Криворучко А. П., Криворучко А. А.

Воспоминания участников штурма Берлина

Издание второе, переработанное и дополненное

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 94(47+57)″1945″

ББК 63.3(2)62

К82

Руководитель проекта:

Амосов В. И., профессор Академии военных наук, полковник.

Авторы:

Криворучко А. П.., доктор исторических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ, действительный член Академии военных наук, член Союза писателей России;

Криворучко А. А., кандидат исторических наук, член-корреспондент Академии военных наук.

Рецензенты:

Стафеев В. С., профессор Академии военных наук, гвардии генерал-майор;

Буренко А. Н., доктор военных наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ, действительный член Академии военных наук, генерал-майор.

Обратившись к истории Великой Отечественной войны накануне 80-летия ее победоносного окончания, авторы книги сосредоточили внимание на ее завершающем этапе – штурме Берлина, участники которого делятся своими воспоминаниями. Авторы проанализировали источники патриотизма и героизма советского народа в годы войны, цену победы, а также основные направления фальсификации Второй мировой войны. Наш народ гордится тем, что в настоящее время в его жилах течет кровь отцов, дедов и прадедов, которые уничтожили нацистскую Германию. Все это поднимает героический дух участников специальной военной операции.

Книга предназначена для широкого круга читателей, которым небезразлична история нашего Отечества.

УДК 94(47+57)″1945″

ББК 63.3(2)62

© Криворучко А. П., Криворучко А. А., 2015

© Криворучко А. П., Криворучко А. А., 2025, с изменениями

© ООО «Проспект», 2025

Книга посвящается участнику Великой Отечественной войны, доктору военных наук, доктору исторических наук, профессору, лауреату премии им. Г. К. Жукова, первому президенту Академии военных наук, генералу армии Гарееву Махмуту Ахметовичу

ОТ АВТОРОВ

Почему авторы вновь вернулись к теме «Воспоминания участников штурма Берлина»? Прежде всего, книга выходит в канун знаменательного события — 80-летия Великой Победы. По-прежнему актуальны основные направления фальсификации истории Второй мировой войны. В новом издании авторы сосредоточили внимание прежде всего на патриотизме и героизме советского народа в годы Великой Отечественной войны и в современных условиях, в ходе ведения специальной военной операции (СВО). Авторами уделено внимание цене победы, главным итогам и первоочередным урокам Второй мировой войны.

Авторы выражают признательность профессору Академии военных наук гвардии генерал-майору Стафееву Вячеславу Станиславовичу, доктору военных наук, профессору, заслуженному работнику высшей школы РФ, действительному члену Академии военных наук генерал-майору Буренко Анатолию Николаевичу и профессору Академии военных наук полковнику Амосову Владимиру Ивановичу за оказанную помощь в подборе необходимого материала для данной книги и ее лицензировании.

ПРЕДИСЛОВИЕ

1. ГЕНЕРАЛ АРМИИ М.А. ГАРЕЕВ. СЛОВО К ЧИТАТЕЛЮ

Победа в Великой Отечественной войне является одним из самых значимых событий в истории Отечества. Она объединяет и роднит людей всех поколений и национальностей, является символом мощи нашей Родины, воли и силы духа народа.

В 2015 году к 70-летию Великой Победы была написана книга «Воспоминания участников штурма Берлина». Рецензентом данного издания был доктор военных наук, доктор исторических наук, профессор, первый президент Академии военных наук, генерал армии М.А. Гареев.

В предисловии он подчеркнул, что отец и дед авторов книги Криворучко Петр Степанович принимал активное участие в Великой Отечественной войне, погиб во имя жизни на земле, счастья своей семьи. Более 8 млн военнослужащих полегли на поле битвы с ненавистным врагом. Каждый из них приближал день штурма Берлина, день Победы пусть даже на мгновенье, но это был его вклад в общее дело разгрома фашистской Германии. Каждый из участников войны прославил нашу Родину на века.

Авторы привели воспоминания и проанализировали судьбы двадцати четырех Героев Советского Союза, штурмовавших Берлин.

Кроме того, авторы знакомят читателя с воспоминаниями ста шестидесяти трех военнослужащих, которые штурмовали Берлин, в том числе: двадцати красноармейцев, восьми ефрейторов, пяти младших сержантов, пятнадцати сержантов, четырнадцати старших сержантов, двенадцати старшин, одиннадцати младших лейтенантов, двенадцати лейтенантов, двадцати старших лейтенантов, двадцати пяти капитанов, пятнадцати майоров, двух подполковников, трех полковников, одного генерал-лейтенанта.

Таким образом, перед взором читателя возникают 187 картин штурма Берлина. Это незабываемые страницы нашей истории, истории Великой Отечественной войны. Каждое предложение, каждое слово участника штурма проникнуты стремлением скорейшего завершения войны, нанесения как можно большего ущерба врагу и желанием заставить его стать на колени перед мощью Красной армии, перед духом нашего солдата.

Авторами проанализированы главные итоги и первоочередные уроки Второй мировой войны, цена победы. Особое внимание уделено патриотизму и героизму советского народа в годы Великой Отечественной войны. Острой критике были подвергнуты основные направления фальсификации истории Второй мировой войны.

