Оглавление

Глава 1

Зашла в кабинет на негнущихся ногах и села на стул. Невидящим взглядом уставилась в монитор.

— Оль, ты что такая? Шеф наругал? — шепнула Аня, моя коллега. — Ты же знаешь, он обычно лает, но не кусает, все обойдется, — добавила она еще тише.

Я моргнула и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Не выдержала, уронила голову на сложенные на столе руки и зарыдала. Совершенно не думая о том, что пачкаю рукава белой блузки тушью. Мне сейчас было так плохо, прямо, как тогда, пять лет назад. Тогда я подала на развод с Никитой Орловым. И теперь судьба сводит нас вновь.

Судьба в лице моего начальника Виктора Петровича. Он вызвал меня сегодня и потребовал добиться контракта от Орлова. Удивлялся еще, что у нас фамилии одинаковые с ним, спрашивал не однофамильцы ли мы.

Если бы так, но нет, мы с Никитой были женаты и ношу я его фамилию, как и наша дочь Тонечка. Не стала менять, не до документов мне тогда было. После развода большую часть времени на сохранении провалялась, а потом уже и все равно стало. Привыкла быть Орловой.

— Да чего ты голосишь? Что случилось, можешь объяснить? Оля! — Аня толкнула меня в плечо, и я пришла в себя.

Хорошо в кабинете никого не было, обеденный перерыв в самом разгаре.

— Виктор Петрович отправляет меня в командировку на несколько дней, — начала рассказывать, пытаясь стереть салфетками следы своей истерики.

— И чего? Дочка уже не грудная, мама твоя за ней присмотрит, в чем беда? — Аня пожала плечами.

И правда, в чем?

Да в том, что я не могу видеть своего бывшего мужа!

— Понимаешь, наш шеф хочет заключить выгодный контракт для одного из своих компаньонов. И хочет, чтобы я помогла ему. Сказал, если у меня получится уговорить Орлова, то повысит до зама, если не поеду, уволит.

— Езжай! Конечно, езжай! — воскликнула Аня, и тут же осеклась. — Погоди, Орлов? Так-так-так. Бывший твой что ли?

— Да, — я снова всхлипнула.

— И мало того, что тебе нужно с ним встретиться, так еще придется уговаривать заключить сделку. Засада, — протянула Аня, а я почувствовала, как горячая, соленая влага опять заполняет глаза.

Давно не плакала. Некогда было расклеиваться. У меня растет дочь, ради нее я готова многое преодолеть.

— Слушай, — задумчиво проговорила коллега, — если шеф реально пообещал повышение, то ради такого дела сможешь потерпеть своего боксера.

— Он давно уже не боксер, а очень успешный бизнесмен. Никита как раз закончил карьеру, когда мы начали встречаться, а потом открыл свой первый тренажерный зал в крупном отеле. Теперь у него целая сеть. Насчет шефа, думаю, Виктор Петрович был серьезен.

— Неважно, что было в прошлом, ты должна заполучить контракт и должность! Ради дочери, поняла? — Аня выглядела очень серьезной. И я, глядя на нее, окончательно пришла в себя.

Давно не плакала? Не надо и начинать. Надо вспомнить ради кого я упахивалась на двух работах. Вспомнить сколько пережила из-за бывшего мужа. Сколько бессонных ночей провела, то укачивая ребенка, то просто не в состоянии закрыть глаза. Перед взором часто возникал образ сильного, широкоплечего, сероглазого мужчины. И всегда он смотрел с осуждением. На меня! И все из-за того, что я подала на развод.

Я сделала это молча, подключив адвоката, не желая видеться с бабником-предателем. Говорили же мне, он привык к женскому вниманию. Красивый, богатый, знаменитый боксер, завершивший свою карьеру в зените славы.

Но я надеялась, что он не врет мне, говоря о любви. Может, и не врал. И не только мне. Любил всех и сразу. И всех совершенно искренне.

И надо же было прямо в день, когда я окончательно убедилась в беременности, увидеть его с другой. Они целовались прямо на улице. Никого не стесняясь, не думая о том, что их все видят.

Каким чудом я не попала в аварию тогда, не знаю. Хотя нет, знаю. Тонечка, доченька моя любимая, она стала моим ангелом-хранителем, она помогла мне пережить развод и время после. До сих пор я живу лишь ради нее. Ради нежной, умной, пытливой девочки, которая в свои четыре с небольшим кажется мудрее многих. Она шокирует всех окружающим своим подвижным умом и зрелым мышлением. Моя мама в шутку называет Тонечку маленькой мудрой старушкой Дзынь.

