Этот человек возник на пустынной дорожке Нескучного сада как будто из ничего. Мгновение назад его еще не было, и вот на тебе — появился. Материализация посетителя не сопровождалась никакими эффектами: не было ни хлопка, ни дыма, ни запаха серы. Да и выглядел неизвестный заурядно: лет тридцати, чуть выше среднего роста, худощавый, с правильными, но не броскими чертами лица. Таких молодых людей в Москве — десять на дюжину. А вот одежда… Облегающий тело комбинезон серого цвета, интегрированные с ним ботинки и капюшон смотрелись странно. За плечами у неизвестного висел рюкзак в тех же тонах. Необычно, но в Москве фриков полно. Этот еще скромный.

Неизвестный осмотрелся по сторонам, довольно кивнул и направился к лавочке. Там снял рюкзак, поставил его на сиденье и примостился рядом. Замер. Со стороны могло показаться, что он размышляет. На самом деле гость говорил, только мысленно.

«Что с языком? — спросил неведомого собеседника. — Залил обновленную версию?»

«Заканчиваю, — прилетел ответ. — Есть! Поработай с произношением и артикуляцией. Они не похожи на наши. Обрати внимание на звук “р”. Аборигены произносят его твердо. Вот образец. Повторяй за мной!»

Посетитель огляделся. В этой части сада было пустынно. Раннее утро понедельника, осенний день… Посетитель прокашлялся и продекламировал:

— Люблю тебя, Петра творенье, люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, береговой ее гранит…

«Еще разок! — потребовал невидимый собеседник. — Тверже!»

Посетитель подчинился. Ему пришлось прочитать стихи еще пару раз, прежде чем невидимый собеседник дал команду: «Достаточно!»

«Небольшой акцент есть, — сообщил неизвестному. — Но скоро исчезнет. Пообщаешься с аборигенами и переймешь. Но пока и так сойдет. В столице много приезжих».

«Идентификация?» — спросил посетитель.

«В базе данных службы охраны — они называют ее МВД — 2142 подходящих объекта. Я подобрал троих».

«Почему этих?»

«Одиноки. Уехали, но нигде более не появились. Давно. Их не ищут — не было заявлений. Внешне похожи. У всех высшее образование. Выбирай!»

Посетитель на некоторое время замер, рассматривая нечто, видимое только ему одному.

«Этот!» — сообщил, наконец.

«Николай Валерьянович Ковалев, — прокомментировал голос. — Двадцать шесть лет, не женат, окончил Новосибирский государственный университет по специальности “журналистика”. Сведений о работе не имеется, возможно, официально не трудился. Диплом получил год назад. Несколько поздно по местным меркам, но поступал после службы в армии. Сирота. Родители погибли в автомобильной аварии. Других родственников не имеется. Успехами не блистал, но учился добросовестно. По отзывам в социальных сетях близких друзей не имел. Однокурсники связывали это с перенесенной трагедией. После получения диплома, исчез. Нигде более не объявился, что необычно для журналиста. С большой долей вероятности можно предположить, что погиб. У него были деньги — продал квартиру. Однокурсникам сообщил, что едет в Москву, но в столице не объявился. Можно предположить, что убит. Сумма, полученная за квартиру, привлекательна для преступников. Если б ограбили или обокрали, обратился бы в милицию. Но заявления не было».

«Подойдет!» — одобрил посетитель.

«Включай принт!»

Посетитель полез в рюкзак. Достав из него коробочку размером в ладонь, примостил на лавочке. Движение пальцев — и коробка зажужжала. Спустя пару секунд у ее днища открылся лоток. В нем лежала красная книжечка — паспорт. Неизвестный взял ее и полистал страницы.

«Поздравляю вас, Николай Валерьянович! — прозвучал в его голове голос. — Вы стали гражданином Российской Федерации».

— Не язви! — буркнул новоиспеченный Ковалев вслух. — Диплом?

«Извольте!»

Коробка вновь зажужжала, и в лотке появилась синяя книжечка. Ее Ковалев просмотрел бегло.

— Военный билет?

Спустя несколько минут он стал обладателем красной книжечки. Отметки в ней он внимательно просмотрел.

«Все правильно, — успокоил его голос. — Данные министерства обороны. К тому же билет вряд ли понадобится. Срочную ты отслужил, Родине более не нужен», — голос хихикнул.

— Язва! — вздохнул Ковалев. — Что еще?

«Деньги».

— Без этого не обойтись?

«Если пойдешь пешком. А нам далеко. Можно остановить такси, и надавить на водителя. Отвезет бесплатно».

— Нет, — подумав, сказал Ковалев. — Лепесток в памяти останется. Может всплыть. Не нужно привлекать внимания. Воспользуемся метро. Там многолюдно. Деньги… Картридж почти на исходе — он крохотный. Давай самый мелкий номинал — из тех, что не подделывают.

Коробочка прожужжала. В лотке появилась банкнота в сто рублей. Ковалев взял ее и сунул в карман. Затем собрал принт и спрятал его в рюкзак. Забросив его за плечи, и пошел к выходу. За воротами осмотрелся и зашагал к станции метро. Куда идти Ковалев знал. Перед глазами висел нужный маршрут, но видел его только он сам. Прохожие не обращали внимания на странно одетого мужчину — Москва. В фойе станции Ковалев купил билет, получив на сдачу горсть мелочи. Сунув ее в карман, подошел к турникету, поднес билет к валидатору, и получил допуск в метро. Спускаясь на эскалаторе, он рассматривал рекламу на стенах, одновременно анализируя ее и делая выводы.

На платформе людей было немного — час пик кончился. Ковалев прислонился к колонне и словно слился с ней. Подошел поезд, раскрылись двери, он шагнул в вагон. Тот был наполовину пуст. Пассажиры смотрели в экраны смартфонов или читали книги, на Ковалева не обратили внимания. Только девчушка в красной курточке и такой же шапочке засмотрелась. Ковалев, уловив ее взгляд, подмигнул. Девчушка прыснула и показала язык. К ее сожалению, тем и кончилось. Незнакомец вышел на следующей станции. Там он пересел, и вскоре показался из дверей станции «Арбатская». Осмотрелся и пошел пешком, разглядывая дома, людей, проезжавшие по улице машины. Прошагал он довольно много. Наконец остановился у дома, чуток постоял и свернул в подворотню. Дверь подъезда встретила его кодовым замком домофона. Ковалев задумчиво посмотрел на него и быстро набрал код. Панель выдала мелодию, и замок отворил дверь.

Звонок в дверь застал Гадаева врасплох. Он никого не ждал. Домофон сигнала не выдал, значит, соседи. Но кто? Гадаев активировал планшет, и камера, смонтированная над дверью, показала мужчину, одетого в странный комбинезон. Незнакомец был молод и худощав. Словно почувствовав взгляд, он улыбнулся в объектив.

— Кто? — спросил Гадаев.

— Я от Семен Семеновича, — сказал незнакомец.

