Оглавление

КИМБЕРЛИТОВАЯ ДАЙКА НА РЕКЕ  ОЛЕНЁК

Весновка

Я уже несколько лет работал отдельным отрядом. Но, работая на вездеходе или сплавляясь на резиновых лодках 500-тках, мой отряд всегда был относительно небольшим — два или три человека.

И мне, конечно, захотелось попробовать поруководить большим отрядом. И такой случай подвернулся. Мне поручили закончить работы на участке «Чокурдах» на правом склоне реки Оленек, где были выявлены несколько небольших кимберлитовых тел. В «наследство» мне передавалась лодка-дюралька с мотором «Вихрь», вездеход ГАЗ-71 и тяжелый буровой станок, наглухо закрепленный на мощном дизельном гусеничном тракторе С-100. При передвижении на расстояния станок мог откидываться на крышу трактора и закреплялся в таком состоянии. Кроме бурового, в состав отряда входил наземный отряд по магнитной съемке. Всего 16 человек.

Буровик

Я ожидал, что проблемы будут с буровиком, Николаем Ширяевым — громогласным коренастым плотным мужиком, вечно недовольным своей оплатой (он работал сдельно).

Он мог ввалится в кабинет главного геолога и, на «ты», заявить о своих претензиях. Он работал в экспедиции который год и его хорошо знали. Он был простодушен и из тех, кто, как говорится, «резал правду-матку». Но в поле он работал хорошо. И в нашей партии уже проработал два сезона, то ли мучая Мингазова по поводу не тех категорий породы, которые тот ему оформлял, то ли Мингазов мучился с ним, постоянно отвечая на одни и те же претензии. Договориться они никак не могли…

Твердунов Коля, как и Мингазов, описали его в своих рассказах.

Я так понял, что ему просто не могли выводить больше 600 руб. в месяц и поэтому занижали выработку. С этим я справился легко: разобравшись в справочниках по оплате, я вывел ему 600 руб. авансом еще в июне, когда он проводил ремонтно-профилактические работы. Я знал, что он все отработает с лихвой. А ему объяснил, что не только в категориях дело, ведь установка в законченную скважину слеги, сделанной по правилам, стоит 25 руб. А еще можно записать расчистку участка от кустарника… Так что не в одних категориях грунта дело. Многое влияет на оплату. Мне кажется, что до него дошло, хоть и с трудом и не сразу. Так что, особых проблем с ним у меня не было, хотя за сезон, от его шумного характера, я и устал.

Кимберлитовая дайка

Мы отлично справлялись с планом и, когда осенью из Батагая меня спросили, не можем ли мы перевыполнить план (видно у кого-то случилось недовыполнение), я ответил: — Легко! Ведь выявленную дайку, прослеживающуюся примерно на 3км, можно было подтверждать бурением по всему простиранию. И мы бурили себе спокойно и, если бы не досадная случайность, то дали бы хоть 200%, хоть 300.

По результатам буровых работ выяснилось, что начатое разбуривание участка, в котором намечалось выявить кимберлитовую трубку, вовсе не трубка, а дайка. Причем хорошо дешифрирующаяся на АФС серой тонкой прямолинейной полоской на светлом фоне карбонатных пород. Крестообразный профиль скважин постоянно сгущался, чтобы определить мощность тела. Ведь встречались трубки в диаметре до первых метров. Такой была, по данным предыдущих работ Амакинской экспедиции, одна из трубок на речке Улах-Муна — 3м в диаметре.

Сгущая и сгущая сеть скважин, было подтверждено наличие здесь именно кимберлитовой дайки, а не трубки. По данным дешифрирования АФС простирание ее было С-С-В, а длина до 3 км. Ее Ю-Ю-З конец дешифрировался в нижней части склона, а начинало могло быть и ниже, но это уже под речным аллювием и самим руслом реки. А вот северная часть уходила на водораздел, на вершину сопки.

Так что, прослеживая дайку по простиранию можно было задавать поперечные профили скважин и бурить хоть до потери сознательности… На ней можно было не то, что план по бурению выполнить, а хоть два плана, хоть три…

А название дайка получила по расположению на местности — «Водораздельная».

