Оглавление

«ОДНО СЛОВО МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬ ТВОЕ РЕШЕНИЕ, ОДНО ЧУВСТВО МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬ ТВОЮ ЖИЗНЬ, ОДИН ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬ ТЕБЯ»

Конфуций

ГЛАВА 1. МУДРЕЦ ОТКРЫВАЕТ ГЛАЗА

«Привет, как день прошел? Я скоро буду», — отправила смс Вадиму Клара и с ожиданием продолжала чтение книги об очередном приключении с налетом романтического переживания, которые так нравились ей, обеспечивая прекрасную почву для фантазий.

«Привет, дорогая, — и смайлик сердечком. Без смайлика эффект переписки теряет некий шарм, и переписка не кажется романтичной, превращаясь в сухой остаток. — Я сегодня буду поздно, мне надо пересмотреть документы по завтрашней сделке. Не скучай, целую».

После прочитанного у Клары закипела душа от негодования и огорчения, гнев обжигал, пуще раскалённой лавы проснувшегося вулкана. Гнев необузданный, как выпущенный зверь, готовый броситься на любого.

Ей хотелось кричать и одновременно плакать. Плакать от обиды, наполнившей каждую клеточку ее тела, обиды за одинокие вечера, за ожидание, за все те несдержанные обещания, какие были даны тем человеком, который являлся хозяином ее сердца и души.

Замерев, закрыв глаза, с чувством глубокого разочарования Клара произнесла про себя, но даже показалось, что произнесенные ею мысли слышали все в вагоне:

«Пропади ты пропадом, Вадим. Я устала. Я так устала быть одна».

Хотя она имела полную уверенность в верности Вадима, зная его характер, но душило чувство обиды. Мужчина становится злым в двух случаях — когда он унижен и когда голоден. А женщина только в одном — когда ей не хватает любви.

Выйдя из вагона с обреченным видом, она нехотя брела в сторону дома. Вернее сказать, того помещения, где ее редко ждет любимый муж. Это место не пахнет едой, оно пусто без него, это всего лишь стены. Дом становится домом, когда в нем семья. Вадим часто приезжал домой только переночевать — юркнув под одеяло, прижимаясь к теплому телу сонной Клары, нежно обнимая за талию всегда обнаженное тело супруги. Глядя на Клару, Вадим за период их брака приобрел привычку спать без одежды. Им обоим это нравилось, это, так сказать, был их особый ритуал и еще один способ наслаждения друг другом.

Подходя к подъезду, Клара заметила странного, никогда не попадавшегося ей на глаза старичка с удивительной и завораживающей длинной поседевшей бородой. Его лицо проиграло войну полчищу морщин, а треугольные нереальные брови были чертовски прекрасны, придавая его худому лицу загадочное выражение. Модная одежда, чересчур вызывающая для пожилого человека, притягивала взгляд, вызывая некое непонимание. Хотя чему удивляться? Сейчас все иначе. Яркая куртка, шарфик контрастного синего цвета, накинутый на шею, коричневые ботинки из нубука и козырь всего этого образа — черная шляпа наподобие шляпы известного всем певца, но более насыщенного цвета. Впечатляющий образ, для богатого воображения Клары появилась потрясающая почва для плясок и веселья.

Проходя мимо старичка, Клара ощутила легкую негу во всем теле, будто на мгновение помутнел рассудок, ей удалось запомнить это ощущение, сравнимое лишь с легким опьянением.

Вызвав лифт, в томительном ожидании уже планировала очутиться в пенной пучине теплой ванны с морской солью, которая уже вот-вот заключит ее в свои объятия.

Войдя в тамбур, Клара приготовила связку ключей и, уже предвкушая расслабление и отдых, с удивлением поняла, что ключи в ее руке не подходят к замку.

Не может этого быть! Клара в удивлении замерла, судорожно пытаясь снова и снова найти подходящий ключ в связке ключей, но по злой иронии ни один не подошел к двери.

Становилось душно и жарко, организму явно требовался свежий воздух для проветривания замутневшего рассудка. Клара три раза вздохнула и выдохнула, стоя посреди коридора квартир на своем этаже в надежде поставить взбунтовавшийся мозг на место.

«Мда, зрелище, наверное, идиотское. Соседи могут подумать, мол, совсем заработалась девка», — промелькнуло у нее в голове.

Она вновь пыталась открыть дверь, но ничего не выходило. Вдруг пришла бредовая по своей сути мысль сверить этаж и номера квартиры.

— Да, этаж мой, номер 8, — проговорила она про себя, чтобы наверняка. — А номера нашей квартиры…

Клара пробежала глазами по всем дверям в поисках нужного номера, которого не было. 201,203, а 202-ой квартиры нет, сразу номер 204 идет. Ну, если это шутка, то это очень плохая шутка. Закрывая глаза, она досчитала до 10 и снова открыла их в надежде обнаружить свой номер квартиры, но, увы, номера 202 нет. И ключи не подходят неспроста.

— Так-с, — произнесла Клара, возбужденная от неудавшегося проникновения в собственную ванную и происходящего бреда. Хм, вот так интересная история. Ее сердце заколотилось так, будто готово было убежать из грудной клетки.

Это просто от усталости и переживаний ей кажется то, чего на самом деле нет. Надо на воздух.

На улице Клара присела рядом с незнакомцем, который будто томился в ожидании ее персоны.

— Здравствуйте! — произнесла отстраненно Клара, а старичок с лёгкой ухмылкой, немного прищурившись одним глазом и приподняв бровь над вторым, поздоровался в ответ хриплым, но бодрым голосом.

— Тепло сегодня, — произнесла Клара, пытаясь отвлечься от путающихся мыслей маленькими мотыльками, порхающими в голове.

— Да, погоды нынче прекрасные стоят, — как — то лирически ответил дед. Клара подумала, что он, наверное, работал в театре, а сейчас на пенсии. Путающиеся мысли совершенно не давали думать обстоятельно и трезво, и она автоматически набирала номер подруги:

— Привет, Мариш!

— Привет.

— Мариш, тут такое дело, можно ли у тебя переночевать? — смущенно спросила Клара. — Дело в том…

Выдержав паузу, она только было набрала в грудь воздуха, чтобы высказаться, как услышала голос старичка, рядом сидящего, да такой голос необыкновенный, одновременно и монотонный, и мягкий.

Произнесённая старичком речь повергла Клару в шок. В телефоне слышался голос Марины, которая задавала вопросы, получая в ответ лишь тишину на другом конце провода. Положив трубку, Клара повернулась к старичку, вцепившись взглядом в него, это у нее хорошо получалось. Этого взгляда все боялись, ждали, любили и ненавидели. Так умела лишь Клара.

— Слова, милая, произнесенные в гневе, в злобе, в обиде наделены негативом. Они подпитаны негативными эмоциями и ничего положительного не несут. Словами воскрешают либо закапывают.

Клара, молча очень внимательно слушала старичка и не понимала пока, что за несуразицу он несет, а тот продолжал:

— Теперь в ответе ты за ситуацию. Только ты сама сможешь все вернуть, найдя своего любимого супруга. Хорошо подумай, принимая решение, на что ты готова ради него.

Клара обалдела от этих слов. Как какому-то незнакомцу может быть известно о ситуации, в которой она оказалась?

— А Вы кто? — с любопытством поинтересовалась Клара.

— Я? — всматриваясь в лицо Клары, задумался старичок. В это мгновение раздался телефонный звонок мобильного телефона, от которого Клара даже вздрогнула.

— Алло! Да, Марин, — растеряно ответила она. — Марин, я еду к тебе, жди, — и спешно положив трубку желая продолжения диалога с таинственным незнакомцем.

— Я тот, кто знает, чем помочь тебе.

— Да? — удивленно спросила Клара.

— Теперь тебе дорога к колдунье. Она подскажет, как твоего супруга обратно вернуть.

— В смысле обратно? Он вообще-то у себя в офисе на деловом центре работает, — высокомерно ответила Клара.

— Эх, нет, дорогая, он же пропал, исчез, ты же сама так велела. Еще сказала: «Пропади все пропадом», а что все? Для человека самое дорогое — это семья.

Старичок замолчал, а Клара задумалась.

— Дом. Вот и, — загадочно посмотрев в сторону Клары, продолжал старичок, — теперь, милая, тебе решать. На что ты готова, чтобы все вернуть?

Этот вопрос явно риторический. Клара была изумлена и только сейчас задумалась, как важно следить, действительно, следить за мыслями, словами, эмоциями.

Что ей сейчас делать, где искать Вадима и как попасть домой? Закрыв лицо руками, она горько заплакала. Ведь она сама попросила силы вселенной, чтобы все, чем она дорожит, что так ценит и любит, исчезло. И, как в страшной сказке, без решения есть уравнение…

— Дура, ой дура! — причитала сквозь слезы Клара в отчаянии.

Старичок с сожалением смотрел на нее, понимая отчаянное положение девушки. Последним, что он сказал, было: «Сила любви преодолеет любую преграду. Будь сильной духом».

Клара ничего не ответила старичку, продолжая сидеть на лавочке, закрыв лицо руками, погруженная в свои мысли.

Немного придя в себя и убрав соленые слезы ладонью с лица, желая задать несколько вопросов старичку, Клара с сожалением не обнаружила его и растерянно вызвала такси. В одночасье все перестало иметь значение, все действия происходили автоматически, будто в замедленной съемке. Всю дорогу она молчала, наблюдая за мелькающими домами, людьми, машинами — за жизнью, которая для нее разделилась на «до» и на «после» и никогда уже не будет прежней.

— С Вас 390 рублей, — нарушив мрачные думы, произнес водитель.

Протянув четыреста рублей, Клара вышла из машины со словами:

— Сдачи не нужно, спасибо.

Водитель успел благодарно улыбнуться и кивнул.

Но ей было не до любезностей. Только сейчас она осознала, что мир такой хрупкий, будто замок из песка, который мгновенно рухнул. Что теперь ей с этим делать — большой вопрос.

На улице стало совсем темно. Остановившись у подъезда, Клара подняла глаза. В небе, таком черном бесконечном и холодном, почему-то так много сегодня звезд, а ведь они уже в прошлом, это их прошлое, а мы их видим только сейчас. Вот и я вроде бы сейчас, а вроде бы в прошлом, где нет его, моего Вадима, где я одна, всегда, всегда. И на глазах выступили горькие слезы.

— Марин, я сбита с толку, даже не знаю с чего начинать, — протирая слезы, произнесла Клара, стоя на пороге квартиры подруги.

— Ой, дело не бело, — запричитала Марина, — ты чего такая зареванная?

— Марин, немедленно ущипни меня, покрепче, я что-то не могу проснуться…

— Здрасте-приехали! — произнесла Марина. — Ничего подобного, все реально в любой реальности. Нет никакого сна, жизнь кругом, жизнь как она есть — в красках и непредсказуемом водовороте событий! Интересно, каково было бы, если бы все люди знали события жизни заранее? Мы бы жили в мире невротиков, полного хаоса.

Марина рассмеялась. Кларе ничего не оставалось, услышав задорный смех Марины, подхватить волну.

— Ой, молчи, артистка ты моя. С твоей богатой фантазией тебе весело живется и кому, как не мне, это знать.

— Да, да, — довольно улыбнулась Клара.

— Давай ужинать, ты мне все по порядочку сейчас расскажешь, — накрывая на стол, засуетилась Марина.

— Ты знаешь, Марин, Вадим пропал.

Марина с удивлением слушала Клару, не перебивая и не пытаясь вставить шуточки, которые она так мастерски употребляет. Клара по порядку изложила суть событий последних двух часов.

