Последние сомнения в том, что “Русское бистро” куда менее русское, чем нам, русским патриотам, хотелось бы, отпадают, когда в меню обнаруживаешь “молочный напиток” (но не “коктейль”) из самой русской из всех русских ягод — ананаса.
: «На халяву и уксус сладкий». А ещё «За чужой счёт пьют даже трезвенники и язвенники».
Попов, имеющий в своём роду греческие корни, пробыл в должности мэра всего год, тем самым он преодолел антирекорд своего соплеменника Апостола Спиридоновича Костанды, руководившего Москвой два с лишним месяца, с марта по май 1891 года, когда старого генерал-губернатора Владимира Андреевича Долгорукова уже сняли, а нового не назначили (им должен был стать великий князь Сергей Александрович). Ушёл Попов сам, по-тихому, так и оставшись пока единственным подобным примером для своих «сменщиков». У него хватило сил критически оценить результаты своей деятельности: «Г. Х. Попов объяснил мне (правда, несколько позже), что романтики перестройки, победившие демократы, ни на что серьёзное не способны. Они хороши у микрофонов, в вихрях митинговых страстей, а конкретным делом по строительству новой государственной структуры заняться не сумеют. И вообще ничего хорошего у нас, победивших демократов, не получится, работать-то мы не умеем. Вот такой был провидец. Но — оптимист, потому что по каждому случаю всегда хитро улыбался»48, — рассказывал режиссер Марк Захаров. Вот оптимистическая трагедия и получилась.
Вторым мэром Москвы в июне 1992 года стал Юрий Михайлович Лужков
Исчезновение фамилий большевистских вождей с карты города почти совпало и со сносом памятников. Так, поздним вечером 22 августа 1991 года, после неудавшейся попытки так называемого путча (в котором обвинили уже арестованных членов ГКЧП), народные массы устремились на Лубянку к зданию КГБ СССР. В центре площади в ту пору возвышалась бронзовая скульптура основателя ВЧК Феликса Дзержинского. В это же время толпа собралась и неподалёку — у здания ЦК КПСС на Старой площади. Люди были возбуждены — эмоции переполняли собравшихся граждан, впервые ощутивших полную свободу действий и мыслей в условиях отсутствия каких-либо препятствий в виде милиции. Кто-то предлагал штурмовать и ЦК, и КГБ. Иные раздумывали. Третьи просто смотрели с открытыми ртами. Вероятно, собравшиеся ощущали себя наследниками разрушителей Бастилии 1789 года.
В этой непредсказуемой обстановке памятник Дзержинскому послужил своеобразным громоотводом. В самом деле — штурм здания органов госбезопасности мог закончиться непредвиденными последствиями, учитывая, что в нём находилось нимало оружия. Ведь организация это была далеко не гражданская. Куда как безопаснее казалось выпустить пар и снести скульптуру — в худшем случае она могла задеть при падении подвернувшихся под руку ротозеев
События августовских дней 1991 года много раз описаны — в книгах, фильмах, воспоминаниях. Единого мнения о причинах и следствиях в обществе не сложилось. Кто-то считает путч грандиозной и удавшейся провокацией, иные полагают, что он стал естественным финалом в жизни огромной страны. Бо́льшая часть граждан всё же с ошеломлением наблюдала, как на их глазах обваливается огромная держава с самой большой территорией в мире, с миллионной армией, Компартией (18 миллионов членов!) и «великим советским народом — строителем коммунизма». Когда вечером 21 августа 1991 года стало ясно, что всё, КПСС пришёл «капут», толпы москвичей окружили здание ЦК и Горкома партии на Старой площади, требуя самосуда (тогда там ещё не было нынешнего забора с высокими пиками). Милиция уже не препятствовала. Из здания вывели первого секретаря МГК КПСС и члена политбюро Юрия Прокофьева — его едва не растерзали, стали плевать в лицо. «Третьего дня видел по ТВ снятый английскими операторами момент изловления (толпою и штурмовиками) бывшего секретаря Московского комитета партии Прокофьева. Его растерзанный вид, лицо человека, ведомого на казнь. Ужасная сцена, впихнули в машину и кадр закрылся. Большой саван шьётся»40, — записал Георгий Свиридов. Этот новостной сюжет запомнился.
Многие почему-то ждали от Ельцина, что счастье наступит уже вот-вот
Немало авторитета в глазах народа прибавил Борису Ельцину отказ от обширных льгот, которые были положены советским чиновникам, в том числе, и тем, кто занимал дома-книжки на проспекте Калинина. Это было в диковинку: то Ельцина в трамвае покажут, то в поликлинике, то в продуктовый магазин зайдёт. А ещё его можно было запросто увидеть на Новом Арбате, идущим на работу, — подойти, за руку поздороваться, перекинуться парой слов. И он никому не откажет — остановится, поговорит, свойский такой… Да это же свой человек! Надеялись легковерные советские граждане
Популярность Ельцина в те годы была огромная. Людям почему-то казалось, что человек, ещё недавно занимавший должность первого секретаря Московского горкома партии (то есть первого лица в столице) совсем не такой как те, кто его с этой должности снял. Что он — другой, хороший, «настоящий». А простой какой!
Самые важные выборы с точки зрения их влияния на дальнейшую судьбу страны прошли в Москве в 1990 году. Годом ранее в Доме депутатов на Новом Арбате, где размещался и комитет Верховного Совета СССР по строительству и архитектуре, в просторном и светлом кабинете его председателя на седьмом этаже сел в кресло новый человек, которому всего через год-другой достанется уже не какой-то комитет, а вся независимая Россия. Это Борис Ельцин («Достиг я высшей власти», — это промолвил другой Борис, Годунов). В марте 1989 Борис Николаевич был избран народным депутатом СССР по национально-территориальному округу № 1 (каковым и была Москва) и получил (между прочим!) более 91 процента голосов избирателей. А явка составила более 90 процентов. Став народным депутатом, не без труда пробился Ельцин в Верховный Совет СССР. И в июне 1989 года его избирают председателем комитета Верховного Совета СССР по строительству и архитектуре. Должность невесть какая важная, но дело не в ней — вскоре она стала удачным трамплином, позволившим преодолеть такую непреступную на вид и прочную Кремлёвскую
Частые выборы стали ещё одной приметой московского времени начала девяностых. Ох, и кого только не выбирали! Депутатов райсоветов, Моссовета, Верховных Советов РСФСР и СССР. Поначалу это было очень интересно, ибо проходили выборы на альтернативной основе. Ведь как раньше было, при Брежневе: на типичном московском избирательном участке висели фотографии только двух кандидатов: председателя Совета министров СССР Николая Тихонова и президента Академии наук СССР Анатолия Александрова. Голосуй, за кого хочешь! А хочешь, вообще не ходи на участок. Но депутатами они всё равно станут, потому что так положено. И всё тут.