Досадная случайность

А «досадная случайность» случилась под осень — «полетел» коленвал трактора. Пока нашли, пока переправили из Батагая, пока доставили к нам — а время-то идет. Помню, самолет сел на косе полевого аэродрома, коленвал еле-еле сгрузили на землю и мы (втроем) остались с ним наедине. А он неподъемный!

А нам его до лодки тащить метров сто. И так схватишься, и эдак — не можем справиться. Килограммов 180—200, наверное, было. В конце концов приспособились — накинули буксирную веревку на торец и то одну сторону подвинем, то другую. По сантиметрам, по сантиметрам. Сил уже ни каких… Еле-еле в лодку перекинули. На лагере уже легче было — народу и побольше, и ребята поздоровее.

А «досадная случайность» случилась под осень — «полетел» коленвал трактора. Пока нашли, пока переправили из Батагая, пока доставили к нам — а время-то идет. Помню, самолет сел на косе полевого аэродрома, коленвал еле-еле сгрузили на землю и мы (втроем) остались с ним наедине. А он неподъемный!

А нам его до лодки тащить метров сто. И так схватишься, и эдак — не можем справиться. Килограммов 180—200, наверное, было. В конце концов приспособились — накинули буксирную веревку на торец и то одну сторону подвинем, то другую. По сантиметрам, по сантиметрам. Сил уже ни каких… Еле-еле в лодку перекинули. На лагере уже легче было — народу и побольше, и ребята поздоровее.

Трактор — буровая

Мы бы и дальше продолжали бурить, хотя уже и зима подступала, и снег лег, но понадобилось буровую перегнать на новое место. По дороге далеко, она крюк дает, огибая приток реки, а по пабереге близко, метра 3—4, нужно только устье ручья переехать. А махина-то та еще. Хорошенько загатить устье ручья мы как-то догадались. Кинули пару бревен и решили рискнуть… и завязли…

Вездеходчики, что со мной поработали, слушали меня беспрекословно (опыт работы с ними у меня был большой), а с Ширяевым я не передвигался (с ним Шишков работал). Я ему кричу: — Стой! А он с перепугу назад подал… и зарылся еще больше.

Мы пытались его вытащить, каждый день к нему ходили. И бревна подкладывали и подкладывали… ничего не получалось. А зима уже дала о себе знать! Наступили первые дни октября. Вот-вот должен был «встать» Оленек. Похолодало так, что в палатке под накинутым на нее брезентом и у раскаленной до красна сварной печки можно было зубами стучать. По ночам еще круче, даже в спальном мешке из верблюжьей шерсти было, мягко говоря, прохладно. К буровой я уже не ходил, мало толку от моих помощи моих небольших килограммов было, тем более на морозе.

У буровика хоть овчинный полушубок был, а вездеходчик (из местных, поселковых), проспиртован изнутри был. Так что им было как-то полегче на морозном воздухе, мне же в телогреечке было совсем не жарко, аж воздуха не хватало… Пытался отсидеться в палатке у печки-буржуйки.

И только перебравшись по установившемуся льду на другой берег реки к рубленой избушке, мы, наконец-то согрелись. Какое ж это было теплое блаженство…

«А вот конец, хоть не трагичный, но печальный…» — как пел Владимир Семенович!

И я припомнил фразу, сказанную мне Тимофеевым еще в Москве: — Найди ты ей «местечко»… Видно и ему надоело возиться и с буровой, и с Ширяевым… И мы оставили все попытки ее вытащить, да и ни сил, ни возможностей ее вытащить не осталось!

И осталась она, по словам Мингазова, «памятником безалаберности и некомпетенции»…

= = = = = = = = = =

ДАЙКИ РЕКИ УКУКИТ

КИМБЕРЛИТОВАЯ ДАЙКА «СОХАТЫЙ»

Вступление

В один из сезонов, геолог нашей партии, Гена Иванов, совершая на вездеходе поисковый маршрут, «подцепил» хороший шлих с МСА 1 класса сохранности и определил место склона, с которого предполагаемо шел снос. Задерживаться у него не было времени и он, выделив участок на карте как «перспективный» для дальнейших поисков, продолжил маршрут. Так, мне помнится, было дело.