— А самое интересное, Марина, мне кажется, это все не случайно. Я в случайности не верю. Все события в жизни — результат наших мыслей. В последнее время мне жутко не хватало его внимания, тепла, улыбки, рук. Он приезжает домой, я уже сплю. Я уезжаю утром, он еще спит. Он все время в делах, но и я тоже, раньше было все не так, куда все ушло? Где тяга друг к другу… Я все чаще одна, и это меня катастрофически не устраивает, но зная его, зная свой характер, я жду, жду, что вот-вот все изменится и станет как прежде. И сегодня я так ждала, а он мне «у меня дела», и я вспылила. За что мне очень стыдно и больно осознавать, что это моих рук дело.

Это где видано такое, что приезжаешь домой, а номера квартиры нет твоего. В глазах у обеих читался вопрос — что за фигня происходит.

— Слушай, давай Вадиму позвоним с моего номера, — предложила Марина.

Клара с недоумением согласилась.

— Бред какой-то, зачем ему номер жены родной банить?

Марине уже в тот момент ответил равнодушный голос: «Абонент временно не доступен или заблокирован».

— Ну вот, и мой тоже, — положила трубку, вздыхая, Марина.

— Может, нам в полицию пойти с заявлением?

— Ну да, рассказать им, что номера квартиры нет, что трубку муж не берет, что старичок-пророк встретился и бла-бла-бла. Марин, ты чего, это не вариант. Давай альтернативный вариант думать.

— Поехали к тебе съездим, вдруг он уже дома? Просто сел телефон, — предложила Марина отчаявшейся подруге. — Я Вадима твоего сто лет знаю. Он не такой человек, чтобы просто с этим незавершенным гештальтом дела оставлять. Даже если у него кто-то и появился бы, он бы так не слился.

— Ну, ты сказала, Марин, — с возмущенным видом сказала Клара. — Обидно.

— Не кипятись, я хоть и приняла на грудь 50 грамм, мой мозг разогнался и работает на 10 процентов эффективнее, чем у всех. Без обид.

Приехав к дому Клары, девочки поднялись на этаж. С каждым поворотом ключа сердце замедляло свой привычный ритм, а волнение сбивало дыхание. Открыв дверь тамбура, они прошли дальше.

— Давай еще раз посмотрим, — произнесла Марина. — Мда, вот дела.

— Вот именно! Убедилась? — сказала Клара.

— И впрямь нет, — Марина закрыла рот рукой от удивления и жути, которая напала на нее, выпустив из закромов множество мурашек, с радостью побежавших по телу Марины. — Давай на видео снимем.

— Кстати, это идея дельная, — произнесла Клара. В этот момент лампочка лестничной клетки на мгновение перестала выполнять свое прямое назначение, и этаж погрузился во тьму. От удивления и какого-то чувства, нагнетающего обстановку, девочкам становилось страшнее с каждой секундой.

— Пошли, пожалуйста, мне не по себе, — дергая за рукав Клару, причитала Марина. Свет снова появился.

— Ничего не остается, где-то же мне ночевать нужно, пойдем, — с обречением и сожалением окинув взглядом все номера квартир еще раз, произнесла Клара.

«Я должна все вернуть». Мысленно программируя себя данной установкой, Клара свыкалась с положением дел, осознавая масштаб проблемы.

— Все решим, все будет хорошо, — подбадривала Марина. — Жить будешь у меня, а я чем смогу, тем помогу тебе.

— Спасибо, родная, — чуть слышно произнесла Клара.

Возвратившись к Марине и ничего больше не обсуждая, девчонки легли спать, каждая осталась наедине со своими мыслями и думами.

Сон не шел. Клара глядела в черную бездну, казалось бы, бесконечного потолка небольшой комнаты, прокручивая в голове еще и еще раз разговор с незнакомым старичком. Вдруг ее осенило, что это все колдовство, а раз все происходящее вызвано лишь им, то может быть снято только такой же силой. Поэтому действительно следовало бы обратиться к бабушкам-ведуньям, а может лучше сразу к гадалке?

Кларе хотелось вскочить и мчать искать этих колдунов, гадалок, шаманов — всех тех, на кого были возложены призрачные надежды, разгадать этот ребус и вернуть Вадима.

На душе было тяжело, пусто и холодно. Весь мир, все проблемы в такую минуту меркнут и кажутся пустяками. Это как страшный диагноз, разделяющий жизнь на «до» и «после» его обнаружения. «Вот ведь превратность судьбы. Он пропал так же неожиданно, как появился в моей жизни», — рассуждала Клара, вытирая горячие слезы, которые катились по ее щекам. Это не были слезы отчаяния, то были слезы любви.

— Что же мне делать? — шептала Клара, сжимая кулаки, ее сердце не хотело мириться с ситуацией, а внутренний голос, проснувшийся среди ночи, выдал следующее:

«Будь готова, в твоей жизни начался новый этап, твоя жизнь теперь не будет такой, как прежде и ты не будешь прежней, по крайней мере, начнешь фильтровать мысли и следить за языком».

— Да, это я во всем виновата, — машинально ответила она своему внутреннему голосу.

«Сама натворила дел, сама и разбираться буду», — как-то самоуверенно решила Клара.

И наконец, погруженная в сон, девушка отпустила себя немного отдохнуть от напряженного дня и беспощадных, непонятных событий, в которых не могла пока разобраться, поселив их в своей голове.

Наутро разбитая от плохого сна Клара еле заставилась себя спуститься с дивана, но мелькнувшая молнией мысль, посеянная в ночных думах, мгновенно пробудила, мотивируя и подбадривая.

— Марина, Марина, — немного раскачивая спящую подругу, чуть шептала Клара. — Вставай. Идея есть, срочно вставай.

Марина долго ждать себя не заставила. То ли любопытство, то ли запах свежезаваренного кофе так повлиял, через пять минут Марина уже сидела в кухне и с вожделением ожидала идею, которая возникла у Клары.

— Слушай, это ведь все колдовство, как думаешь? — с горящими глазами вещала Клара.

— Да?

— Я не знаю, можно ли однозначно это утверждать, но, судя по всему, серьезное колдовство. Что делать с этим будем? — спросила Клара. — А вот что, поедем к бабушке какой-нибудь, есть ведь такие, ведуньи там, колдуньи, как их называют там? Поедем к ней, объясним все. Она даст травку попить, прочитаем заклинание, я приеду домой, а Вадим мой меня ждет и все. А про ситуацию, возникшую я и мысли сотру, попив другой травки.

— Клар, ты серьезно сейчас, или у тебя на нервной почве срыв? — с опасением за подругу спрашивала Марина. — Давай мы еще что-то придумаем, зачем сразу к колдунам?

— Если не к ним, то куда?

— В полицию, а может, сразу в дурку?

— Не будешь меня поддерживать, да? — с досадой спросила Клара, смотря прямо в глаза Марины, да таким взглядом демоническим. Так смотрит одержимый в фильмах ужасов, то актеры и кино, а это подруга, которая пугает до жути.

— Блин, Клар, ты так смотришь на меня. Мне не по себе, как чувствуешь себя? — вымолвила чуть слышно Марина.

— Ой, да нормально я себя чувствую, — махнув рукой, ответила Клара. — Дак едем, значит, знаешь кого-нибудь подобного? Помнишь, пару лет назад под новый год ты рассказывала про какую-то женщину, к которой твоя коллега обращалась за помощью и не ты ли восхищалась результатом?

— Да, была одна девочка у такой, — немного помолчав, сказала Марина. — Сейчас узнаю у нее номер или адрес, и поедем, я тебя не брошу, ты меня знаешь.

Подмигнув, Марина удалилась из кухни. Немного погодя вернулась с листочком, на котором был написан адрес. Взглянув на него, Клара ухмыльнулась. «Деревня и такая даль дальняя, я даже названия такого не знаю. Ой, дальняя дорога, наверное, предстоит». Молча собрались — делать было нечего. У Клары была потухающая надежда на избавление от этого ужасного затянувшегося сна, который незабываемым кошмаром преследовал ее. Но спасение утопающего — дело рук утопающего. Кроме нее самой и ее действий никто не поможет вернуть ей любовь всей жизни и заодно и жизнь.

Ехали долго — сначала по пробкам, потом по проселочной дороге.

— Клар, ты не знаешь, есть вероятность того, что сейчас мы приедем, а там и дома этой ведуньи нет? Давно не было или помереть она могла уже, — спросила Марина.

— Ну и что, попытаться стоит, если нет, поищем еще кого-то. Понимаешь, Марин, я ночью размышляла и пришла к выводу, что, только потеряв истинно ценные вещи, понимаешь цену всех проблем человечества. Я его со вчерашнего дня не видела, и мой мозг заложил во мне идею, а что если? И вот она зудит, зудит, как воспаленный нерв под зубом. С виду все хорошо, а он ноет, ноет, и не избавиться от этой тягостной боли без устранения причины и лечения. Так и с моим Вадимом, а что если я его не увижу больше, не зайду в свой дом, не надену свои тапочки, не посплю в нашей постели, а что если все это так и останется навечно?

Зарыдав, Клара остановилась, припарковавшись у обочины, положив руки на руль, а на них склонив голову. Марина придвинулась к подруге и приобняла ее.

— Найдем мы твоего Вадима, не переживай так, найдем.

Хотя произносил эти слова кто-то другой, она меньше всего верила в них, отдавая себе отчет в неоднозначности ситуации. Где его искать, куда обращаться, продумывая следующий шаг в данном расследовании? Обратимся в полицию — пока мы тут ездим туда-сюда, как раз трое суток пройдет…

Вдруг Марина понимает, что с ее стороны машины где-то посреди черноты опустившихся лап елей что-то белеется. Повернув голову, она, глазам своим не веря, увидела девушку точь-в-точь как Паночка из «Вия». Та протянула руку правее от себя, будто указывая путь. Марина вскрикнула от неожиданности, перепугав тем самым заплаканную Клару.

— Марина, ты что так орешь-то? — спросила Клара, поднимая и протирая от слез глаза. Чуть повернув голову в сторону леса, она увидела объект волнения подруги и машинально завела машину. Газ в пол! Единственное, что им сейчас хотелось, — это умчать подальше от этого места, как назло дорога казалась бесконечной и нудной, а теперь еще и жуткой.

— Клар, ты ее видела? — чуть живая от ужаса прошептала Марина.

— К сожалению, да, Марин, — монотонно ответила Клара.

— Капец! 21 век, мир медиатехнологий, а среди леса почти ночью Паночки разгуливают, — причитала Марина, совершенно испуганная.

— Ну да, быстрее бы уже эта деревня появилась на горизонте.

Дабы разрядить обстановку, Клара включила радио, на котором жарко так, динамично бахал Рамштайн. Сделав погромче, она прибавила скорости. Под эту музыку очень шикарно ехать — не уснешь точно.

Марина, пребывая в шоке от увиденного, теперь пребывала в шоке от услышанного и от собственной подруги.

— Ну, раз ты водитель у нас, будем это слушать, — произнесла Марина, с пониманием взглянув на Клару, хотя ей эта музыка очень не нравилась и даже бесила. Теперь Марина смотрела только вперед, на дорогу, боясь увидеть в темном лесу очередную Паночку. Ой, не дай бог.

Через полчаса появились первые дома на деревне, которая состояла из семи домов от силы. В некоторых был замечен свет, а в каких-то — нет. Проехав несколько домов, девчонки не обнаружили номер дома, указанный в листике с адресом. Проехали еще немного, и вот, самый крайний дом, весь ветхий и страшный. С виду могло показаться, что в нем никто не живет.

— Слушай, разрушенный какой-то, — сказала Марина.

— Ага, нам точно сюда? — спросила риторически Клара, заглядывая в бумажку, сверяя адрес и номер дома. Однако, сюда.

— Я пойду, а ты в машине остаться должна, — сказала Клара.

— Да конечно, — засуетившись, ответила Марина, — вместе пойдем.

