Оглавление

Див свалил ветки в траву и вытер пот со лба. Поляна была небольшой, но светлой. Солнце висело прямо над головой. Неужели полдень?

— Я сейчас чуть ногу не сломал в буреломе! А крапива тут вообще зверская — думал, в улей свалился! Долго нам еще через лес ломиться? Есть же нормальная дорога!

— Мы сбежали от работорговца! И он скажет покупателям, когда те приедут, — уперла руки в бока Надёжа. — В Квёте мы с Чижиком уже бывали. Больше меня в это селенье ни по дороге, ни через лес не заманишь. Мы разгромили Ямки и пожар устроили. Все, кому интересно, наверняка заметили дым. Мы разозлили опасных людей, и они захотят отыграться, — она выразительно покосилась на Рада.

Див повернул голову и заметил, что Сластёна, нарезавшая какие-то стебли, подняла вдруг руку с ножом и замерла без движения.

— Мы не хотим привлекать внимание и потому идем не по дороге, а через лес, — подытожила ведьма.

Она замолчала, и в наступившей тишине все отчетливо расслышали шорох.

Див пригнулся. Шорох из ближайших кустов повторился. Воображение Дива, растревоженное речью ведьмы, услужливо подкинуло парочку идей о том, кто может там таиться. Он перестал дышать.

Шорох, на сей раз особенно громкий, раздался в третий раз. Сластёна, стоявшая ближе всех к злосчастным кустам, взвизгнула и, нелепо всплеснув руками, отскочила назад. Нож выскользнул из ее ладони и скрылся в листве.

Из кустов не донеслось ни звука.

— Эй, ты чего? — нервно рассмеялась Надёжа.

— Сластя, ты осторожней как-то, — по-доброму пожурил Рад, — если всякий раз будешь ножами кидаться, то поранишься ненароком.

Кухарка в смущении пожала пухлыми плечами.

Разозлившись на себя за недавний страх, Див огляделся в надежде, что его никто не заметил. Он утешился тем, что Сластёна испугалась еще больше. Но она — девчонка, а потому утешение вышло так себе.

— Тут никого нет, — нарочито веселым голосом сообщил он, заглянув в кусты.

— Получше поищи, может, парочка разбойников найдется, — посоветовал Рад.

— Да кто-то же там шуршал, — Сластёна вытянула шею, но подходить не спешила.

Лицо Дива вдруг вытянулось от изумления. Он протянул руку и осторожно взял за уши кролика, из которого торчала знакомая рукоять ножа.

Чиж подбежал ближе. Рад присвистнул.

— Ну, всё в порядке, это вроде не Доля, — успокоила Надёжа, глянув на кролика.

Див нервно хихикнул и чуть не выронил зверька.

— Точно не он? — придирчиво нахмурился Рад. — Нос вроде похож.

— И в самом деле похож, — заявила молчавшая до этой минуты Сластёна и залилась звонким смехом.

Чиж глянул на нее, потом на кролика и тоже рассмеялся. Вскоре вся компания ухахатывалась, держась за животы и тыча друг в друга пальцами.

— Нос… похож… — хрюкая и размазывая по щекам слезы, повторял Див и не мог остановиться.

— Уф-ф, это нервное, — кое-как отсмеялась Надёжа. — Надо сварить зелье спокойной мудрости.

— А давайте мы этого кролика… съедим! — предложил Див.

Все энергично закивали. Сластёна, глядя на них, разулыбалась словно бабушка, благословленная оравой голодных внуков.

Див гордо сложил руки на груди. Здорово он придумал.

Надёжа пыталась выстругать колесо. Она ковыряла ножом какую-то деревяшку, стараясь не отвлекаться на аромат из котла, в котором тушился кролик с ревенем. Нож в который раз соскользнул, и она торопливо сунула палец в рот.

— Порезалась? — обернулась кухарка. — Брось, не мучайся.

Надёжа упрямо покачала головой и продолжила корпеть над колесиком. Она задумала его в подарок Сластёне, не в силах смотреть, как та надрывается с сундуком. Если к крышке приделать ручку, а к днищу — крепкую ось с колесом, получится удобная тележка. Конечно, две оси и четыре колеса лучше подошли бы, однако Надёжа реально оценивала свой талант резчицы по дереву.

— А нам обязательно это пить? — Див вздрогнул от первого глотка.