Задание

На следующий год, для доизучения этого участка и выявления возможной кимберлитовой трубки, туда послали меня. Мне выделили вездеход ГАЗ-47 и двух рабочих. Вездеходчиком был Саша «Сохатый», с которым я когда-то перегонял ГТТ из Жиганска к месту подбазы на реке Оленек. Он выезжал с нами в поле уже не первый раз, освоился, технику знал, стал бывалым таежником и, вообще, я относился к нему по дружески, по приятельски, называл «Саня».

Выделенный участок находился на склоне ручья, а сам ручей был настолько мелкий и заросший, что никакой рыбы в нем не было и в помине, даже мелкого хариуса. Так что кроме работы заняться больше было нечем…

Готовясь к предстоящему сезону я внимательно рассмотрел АФС участка под стереоскопом и на предполагаемом склоне сопки заметил тонкую темную продолговатую полоску С — З направления, хорошо различимую на сером фоне осадочных карбонатных кембрийских пород. Такая полоска говорила о наличии линеамента (разлома). Такой линеаменты, порой, были присущи порой кимберлитовым дайкам и являлись их дешифровочными признаками Залесенность склона была не сильная, что улучшало дешифровку. План предстоящих работ был ясен: отобрать снизу вверх по склону материал для промывки и определить место, где МСА отсутствуют. Значит ниже и есть местонахождения кимберлитового тела.

Поисковые работы

И вот в следующем сезоне, совершая работу по переопробованию УШО (укрупненному шлиховое опробование) в устьях мелких ручьев намеченной территории, мы заехали и на «перспективный» участок, выделенный Ивановым.

Как и намечалось, мы полезли на склон для отбора проб. Нас — четверо, по две пробы (пробных мешка породы) на брата, это восемь проб. Отбор решили начать сверху вниз. Расстояние между точками отбора проб наметили в 25 м. Поднялись на 200 м выше подножия склона, выкопали закопушку до мерзлоты (глубиной см 40), набрали пробный мешок выбранного материала (делювиального суглинка) и спустились на 25 м ниже. Снова закопушка, наполнили второй мешок и отправили рабочего вниз к ручью, чтобы отнес первые две пробы. А сами продолжили отбор проб. Отправили вниз второго рабочего, затем Сашу «Сохатого», последним спустился сам.

Сашка, чтобы не сидеть сиднем у вездехода, с энтузиазмом помогал нам.

Отмыв принесенную породу лотками, я увидел четкое наличие в них МСА (минералов-спутников алмаза) и их отсутствие в верхних двух пробах. Значит, кимберлитовое тело находится между второй и третьей закопушками.

С магнитометром

Для дальнейших работ по выявлению предполагаемой дайки и проведению наземной магнитометрии, требовалось прорубить крестообразный профиль-просеку и пройтись по нему с магнитометром. Надо отдать должное — магнитометр был уже нового образца (кажется М-33) и показывал значения сразу. Никакой треноги-штатива, просто вешался так, чтобы шкала прибора была перед глазами и показания шли непрерывно во время движения.

Я описываю процесс работ так подробно в надежде, что юному читателю будет интересно и понятно, как проходят поиски кимберлитовых тел — трубок, даек, жил…

Мы разобрали топоры, чтобы был у каждого и отправились на прорубку профилей. Центром, нулевой точкой, было место между второй и третьей закопушками. А сам магнитометр я повесил на «Сохатого», сказав, чтобы кричал, если показания «скакнут» и пообещал, что если что выявим, назову его именем.

Не успели мы подняться до намеченной нулевой точки, как Сашка закричал:

— Есть повышение показаний!

Посмотрев показания выше по склону, оказалось, что они пропадают сразу за их выявленным местом. Значит, действительно дайка. Шириной около 40 сантиметров. Нулевуо точку перенесли на место повышенных показаний, прорубили крестообразный профиль на север и юг, и на восток и запад. Взяли отметки показаний прибора через каждые 5 м. Провели еще по одному профилю на Север и Юг в 50 м к Западу и Востоку от нулевой точки, подтвердив простирание дайки на С-З.