— В бардачке фонарик, бери, и пойдем, — сказала Клара.

Забора, как у других домов, не было, как и калитки. Просто дом, просто в поле, вдалеке от остальных, почти заброшенный и разрушенный, отпугивающий и мистический — так казалось им в свете фонарика, освещающего этот странный дом.

— Ощущаю себя спецагентом, — рассмеялась Клара.

— Ага, — подхватив смех, ответила Марина.

— Кого тут нечистая принесла в ночи? — послышался чей-то голос, доносящийся из темного дома.

Услышав голос, доносящийся из дома, девочкам бежать и орать хотелось, но бежать не получалось — минимальное расстояние от дома до машины пугало своей темнотой куда больше, чем голос из дома.

— Извините нас, мы из города приехали за помощью, — закричала Клара как-то в высоту, подняв голову.

И наступила тишина, окутывая своей загадочностью. Стало казаться, что голоса того они и не слыхали вовсе.

Немного погодя, они уже отчаялись, переполненные волнением и мурашками, которые повылезали от страха и давно убежали. Клара еще раз крикнула в сторону дома:

— Помощь нужна!

Через мгновение свет зажегся в окне.

— Теперь хоть понятно, что нам сюда, — произнесла Марина.

На пороге появилась старуха, неприветливая и недовольная.

— Заходить одной, — строго сказала она.

— А ты вернись в машину, — протянув Марине ключи, Клара проследовала за бабкой.

— Садись, — сказала бабка.

Клара села, куда ей приказала эта странная бабуля. Окинув взглядом, антураж и обстановку, изумилась, увидев только разные иконы кругом. Да так много.

— Не разговаривай, сюда смотри, — попросила бабуля уже более смирным тоном. — Потеряшку ищешь, знаю. Знаю, вижу.

Бабка при этом ни одного вопроса не задала, не дотрагиваясь до Клары, сидела напротив с закрытыми глазами.

К Кларе потихоньку возвращалось чувство тревоги, захватившее с собой миллиона три мурашек, которые волной от ног до корней волос покрыли тело девушки.

— Отправила ты его далеко, дуреха, — вещала бабуля.

— Идти за ним придется в Пропаду, к самому владыке иного мира. Туда ведь отправила его? — бабка резко открыла глаза, чем очень напугала Клару, да так, что та слышала стук сердца таким звонким и ясным, как будто колокольный звон под ухом.

Какая жуть обняла Клару, что дыхание сперло. Она чувствовала себя маленькой, уязвимой девочкой, которая не может постоять за себя, но сейчас именно такой момент, когда надо взять себя в руки и что-то спросить для понимания. Старуха мгновенно ответила, будто читала мысли незваной гостьи.

— Тяжелое испытание предстоит. Чтобы Вадима твоего оттуда вытащить, придется тебе нелегко. Ты уже решила, на что готова ради него? — не открывая глаз, продолжила старуха. — Дуреха, ой, придется несладко, девочка, тебе.

От этих слов Клару будто прорвало, она громко, отчетливо и, самое главное, уверенно произнесла:

— Я на все готова, я готова на все абсолютно. На другую планету пешком, жизнь отдать, продать, на все. Подскажите, где его искать! — упав на колени, Клара прикоснулась к руке старухи, рука была ледяной, отчего у Клары дух перехватило.

Сжимая крепче ледяную морщинистую руку старухи, она продолжала просить:

— Молю, поймите, помогите, укажите путь к нему.

Тут вдруг бабка оттолкнула Клару, открыла глаза, встала со стула и вышла в кухню. Комната наполнилась гробовой тишиной. Это такая мучительная тишина, которая своими нитями заходит в самые сокровенные уголки организма, вытаскивая наружу всех человеческих демонов.

Войдя в комнату, старуха сказала:

— Езжай, милочка, я дам тебе то, что тебе поможет, дальше, дело рук твоих и результат будет зависеть от тебя, твоей силы, веры и любви.

Протянув руку Клары, старуха вложила в нее веревочку с подвеской в виде мешочка, в котором было что-то, о чем она не поведала.

— Сколько я вам должна? — шаря в кармане, спросила Клара.

— Ой, глупая ты, что ли, — с пониманием так посмотрев на Клару, произнесла старуха. — Рада бы и помочь, но кроме как этим, — указав на подвеску, — не могу, не в деньгах дело. Не мне тебе объяснять, милая, ступай и удачи тебе.

Перекрестив уходящую Клару, старуха захлопнула дверь, и было сложно разобрать ее бормотание, неразборчивое и неотчетливое, но одно Клара смогла понять: «Да храни тебя господь, дитя! Не ведаешь что творишь».

Марина, увидев выходящую из дома Клару, заулыбалась.

Молча сев в машину, бледная как белое полотно художника, Клара завела машину.

— Марин, ну что мы сюда ехали? — обреченным голосом произнесла Клара, протянув ей подвеску, которую дала старуха-ведунья.

— Что это? — с любопытством вертела в руках подвеску, бормотала Марина. — Как в фильмах про ведьм.. Ух, у меня мурашки, поедем отсюда скорее.

— Да, мы как в фильмах, через заколдованный лес с призраками Паночек ехали к ведьме в надежде, а в результате что? Пошатнувшаяся психика, да и только. Хоть я и устала смертельно, хочу оказаться…

И тут она сама себя остановила, дабы не пожелать чего-то ей ненужного и опасного.

«Хочу проснуться в объятиях Вадима и забыть все события минувших суток». Закрыв глаза, Клара вспомнила их путешествие на Кипр, их первая поездку, куда Вадим взял ее. Золотое счастливое было время. Она чувствовала, как бриз мелкими, чуть ощущаемыми капельками касался ее кожи, как ласковое солнце купало в лучах, а песок грел ступни и одновременно щекотал их…

Открыв глаза, она развернула машину в обратную сторону. Путь предстоял долгим и утомительным. Марина, нарушив заполнившую тишину машину, спросила:

— Клара, что там с тобой колдунья-то делала?

— Ой, да ничего особенного, — безразлично ответив, она перешла к подробностям: — Мы сели друг напротив друга. Старуха закрыла глаза, бормотала что-то, ну а потом дала мне эту подвеску. Я ей денег предложила, та отказалась, как-то с сожалением, или мне это показалось, не знаю. Будто сила какая-то ей мешала мне помочь, и представляешь, вся ее комната в иконах.

— Да, ты что? — с удивлением посмотрела круглыми глазами на Клару Марина.

— Это ж колдунья, иконы, впервые слышу такое.

— И что ты думаешь дальше делать? — спросила Марина.

— Она меня отправила в Пропаду, — ответила Клара.

— Чего, куда-куда? — Марина после этих слов захохотала на всю машину или даже весь лес. Так казалось Кларе: таким громким и проницательным был этот смех.

— Вот такой бред, но факт, — улыбнувшись, ответила Клара, — и знаешь, я буду искать эту страну Пропад, созвучно преисподней, или село, или что это вообще за название «Пропад»…

Анализируя выражение «Пропади все пропадом» Клара разогнала мозг мыслями, которые выдали: в древности «пропад» — это та же пропасть, обрыв, бездна. Выходит, выражение, таящее в себе скрытый смысл, совсем не безобидная фраза, а фраза-проклятье — пропасть в пропасти, и если в гневе его произнести, т.е. подкрепить негативной энергией, все так и будет. «Значит, я сама Вадима отправила чуть ли не в другой мир. Я его отправила в пропасть, полную мрака и холода».

Клара зарыдала, слезы катились из глаз, мешая следить за дорогой.

Марина предложила поменяться местами, видя состояние подруги.

— Бедная моя Кларочка, изводишь ты себя своими думами, мыслями и переживаниями. Знаешь, я должна тебе признаться, меня мучает совесть и на душе кошки скребут, мне кажется, в том, что произошло, отчасти и моя вина, — она набрала побольше воздуха в грудь, с которым получила дозу храбрости. — Я всегда завидовали тебе, твоему счастью, тому, какой Вадим. Но моя зависть была светлой, такая как будто радость, но зависть, что у тебя есть, а у меня нет. Я где-то читала, про краденое счастье. Знаешь, как крадут счастье?

Боясь даже голову повернуть в сторону Клары, Марина продолжала:

— Счастье крадут завистью. Вот ты пришла ко мне, все рассказываешь, делишься переживаниями, надеждами и чаяниями, а я или другой человек, которому ты душу открываешь, все выслушивает и, какими бы эмоциями он в данный момент ни был переполнен, ты частичку счастья отдала. Такие люди были в судьбах известных людей — Сергея Есенина, Айседоры Дункан и многих других. И вот я думаю, что виновата в твоей ситуации. Прости меня, дуру.

И мельком посмотрела в сторону Клары, которая видела что-то в другом мире, мире сновидений.

— Может и к лучшему, что ты спишь, но мне стало легче, я больше завидовать не буду, обещаю. Поспи, правильно, сон лечит, а домой доедим, разбужу.

Всю оставшуюся часть жутковатой дороги Марина напряженно смотрела в темноту густого леса, будто старалась вновь встретить призрака так напоминающего Паночку. Но разум восторжествовал и больше не нарисовал в мыслях данный образ.

Доехали спокойно.

ГЛАВА 2. ОН НЕ ТВОЙ МИР ИНОЙ

— Клар, мы у цели, просыпайся, — бодренько сказала Марина.

— Давай, Марин, позавтракаем, и я помчу искать, — ответила сонная Клара.

— Кого, куда, чего? Отдохни немного, подруга, а то загнаться так можно, я беспокоюсь за тебя. Твой энтузиазм может сыграть тебе медвежью услугу, ударив по твоему здоровью.

— Я в норме, понимаешь, жить без него не могу. Я в ответе за ситуацию, он из этой Пропадании сам не сможет возвратиться, я же его прокляла мне и вызволять!

Марина молча, с пониманием и чувством уважения отнеслась к словам Клары.

— Давай собирайся, подумай там, что тебе с собой взять, а я пока на стол соберу чего-нибудь, — суетясь, сказала Марина.

Войдя в комнату, Клара вспомнила про подвеску от колдуньи.

— Марина, а где подвеска? Я тебе ее в машине дала! — крикнула в сторону кухни Клара.

Немного выдержав паузу, Марина крикнула в ответ:

— Блин, в машине остались.

— Я схожу за ней и приду, — уже в коридоре обувая кроссовки, крикнула Марине Клара и вышла из квартиры, захлопнув дверь.

На душе было неспокойно, будто прыгает что-то в животе, щекочет, и эти признаки — верные спутники ожидания и предчувствия.

Сев в машину и осмотрев все кругом, проверив в бардачке и в подлокотнике, Клара на полу обнаружила подвеску, подняв ее, крутила в руках, обдумывая план дальнейших действий.

Что делать дальше? Как быть?

Интересно, что в этот мешочек старуха погрузила? Может, травы, может, еще чего. С любопытством открыв мешочек, с большим удивлением Клара не обнаружила не траву, не песок и не соль, а всего лишь бутылечек с коричневым содержимым.

Ну колдунья-искусница, коньяк, что ли, там? Она все разглядывала его, чуть подняв небольшой бутылек, напоминающий пробник духов.

Открыв колпачок, Клара принюхалась к содержимому. Ничем не пахнет, интересно, что это. И без задних мыслей выпила содержимое, и в то же мгновение оказалась в совершенно незнакомой местности и почему-то зимой.

— Как холодно, — сорвалось с уст Клары, — где это я?

Оглядываясь вокруг, глазам своим не веря, она пыталась найти в памяти это место, но там ничего не представлялось из информационной картотеки. «Где дом Марины, где машина? Я же только что в ней была, где бутылек от колдуньи?!» — и тут, в это самое мгновение паззл стал складываться.

