Что-то происходит
Не плохи плахи. Сжато жаждут желоба —
(1) Прогоркшей крови — простаков и престарелых.
(2) В разлив кровей — простолюдинов престарелых.
И хорошо скулит и вьётся жа′лоба′!
И крановщицы разворачивают стрелы —
Над стойкой стройкой и над стайкой ребятни
Перемещаются по воздуху панели.
Что ж, зачерпни из речки облако, сглотни
Обиды судеб, нас состарить дни сумели!
Мы распродали, разбазарили порыв!
И слова «мы» давно не слышно в утлых весях.
И пашней с комьями любимую укрыв,
Осознаёшь, как в нас Есенина повесят —
Всё те же в кожанках и с чугуниной глаз;
Всё те же будни с пустомелями со стажем!
И одиночества спит вопиющий глас
В пустыне нищих слов, которые расскажем:
Кто жестом от локтя, в три буквы уместив,
Кто, дождь рыдающий дослушивая ярко,
Вмолчит губами скорбный радостью мотив,
Как бы уверовавший в тусклый свет огарка, —
В казённой веры кубатуру, в три стены,
Ну, а четвёртая стена, вдруг, стенкой стала —
Расстрельной — где ты, Боже, с кем ты, истинны′й?!
…Что натворил ты с натворившими… Устала
Душа — убогими убитая в снегу.
Алеют кровью все подряд — прильнём к убитым!
Я немощь старости своей швырнуть смогу —
Из окон настежь, досмотри секунд кульбиты:
Когда махну в створ высоты паденья вниз,
Когда в объятья Мандельштама рухну сходу,
Когда, подошвою исследуя карниз,
(1) Я вторгнусь взглядом в зенки пешему народу!
(2) Я поскользнусь в глаза опешившему сброду!
И ничего не изменить мне. Никого!
Как никого вокруг да около — пустыня.
Всегда один — поэт. Всё — о д и н а к о в о′.
И между датами лишь прочерк лет, пусть имя :
Всех окон настежь, всех крюков, всех лезвий вен —
Навечно станет — частью талых чувств, названий
Весенних лепетов и с дрожью перемен,
Раз отделяют сантиметрами нас с вами —
Высокой пропастью исканий — вечно врозь :
Чернь образованная и тот шёпот в голос,
Которым что-то происходит вкривь и вкось,
И ни один, и даже с куклы на пол волос —
Не упадает — весь талант мой — это крик
Всех чаек над последней сходней вдаль из Крыма;
Не состоявшийся под выстрелом старик
И дым Отечества с гудком, углём искрима
С задвижкой топка парохода — навсегда —
Талантом в землю даль зарыта — чтоб попроще
Народу — клювик в клювик скормлены года —
Стоят крестами покосившимися в роще :
Полёты, в дымке пробуждающихся крон
Произрастающих из вёсен разговоров;
И тишина любви плывёт со всех сторон,
И дальний гром весны, выказывая норов,
Грохочет тихо, с перекатами, с листа
Упасть готова суть присутствия и кванта
Мерцает выдуманный след, вослед проста
Непознаваемость Иммануила Канта…
И только мы с тобой… Вот-вот начнётся путь
Дождя из глаз, даль простодушна и просторна.
Как на песке следы волной, во всю забудь…
(1) Пусть тянет томно тёмный отзвук сна валторна.
(2) Пусть недоказанность исполнит вдаль валторна.