На этом работы решия закончить, так как определили, что на участке выявлена кимберлитовая дайка, определены ее мощность и простирание и протяженность. Копать шурф не стали — не в наших силах это было, копать мерзлоту. А мелкие кусочки кимберлита были отобраны еще в шлиховых пробах.

Название дайки

А когда задумался о названии, осознал, что время выявления дайки совпало с моим Днем рождения. Так как назвать ее? Было два варианта — «Дайка =Сохатый=" и «Дайка 11 июля»? Первое — обещанное, второе — лестное и более уместное…

В Москве поделился своими сомнениями с Геной. — Назови, как обещал, так будет честнее, — посоветовал он.

Так, выявленная кимберлитовая дайка получила название «Дайка =Сохатого=».

= = = = = = = = = =

КИМБЕРЛИТОВЫЕ ДАЙКИ НА ВОДОРАЗДЕЛЕ УКУКИТ — ОЛЕНЕК

Отрабатывая УШО в бассейне реки Укукит мы сплавлялись по реке на резиновых лодках-понтонах 500-тках, переопробывая шлихами все притоки реки. Если встречался крупный приток, то опробовали и его притоки. И если мы проводили работы прямо во время сплава, поскольку в основном притоки были небольшие и устьевые части их, не перекрытые аллювием террасовых отложений, были близко к устью. А вот для отработки крупного притока приходилось вставать лагерем на два — три дня. Это нас не особенно задерживало, так как все дни стоянок были учтены, а места стоянок намечены заранее еще в Москве.

И вот, проплывая по реке, где она текла параллельно с рекой Оленек, на правой ее водораздельной, боле-мене выположенной поверхности, были отдешифрированы на АФС три параллельные, расположенные близко друг к другу темные полоски, соответствующие по опыту кимберлитовым дайкам. Длина их составляла метров по 500 — 700.

Встав лагерем, так как идти до места предстояло не близко — несколько километров, мы на следующий день сходили на этот водораздел, выкопали закопушки до мерзлоты — это сантиметров по 40 и отобрали материал (элювиальные суглинки) для промывки шлихами. Отбирали вдоль склона с шагом метров по сто и в брезентовые пробные мешки. Затем снесло их вниз до речки, так как промыть их на месте отбора было негде.

Промыв породу, в лотках оказалось значительное количество МСА 1 класса сохранности — черный пикроильменит и розовато-багровый пироп в «рубашках».

Да, наличие кимберлитовых даек на этом участке было подтверждено. Но дальше заверять мы не могли — и ходить далеко, и копать нечем и некому, и наземную магнитку ставить сложно. Постановка магнитометрии устаревшим магнитометром с треногой-штативом требовала прорубки просек, расстановки колышков пикетов и самой магнитометрии.

Эти работы проще было сделать со стороны Оленька, там было ближе. Или отработать, передвигаясь на вездеходе. Выделив контур участка как перспективный для выявления кимберлитовых тел, и показав на АФС и на карте эти полоски как фотоаномалии даечного типа, мы работы здесь завершили, снялись с лагеря и продолжили сплав.

= = = = = = = = = =

ДАЙКИ АНАБАРА. «ОНГХОЙ-ЮРЯХ»

(В ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ…)

Задание. Ликвидация аммонита

В этот сезон я был направлен на завершение работ на участке, где среди архейских метаморфических пород по данным геофизики горным отрядом была открыта небольшая кимберлитовая трубка. Работы были начаты год назад, осенью меня перебросили туда для ознакомления с проведенными работами, где я присутствовал при уничтожении остатков аммонита, который остался неиспользованным.

Его заложили в центре выявленного кимберлитового тела, с пользой для дела, как дополнительная горная выработка. И для подтверждения данных бурения. После взрыва на этом месте появилась воронка глубиной 1.5—2 м и диаметром около 20 м.

Мингазов Валера, начальник отряда, спустился в воронку, которая стала быстро наполняться талой водой, и стал что-то заверять компасом. Я видел в мокрых стенках воронки только мерзлый шебнисто-валунный грунт и не понимал, что можно там мерять.