Сластёна кивнула, присоединяясь к вопросу.

Зелье спокойной мудрости без меда, сахара или варенья спокойно пить могли лишь те, кто давно в этом практиковался. Отвар был горький, как… ну да, как зелье спокойной мудрости.

— Тебе-то уж точно, — заверила ведьма Сластёну, вспомнив ее судорожное махание руками. — И всем не повредит.

Див обреченно уткнулся носом в кружку.

Кухарка вплотную придвинулась к Надёже и наклонилась к уху.

— Я в жизни не пила колдовских снадобий. Никогда, — прошептала она и. — Я точно не превращусь в лягушку? А то Див говорил…

— Точно! — перебила Надёжа.

— Значит, это правда, зелье спокойной мудрости?

Надёжа уронила руки на колени.

— Нет. Оно просто так называется. Это зелье спокойствия. Обрести мудрость несколько сложнее.

Сластёна залпом выпила кружку и пошла к костру. Пока кухарка доставала кролика из котла и раскладывала кусочки по мискам, Див сообщил, что вспомнил одну легенду.

— Неужели? — мгновенно отреагировала Надёжа. — В самом деле, полдня прошло и ни слова о драконах.

— Там не про драконов, — отмахнулся мальчишка и поднял палец вверх, — а про летающие ножи!

— Как это? — вскинулся Чиж, едва не расплескав полмиски.

Рад с интересом наклонился вперед. Довольный завоеванным вниманием, Див набил полный рот крольчатины и промычал что-то одобрительное.

— Есть поверье о ножах возмездия. Я его вспомнил сегодня, когда Сластя в кролика случайно угодила. Ножи возмездия — тонкие и легкие, из сияющей темной стали и с рукояткой из черного дерева. Никто не знает, когда, на кого и за что обрушился первый такой нож. Да только по сей день они порой берутся из ниоткуда, из ярости духов и летят, готовые повергнуть злодеев и свершить возмездие. Тому, кто клеветал и злословил, нож вонзается в горло, — вытаращил глаза Див. — Тому, кто был жесток и бесчеловечен, нож возмездия вспарывает сердце, — выдохнул он, хватаясь за сердце. — Тому же, кто творил много зла, но сохранил крупинку добра, нож пронзает руку. Такой человек должен уйти в лес и жить отшельником, пока не исправится.

Див прервал рассказ, недовольно щурясь от яркого солнца. Дотерпи он до ночи и выдай всё это при свете звезд, эффект был бы куда драматичнее.

— До конца дней хранит бедолага память о ноже возмездия! С клинком из темной стали, с рукояткой из черного дерева…

— Да-да, мы помним, — покивала с набитым ртом Надёжа.

— …на которой нарисовано крылышко, — скомкано закончил Див, недовольно оглядев безмятежно жующую компанию.

— Перышко, — не к месту ляпнула Сластёна.

— Чего?

— Перышко лука бы сюда, — глядя в миску, она критически покачала головой.

Див фыркнул.

— Я такое рассказываю, а вам хоть бы что! Представьте большой, каменный город, площадь, а на ней палач. Поднял он топор, чтоб невиновному башку оттяпать. Народ застыл. А тут вдруг нож откуда ни возьмись! И прямо бац! — Див схватился за горло и высунул язык.

— А кролик-то этот, выходит, не был таким уж невинным симпатягой, раз в него ножом прилетело, — Надёжа задумчиво обсосала косточку. — Много грешил пушистик, вот и получил!

— Можешь быть серьезной иногда? — надулся Див.

— Ах так, — наклонилась вперед ведьма, отставив пустую миску в сторону. — Если серьезно, это самая дурацкая и вредная легенда из всех, что я слышала. Поверив в нее, люди поверят в справедливость, которая берется из ниоткуда и творится сама собой. Вместо того, чтоб противостоять злу и бороться, они станут ждать, когда справедливость сама придет в их жизнь. Станут ждать, — с нажимом повторила она, — ничего при этом не делая. Злодеи продолжат грабить, убивать и торговать людьми, а волшебный нож… он так и не появится.

— Может, появится? — опешил от такой речи Див. — Может, иногда, изредка такое случается. Вдруг, это правда?

— Неправда.

Надёжа отвернулась.

