ряду, он уставился прямо на меня, ничего не произнося. Черты его лица стали жестче, стоило мне перевести на него взгляд.

– При… Привет, – заикаясь, сказала я.

– Что ты здесь делаешь? – Он вскочил со своего места.

Его южный акцент сразу напомнил мне тот, который, как мне показалось, я слышала в своей голове на испытаниях.

– Я просто…

– Не ври, – грубо оборвал он.

– Ой, успокойся… Мне просто нужно было подышать свежим воздухом!

Понимая, что я не говорю ему правду, он резко развернулся ко мне, вытянув руки и сжав кулаки. Я закрыла глаза и поднесла руки к лицу, чтобы защититься, убежденная, что он собирается меня ударить. Удивительно, но удара не последовало. Я все так же застыла на месте, сердце бешено колотилось. На лбу я чувствовала его сбившееся дыхание, ментоловый запах щекотал ноздри.

Только после долгих секунд спокойствия с его стороны я, наконец, престала защищаться. Гюго все еще стоял в нескольких сантиметрах от меня. Упершись взглядом в его торс, я заскользила взглядом выше, подробно рассматривая черный свитер и серые спортивные штаны, которые придавали ему более непринужденный вид, а потом медленно поднялась глазами к его лицу. Он, кажется, был сбит с толку, но не произнес ни слова, позволяя мне погрузиться в его нефритовые глаза. Я помню, что уже успела оценить их красоту, но сейчас, на таком расстоянии, мое чувство усилилось в десять раз. Чем больше я смотрела на него, тем сильнее билось мое сердце. Впервые я испытывала что-то подобное, странное и завораживающее одновременно. Как будто два наших существа оказались связаны между собой. Я внезапно открыла самую глубину его души… Там было много силы, но не только. Сама не зная почему, я прищурилась и придвинулась еще ближе, ища, что скрывается за его расширенными зрачками.

– Что ты делаешь? – воскликнул Гюго, отворачиваясь.

Он грубо толкнул меня. Отлетев назад, я едва не приземлилась на пятую точку. Да что же это такое? Будто я больше не контролирую себя.

– Прости… прости меня, не знаю, что на меня нашло, – пробормотала я дрожащим голосом.

– Как ты сюда попала?

– Пешком, – съерничала я, не понимая смысла его вопроса.

Летать-то я не умею!

Он подавился от смеха.

– Тебе действительно придется начать защищать свое сознание.

– Что значит «защищать сознание»?

Одна его бровь взмыла вверх, его глаза молча всматривались меня. Он явно был озадачен тем, что я не понимаю, о чем идет речь. Гюго подошел чуть ближе и нежным жестом положил свою руку поверх моей. От его пальцев исходило мягкое тепло, вызывающее приятное легкое покалывание на коже. Медленно они заскользили по моей руке, начиная согревать ее.

– У тебя губы посинели, – зачем-то поспешил оправдаться он, резко убирая руку. И тут раздался пронзительный сигнал тревоги.

Я вскинула ладони к ушам, не выдержав шума.

– Что это за сирена? – прокричала я, морщась.

– Уже час!..

На этих словах я проснулась – в панике, потная, со сбившимся дыханием. Будильник все еще звенел, а я осознала, что заснула на кровати, прижимая к животу школьную брошюру. Это был всего лишь сон.

Все утро я пролежала в своей комнате, глядя в белый потолок и задаваясь одним-единственным вопросом: что я на самом деле сделала, чтобы оказаться здесь? Ладно, возможно, и есть существа, наделенные способностями или чем-то еще, но мне здесь делать нечего. Хватило одного дня, чтобы захотеть немедленно уехать. Странности, витающие в воздухе этой Академии, мне были совсем не по нраву. И потом, я все еще не могла прийти в себя после сна – таким реалистичным он выглядел. У меня уже бывали подобные сновидения за последние несколько недель, но это было самым странным из всех. Низкий мелодичный голос Гюго до сих пор резонировал в моей голове.

Я взглянула на часы на запястье, только когда желудок напомнил мне, что до сих пор не покормлен. Сейчас час дня, и у меня остался всего час до окончания обеда. Не уверенная, что выдержу еще хоть сколько-нибудь без еды, я решила направиться в столовую.

Сначала я высунула голову за пределы комнаты, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь, но, к моей величайшей радости, все кажется спокойным. Я воспользовалась этим моментом, чтобы выскользнуть в коридор, попутно осматривая его. Пол покрыт темным лаком, а стены зеленые, словно под цвет школьной формы, только украшены золотыми мазками. На каждой двери также есть прорезь, несомненно, для почтовых писем, о которых упоминала директриса. Пройдя немного дальше, я заметила, что одна из дверей намного шире остальных. «Душевые с 30 по 39», – гласила надпись справа. Пробравшись туда, я обнаружила огромную комнату в голубых тонах, выложенную плиткой от пола до потолка. В центре располагались умывальники, окруженные десятью пронумерованными кабинками. В каждой – душ, туалет и все необходимые средства гигиены: полотенце, мыло, зубная паста и прочее. Я остановилась перед кабинкой под номером тридцать семь, задавшись вопросом, моя ли она. Недолго думая, поспешила обратно в свою комнату, чтобы взять чистую одежду.

Тридцать минут спустя, умытая и одетая в регламентированную уставом форму, я устремилась в столовую.

У меня осталось всего полчаса, чтобы поесть, поэтому я спустилась по лестнице и быстро пересекла холл. Несколько учеников прервали разговоры, заметив меня. Некоторых развеселил мой внешний вид, и только тогда я осознала, что никто, кроме меня, не одет в форму. Снова возникло чувство, будто я упустила важную информацию и сейчас выгляжу белой вороной.

Пыхтя, я проскользнула в створчатые двери. В кафетерии почти никого не было, что мгновенно принесло облегчение. Не задерживаясь, я направилась к столам раздачи, накладывая себе сытную порцию макарон с сыром и беря вдобавок йогурт и бутылку воды. Но когда я вскинула голову, ища, где бы присесть, тут же заметила Гюго на том месте, где ужинала вчера. Его глаза были прикованы ко мне и светились странным блеском. Сколько он уже так смотрит?

«Недолго», – прошептал этот южный акцент у меня в голове.

Хотя я еще никогда не разговаривала с ним по-настоящему, я почти не сомневалась, что это его голос, – такой же, как в моем сне. Но, не будучи уверенной в этом на сто процентов, я покачала головой, чтобы прийти в себя, и отвела взгляд.

Устроившись подальше от присутствующих учеников, которых и так было немного, я всмотрелась в свой поднос, чтобы не думать о Гюго. Бабушка не рассказывала о подобном, но я уверена, что некоторые ученики могут читать мои мысли. Вот почему вчера та кудрявая блондинка так на меня разозлилась!

Все еще находясь в процессе размышлений, которые не могла контролировать, я подняла голову в сторону того, кто, полагаю, достаточно силен, чтобы мои мысли прочитать. Все еще не отводя глаз, Гюго упорно изучал меня. Хотелось сказать ему, чтобы он прекратил, что я не фрик из цирка уродцев, но когда тот отодвинул стул, чтобы встать, я резко переключила внимание на тарелку.

Сердцебиение участилось, стоило мне приступить к еде. Гюго двигался в моем направлении, держа поднос в одной руке. Когда он остановился рядом и его взгляд встретился с моим, я вздрогнула. В голове пронеслись образы из последнего сна – его пальцы на моих, тепло его кожи…

«Встретимся вечером, часов в восемь, в библиотеке».

Его губы не пошевелились, но голос снова завладел моим разумом. И даже не отдавая себе в этом отчета, я кивнула. Гипнотизирует он меня, что ли?

Гюго рассмеялся и затем ушел, качая головой.

Покидая столовую, я снова встретилась с пристальным вниманием своих соучеников. Судя по их поведению, они, как и я, на самом деле не хотят видеть меня здесь. Тут всегда так принимают новеньких? Я начала задаваться вопросом, не сделала ли что-то не то.

Оказавшись в комнате, я сменила свою форму на джинсы и темно-синий шерстяной свитер. И как и во время всего обеда, подумала о Гюго. Не знаю, было ли это плодом моего воображения или он действительно назначил мне встречу в библиотеке. Тревога разрасталась внутри. Все же в глубине души я надеялась увидеть его сегодня вечером. Во-первых, потому что его таинственность интриговала меня, а во-вторых, мне нужно было начинать сокращать дистанцию, которая отделяла меня ото всех в этой школе. Если я буду чувствовать себя как прокаженная еще хоть день, меня это добьет.

Я долго сидела на кровати, все еще задаваясь вопросом, на что будет похож наш сегодняшний разговор. Может быть, он сможет дать мне ответы на все мучающие меня вопросы, а может быть, я просто выдумала его голос в своей голове. Но нет, я уверена, что он разговаривает со мной телепатически. Чтобы ничего не забыть, я взяла лист бумаги и ручку, чтобы записать все вопросы. Надеюсь, что не буду теряться в мыслях и что он спокойно на все отреагирует. Я знаю, что также могла бы пойти к директрисе, чтобы выразить свое беспокойство. Однако единственные слова, которые я слышала от нее в свой адрес, – это то, что она говорила, пока вручала мне пропуск. В моем прежнем учебном заведении это было бы расценено как неисполнение своих должностных обязанностей.

Я все еще чиркала ручкой по бумаге, когда кто-то постучал в дверь. Засунув листок в карман, я поднялась, гадая, кто это может быть.

– Привет! – воскликнул Тома, один из немногих, с кем я вчера познакомилась.

– Привет.

Одет он был просто, джинсы и темный свитер, из-за чего выглядел еще младше, чем накануне.

– Все хорошо? – спросил он.

– Ага, а у тебя?

– Да, порядок… Хотел узнать, не хочешь ли ты, чтобы я провел тебе экскурсию по школе? – спросил он, пристально глядя на меня.

Ответила я не сразу, уверенная, что он пытается прочитать мысли в моей голове.

– Я не пытаюсь прочитать мысли в твоей голове, – вдруг усмехнулся он.

– Но ты только что это сделал!

– Нет, сейчас ты делишься своими мыслями, это не то же самое…

– Я согласна пройтись по школе, ты дашь мне минутку? – в конце концов вздохнула я, пытаясь съехать с этой темы.

– Давай встретимся в вестибюле, когда будешь готова?

– Хорошо!

Я закрыла дверь, быстро подвязала волосы и натянула кроссовки, прежде чем покинуть комнату. Нельзя упускать эту возможность пообщаться. Когда я вышла в большой холл к месту встречи, Тома беседовал с группой учеников, точнее – учениц: там были только девчонки. Одна из них кинула на меня взгляд и что-то прошептала ему на ухо.

– Эй, ты уже готова? – заметил меня Тома, улыбаясь во весь рот.

– Готова!

Тома вышел из круга своих подруг, которые пристально меня разглядывали, и подошел ближе.

– С кафетерием ты уже знакома, – не спросил, а постановил он, указывая на две распашные двери справа от меня.

Затем Тома указал мне на два коридора по обе стороны от огромной мраморной лестницы в центре холла.

– Вон там кабинет мадам Жорден, кабинеты профессоров и лазарет, но мы туда не пойдем, там нет ничего интересного, – объяснил он, указывая на коридор справа.

Мы пошли по другому пути, тому, что слева. Этот ход вывел нас к двум залам. Первый оказался не чем иным, как знаменитой библиотекой. Она была огромна. Стены скрывались за полками из темного дерева, где хранились книги, от которых веяло прямо-таки древностью. Старомодный декор и пыльная мебель наводили на мысль, что ремонт здесь не проводился целую вечность. Вокруг стоял особый запах, который можно почувствовать только в таких старинных местах.

– Для справки, это пещера Али-Бабы, – усмехнулся Тома.

Я улыбнулась ему, замечая, что столы для учебы, расставленные по всему центральному проходу, сегодня в основном пусты.

– Я уже обожаю это место.

Как все-таки хорошо, что я приняла приглашение Тома показать мне школу! А то вдруг не смогла бы найти это место сегодня вечером. Кроме того, его игривость и мягкий тон заставляли меня чувствовать себя хорошо.

Обойдя опустевшую библиотеку, мы отправились исследовать второй зал.

– Пойдем посмотрим наше фойе, это рай на Земле!

Я улыбнулась этому сравнению и последовала за ним. Тома проскользнул в дверь, и мы очутились в месте, которое мне представили как штаб-квартиру учеников. Гораздо более многолюдная, чем библиотека, она хранила в себе все необходимое для развлечений. Несколько диванов были расставлены по периметру, слева стоял большой бильярдный стол рядом с настольным футболом, а также тут были пинбол и настольные игры. Я начала переминаться с ноги на ногу, когда остальные студенты заметили мое присутствие. Тома, обратив внимание на мое смущение, решил не задерживаться и повел к выходу. И вот мы снова следовали по коридору, ведущему в холл.

– На втором этаже находятся залы для утренних занятий, а на третьем – для дневных.

Тома очень кратко рассказал мне об этих локациях, возможно, думая, что я уже в курсе того, как устроена школа.

– Ты хочешь сказать, что все занятия преподаются отдельно?

– Да, планировка аудиторий для предметов различается, что оставляет больше места для практики… Ну, ты еще увидишь.

Мысленно я пыталась прикинуть, на какой из предметов был похож день тестирования. Страх снова выглядеть глупо, должно быть, отразился на моем лице, потому что Тома поспешил успокоить меня:

– Не бойся, мы здесь, чтобы учиться и развиваться… И потом, тебя будут окружать ученики твоего же уровня.

Мое лицо озарилось улыбкой, и такая же, искренняя, появилась и на его лице. Я оценила его деликатность по отношению ко мне.

– На четвертом – спальни девочек, на пятом – спальни мальчиков, – добавил Тома. – Хочешь посмотреть на Академию снаружи?

– Почему бы и нет? – Мне уже известно здание, в котором проводились испытания, но, возможно, есть и другие места.

– Там не найти ничего, кроме спортзала и лужайки, но пойдем, я все равно тебе покажу.

Когда Тома пропустил меня, я заметила, как он рассматривает мою правую руку в поисках метки. Обеспокоенная тем, что парень может подумать, будто мне здесь не место, натянула рукава свитера, прикрывая запястье.

Следующие полчаса мы провели снаружи, где Тома продолжил свою экскурсию. Он напомнил, что после комендантского часа выходить на улицу запрещено, а еще уточнил, что Зал Испытаний используется Академией по вечерам.

– Как и сегодня вечером, – добавил он.

– Сегодня вечером?

– Да, у нас всегда проводится вечеринка по случаю начала семестра… Ты не в курсе?