— Залегание… — ответил Валера на мой вопрос.

Залегание в элювии брекчии? Я не стал больше расспрашивать, так как он был довольно самолюбив, был здесь «хозяином», а я хотел сохранить дружеские отношения.

В этом сезоне я должен был завершить начатые работы. В «наследство» мне был оставлен легкий буровой станок и вездеход, для перевозки станка по участку.

Место лагеря. Тропа

Само место для лагеря было очень красивое — на высокой террасе реки Малая Куонамка у устья крупного ручья Онгхой-Юрях. Река шла неглубоким плесом с паберегой. И вид из бокового окошка палатки просматривался далеко вдаль — это я уже на предмет живности. На участок же на плоскую вершину сопки за год предыдущих работ была набита хорошая тропа, а по тропе, как известно, идти всегда и легко, и быстро, и приятно. Уж я-то знал толк в хождении по ним — и по кочкарнику на Колыме, и по щебенчатым склонам Верхоянья…

Помню, в Верхоянье, мы поднялись по руслу ручья и стали брать в лоб щебенчатый склон, держа курс на «седло», чтобы, выбравшись, перевалить на другую сторону водораздела. Щебенка сыпалась из под ног, ноги по щиколотку утопали в ней и скоро я брел уже с высунутым языком, как выдохшаяся собака, а выше было еще пол склона. И вдруг… путь нам пересекла баранья тропа, узенькая набитая прямая полоска, стрункой выходящая как раз на наше «седло». Мы встали на тропку, сразу почувствовав ее твердость и пошли легко и быстро, и даже усталость сразу прошла.

Когда мы подлетали на вертолете к месту высадки, я заметил из иллюминатора, что воронка полностью заполнена водой и отметил про себя, что это очень удобно — не нужно будет таскать мешки с пробами вниз к лагерю, так как промыть их можно будет в этом рукотворном пруду, а уж домыть в чистой воде ручья, если потребуется. Так, впоследствии, мы и делали.

Моей главной задачей было понять, что же «творится» на участке, выявить и подтвердить бурением кимберлитовые тела, если таковые найдутся и провести отбор металлометрических проб («металок» — как их называли). В геохимию (для облегчения поисков кимберлитов) я не верил, не видя по результатам предыдущих работ, чтобы она чем-то помогла, но план есть план, деньги надо осваивать, раз заложены, и работы эти выполнял со всей ответственностью.

И даже, когда в середине сезона Леша Тимофеев (он был назначен начальником партии после отъезда Осташкина на работу в Африку) спросил меня по рации, не смогу ли я увеличить свой план по металке вдвое, ответил: — Сделаем! — и нарастил сеть опробования еще двумя участками по простиранию отработанного.

Изучение участка

За сезон я хорошо изучил участок, эту плоскую поверхность сопки, всю в мелко-глыбовых развалах метаморфических пород с отдельными задернованными полосками разреженного лесочка и кустарника. Я исходил его вдоль и поперек. Казалось, я знал каждый камешек (глыбу), отбирая шлиховые пробы в местах мало-мальски дешифрирующихся фотоаномалий, представленных на местности некоторым скоплением кустарника. Не говорю уж о профилях, которые мы прорубили с затесами, расставляя колышки-пикеты и отбирая по созданной сетке металку и шлихи.

Периодически к нам оказией залетал вертолет. Мы забирали почту и отправляли на подбазу ящики с металками, которые переправлялись в Батагай, куда стала на сезон выезжать и лаборатория и бухгалтерия. А вот шлихи отправлялись нашему минералогу, Татьяне Шарковской, которая развернула лабораторию непосредственно на полевом лагере на реке Оленек.

Это было очень удобно, результаты мы получали довольно быстро и я мог доопробовать места нахождения минералов-спутников. Я отбирал шлиховые пробы, отмывал их в нашем пруду, отчего вода в нем вскоре из чистой стала мутной коричневой жижей, домывал в ручье и вновь готовил посылку Татьяне.

