— Что же вы такие пришибленные были? Что же вы не боролись?
— Ага, мы боролись, это точно ты сказал, в очередях особенно страшно боролись. Соберутся, бывало, менты толпой у магазина и смотрят, как ты борешься. Потом оцепят магазин — кого хотят, того пустят, не покажешься им — уведут к себе в КПЗ и натешатся вдоволь — борются с тобой... — Иваныч повел плечами и тяжко вздохнул. — За гласность велели бороться тоже. Чтобы одну правду говорили. Раскроешь, например, центральную газету, а там на первой полосе так прямо и написано: «Наше правительство опять здорово лопухнулось». Или войдешь в столовую, а там на стене лозунг: «Кормим долго, дорого, грязно и невкусно». Да, дорого... Дорого все стало. Получку за три дня и пропьешь, если дурак, а у тех, кто поглупей, и лозунг такой был: «Заработал? Пропей!»
— Нет, Иваныч, заврался ты совсем. Это ты мне про Америку все рассказываешь — там и бандиты, и посадить могли, и гласность, и дорого все.