– Нет, с тех пор как я тут появилась, никто мне ничего не объяснял.

– Ты не смотрела свою почту?

– Не-а.

– Здесь учителя общаются со студентами по почте. У каждого из нас есть ящик, тебе нужно время от времени заглядывать в него, например, чтобы узнать о своем расписании… или о мероприятиях, например, вечеринках.

– Хорошо, спасибо… Обязательно посмотрю.

По возвращении в Академию я спросила Тома:

– Ты же на третьей ступени, да? – Он кивнул, улыбаясь. – Гюго – единственный, кто принадлежит к четвертой?

– Да, но ненадолго, – ответил он чуть резковато.

Тон выдал его: наверное, Тома не питает к Гюго теплых чувств.

– Тебе он не нравится?

– Гюго слишком самоуверен, если хочешь знать мое мнение. С тех пор как он перешел на четвертую ступень, он считает себя выше нас.

– А… Ну, это не круто.

Не зная, что добавить, я решила закрыть эту тему и предложила Тома зайти ко мне под предлогом, что нужно забрать почту и узнать о сегодняшней вечеринке, но он отказался.

– Ну, в любом случае, большое спасибо за экскурсию, это очень мило с твоей стороны, – подытожила я.

– Да ничего… Тогда… увидимся позже?

– Да, было бы здорово!

Развернувшись, я вошла в свою комнату с улыбкой на губах. Здорово, что Тома был моим гидом: он симпатичный. Закрывая дверь, я заметила висящую на ней коробку, на которую раньше не удосужилась посмотреть. И действительно, внутри уже лежал конверт. Маленький, в цветах Академии, как и почти все в этой школе. Внутри я обнаружила карточку.

Вечер Значков

Приглашаем вас в пятницу, 1 января, в 20:30 на вручение значков.

Присутствие обязательно, так что принарядитесь!

Вручение значков?

У меня не было ни малейшего представления о том, что это будет за вечер или даже что там будет происходить, но, поскольку у меня осталось всего несколько часов, я принялась активно обыскивать свой гардероб в поисках подходящей одежды.

Глава 4

Стоило мне начать готовиться к вечеринке, как снаружи до меня донесся шум. Бросив взгляд в окно, я увидела толпу учеников, сбившихся в небольшие группы, – все они уже были готовы к празднику. У меня в горле образовался ком, когда я разглядела их красивые наряды. У меня не было ничего подобного. Я быстро прогнала беспокойство, снова сосредоточившись на содержании шкафа и размышляя о своей главной проблеме – встрече с Гюго, которая состоится через полчаса. Сначала я думала слиться, но меня не покидала уверенность, что парень может пролить свет на темы, которые не совсем мне ясны.

Я поспешно натянула длинный черный свитер, прямой и простой, доходящий мне до середины бедра. Роясь в своих вещах, я нашла колготки, которые будут смотреться гораздо лучше привычных джинсов, которые я всегда ношу с подобными кофтами. Потом я попыталась приручить бесконечные медные волосы. Попробовала несколько причесок, но стресс, который поселился внутри, мешал сосредоточиться, поэтому я отступила, оставив волосы распущенными. И, наконец, я надела тяжелые ботинки. Либо они, либо тенниски.

Отражение, которое презентует мне зеркало, прикрепленное к дверце моего шкафа, на самом деле меня не радовало. Мой внешний вид совершенно не гармонировал с великолепными платьями и костюмами моих одноклассников. Но нет смысла даже пытаться казаться на одном с ними уровне: все равно ничего другого у меня нет.

Ровно в двадцать ноль-ноль я медленно спустилась по лестнице, стараясь убедиться, что в холле никого нет. В этом наряде у меня нет смелости противостоять кому-либо. Убедившись, что одна, я устремилась к библиотеке, отворила большую дверь и бесшумно проскользнула в нее. Ладони вспотели. Восстановив дыхание, которое до этого задерживала, я стала постепенно продвигаться вперед, опасаясь никого не найти в глубине комнаты. Я несколько раз покрутила головой в поисках каких-либо признаков жизни, затем подошла к одной из длинных полок, скрывающих стены огромной комнаты.

– «Метаморфозы, вторая ступень», – прочитала я корешок первого попавшегося учебника, цепляя его с полки.

– Сейчас не время для домашних заданий, – шепнул южный акцент у меня за спиной.

Вскрикнув, я подпрыгнула, выпустив из рук книгу, которая сразу же упала к моим ногам.

– Ты меня напугал до чертиков! – воскликнула я.

Не ответив, Гюго наклонился, поднял книгу и положил на место. Затем молча отошел, пропадая в глубине библиотеки.

– Эй, зачем ты позвал меня сюда? – окликнула его я, пока бежала за ним.

– Помолчи и следуй за мной, – приказал он.

– Не разговаривай так со мной!

Он внезапно остановился, так резко, что я не успела притормозить и впечаталась в него. Когда он, на две головы выше меня, повернулся лицом, нависая надо мной, я сглотнула. Только теперь, находясь так близко к нему, я поняла, что он тоже приоделся к вечеру. Упираясь лбом в последнюю пуговицу его белой рубашки, идеально сидящей под черным пиджаком, я подняла взгляд к его лицу. Глаза Гюго были настолько глубокими, что я не могла оторваться от них.

«Замолчи!» – завибрировал его голос в моей голове.

На этот раз это ощущалось иначе. Его слова действовали не так, как раньше, – они контролировали меня. Как будто я ничего не могла сделать, кроме как подчиниться. Я попыталась открыть рот, чтобы сказать ему, что я не его игрушка, но не смогла разомкнуть губ.

«Следуй за мной!» – продолжил он с тем же напором.

Сама не зная почему, я подчинилась. Молча, против своей воли, я потащилась за ним в глубь зала и пробралась между двумя последними рядами, где он наконец остановился. Гюго смотрел на меня, впиваясь своими злыми глазами в мои.

«Я сниму контроль, но только если ты прекратишь болтать без умолку, ясно?»

Напуганная тем, что со мной происходит, я попыталась ответить ему кивком, но в очередной раз ничего не вышло. Я была неспособна сделать хоть что-либо, и только когда он отвел взгляд, все пришло в норму, контроль над разумом и конечностями вернулся ко мне.

– Что… это… ты… манипулировал мной? – заикаясь проговорила я.

– Ничего, такое случается, дыши.

– В каком смысле «ничего»? Ты…

– Прекрати, или мне придется сделать это снова, – пригрозил Гюго с улыбкой на лице.

Мои руки дрожали, а сердцебиение ускорилось. Нужно убираться отсюда!

– Останься, мы еще не закончили! – воскликнул он, несомненно прочитав мои мысли.

– Скоро начнется вечеринка. – Я хотела сбежать под этим предлогом.

– Еще есть время… К тому же все пройдет быстро.

– Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу знать правду… Кто ты такая?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы ответить ему: его внезапный вопрос сбил с толку.

– Я не понимаю, что ты пытаешься мне сказать.

– Да прекрасно ты все поняла!

Его тон был настолько резок, что я слегка вздрогнула.

– Нет… В общем, меня зовут Анаис.

– Твое имя мне известно! – Теперь Гюго разозлился.

– Тогда что же ты хочешь знать?

– Где твоя метка? Почему ты здесь? Почему притворялась на испытаниях? И какая у тебя ступень?

Он выплевывал эти вопросы так грубо, так быстро, что на мгновение мой рот приоткрылся от удивления.

– Я ничего не знаю!

Гюго нахмурился, внимательно глядя на меня, как будто ища правду, читая мои мысли.

– Используй свои силы, и ты увидишь, что я не лгу, – заверила его я.

– А как насчет осознанных сновидений?

– Осознанных сновидений?

– Только хорошо обученный представитель четвертой ступени может вторгаться в сны других.

Я снова собиралась сказать ему, что ничего в этом не понимаю, но он меня опередил:

– Этой ночью ты вошла в мой сон… в Зале Испытаний, – объяснил Гюго более спокойно, тоже пытаясь что-то выяснить.

– Я… Что сделала?

– Ты что, не помнишь?

– Нет, помню, но я думала, что…

– Да, ты была прямо в моем сне. Научись контролировать свой разум и никому не рассказывай об этом! – приказал Гюго, а после развернулся и быстрым шагом вышел из библиотеки.

– Чего? Подожди… Вернись!

Он не обернулся. Что, черт возьми, происходит?!

Только что пролитые слезы дали о себе знать – с покрасневшими глазами я вышла из библиотеки, чтобы присоединиться к студентам, собравшимся снаружи. Не знаю, как долго я просидела между этими двумя рядами книг после того, как ушел Гюго. Испытывая ностальгию по Нормандии и чувствуя себя потерянной во всем, что окружало меня с тех пор, как моя нога ступила сюда, я позволила себе, как это называет моя бабушка, минутку грусти. Идея простая – нужно просто поплакать. Она считала это необходимой процедурой. С самого детства, каждый раз, как я горевала, она советовала мне делать это. Сегодня ее обнадеживающие слова, нежные руки и горячий шоколад далеки от меня, но я почувствовала сейчас себя все-таки немного лучше. Я пересекла пустынный вестибюль и через огромную дверь вышла на улицу. Толпа учеников сменилась несколькими опоздавшими, которые торопливым шагом направлялись к Залу Испытаний. Я поспешила за ними следом.

В маленьком коридоре я остановилась перед широкими прозрачными лентами. Сделала глубокий вдох, повторяя себе, что все будет хорошо, а затем раздвинула их, готовая противостоять тому, что должно произойти.

С широко округлившимися глазами я оглядела большую арену, которая теперь переливалась цветами Академии. Зеленый с золотом бархатный ковер покрывал весь пол, и тут и там свисали шелковые гирлянды. Из больших акустических перегородок раздавалась популярная музыка, названия которой, однако, я вспомнить не могла. Некоторые ученики танцевали. Другие образовали разрозненные группы, веселились, болтали или перекусывали возле двух щедро накрытых буфетов, расположенных по обе стороны небольшой сцены.

Несколько пар глаз заметили мое присутствие, и я в смущении опустила голову, утыкаясь взглядом в грязные ботинки, и направилась к одному из буфетов, контролируя каждый шаг, чтобы не припустить бегом. Я действительно проголодалась! Не обращая внимания на пялящихся людей, я ковырялась в тарелках с чипсами, пирожными, конфетами и другими лакомствами.

Сидя в дальнем углу трибун, я наблюдала за тем, как разворачивается вечеринка, потягивая газировку. Девочки двигались как сумасшедшие под трек Бейонсе Single Ladies[2], в то время как мальчики со смехом поглядывали на них. В воздухе царило веселье. Я вспоминала последние слова, сказанные Гюго в библиотеке. Он просил меня научиться защищать свой разум, как будто это самая простая и обычная вещь на свете. И что он имел в виду, говоря о своих снах? Как я могла вмешаться в один из них, даже не зная об этом?

Продолжить размышления мне не дали: его голос снова возник в моем сознании.

«Сейчас не время думать об этом».

Я оглянулась по сторонам в поисках Гюго, но его нигде не было.

«Прекрати это делать!»

Несколько учеников с любопытством повернулись ко мне, будто я произнесла эти слова вслух.

«Ты запросто выкладываешь все, что думаешь», – добавил он.

Не зная, как сделать так, чтобы никто не смог читать меня, я решила думать о тексте песни Бейонсе.

«Все свободные девчонки, все свободные девчонки, о, о, о…»

Каким-то образом я почувствовала усталость Гюго в своей голове, когда большинство учеников вдруг стали тыкать в меня пальцем, хихикая. Щеки мгновенно покраснели. Возник соблазн встать и уйти с вечеринки: слишком уж я была смущена, да и не хотелось быть местным объектом для насмешек. Вдруг в помещение вошли директор и преподаватели, направляясь к маленькой сцене. Все переключили внимание на них, переставая танцевать, смеяться или болтать. Как и они, я встала и подошла поближе. Музыка прервалась, когда директриса в черном платье с кружевами поднялась по нескольким ступенькам, ведущим к сцене. Как и накануне, она взяла микрофон и обратилась к учащимся.

– Пожалуйста, потише, – начала она, чтобы заставить замолчать нескольких болтунов, – мы начинаем церемонию. Для тех, кто не знает, о чем идет речь: мы вручим вам значок, соответствующий вашей ступени, установленной во время теста.

Она добавила эти слова, кинув взгляд на меня. Вероятно, глава Академии прочитала мои мысли.

«Все свободные девчонки, все свободные девчонки, о, о, о…»

И снова ученики начали смеяться, глядя на меня. Учителя тоже. Только директриса, стоящая выше всех, похоже, не нашла это забавным.

– Тишина! Церемония начинается… Как только вы услышите свое имя, подходите за значком.

И не медля больше ни секунды, она выкрикнула имя первого ученика.

– Нора Обер!

Девушка очень маленького роста осторожно поднялась по ступенькам, чтобы присоединиться к мадам Жорден. Директриса взяла большую булавку на огромной доске позади нее.

– Первая ступень! – воскликнула она, протягивая его маленькой брюнетке.

Имена звучали одно за другим – все ученики относились к первой ступени. Видя их возбуждение и радость, я поняла, что вручение значка – очень важный момент для них. Когда подошла моя очередь, мне стало неуютно. Не из-за того, что придется выйти перед всеми на сцену, а из-за того, что мне предстоит стоять рядом с самыми младшими в школе. Пока я продвигалась вверх по ступенькам, мои ладони вспотели.

Как и в предыдущие разы, директриса протянула мне значок, прежде чем сообщить мою ступень всем остальным в зале. Я схватила его и, не говоря ни слова, спустилась обратно, позволяя ей позвать следующего ученика. Как только я ускользнула от всеобщего внимания, я повнимательнее изучила свой личный значок. Зеленый, в форме четырехлистного клевера, прикрепленного к прямоугольной пластине, где курсивом выгравированы мои имя, фамилия и цифра один.

Затем стали вызывать ребят второго уровня, и я заметила, что их значки не такого цвета, как у меня. Вместо зеленого – бронзовые.

– Тома Дюбуа! – объявила директриса.

Я узнала своего милого гида. Он подошел забрать свой серебристый значок и повесил на пиджак.

– Третья ступень!

Он выпятил грудь, гордясь своим уровнем, и когда спустился со сцены, его большие карие глаза впились в мои. Буквально на секунду он одарил меня очаровательной улыбкой, а после отвел взгляд.

В этой же категории прозвучало имя девушки, которая накинулась на меня накануне. Ее звали Клара Линард. Не смогла удержаться от гримасы отвращения.

– И, наконец, я называю единственного представителя четвертой ступени, который уже хорошо вам знаком, мой сын, Гюго Жорден!

Так я и думала: он сын нашей директрисы.

