Оглавление

Глава 1

Олеся

— Рома? — я подскакиваю со стула, как только слышу, что ключ поворачивается в замке. — Рома! — кидаюсь к нему на шею.

— А ты ждала кого-то другого? — мрачно уточняет он.

— Нет, конечно! — улыбаюсь я, стаскивая с него пальто. Стараюсь не обращать внимание на запах алкоголя, доносившийся от любимого. Меня от этого запаха сразу мутит. — Ты не пришел ночевать, я волновалась.

— Скажи спасибо вообще пришел, — он небрежно скидывает ботинки и проходит в зал.

— Что случилось? — мне не нравится настроение любимого мужчины.

— Отец умер, — я ахнула. — Налей чего-нибудь крепкого.

— У нас нет, ты же знаешь. Мы же с тобой все выкинули, когда узнали о малыше, — практически шепчу.

— Дура, — говорит Рома, но так тихо, что я решаю, мне послышалось.

— Что же теперь будет, Ромочка? Когда похороны?

— Уже были, — он падает на кресло и откидывается на его спинку.

— Как были? А ты ходил туда?

— Да кто б позвал. Вычеркнули меня из семьи и забыли, как звать.

— Мне жаль, — я присаживаюсь рядом с Ромой на подлокотник кресла и глажу его по руке, успокаивая.

У любимого всегда были плохие отношения с семьей. Рома искал свой путь в жизни, не пожелав принять отцовский бизнес вместе со своим старшим братом Михаилом.

— Ром, прости, что напоминаю, но за квартиру платить через пару дней, — он отвечает мне невидящим взглядом. Смотрит будто мимо.

— Ты должна избавиться от ребенка, — вдруг произносит он, и теперь его взгляд сосредотачивается на мне. Холодный, жестокий, совершенно чужой взгляд с оттенками ненависти и безумия.

Я хмурюсь, до меня не сразу доходит сказанное.

Рома поднимается, сбрасывая мою руку.

— Что ты такое говоришь? — мой голос звучит глухо, я сама его еле слышу.

— Мне не нужен твой ублюдок, избавься от него немедленно!

— Рома! — у меня нет слов, я сейчас будто нахожусь в каком-то кошмарном сне. — Как ты можешь произносить такие ужасные слова? Ты же любишь его! Ты сам говорил!

Перемещаюсь с подлокотника на сиденье. У меня кружится голова, а перед глазами мелькают черные круги, все больше ускоряясь. На затылок давит какая-то тяжесть, а во рту ужасная горечь.

Но я все еще не могу поверить, что мой Рома все это говорит. Смотрю на него и все жду, когда он рассмеется и скажет, что это все глупая шутка. Он долго будет вымаливать у меня прощения за свой жестокий, черный юмор.

— Ты не понимаешь! — он вдруг резко наклоняется ко мне, практически бьет в лоб своим лбом. — Ребенок — угроза! Я не буду делить с ним свои деньги!

— Какие деньги, Рома?! Ты о чем? — увеличиваю дистанцию, откидываясь назад. Мой любимый мужчина пугает меня до дрожи в ослабевших коленках. От страха тянет низ живота. Мне хочется спрятать от него своего малыша.

— Отец оставил мне наследство, представляешь? — наконец Рома улыбается, но его улыбка пугает даже больше, чем злобные выпады. — Мне и моим детям. А у меня нет детей. Разве что это отродье, — он больно тычет в мой еще плоский живот, и я перехватываю его руку, стараясь оттолкнуть.

— Рома, нам не нужны твои деньги, только ты сам! — восклицаю я, с надеждой вглядываясь в его глаза.

— Да, а разве не ты клянчила у меня деньги на квартиру пять минут назад? — спрашивает он, все еще находясь в опасной близости. Кажется, он вот-вот ударит меня.

— Рома, но ты сам предложил переехать на квартиру, сказал съехать из общежития, настаивал бросить университет! — теперь, проговаривая все это, я уже понимала, что совершила непростительную глупость.