Колдунья сдержала слово и отправила Клару по прямому назначению. Вероятно, эта дорога, на которой сейчас она находится, ведет в Пропаданию, Пропаду или в Пропад — без разницы! Туда, где Вадим, а значит, она рядом, ей осталось найти его. Пошарив по карманам, она не обнаружила естественно телефона, ведь он был в сумке, а сумка — у Марины в квартире. «Раз уж я уже тут, только вперед, ни шагу назад!» — произнесла очень убедительно Клара и направилась в сторону солнца. Так ей казалось правильнее.

Было холодно. Нелюбовь к зиме, особенно слякотной зиме, сохранилась с детства. Вымокнешь или под мокрым снегом, или наступив в растаявший снег. Брр, от этих мыслей становилось еще холоднее и грустнее, но холод бодрил, а грусть Клара гнала от себя, тешась светом надежды, который теплом от камина, наполнял сердце, а в дух запускал бодрость и веру в лучший исход данного мероприятия. В минуты одиночества есть возможность погрузиться в размышления, фантазии и грезы. Клара обдумывала предстоящую встречу и разговор с Вадимом. А захочет ли он вообще ее видеть, он вспомнит меня? Череда вопросов крутилась на карусели в голове, не давая подумать о насущном: где ночевать и что поесть. Второй факт особенно беспокоил, напоминая звонким звуком урчания и мычания в животе.

Уже смеркалось, когда Клара подошла к знаку, на котором было черным по белому написано: «Пропад».

— Батюшки, он существует! — воскликнула от изумления Клара, разведя руки в стороны, натягивая удивленную улыбку. — Это прикол или я сплю?

Сделала оборот вокруг себя, еще раз осматривая окрестности. Кругом бескрайняя серая пустошь — сзади, впереди, справа, слева, вверху. Здесь даже небо на небо не похоже, серое, тяжелое, затянутое плотным полотном туч.

«Если есть знак, указывающий на населенный пункт, значит, уже скоро буду у цели, и надеюсь, это будет город», — рассуждала уставшая Клара, представив на мгновение, что ворота этого волшебного города распахиваются, она входит в него, у первого же прохожего спрашивает Вадима, и ей показывают гостиницу. Она направляется туда в сопровождении местного жителя и — вуаля! — дверь гостиничного номера открывается, и Вадим кидается в ее объятия, целый и невредимый.

— Эй, эй! — толкает за плечо Клару невидимый ангел-хранитель, как она его называла. — Вернись в себя и перестань мечтать!

Клара будто почувствовала его касания и услышала голос.

— О, боже! У меня паранойя, какая гостиница, какие врата. Ты с ума сошла.

Через минут двадцать виднелись первые дома, и это был не город, а деревушка. Дома старые, покосившиеся, но вместе с тем, было такое чувство, будто по деревне идешь как в детстве. Но что примечательно, не отпускало странное ощущение неживого вокруг. Дома домами, а жизни вокруг не чувствуется. Пустошь кругом. Мрачность. Это даже не глушь…

— Ау, ау, ау! — закричала Клара, пытаясь поймать ускользающий звук, и эхо тут не работает, какая местность мертвая. Стало не по себе от осознания происходящего. Тело стонало от усталости во всем теле от долгой прогулки. Хотелось пить и есть.

Проходя мимо одного из домиков, Клара завидела старика, с виду самого обыкновенного, немного приглядевшись и подойдя чуть ближе, застыла от неожиданности. Это же он.

— Это же Вы? — крикнула в сторону старика Клара, переходя на бег и выжимая из себя последние силы.

Старик, будто не замечая незнакомку, продолжал складывать дрова.

— Здравствуйте! — еще раз, уже спокойным голосом произнесла Клара, стоя у забора перед домом старика. Он безразлично взглянул на нее, и ей стало нехорошо от удивления, неожиданности и страха. Это был именно тот старик, что встретился ей, и именно с ним ей довелось беседовать на днях.

«Он сразу не понравился мне, и осведомленность его озаботила меня», — думала Клара, взгляда не сводя с него. А тот и говорит:

— Ну здравствуй девочка. Нашла-таки дорогу сюда? Не скажу «милости прошу», не место здесь тебе, а покормить и ночлегом обеспечу. Если готова со стариком вроде меня крышу разделить, прошу в избу.

Старик уже не казался опасным или злым.

— Все равно мне идти тут некуда, дедушка, а на ночь надо укрыться, тут холод жуткий, –ответила Клара.

— Согласен. Ну тут же другой мир, тут все иначе, — ответил старик.

Ухмыляясь, Клара открыла калитку и проследовала в дом, который чем-то напоминал дом той колдуньи, которая Клару отправила сюда своим премудрым зельем, ветхий и покосившийся.

Сердечко подсказывало, как бы что не складывалось, она на верном пути.

— Проходи, ты совсем уставшей выглядишь, — заботливо, по-отечески хлопотал за Клару старичок.

Старик совершенно был иным, уже не такой пафосный, как при первой встрече. Напоминал дедушку. Доброго, заботливого, родного.

— Садись тут, я сейчас, — и через пять минут для Клары был накрыт стол. Все скромно: из яств картошечка вареная, капуста квашеная, огурчики, помидорчики соленые, хлеб.

— Спасибо Вам. Я такая голодная, мне бы руки еще помыть.

— А, это вот тут, — и старичок указал на умывальник. Клара быстро помыла руки и немного умылась.

— Я тебя расспрашивать не стану ни о чем, я все знаю, — сказал старик.

Клара промолчала, уселась за стол и молча ела. Эта картошечка вприкуску с огурцом была божественна, ей казалось, что это ужин в лучшем ресторане, а это блюдо готовил сам шеф-повар специально для нее.

«Вот же, как бывает! Чего я только не пробовала из гастрономии, мы с Вадимом много путешествовали, но эта картошечка великолепная!»

— Дак волшебное же все, — ухмыльнулся старик.

Клара напряглась, слегка прожевывая очередную порцию откусанного огурца.

— Это, в каком смысле? — с удивлением спросила Клара.

— А в самом прямом, — спокойно ответил старик. — Не бойся, не отравлено, все свое, просто иное. Здесь все иное, и ты в этом убедишься, а вернее, не такое, как там, откуда ты взялась.

Клара, понимая, что в сказку попала, что однозначного объяснения происходящему у нее нет, решила для себя, что было бы замечательно заставить себя ко всему относится с иронией, если с юмором не получится.

— Понятно, — ответила Клара. — Вы не шутник, я это сразу поняла.

Старик заулыбался, и она ему в ответ.

Тишина наполнила комнату, пока старик не предложил чаю, от которого Клара не отказалась.

— Спать ляжешь тут, — и указал на койку под ковром, который висел на стене, на котором, казалось, был изображен сам ад. Ковер красный с непонятными силуэтами, у которых пустые черные глазницы и открытые рты, как на картинах Мунке, костры кругом и мрачность бесконечная и устрашающая.

Мурашки не заставили себя долго ждать. Высыпались по всему телу от корней волос до кончиков пальцев, захватив Кларин разум, который и являлся хозяином этих букашек.

— Хорошо, спасибо Вам, — сказала Клара уставшим голосом.

— Я сам сплю на печи, привык так, так что тебе туту комфортно будет, — любезничал старик. — Помолюсь за тебя и Вадима. Сил вам попрошу, разумности и терпения.

— Благодарю, — удивленно ответила Клара, ей казалось, что он колдун или шаман.

— Нет-нет, обыкновенный я, но если ночью услышишь что-то этакое, не бойся, все решу сам, — и пристально так посмотрел на Клару.

— Понятно, — хриплым голосом, дрожащим от услышанного, встревоженно ответила Клара.

— Я Вас не стесню?

— О нет, что ты, живу один, ты же никого не видела вокруг. Тишина и благодать. Мысли свои учусь слушать.

— Да? Интересно, наверное.

— Очень, — ответил старик, наливая Кларе чаю, знакомые ароматы наполняли комнату.

— Травяной, чабрец, что ли?

— Да. Я его сам собираю на чай, — радостно отвечал старик. — А я знаю, ты любишь такой.

— Да, и я не спрашиваю, откуда Вам это известно, — сказала Клара с лисим прищуром в глазах. — Ну что ко сну?

— Да хотелось бы.

— Но помни, что бы ни случилось, просто не бойся и все.

— Я поняла.

Погасив лампу, старик быстро захрапел. Клара подумала, что это так тут предупреждают о храпе. Захихикав, расслабившись и вытянувшись на кровати, как кошечка после долгой прогулки, уснула.

Сон на удивление пришел быстро, от усталости и впечатлений событий организм устал, и ни новое место, ни странный старичок — ничто не могло отвлечь от сладкого сна.

Проснувшись среди ночи с желанием перевернуться на другой бок, Клара наблюдает сквозь сон и темноту: старик бродит вокруг стола, где они ужинали вчера, но топот стоит, как от копыт козленка, приглядевшись, обалдела. У старика вместо человеческих ног — копыта рогатого животного! Зажмурив глаза, желая закричать от ужаса, она лишь вжалась в постель, закрыв рукой рот. Немного погодя в очередной раз открыла глаза, обнаружила старика в другой части комнаты и наблюдала помимо копыт еще и длинный хвост с кисточкой на конце. Глаза перемещались на лоб, от страха хотелось выть, даже бежать не хотелось, страх парализовал все тело, и лишь крутилась одна единственная мысль — только бы не закричать от увиденного.

Вспомнились слова, сказанные старичком перед сном: «Ничего не бойся, чтобы не увидела и не услышала». «Я не боюсь, я не боюсь!» — шептала себе под нос Клара. А старик, будто не замечая ее, ходил туда-сюда по комнате, что примечательно, удалось разглядеть, что глаза у старика были закрыты. Хотя какой это старик….

И как только Клара сфокусировала на лице старика взгляд, он мгновенно их и открыл, да как зыркнет на нее горящим красным пламенем озлобленным взглядом. Совсем уже испугавшись, она забралась под одеяло, так и пролежала до самого рассвета, боясь шевельнуться.

Не понимая, то ли сон был, то ли явь, но одно наутро было ясно, тут явно все не так, как там. «Хочется быстрее Вадима отыскать, и помогите мне силы вселенной в этом деле!» — рассуждала Клара.

— Доброе утро, милая, — любезничал старик, придвигая стул к кровати Клары.

— Ну, рассказывай, как спалось на новом месте? Что снилось? — так странно спрашивал, как будто выведать чего-то хотел.

— Хорошо спалось, — отвечала Клара.

Старик пристально посмотрел ей в глаза, и вопросов у него больше не возникло. А Клара под впечатлением ночного кошмара или ночного реального похождения непонятно кого — то ли деда, то ли самого черта с хвостом! — рассуждала так, пытаясь успокоить себя: «здесь придется ночевать еще и надо постараться не обращать на такие явления внимания, ведь как старик и обещал, мне ничего с этого…»

— Садись завтракать, — призвал дед к столу Клару.

— Можно спросить, как вас зовут? — обратилась к нему Клара.

— Я не называюсь никак, — ответил старик.

— Но Вы же знаете, как меня зовут!

— Знаю.

— Как Вам угодно, извините, если спросила лишнего. Я сейчас пойду дальше, — сказала Клара.

— Пойди-пойди, — отвечал старик. — И да, если что, возвращайся, запомни дом и возвращайся, я тебя не обижу.

— Спасибо Вам, — махнув рукой напоследок гостеприимному деду, Клара мечтала поскорее подальше свинтить отсюда и избавиться от жути, которая крепкими объятиями держала мертвой хваткой. Из головы не выходили эти стариковские или нет горящие красным глаза. Судя по всему, это заколдованный Пропад, но она здесь по конкретному делу, и раскисать некогда. Надо найти Вадима. Клара бодрой походкой проследовала к дороге, оставляя за спиной дом загадочного старика, который не пожелал назваться.