Гордей закончил рассказ и откинулся на спинку стула. На игровом столе тихо потрескивала свеча. В ее неровном свете лицо Вьюна дрожало и дергалось. Тот молчал, переваривая услышанное. Гордей ухмыльнулся. Кроме них в «Удочке» никого не было. Завтра побег, послезавтра — прибытие послов Гильдии. Другого сообщника он так и не нашел, а задурить голову Вьюну посулами и угрозами не смог. Пришлось, «выложить пирамидки».

— Всё это не слишком… самонадеянно? — нарушил наконец молчание Вьюн. — Выманить из башни царевну, прятать где-то в глуши и с триумфом вернуть — сложный план. А ты еще дракона приплел…

Гордей усмехнулся. Он видел, что Вьюн набивает цену, наживку он уже проглотил.

— Помнишь Змея-горыныча? — поинтересовался Гордей.

— Эта история случилась так давно, — покачал головой Вьюн, — что неизвестно, случалась ли вообще.

Гордей расхохотался.

— Только ты, безнравственный шулер с прогнившей душой, мог такое выдать, — восхитился он, откидывая с лица упавший локон. — Но для народа славные страницы нашей давней истории не подлежат сомнению. Запомни и пользуйся. Не благодари! — он опять рассмеялся. — В отличие от тебя, балбеса, они точно знают, что Змей-горыныч похитил прекрасную царевну Чилику. А доселе неизвестный храбрый витязь Радомир одолел чудище и спас красавицу. Потому стал ее мужем и взошел на престол. Он основал новую династию, от которой пошли все цари Солнцеграда, включая Хтора Великого и бедолагу Енчияра. Люди свято верят в это. А что еще нужно?

— Пусть так, — признал Вьюн, — но при чем тут…

— При том! Угадай, что скажет народ, когда явится смельчак, который точь-в-точь повторит легендарный подвиг героя? Да они штурмом возьмут Дворец, требуя моей свадьбы с этой девчонкой и воцарения!

— Как поведет себя князь, когда узнает, что сестра исчезла? — Вьюн побарабанил пальцами по столу. — Как отреагирует Крыс? И мало ли что выкинет сама девчонка?

— Что она может выкинуть? Она из башни впервые выйдет! И окажется в лесу! Где нет ни служанок, ни стражи, но есть комары, коряги и страшные совы с большими глазами. Да она в первую ночь от страха окочурится и согласится на всё, лишь бы скорей домой вернуться.

Гордей резко встал, едва не опрокинув стул. Почему он должен кого-то убеждать?

— Мне мелочами заниматься некогда, — сказал он, давая понять, что разговор окончен. — Возьми на себя ребят из Гильдии магов и все дела по контрабанде. Не дай Крысу узнать о моих планах, — он выдохнул, успокаиваясь, и сменил гнев на милость. — Я вернусь, и моей благодарности не будет границ.

Он театрально поклонился и, не оборачиваясь, прошел к выходу.

Надёжа не ожидала выйти на след дракона в Гузице, а потому и разочарована в отличие от друзей не была. Они сидели на ступеньках крыльца и молчали. Сластёна развязала платок, куда сложила вареные яйца в дорогу, и протянула каждому по штуке.

— А мы точно туда пришли? — уточнил на всякий случай Див, счищая скорлупу.

Кухарка обернулась и подняла глаза на таблички над их головами. На самой крупной, мраморной, большими, угловатыми буквами была выбита не оставляющая сомнений надпись: «Хранилище древностей славного города Гузицы и Пуньских земель Марулы». Под ней мостились три маленькие и довольно заскорузлые деревянные таблички: «Под покровительством Гриффийского магистрата», «Под покровительством Гриффийской гильдии летописцев, историков и хронистов», «Под покровительством Гриффийского Священного трибунала». Здание было каменным, но низким, тесным и довольно обветшалым. Двор зарос лопухами и наводил на мысль, что означенное на табличках высокое покровительство неких важных государственных структур носит характер скорее формальный, чем деятельный.

Смотритель Хранилища, неприветливый дряхлый старик, манерой поведения точно соответствовал должности. Он сидел в кресле и смотрел вперед, не мигая и, казалось даже не дыша. Выглядело жутковато. От старика друзья не добились ни слова, а других людей не нашли. Они вышли на крыльцо и сели на ступеньки.