Но хорошие результаты не получались, чувствовалось какое-то общее заражение пикроильменитом и пиропом и в этом не было ничего удивительного, так как поверхность была плоской, а элювий двух выявленных трубочек, мог «заразить» всю поверхность. Двух — поскольку буровой станок в одной из перспективных точек, которую мы разбуривали, постоянно сгущая сетку бурения «крестом», показывал перспективу, пока не вскрыл элювий кимберлита в центральной части. Я отметил это место как дайка, а, может быть, жила. Ведь скважины были сужены здесь уже до полуметра.

Живность

Хочется отметить странную закономерность в живности участка. Никаких куропаток, никаких уток, в реке никаких ленков и хариусов. Только крупные чайки, мы их звали «мартынами», летали над рекой или бродили по отмели, вылавливая рыбью мелюзгу.

Но, на кухонном столе у нас постоянно, стабильно была жареная рыба. Не так, чтобы от пуза, но по куску на обед всем хватало. Дело в том, что на закидушку, в одном и том же месте, попадалось по налиму. По одному где-то через день-два. Не очень крупные, но и не мелкие. Напрасно многие относятся к ним критически. Нормальная вкусная рыба. Даже щука, которую здесь презрительно называют «сардон», довольно вкусна и совершенно не пахнет тиной — возможно это от того, что водится в чистой прозрачной воде.

Осень. Последний день

Но наступила осень. Окрестности приобрели свой осенний желто-красный наряд. По ночам стало подмораживать. На участке работы подошли к концу, а хороших результатов как не было, так и не стало. А главное, чувствовалось по изученности, что что-то есть, а что — непонятно. Я все больше приходил к мнению, что поверхность сопки просто заражена эрозионным материалом от выявленных двух мелких кимберлитовых тел.

Нужно было уже готовиться к эвакуации лагеря. А, главное, погрузить буровую на вездеход и осторожно спустить его вниз по склону к лагерю по пробитой серпантином и наезженной им самим дороге. Осторожно, потому что дорога эта хоть и шла по залесенному склону, но среди глыбовых развалов с уступчиками. И гусеницы, особенно в местах поворота, часто соскакивали.

И вот был намечен последний день. День завершения работ и спуска вездехода. Вечером, как обычно, выйдя на связь, чтобы сказать очередное: — «У меня ничего нет!» — я в ответ получил очередную сводку от Татьяны. И в одной из проб, отобранной на пикете на самом западе участка… полный набор значительного количества пиропа и пикроильменита в «рубашках» — это уже не заражение, такой результат мог быть только с пробы самого элювия кимберлита.

Кимберлитовые дайки

Времени на бурение уже не было и с утра, позавтракав, мы потопали по тропе на участок. Ребята стали готовить буровую к погрузке на вездеход, а я пошел на пикет, где была отобрана проба со спутниками 1 класса. Выйдя на профиль и на нужный пикет, где отлично сохранилась закопушка, из которой отбирался материал, наклонился, чтобы пощупать материал, и еще не успев дотронуться до него, разглядел в мерзлотной высыпке… дресву кимберлита. Я выпрямился и, как будто неожиданно прозрев, сразу понял, что «творится» на участке — передо мной, через весь участок, тянулась узкая прямолинейная протяженная зеленая полоска кимберлитовой дресвы, шириной около 40 см, отлично выделяющаяся на фоне желто-красной растительности. Это была кимберлитовая дайка! Спасибо, осень!

Обегав участок, стало понятно: здесь 5 кимберлитовых даек, все они одного простирания метров по 200, параллельные друг другу; одной ширины; отлично видимые сейчас, осенью; они хорошо объясняют заражение участка минералами-спутниками; на них пришлись две выявленные якобы «трубки» и еще они хорошо дешифрировались на аэрофотоснимках темными полосками на сером пятнистом фоне архейских пород.

Дайки получили название по ручью Онгхой и нумерацию: -1, 2, 3, 4 и 5. Я порадовал результатами Тимофеева, а он Натапова — главного геолога экспедиции.

— А как же быть с трубкой Мингазова, — спросил я потом Тимофеева. — Там же просто дайка…

— Да, напиши — раздув… — Видно и ему не хотелось спорить с ворчащим самолюбивым Валерой.