ГЛАВА 3. ДОЛГАЯ ДОРОГА

Было холодно. «Такой холод называют: „Дубак“!» — рассуждала Клара. Когда мерзнет не только тело, но и стынут жилы. Дорога, по которой она шла, казалась ей бесконечной, монотонной и выматывающей. Вдруг на мгновение встревоженно обернулась, показалось, будто промелькнуло что-то сзади. Но никого не было. Вокруг лишь лес, пустынно и тоскливо. Хмурое небо и одна хрупкая, но сильная духом девушка, преодолевая преграды, страх и опасность, следует своим путем. В мире существует свод правил, и каждый сам выбирает соблюдать их или нарушать. Каждый несет ответственность за себя своих близких и дальних, и все события, происходящие в жизни, есть результат наших мыслей. Верное утверждение, думай, что говоришь, и говори, что думаешь. «А ведь мы могли сейчас проснуться вместе, он бы скользнул рукой по моей спине, немного отодвинув одеяло. Касания такие нежные, чувственные, что в каждой клеточке организма слышны их отголоски, которые волной разливаются по телу, пробуждая и возбуждая…» От нахлынувших фантазий Клара шла быстрее, предвкушая встречу с любимым и совсем не подозревая, что предстоит пережить перед кульминационным воссоединением.

Вдали виднелось что-то непонятное. Это что-то по форме напоминало квадрат, вероятнее всего, транспорт, но что это?

За все время, пока она шла, ни одна муха мимо не пролетела. Места мертвые от слова совсем. Немного погодя очертания вырисовывались, и это оказался автобус типа базика. Вроде бы так этот тип автобусов называется? В детстве такие автобусы курсировали по городу.

Обойдя его полностью, признаки присутствия людей не обнаружились. «Хм, странности продолжаются», — размышляла Клара. И дверь открыта — это огорчало, значит, в салоне было холодно, хотя салоном это сложно было назвать. Обшарпанные сидения, старая обивка, налет пережитка лет и амортизации, хлам, да и только.

— Ну что ж! — воскликнула в пустоту Клара, потирая руки, друг о друга. Проверим, заведется этот прекрасный раритет или нет. И к глубокому удивлению, этот агрегат завелся, послевкусие от чего принесло забвение и счастье. Улыбка расползлась по ее лицу. — Прекрасное далеко, я мчу к тебе! — произнесла она, с довольным видом выжимая сцепление.

Вот интересно, от чего зависит чувство юмора, а главное, почему у одних людей отменное чувство юмора, а у других, нет его совсем, и смеются они, не понимая сути. Тупо ржут.

— Ты мне объясни, откуда в данный момент у тебя такие мысли? — задала Клара вопрос самой себе. — Все подбадриваешь себя, шутишь, ну-ну.

Через некоторое время на обочине у дороги, чуть правее, нарисовалась девушка. Стоит, скрестив руки на груди и закрывая ее.

Ее кожа казалась такой невероятной, фарфоровой, такой белой и идеальной, что сложно было оторвать взгляд. Удивительно то, что на ней из одежды были только красные трусики.

Рядом с ней, собирая одежду, видимо, в которой девушка пришла на трассу, находилась женщина. Сначала Клара проехала мимо, чем вызвала удивление у присутствующих, проводивших взглядом проезжающий автобус. Чуть снизив скорость, Клара заметила в боковое зеркало, что женщина, оставив девчушку в таком виде у дороги, ушла. Немного сдав назад, открыла дверь. Девушка молча села в автобус, это казалось странным — молчаливая, почти обнаженная, податливая скромница, мечта московский маньяков в студии.

Дорога была немного заснеженной и уходила вглубь леса. Слева, сквозь деревья были видны хижины, милые лесные домики чем-то напоминали бытовки, то ли охотничьи, то ли строительные. Девушка попросила остановить здесь и открыть дверь, чем удивила Клару. Завидев автобус — откуда только, непонятно! — к нему потянулись мужики, как муравьи на вкусняшку. Они мало походили на мужичин в привычном понимании другого мира, а больше напоминали снежных людей, дикарей в теплых лохмотьях, с длинными волосами, давно превратившимися в колтуны и грязными бородами, которые напоминали форму лопаты.

— Нет, мы не будем здесь останавливаться, — строго так сказала Клара и надавила на газ от адреналина и страха.

Девушка вернулась на место, не понимая разорванного шаблона событий.

В этот момент впереди во всю ширину дороги уже стояли пять мужиков, и у них были такие устрашающие выражения лиц, явно ребята не шутки шутить намерены. Недолго думая, Клара свернула левее и по газам. Сейчас самое главное — это убраться отсюда, не к добру встречаются посреди леса такие компании.

Немного переведя дух, Клара думала, чем бы прикрыть девчушку. На улице не май месяц, снежно, холодно. Эти мысли не мешали ей рассмотреть прекрасную незнакомку. Красивая, фигуристая — немудрено, что в такой глуши она является отличным средством — да-да, именно так! — средством для заработка своим родителям или тем, с кем живет.

— Как тебя зовут? — спросила Клара.

Девчушка немного вздрогнула от неожиданности с тревогой во взгляде. Клара заметила этот взгляд в зеркало заднего видения.

— Катя, — чуть слышно пропищала незнакомка, почти детским голоском.

— Кать, это что за женщина с тобой была там? — с любопытством интересовалась Клара.

— Мачеха, — с грустью в голосе ответила Катя.

— Ну, мачехи, они в основном такие, сначала белые и пушистые, а когда мужик клюнет, тут… — Клара замолчала, резко оборвав свою речь. Немного помолчав, добавила: — Но не все мачехи такие, есть другие.

— А откуда ты знаешь, что есть другие? — спросила Катя.

— Видишь ли, это от характера зависит, от внутреннего мира, от доброты в сердце и от наличия совести. Я так думаю, чего явно нет у твоей мачехи. Зачем твоему отцу такая? Он знает, что она тебя, твою красоту и внешность монетизирует? Как он может позволять такое?

Тут Катя заплакала и сквозь град слез, который был таким искренним и горьким, рассказывала:

— Отец ушел на охоту и пропал две недели назад. Искали его, каждый день искали, не нашли, даже ружья не нашли, представляешь? Ни следа. Собака наша, Босфор, с ним была, ее тоже не нашли. У нас тут, к твоему сведению, натуральный обмен, и деньги ничего не значат.

— Ого! — воскликнула Клара. — Вы что, такие древние? В каком году или веке живете?

— Кстати, а как тебя зовут? — спросила Катя.

— Я Клара.

— Дак вот, Клара, как бы для тебя это ни было удивительно, живем мы тут натуральным обменом, я часть этого, я есть натуральный обмен. Зато поесть всегда есть. Зимой нам очень важно выжить. Отец старался для нас, а мачеха меня всегда не любила. И всегда говорит — если бы тебя не было, отец бы все для меня делал, а так ты у него есть. Обузой меня называет.

— Вот нехорошая женщина, — сдерживая себя, чтоб не перейти на мат, ответила Клара. — И давно у папы она?

— Десять лет меня тиранит, проклятая. Мне 18 лет сейчас, тебя ведь это интересует, да?

— Ты, верно, подметила, Кать.

Оставшуюся часть дороги ехали молча. Пока не начал пищать сигнал на панели, свидетельствуя о кончающемся топливе.

— Кать, у вас тут заправки есть?

— Неа, ты что, — рассмеялась она.

— В таком случае мы скоро пойдем пешком, едем до упора, а там своими красивыми ножками.

— Я не хочу домой, Клара, возьми меня с собой! Я все умею — и варить еду, и стирать, и…

— Что еще, можешь не рассказывать, — перебила Катин рассказ Клара, — я это и так поняла. Ладно, тут тебе житья не будет. Так и так.

Заулыбалась Катька, распустив руки и оголив свою небольшую пышную молодую грудь. Соски топорщились, реагируя на температуру

— Вау, красива грудь, очень, — восхитилась Клара. — Это я тебе как девочка девочке говорю.

Катя засмущалась, но прикрываться не стала.

— Тебе бы утеплиться, это в автобусе тепло, а у нас тут прогулка намечается, — сказала Клара. — Давай так, у меня теплые колготки и пуловер.

Катерина взглянула на Клару с непониманием.

— Ты знаешь, не переживай, мне не холодно, — ответила Катерина, спокойно и отрешенно смотря в окно на мелькающие пейзажи, которые при монотонности движения очень успокаивали.

— Кать, ты чего? На улице очень холодно или тут только я, чужемирка, мерзну?

Катерина промолчала на это, ничего не ответив и не посмотрев в сторону Клары.

— Ну что, давай одевать тебя.

Убедившись, что шайка бородачей не преследует их, Клара остановила автобус, прям на дороге, сняла куртку и пуловер, под которым была белая майка, сквозь которую виднелась прекрасная грудь второго размера без бюстгальтера.

Катерина с радостью надела пуловер, который чуть-чуть прикрывал бедра.

Тем временем Клара стянула джинсы и сняла колготки, наклонившись, ее круглые бедра требовали ласки, а попа — шлепков.

— Ну вот, комплект тебе, — произнесла Клара, протягивая колготки Кате.

А Катерина, не замечая колгот, рассматривала тело чужеземки.

— Давай не будем задерживаться, — словив этот взгляд, смутилась та. — Темнеет быстро, а я хочу сегодня доехать куда-нибудь. Удивительно, но здесь нет машин.

Клара вопросительно посмотрела на Катерину:

— А почему?

— А ты сюда как попала? — спросила Катерина. — Еще и на автобусе.

— Ты знаешь, милая, человеку всегда всего мало. Мало денег, мало еды, мало своих жен, вселенское «мало» преследует человечество, отравляя существование. Я уверена, что в каждом человеке есть это чувство и желание обладать большим. Это то, что создает чувство неполноценности, чувство, от которого невозможно избавиться, даже если будешь обладать всеми благами цивилизации. Дак вот, это чувство меня сюда и привело.

— Ты прям философ, — задумчиво произнесла Катерина с удивленным взглядом.

— Это жизнь, Кать, я большая овца, которую надо превратить в шапку, — бухтела Клара. — Мне не хватало внимания мужа, он вечно занят делами, у нас детей нет, а я вечно одна и меня это злило и выбешивало! — продолжала с отчаянием в голосе Клара. — И вот однажды, в гневе на негативных нотах настроения, я отправила его в «Пропад».

— Куда? — переспросила Катерина.

— А ты разве не знаешь, что все это вокруг имеет одно название — «Пропад»?

Катя ничего не сказала.

— Да, накипело у меня и не смори на меня так, — причитала Клара. — Представь, мой муж пропал, номера нашей квартиры нет, куда все делось, непонятно, но одно я знаю точно. Слова, слова имеют очень глубокий смысл. Неважно, что сказать, важно, как. Слова спасти могут и погубить, разрушив все. Неспроста ораторы во все времена обладали властью, а власть — сила.

— Какая сила в слове? — ухмыльнулась Катерина. — Сказал и забыл. Это всего-то форма изъяснения, мало ли что сказать можно.

— Нет, милая, напрасно ты так считаешь. Словом можно сформировать и заложить как негативную, так и позитивную программу, как в человека, так и во что угодно. Поэтому мой тебе совет — думай всегда о том, о чем думаешь, выбирай и фильтруй мысли и думай, что сказать всегда. Ты и себе, и окружающим облегчишь этим жизнь.

— Хорошо. Твоя история, Клара, жуткая и печальная. Где тут твоего мужа искать — кругом лес, народ тут дикий, сразу говорю. Чужих не любит.

— Сама не знаю, но вариантов нет.

— Ты так сильно любишь его? — наивно, по-детски спросила Катерина.