Гюго вышел на сцену под всеобщие аплодисменты. Забрав свой золотой значок, он ушел, не обращая внимания на свой фан-клуб, который хором скандировал его имя.

– Пусть снова играет музыка! – произнесла мадам Жорден в микрофон.

Вечеринка была в самом разгаре, и радостные крики разрывали барабанные перепонки. Не желая оставаться здесь ни секунды дольше, задыхаясь, я направилась к выходу, чтобы проветриться. Никто не заметит моего отсутствия.

Уличный воздух сразу освежил меня. Сейчас глубокий вечер, и только несколько маленьких фонарей освещали проходы. Я прислушалась к дуновению ветра и осторожно двинулась к деревьям, окружающим Зал Испытаний.

Внезапно чей-то шепот привлек мое внимание. Я глянула налево, направо, но слабый свет не позволял мне кого-либо различить.

– Тебе здесь не место! – прорычал голос рядом со мной.

– Это… кто? – спросила я, испугавшись.

Не услышав ответа, я собралась было вернуться на вечеринку, чтобы укрыться, но на меня налетел ветер, больно хлестнув по лицу.

– Тебе здесь нечего делать, иди домой! – раздался еще один женский голос.

Говорящая будто находилась в нескольких сантиметрах от меня, но я никого не видела. Внезапно я обо что-то споткнулась и растянулась пластом на влажной траве. Ветер задул еще сильнее, прижимая меня к земле, закручивая волосы. Мне не удавалось подняться на ноги.

Конечности словно парализовало, я была напугана этими девичьими голосами: к первому добавились еще один или два, и все они приказывали мне немедленно покинуть школу. Я закричала изо всех сил, закрыв глаза и лицо руками.

– Анаис? – позвал далекий голос.

Буря стихла, и звуки в моей голове смолкли. Все еще напуганная, я продолжала лежать на земле, зарывшись лицом в траву, молясь, чтобы не умереть.

– Анаис? Что ты делаешь?

Не нужно открывать глаза, чтобы понять, кто со мной говорит: этот акцент был мне отлично знаком. Чувствуя себя в безопасности с Четвертым, я осторожно подняла голову, чтобы посмотреть на него. Гюго, засунув руки в карманы, глядел на меня, приподняв бровь, как будто я сошла с ума.

– Эм… Тут были люди, которые… – попыталась объяснить я, поднимаясь на ноги.

– Люди? – повторил он, осматривая окрестности с ухмылкой на лице.

– Да, на меня напали! – разозлилась я, обиженная, что он воспринял это как шутку.

– У тебя трава на лице.

Не знаю, должна ли я переживать или злиться из-за того, что он мне говорит. И это после того, как я подверглась издевательствам. Какой же дурак!

– Это я, что ли, дурак?

«Ах, когда надо, ты все слышишь! Тебя больше занимают мои мысли, чем то, что я тебе говорю, так что да, ты дурак… Все здесь дураки, и школа эта убогая тоже дурацкая!»

Выразив весь гнев единственным способом, который он, кажется, в состоянии понять, я просто сбежала. Решив не возвращаться на вечеринку, я поднялась прямо в комнату и рухнула на кровать.

И вот, уже вторая минутка грусти за один вечер.

Распорядок дня

Отсутствие без уважительной причины недопустимо.

Глава 5

Со вчерашнего вечера я была на грани нервного срыва, и теперь я окончательно разозлилась, в сотый раз перечитывая расписание, которое получила сегодня утром. Не знаю, что включает в себя их «Обучение 1-й ступени», но видеть эти слова, записанные пять раз на листке в моих руках, на самом деле меня не радовало.

Сколько себя помню, я всегда любила школу и узнавать что-то новое, это могут подтвердить мои тетради, но сейчас, хотя занятия начинались через два дня, у меня не было ни желания, ни сил ходить на них. Я думала только об одном и только об одном – нужно как можно скорее сбежать отсюда. Кроме того, ученики вечно косились на меня. Не потому, что они меня ненавидят. Они действительно странные. Моя бабушка ошиблась. Мне здесь не место. По той простой и веской причине, что у меня нет способностей. И к тому же у меня нет никакого желания их иметь, мне и без них очень даже хорошо.

Неприятное чувство зародилось глубоко в груди с наступлением ночи. Я была заперта в своей комнате со вчерашнего дня, и мне было не с кем поговорить. Конечно, у меня еще не было возможности найти себе друзей, но эта ситуация все равно делала мне больно: я не привыкла, чтобы меня отвергали.

К счастью, завтра наступит новый день. Точнее, воскресенье. Нам разрешат звонить, и я наконец смогу связаться с бабушкой и попросить, чтобы она приехала за мной. Одной этой мысли достаточно, чтобы я оживилась. По правде говоря, я уже подготовила речь и намерена была заставить бабушку поступить по-моему. Я уговорю ее всеми возможными способами. О том, чтобы остаться в этой Академии, не может быть и речи…

Когда мои веки стали слишком тяжелыми, я зарылась в одеяло, не обращая внимания на протесты желудка, который проклинал меня за то, что я целый день ничего не ела.

В отличие от последних трех пробуждений, будильник, который обычно разрывал барабанные перепонки, не вызвал у меня проблем на этот раз, и я медленно открыла глаза. Помню то ужасное чувство, когда во сне Гюго я впервые услышала трель будильника. Может быть, я к нему привыкла, а может, просто настроение улучшилось. Зная, что меня ждет сегодня, я остановилась на втором предположении. Я не только смогу поговорить с бабушкой, но и в ближайшие дни снова обрету свою маленькую и мирную Нормандию.

Улыбаясь, я схватила несколько вещей и направилась в душ. Осознание того, что, кроме меня, в коридоре никого нет, порадовало меня еще больше. Грядет хороший день, я чувствовала это, я была в этом уверена. Я не привыкла стоять под струей горячей воды долго и, как только помылась, поспешила в кафетерий, надеясь, что и там буду в одиночестве. Толкнув двустворчатые двери, я с разочарованием обнаружила, что тут уже собралось около десяти ранних пташек, но я не бросила на них ни единого взгляда, твердо решив не лишать себя хорошего настроения.

Круассан, булочка с шоколадом, хлопья, йогурт… После вчерашней голодовки я могла бы съесть на завтрак и говядину. Сидя за столом в единственном пустом углу, я принялась поглощать свой завтрак, не обращая внимания на перешептывания. Не нужно быть прорицателем, чтобы понять, о чем они. Не понимаю, почему все так стремятся делиться по категориям, чтобы поесть. Это глупо. Гюго здесь нет, места пустуют, и я считаю, что никому не помешаю, присев здесь.

Словно его оповестили о моем присутствии за его столом, Гюго вошел в столовую и кинул на меня взгляд. Я почти сразу склонила голову к подносу, чтобы не контактировать с ним. Ненавижу его. Тома был прав: этот парень слишком самоуверен. Он надменный и действительно считает себя звездой Академии. Гюго не пытался понять меня, когда я подвергалась нападению, напротив, посмотрел на меня так, будто я лгунья. Дурак!

«Если хочешь меня оскорбить, то приди и скажи это в лицо!»

Его голос в моей голове был совершенно не таким, как во время предыдущих ментальных вторжений. Его акцент по-прежнему был отчетливым, но тон изменился. Он был суров и грозен. Эта история с мыслями в конечном итоге сведет меня с ума, если так будет продолжаться и дальше. Но как я должна прекратить этот беспорядок? Как и большинство нормальных людей, я не могу остановить ход мыслей.

Когда он прошел мимо меня, чтобы сесть, то бросил самый убийственный на земле взгляд, и мой живот скрутило еще больше. Все меня ненавидят, и, если я продолжу провоцировать людей, боюсь, что превращусь в отбивную еще до того, как успею позвонить бабушке. Наконец я решила кое-что сказать парню. Но вместо того, чтобы повернуться и поговорить с ним, просто подумала об этом.

«Прости, я не хотела тебя оскорбить, я просто злюсь, потому что…»

«Да плевать нам на твою личную жизнь!» – вдруг перебил меня незнакомый женский голос. Повернув голову влево-вправо, я поискала девушку, которая только что общалась со мной, но, поскольку на меня смотрели абсолютно все, я не могла понять, кто же она.

«Ты делишься своими мыслями со всеми», – объяснил мне Гюго почти доброжелательным тоном.

«Но… почему? Разве ты не делаешь то же самое?»

«Нет, я делюсь ими только с тобой».

Определенно, я ничего в этом не понимаю. Если это правда, значит, все они верили, что я говорю или думаю наедине. И снова я не могла не задавать вопросов своему разуму, что, похоже, забавляет Гюго. Его смех эхом зазвучал в моей голове. Некоторые ученики тоже начали смеяться надо мной. Снова оторвав глаза от своей миски с хлопьями, я, не колеблясь, впилась в толпу взглядом, надеясь заставить их замолчать или даже найти немного сострадания. Такое чувство, что я нахожусь в театральной постановке, притом играю роль главного героя.

«Я не сумасшедшая, я разговариваю с Гюго», – попыталась я оправдаться.

«Это неправда, я не имею к этому никакого отношения. Не выдавай свои мечты за реальность».

На этот раз слова Гюго были обращены не ко мне напрямую, они разнеслись по всей столовой. Когда ученики в очередной раз взорвались смехом, я поняла, что он поделился этой мыслью с ними всеми. Почему же он такой противный? Рассерженная, я обернулась к нему с глазами, полными ненависти, но он даже не соизволил взглянуть на меня.

Мои нервы были на пределе, я встала и поспешила к выходу из столовой, не убирая подноса. Мне нужно поговорить с бабушкой!

«Звонки будут разрешены не раньше обеда», – хихикнул мальчик справа от меня.

Все, с меня хватит. Как истеричка, я не останавливаясь рванула к единственному месту, где буду чувствовать себя в безопасности. Перепрыгивая через ступеньки, я захлопнула за собой дверь в комнату и наконец вздохнула. Эти люди безумцы! Ненавижу их!

Не прошло и двух минут, как кто-то постучал в мою дверь. Я сделала вид, что меня тут нет, оставаясь неподвижной, но после нескольких попыток до меня донесся голос:

– Это Тома, открой, пожалуйста.

Я на мгновение заколебалась. Но поскольку он единственный, кто проявил ко мне сочувствие, я все-таки открыла ему.

– Рыжуля, чего плачешь?

Быстрым движением я смахнула слезы с щек. Я их даже и не заметила. Не знаю, вызваны они грустью, раздражением или сочетанием и того и другого. В любом случае, меня это разозлило. Я не из тех, кто ноет по пустякам.

– Я видел, как ты бежала по лестнице, с тобой все в порядке?

– Мне нужно уехать отсюда!

Не спрашивая разрешения, он вошел в мою комнату и закрыл дверь. Я не остановила его, потому что мне нужно было поговорить, и он был единственным человеком, который согласился бы меня выслушать.

– И куда ты хочешь уехать? – спросил он меня, садясь на мою кровать.

– Я… я не такая, как вы. Мне тут не место.

Тома не ответил. Он долго размышлял, не произнося ни слова. И в отличие от моих, его мысли остаются в секрете.

– О чем ты думаешь?

– Я подумал… Это правда, что ты не такая, как мы, но должна же быть причина, по которой ты здесь.

– Не знаю. Моя бабушка – Верховная, она уверяла меня, что я тоже одна из них, но это неправда. У меня нет метки. Я не умею защищать свой разум и не обладаю особым даром.

И снова между нами повисло безмолвие. Похоже, он был со мной согласен, но не знал, что ответить.

– Тома, уверяю тебя, мне нужно уехать отсюда, пока я окончательно не сошла с ума!

– И как ты собираешься это сделать?

– Не знаю, но мне нужно поговорить с бабушкой, она единственная, кто может вытащить меня отсюда. Где я могу попробовать позвонить ей?

– Будки открываются в тринадцать часов, надо подождать.

– Будки? Что, мне не вернут мой телефон?

– Нет, никаких телефонов.

«Я думала, что в воскресенье нам можно…»

– Нет, так было раньше. В течение последних двух лет мы просто имели право посещать телефонные будки по воскресеньям с тринадцати до девятнадцати часов и не дольше двадцати минут на человека.

– Это точно школа, а не тюрьма? И я запрещаю тебе пробираться в мою голову!

– А ты перестань думать вслух! – рассмеялся он.

Мы провели остаток утра в разговорах. Помимо этого, Тома ну просто очарователен. Ему удалось преодолеть мои страхи, заверив, что ситуация изменится к лучшему. Он был уверен в этом гораздо больше, чем я сама. Он расспрашивал о моей жизни, и мне от этого было приятно. Тем не менее наша беседа не стерла идею фикс из моей головы. В тринадцать ноль-ноль я вскочила с постели.

– Мне, конечно, жалко прерывать нашу беседу, но сейчас самое время. Скажи, где находятся будки?

– Я тебя провожу!

В холле мы свернули в правый коридор, по которому у меня не было возможности пройти раньше. Здесь жили преподаватели, а также располагался кабинет директора и лазарет, если я правильно помню. Тома сразу провел меня внутрь кабинки средних размеров. Тут в ряд вдоль стен висели многочисленные телефонные трубки. Некоторые из них уже были заняты, но я легко смогла найти один свободный.

– Прежде чем набрать номер, ты должна вставить свой пропуск в щель справа, – сообщил Тома.

– Хорошо, спасибо!

В голове всплыло воспоминание из детства, когда бабушка заставляла меня повторять номер нашего телефона, на всякий случай, пока я не выучила его наизусть. Помню, она преподнесла мне это как игру, поэтому я прыгала по дому и напевала десять цифр, с полной уверенностью, что это занятие куда интереснее любых других.

– Алло, – ответил мягкий голос.

В горле мгновенно образовался ком, и я испытала противоречивые эмоции – радостно, что я ее слышу, и больно от того, что она не рядом. Может показаться, что это слишком – чувствовать такую тоску всего через несколько дней после расставания, но это время в разлуке, без возможности поговорить с ней, заставило меня понять, сколько она для меня значит. Она по-прежнему занимала важное место в моей жизни, принося мне ощущение уюта.

– Бабушка!

– Веснушка, как я рада тебя слышать.

– Я тоже, ты не представляешь насколько!

– В доме слишком тихо без тебя, я так по тебе скучаю.

Мысль о том, что она там совсем одна, еще сильнее разрывала мне сердце. Я представила ее сидящей на нашем диване в компании одного лишь телевизора. Этот образ только подкрепил мое желание вернуться домой.

– Я чувствую то же самое. Не знаю, как мы можем жить так далеко и без каких-либо средств коммуникации.

На мгновение между нами повисла пауза.

