Оглавление

Предисловие

Первое погружение было обращено внутрь — к философии, памяти, тихим глубинам личного опыта. Картины открывались как зеркала духа, отражающие внутренние движения мысли и чувства.

Теперь перед нами иное измерение. Художник вступает в диалог не только с самим собой, но и с миром вокруг — с мифом и эпосом, с природой и ее вечным дыханием, с памятью народа и с архетипами человечества.

На этих страницах оживает нартский эпос — древняя поэма о героях, чьи подвиги стали символами не только для осетин, но и для всего человечества. Древние образы соединяются с современными смыслами, показывая, что миф никогда не уходит в прошлое, а продолжает жить в каждом времени.

Рядом с героями преданий раскрываются иные пейзажи: горы Осетии, утренние туманы, таинственные камни и леса, а также берега Крыма, где закаты и грозы становятся философскими видениями.

Берега Крыма хранят память о черноморских скифах — ираноязычном народе, чья культура и язык связаны с теми же истоками, что питают и осетинский этнос. Через сарматов и аланов эта нить дошла до наших дней, и потому картины художника словно подсказывают: все в мире связано невидимыми корнями. Мифы, народы и культуры не исчезают бесследно, но продолжают жить в новых формах, в новых голосах, в новых временах.

Художник как будто открывает перед нами истину: история не идeт ровной дорогой, а движется по спирали. Каждое возвращение к мифу и к древним культурам — это не шаг назад, а новый виток, в котором прошлое раскрывается в ином свете. И в этом свете мы узнаем самих себя — как наследников, как продолжателей, как тех, кто несет древние корни в будущее.

Природа у Ацамаза — не фон и не украшение, а равноправный собеседник: она хранит тайну бытия, так же как миф хранит тайну памяти.

Эта книга — о встречах. О встречах с героями эпоса и с тишиной горных дорог, с шумом морских волн и с голосами древних преданий. Картины становятся мостами: между человеком и землей, между настоящим и вечностью, между личным воспоминанием и коллективной судьбой.

Мы приглашаем читателя продолжить путь — путь, который начинается в сердце художника и проходит через мифы, пейзажи и философию, чтобы снова вернуться к самому человеку. Этот путь — продолжение диалога, начатого прежде, но теперь он расширяется: становится полифонией голосов, в которой слышны и легенды предков, и дыхание природы, и вопросы вечности.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

The first journey was directed inward — toward philosophy, memory, the quiet depths of personal experience. The paintings unfolded as mirrors of the spirit, reflecting the inner movements of thought and feeling.

Now another dimension opens before us. The artist enters into dialogue not only with himself but with the world around him — with myth and epic, with nature and its eternal breath, with the memory of a people and the archetypes of humanity.

On these pages the Nart epic comes alive — an ancient poem of heroes whose deeds became symbols not only for the Ossetians but for all humankind. Ancient images merge with contemporary meanings, revealing that myth never belongs solely to the past but continues to live within every age.

Alongside the heroes of legend arise new landscapes: the mountains of Ossetia, morning mists, mysterious stones and forests, as well as the shores of Crimea, where sunsets and storms become philosophical visions.

The shores of Crimea preserve the memory of the Black Sea Scythians — an Iranian-speaking people whose culture and language share the same origins that nourish the Ossetian ethnos. Through the Sarmatians and the Alans this thread has reached our days, and thus the artist’s paintings seem to suggest that everything in the world is bound by invisible roots. Myths, peoples, and cultures do not vanish without a trace but continue to live in new forms, in new voices, in new times.

The artist seems to reveal a truth: history does not move along a straight road but unfolds in spirals. Every return to myth and to ancient cultures is not a step backward but a new turn, where the past discloses itself in a different light. And in that light we recognize ourselves — as heirs, as continuators, as those who carry the ancient roots into the future.

In Atsamaz’s art, nature is not a background or decoration, but an equal interlocutor: it guards the mystery of existence just as myth guards the mystery of memory.

This book is about encounters. Encounters with the heroes of the epic and the silence of mountain roads, with the roar of sea waves and the voices of ancient traditions. The paintings become bridges: between man and the earth, between the present and eternity, between personal remembrance and collective destiny.

We invite the reader to continue the journey — a path that begins in the heart of the artist and passes through myths, landscapes, and philosophy, only to return once more to the human being. It is a continuation of the dialogue begun earlier, now expanding into a polyphony of voices, where one hears the legends of ancestors, the breath of nature, and the questions of eternity.

Нартский эпос и современность

Нартский эпос — это сердце осетинской культуры, ее живая память и бесконечный источник образов. Он возник в глубокой древности, когда народ искал ответы на вечные вопросы: что есть сила и справедливость, где граница между подвигом и жертвой, между гордостью и смирением? Эти вопросы остаются актуальными и сегодня, и потому эпос никогда не стареет.

В образах нартов мы видим не только героев прошлого, но и архетипы человечества. Сослан — это мужество и трагическая судьба; Батрадз — олицетворение ярости и очищающего огня; Уастырджи — защитник справедливости и вождь, ведущий сквозь испытания. Каждый герой — это символ, который продолжает жить и в современном человеке.

Ацамаз Харебов обращается к эпосу не как к далекому преданию, а как к живой реальности. Его картины делают миф ощутимым: мы видим не музейные тени, а силы, которые движут миром и человеком. Герои эпоса в его живописи обретают новые формы — то метафизические, то символические, то почти абстрактные. В этом есть глубина: миф не принадлежит только прошлому, он принадлежит вечности.