Выдержав паузу, Клара ответила:

— А что такое любовь? Я просто не смогу жить без него, он моя жажда, моя душа и недостающая часть. Мы как инь и янь, лишь вместе возможно наше существование.

— Надо же, ты описываешь любовь так прекрасно и изящно, я думала, что когда в душе свербит и ноет, вот это любовь.

— И это тоже, но более глубоко, духовно и осознанно. Понимаешь, все можно оценить, все чувства и их сладость… Пройдет время, и ты поймешь, милая, о чем я, — с улыбкой посмотрев на Катю, произнесла Клара.

Катя молча обдумывала сложившийся разговор, а Клара купалась в воспоминаниях о любимом. Снега было немного, по-прежнему на дороге им не встретилась ни одна машина. Этот богом забытый уголок казалось, был накрыт куполом, невидимым, плотным, сквозь который только слегка просачивались солнечные лучи, лишь обозначая, день это или ночь.

— Мрачное место, под стать названию, — произнесла Клара, оглядывая из окна автобуса окрестности. Вдруг вдали показались пока еще плохо различимые силуэты. Немного погодя они приблизились, становились более понятными и оказались теми бородатыми мужиками непонятного возраста, а как они появились снова на пути, вообще загадка. — Сейчас все носят бороды — и стар и млад. Идет единицам, а отпускают практически все, считая себя супер-мачо.

Клара улыбнулась.

— Клар, не впускай их, — Катя напряглась, тревожно смотря на приближающихся мужиков. Эта компания выглядела устрашающе, и Клара прибавила ходу, почуяв неладное.

— Гони, гони! — закричала Катя, подгоняя водилу. Клара с тревогой разгоняла автобус, пытаясь максимально оторваться от преследователей. Оглянув панель, на которой горела лампочка сигнала заканчивающегося топлива, и что было дури вдавила газ в пол. Автобус на всех порах мчал подальше от этой враждебно настроенной шайки. Сейчас самое главное — удрать от них подальше.

— Они б нас тут… — и опустив смущенно глаза, Катерина замолчала.

— Договаривай, вернее, рассказывай, что у вас тут за законы такие, животные.

— Вот ты правильно сказала, законы тут суровые, не как у вас там.

— А откуда тебе знать, как там у нас, ты там была? — с вопросом во взгляде посмотрела Клара на Катю в ожидании ответа.

— Там цивилизованно все. А тут женщин раз, два и обчелся. А если девушка молода и обладает хоть минимальными гендерными признаками, ее участь понятна.

— Дак вот зачем тебя мачеха на дорогу приводила, а сама боялась их, что ли?

— Нет, она сама их обрабатывала, а потом они обо мне узнали, и нужда сама заставила…

— Можешь не продолжать, Кать, это суровая суровость.

Катерина ничего не ответила, с завистью посмотрев на Клару, ведь ей не приходилось быть товаром, что ж, каждый имеет свой путь.

— Клар, а что дальше? — поинтересовалась Катя.

— Ты знаешь, старик, у которого мне довелось ночевать, не возразил на мои слова о продолжении пути, значит, все идет своим чередом, и я нахожусь на верном пути.

— А ну раз так, мне без разницы, куда, Клар, я с тобой.

В этот момент автобус повело после хлопка. И он, кряхтя, заглох.

Девчонки вышли из автобуса проверить, в чем дело. Их огорчению не было предела, а колесо бахнулось раньше, чем закончился бензин.

Сокрушаясь, что транспорт маленько подвел, переглянувшись, девочки решили пойти пешком, помощи все равно ждать неоткуда, хоть им и удалось удрать от шайки мужиков, медлить было нельзя.

Шли долго, усталость разливалась по телу, сковывая ноги, было тяжело. Дорога стала погружаться в лес, этот лес чащей назвать было нельзя. Высокие корабельные сосны уходили куда-то в небесную бесконечность, пейзаж чем-то напоминал картины Шишкина, видимо, похожим мотивом природы. Запах смолы так сильно ударил в нос, современному городскому жителю это диво дивное. А белое покрывало снега напоминало бабушкину пуховую шаль, которая ласково и бережно опустилась на плечи обладательницы, согревая своими объятиями.

— Клара, это всего лишь снег! — воскликнул внутренний голос.

— Медведи тут есть, Кать?

— Всю животинку, те, кто встретили нас на дороге, отстреливают, — буркнула Катя.

— Нам же лучше, сомнительное удовольствие — быть съеденной в снегах хищником, каким… Кать, я начинаю замерзать, — взглянув на свои вымокающие кроссовки, сказала Клара.

ГЛАВА 4. НАХОДКА

В этот момент она почувствовала, как сильно кто-то сжал ее со спины, казалось, что грудная клетка вот-вот хрястнет и лопнет от такого крепкого объятия нападающего сзади, возникшего, откуда не возьмись. Их было двое. Катюша визжала как резаная, но те, кто тащили ее, молчали, только крепче сжимая. Брыкаться и вырываться из лап таких махин, не было сил. Как жутко они воняют, будто бомжи с самых вонючих ям.

— Кать, это не те ли мужики, догнали нас все-таки?

— Нет, но одни из тех cреди них есть, — с обреченностью от безысходности прохрипела осипшим от визга голосом Катя.

«Попадос», — подумала Клара и завопила:

— Куда нас тащат?

— В ад! — прокричала Катя с выпученными от страха глазами.

Это как страшный сон, в это мгновение обычно просыпаешься в ужасе и в счастье, сейчас очень хотелось открыть глаза и, увидев знакомую обстановку собственной спальни, с радостью осознать, что, мать его, все происходящее — просто страшный сон. Но если это был сон, то очень неприятный, правдоподобный сон наяву.

Девушек притащили в хижину в лесу, в которой было тепло, что не могло не радовать. Скромность внешнего антуража заставляла задуматься, о возможности существовать здесь в принципе. Голые стены и пол.

— Все, Клар, пора прощаться! — вопила Катька.

Ничего не понимая, Клара подбадривающим голосом пыталась вразумить обезумевшую спутницу.

— Погоди, я сюда не для этого попала, чтобы на всякую чепуху время тратить! Мы выберемся.

Катерина, пристально посмотрела на Клару и заплакала.

Их бросили на шкуру, разложенную в углу хижины на полу, которая очень воняла и была явно не первой свежести, вызывая брезгливое чувство отвращения.

— Ну что ягодки. Удрать от нас решили? — гоготали бородачи.

Переглянувшись, бородачи смеялись немного с хрипотцой в голосе, да так громко, что казалось, на том свете слышен этот смех. Мужики ликовали удачной добыче. Удаляясь из хижины, один из этих гоблинов обернулся и посмотрел на Клару. Внимательная девушка уловила этот взгляд, вцепившись в него, так, как умеет, и ее будто окатило холодной ключевой водой.

«Это был Вадим, точно он! Оброс, эта борода ему совершенно не идет, так воняет, такой грубый, неужели он не вспомнил меня?!» — рассуждала Клара.

— Кать, а кто этот второй? Ты знаешь их по именам?

Плачущая Катерина поближе придвинулась к Кларе и, не переставая дрожать, просто помотала головой, что означало, что поимённо этих придурков она не знала. Видимо, только по другим частям тела их можно было и различить. А так все на одно лицо. Хотя нет — глаза, форма носа, рост разные.

Хижина наполнилась тишиной, и лишь сердцебиение от переполняющего волнения было настолько сильным, что звучало, будто музыка в наушниках, разбавляя тишину. Немного отогревшись, девчонки уснули.

Мужики работали на делянках, и просто шататься по местным лесам было опасно для жизни. А еще их дикий нрав и беззаконие, царившее вокруг, позволяли им чувствовать себя царями вселенского масштаба.

Жуткое чувство голода не давало шансов полноценно спать. Проснувшись, Клара не обнаружила рядом Кати, что повергло ее в жуткий ужас. В хижине было полу мрачно и прохладно, пока уже стемнело.

По хижине разносился чуть слышный гул, прислушавшись, Клара пыталась понять, откуда доносились женские стоны вперемешку с мужскими.

Позже ситуация прояснилась и стало понятно, стоны исходили из-под ее ног, а точнее из области пола. Перемещаясь из одного угла хижины в другой, Клара слышала стон отчетливее и громче. Это стон безысходности, от невозможности терпеть и неспособности что-то изменить. В один миг ей показалось, что паутина обреченности захватила ее в свои сети и ей уже никогда не вернуться в прежнюю жизнь.

Несчастная девочка, как бы ей помочь? Вдруг размышления Клары прервал грохот поднимающегося пола, а точнее, его небольшой части. Испугавшись от неожиданности этой чертовщины, забившись в угол, ей осталось лишь наблюдать, как обессиленную Катю один из этих упырей, в число коих входит ее Вадим, вытолкнул из подпола и швырнул на шкуру, где девушки спали.

Подпол вновь закрылся, и в хижине стало тихо.

Где-то там, глубоко в неизведанных лабиринтах под хижиной, в самым чреслах Земли, слышались голоса и хохот, которые вскоре стихли.

Клара бросилась к молчаливой и измотанной Кате, лишь придвинулась к ней ближе, решив повременить с расспросами.

— Козлы! — закричала Клара, и из глаз обеих посыпались слезы.

— Так, Кать. Давай, шмоточки свои натягивай и погнали. В темноте больше шансов остаться незамеченными, — вытирая слезы с лица и одновременно пытаясь приподнять Катю за локоть, произнесла Клара.

Резко отдернув руку, Катя бешеным взглядом разъяренного зверя взглянула на Клару, чем очень испугала ее. От этого взгляда, душа Клары буквально ушла из бренного тела владелицы. Это были глаза беса. Откуда такой дьявольский взгляд? Это ж не кино!

— Да забудь ты своего муженька. Посмотри на эту кучку грязных вонючих уродов. Они же животные. Делают тут, что хотят. Даже если он и тут, он стал одним из них. А ты хочешь вернуть все того же ванильного мужа. Пойми, он не будет прежним.

— Кать, ты что несешь. Постой, стоп! — крикнула Клара. — Я сейчас пойду и поговорю с ними. Они поймут, и мы с Вадимом уйдем.

— Ой, ты дура, что ли, Клар? Очнись. Здесь другой мир! И если ты туда волей своей спустишься, — показывая на пол, — там и сдохнешь. С твоими-то данными.

— А это что с моими данными не так, я не поняла? — воскликнула Клара.

— С такими, — выдержав паузу, ответила Катя, — сексуальными.

Пазл загадочного приключения начал складываться. Самым умным сейчас было замолчать и подумать над дальнейшими действиями. Хижина наполнилась тихим и одновременно громким молчанием. Через некоторое время Клара медленно подошла к крышке подпола, открыла ее и кивнула Катьке напоследок.

Недолго думая, та подбежала к ней, пытаясь остановить, ухватившись за руку, но Клара очень сильно оттолкнула Катерину, да так, что бедная девочка влетела в стену, плача, завопила от ушиба, медленно сползая по стене на шкуру.

— Не делай этого! — это были последние слова, услышанные Кларой перед спуском.

Ей не давала покоя мысль, во что бы то ни стало надо найти Вадима, и терять ей нечего, поэтому все равно надо его найти.

В подполе горел приглушенный свет, совсем не сильно освещавший все вокруг. Достаточно чисто, но жутко воняло то ли псиной, то ли шмотками, давно замоченными, но не выстиранными. Все было в паутине. Казалось, что происходит съемка квеста, под названием «Пройди лабиринт в подвале». Ощущалась всепоглощающая сырость, как никогда хотелось глотнуть свежего воздуха, вдохнуть полной грудью глубоко-глубоко. Никого не было, видимо, пока спорили, присутствующая шайка бородачей удалились. Мучила мысль: «Неужели ее Вадим не вспомнил? Или вспомнил да виду не подал?»