– Бабушка?

– Веснушка, ты не можешь вернуться домой. Верь в себя, все будет хорошо.

– Что, ты тоже можешь читать мои мысли?

Я почти ничего не сказала, как она могла догадаться о моих намерениях, находясь на другом конце Франции?

– Нет, совсем нет. Я просто знаю тебя, вот и все.

– Бабушка, пожалуйста, ты должна приехать и забрать меня!

Она посмеялась над моим горем, и это меня разозлило.

– Это не шутка, мне здесь делать нечего!

– Успокойся, дорогая, и расскажи мне, что происходит.

С чего начать? У меня не хватит времени, чтобы перечислить ей и четверть своих неприятностей.

– Я не такая, как ты, бабушка, и не такая, как они. Мне не место в этой школе, и все здесь считают так же.

– Поверь мне, ты там на своем месте. И потом, это…

– У меня даже нет этой чертовой метки! – перебила я бабушку.

– Наберись терпения, ты всему научишься. Я бы не отправила тебя туда, не будучи уверенной в твоих способностях.

Остаток отведенного мне времени я использовала, чтобы умолять ее приехать за мной, не находя других аргументов. Она не сдалась.

– Мой ангел, давай заключим сделку…

Что бы я ни делала, она не сдавалась, и видя это, сдалась уже я:

– Что за сделка?

– Занятия начинаются завтра, не так ли?

– Да.

– В следующее воскресенье, если твои способности не проявятся, я обещаю тебе подумать над этой просьбой.

– Только подумать? Но у меня нет никаких способностей, это совершенно ясно.

– Перезвони мне через неделю, хорошо?

«Есть ли у меня выбор?»

– Хорошо, – неохотно согласилась я. Пора было идти: эти мучители позволяли общаться всего двадцать минут.

Хотела я этого или нет, но мне придется провести в этом аду еще семь дней.

– Верь в себя и не забывай, как сильно я тебя люблю, моя Веснушка.

– Я тоже тебя люблю.

На этих словах я повесила трубку. Не знаю, злюсь я на свою бабушку или мне нужно ей доверять, но одно можно сказать наверняка: она сильно ошибается.

Тома приблизился ко мне. Мне не хотелось разговаривать, но я не оттолкнула его: он себя очень хорошо вел по отношению ко мне сегодня. Он вопросительно поднял бровь, как бы говоря: «Ну, что?»

– Не прокатило… Она отказала.

– Ладно тебе, рыжуля, все будет круто! – попытался меня успокоить он, скользя рукой по моим плечам.

Глава 6

По всей Академии пронесся звонок будильника. Я уже встала, приняла душ и оделась в свою новую форму. Однако я совершенно не спешила идти на первый урок. По правде говоря, эта ночь была не самой спокойной. Мои веки не смогли сомкнуться даже к четырем часам утра: видимо, мозг перегрелся слишком сильно, даже чтобы взять паузу.

Я не переставала думать о том, что меня ждет сегодня. Может ли это быть еще хуже, чем было накануне? Буду ли я снова всеобщим посмешищем в школе? Как мне себя вести? Несмотря на множество вопросов, я решила просто воспринять это с юмором. У меня не было привычки опускать руки или хандрить, да и достаточно слез я уже пролила из-за подобных пустяков. Они еще увидят, из какого теста я сделана!

В то время как большинство девушек только направлялись в душ, оставаясь в пижамах, я уже шла в столовую большими шагами, избегая пристальных взглядов. И, проходя мимо распахнутых дверей, с радостью обнаружила, что пришла на завтрак первой. Молниеносно наполнив поднос, я села за тот же столик, что и обычно. Всего за десять минут я проглотила хлопья, выпила стакан фруктового сока и встала, убирая яблоко в сумку. Видеть никого не хотелось.

Я направилась прямо на второй этаж, чтобы найти класс Б, как и объяснял мне Тома в последнюю нашу встречу. Замерев на последней ступеньке, я подробно рассмотрела огромную дверь из темного дерева. Никогда не тратила время на то, чтобы детально ее изучить. На ней были вырезаны красивые узоры в виде арабесок, а посередине мерцали два золотых шара, размером с теннисные мячи. Я положила ладони на каждый из них, и, хотя казалось, что придется приложить все силы, чтобы сдвинуть створки, которые, должно быть, весят тонны, легкого толчка оказалось достаточно, чтобы распахнуть их и открыть проход.

Я долго стояла неподвижно, удивленная и обескураженная. Передо мной предстал не обычный коридор, а гигантский холл овальной формы. Стены, оклеенные зелеными обоями, отражались в белом мраморе пола: тот был настолько блестящим, что создавал зеркальный эффект. Огромный четырехлистный клевер, символ сообщества, был вделан в его центр, а над моей головой висела вывеска с названием школы. Оформление светлое, лаконичное и очень изысканное. Я сделала несколько шагов вперед, продолжая осматривать это место. Я заметила несколько дверей. Насчитала шесть. Только буквы, выгравированные в верхней части каждой, позволяли различать их. Я осматривала класс Б так пристально потому, что здесь занятия будут проходить каждое утро.

Внезапно из моего созерцания меня выдернул смех. Группа из трех девушек, примерно моего возраста, вошла в холл. Их улыбки исчезли, как только они заметили мое присутствие. И, не говоря ни слова, они ворвались в класс Д. Я не могла удержаться от того, чтобы не закатить глаза. Не ожидала, что у меня появятся подруги за один день, но при этом не думала, что придется терпеть столь явную неприязнь со стороны одноклассников. Задетая этим, я, больше не медля ни секунды, толкнула дверь Б и вошла в класс.

Опять же, ничего общего с обычной учебной аудиторией. Основатели этой Академии наверняка страдали клаустрофобией, потому что площадь комнаты была в пять раз больше тех кабинетов, в которых я училась до этого момента. И, как и в случае с остальным оформлением Академии, тут царили зеленый и золотой цвета. Слева стоял длинный прямоугольный стол вместимостью около тридцати мест. Справа не было ни доски, ни парт, только белые скамьи, сдвинутые к стенам и создающие небольшое свободное пространство. Если бы я хотела пройти теоретический курс по основам сверхспособностей, то планировка этой комнаты заставила бы меня поморщиться. Чувствую, придется попрактиковаться, и меня это не очень радовало.

Когда пришел мой первый одноклассник, я стояла точно посреди комнаты, пытаясь представить себе рядовой урок. Совсем младше меня, он, кажется, был так же удивлен, как и я, войдя в нашу учебную комнату. Впрочем, он быстро пришел в себя и занял место на скамейке возле двери, не обращая ни малейшего внимания на мое присутствие. Переплетя пальцы, я последовала его примеру и устроилась напротив. Класс быстро заполнялся студентами, и мои руки становились все более влажными с каждым новым промелькнувшим перед моим взором лицом. На меня обрушилась лавина удивленных, ненавидящих и разочарованных взглядов… И я старалась про это не думать. Единственное, что меня успокаивало, так это то, что для них это такой же первый урок, как и для меня.

Наконец, в класс вошла светловолосая женщина с десятком сумок, которые были слишком велики для ее небольшого роста. Я узнала ее: она была той женщиной, что на испытаниях смешно танцевала перед Гюго, пока тот управлял ей.

– Здравствуйте! – пылко поприветствовала она.

С улыбкой на губах она бросила свои сумки на пол, а потом переместилась в центр класса.

– Меня зовут Ингрид, – объявила учительница. – В этом семестре я буду знакомить вас с основами ваших сил и также буду преподавать вам французский язык.

Сегодня днем у меня был урок французского, и я уже предвкушала, как буду видеть ее в течение всего дня.

– Я-то вас всех уже знаю, – продолжила Ингрид, – а вы все еще не знакомы друг с другом. Итак, для начала я попрошу вас представиться, по одному… Давайте начнем отсюда, – заключила преподавательница, указывая на ученицу рядом с собой.

По крайней мере она не ходит вокруг да около.

– Хм… что я должна сказать? – спросила девочка.

Ингрид на мгновение задумалась, словно составляя задание на ходу, а потом принялась объяснять:

– Назови имя, фамилию, если хочешь, город, из которого ты родом, когда проявилась твоя метка… Да и вообще все, что ты хотела бы поведать о себе.

Тут же воображаемые тиски сжали мой живот. У меня не было метки. Большинство учеников, должно быть, уже слышали об этом, но мне было неловко признаваться в этом перед ними. У них был такой вид, будто им не по себе находиться рядом с людьми, так сказать, не совсем нормальными. Кажется, у меня неприятности!

– Неприятности? Расскажи, что тебя тревожит? – спрашивает меня Ингрид.

О нет, они снова услышали!

Все взорвались смехом. Я сжалась на своем месте.

– Так, успокаиваемся! – вмешалась учительница, положив конец насмешкам. – Я в курсе твоей ситуации, Анаис, знаю, что тебе трудно защищать свои мысли, но не волнуйся насчет этого: ты всему научишься… Хорошо, давайте вернемся к представлению.

Она снова указала пальцем на маленькую брюнетку, будто разом выкидывая из головы все мысли о том, что только что произошло, и та поднялась, взволнованная, со слегка розовыми щеками.

– Меня зовут Клотильда, мне двенадцать, моя метка проявилась три месяца назад… И я из Клермон-Феррана.

Не добавив больше ничего, она села, в то время как мальчик рядом с ней, в свою очередь, поднялся.

– Меня зовут Маттео, мне тоже двенадцать. Я живу недалеко от Парижа, в О-де-Сен, если точнее… Моя метка проявилась две недели назад, и я, кстати, уже умею защищать свой разум! – фыркнул он.

Его последняя фраза удивила меня. Вместе с чувством уязвленности у меня в голове сразу возник вопрос: «А ты уже умеешь защищать свое лицо от кулаков, придурок?»

– Анаис Ланеро, успокойся, пожалуйста, – одернула меня Ингрид, когда класс снова покатился со смеху.

Ученики продолжили представляться. Средний возраст присутствующих был плюс-минус десять лет, и все они были родом из разных уголков Франции. Даже забавно слушать разные акценты. Когда наступила моя очередь, я сделала глубокий вдох и выпрямилась. Колени слегка подрагивали.

– Меня зовут Анаис Ланеро, мне семнадцать, я живу в Эльбёфе, Нормандия. Как вы знаете, у меня нет метки, но я и сама это прекрасно вижу!

Пока все смотрели на меня, некоторые даже разинув рот, я успокоилась, стараясь не допускать появления даже малейших мыслей. Я тут же загордилась собой, ведь хотела раз и навсегда объясниться перед некоторыми, и у меня было такое чувство, что я так или иначе добилась своей цели, судя по их лицам.

В течение оставшейся части урока Ингрид обучала нас защите разума, и я была единственной, кто так и не смог это освоить. Некоторые ученики, не стесняясь, попрекали меня, говоря, что я замедляю их прогресс, и это начинало раздражать. Если они ищут козла отпущения, они его найдут. К счастью, Ингрид быстро встала на мою защиту, предупреждая дальнейшие насмешки и напоминая, что этот урок входит в программу первой ступени…

– Итак, как я уже говорила, – продолжила она, – эти шарики нужно оградить…

Мне действительно было трудно понять ее объяснения. По ее словам, мысли – это маленькие шарики, которые блуждают в голове каждого человека. Их тысячи. Неосознанно мы постоянно думаем обо всем и ни о чем одновременно. Необходимо запереть их все и взять под контроль. Стоило подумать о том, что моя учительница сошла с ума, как я быстро погнала этот шарик прочь, мысленно напевая и боясь, что Ингрид перехватит его.

– Если мысли не защищены, Верховные способны их прочитать, не прилагая ни малейших усилий. Вы для них становитесь открытой книгой, – объяснила она.

Внезапно я задалась вопросом: они могут читать каждого человека или только себе подобных?

– Нет, Анаис, мы можем слышать мысли и неодаренных, а более продвинутым удается проникнуть даже в разум животных.

Хотя я снова была удивлена, что она прибегла к чтению моей головы, – к этому невозможно привыкнуть! – ее ответ подкрепил мою уверенность: я не такая, как они. И если Верховные могут без особых усилий уловить мысли незаблокированного ума, то это не мой случай. Мне такое никогда не удавалось. Я человек без каких-то особых талантов.

Эта пытка закончилась в полдень. Ученики подскочили и во всю прыть понеслись прочь из класса. Я собиралась сделать то же самое, но Ингрид дала мне знак задержаться. Она подождала, пока мы не остались одни, а затем спросила:

– Тебе понравился твой первый урок?

Хотелось солгать ей, но это не имело смысла: она все равно узнает.

– Мне он показался странным, – наконец выбрала формулировку я.

– Да, я видела, что ты немного растерялась, милая. Тем не менее тебе придется приложить все усилия, если ты хочешь улучшить ситуацию и чему-то научиться.

Я не знала, что ей ответить. Она действительно была любезна и внимательна, и мне не хотелось показаться грубой.

– Ингрид, я бы хотела попытаться, но есть одна загвоздка… Я не обладаю сверхспособностями, у меня их никогда не было.

Она скрестила руки и прищурилась, изучая меня всего мгновение.

– Если ты предпочитаешь отрицать свои силы, что ж, это твой выбор, но я думаю, что это не выход… Твоя бабушка – порядочная женщина, тебе следует доверять ей немного больше.

От того, что она упомянула мою бабушку, у меня сразу пересохло в горле. Я знаю, что ей не доставило бы удовольствия отправлять меня сюда без убедительной причины.

– Кроме того, твои одноклассники относятся к тебе с опаской. Это не лучший способ начинать обучение здесь.

– Я буду стараться, – пробормотала я.

– Это меньшее, что ты можешь сделать… Давай, иди обедать, увидимся днем.

– Благодарю… До встречи.

Я вышла из класса более измученной, чем была, входя туда утром. Мои ментальные шарики весело звенели друг о друга.

Спускаясь на первый этаж, я никак не могла отогнать от себя слова Ингрид. Без сомнения, она права: я ничего не потеряю, если попытаюсь.

Глубоко вдохнув, я толкнула обе створчатые двери столовой. Поскольку обеденный перерыв у всех в одно и то же время, ученики уже собрались здесь, что почти вызвало у меня приступ агорафобии[3]. Избегая устремленных на меня взглядов, я взяла поднос и набрала обед. В отличие от моей старой школы, здесь еда действительно хороша. Взяв тарелку спагетти с соусом болоньезе и пиалу с фруктами, я отошла от буфета. Не поднимая головы, подошла к единственному углу, где оставались свободные столы. Тут, всегда в одном и том же месте, в одиночестве ел Гюго. Я села, не глядя на него, и постаралась спрятать шарики своих мыслей.