— А ты и рада повиснуть на шее у мужика и лапки свесить, — бросает он с хищной ухмылкой, — только ты и твой ублюдок ничего от меня не получат. Избавься от него, иначе пожалеешь!

Рома хватает меня за плечи и хорошенько встряхивает.

— Даю тебе неделю, поняла меня? — молчу, осознавая, что сейчас лучше затаиться. Он опасен. Он угрожает малышу, а я слаба и одна. Без защиты.

Просто киваю и жду.

Роман распрямляется, смотрит на меня, как на ничтожество. И выходит из комнаты.

Молчу, словно мышка, прислушиваясь. Вот он одевается, обувается и выходит, хлопая дверью.

Невольно вздрагиваю от этого звука.

Еще долго прислушиваюсь, не вернется ли. Но нет. По квартире разливается звенящая тишина. Старые часы на стене, которые часто раздражали меня своим тиканьем и те остановились.

Не могу даже заплакать, настолько мне жутко. Передо мной будто разверзлась темная зияющая пропасть. И она готова меня сожрать.

Как мог любящий, ласковый, внимательный мужчина в один миг превратиться в чудовище, готовое сожрать собственного ребенка?

Закрываю глаза руками и часто дышу, пора утренних недомоганий уже почти прошла, но сейчас у меня все вертится перед глазами и очень сильно мутит.

Вдох-выдох, не помогает. У меня все внутренности завязались в узел от страха.

Хочется бежать, но куда? К матери с отчимом никак, у них там теснота и двое моих младших сводных братьев. Они не знают о ребенке, иначе подняли бы скандал. Они вообще ничего обо мне не знают. С тех пор, как поступила в универ не звонила им. Жила в общаге, подрабатывала моделью, пока не встретила Романа.

Он безумно красиво ухаживал и сам был прекрасен. Сильный, накаченный брюнет с темно-серыми глазами, смотрящими прямо в душу. С четкими чертами лица, правда Ларка твердила, что нос у нее переделанный. В общаге мне все девчонки завидовали и, не стесняясь, строили ему глазки в надежде отбить. Но он ни на кого из них не смотрел.

Я влюбилась без оглядки и была готова на все. Бросила учебу, когда Рома настоял, съехала на квартиру, которую он арендовал. И была безумно счастлива, когда узнала, что беремена.

Про свадьбу не заикалась. Рома пообещал, что мы поженимся и купим квартиру, когда его отец поправится.

Говорил, что не в ладах с семьей, поэтому мне лучше с ними не знакомиться.

Я доверяла ему, ловила каждое слово и была терпелива.

До этого ужасного дня.

Сползаю с кресла на пол и сжимаюсь в комок, слезы, наконец, прорываются. Меня бьет истерика. Долго сотрясают рыдания, но их прерывает звонок моего телефона.

Вздрагиваю, и не в силах подняться, осторожно подвигаюсь к тумбочке. Беру дрожащей рукой телефон, пытаюсь сфокусировать взгляд на экране, но все расплывается от слез.

Наконец, понимаю, кто звонит, и с облегчением беру трубку.

Глава 2

— Привет, Леська! — радостно здоровается подруга. — Не отвлекаю? — заботливо уточняет она. Лара уже запомнила, что Рома не любит, когда я болтаю по телефону с подругами, не говоря уже о встречах.

— Нет, — всхлипываю помимо воли, и меня снова накрывает.

Рассказываю подруге, что случилось. И сама не могу поверить, что такое происходит со мной.

— Может, ты что-то путаешь? — с сомнением спрашивает Ларка.

— Если бы, — вытираю слезы рукавом.

— Хотя твой Роман всегда был мутным, один нос чего стоит.

— Да что ты со своим носом прицепилась! — возмущаюсь я. — Лучше скажи, что мне делать? Куда идти?

— Есть одна идейка. Короче, жди, я скоро буду, — Ларка бросает трубку, и я снова остаюсь в звенящей тишине.

С огромным усилием поднимаюсь с пола и ложусь на диван.