Потом и сам Валера согласился с наличием на участке даек. И, рассматривая в бинокуляр материал шлихов, даже нашел в них мелкие обломочки кимберлитов.

Во второй половине дня, мы начали потихоньку спуск по склону вездехода, загруженного буровым станком. Потихоньку… потихоньку… аккуратно… Пару раз, правда, «разулись», но быстро привычно «обулись» и благополучно выехали к лагерю. Там мы и оставили его на консервации.

Осенний подарок. Олень

Но осень сделала нам и еще один подарок! Эвакуация лагеря затянулась — с вертолетами всегда так: то спецрейс, то санрейс, то ресурс кончился, то непогода по дороге, то еще что-нибудь… А мы собрались, стащили все, что можно и не нужно уже, на косу, где будет садиться вертолет. Осталось свернуть спальники, палатки, рацию, вытрясти печки, сложить раскладушки — но это по прилету борта.

Я лежал в палатке, поглядывал по привычке в боковое окошко, затянутое противомоскитной сеткой. Погода в августе чудесная — комаров нет, погода погожая, ночью подмораживает, а днем тепло. И тут я заметил какое-то движение на речке — глаз привычно реагирует на движение. Сначала я подумал, что это «мартын», но почему он плывет строго к берегу? Вот он потихоньку выходит на берег… Заяц?.. Я взял бинокль… Да, нет, «маловато будет»… Он выходит… Олень! Белый олень!

Скатившись с раскладушки и схватив карабин, потихоньку, прячась за кустиками и невысокими бугорками, стал подкрадываться к оленю. А по залесенной террасе позади меня, кто-то из рабочих в темной телогрейке, заметив, что я выскочил куда-то с карабином, пошел за мной, да еще и во весь рост… Я погрозил ему кулаком и махнул рукой, пригнись, мол, ложись… Он залег.

Особо рисковать я не стал — спугнешь еще… Олень почему-то не убегал в лес, а спокойно стоял на косе… Домашний? Но ни один оленевод за весь сезон не проходил мимо нас. Был домашний, отбился и одичал? Возможно. А мы весь сезон на консервах, за исключением дарованных нам природой речных даров (налимов).

Выстрелил я метров со ста… Олень вздрогнул… Попал! Выпустил обойму, чтобы наверняка. Он упал. Разделав его, разделил на части, отложил печень и сердце, требуху завернул в шкуру и сложил в камнях, заложил там же голову с шеей. Подбежавшие ребята отнесли все в лагерь и подвесили на ветерке, чтобы обдуло.

Первым делом пожарили печенку. И вырезку. Свежая печенка, да со свежим хлебушком, да с чайком… У-у-у! До чего же вкусно! Ну и «порадовались» же мы…

Что готовить из мяса дальше? «Давай, для начала, просто отварим его», — попросили ребята. Очень уж соскучились все по свежему мясу. И мы сварили ведро мяса. Каким же вкусным оно оказалось… Когда мы его съели, запивая мясным бульоном, ребята сказали: — Давай сварим еще! Так мы и съели все мясо только отваривая и даже жарить не хотелось… А когда оно кончилось, я достал из камней голову и отрезал шею. Так мы и съели все, наслаждаясь вкусом оленины. Вертолет не прилетал, видимо, чтобы не мешать нашему пиршеству, но тут же прилетел, как только все мясо было съедено…

Мы погрузились и вылетели в Оленек.

Р.S. Я впоследствии вспоминал случай с оленем, недоумевая, почему мы мясо только варили? Можно было и жарить, и делать котлеты, и варить супы… И только наткнувшись на любопытный эпизод в книге Федосеева «Злой дух Ямбуя», я понял в чем дело:

«Мясо дикого оленя осенью особенно вкусно. В нем и сладость ягеля, и тончайший аромат альпийских лугов, и еще что-то, идущее от леса и присущее только свежей оленине. Эти удивительные качества еще больше ощутимы, когда мясо подается в отварном виде. И варят его таежным способом, в прозрачной ключевой воде, на лиственничном костре, без каких-либо специй.»

= = = = = = = = = =