Гадаев задумался. «Семен Семенович» — пароль для клиентов. Но их появлению предшествовал звонок, а его не было. Странно. С другой стороны, на киллера незнакомец не походил, как и на полицейского. Так вырядиться… И говорил с акцентом. Подобный бывает у людей, долго живущих за границей. Все же клиент…

Гадаев выдвинул ящик стола, достал макаров. Загнал в ствол патрон, сунул оружие за пояс сзади. Прошел в прихожую и открыл дверь.

— Здравствуйте Ахмат Умарович, — сказал незнакомец. — Извините за беспокойство. Меня послал к вам Руслан Даудович.

— Почему он не позвонил?

— Не знаю, — незнакомец развел руками. Гадаев думал не долго. Руслан мог забыть — он человек занятой.

— Проходите! — Гадаев отступил в сторону. Проведя гостя в кабинет, он сел за письменный стол. Клиенту указал на кресло. Тот устроился в нем, поставив рюкзак у ног. — Слушаю.

— Хочу продать камни.

Гость отстегнул клапан рюкзака и достал узкую коробочку. Открыл, подцепил ногтем нечто небольшое, встал и положил на стол два круглых, прозрачных камушка. Осеннее солнце, светившее в окно, заиграло в их гранях. Гадаев сглотнул: «Не менее трех карат в каждом!»

— Я посмотрю?

— Пожалуйста!

Клиент вернулся в кресло. Гадаев извлек из ящика тестер, включил, подождал, пока тот покажет готовность к работе. Затем выставил нужное значение. Коснулся иглой камня. Светодиоды на шкале ушли вправо. Не стекло. Второй камень дал аналогичный результат. Гадаев отложил тестер, сунул в глаз лупу и взял пинцет. Подхватил им бриллиант и стал рассматривать. Затем подсветил извлеченным из того же ящика фонариком. Камень был хорош. Эталонно прозрачный, но в то же время не искусственный. Пара крохотных, мелких включений подтверждала его природность. Очень, очень хороший. Он осмотрел второй — не хуже. Давно не видел таких.

Гадаев достал весы, взвесил камни. Три с половиной карата в каждом. Даже больше, чем думал.

— Сколько хотите?

— Триста тысяч. Долларов.

Гадаев скрыл усмешку.

— Семьдесят пять.

— Камни стоят триста пятьдесят. Это если продать сразу. Пятьдесят тысяч — хорошие комиссионные.

— Маладой чэловэк, — в речи Гадаева прорезался акцент. — Не знаю, кто вам это сказал, но он не разбирается в камнях. Бриллиант не просто продать. Это не хлеб и не мясо, которые кушают. Сто тысяч — последняя цена.

— Нет! — сказал незнакомец и встал.

— Погодите! — Гадаев прикрыл бриллианты ладонью. — Откуда камни?

— Куплены у ювелира, — клиент попытался поднять ладонь, но не смог. Скупщик не выпустил добычу. — Они не находится в розыске, а я не вор. Просто нужны деньги. Если не сойдемся в цене, пойду к другим. К Михаилу Иосифовичу, например.

Гадаев мысленно выругался. Еврей не упустит гешефт и даст триста. После торга, конечно, но даст. Затем продаст за четыреста. Камни того стоят. Но вся сущность Гадаева вопила: «Нельзя! Всего сто тысяч навара. Ни за что!»

— Сядьте, молодой человек! — сказал делец. — Мы не договорили. Триста так триста. Но у меня нет таких денег. Поэтому предлагаю сто сразу и двести потом. Скажем, завтра. Идет?

— Нет.

— Я позвоню, и мне привезут деньги. Придется ждать.

— Нет.

— Дарагой, — Гадаев вздохнул. — Нельзя так. Вас ко мне направил уважаемый человек. Он говорил, что я заслуживаю доверия?

— Говорил. А также то, что вы можете заплатить миллион долларов сразу. И даже больше.

Гадаев поперхнулся. Руслан это сказал? Как гяур на него вышел? Кто за ним стоит?

— У вас есть камни на миллион?

— Да, — подтвердил незнакомец. — Но сейчас продаю два.

Гадаев вспомнил узкую коробочку. Судя по форме, там есть еще камни. Нельзя терять такого клиента.

— Хорошо, — он выдавил улыбку. — Пусть триста. Вам все в долларах?

— Часть можно в рублях.

— Подождите.

Гадаев сунул камни в карман и вышел из кабинета. В спальне он отодвинул тумбочку, из-за которой показалась стальная дверца. Набрав код замка, Гадаев открыл ее и выбросил на кровать двадцать восемь пачек черно-зеленого цвета. Мысленно сосчитав, добавил к ним одну в светло-коричневых тонах и другую — в зеленоватых. Сбросил деньги в извлеченный из тумбочки непрозрачный пакет и вернулся к гостю. Тот, взяв пакет, пересчитал пачки, проверил каждую на «куклу». Гадаев хотел возмутиться, но удержался. Гость сунул деньги в рюкзак и встал.

— Всего доброго!

— Когда вас ждать снова? — не удержался Гадаев.

— Я позвоню.

— Запишите номер…

— Я знаю, — перебил незнакомец и пошел к выходу. Хозяин проводил его и вернулся в кабинет. Достав камни из кармана, некоторое время любовался бриллиантами. Порывшись в ящике, нашел футляры. Поместив в них бриллианты, отнес в спальню, где спрятал в сейфе. Затем достал телефон и набрал номер. В памяти его не было — такие нельзя хранить.

— Алло? — отозвался абонент.

— Руслан, дорогой! — Гадаев перешел на родной язык. — Тут приходил человек от тебя.

— Я никого не посылал.

— Как? — Гадаев от неожиданности растерялся. — Пришел, сказал, от тебя, продал камни.

— Хорошие?

— Очень.

— Паленые?

— Не похоже. Очень приличный молодой человек. Судя по выговору, из-за границы. Сказал, что купил камни у ювелира.

— Сертификат показал?

— Нет?

— Лазерная гравировка на камнях есть?

— Не было.

— Ахмат… — абонент вздохнул. — Тебя развели. Камни паленые. Дорого дал?

— На четверть меньше цены.

— Будет трудно ее взять. Если камни в розыске…

— Но как?.. — Гадаев задохнулся. — Назвал пароль, сказал, что от тебя. Он и еврея знает.

— Может, тот и послал?

— Нет, — ответил Гадаев. — Зачем? Мы не мешаем друг другу. Увести клиента — да. Но подослать камни… Он бы их сам сбыл. У еврея лучшие связи. Сдать меня полиции? Так та бы ломилась в дверь. Но ее нет.

— Кто-то чужой знает о нас. Это плохо. Сам разберешься или помочь?

— Сам! — ответил Гадаев и отключил связь. Некоторое время помедлил, шумно вдыхая воздух. Затем вновь набрал номер на экранной клавиатуре.

— Салман? Приезжай ко мне! Быстро…

Ковалев, выйдя из арки, осмотрел улицу. Ничего необычного. Катят автомобили, спешат прохожие. Один из них, пожилой мужчина, бросил взгляд на Ковалева и покачал головой. Нужно сменить одежду.