Вот ведь превратность судьбы, вся эта ситуация показывает разницу между «как было» и «как может быть». Возьми Катьку — молодая девчушка другой жизни и не мыслит, а разве она живет? Это выживание день ото дня борьба, для галочки, на черновик. Здесь не до изысков. Здесь суровая, мрачная жизнь. «А я ныла на счет своей… Вот дура набитая!» — снимая окутывающую паутину с волос, размышляла Клара.

Вдруг впереди в сумраке, царившем здесь, показался силуэт. Нереально высокий, жутко вонючий и бородатый мужик, приближался к испуганной Кларе, медленно пошатываясь из стороны в сторону, словно хромоножка шаркая по полу грубой обувью. Холодный ужас обнял ее в этот момент, сердцебиение участилось, а крик ужаса вот-вот готов был сорваться с губ. Клара что есть мочи заорала. Да так сильно, что, несомненно, даже на Луне был слышен этот оглушительный крик, посеянный страхом и ужасом.

Катька беспокоилась за подругу, томясь в раздумьях, пытаясь прислушиваться к каждому звуку из-под земли, и тут слышит вопль Клары, который пугал до дрожи и явился сигналом к действию. Немедля она открыла крышку подпола, несмело спустив голову вниз, боясь увидеть самое страшное….

— Клара! — крикнула Катя в пустоту лабиринта подпола. Никто не ответил ей. Мертвая тишина заполнила все вокруг.

В этот момент, это вонючее чудовище вышло на свет. И Клара обомлела, увидев пред собой до боли знакомые черты обросшего лица бородача. Он молча смотрел на нее, а она на него. Сердце ей подсказывало — это он. Все чаяния и надежда, теплящаяся в глубине души, ликовали.

— Клара, вылазь скорее, он пришел за тобой! — кричала Катя, опустив голову в подпол и протягивая руки Кларе.

— Уйди, Кать, пусть идет.

Обезумевшая от страха и избытка адреналина, Клара схватила первое, попавшееся с полки, чем оказалась банка из-под варенья, и с криком замахнулась на мужика. Тот остановил эту маленькую хрупкую женщину, не позволив закончить начатое. И куда ей тягаться с этой махиной, в нем все два метра, а в ней метр 60. Попятившись назад, Клара уперлась спиной во что-то, и хорошо, что это была стена.

Бородач все такими же шаркающими шагами приближался ближе и ближе. Закрыв руками лицо от страха и безысходности ситуации, Клара стала повторять, причитая: «Вадим, Вадим, Вадим!» — и, к ее удивлению, шаги прекратились, а комнатку наполнила тишина, лишь робкое дыхание могло свидетельствовать о присутствующей здесь жизни, хотя давно казалось, это сам ад захватил ее в плен.

Убрав руки с лица, Клара увидела сидящего напротив себя бородача. Он был так близко и так далеко одновременно. Мой родной и такой чужой. Как же хотелось его обнять, поцеловать рассказать про все приключения. В сумраке пристальный взгляд черных, как уголь, глаз казался нереальным. В этом взгляде было что-то мистическое, и, выждав момент, Клара чуть слышно вымолвила, наблюдая за реакцией знакомого незнакомца:

— Вадим!

Тот молчал, убивая этим молчанием.

Становилось еще страшнее. «Вот и пришла погибель моя, человек 21 века погиб в подполе хижины, расположенной посреди „Пропада“. Погибель, созданная самой собой, собственноручно», — с иронией и разочарованием думала Клара.

Тут издалека послышался голос:

— Ну что там? Тащи ее! Мы ждем.

От этой фразы Клара мгновенно пришла в себя, охваченная паникой, не знала, как действовать дальше. Немного погодя, оценив ситуацию и наблюдая за бездействием бородача, попыталась привстать, реакции от него не последовало. Побег чуть было не сорвался, ноги затекли и были какими-то жутко тяжелыми. Истечение времени здесь потерялось, сколько она просидела на корточках одному богу известно. Ватные ноги подводили, сил не было, и только внутренний голос подбадривал уколами мотивации с воплями: «Беги, убирайся отсюда!».

Катька торчала вниз головой в приоткрытой крышке подпола, не желая терять из виду Клару. Протянув руки, ухватила подругу, а та, нащупав ступеньки, поднялась, собирая покидающие тело силы для последнего рывка.

Бородач не шевелился, лишь провожая взглядом беглянку.

Катька по-сестрински обняла Клару, радуясь ее возвращению в целостности.

— Бежим, надо уходить! — прокричала Клара, вцепившись в рукав Кати.

ГЛАВА 5. ПОБЕГ

На улице было темно, в такой темноте да в незнакомой местности ориентироваться невозможно. Потихоньку взявшись за руки, девчонки побрели навстречу неизвестности.

— Клар, куда мы? — спросила Катя.

— А к деду вернемся, он говорил, могу вернуться, если что. Знаешь, по крайней мере, он ничего плохого нам не причинит. Не знаю, откуда у меня такая уверенность, я так чувствую, он хороший.

— Как скажешь Клар.

— Кать, представляешь, я его видела, уверена, он меня узнал.

— Мать, снова ты за свое, да у тебя паранойя, — съязвила Катерина, чем обижала Клару, это чувство возмущения будоражило воображение, подогревая кровь, которая вот-вот остановится в жилах от холода.

Ночь неспроста считается магическим временем суток, стирающим грань между реальностью и чем-то волшебным, пугающим и необъяснимым. Сквозь тучное небо пробирался лунный свет, который, являлся спутником долгой прогулки беглянок, в столь поздний час. Наконец они вышли на дорогу, широкую и пустынную.

— Дойдем до деда и отдохнем, — подбадривала Клара.

Вдруг где-то за их спинами в темноте послышались шорохи, то ли от шуршания одежды, то ли от шагов и ломающихся веток.

— Кать, бежим! — крикнула Клара.

Откуда взялись силы, непонятно, резервы организма, видимо, еще не иссякли. Бежали что есть сил, не оглядываясь, не желая столкнуться с тем, что поселяется в детской комнате при погашенном свете, то, что заставляет впасть в ступор, то, чего так все боятся и не желают. Чем быстрее бежали, тем отчетливее слышали за спинами шум, мычание ли, или дыхание.

— Не могу больше, пусть меня поймают или они здесь сожрут! — застонала Катя.

Вот на горизонте появился дом деда. Надежда, хлопая в ладоши, оживилась, плетеной плеткой подгоняя девчонок к калитке.

— Кать, совсем немного осталось! — выкрикнула обессиленная Клара. — Нельзя останавливаться, давай, давай!

— Бегу, Клар, я бегу как могу.

В доме горел свет, а калитка была открыта, складывалось ощущение ожидания гостей. Они вбежали дом с криками:

— Хозяин, встречай гостей!

В доме никого не было, что настораживало.

— Нет его, что ли? А что свет тогда горит? Странно, — задумалась Клара.

— А тут точно безопасно? — робко спросила Катерина, озираясь кругом.

— Надеюсь.

Только хотели присесть на кровать, на которой спала Клара, послышались шаги в сенях. Половицы старые, дом в хорошем состоянии, но дерево уже не то и от каждого шага раздавался скрип.

Буквально вжавшись в позвонки, от страха душа ушла далеко и надолго, а дверь тихонечко открылась, накаляя интригу, немного погодя в комнату вошел дед. Каково было счастье девчонок увидеть не мужиков, искавших беглянок, а его.

Клара встала с кровати и с видом отличницы, держа руки по швам, вещала:

— Вернулась я.

Дед пристально посмотрел на нее, немного выдержав паузу, произнес:

— Да жду, жду. Вы что-то долго, — чем очень смутил девочек.

— В смысле ждете? — удивленно спросила Клара.

— Устали, бежали, сейчас я вас накормлю. Ходил, вот, дровишек взять. Вы же замерзли вон как, в доме не очень тепло. Отдохните пока.

Тут очнувшаяся от ступора Катя решила проявить хозяйственность.

— Давайте помогу чем-то, — молча, с надеждой смотря на деда. Его взгляд дал понять, что помощь нужна им, а не ему.

— Терпения, немного осталось, — произнес дед, подкидывая дровишек в печь. Переглянувшись, Катерина и Клара вернулись на кровать, томясь в ожидании, анализируя происходящие события. «Дед все знает, раскрутить бы его на разговор о будущем», -размышляла Клара.

Катя с тревогой пошептала на ухо Кларе:

— Боюсь я, нам несдобровать, если они нас найдут.

Взглянув на нее, Клара молча обняла Катерину, крепко прижав к себе.

Дед суетился, собирая на стол, а Клара, не теряя времени, делая вид, что летает в своих мыслях, следила за каждым его движением.

— Ты чего так разглядываешь меня? — спросил дед, продолжая накрывать на стол.

— Вы знали, что так все будет, не так ли?

Дед молча продолжал нарезать хрустящий хлеб. Кусочки поджаристой корочки немного рассыпались, чем вызывали зверский аппетит, усиливая слюноотделение, хотелось съесть слона и не одного.

— Ты утоли голод, девочка, а позже поговорим, — заботливо сказал невозмутимый дед. — Приглашаю к столу, гости дорогие.

Девочки с радостью уселись за стол. Все было скромно, без изысков: картошка вареная, капустка квашеная, огурцы, помидоры, хлеб.

— Очень вкусно, — уплетая картошку с капустой, нахваливала Катька.

— Спасибо Вам, если бы не Вы, мы бы пропали, — вдоволь насытившись, произнесла Клара, хитрым взглядом смотря на хозяина.

Дом наполнился тишиной, от усталости и избытка эмоций болтать не хотелось, единственное желание — поскорее убраться отсюда и не вспоминать всего происходящего.

— Видела своего благоверного? — неожиданно произнес дед, взглянув с прищуром на Клару.

Этот взгляд обжигал горячее самого жаркого пламени, в одно мгновение стало казаться, будто два уголька смотрят на нее, а не глаза живого человека, хотя…

— Да, — опустив глаза, произнесла Клара.

— А он признал тебя?

— В том-то и дело. Мне кажется, что да.

— Вот и славно, все идет по плану.

— В смысле, по какому такому плану? — возмущенно произнесла Клара.

— Успокойся, милая, по плану вселенной.

— Боже, да о чем речь-то? Говорите загадками, я уже ничего не понимаю.

— А о том. Уже очень скоро, и терпения Вам обеим.

Стоит признать, дед отличный партизан, прямых ответов от него не добиться, таинственный, как и там, на лавочке. Знаю одно, единственная причина моего присутствия здесь — ответственность за свои слова.

— Клар, спокойно, — погладив по коленке Клару, произнесла Катя.

— Мы здесь, сегодня с нами уж точно ничего не случится, — и мельком так бросила взгляд на деда. Тот молча смотрел на них, наблюдая, будто зритель в театре за представлением.

— С вами ничего.

— Ну вот, видишь, спокойно.

От предложенного дедом чая все отказались, усталость давила хотелось отдохнуть.

— Давайте-ка ко сну готовиться, вам достаточно сегодня, особенно тебе, милочка.

Все знали, кому, уточнять не пришлось. Клара лишь с грустью и сожалением вздохнула, посмотрев на Катю, которая, давно смирившись со своей участью, даже не реагировала на слова деда.

— Вы тут ложитесь, а я на печь. И помните мое предостережение, что бы ни случилось, что бы ни увидели и ни услышали, что бы вас ни пробудило, ото сна вы ничего не видели и не слышали.

Клара-то знала, о чем речь, но виду не подавала. Катерина привыкла подчиняться, поэтому выслушав лишь произнесла:

— Хорошо. Клар, — шептала Катя ей на ухо. — Нам тут точно ничего не угрожает?

— Я надеюсь, Кать.

