автордың кітабын онлайн тегін оқу Святой сатир
Дмитрий Сергеевич Мережковский
Святой сатир
Флорентинская легенда
Из А. Франса
«Святой сатир» — новелла Д.С. Мережковского в духе флорентийских легенд. Самому смиренному монаху открылась тайна гробницы Святого сатира: он стал свидетелем оргии фавнов о нимф на территории монастыря. Под страхом смерти божества запретили человеку рассказывать об увиденном. Сможет ли жить с такой тайной богобоязненный монах?
Творческое наследие Д.С. Мережковского очень разнообразно. Это символистские стихотворения, романтические новеллы(«Рыцарь за прялкой», «Железное кольцо», «Любовь сильнее смерти»), историческая и религиозно-философская проза («Иисус неизвестный», «Наполеон», «14 декабря», «Рождение богов»), литературно-критические статьи(«Рассказы Вл. Короленко», «Гоголь и черт», «Неоромантизм в драме», «Две тайны русской поэзии»).
Дмитрий Сергеевич Мережковский был глубоко верующим человеком, создал собственную религиозно-философскую концепцию мира и человека. Он считал, что только нравственное перерождение христианского общества приведет к торжеству правды, добра и справедливости.
Произведения и теории Д.С. Мережковского всегда вызывали много споров, по-разному воспринимались его современниками и критиками. Читателю будет интересно самому выработать собственное мнение о творчестве писателя.
Consors paterni luminis,
Lux ipse lucis et dies,
Noctem canendo rumpimus,
Assiste postulantibus,
Aufer tenebras mentium;
Fuga catervas daemonium,
Expelle somnolentiam,
Ne pigritantes obruat.
Фра Мино превосходил смирением своих братьев и, несмотря на молодость, мудро управлял обителью Санта Фьоре. Он был набожен, любил предаваться долгим созерцаниям и молитвам. Иногда бывали у него экстазы. Подобно святому Франциску, своему духовному отцу, сочинял он песни на языке простонародном о совершенной любви, которая есть любовь к Богу. И эти гимны не погрешали ни против размера, ни против смысла, потому что он учился семи «artes liberales»[2] в Болонском университете.
Однажды вечером, гуляя под аркадами монастыря, Мино вдруг почувствовал, как его сердце наполнилось смятением и печалью при воспоминании об одной флорентинской даме, которую он некогда любил, в цвете первой юности, когда одеяние св. Франциска еще не охраняло его плоти. Он обратился к Богу с молитвой, прося отогнать грешный образ. Но сердце его осталось печальным.
«Колокола, — подумал он, — поют, как ангелы: Ave Maria, но голос их умирает в вечернем тумане. На стене монастыря художник, которым прославился город Перуджа,[3] изобразил искусно святых Жен Мироносиц,[4] созерцающих с несказанною любовью гроб Спасителя. Но сумерки застилают их слезы, заглушают их плач, и я не могу рыдать вместе с ними. Этот колодец посреди двора только что был покрыт голубями, прилетевшими напиться, но они улетели, не найдя воды в углублениях каменной ограды. И моя душа, о Господи, безмолвствует, подобно колоколам, омрачается, подобно Женам Мироносицам, иссыхает, подобно колодцу. Зачем же, Иисусе сладчайший, сердце мое так