«Советую поспешить, — сказал голос. — Торговец навел справки. Вызвал охрану».

«Почему? — удивился Ковалев. — Ему же выгодно».

«Посчитал камни крадеными. Такие сбыть труднее, и прибыль меньше. К тому же ему приказал главный. Они опасаются властей».

«Так это криминальный бизнес? — удивился Ковалев и покачал головой. — Мозг…»

«Что я? — огрызнулся собеседник. — Ты хотел быстро. В ломбарде не держат таких денег. Сдать на комиссию и ждать — долго. К тому же камни вызвали бы подозрение. Нет лазерной гравировки. Я послушал разговоры и нашел вариант».

«Не мог лучше?»

«Все они одинаковые. Этот был ближе. Спеши! Найдут».

«Замучаются», — ответил Ковалев и поднял руку. Проезжавший желтый «фольксваген» затормозил. На крыше его виднелся фонарь «taxi». Ковалев открыл заднюю дверцу и влез в салон. Сел и поместил на колени рюкзак.

— Куда? — поинтересовался водитель.

— Мне нужно переодеться, — сказал Ковалев. — Сами видите, — он ткнул пальцем в комбинезон.

«Так чего напялил?» — подумал водитель, но вслух этого не сказал.

— Подороже или подешевле?

— Качественнее.

Водитель кивнул и включил передачу. Такси повернуло на перекрестке, выскочило на Тверскую, с нее вкатило в Охотный ряд и зарулило на парковку.

— Вон! — указал водитель рукой. — Торговый центр. Там все есть.

— Можете меня подождать?

Водитель выразительно потер большим пальцем об указательный. Ковалев достал из рюкзака пачку пятитысячных банкнот и протянул одну.

— Хватит?

Водитель кивнул и взял деньги. При этом завистливо проводил пачку взглядом. Клиент выбрался из машины и зашагал в указанном направлении. Обратно вернулся спустя час. На нем была расстегнутая куртка, под ней кургузый приталенный пиджачок, надетый поверх белой рубашки, брюки и модельные туфли. В руках клиент нес свой рюкзак и средних размеров сумку.

— Как выгляжу? — поинтересовался у водителя. Тот показал большой палец. Клиент улыбнулся и достал из сумки бумажный пакет.

— Вам!

— Что это? — удивился водитель.

— Бутерброды. Хочу арендовать такси на весь день. Ешьте! Голодному за рулем нельзя. Я перекусил.

Водитель покрутил головой — надо же! — и взял пакет. Заглянул внутрь. Бутерброды были завернуты в бумажные салфетки. Водитель взял верхний, содрал бумагу. В ноздри ударил аппетитный запах. Ветчина! Причем не дешевая, сделанная из неизвестно чего, а явно натуральная. И дорогая, соответственно.

В этот день таксист встал рано, поэтому есть хотел. Он впился зубами в бутерброд. Некоторое время ел, едва не постанывая от удовольствия. Насытившись, запил чаем из термоса.

— Теперь куда?

— Покатайте по городу.

— Вы здесь впервые?

— Да.

— Москва большая. Интересует что-то конкретно? Ну, там Кремль, Поклонная гора, памятники архитектуры? Или магазины?

— Просто покатайте по улицам. Завезите в какой-нибудь спальный район. Потом в гипермаркет. Вот! — клиент протянул водителю пятитысячную купюру. — Кончатся, скажете. Дам еще.

Водитель улыбнулся и взял деньги. Хороший клиент! Каждый день бы такой! Он повернул ключ в замке зажигания и вырулил со стоянки. С Моховой он свернул на Новый Арбат, затем — на Бульварное кольцо. Проехал его все. Дорогой таксист комментировал виды города, движение и поведение пешеходов. После чего разговор сам собой переключился на политику. Говорил только таксист. Клиент слушал и кивал. С таким и пообщаться приятно. Таксист высказался о президенте, премьере и его министрах. Не забыл и московское правительство. Затем вспомнил Европу и гребаный Пиндостан. К тому времени, как такси въехало в Крылатское, водитель охрип.

— Один из лучших районов Москвы, — сообщил клиенту. — Но дорогой. Могу завезти, где дешевле. Ищите жилье?

— Еще не решил, — сообщил Ковалев. — Думаю, оставаться в Москве или поискать другой город?

— Собираетесь открыть бизнес?

— Что-то вроде того.

— Тогда Москва — лучший город. Все деньги здесь. Но жить тут… — таксист вздохнул.

— Вы не местный?

— Из Украины, — таксист вздохнул во второй раз. — А вы?

— Издалека. Очень.

Таксист не стал уточнять.

— А где вам нравится? — спросил клиент.

— Я мало, где был, — признался таксист. — Украина, Россия, Белоруссия… В Польшу заезжал пару раз. Но там нас не любят. В Европе, говорят, тоже. Не нужны мы им. Где хотел бы? Наверное, в Белоруссии.

— Почему?

— Тихо и спокойно. Порядок. Но денег у людей мало. Зарплаты выше, чем в Украине, но и цены — соответственно. У меня родственники в Минске живут, бывал у них. Очень понравилось. Хотел остаться, но когда посчитал… Я горный инженер, работы по специальности в Белоруссии нет. Одна шахта в Солигорске, своим трудно устроиться. Идти на завод? Платят мало. Съемное жилье дорогое. За квартиру отдашь, на еду еле останется.

— А что не в Украине?

— Там война… — таксист помолчал. — В Москве у меня родственники, помогли с работой. Здесь тоже дорого, но заработать можно. Кручусь.

— Ясно! — сказал Ковалев. — Остановите у магазина.

Вернулся он скоро, с пластиковым пакетом в руке. Бросил его на сиденье и попросил:

— На Белорусский вокзал!

Там он дал водителю еще купюру.

— Могу я вас попросить… — он скосил взгляд на карточку на приборной доске. — Михаил Николаевич?

— О чем?

— Будут спрашивать обо мне, не говорите, куда отвезли.

— Кто будет? — насторожился водитель. — Полиция?

— У меня нет проблем с правоохранительными органами, — успокоил Ковалев. — А вот кое-кто может искать. Эти… Дарагой, — передразнил он.

— Этим я и так бы не сказал, — ухмыльнулся водитель и прибрал купюру. — Чем вы им насолили?

— Ничем, — пожал плечами Ковалев. — Наоборот, дал заработать. Но им мало.

— Эти такие, — согласился водитель. — Не беспокойтесь. Облезут.

Ковалев поблагодарил и забрал вещи. Войдя в зал, прошел к кассам.

— Я заказывал купе до Минска, — сказал оператору. — Поезд 95, фамилия Ковалев.

— Есть такой заказ, — подтвердила та, спустя несколько секунд. — Ваш паспорт?

Ковалев подал красную книжечку.

— А остальные?

— Я еду один.

