ГЛАВА 1. Ненавижу, когда ты прав
Лиза и Никита Муромские были блестящими специалистами в клинической биоинформатике. Лиза не уступала мужу ни в опыте, ни в результатах — оба виртуозно расшифровывали язык генов, превращая данные в диагнозы. Но за безупречными алгоритмами скрывалось болезненная личная проблема: Лизе поставили бесплодие. Полная непроходимость фаллопиевых труб. Приговор.
Время шло, они работали, занимались компанией, расширялись, умножались, построили красивый современный дом с великолепным садом и вдруг поняли, что дом без детей пустой. Никита увидел на белой стене у соседа нарисованного детской рукой робота, прямо в гостиной, мелками, и замер. Пришло понимание, что многие вещи бессмысленны, когда нет наследника, когда некому передать накопленный опыт, а самое главное, некого любить, кроме самих себя. Это немало, но этого недостаточно.
Никита хотел ребёнка больше, чем Лиза. Не потому, что он не был бесплодным, и вины его в этом вопросе не было, он просто считал, что человек должен оставить после себя нового человека, вырастить его и отпустить в жизнь. А лучше двух новых «человеков» — за себя и за жену.
Комната была наполнена мягким светом, за окном в саду шелестели листья фруктовых деревьев. Никита наигрывал что-то на фортепьяно, точнее, интерпретировал детскую песенку про кузнечика.
— Лиз, — он перестал играть, — нам нужно поговорить.
Она отложила планшет с графиком экспрессии генов и подняла на него глаза.
По её взгляду он понял, что она догадалась, о чём пойдёт речь.
— Опять про ребёнка? — в голосе звучали и раздражение, и усталость.
— Да, — Никита глубоко вздохнул, потом сыграл пару аккордов, — я подумал, мы можем обратиться в агентство по суррогатному материнству, — трудные слова, но ждать и делать вид, что проблема как-то решится без его участия, он уже не мог.
Лиза встала, подошла к окну, скрестила руки на груди, вздохнула, но так и ничего не сказала.
— Не молчи. Это наш единственный шанс. Ты знаешь, как я этого хочу. Как мы этого хотим, но прячем голову в песок.
— Да, ты этого хочешь, а я… не уверена.
— В чём? — подошёл, коснулся её плеча, она не обернулась.
— Во всём. В том, что это правильно. Что это наш ребёнок, если его выносит чужая женщина. Что ты… — она запнулась.
— Что я? — он насторожился.
— Что не передумаешь. Не разочаруешься.
Она опять за старое. Никита отлично понимал, что крылось за этими словами.
— Лиза, — осторожно развернул её к себе, — это наш ребёнок. Наши гены, наша кровь. И я никогда не пожалею.
— А если что-то пойдёт не так? Если она… если суррогатная мать передумает? Если ребёнок родится больным?
— Мы с тобой идеальные диагносты, — он улыбнулся, — мы читаем ДНК как поэзию, мы проверим всё, и если что-то пойдёт не так, мы узнаем о любой мутации вовремя. Мы справимся. Вместе.
Она молчала. В глазах стояли слёзы. То ли она прокручивала в голове различные сценарии возможных сложностей, то ли обижалась на свою судьбу и на своё бессилие поменять ситуацию так, как ей хочется, а не так, как получается.
— Ты мне не доверяешь? — спросил он тихо, чуть слышно.
— Я боюсь открывать ящик Пандоры.
Никита обнял её и прижал к себе.
— Я тоже. Бесстрашны только дураки. Но если мы не будем ничего менять, жизнь поменяет всё сама, но уже ничего у нас не спрашивая.
Лиза глубоко вздохнула и наконец кивнула. Лицо оставалось хмурым и особой радости там не было.
— Хорошо. Давай попробуем. И учти, твоей ответственности здесь больше, чем моей.
Он закрыл глаза. Он сделал это! Идиот, надо было ещё в прошлом году надавить. Или вообще два года назад.
— Спасибо, — сказал уже громче и увереннее.
На следующий день Лиза не поехала в офис. Сослалась на лёгкую простуду и осталась дома.
Первое, что она сказала мужу, когда он вернулся с работы вечером, это то, что она передумала.
— Мы не будем этого делать.
Никита замер. Он приехал прямо из агентства, с папкой документов, которые они завтра должны были подписать.
— Ты же согласилась, дорогая. Мы же всё обсудили.
— Обсудили? — она резко обернулась, глаза горели, — Ты уговорил меня, а я просто устала сопротивляться.
— Тогда почему сейчас сопротивляешься, — голос дрогнул.
— Потому что я испугалась! — она почти крикнула, — Потому что это не просто «шаг», Никита! Это чужой человек, который будет вынашивать нашего ребёнка. Молодая женщина со своими планами и со своим характером. А что потом? А вдруг она захочет его оставить? Или ты…
— Что?
— Ты будешь смотреть на неё иначе, не так, как я. Есть природа, которую нельзя победить. Не воображай себя сильнее, чем ты есть.
— Страх — плохой советчик, Лиза. Он разрушает девяносто процентов планов человечества.
— А твоя одержимость хороший? — она бросила на него взгляд, полный боли, — Ты так хочешь ребёнка, что готов на всё. А я не уверена, что готова делить тебя. Даже с призраком.
— Делить? — он рассмеялся, но в смехе не было искренности или веселья, — Лиза, это же просто биология!
— Нет, — она покачала головой, — эта женщина, которая будет чувствовать его первым, которая будет разговаривать с ним, пока я… смогу только смотреть на экран УЗИ.
— Ты не доверяешь мне.
— Я не доверяю себе.
— Лиз, ты станешь настоящей матерью, ты полюбишь его, он будет похож на нас обоих. Остальное просто путь. Мы пройдём через это вместе. Ты сильнее страха, Лиз. Я столько лет с тобой живу день за днём.
Он держал её в своих объятьях, понимая, что действительно ступает на очень непростую дорожку. Но ему не привыкать. Он победил всех своих врагов, особенно тех, кто мешал ему в бизнесе. Возможно, не всегда законными методами, но его справедливость — это его справедливость.
— Ненавижу, когда ты прав, — слёзы опять предательски текли по щекам.
Никита молчал. Это была не победа, в всего лишь перемирие.
