– Я родился в Джасаде, – заплакал Адель. – За несколько десятилетий до войны.
– Я видела, как он использовал свою магию! – закричала женщина, которую я не узнала. Вероятно, она была одной из посетительниц пекарни. – Он прикоснулся к подгоревшей буханке хлеба, и она снова стала красивой.
На моих запястьях натянулись наручники.
Глупец, зачем было использовать свою магию на глазах у других? Как же неосторожно.
– Он сжег хлеб, и в этом его преступление? – раздался яростный, хрипловатый голос Юлия.
Должно быть, он знал Аделя много лет и, возможно, даже нанимал его сыновей для работы на своих фермах.
– Адель один из нас.
– Он не один из них, он один из твоих людей, – прошипела Ханым. – Сделай что-нибудь, Эссия, спаси его