Оператор хмыкнула, но книжечку взяла. Огласила цену. Ковалев подал ей купюры. Получив сдачу, поднялся в зал ожидания, купил в киоске стопку газет и оставшееся до отправления время внимательно их читал. Затем оставил газеты на металлическом сиденье и отправился на перрон. Проводник, женщина средних лет, удивилась поданным ей билетам, но виду не показала — и не такое видела. Пассажир выкупил целое купе — его дело. Ковалев поднялся в вагон, нашел купе и сложил поклажу на нижней полке. Сел к столику. Вскоре объявили отправление, и перрон медленно поплыл назад. Пришла проводник. Ковалев отдал ей билеты и отказался от чая. Закрыв за женщиной дверь, взял рюкзак, отстегнул клапан и достал шар величиною с футбольный мяч. Шар был серебристого цвета и отливал металлом. На самом деле сделали его из композита. Оказавшись на полке, шар выбросил из «макушки» тонкий щуп, наверху которого показался и крутнулся «глаз» величиною с горошину.

«Наконец-то! — прозвучал в голове Ковалева голос. — Купил?»

Ковалев достал из пакета бутыль кока-колы.

— Говорят, гадость, — сообщил шару. — Но сахара много.

«Это хорошо».

Из боков шара выдвинулись тонкие, хрупкие на вид манипуляторы. Ими он ловко свернул пробку с бутылки. Затем выбросил хоботок и запустил его внутрь. Уровень жидкости в сосуде стал стремительно понижаться, пока не показалось дно.

«Вкусно! — сообщил шар Ковалеву. — Сахара много. Еще есть?»

— А не лопнешь? — поинтересовался Ковалев. — Это усвой.

«Не жадись! — послышалось в голове. — Давай!»

Ковалев достал шоколадку. Шар выхватил ее манипулятором и ловко развернул. В нижней части его выдвинулся лоток. Шар стал ломать шоколадку на кусочки и грузить в лоток. Время от времени тот втягивался внутрь, после чего шар довольно урчал, и лоток появлялся снова. Так продолжалось, пока шоколад не кончился.

«Хорошо! — сообщил шар Ковалеву. — Вкусно!»

— Сахарный наркоман! — буркнул тот.

«Углеводы нужны для мозговой деятельности, — наставительно сообщил шар. — Шоколад тоже».

— В следующий раз куплю тебе рафинаду.

«Э-э! — возмутился шар. — Он плохо усваивается.

— Ты и камни усвоишь! — возразил Ковалев, но продолжать тему не стал. Достал из сумки бумажный пакет. Вытащив из него курицу гриль, и быстро съел всю. Сложил кости обратно в пакет, отнес его в тамбур, где бросил в ящик. Заодно умылся и почистил зубы. Щетка и паста были новыми, мыло нашлось в туалете. Вернувшись, Ковалев расстелил постель, разделся и залез под одеяло. Не забыв при этом закрыть купе.

«Будешь спать? — спросил его шар. — Или сбросить, что я нашел про Белоруссию?»

— Давай! — согласился Ковалев. — Посмотрю перед сном. Что-нибудь интересное?

«Не очень, — сообщил шар. — Авторитарная демократия. Президент у власти более двадцати циклов. На последних выборах собрал подавляющее число голосов — свыше 80 процентов. Страна не богатая, ископаемых мало, развита промышленность и сельское хозяйство. Большинство продукции поставляется в другие страны. Криминогенная обстановка низкая. Причина — большое число стражей порядка. Их много для такой страны. Население трудолюбивое и доброжелательное. Агрессивность низкая. Похоже на Иденс».

— Иденс в составе Федерации два века. Эти двадцать пять циклов назад вышли из империи.

«По данным Сети, не хотели. Их империя развалилась».

— Понятно, — зевнул Ковалев. — Посмотрим позже. Буду спать.

И он уснул.

Поезд прибыл в Минск рано утром. Удивительно, но в этом древнем средстве передвижения хорошо спалось. Мягко покачивался вагон, стучали, убаюкивая, колеса. Даже кварги не снились. Проводник разбудила меня за час до прибытия, но я выспался. В Минске выходили не все, да и пассажиров оказалось немного, так что я без проблем справил нужду, умылся и почистил зубы. Заодно выбросил в мусорный ящик маленький темный брикет — отходы переработанной Мозгом пищи. Брикет был затянут в тонкую пленку, не пропускающую запахи. Надо будет поискать местный аналог — запас не бесконечный.

В купе я побрился купленной в магазине электробритвой. Она мягко удалила отросшие волоски. Древняя технология, но вполне приятная. Мой световой эпилятор остался на Аллоу, как и другие вещи. Портал чувствителен к весу клиента. Каждый зул, здесь его называют «грамм», на счету. Пришлось облачиться в комбинезон, который и привлек внимание аборигенов. Зато весил комбинезон менее трехсот зулов, включая обувь. И ходить в нем удобно. Местная одежда рядом не стояла, как говорят здесь. Странное выражение. Как может стоять одежда? Разве что скафандр.

Проводник предложила чаю. Спрятанный в рюкзак Мозг дал совет брать. Я заказал два стакана и пачку печенья. Расплатился полученной в Москве мелочью. Поезд был белорусский, но российские деньги здесь брали. Отсталый здесь мир. В каждой стране своя валюта. Широко применяются наличные деньги, идентификаторов нет. В ходу заменяющие их карты. Их выдают после открытия счета, для чего нужно явиться в банк. Не всегда, правда, но все равно неудобно.

К чаю прилагался сахар. Я высыпал его в один стакан. Размешав, поставил остывать. Это Мозгу. Сам съел печенье, запив горячим настоем. Не вкусно. К местной пище придется привыкать. Не страшно. Метаболизм у нас одинаковый, пища схожа. Различны способы ее получения. Бычков и свиней в Федерации не растят — невыгодно. Мясо дают генетически выведенные черви, толщиной в полтора нерга — метра по-местному. Раз в декаду червю срезают задний сегмент. Световой луч заваривает рану, кровь не течет, червь продолжает жить дальше и отращивать срезанное. Боли он не чувствует — нет соответствующих рецепторов. Только на осваиваемых планетах растят животных. Там, где природа позволяет. Например, на Лио. Вкус этого мяса несравним с тем, что дают черви…

В груди кольнуло, и я приказал себе забыть. Попросил Мозга дать подготовленную информацию о стране. Он ночью не спал — Мозг никогда не спит, поэтому проанализировал ее и сгруппировал по направлениям. До прибытия в Минск я успел их просмотреть. Если Мозг не ошибся (а он никогда не ошибается), жить здесь можно. Не Федерация, конечно, но вполне.

Поезд остановился у перрона. Я накинул куртку, взял вещи и вышел. Брр! Темно, зябко, пахнет сгоревшим углем. Я застегнул куртку. Часы на перроне показывали 6.15. Еще один архаизм. Система исчислений на Земле десятеричная, но для времени используется другая. В сутках 24 часа, в часе 60 минут, в минуте — 60 секунд. А вот для меньших единиц времени используется уже десятеричная система. Миллисекунда, наносекунда… Трудно унифицировать? 25 часов в сутках, 100 минут в часе, 100 секунд в минуте. Планета, вступающая в Галактическую Федерацию, первым делом принимает ее счисления. Без этого не примут. Впрочем, Земля в качестве кандидата пока не рассматривается.