Хорошо, что внешне она вылитая я. Не хотелось бы, чтобы ребенок напоминал мне о бывшем муже. Но вот беда, чем старше Тоня становится, тем больше походит характером на своего отца. Она, как скала. Если что решила, упрется, не сдвинешь.

Боевой характер, прямо, как у Никиты.

Он тогда удивил меня тем, что не захотел разводиться по-хорошему. Пришлось через суд. Благо я смогла отвоевать свободу довольно легко. На его немалое имущество не претендовала, о ребенке никто, кроме мамы не знал. И у меня получилось вырваться из его клешней. Он пытался провести на мне свой знаменитый прием, когда он зажимал противника в углу и не выпускал, пока тот не обессилит.

Со мной не вышло. Я крепкий орешек. И так просто меня не одолеть!

Аня права, я потерплю присутствие Никиты Орлова рядом. Надеюсь, долго терпеть не придется. Он подпишет бумаги, заключит взаимовыгодную сделку с нашим партнером, а я получу долгожданное, заслуженное повышение.

Все ради Тонечки, она достойна самого лучшего. Смогу отдать ее в развивашку, уже пора, а денег хватает только на самое необходимое и на ипотеку. Я купила Тоне квартиру, когда вырастет, как раз все выплачу. И будет у нее своя подушка безопасности. Как у меня.

Когда развелась, ничего у мужа не взяла, ни копейки. А работу из-за бесконечных больничных потеряла. Помогла мама. Она всегда была моей опорой. Конечно, она переживала за меня, но не осуждала. Ведь сама когда-то осталась одна, без мужа, с дочерью на руках. Ни слова не сказала мне о моем решении. Просто приняла и помогла с ребенком.

— Все, решено, — я утерла слезы, поправила макияж и накинула пиджак, чтобы скрыть пятна на рукавах. — Иду к шефу и берусь за эту сделку.

— Молодец! — похвалила Аня, показывая сжатый кулак. — Верное решение. Иди и сделай их всех, Олечка.

Глава 2

После работы я, как обычно забрала Тоню из детского сада.

Это мое любимое время за весь день. Радость встречи, задушевные разговоры по пути домой. Я обожала слушать рассуждения Тонечки о жизни. Иногда к нам присоединялась мама, она шила на дому и могла забирать Тоню и сама, но я не могла отказаться от этого удовольствия.

Моя девочка всегда очень радовалась, когда я приходила в группу. Она громко выкрикивала: «Мама» и бежала ко мне в объятия. Я крепко прижимала к себе хрупкое тельце и целовала сладко пахнущую светлую макушку.

Ради удовольствия забирать дочь из сада я работала без перерыва. А по ночам, как укладывала свою малышку спать, занималась переводами с японского. За них неплохо платили, навык довольно редкий.

Меня часто звали работать синхронистом, обещали очень хорошую зарплату, но эта должность предполагала частые командировки. И я не соглашалась. Мне хотелось быть рядом с дочерью. Видеть, как она растет. Не хотелось пропустить ее детство, ведь это не повторится в моей жизни. Никогда.

И за это я должна благодарить своего бывшего мужа. Его предательство пошатнуло мое здоровье. Я с трудом выносила Тоню, а после кесарева сообщили, что детей у меня больше не будет. Это было жестоким ударом. Всю свою энергию я направила на воспитание единственного ребенка.

В любом случае у меня вряд ли были бы дети, потому что я не подпускала к себе мужчин. Они все стали для меня предателями, змеями, которым я не позволяла пролезть в свою жизнь.

— Мам! — Тоня отвлекла меня от размышлений. — А где берут мужей?

Моя дочь, мое отражение, смотрела на меня своими доверчивыми зелеными глазенками и ждала ответа.

— В загсе, — ответила я. Тоня как обычно завела меня в тупик своим неожиданным вопросом, вот я и не нашлась, что еще ответить.

— А ты туда ходила, мамочка? — Тоня уже очень хорошо говорила, правильно формулируя предложения. Плоховато выговаривала только букву р, еще одна причина зарабатывать побольше, чтобы хватило и на логопеда.

Несмотря на свой возраст и хрупкую комплекцию, на утренниках моя дочь удивляла воспитателей и других родителей выразительным чтением огромных стихотворений, которые учила с бабушкой, любительницей литературы.

— Ходила, — ляпнула я, а потом уже подумала.

— И что не дали? — удивилась дочка.

— Как тебе сказать, — потянула, подыскивая слова.