Морфей, завлекая в свои сети, подкрадывался все ближе к Кларе и Катерине, нежно обнимая, и лишь вдалеке слышался храп деда, который удалялся все дальше и дальше, растворяясь в пространстве.

Для двоих человек кровать была достаточно тесной, чтобы вместе спать на ней, требовалась сноровка. Проснувшись среди ночи с желанием перевернуться на другой бок от того, что части тела быстро затекали, Катя глазам своим не поверила, в комнате находилось животное, то ли это животное сожрало деда, приняв получеловеческий вид, то ли сам кентавр из греческих мифов каким-то образом появился здесь.

От удивления и страха сперло дыхание, и лишь гримаса ужаса застыла на ее лице. Перевернувшись на другой бок, Катерина закончила начатое, таким образом, оказалась спиной к этому существу, что пугало еще больше. Одно дело — смотреть и контролировать происходящее, другое дело — быть полностью уязвимым.

Нечто неторопливое топало по комнате, цокая копытцами о деревянный пол. Посреди ночной тишины этот стук разливался эхом во все уголки деревни.

— Это сон, это сон, — бормотала себе под нос Катя, дабы немного успокоиться, ближе прижимаясь к спящей Кларе.

Немного погодя цоканье прекратилось, взглянув на окно, Катя поняла, светает. Наступал особенный момент, будто тьму побеждает свет дня, в это время хорошо спится и засыпается. Нет страха, тревоги, а на душе благодать, спокойствие и умиротворение.

Веки сами закрывались, бороться со сном от катастрофической усталости не было сил и Катя, с удовольствием отдалась на откуп Морфею.

— Открывай, дед! — громкий голос с хрипотцой послышался за окном. Дед будто не слышал его. Не шевелился.

— Клара, — бормотала Катя, расталкивая ее. — Они пришли за нами.

— Чего? — спросила осиплым голосом спросонья Клара, все больше уплывая под одеяло, бормоча: — Дай поспать, Кать, сил нет.

Через минуту голос какого-то мужика уже слышался со стороны двери.

— Эй, дед! Спалю нахрен твою избу, давай выходи.

— Да иду, иду, — чуть вымолвил старик, лениво и неторопливо спускаясь с печи.

Девочки лежали в недоумении, кто это мог быть. «Все-таки нашли нас», — подумала с сожалением Клара, пытаясь прислушиваться к голосам на улице, дабы уловить суть разговора.

Толком разобрать было ничего нельзя, особенно речь деда, но кое-что удалось понять.

— Дед, какого хрена ты их тут прячешь, мы ж договаривались с тобой.

— Отрицать не буду, они тут, но я их не держу, они сами пришли.

— Короче, давай их сюда и все останутся при своих.

Выдержав паузу, старик ответил:

— Давай так, я их вам не отдам. Одна вообще по глупости сюда попала, отстаньте от них. А Катя совсем дитя, вы там осатанели совсем? Вам надоело жить?

После этих слов мужик, как сын пред отцом, отчитывающим его за провинность, что-то забормотал.

— Вон!!! Я их не отдам. И учти, узнаю, что обидели их, несдобровать, отправлю прямиком, и ты знаешь куда.

— Дед, ну отдай их! — просили мужики.

— Разговор окончен. Вон! — грозно ответил дед.

За дверью в сенях послышались шаги, и девочки выдохнули, но в комнату распахнулась дверь, и обезумевший мужик с воплями вбежал в комнату. Брызжа слюнями, он воскликнул:

— Попались, курочки!!!

Понимая, что бежать некуда, от страха и неожиданности девчонки, не сговариваясь, как затянули протяжный визг, да так сильно, что оглохли все на этой планете. Мужик закрыл уши и лишь мог прокричать сквозь стену звука, распространившегося по избе:

— Заткнитесь, дуры, заткнитесь!!!

Слабым местом этого мужика были уши, поэтому визг не прекращался, раздражающей волной поражая соперника.

И в этот момент, за спиной незваного гостя, стоящего в дверном проеме, появилось нечто. Что-то с копытами вместо ног, длинным хвостом и уродливой мордой то ли козла, то ли монстра из детского воображения находилось позади мужика. При этом страх от красных глаз парализовал все тело.

— Я же предупреждал, — будто охрипшим, но при этом звонким голосом пробурчало нечто.

Закончив горланить, девочки обнялись и забились в угол комнаты. В этой ситуации пропал не только дар речи, но почти останавливалось дыхание.

В комнате наступила тишина. Мужик, глядя на бледные лица девчонок, понимал — ему несдобровать, и конец непременно настигнет его.

Нечто схватило его сзади за шею длинными костлявыми лапами, на которых было всего четыре пальца, покрытых щетиной. Мужик завопил, схватившись за эти лапы.

— Пусти меня, дед, пусти, я уйду! — завопил он.

«Было бы неплохо выведать у этого мужика хоть что-то о Вадимушке», — размышляла Клара. Нечто будто почувствовало ее желание и рывком со всей силы бросило мужика в сторону кровати, но тот не долетел, грохнувшись с грохотом на пол.

Девчонки ужаснулись, увидев вошедшего в комнату не деда, не нечто, а самого черта из преисподней таким, каким его описывают в мифах и сказках.

Зажмуривая глаза, они лишь слышали еле уловимое дыхание этого существа, но любопытство, взяв вверх над разумом, побудило открыть их.

К глубокому удивлению, пред ними никого не было, а дед грохотал чем-то в кухне.

— Вот веревочка, сейчас мы ее оприходуем, — невозмутимым голосом пробормотал дед, показывая в сторону мужика, лежавшего на полу, который не подавал признаков жизни. — Помогите мне его связать, — попросил дед девочек.

На душе Клары наступило ликование, от осознания приближения к своей любимой и желанной находке. Связанного мужика отволокли в угол комнаты, заботливо подстелив ему коврик.

Немного погодя, дед притащил с кухни стакан с водой.

Девчонки с опаской смотрели на деда, который улавливая их вопросительные взгляды, опередил с ответом.

— Можете с ним поговорить, — сказал дед. Клара взяла воду и плюхнула в лицо мужика, пытаясь рассмотреть незваного гостя.

Тот зашевелился, открыл глаза. Клара отодвинула от стола, стоящего посредине комнаты, стул и присела напротив пленника.

— Знаешь Вадима? — голосом строгого дознавателя произнесла Клара.

Мужик молчал, не желая отвечать, смотря на нее глазами, полными непонимания и безразличия, словно рыбьими. «Почему рыбьими-то?!» — воскликнул сидящий в предвкушении внутренний зверь этой хрупкой девушки.

— Мне деда позвать? — спокойно, слегка с издевкой, произнесла Клара.

Мужик засуетился и попытался подобрать завязанные ноги ближе к груди, но отпустил эту затею, понимая, что деваться некуда.

— Ну у нас он, прибился к нам, как с неба свалившись, если ты про него. Не разговаривает с нами. Немой, наверное. Но всем помогает, что просим, дельный.

«Ничего себе характеристика на преуспевающего бизнесмена, которого уважают, ненавидят и боятся в определенных кругах», — подумала Клара.

— Как его найти?

Посмотрев с ухмылкой на Клару, исподлобья он ответил:

— А ты меня развяжи, я за ним метнусь и приведу сюда.

На этом из кухни появился дед, выступая сейчас как рефери. Дед все знал наперед, но молчал, ведь Клара сама должна принимать решения и желательно, чтобы они были правильными и имели положительный исход для нее и Вадима.

— А где гарантии? — мужик с обречением посмотрел, будто сквозь нее, на деда, стоящего за спиной Клары, и ответил:

— За спиной твоей моя гарантия.

Клара совершенно не заметила тихих шагов деда, обернулась, он молча смотрел на нее многозначительным взглядом, который привел в минутное заблуждение.

Выдержав паузу, Клара произнесла, глядя на пленника:

— Все, я готова идти, чтобы не задерживать Вас, молодой человек, и так по ходу дела задержались Вы здесь.

— Клара, ты чего, с ума сошла? — воскликнула взволнованно Катерина. — Они ж там тебя…

— Ничего со мной не будет, — ответила Клара, успокаивая Катю. При этом дед по-прежнему молчал, оценивая ситуацию с невозмутимым видом наблюдающего судьи. Внутренний демон этой хрупкой, но бесконечно сильной духом девушки уверил ее о безопасности затеи.

У каждого существует внутренний голос, подсказывающий в той или иной ситуации путь или решение. Интуиция или ангел-хранитель — называют его по-разному, но доверяют единицы, в их число входила Клара, твердо решив, что с ней ничего не случится. У нее есть дед и, судя по всему, он в этой местности мажорный и авторитетный человек, и мужикам лесным было известно о его силе, а значит, бояться ей нечего.

— С утра пойдем, — строго произнесла Клара, мельком взглянув на лежавшего в углу пленника.

Тот ничего не ответит, лишь отвернулся к стене не желая принимать ситуацию собственного фиаско.

Всю ночь Клара в томительном ожидании, с учащенным сердцебиением ждала рассвет, чтобы отправиться к нему, к тому человеку, без которого все теряет смысл. Который принял ее такой, какой она есть. Он знал ее прошлое и создавал ей прекрасное, не оцененное по достоинству, как ей уже казалось, настоящее.

Как странно устроена психика человека. Мы носим с собой мешки с камнями обиды, от которых клонит к земле. Имеем недосказанность и выедающую тяжесть печали на душе, отравляя тем самым себе жизнь.

Все хорошее и счастливое время быстро забываем, принимая его как данность, а страдания так ранят, причиняют душевную боль от этого и являются более запоминающимися. Мысли сбивались в огромные стаи птиц и кружили бесконечностью не позволяя уснуть в расслаблении, сколько бы ни пыталась Клара.

Верными спутниками бессонницы являются кувыркания и переворачивания с одного бока на другой, в поисках удобного положения. Клара ворочалась то на один бок, то на другой, чем мешала Кате спокойно спать. Забавно — кровать в этой старой избушке никогда не скрипела, и ее практически не было слышно. Вдруг в другой стороне комнаты, там, где печь послышался настораживающий шум и скрежет.

Наверное, единственное, к чему привыкнуть невозможно, — это страх.

Волна мурашек мягким покрывалом накрыла прекрасное тело Клары от пят до корней волос от осознания того, что то ли дед, то ли сам Владыка преисподней хозяйничал в комнате. Он был слишком близко, даже чувствовалось его потустороннее вонючее дыхание. Зажмуривая глаза, оцепеневшая от страха девушка, лишь бормотала какую-то молитву, сама не понимая, откуда ее знает.

Чертовщина продолжалась по-особенному долго. Клара слышала за спиной, как нечто перемещалось с одной стороны комнаты в другую, лишь раз на мгновение остановилось возле пленника, который на удивление спал невозмутимым младенческим сном.

Нечто явно выжидало чего-то, и вот пленник, спросонья при поиске удобной позы кряхтя от ломоты завязанных тугой веревкой конечностях, увидел пару красных глаз в темноте. Пленник вскрикнул от ужаса, опешив и онемев от увиденного, не понимая сон или явь, а затем наступила тишина.

Было понятно одно из двух — либо у него сердечный приступ, либо дед его замочил. Немного приоткрыв глаза и охватив взглядом все вокруг, пытаясь унять свое волнение, Клара размышляла: «А если тот мужик и впрямь очумел до такой степени, что откинулся в мир иной? Нет, дед не поступил бы так, он же дал мне право выбора действий с этим пленником, поэтому только припугнул его, дав понять, что шутки плохи и ему несдобровать в случае причинения вреда мне и Вадиму». Любопытство взяло верх. Тихонько встав с кровати, Клара прошла в кухню. Дед стоял лицом к окну и что-то задумчиво рассматривал в сумраке за окном.