Ведомый Мозгом, я зашел в здание вокзала, где отыскал пункт обмена денег. Очереди не было. Я сунул в лоток пачку долларов.

— На рубли.

— Не будет столько, — покачала головой оператор. — Могу поменять две тысячи.

— Меняйте! — согласился я. А что делать?

Она отсчитала двадцать бумажек, остальное вернула. Спустя пять минут я стал обладателем четырех тысяч местных рублей. По местным понятиям — большая сумма. Это сообщил Мозг. Сунув деньги в карман, я вышел на площадь. Напротив входа в вокзал, подсвеченные с многочисленных карнизов, высились две башни. Необычная архитектура для техногенной цивилизации, но выглядит красиво. Правда, жить здесь я бы не хотел.

«Пойдем в гостиницу?» — предложил Мозг.

«Веди! — согласился я. — В какую ближе».

Я спустился в подземный переход, вышел за площадь, прошел дворами, вновь переход… Гостиница называлась «Минск». Просто и незатейливо.

— Мне нужен номер, — сообщил я девушке за стойкой. — Одноместный.

— Вы к нам надолго?

— Пока сутки, далее посмотрю.

— Заполните, — она протянула листок.

М-да… Я отошел к столу у дивана, сел и достал ручку. В последний раз я писал в школе. Передал управление телом Мозгу. Тот заполнил нужные графы. Я отнес листок девушке и подал паспорт.

— 165 рублей.

Я отсчитал деньги и получил обратно паспорт и вложенную в него карточку гостя, а также ключ.

— Завтрак в ресторане с семи до одиннадцати.

Я кивнул и взял вещи. На нужном этаже нашел номер. Там первым делом полез в душ. Сменил белье. Вместо несвежей рубашки натянул тонкий джемпер под горлышко. Накинул пиджак. Неудобно, стесняет движения. В парадном мундире и то легче. Но здесь ходят в костюмах. Не все, но Мозг рекомендовал так.

Я оставил его в номере и спустился в ресторан. Блюда здесь брали сами. Я выбрал ветчину, сыр, вареные яйца. Налил в чашку кофе, чай мне не понравился в поезде. Кофе, впрочем, тоже не восторг. Нет здесь зейда… Перекусив, я поднялся в номер.

— Что-нибудь нашел? — спросил Мозга.

«С арендным жильем здесь плохо, — сообщил он. — Предложение большое, но цивилизованного рынка нет. Сдают частные лица. Могут потребовать выселиться досрочно. Скажем, дочка хозяина выходит замуж, и ей понадобилось отдельное жилье. Могут прийти в квартиру в отсутствие жильца — проверить ее состояние. И так далее».

— Что посоветуешь?

«Купи квартиру. По местным меркам ты богат. Выбор большой».

— Что для этого нужно?

«Деньги, паспорт и местная регистрация. Гостиничная подойдет».

— Показывай! — согласился я.

Смотрели мы долго. Насчет выбора Мозг не ошибся. Но… 90 процентов квартир требовали ремонта — как минимум косметического. Возиться с ним… Остальные не устраивали ценой или фантазией хозяев. Зачем мне помпезные интерьеры или потолки в клеточку?

«Посмотри эту! — внезапно предложил Мозг. — Дом старый, но ремонт хорош. Паркет, полы с подогревом, хозяин оставляет мебель и всю бытовую технику. Окна выходят в парк. В нем можно гулять. До метро две остановки. Можно пройти пешком. Рядом магазины. Правда, квартира небольшая — всего две комнаты. Тесновато, но, может, понравится?»

Я посмотрел фотографии — их было много. Неплохо. Просто, лаконично и функционально. У хозяина есть вкус.

— Звони!

«Нужен местный коммуникатор. Через меня не желательно — тебе пора привыкать к местным реалиям».

— Веди! — согласился я.

Идти оказалось недалеко. Магазин только открылся, и я оказался в нем первым покупателем. Ко мне подлетел продавец.

— Что желаете?

— Комму… Смартфон!

— Дешевый? Дорогой?

— Получше. С большим экраном.

— Могу предложить айфон. С большими экранами по предзаказу.

— Мне нужно сейчас.

— Тогда «Самсунг Гэлакси». Модель «черный бриллиант». Экран 6,2 дюйма, процессор 8 ядер с частотой 2300 мегагерц, оперативная память 4 гигабайта, постоянная — 64 гига.

— Беру! — согласился я. — И еще это… сим-карту.

— Не вопрос, — кивнул продавец.

За коммуникатор и карту мне пришлось отдать половину имевшихся рублей. «А что ты хотел? — прокомментировал Мозг. — Дорогая модель. Большинству местных не по карману».

«Этот хлам?»

«Не привередничай! — хмыкнул Мозг. — Неподалеку банк. Поменяй доллары — и будет тебе счастье!»

Язва. Набрался у местных. В любом языке Мозг первым делом осваивает неформальную лексику. Нравится она ему. Придает сочность речи, как он утверждает. С ним нужно быть осторожным. Подсказать сочный оборот может в неподходящий момент. После хихикает.

Я сходил в банк, поменял оставшиеся в пачке доллары. Операция вызвала легкий ажиотаж. Оператор позвонила по телефону. Пришел служитель и принес брезентовый мешок с пачками денег. Часть их выдали мне. Я сунул пачки в рюкзак и вышел в небольшой сквер. Присел на лавочку, достал смартфон и набрал нужный номер.

— Алло? — отозвался в наушнике мелодичный голос.

— Здравствуйте, Жанна! Меня зовут Николай. Звоню по поводу квартиры.

— Какой?

Все ясно — агент.

— Двухкомнатная на проспекте Любимова. Шестой этаж, паркетные полы, итальянская мебель и немецкая техника.

— Ясно, — сказала она. — Хотите посмотреть?

— Если понравится, то и купить.

— Цена устраивает?

— Вполне.

— Даже так, — она на мгновение задумалась. — Вы иностранец?

— Россиянин. Но прибыл издалека. Как догадались?

— Акцент… И цена устраивает. Для наших дорого. Регистрация есть?

— Остановился в гостинице.

— Подойдет. Когда сможете приехать?

— Хоть сейчас. Возьму такси.

— Подъезжайте! — согласилась она. — Я встречу вас у подъезда. На мне будет красная куртка. Как доедете, позвоните.

— Договорились!

Стоянки такси поблизости не было, и я вызвал машину по телефону. Она приехала почти сразу. Спустя двадцать минут такси завернуло во двор длинного дома. Из окна машины я заметил девушку в красной куртке.

— Остановите возле нее, — указал я таксисту и протянул деньги. После чего выбрался из машины.