Хочется уйти из этой квартиры, подальше от опасности, но на ум, кроме, как снова проситься в общагу ничего не приходит. Пустая затея, никто меня туда не пустит. Последний раз, когда забегала к Ларе, комендантша вызверилась на меня. Попрекала тем, что я легла под богатенького. Представляю, как они все будут радоваться моей беде.

Закрываю глаза, пытаюсь думать, но пережитый стресс так вымотал, что не замечаю, как засыпаю.

Снится мне что-то страшное, во сне точно есть Рома. Он гонится за мной, кричит, размахивает руками. Я падаю, разворачиваюсь и вижу над собой нож.

Звонок в дверь спасает меня от жуткого сна. Подрываюсь, сердце загнанно стучит, не могу никак восстановить дыхание, не хватает воздуха.

В дверь продолжают настойчиво звонить. Лара пришла. Точно она, больше некому. У Ромы есть ключи, но очень надеюсь, что, когда он вернется, меня здесь не будет.

— Кто там? — спрашиваю на всякий случай, голос не слушается, меня не слышат и снова звонят.

Вздыхаю и открываю дверь. За ней не Лара.

Незнакомый высокий мужчина стоит и смотрит на меня в упор.

— Вы к кому? — спрашиваю дрожащим голосом, борясь с желанием захлопнуть дверь. Лицо мужчины кажется знакомым, но я не могу вспомнить, где его видела.

— Вы Олеся Сухомлинова?

— Да, я, — мой ответ звучит с вопросительной интонацией.

Он делает шаг вперед, проходит в квартиру.

— А вы кто? — спрашиваю, подумывая, не выскочить ли за дверь. Вдруг, он от Романа и пришел исполнить его угрозы. Но продолжаю стоять.

— Я Михаил Руденко, брат Романа.

— Зачем вы пришли? — делаю незаметный шаг двери, пока Михаил осматривается.

— За тобой, — я издаю полузадушенный писк и выскакиваю за порог. Но там натыкаюсь на широченного амбала. От его вида становится настолько страшно, что в глазах мгновенно темнеет, и я падаю в обморок.

Открываются глаза с трудом. Мой взгляд сразу же натыкается на мужчину, говорящего по телефону. Пару мгновений, и я вспоминаю, почему испугалась. Брат Романа. Он пришел отвести меня на аборт?

Подскакиваю, но он с силой давит на мое плечо.

— Лежать! — приказывает он и тут же поясняет в трубку: — Это я не вам. Позже перезвоню. Хорошо. Не прощаюсь.

— Пожалуйста, отпустите меня. Я уеду в другой город, другую страну, вы никогда не увидите меня больше. Обещаю! Клянусь самым дорогим, что у меня есть. Только не трогайте моего малыша, молю вас! — слезы градом текут из глаз, губы дрожат, голос сипит.

— Вадик, воды принеси, — командует мужчина. Михаил, кажется.

Амбал идет на кухню и приносит мне стакан воды, сжимая его в огромной лапище. Протягивает мне. Я несмело беру стакан и отпиваю, тут же давлюсь и начинаю натужно кашлять.

Михаил тянет меня за руку, заставляя сесть ровнее, и бьет по спине.

— Ай, не надо! — возмущаюсь на мощные хлопки. — Сдурели что ли? Ой!

Михаил отпускает меня и внимательно разглядывает.

Мне становится неловко под пристальным взглядом серо-голубых глаз. Он хмурит ровные, аккуратные брови и проводит рукой по светло-русым волосам.

— Олеся, скажите, вы в самом деле беременны от моего брата?

Отрицательно мотаю головой. Если он сомневается, то его легко обмануть.

— У меня другая информация, — говорит он и, подумав, продолжает. — Ваша подруга звонила в компанию Руденко. Разыскивала Романа, но ее направили ко мне. Из всего потока брани я понял одно, мой брат бросил вас в положении и совсем без средств.