— Бабушке не дали мужа, тебе не дали, и мне, значит, тоже не дадут? — расстроено уточнила Тонечка.

— А тебе он нужен? — усмехнулась я. Серьезная мордашка дочери умиляла меня.

— Мужчина в доме не помешал бы, — вздохнула она.

— Тебе еще рано думать о муже, вот подрастешь, тогда и подумаешь, где его искать. Лучше скажи, какой наряд бабушка обещала сшить тебе на утренник? — постаралась отвлечь ребенка от ненужных мыслей ее любимой темой. Она была той еще модницей, а бабушка всячески потакала, изготавливая уйму нарядов.

— Это будет сюрприз, мамочка, — глаза Тонечки загорелись предвкушением.

Мне, конечно, бабушка уже все показала, она бухнула немало денег на ткань и фурнитуру. Но я пообещала быть самой удивленной мамой на свете, когда мне будут демонстрировать наряд.

— Мам, а мы домой? — Тоня покрутила головой, поняв, что мы свернули в другую сторону от привычного маршрута.

— Нет, мы ненадолго заглянем в кафе, — улыбнулась я.

— Здорово! — воскликнула Тоня и неожиданно добавила: — Мама, ты грустная, — как всегда проницательности моей дочери не занимать.

— Тебе показалось, — постаралась улыбнуться бодрее. Пока Тоня совсем маленькая, ее еще можно провести, а вот, что будет потом, не представляю.

И, главное, про отца вопросов моя дочь никогда не задавала. Хотя я больше, чем уверена, она уже задумалась над тем, почему его нет рядом с нами.

Дурак! Такое чудо променял на баб. В жизни его не прощу, даже не за себя, а за дочку. Она растет в неполноценной семье только потому, что кто-то не ценил, что имел.

А потерявши даже, кажется, расстроился.

Несколько дней подстерегал меня у маминого дома. Пытался поговорить. А меня тошнило от него, от беременности, от самой жизни. И я сбегала, не давая ему сказать ни слова. После этих встреч всю ночь рыдала, не в состоянии успокоиться. Только мамина фраза: «Ребенку навредишь», могла хоть чуть привести меня в чувство.

Когда Тоня хорошенько подзаправилась всякими вкусными вредностями, измазав свои пухлые щечки и красивые губки, ее единственная отцовская черта, я была готова рассказать ей про командировку.

— Девочка моя, — сказала, пытаясь оттереть испачканную кремом мордашку. — Мне надо будет уехать на несколько дней, максимум на неделю.

— Куда? А можно я с тобой? Зачем тебе ехать? — посыпалась куча вопросов.

— Далеко, в другой город. Со мной, к сожалению, нельзя, моя радость. А ехать нужно по работе и отказаться никак не могу, понимаешь? — я заглянула в большие расстроенные глазки, и сама чуть снова не заплакала.

— Был бы у нас папа, я бы не осталась одна без тебя, — эта фраза заставила мое лицо вспыхнуть, а руки похолодеть. Вот и началось. Не зря Тоня завела сегодня речь о муже. Проводила разведку издалека.

— Ты останешься с бабушкой, неужели этого мало? — я начала раздражаться, но злилась не на ребенка, а снова на бывшего. Надеюсь, ему там хоть икается.

— Нет, мамочка, но я хочу познакомиться с папой. У меня же он есть? Ариша говорит, у всех они есть. Тогда, где наш?

«И в кого ты такая умная?» — в который раз подивилась я.

— Далеко, он уехал очень далеко, в экспедицию, — эх, надо было придумать не такое древнее объяснение, но я все надеялась, что Тоня не скоро затронет тему отца, и не подготовилась. Зря надеялась. — Пойдем домой? — бодро проговорила я и поднялась с мягкого диванчика. — Бабушка уже заждалась.

— Ладно, — Тоня без настроения сползла с другой стороны невысокого диванчика. Умом дочка очень взросленькая, а вот ростом мельче всех в группе. Бабушка шутит, что весь рост в мозг пошел.

Поздно вечером, укладывая дочку спать, я не могла надышаться родным запахом. Все гладила и гладила мягкие волосики, нежные щечки. Тоня уже давно мирно сопела, а я не могла отойти от нее.

Завтра мне уезжать, а так не хочется.

Глава 3

Мой поезд уходил рано утром. Вместе с компаньоном Виктора Петровича я должна была заселиться в отель в Сочи, где мой бывший муж окучивал японцев. Говорят, он планировал заключить договор о международном сотрудничестве. Широкий размах у Орлова, хотя у него всегда такой был. Широкий размах и точный, сильный удар.