Но когда я молча приступила к трапезе, кто-то отодвинул стул слева от меня. Подняв голову от пасты, я обнаружила Тома с подносом в руках и улыбкой на губах.

– Могу я составить тебе компанию?

– Эм… да, конечно.

Я была рада его видеть, поэтому улыбнулась ему в ответ, когда он сел рядом со мной. Я уже даже собралась поблагодарить его, как вдруг он резко повернулся к Гюго, нахмурив брови.

– Какие-то проблемы? – бросил он.

Я взглянула на них, не понимая сути вопроса. Гюго выглядел еще более разъяренным, чем Тома.

– Давай, давай, скажи, вместо того чтобы лезть ко мне в голову! – нервно кинул Тома.

Напряжение – хоть ножом режь. Между парнями наступило долгое молчание. Такое чувство, что обстановка накалялась с каждой секундой. Я хотела бы вмешаться, но не понимала ситуации.

– Иди есть в своей секции! – процедил Гюго.

Когда он злился, его акцент становился еще более ощутимым. Сначала я не поняла смысла его слов, но, когда увидела реакцию Тома, до меня дошло: Гюго приказал ему уйти.

– То есть ты делаешь исключение для девчонок, но когда дело идет о парне…

– Не о парне, а о тебе! – отрезал Гюго. – Я не делаю исключений для таких парней, как ты, так что придется подождать, чтобы пофлиртовать с ней… Иди ешь в другом месте, или я заставлю тебя уйти!

В полном ошеломлении я сидела с круглыми глазами и приоткрытым ртом. Как и вся столовая. Больше никто не издал и звука: все, затаив дыхание, ожидали ответа Тома. Когда Гюго сказал, что заставит его уйти, то наверняка угрожал ему применением манипуляций.

– Это же всего лишь стол… Не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор, – пробормотала я, опасаясь, что это никак не поможет.

– Брось, он просто придурок… – покачал головой Тома. – Увидимся позже? – Он поднялся со стула.

Хоть я и была против того, чтобы он уходил из-за таких мелочей, я все же кивнула, позволив ему присоединиться к столам третьей ступени.

Я долго вглядывалась в лицо Гюго, поражаясь его невозмутимости. Он ел свою порцию так, будто ничего не произошло, будто не он только что создал конфликт на ровном месте. Когда тот заметил мой взгляд, то едва заметно подмигнул, а затем снова переключил внимание на свою тарелку. Это школа для сумасшедших! И учителя допускают такое поведение?

Расстроившись из-за ситуации во время перерыва, я вышла из столовой одновременно с опаздывающими. На полной скорости поднялась по ступенькам и проскользнула в дверь третьего этажа, уже широко распахнутую. В отличие от второго этажа, Г-образный коридор больше походил на то, к чему я привыкла. Цвета остались прежними, зеленый и золотой, но классов тут было больше. Задыхаясь, я принялась искать свою аудиторию и, найдя, постучала, не уверенная, что могу войти без предупреждения: урок уже должен был начаться. Мне открыла Ингрид. С недовольным видом она подняла одну бровь, взглянув на меня.

– Извините, – выдохнула я в отчаянии.

– Входи и садись.

Застенчиво улыбнувшись, я прошла мимо нее. Как оказалось, помещение не имело ничего общего с тем, где мы занимались сегодня утром. Здесь я обнаружила привычную белую доску, учительский стол, а также три ряда парт, почти все из которых оказались заняты. Обычный класс.

На некоторое время я замерла, ища место, пока не встретилась с грозным взглядом Гюго в глубине зала. Быстро отвернувшись, я наконец заметила, что ученики тоже выглядят не так, как сегодня утром. Все они были старше на несколько лет. Тома тоже был тут, рядом с Кларой, блондинкой, с которой у меня была стычка в первый день.

В конце концов я нашла свободную парту в конце класса. Тома сидел передо мной, а Гюго – справа. Трудно поверить, но, учитывая все обстоятельства, я бы предпочла, чтобы занятия проходили среди тех мелких школьников.

– Как я уже говорила до того, как мадемуазель Ланеро прервала меня, в этом семестре учебная программа данного курса направлена на расширение ваших знаний в области литературы и углубление ваших представлений с помощью более методологическо-логического подхода…

«Как проходит первый день занятий, Ланеро?»

Пока Ингрид подробно рассказывала нам о программе французского языка, этот голос, узнаваемый по серьезному тону и акценту, захватил мой разум. Я резко повернула голову к Гюго, чтобы попросить его прекратить свое вторжение. Но парень сделал вид, что сосредоточен на речи Ингрид. Неужели он не собирается останавливаться?!

– Анаис, с тобой все в порядке? – спросила меня Ингрид.

Мои щеки вспыхнули, тело охватила мелкая дрожь, и я прошептала тихое «да».

«Это больше невозможно терпеть! Просто необходимо, чтобы кто-нибудь научил тебя перестать думать так громко!»

Я закрыла глаза и представила спокойное место. Нарисовала в воображении огромный пустынный пляж, чтобы выбросить Гюго из головы. Вторая половина дня будет долгой.

Глава 7

Впятнадцать ноль-ноль все ученики отправились по своим делам. Некоторые вышли на улицу, другие расположились в библиотеке или столовой, но большинство поспешило в фойе, чтобы повеселиться. Колеблясь между тем, чтобы пойти перекусить или запереться в своей комнате, я наблюдала за ребятами. Практически все они знали друг друга, но, как и везде, среди них образовались определенные группы. Я также отметила, что ученики одной ступени не сильно-то общались с представителями другой. Это немного походило на среднюю школу, где семиклашки никогда не будут болтаться с десятиклассниками, но здесь все было еще хуже.

В конце концов, эти иерархические барьеры, а также гордые взгляды заставили меня пожалеть, что я вообще когда-либо допускала возможность влиться в коллектив. Поднявшись по ступенькам, ведущим на этаж для девочек, я быстрым шагом вернулась в свою комнату. Сняв ужасные черные дерби[4], выданные Академией, я, пыхтя, улеглась на кровать.

– Устала, – пробормотала, уставившись в потолок.

Самым большим положительным моментом в этой школе, безусловно, являются домашние задания. Если ученики работают весь год, с понедельника по субботу, с перерывом на четырехнедельные каникулы, и прилежно себя ведут, их не мучают заданиями, которые нужно выполнять после уроков. Я узнала об этом от Ингрид в конце занятия по французскому, когда она в очередной раз захотела подвести итоги.

– Чтобы преуспеть в предмете, займитесь самообразованием. Но это не обязательно. Каждый остается волен выбирать, развиваться ему или нет, – проговорила она.

Я точно не из тех, кто будет жаловаться на такое!

Теперь, расслабившись и успокоившись, я принялась вспоминать только что пережитый день. Это странно, но, кажется, я не понимаю суть творящихся здесь вещей. Как заметила Ингрид, отрицание успокаивает меня больше, чем принятие этих странностей. Я осознаю, что происходит, но мой мозг отказывается это признать. Возможно, крошечная часть меня задается вопросом, не наделена ли я сверхспособностями. Но я не готова меняться, я не хочу этого.

Именно в такие моменты отчетливее ощущалось отсутствие моей подруги Полин. У нее есть дар, которого нет и не будет больше ни у кого, этот дар ценен больше любой ступени: способность меня успокоить. У нее всегда есть решение любой проблемы.

* * *

– Ланеро!

Я широко распахнула глаза и обнаружила себя растянувшейся на кровати и в полной растерянности, не имея понятия, который час и как заснула. Но зато здесь, в моей комнате, был Гюго.

– Гюго, что ты здесь делаешь? – спросила я, удивленная его присутствием.

Я выпрямилась и оглянулась вокруг. Подходя к окну, заметила, что уже опустилась ночь.

– Готова к уроку?

– О чем ты? Который час и чего ты от меня хочешь?

Мой тон был не очень любезен, но мне все равно. Я еще не забыла его поведение накануне.

– Ради всего святого, я же обещал преподать тебе урок, чтобы ты, наконец, могла оставлять свои мысли в голове… И вот так ты принимаешь мое щедрое предложение?

Либо этот парень сумасшедший, либо нейроны в его башке развязали между собой настоящую войну.

– Ну до чего же ты смешнуля!

Я проигнорировала его. Не хочу иметь с ним дел, а если ему доставляет удовольствие читать меня, то милости прошу, мне больше нечего скрывать. И потом, как он проник в мою комнату?

– Мне это снится или ты отказываешься от моей помощи? – обиженно проговорил он.

– Вот именно, так что можешь идти!

Улыбаясь, он осмотрел мою мятую рубашку и перекошенную юбку. Но, поймав мой взгляд, Гюго снова нахмурился и скрестил руки на груди. Последовать моим словам он не спешил. Если он думает, что может вломиться в мою комнату посреди ночи и вести себя так, будто ничего не случилось, то пусть не тешит себя иллюзиями.

– Вот упрямая, честное слово!

Будучи самым продвинутым в школе, по мнению преподавателей, он, возможно, ожидал, что я прыгну ему на шею и сочту за честь его предложение преподать мне частный урок. Хотелось рассмеяться ему в лицо из-за этой безграничной дерзости. В любом случае, хоть капля гордости у меня еще осталась.

– Так для тебя это нормально – изображать из себя крутого парня на глазах у всех, а потом приходить и тайком помогать мне по вечерам? Смешнуля тут только ты!

– Что ты имеешь в виду?

– Ты все прекрасно слышал. Не нужны мне твои уроки. Уже поздно. Не знаю, как ты попал в мою комнату, но я не хочу, чтобы у меня были проблемы, так что вали отсюда.

Отчасти это был всего лишь предлог. По правде говоря, я абсолютно не доверяла Гюго. Что-то меня в нем смущало, а его предложение казалось странным и неискренним. И потом, я не забыла, как он обращался со мной в столовой.

– Во-первых, мы находимся в твоем подсознании, никто не заметит моего присутствия. А во-вторых, я не просил тебя доверять мне, я просто пообещал научить тебя блокировать свой разум – на благо всей школы. Знаешь ли, утомительно слышать, как ты во все горло поешь что-то вроде Бейонсе…

Но конец его фразы я уже слышала. Он только что сказал, что в данный момент находится в моем подсознании?

– Так я и сказал, Ланеро. Мы в твоем сне.

В первый раз я не осознавала этого, пока Гюго не рассказал мне об этом в библиотеке. Я отодвинула на задний план возражения по поводу его наглости и сосредоточилась на нем, на комнате, на запахах. Тем не менее все казалось очень реалистичным. Какая-то часть меня жаждала узнать больше, но продолжать унижаться перед ним? Да ни за что!

– Дай мне вескую причину принять твою помощь после того, как ты так себя повел. Откуда мне знать, что ты не собираешься играть со мной в свои подлые игры?

– Что ты теряешь, соглашаясь? По правде говоря, ты от этого только выиграешь.

Да, он не ошибался. И эта правда только разожгла мое любопытство – к моему величайшему разочарованию. Возможно, Гюго мог бы быть мне полезен… Но мы никогда не станем друзьями.

– Во-первых, я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь.

– Какую?

– Поклянись, что перестанешь издеваться надо мной или выставлять меня перед всеми дурой.

Он разразился смехом, откинув голову назад и прижимая руку к животу. Ну все, я буду его ненавидеть до скончания веков.

– Убирайся из моей комнаты, из моего сна и из моего разума!

Мой голос повысился на несколько октав, и этого оказалось достаточно, чтобы парень снова стал серьезным.

– Просто ты такая забавная… Ладно, ладно, в будущем буду предельно мягок, если ты того хочешь.

Я все еще сомневалась в его искренности, но глубоко внутри уже понимала: выбора у меня нет. То, что он мне предлагает, на самом деле – все, чего я ждала с самого приезда. Я хотела, чтобы мне объяснили, где я свернула не туда. И потом, я должна убедиться раз и навсегда, обладаю ли теми же способностями, что и остальные.

– Хорошо… Но прежде, чем ты научишь меня чему-нибудь, тебе не кажется, что мне следует узнать об этом больше?

– Что именно узнать?

– Обо всем. – Я развела руками. – Обо всем, что меня окружает.

Он закатил глаза.

– То есть ты предпочтешь, чтобы все свободно лезли тебе в голову до того момента, пока не узнаешь больше прямо обо всем, – передразнил он.

Гюго был прав, и потому меня это взбесило. Я не потерплю, чтобы еще хоть день кто-то мог читать мои мысли. И все же нужно получить больше информации об этой школе, учениках, а также узнать, почему они все меня ненавидят.

– Это не важно, – покачал головой Гюго. – Как только тебя перестанут читать столь явно, они прекратят ненавидеть и наконец увидят, что ты никого не обманываешь.

– А что, если не получится? Если у меня не получится это сделать?

– Ланеро, хочешь ты этого или нет, но ты Верховная. Сначала я подумал, что ты притворяешься, не знаю, по какой причине, но твои совершенно полоумные мысли привели меня к выводу, что, возможно, ты просто пока находишься в шоке от происходящего.

Я была даже больше, чем просто в шоке, и я рада, что парень это отметил. От слов парня меня накрыло волной облегчения, снявшей этот груз с моих плеч.

– Ладно, научи меня.

Гюго придвинул стул к моему столу и устроился поудобнее, широко расставив ноги. Он был одет в черную толстовку и джинсы, которые явно не выдавались школой. Парень долго смотрел на меня, не говоря ни слова, скрестив руки на груди, как это сделал бы психотерапевт во время сеанса. Чувствуя себя некомфортно, я стряхнула ворсинки со своей одежды и привела в порядок волосы, пытаясь думать о чем угодно, кроме его выводящего из себя взгляда.

– Сядь… и перестань визуализировать уже пляж, это ужасно!

Да высокомерие течет по его венам, не иначе!

Пока Гюго сдерживался, чтобы не рассмеяться, я устроилась на кровати лицом к нему.

– Ты уже пыталась блокировать свой разум? – спросил он.

– Хм… не совсем. На данный момент я все еще пытаюсь понять инструкции Ингрид.

– Тысячи шариков, которые нужно оградить и запереть в углу?

– Да, все так.

– Понятно… Это хорошая техника, но я думаю, ты можешь начать с другого способа.

Хорошо, что он не собирается преподавать мне тот же урок, что я слушала утром.

– На самом деле, – продолжил он, – у каждого свой подход к защите, но я, например, начинаю представлять барьер перед своим лбом… Что-то вроде щита, понимаешь?

В конце концов, может Ингрид не так безумна, как я думала.

Уже второй раз за эту встречу Гюго рассмеялся.

– Ты невозможна, Ланеро!