Хранилище располагалось на окраине города. На пыльной дороге здесь, как в деревне, валялись клочья соломы и бродили сонные куры. Из-за кустов смородины у забора доносились шепот и хихиканье. Порой оттуда высовывалась очередная детская мордашка и снова пряталась.

Надёжа так устала, что ни о чем не могла думать. Яйцо она уже съела. В голове было легко и пусто, ноги гудели. Она нащупала что-то в кармане и достала. Лупа. Точно. Из Ямок. Предмет был явно колдовской, никто на него не претендовал, а Надёжа забрала охотно. Повертев лупу в руках, она поймала солнечный луч и направила на пучок сухой травы под ногами. Через пару минут она вспыхнула и сгорела. Надёжа сдула пепел и, прислонившись спиной к перилам, закрыла глаза.

За кустом смородины началась толкотня. Рыжий мальчишка вывалился на дорогу и, сверкая пятками, унесся прочь.

— Не стоит выказывать ведьмовство на людях, — предостерег Чиж.

— Вот сожгут тебя — будешь знать, — покивала Сластёна. — На торжественный костер, кстати, не рассчитывай: тут не столица, по-простому сожгут.

Надёжа ничего не ответила.

Открыв глаза, она уперлась взглядом в невысокую, полноватую женщину. В левой руке та держала бидон, а в правой хворостину, которой погоняла козу. Склонив голову набок, женщина стояла напротив и поглядывала на них так, словно обнаружила на ступенях корзину с маленькими мурчатками.

Надёжа сидела на полу у камина. Огонь не горел, но доверху полный лоток с углями указывал на то, что еще недавно комнату регулярно отапливали. Их провела сюда тетушка Нитта, та женщина с козой, ее она привязала у входа. Старик-смотритель не сказал на это ни слова и не повернул головы. Как пояснила тетушка Нитта, смотритель сроду не интересовался древностями, а должность получил по наследству от отца, а тот — от деда. Год назад смотрителя хватил удар. Тетушка Нитта ухаживала за стариком. С юных лет она трудилась тут поломойкой и давно мечтала всё потрогать. Прежде ей не дозволяли этого, теперь же запретить было некому. Читать тетушка Нитта не умела, но с интересом разглядывала реликвии и перелистывала страницы, угадывая смысл по гравюрам.

Сластёна складно наврала про их паломничество, расспросила про местных духов, а потом так ловко перевела разговор на драконов, что тетушка Нитта даже не задала вопросов. Она с охотой провела их в одно из подсобных помещений. По стенам здесь громоздились полки с расписными горшками из глины, чучелами птиц с пуговицами вместо глаз и свернутыми в рулоны гобеленами. Бегло осмотревшись, Надёжа не заметила книг, имелось лишь несколько свитков и стопка рисунков на мятой бумаге.

С важным видом разложив их на столе, тетушка Нитта просвещала молодежь. Рад, Чиж и Сластёна вежливо слушали. Див сыпал вопросами.

Надёжа держала себя в руках.

К тому моменту, когда она начала догадываться, что не сможет проделывать это бесконечно долго, тетушка Нитта успела сообщить немало сведений.

— Кто злодеянья свои дракону припишет, тот сгинет сам от его проклятия, — вещала она.

«Паломники» узнали также, что если на дракона поставить гору, получится вулкан. Что пустынные драконы неравнодушны к блестящим предметам, а водные пускают молнии, вылупляясь из яйца. Что порошок из головы и хвоста дракона делает человека непобедимым, сердечный жир излечивает от любовных страданий, а малахит… Тетушка Нитта покраснела и закашлялась.

Надёжа казалась частью безмятежной картины, но готова была вот-вот взорваться.

С осторожной торжественностью развернули очередной свиток. Взгляду предстал узкий змеистый дракон с усами, мелкой чешуей и тонкими лапами.

— А почему он без глаз? — полюбопытствовал Див.

Словно только и ждавшая этого вопроса, тетушка Нитта похвалила его за внимательность.

— Такому дракону ни в коем случае нельзя давать глаза, — назидательно изрекла она. — Иначе он оживет! — она строго прищурила глаза на Дива, желая удостовериться, что тот понял масштаб угрозы. — Один художник не поверил и нарисовал. Дракон тут же вспорхнул с листа, поднялся в небо и спалил город дотла. Хвала духам, нашелся в тот раз славный охотник. Он выследил и убил чудовище. Но драконья душа, неукротимая и бессмертная, затаилась, — она наклонилась над столом и перешла на шепот. — Она воплотится вновь, коль явится безумец, что даст дракону глаза.