— Николай? — спросила Жанна и, получив подтверждение, заметила: — Быстро вы!

— Не люблю заставлять ждать.

— Некоторые заставляют, — вздохнула она, — а ты стоишь на морозе в мини.

«Почему в мини?» — хотел спросить я, но удержался. И без того ясно. Пока ехали, Мозг навел справки об агенте. Ему это как два пальца, по выражению местных. Достаточно номера телефона. А любая база для него открыта. Итак, Жанна Котлярова, 28 лет, разведена, детей нет. В поиске, как говорят здесь, потому и в мини. Ноги, кстати, у нее точеные, как и фигура. И личико, вроде, симпатичное. Но толком не разглядеть — краски много.

— Будем смотреть? — поинтересовалась Жанна.

Я кивнул. Мы вошли в подъезд и поднялись на лифте. У стальной двери Жанна достала ключи и приложила «таблетку» к кругляшу с красным светодиодом. Тот моргнул и потух.

— Квартира на сигнализации, — объяснила агент. — Если купите, переоформите договор на себя. Ничего сложного.

Она загремела ключами, и мы вошли. Каждый дом несет слепок души хозяев. Его чувствуют и обычные люди, что говорить о нас с Мозгом? Гнев, зависть и злоба оставляют дурной след. В таком доме чувствуешь себя неуютно, возникает желание уйти. Согласие наполняет дом умиротворением. В этой квартире жили добрые люди. В рюкзаке слегка шевельнулся Мозг.

«Берем!»

«Угомонись!» — приказал я, хотя принял аналогичное решение.

— Паркет дубовый, — трещала Жанна. — Плитка итальянская. Кухонная техника и стиральная машина фирмы «Бош». Ванна… — она распахнула дверь санузла. — «Кальдевей». Смесители венгерские, а не китайское барахло. Комнаты светлые, — она тащила меня за собой. — Вид из окна замечательный. Летом парк — чудо. Мамочки гуляют, бегают дети. Что еще? На кровати ортопедический матрас, подушки такие же. Постельное белье в шкафу, чистое.

— Даже так? — удивился я.

— Хозяева уехали за границу, — пояснила Жанна. — Дима — врач, специалист по челюстно-лицевой хирургии. В немецкой клинике работает. Тащить все с собой не имело смысла. Хотя кое-что взяли.

— А кто продавец?

— Я, — пояснила Жанна. — У меня генеральная доверенность. Вы не волнуйтесь! — поспешила она. — Дима — мой брат, я покажу документы. Доверенность, мое и его свидетельства о рождении. У нас и фамилии одинаковые, я свою не меняла.

— Не стоит. Верю.

— Хорошо если так, — сказала она. — Многие опасаются покупать по доверенности. Торговаться будете?

— А нужно? — поинтересовался я.

— Нежелательно, — она вздохнула. — Я и так снизила цену до предела. Кризис, квартиры подешевели. Покупают главным образом новострой, вторичку не жалуют. Хотя квартира хорошая. Как вам ремонт?

— Красиво, — признал я.

— Это Люся, жена брата. Она по образованию художник. Дизайн ее, а многое брат делал сам, даже плитку клал. У него золотые руки — хирург.

Я снял рюкзак, отстегнул клапан и по одной выложил на покрывало кровати семь пачек долларов.

— Правильно?

Глаза у Жанны стали большими.

— Давно не видела таких клиентов, — сказала тихо. — С рюкзаком долларов.

— Предпочитаете рубли?

— Доллары лучше. Мне же их брату отдавать. Зачем там рубли? В договоре поставим сумму в эквиваленте, продажа за валюту незаконна. Не возражаете?

Я покрутил головой. Жанна собрала пачки и полетела на кухню. Там достала смартфон и подбила сумму на калькуляторе. Затем ловко пересчитала деньги.

— Валюту мы, обычно, проверяем, — сообщила мне, — но в вашем случае нет нужды — банкноты нового образца. Их еще не научились подделывать. Это сдача, — она придвинула мне несколько купюр.

— А если так, — я двинул купюры обратно. — Вы забираете все, а взамен помогаете с оформлением собственности.

— Я бы и так помогла, — удивилась она. — Это входит в обязанности агента. Кроме регистрации в БТИ. Могу взять ее на себя, у нотариуса выпишем доверенность. Но это не стоит таких денег. Впрочем… Вы россиянин, но купили квартиру в Минске. Собираетесь здесь жить?

— Да.

— Понадобится вид на жительство. А это еще тот геморрой. Море документов. Россиянам проще, но все равно хватает. У меня есть кое-какие знакомые, сделаем быстро. Согласны?

Я кивнул.

— Тогда плата за содействие.

Она собрала отложенные купюры и сунула их в портмоне. Остальные сгрузила в большой, пластиковый конверт, извлеченный из сумочки. Заклеила. Конверт получился пухлым, как подушка.

— Расписывайтесь! — она указала на край склейки. Я достал ручку и черкнул в указанном месте. Она поставила подпись рядом.

— Забирайте! — она придвинула пакет мне. — У нотариуса отдадите. Он зафиксирует передачу денег. Карточка из гостиницы с собой?

Я достал паспорт и извлек из него карточку.

— Замечательно! — она вернула ее. — Предъявите нотариусу. Я сейчас! — она достала смартфон, и потыкала в экран пальцем. — Алло? Галина Аркадьевна? Здравствуйте, это Жанна. У меня договор на покупку квартиры. Все готово, осталось подписать. Когда? Спасибо! Нас ждут через полчаса, — сообщила, спрятав смартфон.

Я достал свой. Уловил брошенный на него оценивающий взгляд.

— Вызову такси.

— Не нужно! — она покачала головой. — Я за рулем.

Автомобиль у Жанны оказался маленьким, красного цвета. Меня это не удивило. Ехали мы совсем ничего. Выбрались на улицу, повернули налево, затем — направо и припарковались на стоянке у нового здания.

— Идем!

В последующий час я изображал из себя дроида. Произносил нужные слова, ходил платить государственную пошлину, подписывал документы. Наконец, все это завершилось. Мне вручили ключи от квартиры и мой экземпляр договора. Мы с Жанной вышли на крыльцо.

— Для регистрации в БТИ понадобится ваш паспорт, — сообщила она. — Можете отдать сейчас?

— Лучше завтра, — предложил я. Слова Жанны о рюкзаке с деньгами навели на мысль. — Хотя… Вы заняты вечером?

— Нет, — вздохнула она.

— Тогда приглашаю вас в ресторан. Скажем, в девятнадцать часов. Отметим сделку. Там и отдам паспорт.

— Хм! — она окинула меня оценивающим взглядом. — Вам, что, больше не с кем?

— Увы! — я развел руками. — Родственников и друзей в Минске нет. Из знакомых только вы.

— Давно меня не приглашали, — сказала Жанна. — Даже не помню когда. Спасибо. Приду.

— Тогда я в метро.

— Садитесь! — она кивнула на машину. — Подвезу.