Я поймала себя на том, что сама хихикаю, и в течение нескольких секунд мы откровенно веселились. Мне стало от этого хорошо, будто я не смеялась целую вечность. Моя ненависть к нему тотчас же испарилась.

– Что ж, тебе нужно попробовать, – сказал Гюго, снова обретая обманчиво серьезный вид.

– Хорошо… И как мне действовать?

– Используй воображение, но также и силу мысли, чтобы выставить препятствие между мной и своей головой. А потом хорошенько подумай о каком-нибудь предмете.

Его объяснения были мне не до конца ясны. Без особой надежды на успех, я попыталась визуализировать барьер перед своим лбом, а затем нарисовала в уме что-то вполне материальное. Деревянный стул.

– Деревянный стул, давай заново.

Зеркало.

– Зеркало, – вздохнул он.

Я повторила упражнение добрых пятнадцать раз, но безуспешно, и после того, как я перебрала уже все вещи в своей комнате, моя сила воли начала слабеть.

– В этом нет смысла, я не такая, как вы.

– Давай, попробуй еще раз! – настойчиво поторопил Гюго.

– Нет, хватит.

– Слабачка!

– Не слабачка, а реалистка.

Внезапно он встал, вид у него был вымученный.

– Я уверен в твоих способностях, но, если ты сама не хочешь в них верить, я не собираюсь делать это вместо тебя!

Сперва моя бабушка утверждала, что у меня есть эти силы. Потом Ингрид. А теперь и он. Как они могут быть так уверены в этом?

Гюго развернулся на пятках и направился к двери. Не знаю почему, но я его окликнула:

– Погоди!

Он замер, но не обернулся.

– Хорошо, я постараюсь в это поверить.

Это правда: я не вкладывала в это всю энергию, возможно, потому что мне все еще трудно принять, что я отличаюсь.

Гюго, наконец, повернулся ко мне лицом, но так и не занял свое место в кресле. Он просто стоял и нетерпеливо ждал.

На этот раз я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Сделала несколько глубоких вдохов и медленно выдохнула, чтобы очистить сознание. Заставила себя в это поверить, мысленно твердя себе, что способна сделать то, что требуется. Наконец, в умиротворении и одиночестве внутри своего пузыря, я попыталась выставить этот барьер. Как ни странно, он представился мне в форме свечения. Его оранжевый свет падал на мой лоб, заставляя ощущать приятное тепло. Кажется, я достигла своей цели. Выдохнув последний раз, я открыла глаза.

«Гюго Жорден, какой же ты надменный».

Он и бровью не повел и все еще терпеливо стоял, скрестив руки. Кажется, урок усвоен!

– Ты ничего не слышал? – спросила я, совершенно потрясенная происходящим.

– Нет, – ответил он, улыбаясь. – Браво, Ланеро.

Мы повторяли тренировку снова и снова. Я была без ума от радости и хохотала после каждой успешной попытки. Еще несколько часов назад я так переживала, а сейчас поймала себя на том, что наслаждаюсь этой новой практикой. Казалось, я могу управлять Вселенной, и этого было достаточно, чтобы меня зачаровать. Сегодняшний день стоит отметить в календаре. Теперь официально я Верховная.

Видя, что я освоила азы контроля и научилась технике барьера, Гюго решил перевернуть ситуацию, пытаясь насильно вторгнуться в мой разум. Как и все эти несколько часов, я попыталась противостоять ему, но задача оказалась намного труднее.

– Ты действуешь мне на нервы! – взбесилась я, когда уже второй раз у меня не получилось оградиться.

Мое раздражение только позабавило его.

– Я слишком силен, Ланеро… Но, честно говоря, у тебя неплохо получается. Я думаю, ты без труда справишься с Первыми, а может быть, даже и со Вторыми.

Я кивнула, одновременно обрадованная и обескураженная тем, что он считает меня способной отбиться от кого-то.

– Я буду тренироваться днем и ночью, если потребуется… Никто больше не влезет в мою голову!

– Кроме меня, – усмехнулся Гюго.

Я хлопнула его по плечу, давясь от смеха. Его мой жест удивил так же сильно, как и меня саму. Он кинул быстрый взгляд на свою руку, которую я только что по-дружески ударила, а потом перевел взгляд на меня. Ситуация была настолько неловкой, что у меня вспыхнули щеки. Он натянуто улыбнулся, но воцарившаяся атмосфера непринужденности уже полностью исчезла.

К счастью, он успел взять себя в руки.

– Итак, каково это – обладать способностями?

Когда я уже собралась ответить ему и поблагодарить за помощь, по Академии вдруг разнесся сигнал подъема, который прерывал наше общение так же, как и во время первого сна.

Гюго собирался сказать мне что-то еще, но было уже слишком поздно. Он растворился, и я открыла глаза прежде, чем слова сорвались с его губ.

Я обнаружила, что не сижу, а лежу на своем матрасе, одна. Не двигаясь, я прикрыла веки, пытаясь понять, что произошло. Неужели все это было взаправду? Воспоминания сохранились, но они как в тумане, будто они где-то далеко-далеко.

Придя в себя, я встала с кровати, схватила чистую форму, приняла быстрый душ, а затем направилась в столовую.

Распахнув входные двери обеими руками, я ненадолго замерла, чувствуя, что задыхаюсь. Мне было почему-то боязно снова увидеть его. Не знаю, как вести себя после этого ночного урока. Наконец я вошла в столовую, где уже сидели несколько учеников, и кинула взгляд в его угол. Там еще было пусто.

Этим утром я была полностью предоставлена самой себе. Поглотила тарелку яичницы-болтуньи в дополнение к миске хлопьев и булочке. В завершение съела немного винограда. Хорошо позавтракав, я уже намеревалась встать, как вдруг Гюго, наконец, прошел в двери. Я знала это, потому что, как и всякий раз, когда он оказывался где-либо, его аура подавляла. Большинство учеников повернулись в его сторону. Как обычно, они взглянули и на меня, только сердитых взглядов стало меньше.

Встряхнув влажными волосами, Гюго кинул быстрый взгляд в мою сторону, прежде чем подойти к буфету. Сегодня он был одет не в свой форменный пиджак, а в простой темный свитер с вышитым на груди четырехлистным клевером, символом Академии.

Понимая, что и так слишком долго на него пялилась, я снова сосредоточилась на тарелке и, играя с ложкой, сделала вид, что полностью поглощена молоком, оставшимся в хлопьях. Я выстроила свой барьер, применяя на практике то, чему научилась этой ночью, тем самым пресекая всякие попытки других узнать, что сейчас чувствую.

Когда Гюго прошел мимо меня, я уловила запах мыла, но парень не остановился. Без единого слова или взгляда он занял место через два стола от моего.

То, что произошло во сне, остается во сне.

Глава 8

Класс П был таким же, как и аудитория на вчерашних уроках французского. Сидя за одной из парт в первом ряду, я перекусила бутербродом, который захватила для себя чуть раньше. Урок математики должен начаться через пару минут, еще есть время, но у меня не было настроения завтракать в суматохе.

Этим утром Ингрид продолжила свой вчерашний урок. Когда она проверила нас одного за другим, то была рада увидеть мой прогресс. С этого момента я знала предмет так же хорошо, как и мои одноклассники. И одна девочка даже коротко поздравила меня. Теперь я в долгу перед Гюго.

Незадолго до тринадцати часов ученики начали появляться в классе один за другим. Вскоре аудитория заполнилась. Тома снова вошел в дверь в компании этой Клары. Он направился в мою сторону, улыбаясь, в то время как она глядела на меня пару секунд, и только потом заняла свое место.

– Привет, Анаис, ты в порядке?

– Да, а ты?

Я была рада с ним поговорить. В прошлый раз я просила его помочь мне покинуть это заведение. Это было не так давно, но с тех пор ситуация в корне изменилась. Мои способности проявились.

Он на мгновение задержался рядом со мной, расспрашивая о первых днях в школе и о том, как я осваиваюсь тут. На моменте, когда я объясняла ему, что начинаю все здесь понимать, высокая темноволосая девушка в прямоугольных очках, сидящих низко на переносице, без единого слова села на стул рядом со мной. Я попыталась поймать ее взгляд, но она положила локти на стол и закрыла лицо руками.

– Почему ты пересела? – спросил меня Тома.

– В каком смысле?

Он указал на парту чуть дальше, позади Клары.

– Ты вроде там сидела вчера?

– Да, но это же был другой класс, – возразила я. – Ты снова собираешься сказать мне, что, как и в столовой, я не имею права сидеть там, где хочу?

– Нет, конечно, поступай так, как считаешь нужным, – непосредственно ответил он, смеясь.

Именно в этот момент в классе появился Гюго. Мы не разговаривали друг с другом со вчерашнего вечера, как будто того сна никогда не существовало. Я сосредоточилась на Тома, чтобы не пялиться на Гюго, пока тот двигался в направлении своей парты.

– Тогда я спокойна!

– Кстати, у тебя есть планы на сегодня?

– Э-э… нет, ничего такого.

– Не хочешь прогуляться?

Удивленная, но обрадованная, я улыбнулась ему.

– Да, почему бы и нет?

– Потрясающе!

Он предложил мне встретиться с ним в холле после урока, а затем вернулся на свое место. Мое довольное лицо меня выдавало. Если в этой школе и есть кто-то, кто никогда не смотрел на меня свысока, так это он.

Вдруг моя соседка решила обратиться ко мне, несмотря на то что мы с ней еще даже не были знакомы.

– Тебе не следует встречаться с этим мерзким типом.

– Прости?

Не знаю, что меня поразило больше – что эта девушка заговорила со мной или то, что она полила Тома грязью. Я повернулась к ней, ожидая продолжения, но в итоге та не сказала больше ни слова, снова сложив голову на руки.

– Могу я узнать, почему ты мне это говоришь?

Она опять выпрямилась, впиваясь в меня взглядом. Ее карие глаза с несколькими зелеными крапинками мгновение изучали мое лицо, а потом стали блуждать и по рукам. Я точно знала, что она ищет, и это меня раздражало. Устав от того, что все думают только об этой дурацкой отметине, я закатала рукава рубашки, протянув ей свои запястья.

– Может, хочешь рассмотреть поближе?

Она резко отвернулась, смутившись. Я последовала ее примеру и, пребывая в раздражении, вернула свое внимание к доске.

– Прости, но все не так просто, как тебе кажется, – наконец сказала она. – Меня зовут Алисия… А тебя – Анаис, верно?

Разумеется, она знала мое имя, как и все ученики этой школы. Я не хотела зацикливаться на этой детали и постаралась успокоить нервы. Девушка моего возраста наконец-то соизволила мне представиться, и я не собиралась посылать ее из-за такой мелочи. Однако я не могла оставить без внимания ее слова в адрес Тома. Не поворачиваясь, я напрямую спросила:

– И почему я не должна встречаться с Тома?

– Он просто придурок, – прошептала девушка, будто боясь, что он ее услышит.

Я сдержалась, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Не очень убедительный ответ.

– Пока он зарекомендовал себя как любезный человек, в отличие от…

Я не закончила предложение. Алисия закатила глаза, как бы говоря: «Ну и наивная!»

– Расскажи, о чем ты, прошу!

– Ясное дело, Тома непревзойденно добр, – усмехнулась она. – И, конечно же, именно по этой причине он подписал петицию.

Тут Алисия сообразила, что я понятия не имею, о чем она говорит, и, кажется, даже пожалела о последних сказанных словах.

– Так ты не знала об этом…

– О чем ты говоришь?

Она не ответила и указала на дверь подбородком.

В класс торопливым шагом зашла женщина лет сорока, мгновенно прерывая многоголосую болтовню. Ее каштановые волосы, гладко зачесанные назад, были завязаны в конский хвост, а ее естественно нахмуренные брови придавали ей строгий вид.

– Всем добрый день.

– Здравствуйте, мадам Пуарье, – ответили ей некоторые.

Не дожидаясь ответа, она проверила, все ли на месте, подсчитав учеников с помощью указательного пальца.

– Я надеюсь, вы готовы к контрольной.

– Что, в первый день? – едва слышно прорычала я в воротник.

Сказанная фраза рассмешила мою соседку.

– Вот как бывает с мадам Пуарье, – сообщила она, пока наша учительница уже раздавала листочки.

Я мучилась над тремя листами упражнений уже почти час, как вдруг первый ученик поднялся, чтобы сдать сделанные задания. Вне всяких сомнений, это Гюго. Он передал бумаги мадам Пуарье и, даже не спрашивая разрешения, вышел из класса.

Другие не сильно задержались и один за другим последовали его примеру, в то время как я тщетно пыталась вспомнить различные формулы, необходимые для решения квадратного уравнения.

Когда моя соседка, в свою очередь, тоже покинула кабинет, я впала в панику. Почти никого не осталось, а я все еще не продвинулась вперед. Провал на экзамене не входил в мои привычки.

Раздосадованная, я наконец покинула класс. Алисия, прислонившись к стене коридора, выпрямилась, заметив меня, как будто специально поджидала.

– Завалила? – спросила она.

Это еще слабо сказано – этого слова недостаточно, чтобы описать масштабы катастрофы. Я вздохнула от недовольства.

– Мне удалось выполнить три упражнения из десяти, да и в них я не слишком-то уверена, так что это ты мне скажи.

Она нахмурилась в знак сочувствия.

– Ничего, наверстаешь упущенное, – успокоила меня она. – Если хочешь, можем вместе повторить материал, я отличница в математике!

Я заставила себя улыбнуться: ее намерения меня утешили.

– Может, пойдем и подкрепимся в столовке, чтобы забыть о твоем горе? – добавила она, поднимая указательный палец, как будто это идея века.

Ученики этой Академии теперь казались мне даже еще более странными, чем раньше. Сегодня они смотрят на тебя свысока, а на следующий день приглашают за свой стол. Хотя могу ли я в таком положении жаловаться?

– Я не голодна… Думаю, засяду в библиотеке и больше не выйду из нее до конца дня.

Она приобняла меня за плечи и направилась к лестнице. Ее жест удивил меня, но я воздержалась от комментария, позволяя вести себя.

– О, не расстраивайся, все будет хорошо! И потом, я думала, у тебя запланирована дневная прогулка?

Мое разочарование от экзамена заставило меня позабыть о Тома. Я должна встретиться с ним чуть позже. Но прежде, чем это произойдет, мне нужно знать больше. Я вспомнила слова Алисии. О чем она говорила в начале урока? Остановившись перед первой ступенькой, я заглянула ей в лицо.

– Ты не ответила на мой вопрос тогда, по поводу петиции.

Она колебалась лишь мгновение, удивленная моей настойчивостью.