— Ух ты! — восхитился Див. — Не знал такую легенду.

— Легенду, юноша? — выпрямилась тетушка Нитта. — Я открываю истины, а не забавляю вас тут историями.

Это было уже слишком. Схватив уголек из лотка, Надёжа подошла к столу и дважды с нажимом ткнула в рисунок. Дракон обрел глаза.

— Лети, друг! — нервно выкрикнула она и махнула рукой.

Все в ужасе замерли.

— Давай, кыш! Кыш отсюда! Ты свободен!

Нарисованный дракон продолжил оставаться нарисованным.

— Что ты делаешь? — процедила сквозь зубы Сластёна, скосив на нее глаза.

— Я не верю в драконов! Их место — в легендах, как вы не понимаете? — она бессильно опустила руки, выронив уголек, и оглядела их застывшие лица, не зная, какие еще нужны слова. — Ну вот ведь, смотрите, не улетел!

— А мог и улететь, — тетушка Нитта сложила руки на груди и поджала губы, наградив Надёжу столь укоризненным взглядом, будто по ее милости мир оказался на грани катастрофы, которую лишь чудом избежал.

Маленькая ведьма открыла рот, но… что возразить на это? Тетушка Нитта ничуть не выглядела разоблаченной и пристыженной, но смотрела так, словно это ей, Надёже, стоило извиниться. «Мог и улететь!» Мог, и всё тут!

Безнадежно. Она рухнула в плетеный стул в углу и не проронила больше ни слова.

Заслышав прощальные реплики, она подняла голову. Так и есть, откланиваются. Она поднялась и вместе со всеми прошла к выходу. Провожая гостей, тетушка Нитта источала радушие и важность богатой хозяйки, снизошедшей до беседы с бедными родственниками.

На пороге она ласково потрепала Надёжу по голове, и та вздрогнула от неожиданности.

— Пристыдили ее, озорницу, она и молчала весь вечер, — примиряюще улыбнулась тетушка Нитта.

Надёжа скрипнула зубами.

— Не терзайся, я не сержусь, — она оперлась о дверной косяк, провожая гостей. — «Не верю», да разве можно так говорить? Это всё молодость, беззаботность. Должно быть, ты просто не задумывалась о таких вещах.

Див обернулся и помахал на прощанье рукой. Дверь Хранилища захлопнулась.

Надёжа шла последней, чувствуя, как воздух вокруг электризуется, словно перед грозой.

Место для ночевки они присмотрели заранее. Располагалось оно в лесу не слишком далеко от города. В центре ровной и круглой поляны имелся след от большого костра. Ночи стояли тёплые, а с найденными в Ямках звериными шкурами они не боялись спать под открытым небом.

Сластёна принялась копаться в сундуке. Мальчишки сходили в лес и вернулись с охапками хвороста.

— Я часто видела рисунки змеистых драконов с глазами, — пыталась объяснить Надёжа. — На гербах тех же пустынных кочевников. Из «Хроник Хтора», ты же знаешь, — она упёрлась взглядом в Чижа.

— Может, здесь другие поверья? — предположил тот.

— Вот именно! Поверья везде разные, но реальность — одна.

— Ты ведьма, — возразила Сластёна. — А простой человек не стал бы рисковать.

— Но там не было риска! Никакого! Совсем!

Не желая спорить, все усиленно занялись делами.

— Я, главное, не задумывалась! — не могла успокоиться Надёжа. — Раз не верю в драконов, значит — не задумывалась. Типа, если б задумалась хорошенько, то да-а-а, то, конечно, б поверила. А как иначе? То есть, по-вашему, задуматься, исследовать вопрос, всё проанализировать и — прийти в итоге к другим выводам нельзя в принципе?

— Да успокойся ты, — попросил Рад.

— Я спокойна! — рявкнула Надёжа. — Просто в кои-то веки задумалась. Мне же это обычно не свойственно, да?

Близился закат, и в розовеющее небо поднялись стаи лесных птиц. Внезапный порыв ветра со стороны города принес аромат сирени. Она вспомнила о доме, и негодование сменилось грустью.

Выловив упавшего в кружку долгоносика, Надёжа попробовала компот.

— Хотите, историю расскажу? — предложила она. — Про др