Продолжаю молчать. Ларка-подставщица! Зачем она искала Романа? Мне нужно бежать от него и его семейки, куда глаза глядят, и спасать своего ребенка! А тут такое.

— Олеся, не молчите. Если вы носите ребенка от моего брата, я должен это знать. Отец поручил мне позаботиться обо всех его потомках. Ваш ребенок, получается, тогда тоже его наследник.

— Мне ничего не нужно, правда! Я уеду, прямо сейчас соберу вещи, — резко подскакиваю, чтобы исполнить обещанное, и меня снова ведет. Падаю обратно на диван и сжимаю виски. Кровь бешено стучит в голове, разрывая ее дикой болью.

— Роман угрожал вам? — Михаил еще сильнее хмурится, тонкая морщинка пролегает между его бровей. Просто киваю, чувствуя, как горячие слезы наполняют глаза. — Не реветь! — приказывает мужчина и вытаскивает из нагрудного кармана пиджака белоснежный платок.

Автоматически беру платок и вытираю слезы.

— Последний раз спрашиваю, ребенок точно от моего брата, Романа Руденко?

— Да! Он единственный мой мужчина, — Михаил морщится. И что ему не понравилось в моих словах?

— Хорошо, тогда вам действительно нужно собрать вещи.

— Но куда же… — начинаю было, но замолкаю. Хотела бежать, беги, пока отпускают.

— Туда, где вам положено жить. В дом семьи Руденко.

— Но Рома?

— Роман там не живет. Он предал семью, оскорбил отца, вот только наш отец слишком великодушен, все равно и младшего сына вписал в свое завещание. Точнее он разделил свое имущество между всеми кровными родственниками. К счастью, их не так уж и много.

— Но при чем тут я? — совершенно не понимаю, о чем он говорит.

— Вы носите внука завещавшего, он родится и получит свою долю.

— Мне ничего не надо, — повторяю, как заведенная. До меня доходит о каких деньгах говорил Рома. И понимаю теперь, почему он хотел избавиться от малыша.

— Вам не надо, а ребенку очень даже. Что вы за мать, если отказываетесь от миллионов, которые причитаются вашему сыну или дочке.

— Миллионов?

— Конечно, и часть акций компании Руденко. Ребенок будет обеспечен на всю свою жизнь, получит содержание, когда родится, а по совершеннолетию все остальное. Как я понимаю, мой брат не желает делить с вами наследство? — киваю. — Я тоже не желаю. Делиться должна вся семья.

— Но зачем мне ехать в ваш дом? Может, я поживу здесь?

— И подвергните опасности себя и ребенка? — аккуратные брови Михаила вопросительно взлетают вверх. — Роман угрожал вам. От него можно ожидать чего угодно. Он всегда был импульсивен и эгоистичен.

— Но кем я буду в вашем доме? Приживалкой?

— Нет, вы станете моей женой.

Глава 3

— Как женой? Зачем женой?

— Так вы и ваш ребенок получите необходимый статус. Никто не посмеет в случае нашего брака опротестовать право ребенка на наследство.

— Но я не хочу за вас замуж!

— Да кто будет спрашивать, — Михаил поднимается. — Разговор окончен, не будем больше тратить время на пустую болтовню. Собирайтесь. Впрочем, оставьте ваши вещи здесь. Мы обновим ваш гардероб в соответствии с вашим новым статусом. Задач много, поторопитесь.

Забегаю в спальню и начинаю метаться из угла в угол, лихорадочно соображая, что взять с собой. У меня нет времени остановиться и подумать.

Решаю все-таки прихватить свои вещи, если меня бросят на улице, хотя бы голой и босой не останусь. Тороплюсь, понимая, что Михаил не привык шутить.

Стоит ли ему верить? Говорит он убедительно, но Роман ведь тоже соловьем заливался и подтверждал свои слова походами в дорогие рестораны и огромными букетами роз. Я верила, что ему ничего для меня не жалко. Но оказалось, не жалко ему только подачек. Когда вопрос коснулся больших денег, он сразу