Современность в картинах Ацамаза встречается с древностью так же естественно, как река соединяется с морем. Эпос становится зеркалом, в котором человек XXI века узнает свои собственные тревоги и надежды. Что значит быть сильным? Что значит оставаться человеком в мире, полном хаоса и разрушений? Эти вопросы звучат в нартах, и они же звучат в нас.

В этом очерке — главное напоминание: культура не живет архивами, она живет в творчестве. Нартский эпос — не книга на полке, а дыхание, которое продолжается в картинах, в музыке, в словах. И пока художник обращается к мифу, миф становится современностью.

Картины Ацамаза — это продолжение Нартиады в цвете и свете. Это новые страницы древней поэмы, написанные не словами, а мазками кисти. И, может быть, именно так эпос остается живым: он проходит сквозь века, чтобы каждый раз возвращаться к нам в новых образах, в новых голосах, в новых откровениях.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

The Nart epic is the heart of Ossetian culture, its living memory and an inexhaustible source of imagery. It arose in deep antiquity, when people sought answers to eternal questions: What is strength and what is justice? Where lies the boundary between heroism and sacrifice, between pride and humility? These questions remain relevant today, and thus the epic never grows old.

In the figures of the Narts we see not only heroes of the past, but also archetypes of humanity. Soslan embodies courage and tragic fate; Batraz represents fury and the fire of purification; Uastyrdzhi is the protector of justice, the leader guiding through trials. Each hero is a symbol that continues to live within the modern human being.

Atsamaz Kharebov turns to the epic not as a distant legend, but as a living reality. His paintings make myth tangible: we see not museum shadows, but forces that move both the world and the human soul. The heroes of the epic in his art take on new forms — sometimes metaphysical, sometimes symbolic, at times almost abstract. There is depth in this: myth does not belong solely to the past; it belongs to eternity.

In Atsamaz’s canvases, modernity meets antiquity as naturally as a river joins the sea. The epic becomes a mirror in which a person of the 21st century recognizes their own anxieties and hopes. What does it mean to be strong? What does it mean to remain human in a world filled with chaos and destruction? These questions echo through the Narts, and they echo within us.

This essay reminds us of one essential truth: culture does not live in archives; it lives in creativity. The Nart epic is not a book on a shelf but a breath that continues in painting, in music, in the spoken word. And as long as the artist turns to myth, the myth itself becomes modern.

The paintings of Atsamaz are a continuation of the Nartiad in color and light. They are new pages of the ancient poem, written not with words but with brushstrokes. And perhaps this is how the epic remains alive: it passes through centuries in order to return to us again and again — in new images, in new voices, in new revelations.

Раздел I. Пейзажи Осетии

Село Борджнис, у водопоя / The Village of Bordjnis, at the Watering Place

Живое тянется к воде, как душа к истоку

На лесной опушке, где дорога сливается с травой, собрались у водопоя Борджнис — коровы, хранительницы тихой и трудной жизни. Их мир прост и ясен: свет солнца, прохлада воды, ритм дня, который течет без спешки. Но в этом простом — мудрость вечности.

Вода отражает небо и деревья, и в ее блеске можно увидеть не только лица животных, но и вечный порядок природы. Все живое приходит к источнику, чтобы напиться и продолжить путь. Так и человек, утомленный дорогами, ищет места, где душа обретает силу и покой.

Эти коровы словно часть большого хора, где каждый голос — напоминание о единстве всего сущего. Их присутствие у воды говорит: жизнь продолжается, она течет, как эта река времени, и все в ней связано — дыхание деревьев, свет небес, шаги путников, тягучее мычание, раздающееся в тишине.

Картина учит нас видеть в простом — вечное. Там, где животные пьют воду, человек может научиться пить тишину, насыщаться спокойствием и возвращать себе равновесие.

Ведь у каждого есть свой водопой — не только источник для тела, но и для духа. И приходя к нему, мы наполняемся силой, чтобы идти дальше дорогами жизни.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

All living things turn to water, as the soul turns to its source

On the forest edge, where the path blends with the grass, the Bordzhnis — the cows, guardians of quiet and humble life — have gathered at the watering place. Their world is simple and clear: the sun’s light, the coolness of water, the rhythm of a day flowing without haste. Yet within this simplicity lies the wisdom of eternity.

The water reflects the sky and the trees, and in its shimmering surface one can glimpse not only the faces of the animals but also the eternal order of nature. All living beings come to the source to drink and to continue their journey. So too does a human, weary of the roads, seek his own «watering places» — places where the soul regains strength and peace.

These cows seem like part of a great choir, where every voice is a reminder of the unity of all existence. Their presence at the water speaks quietly: life continues, it flows like this river of time, and all within it is connected — the breath of the trees, the light of the heavens, the footsteps of wanderers, and the deep lowing that lingers in silence.

The painting teaches us to see the eternal in the simple. Where the animals drink water, man may learn to drink silence, to nourish himself with peace, and to restore his balance.

For each of us has our own watering place — not only a source for the body, but also for the spirit. And when we come to it, we are filled with strength to walk further along the roads of life.

Осень / Autumn

На картине перед нами простая улица, покрытая ковром из упавших листьев. Желтое, красное, охристое сп