– Возможно, мне не следовало рассказывать тебе об этом… Но сейчас, когда дело уже сделано, думаю, ты все равно не будешь себя вести так, будто я тебе ничего не говорила.

– Ты проницательна.

Она покачала головой, смеясь, но так или иначе продолжила:

– Твое появление здесь немного взбудоражило всех. Учитывая, что у тебя нет метки, некоторым ученикам пришло в голову, что тебе не место среди нас… Они думали, что сбор подписей против твоей кандидатуры может заставить тебя покинуть Академию.

Удивленная этим откровением, я потеряла дар речи. Я прекрасно осознавала, что мне здесь не рады, но пытаться исключить меня… Это уже попахивает безумием.

– Не волнуйся, мадам Жорден отказалась участвовать в этом спектакле. Она настоятельно посоветовала заговорщикам сосредоточиться на учебе, а не строить козни новеньким.

К счастью, директриса еще в своем уме. Это правда, что с тех пор, как я приехала, идея вернуться домой пропитала каждую мою мысль, однако только у меня есть право выбирать – оставаться или нет.

– Ты подписывалась под ней? – спросила я напрямую: я была не готова к общению с людьми, которые поддержали эту авантюру.

Алисия нахмурилась, но я бросила на нее настойчивый пристальный взгляд. Я знала эту девушку только два часа, так с чего бы мне ей доверять?

– Нет, я не подписывала. Впрочем, меня об этом и не просили. Со временем ты увидишь, что я одинокая душа и никто мне и слова не говорит.

Если она не врет, то это печально. Я чувствовала то же самое уже несколько дней и даже не могу представить, что бы делала, продолжайся так весь год.

– Как тогда ты можешь быть уверена в том, что Тома тоже поставил подпись?

– Я, может, и серая мышь, но не глухая. Тебе непременно придется спросить его об этом, если ты мне не веришь.

После того, что я только что узнала, я больше не испытывала особого желания видеться с ним. Тем не менее Алисия права в одном: я должна ткнуть его носом в то, что он наделал.

– А ты можешь сказать мне, кто еще подписал петицию?

По правде говоря, я хотела знать, играл ли Гюго какую-либо роль в этом деле. Помимо Тома, а теперь и Алисии, он единственный, с кем я обменялась больше, чем парой слов.

– Не обижайся, но в этой петиции фигурируют имена практически всех учеников школы. Эта идиотка Клара всем плешь проела.

Теперь стало ясно, почему она так пялилась на меня, стоило нам пересечься.

– Она сумасшедшая, эта девчонка, я же ничего ей не сделала! – пробормотала я яростно.

Алисия положила руки мне на плечи, чтобы успокоить.

– Даже если никаких веских причин нет, ты должна признать, что в день испытаний твое выступление было полным фиаско. Когда все увидели, что ты не владеешь даже азами практики и что у тебя даже нет метки, то само собой сочли тебя неодаренной. Докажи им обратное.

Я молча кивнула, хотя эти новости только что испортили мой день. Вырвавшись из ее рук, я спустилась по первым ступенькам лестницы, возмущенная лицемерием некоторых.

Когда мы вошли в главный холл, у меня в голове крутился только один вопрос. Хотел ли Гюго, чтобы я покинула школу? Почему-то я придавала большое значение этой детали. Наличие чьей-либо подписи или ее отсутствие вряд ли повлияло бы на уровень моей тревожности. Тем не менее, решившись, я все же задала беспокоящий меня вопрос Алисии:

– А Гюго тоже участвовал в этом?

Та тут же разразилась смехом.

– Что в этом смешного?

– Только не говори мне, что втрескалась в Гюго Жордена?

С каких пор упоминание какого-либо человека, кем бы тот ни был, сразу же означает наличие чувств к нему? Ну и чушь! Однако невольно мои щеки приобрели розовый оттенок.

– Нет, разумеется, нет! Просто, кроме Тома и тебя, он – единственный, с кем мне удалось пообщаться.

– О, перестань, мы все видели сцену в столовой! Кроме того, это мило, что он позволяет тебе сидеть за одним из своих столиков.

Супер. Я думала, что Алисия отличается от других, но сейчас у меня сложилось впечатление, что она ничем не лучше. Я не ответила, проглотив саркастические замечания по поводу отсутствия в ее словах какого-то ни было здравого смысла. Она заметила мое смущение и вернулась к интересующей меня теме:

– На самом деле я не знаю. Гюго любит оставаться в стороне, не думаю, что он из тех, кто участвует в такого рода глупостях. Но иногда он может всех застать врасплох, поэтому не удивлюсь, если он все-таки подписал.

Манера этой девушки отвечать на вопросы, при этом не выдавая абсолютно ничего полезного, просто поразительна!

* * *

Спустя несколько мгновений я пошла искать Тома на улицу. Дождя не было, но воздух был такой холодный, что я уже замерзла. Я скрестила руки на груди, чтобы согреться. Глядя на тонкую ткань его рубашки, я подивилась, как он может оставаться столь невозмутимым.

– Кстати, ты хорошо продвинулась, – поздравил он меня. – Я больше не слышу ни одной твоей мысли!

– Да, я поняла фишку.

Стук, которые издают мои зубы друг о друга, привлек его внимание.

– Тебе холодно?

– Немного, – бросила я, дрожа.

Он тут же подошел ближе и протянул мне руки с доброжелательным выражением на лице.

– Дай свои ладони.

Какое-то время я не решалась, только приподняв бровь, но он настойчиво попросил ему довериться. Наконец я вложила свои ладони в его, озадаченная. Его большие глаза орехового цвета встретились с моими, и тут что-то волшебное настигло меня. На своих пальцах я почувствовала легкое покалывание. Затем мягкое тепло проникло в ладони, растеклось по всем рукам и по остальному телу, точно так же как с Гюго в ту ночь, когда обнаружила его в Зале Испытаний.

– Что это?

– Мы называем это магнетизмом, Рыжуля!

Еще до того, как я поступила в эту школу, я слышала об этой таинственной практике. Например, что некоторые люди могли облегчить боль других или вылечить с помощью простого прикосновения.

– Тома, могу я задать тебе один вопрос?

Этот мальчик выглядел настолько очаровательно, что я не могла больше ждать ни минуты. Мне нужно знать, правдивы ли заявления Алисии.

– Давай.

– Ты подписывал петицию против меня?

Нежное тепло, исходившее от его пальцев, стало исчезать. Его глаза расширились. Уже не нужно было ничего говорить – я знала ответ. Отступив на шаг, я отстранилась от него, испытывая одновременно и грусть, и беспокойство, ведь ошиблась в том, какой он человек.

– Послушай, это было сразу после твоего приезда…

– Не стоит продолжать, я поняла! – прервала его я.

– Ты задала мне вопрос, так позволь ответить.

Я снова скрестила руки, чувствуя, как мое тело начинает замерзать.

– Если бы другие люди узнали о нашем существовании, мир покатился бы под откос. Когда я так поступил, то думал именно об этом. Я ничего не имел против тебя, напротив… И потом, на меня надавили, я не мог не подписать.

– Это Клара?

Поведение этой девушки возмутило меня даже больше, чем признание Тома.

– Она просто не доверяет тебе, вот и все.

– И когда ты говоришь о «других людях», – я изобразила в воздухе кавычки, – ты имеешь в виду обычных людей, да? Неодаренных, как вы их любите называть. Позволь мне сказать тебе одну вещь… Всю свою жизнь я прожила с такими и могу заверить тебя: они намного лучше вас, так что перестань говорить о них так, будто это самый омерзительный вид существ на планете!

Не имея никакого желания слушать его умозаключения на эту тему, я развернулась и поспешно направилась к крыльцу. Быстро взобравшись по трем ступеням, я с силой дернула за ручку двери.

В холле около десятка учеников внезапно умолкли, увидев, с каким бешеным видом я вошла в помещение. Ярость, охватившая меня, вышла из-под контроля. Я попыталась подавить волнение, сделав несколько глубоких вдохов, но взгляды, устремленные в мою сторону, только подливали масла в огонь. Никогда еще меня не охватывал такой гнев. Я хотела закричать, сказать им всем, чтобы не совали нос в мои дела, но не успела я открыть рот, как мои глаза наткнулись на лицо Клары. Ее улыбка вызвала у меня приступ тошноты, весь ее вид породил во мне отвращение. Сжав кулаки, я двинулась в ее сторону, чтобы свести счеты раз и навсегда.

– В чем твоя проблема? – кинула я, находясь на взводе.

Клара и ее подруга смотрели на меня так, будто я деревенская сумасшедшая, что только усилило мою ярость.

– Если у тебя есть какие-то вопросы ко мне, просто подойди и скажи мне об этом в лицо, вместо того, чтобы за моей спиной составлять петиции!

Зеваки подошли ближе, образуя вокруг нас круг, чтобы не пропустить ни секунды этого зрелища. Меня это никак не тронуло, все мое внимание было приковано к Златовласке.

– А если нет, то что? – спросила она с дьявольской усмешкой на лице.

Мое дыхание участилось, ноги начали дрожать. Я испытывала только одно желание – растерзать ее. Увечья, которые я могла бы ей нанести, возникли перед моими глазами тревожными образами. Я представила, как пригвозжу ее к стене, если она не извинится. Казалось, я горю, пламя охватило все мое тело. И как бы я ни пыталась утихомирить свою ненависть, ничего не помогало – я оставалась полна насильственных побуждений, что на меня не похоже.

Внезапно Клара прижала обе руки к своей шее, ее глаза широко раскрылись в страхе. Загорелая кожа лица девушки внезапно заалела, а губы приоткрылись, словно в попытке вдохнуть немного воздуха. Ее подруга сделала шаг назад, такая же испуганная, как и Клара. Я все еще находилась во власти своей ярости. Не могла пошевелиться, даже моргнуть. Мои глаза не отрывались от глаз Клары, лицо которой теперь стало синеть. Все вокруг меня рушилось, я видела только ее, упиваясь страданиями девушки.

– Что ты делаешь? – вдруг раздался у меня за спиной чей-то крик.

Меня отбросило назад с такой силой, что я рухнула на пол, к ногам нескольких испуганных учеников. Все они быстро отпрянули от меня, словно от чумной. Что только что произошло? Мое сердце билось с бешеной скоростью, и все напряжение как рукой сняло. Я почувствовала, как постепенно уплывает мое сознание.

Проснулась я взволнованной и потной. Грудная клетка поднималась и опускалась со скоростью света. Мне приснился ужасный кошмар. Зрение было затуманено слезами, я плохо различала, что меня окружает. Кажется, это не моя кровать, да и комната, в которой я находилась, была больше моей спальни.

– Успокойся, Анаис.

Тыльной стороной руки я вытерла влажные глаза и поискала обладательницу голоса. Рядом со мной сидела маленькая дама, бледный цвет лица которой контрастировал с темными волосами. Она осмотрела меня с головы до ног. Ее длинный белый халат и стетоскоп не внушали мне ничего хорошего.

– Где я? – не без труда спросила я.

Пять кроватей, помимо той, на которой лежала я, выстроились вдоль безупречно чистых стен маленькой комнаты.

– Все в порядке, ты в лазарете. Не двигайся, я позову директрису.

Зачем звать директрису, если все в порядке? Но женщина все равно поспешно вышла из комнаты, стуча по полу ботинками. Беспокойство медленно овладело мной, кошмар вертелся в голове, и я все вспоминала и вспоминала испуганное лицо Клары. Это было ужасно.

Несколькими минутами позже, когда я изо всех сил пыталась воскресить в памяти инцидент, который мог привести меня сюда, мадам Жорден вошла в лазарет – как обычно, на каблуках. Она склонилась надо мной. Ее глаза того же зеленого цвета, что и у сына, изучали меня, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке. Женщина придвинула стул поближе к моей кровати и медленно присела.

– Доброе утро, Анаис, как ты себя чувствуешь?

Ее голос звучал мягко, но беспокойство, которое читалось во взгляде, на самом деле меня не успокаивало.

– Я… хотелось бы верить, что все в порядке.

– Ты ничего не помнишь?

Порывшись в памяти, я поняла, что там возникает только мой дурной сон.

– Извините, я слишком взвинчена, мне только что приснился кошмар.

– Расскажи о нем.

Она еще глубже уселась на стул, скрестив ноги. Я поколебалась лишь мгновение, опасаясь, что она посчитает меня сумасшедшей, но потом все же рассказала ей свой сон.

– Хм… Не знаю, что произошло в действительности, но это было странно. Я была в невменяемом состоянии и, кажется, напала на ученицу.

– Эта ученица… случайно, не мадемуазель Линард?

Я широко распахнула глаза от удивления.

– Анаис, то, что ты сделала, очень серьезно. Ты осознаешь это?

Неужели то, что я считала кошмаром, было не сном, а самой что ни на есть реальностью? Я была не в состоянии произнести ни слова.

– К счастью, Гюго подоспел вовремя, но я боюсь представить, как далеко ты могла бы зайти, не окажись его рядом.

– Я… я не понимаю, что на меня нашло, клянусь вам!

Моя грудь разрывалась от рыданий. Осознание того, что я намеренно едва не убила человека, испугало меня.

– Медсестра закончит осмотр, и, если все в порядке, ты вернешься в свою комнату. И останешься там на некоторое время. Мы будем приносить тебе еду, – объяснила мне директриса, вставая.

Она уже намеревалась оставить меня наедине с собой, не сказав больше ни слова, но я остановила ее:

– Подождите… Это своего рода наказание?

– Можно сказать и так. Ты не выйдешь из своей комнаты, пока я не буду уверена, что моим ученикам ничего не угрожает.

– Но…

– Довольно, Анаис! Я должна пойти успокоить твоих одноклассников. Я зайду к тебе позже.

Голос был тверд, и я не посмела больше задерживать ее.

Глава 9

Прошло всего около двадцати минут с тех пор, как мадам Викто́р, медсестра Академии, сопроводила меня до комнаты, а мне уже хотелось выйти на улицу. Даже кажется, что стало не хватать воздуха. Обычно я не возражала против многочасового пребывания в своей спальне, но сейчас могла думать только о том, чтобы покинуть эту душную комнату. Это что-то психологическое. Осознание того, что я заперта, только усиливало страх. Изолировать меня от мира – не выход. И потом, в произошедшем нет моей вины, я вовсе не планировала нападать на Клару. Понимаю опасения директрисы, опасения учеников тоже, но как насчет моих собственных?

– Я не жестока, – прошептала, опускаясь на кровать.

Прикрыв веки, я вспомнила произошедшее. Это было похоже на то, как будто другой человек завладел моим телом, как будто он контролировал каждое мое движение. Снова я видела перед собой выпученные глаза Клары. Как я могла начать ее душить?..