Жанна высадила меня у гостиницы. Я пообедал в ресторане и отправился в банк. Там открыл карт-счет в белорусских рублях, продав банку половину долларов. Остальную валюту разместил на счету, получив карточку «Премиум». Мне предложили безотзывный депозит, но я отказался. Кто знает, когда и сколько мне понадобится денег? В банке я пробыл долго. Деньги проверяли и пересчитывали, затем готовили договоры. Наконец, это закончилось. Я закинул на плечи полегчавший рюкзак и пошел в гостиницу.

…Жанна позвонила из лобби. Я спустился. В этот раз на ней было желтое пальто, под которым виднелось черное, обтягивающее платье. Она успела сделать прическу и обновить макияж. Увидев меня, Жанна заулыбалась. Я помог ей раздеться и повел в ресторан. Мы сели за столик у окна. Подошедший официант принес каждому из нас меню.

— Выбирайте! — предложил я Жанне.

— Однако! — сказала она, пролистав меню. — Дорого!

— У меня есть деньги, — успокоил я. — Не стесняйтесь.

— Даже не знаю…

— Вы что больше любите: мясо или рыбу?

— Рыбу.

— Тогда так, — я повернулся к официанту, — мне салат из овощей, даме — из морепродуктов. Мясное и рыбное ассорти. На горячее: мне — стейк с овощами, даме — речную форель на углях.

— Напитки?

— Вино. Что порекомендуете?

— Есть испанское. Очень хорошее. Красное или белое?

— И то и другое.

Официант ушел. Жанна закрутила головой. Людей в ресторане хватало, но свободные столики имелись.

— Никогда здесь не была, — сказала Жанна. — С тех пор гостиницу продали и сделали четырехзвездочный отель. До этого с подругами забегали. Училась в БГУ, это неподалеку.

Официант принес салаты и вино. Открыл бутылки. Плеснув в бокалы, дал попробовать мне и Жанне. Я кивнул, и он наполнил бокалы.

— За удачную сделку! — я поднял бокал.

Жанна кивнула и вдруг вздохнула. Глаза у нее стали влажными.

— Что-то не так? — я поставил бокал.

— Нет, — он шмыгнула носом. — Все правильно, но… В квартире брат жил. Я к ним часто приходила, даже жила некоторое время. У них было хорошо. Павлик на моих глазах рос. Я год квартиру не продавала, платила за нее, думала: вдруг вернутся? Брату говорила, что цены низкие, нужно подождать. Пока он не сказал, что хоть за какие деньги. И вот…

— Не печальтесь о вещах: они ветшают или надоедают. Не сокрушайтесь о деньгах: они утекают как вода, и их не унесешь в Вечность. Копите воспоминания. Они всегда с вами, и их невозможно отобрать.

— Кто это сказал? — удивилась Жанна.

— Один мудрец. Сарбазан.

— Француз?

— Наверное.

— Не слышала о таком. В университете учила французский язык. Монтеня дважды перечитала, даже пыталась в оригинале. Французских просветителей изучали до корки. Филфак. Потом работала в издательстве. У меня абсолютная грамотность, — похвасталась она.

Так вот откуда у нее такая правильная речь…

— А почему риелтор?

— Так зарплата у редактора… На еду еле хватало. Надоело у папы просить. Плюнула и устроилась в агентство. Здесь все честно: как потопаешь, так и полопаешь.

— За это и выпьем! — предложил я.

Мы чокнулись. Спустя короткое время глаза Жанны заблестели, лицо раскраснелось. Мы пили, ели и разговаривали. Вернее, говорила она, я больше кивал. Ни одна cеть, ни одно средство массовой информации, фильм или книга не дадут столько информации о стране, как живое общение с аборигеном. Разумеется, не всяким. Абориген должен иметь обширные контакты с людьми. Самыми разными. Таксист, продавец, медик… Он должен быть умным и наблюдательным. Остается разговорить. Совместная трапеза, алкоголь, чувство благодарности за угощение… Я направлял беседу, задавая уточняющие вопросы, Жанна отвечала. В ее глазах я был иностранцем, который приехал в ее замечательную страну, но ничего не знает о ней. Такого следует просветить. Вот и пусть. Мозг после проанализирует информацию и сделает выводы. Но я сам видел, что пригласил Жанну не зря. Она умна и образована. Разбирается в людях. Не агрессивна и не алчна. Хотя последнее стоит проверить.

— Уф! — выдохнула Жанна, бросив взгляд стол. — Объелась и, кажется, напилась. А ты хитрый! — она погрозила мне пальцем. — Все подливал и подливал, — она хихикнула.

— Могла не пить.

— Вино вкусное, — вздохнула она. — Давно не пробовала такое. Что теперь?

— Казино.

— Ты игрок?

— Играть будешь ты.

— А сам?

— Мне нельзя. Религия не позволяет.

— Ты сектант?

— Похож?

— Нет, — сказала она, посмотрев на стол. — Нисколечки. Но почему я? Никогда не была в казино.

— Вот и замечательно! Новичкам везет.

Я подозвал официанта и рассчитался за ужин. Прибавил на чай — вино оказалось неплохим. А вот еда могла быть лучше. Ладно… Мы встали и перешли в другой зал — казино примыкало к ресторану. На входе я купил десять фишек по десять рублей — хватит. Осмотрелся. Справа — игровые автоматы, дальше — карточные столы, слева рулетка. В казино было достаточно многолюдно, хотя места у игровых столов имелись.

— Выбирай! — предложил я Жанне.

— Это мне не нравятся, — она указала на автоматы. — В картах я не разбираюсь. Рулетка?

— Начнем с карт, — предложил я. — Там ничего сложного, проще, чем в двадцать одно. Проверим твое везение.

— Хорошо! — согласилась она.

Я отвел Жанну к столу для игры в блек-джек. Сначала мы посмотрели, как этим занимаются другие. При этом я комментировал Жанне на ушко ход игры и объяснял правила. Скоро она освоилась и села на освободившееся место. Я сунул ей в руки фишки. Она выставила одну на зеленое поле. Дилер раздал карты. У него с Жанной случился «стей», другие проиграли. Жанна сохранила ставку и заметно приободрилась. В следующий раз она выиграла и заулыбалась. Дальше игра шла с переменным успехом: Жанна то проигрывала, то теряла ставку. Я наблюдала за лицами игроков. Некоторые пытались казаться невозмутимыми, другие не скрывали эмоций. Я фиксировал их памяти — Мозг разберется.

Игра не затянулась. Спустя десять минут Жанна повернулась ко мне:

— Осталось две фишки…

Смотри ты! Сумела остановиться.

— Пойдем к рулетке?

Она кивнула и выбралась из-за стола.

— Ты говорил, что новичкам везет, — сказала, когда мы отошли. — А я, считай, в прах проигралась.

— Главное — вовремя остановиться. А ты смогла.

— Собиралась отыграться, но передумала.

— На желании отыграться строится расчет казино. Или думаешь, их открывают альтруисты?

— Но кто-то ж выигрывает?