– Да я же и мухи не обижу! – воскликнула я. Имеют ли они вообще право запереть меня?

Чувствуя, как возрастает мой гнев, я подорвалась с места, принявшись наворачивать круги по комнате, как вдруг, как и тогда в холле, внезапно почувствовала прилив жара по всему телу.

– Успокойся, дыши медленнее.

Когда я попыталась унять бешеные удары пульса, в голове возникло лицо Тома. Я начала терять контроль над собой, еще когда мы были вместе, после того как его руки соприкоснулись с моими…

– А вдруг он управлял мной? Или это магнетизм? А может, что-то еще!

Ударившись ногой о стол, я громко вскрикнула почти истерически. Набрав полные легкие воздуха, я принялась изливать всю ярость наружу:

– С меня… хватит… этой… школы! – заорала я изо всех сил, швыряя несколько вещей о стену.

Не останавливаясь на достигнутом, я хваталась за все, что попадалось под руку. Прикроватная лампа, одежда…

Приступ ярости прошел. В комнате теперь царил хаос. Сев на кровать с трясущимися руками, я в ужасе осмотрела беспорядок вокруг. Ни разу за всю жизнь я не была такой импульсивной и агрессивной, так что сейчас мгновенно пожалела о своей выходке.

И это чувство усилилось, когда дверь в комнату резко распахнулась.

Несомненно, встревоженная шумом, в комнату зашла мадам Жорден. Поскольку я осталась неподвижной, она приблизилась ко мне, обходя лежащие на полу предметы. Окинув меня взглядом, она спросила:

– Как ты, Анаис?

То, что она не беспокоилась о бардаке, немного меня успокоило, но я не знала, как оправдаться.

– Вы имеете в виду, кроме того факта, что я сижу взаперти?

С выверенной медлительностью она села рядом со мной, положив ухоженные руки на бедра.

– Это не из прихоти или желания причинить тебе вред, наоборот, я думаю, тебе нужно…

– Прежде всего, имеете ли вы на это право? – зло перебила ее я. – Вы не можете меня запереть! Я хочу поговорить с бабушкой… сейчас же!

И снова мои нервы сыграли со мной злую шутку.

– Я уже поставила ее в известность, – возразила директриса.

– Она приедет за мной?

– Нет, Анаис. Она обеспокоена ситуацией, но знает, что ты в надежных руках.

Я ей не поверила. Моя бабушка ни за что не согласилась бы на то, чтобы меня изолировали.

– Могу я с ней поговорить?

Мадам Жорден громко вздохнула, явно раздраженная, затем положила руку мне на плечо.

– Тебе придется подождать до воскресенья: это правило распространяется на всех. Не думай больше обо всем этом и постарайся расслабиться, мы обсудим произошедшее завтра… Что ты хочешь, чтобы я принесла тебе на ужин?

Я покачала головой, пораженная ее вопросом. Как будто меня волнует только то, чем бы сегодня набить желудок! Но измученная этим днем, я больше не сопротивлялась: все равно это пустая трата времени.

– Я не голодна.

Директриса встала и, не пытаясь уговорить меня или успокоить, покинула комнату.

* * *

Часы тянулись невыносимо медленно. Кроме мадам Жорден, которая принесла мне поднос с едой, никто не побеспокоился о моем состоянии. Тем не менее не было сомнений, что все разговоры были только обо мне. Одна девочка даже не постеснялась выкрикнуть в мою закрытую дверь оскорбления. Хотя некоторые из них и не подписали ту петицию, теперь я уверена, что абсолютно все хотят, чтобы я покинула это учреждение.

Я провела остаток вечера, убирая беспорядок, который сама же и устроила. Также сделала перестановку, меняя местами кровать и стол. Не самые великие перемены, но такая монотонная работа помогла мне занять голову.

Теперь, полностью измученная, я натянула пижаму, готовясь ко сну. Я даже не знала, сколько сейчас времени, потому что мои наручные часы были повреждены во время инцидента, но уже стемнело, а в коридорах все стихло.

Уставившись в потолок и размышляя обо всем, что могло бы хоть немного помочь мне сбежать, я снова вспомнила последнюю ночь, проведенную с Гюго. Меня тут же озарила идея. Может быть, я смогу проникнуть в его подсознание, как тогда, когда я приехала сюда. У меня еще плохо получалось работать со снами, но я по-прежнему хотела повторить этот опыт. Можно было бы выйти отсюда, чтобы меня никто не увидел и не услышал, и хоть немного подышать свежим воздухом. Движимая перспективой побега, я закрыла глаза и сосредоточилась. Не имея ни малейшего представления о том, как проникнуть в сны Гюго, я решила довольствоваться тем, что нарисовала его лицо в своем воображении. Начала с зеленых глаз, вспомнила взлохмаченные волосы и, наконец, фигуру.

Через несколько минут я так и не заметила никаких изменений. Тем не менее я не сдалась и дала волю своему воображению. Мысленно позвала его по имени, расслабляя мышцы.

Гюго…

Мягкость матраса умиротворила меня, и я продолжила повторять его имя про себя, надеясь таким образом добраться до него.

– Гюго, где ты? – проворчала я нетерпеливо.

– Да здесь я, – вдруг прозвучал его низкий голос.

Я чуть ли не подпрыгнула, вскакивая с кровати. Стоя посреди моей комнаты, он пристально смотрел на меня, явно удивленный моим поведением.

– Ты… ты напугал меня до чертиков!

– Ты меня тоже… Нормально себя чувствуешь?

Его глаза теперь осматривала меня с головы до ног.

– Мне нужно было хоть кого-то увидеть, – призналась я с громко бьющимся сердцем.

– Но как у тебя получилось?

– Я не знала, как выбраться из комнаты, поэтому и пришла в твой сон. Это был единственный способ…

– Подожди, – оборвал он меня. – Ты думаешь, что находишься в моем сне?

– А разве это не так?

Он отрицательно помотал головой, приведя меня в замешательство.

– В таком случае как ты попал сюда?

– Это прозвучит дико, но я читал книгу, и мне показалось, что я слышу, как ты меня зовешь… – Он сделал паузу, такой же обеспокоенный, как и я. – Тогда я пришел во сне к тебе, то есть в твой сон.

– Это ненормально?

Кажется, в последнее время я стала вести себя странно, мои способности развивались быстрее обычного. Но гримаса, которую изобразил Гюго, поразила меня гораздо больше моих способностей.

– Не знаю даже…

Он покачал головой и, выпрямившись, добавил менее сочувственным тоном:

– Ты хотела мне что-то сказать?

– Хм… Может, ты решишь, что я тупица, но я не знала, к кому обратиться. Подумала, что ты мог бы помочь мне выбраться ненадолго, я больше не могу тут оставаться.

Он сурово нахмурился и скрестил руки на груди.

– А ты не думаешь, что заслуживаешь наказания? С ума сойти, прошло всего несколько часов, а ты уже пытаешься сбежать!

Акцент парня, гораздо более выраженный, когда тот злился, сделал произнесенное менее внятным. Или это из-за резкой интонации его голоса.

– Пожалуйста, не нервничай, – попыталась успокоить его я, переживая, что он оставит меня наедине с моими мучениями.

– Да у тебя нет совести! Ты чуть не убила девушку, и, похоже, тебе все равно! – вскрикнул он.

На этот раз я отступила на несколько шагов. Он был так взбешен, что его лицо покраснело. И даже если я была не согласна с его словами и считала, что тщательно обдумала последствия своего желания вызвать его во сне, я решила не спорить с ним.

– Ладно, извини, только не нужно кричать.

Я понимала, за что меня можно винить, но надеялась, что он хотя бы попытается меня понять. Сразу же накрыло сожаление, что в этот раз все-таки смогла связаться с ним.

– Во-первых, ты приезжаешь сюда без метки и даже толком не знаешь, кто мы такие. Затем появляешься в моем сне, когда даже на первую ступень еле тянешь. А теперь чуть не задушила Клару.

– Я осознаю все это и, клянусь тебе, виню себя. Я чувствую, что схожу с ума, понятно? Думала, что ты единственный, кто сможет понять, но, если ты здесь, чтобы читать мне наставления, в этом нет необходимости, так что можешь идти.

На какое-то мгновение он замер. В его взгляде читалась нерешительность. Мы молчали в течение бесконечных секунд, и все это время я внутренне молила его не оставлять меня. Вдруг он выдохнул и сказал:

– Спокойной ночи, Ланеро.

И испарился на моих глазах.

* * *

Лежа на ковре лицом к окну, я наблюдала, как встает солнце. Вот уже несколько часов я находилась в таком положении, раскинув руки, переваривая ярость Гюго. Его слова подействовали на меня, что довольно странно, если учесть, что мы знакомы всего несколько дней.

Когда с другой стороны моей двери начали раздаваться голоса, я с трудом поднялась на ноги. Конечности, не привыкшие к такой твердой поверхности, свело судорогой.

Зная, что сегодня вечером меня должна навестить директриса, я поставила на место последние вещи в уже убранной комнате и пригладила растрепавшуюся прическу.

У меня было много времени поразмышлять о своей проблеме, и, кажется, я нашла решение, которое поможет мне выбраться из этой передряги. Эти часы раздумий убедили меня, что ничего не выйдет, если буду упрямиться, и нет надежды, что кто-то выступит в мою защиту, так что я должна сдаться. Моя выходка не какой-то пустяк, и ответственность за этот инцидент я должна взять на себя.

Мадам Жорден зашла ко мне с таким же бледным лицом, как и у меня. Она была без макияжа и одета в простые легинсы и свитер, что было на нее совсем не похоже.

– Сейчас тут поаккуратнее, чем в прошлый раз, – заметила она с улыбкой на губах. – Как ты, Анаис?

– Я в порядке, а вы?

Я старалась быть такой же вежливой.

– Возьми свои вещи. Смею предположить, ты хотела бы помыться.

Хотя у нее не было такого акцента, как у сына, в разговоре со мной она растягивала слова, почти что распевая их. И хотя физически она выглядела утомленной, ее настроение явно было лучше, чем до этого. Собрала одежду и обулась. Когда меня провожали до душа, я чувствовала себя преступницей в исправительном учреждении, но не рискнула обратиться к ней по этому поводу. Я была еще не готова привлекать внимание девушек в коридоре, а потому продолжила путь, глядя прямо перед собой. Не хватает только наручников.

Намытая и одетая в форму, я возвратилась к мадам Жорден, все еще ждущей меня, прислонившись к стене коридора. Сглотнув свое недовольство, я улыбнулась ей.

– Ты голодна?

– Немного.

– Тогда оставишь свои вещи, и мы пойдем завтракать.

– В столовую?

Внутренне я ликовала, ведь еще недавно считала, что больше не имею права покидать свою комнату.

– Конечно, ты должна была обедать у себя, но я хорошенько все обдумала прошлой ночью, – объяснила она, словно читая мои мысли. Однако теперь я их легко блокирую, так что это просто совпадение. – Твое наказание не отменено, но, может быть, ты научишься хорошо себя вести со своими товарищами за едой?

– Да, – просто кивнула я.

Быстрее ветра забросив в комнату пижаму с остальными вещами, я вернулась к директрисе в смешанных чувствах. Я была рада немного пройтись, но реакция остальных учеников вызывала опасения.

Мы спустились по лестнице в молчании, и, когда подошли к дверям столовой, я остановилась. Там был полный аншлаг – я догадалась об этом по доносящемуся оттуда шуму. Мадам Жорден будто бы нервничала не меньше моего. Сделав глубокий вдох, она толкнула обе створки дверей и вошла первой.

– Увидимся после завтрака, – выдохнула она, как только я вошла, и оставила меня.

Я сделала первый шаг к буфету, затем второй. Как я и предполагала, вокруг меня повисла злобная атмосфера. Чем ближе подходила, тем громче звучали перешептывания.

С пылающими щеками я бросила взгляд в сторону столов, где обычно сидела. Как и другие, Гюго пристально смотрел на меня. Но едва наши взгляды пересеклись, он резко переключил внимание на свой фруктовый сок. Он ненавидит меня. С подносом в руках, я сперва решила поесть на своем привычном месте, надеясь, что меня оставят в покое. Но, не будучи уверенной, что это лучший выбор, на мгновение заколебалась. В последнюю секунду я передумала и направилась в сторону столов первой ступени. Если нужно играть по правилам, я буду. Начну делать это прямо сейчас.

Я нашла столик, за которым сидел только один мальчик. Однако, стоило мне отодвинуть стул, он вскочил и, не глядя на меня, покинул столовую, оставив свой завтрак недоеденным. Класс.

Столовая постепенно пустела. Проглотив последний кусочек тоста, я терпеливо сидела на своем месте, ожидая, пока все выйдут, чтобы наконец присоединиться к директрисе, которая что-то обсуждала с поваром.

Когда мадам Жорден заметила меня, тут же прекратила разговор.

– Готова?

– Да.

С большой черной папкой в руках, она, не говоря ни слова, отвела меня в мою комнату. Как только мы зашли, она положила конец этому тяжелому молчанию.

– В этой папке ты найдешь материалы по урокам на ближайшую неделю и упражнения, заданные твоими учителями, – сообщила она, кладя папку на стол.

– Поняла.

Затем женщина спросила, готова ли я обсудить с ней свое нападение на Клару. Несмотря на осознание своей ошибки, я сомневалась, что, выговорившись, смогу забыть о своем поступке.

– Мадам, я прошу прощения за причиненный вред, но мне действительно не хочется об этом говорить. Я уже думала об этом всю ночь и признаю, что была вне себя от гнева. Клара здесь ни при чем. Я искренне сожалею и обещаю вам, что этого больше не повторится.

Мои извинения были искренними, надеюсь, она это понимает. Директриса ограничилась коротким кивком, а потом сказала, что вернется в полдень во время обеда.

– Подождите, – окликнула ее я, когда мадам уже стояла на пороге.

– Да?

– Я бы предпочла есть в своей комнате… Ну, по крайней мере, на время моего наказания.

Она приподняла одну бровь, озадаченная моей просьбой, но не возразила.

– Хорошо, я буду приносить тебе еду, – кивнула она перед уходом.

Не очень вдохновленная первым днем заключения, я вернулась к своему столу. Вздохнув, открыла огромную черную папку, чтобы изучить ее содержимое.

– Как тут все организовано!

Внутри было пять отделений, по одному на каждый день. Каждый содержал два файла: один с карточками с урока, а другой был посвящен упражнениям.

– История, география, естественные науки, французский, математика, английский…

Перечисляя названия предметов вполголоса и листая файлы один за другим, я заметила, что среди них нет ничего по практике сверхспособностей. Оказывается, быть наказанной не так уж и плохо.