— Бывает, — согласился я. — Но если делает это постоянно, его перестают пускать в казино.

— Жулики! — сказала Жанна. — Обобрать бы их!

— Не жалко?

— Кого жалеть? Казино туркам принадлежит.

— Желание дамы — закон!

Я отвел ее к рулетке. Здесь мы постояли, наблюдая за игроками. Я вновь комментировал, разъясняя правила. Мозг меня хорошо просветил. Для игры в рулетку не существует системы. Так считают. На какой номер шарик упадет, высчитать невозможно. Однако опытный крупье может запустить его так, что упадет в нужную выемку. У крупье вырабатывается мышечная память и собственный алгоритм. Эфору его нетрудно просчитать. Поэтому нам запрещают играть.

— Делаем ставки! — объявил крупье.

— Клади фишку на угол между цифрами 20, 23 и 21, — шепнул я Жанне.

Она подчинилась. Другие игроки тоже сделали ставки. Крупье запустил шарик. Он попрыгал и скользнул в углубление.

— Двадцать три, красное! — объявил крупье. Он сгреб лопаткой ставки других игроков и придвинул к Жанне восемь фишек. Она сгребла их со стола.

— Что дальше? — спросила меня.

— Поиграй! Ставь, куда хочется.

Рисковать Жанна не стала. Выбирала черное или красное, «колонку» или «дюжину». Пару раз выиграла, пять проиграла — дважды выпало зеро.

— Остались две фишки, — сообщила мне десять минут спустя.

— На линию между номерами 17 и 18, — шепнул я.

Вокруг стола стояла толпа, многие делали ставки, на нашу крупье зевнул. Тем более что перед ней кто-то вывалил на номер 12 сразу пять фишек. Крупье запустил шарик, и только затем разглядел. По его сузившимся глазам я понял, что он спохватился, но поздно. Шарик прыгнул несколько раз и лег в ячейку.

— Семнадцать, черное! — объявил крупье. Затем сгреб фишки со стола и придвинул к нам целую груду.

— Это наше? — изумилась Жанна.

— Ага! — подтвердил я.

Она стала сгребать фишки. Они не поместились в ладонях. Крупье подал Жанне поднос. Она благодарно кивнула и сунула ему фишку. «Молодец!» — оценил я. Жанна с подносом отошла от стола.

— Что теперь? — спросила.

— Хочешь играть?

— Нет! — сказала она. — Возьму деньги.

Хм! Умница.

— Пойдем!

Мы направились к кассе. Жанна держалась скованно, видимо, ждала подвоха. Но его не случилось. Кассир без звука принял у нее фишки и выплатил выигрыш. Мы вышли за дверь, и Жанна протянула мне деньги.

— Зачем? — удивился я. — Играл не я.

— Но фишки купил ты. И подсказывал.

— Мне нельзя брать выигранные деньги.

Она насупилась. Да, характер.

— Можешь вернуть мне деньги за фишки. Остальное — твое.

Она протянула мне банкноту достоинством в сто рублей. Остальные сунула в сумочку. И вдруг захохотала.

— Ты чего? — удивился я.

— Мы их все-таки обобрали, — выдавила она, смеясь. — Это был класс! Кому рассказать… Пригласили в ресторан, напоили, накормили, затем отвели в казино и помогли выиграть. Николай, ты кто?

— Человек, — сообщил я.

— Я таких не встречала, — сказала Жанна, и я понял, что она пьяна. Пока были в казино, держалась. А теперь поплыла.

— Идем! — я взял ее под локоток. — Смотрят. И поздно уже.

В гардеробе я помог ей надеть пальто и вывел из гостиницы. Из ближнего такси, поняв мои намерения, выскочил водитель и распахнул дверь.

— До завтра. И возьми, — я сунул ей паспорт.

— Едем ко мне! — она попыталась меня обнять.

— В другой раз.

Я погрузил ее в такси и захлопнул дверь. Затем протянул водителю пятьдесят рублей.

— Отвезете, куда скажет.

Он кивнул и побежал к водительской дверце. Тихо зашелестел мотор, и такси тронулось. За стеклом пассажирского места мне махнули ладонью. Вот все. Я повернулся и пошел к гостинице. Устал. Трудный выдался день.

Утром я съехал из гостиницы. И правильно: у меня собственное жилье. Такси привезло меня к дому. Я затащил сумку в квартиру и прошелся по комнатам. Хорошо здесь, уютно, прибрать бы только. На мебели лежал тонкий слой пыли.

«Вещами займись, собственник! — проворчал Мозг. — Успеем убрать». Вот такой он у меня — вредный. Я вздохнул и занялся составлением списка. Мозг мне в этом деятельно помогал. Итак, белье — нательное и постельное. Полотенца. Удобная одежда — обязательно. Пиджак меня достал. Средства гигиены и бытовая химия. Посуда. Кое-что хозяева оставили, но по принципу: что не жалко. Или Жанна лучшую прибрала. Продукты нужно купить — большой охладитель совершенно пуст. «Мышь повесилась», — прокомментировал Мозг. Странное выражение. Почему мелкий грызун должен вешаться в пустом охладителе? Зачем ему это делать? И самое главное, как?

Я выбросил эту мысль из головы и отправился в магазин. Тот располагался рядом с нотариальной конторой, которую мы посетили вчера. Прошелся по отделам. Выбор был не велик, но необходимое нашлось. Я складывал покупки в большую сумку, которую приобрел здесь же. Расплачивался картой — следовало проверить ее в действии. Проблем не возникло. Вскоре сумка наполнилась до застежки. Тащить ее оказалось тяжело. Подумав, я перешел улицу и дождался общественного вагона, снимавшего энергию с проводов, протянутых над дорогой. Для этого он использовал две неуклюжие штанги. Замшелая конструкция. У них, что, накопителей нет? Так расточительно использовать ценный металл!

Троллейбус, так называли этот вагон, привез меня к дому. Я затащил сумку в квартиру и отправился за продуктами. Магазинов, где их продавали, было два, они располагались через улицу. Глупая конкуренция. На Аллоу подобное бы запретили.

Я выбрал магазин в новом здании. Прошелся вдоль полок, читая этикетки. Мозг анализировал состав продуктов и подсказывал, что брать. У стеллажа со сладкими напитками мы задержались. Мозг заставил меня пересмотреть все, велев взять несколько бутылок на пробу. «Не дотащу!» — возмутился я. «Ты, между прочим, вчера вино пил, — парировал он. — А потом вечером слил мне эту дурь в память. После этого углеводы требуются! Здесь недалеко, донесешь».

Возразить было нечего, и я подчинился. Еще взял шоколада и груду конфет. Мозг сказал, что выберет самые полезные для его серого вещества. Сладкоежка!

Откатив тележку от кассы, я заметил странную лавку. Небольшой прилавок окружали прозрачные витрины. В них стояли стеклянные банки с какими-то травами. Это что?

За прилавком скучала девушка — покупателей у нее не было. Я подкатил тележку.

— Чем торгуете?