Победа над фашизмом добыта кровью, беспримерным героизмом, тяжелейшим трудом и огромными безвозвратными потерями советского народа, его неиссякаемой энергией, верой в неизбежную победу над врагом. Советский Союз вышел из войны окрепшим, значительно возрос его авторитет на международной арене. СССР превратился в великую мировую державу.

Махмут Ахметович Гареев,
доктор военных наук, доктор исторических наук, профессор, президент Академии военных наук, генерал армии

2015 г.

2. РОССИЯ — ВЕЛИКАЯ СТРАНА. ОНА ЯВЛЯЕТСЯ ИСТОЧНИКОМ ВОСПИТАНИЯ ПАТРИОТИЗМА У МОЛОДЕЖИ

На территории России проживают люди многих национальностей. Так сложилось, что с древних времен территория нашей страны постоянно росла. К ней присоединялись все новые и новые земли. Многие народности просили Россию защитить от нападения агрессивных соседей, другие просто хотели стать частью великого государства.

Россия — это Родина для многих известных и талантливых людей. Нашими великими соотечественниками являются А.С. Пушкин и Л.Н. Толстой, М.В. Ломоносов, Д.И. Менделеев и др. А сколько замечательных полководцев подарила миру наша страна. Разве можно забыть А.В. Суворова и М.И. Кутузова, Ф.Ф. Ушакова, Г.К. Жукова, К.К. Рокоссовского и др.

Наш любимая страна — Россия. Россия… Как же много сокрыто в этом простом слове. Мы любим свою страну, потому что она является нашей Родиной, нашим Отечеством.

Существует огромное количество прекрасных и интересных стран, где имеется немало возможностей и преимуществ. Однако то чужие земли. Никакая из них не может заменить русских просторов, шума ручьев и волн моря. Нигде больше душа не может отдохнуть и найти покой, как здесь.

Большое количество русских писателей и поэтов воспевали Россию. Многие из них не смогли пережить ссылку, писали много стихотворений, в которых изливали тоску по родине. Они прилагали все усилия, чтобы вновь ступить на родную землю.

Наша страна имеет богатую и славную историю, которая не сравнится ни с какой другой. Все начиналось с клочка земли, заселенного малыми народностями. Этот клочок назывался с 882 года Киевской Русью. Со временем наши территории становились все больше, и наша земля обрела мощное звание империи. Очень гордо звучит.

Наша страна богата во многих смыслах этого слова. У нас великолепная природа: поля, леса, реки, озера. Всему этому нет границ. Радостно знать, что ты даром обрел такую драгоценность. Обрел право называться и быть гражданином Российской Федерации.

Россия — славная страна, прошедшая множество войн и многократно выходившая победительницей. Российские люди всегда стояли не на жизнь, а на смерть. В этом заключается секрет наших побед. Российский человек способен на самопожертвование, в первую очередь думает о других. В годы Великой Отечественной войны молодое поколение было готово отдать свои жизни, лишь бы будущее поколение существовало и не было рабами. Российский человек способен на многое. Во времена Великой Отечественной войны долгие часы у станков стояли женщины и дети, мужчины же воевали на фронте. Никто праздно время не проводил. Все были объединены одной целью: уничтожить страшную машину нацизма. Российский народ смог сделать это. Смог наказать неприятеля за вероломство и наглое предательство.

Наша страна прекрасна. Мы восхищаемся ею все больше и больше. Наша родина помогает нам жить правильно, давая разнообразные примеры из истории. Учит, как лучше поступать, на примерах ранее существовавших поколений.

Россия — это не просто наша Родина, но и любимая страна. Это огромная территория с богатейшей историей, культурой и природными богатствами.

Ее территория расположена в четырех климатических поясах: арктическом, субарктическом, умеренном и субтропическом. К арктическому и субарктическому поясам относятся моря Северного Ледовитого океана, арктические острова и северная материковая окраина страны. Большая часть территории находится в умеренном поясе. Небольшой участок Черноморского побережья Кавказа и Южный берег Крыма — в субтропическом.

В России можно увидеть разнообразную флору и фауну, побывать на берегу Белого и Каспийского морей, взойти на вершину Эльбруса или посетить все города Золотого кольца России. Но самое главное в России — это ее люди, представители разных национальностей и конфессий. Дружба между ними — залог успехов во всех сферах жизнедеятельности нашего государства. Россияне — это добрые, щедрые и гостеприимные люди, которые всегда рады помочь. Мы гордимся своей родиной и ее народом! Кроме того, Россия обладает богатой историей и культурой. Здесь можно найти многочисленные музеи, театры и художественные галереи, где выставляются произведения известных художников и скульпторов.

Россия является одной из ведущих научных держав мира, со многими университетами и исследовательскими центрами, где проводятся масштабные международные проекты.

Конечно же, в России есть свои проблемы, но это не мешает нам любить свою страну. Мы верим, что вместе мы сможем преодолеть трудности и достичь больших высот.

В итоге Россия — это наша Родина, которую мы любим и уважаем. Мы гордимся ее историей, культурой и людьми, которые делают ее такой уникальной и прекрасной.

3. ФАШИЗМ ПОДНЯЛ ГОЛОВУ НА УКРАИНЕ

24 февраля 2022 года жизнь многих разделилась на до и после. В борьбе за свободу и независимость, за счастливое будущее без нацизма Россия оказалась на передовой. Наши отцы и матери, сыновья и дочери, братья и сестры стали участниками специальной военной операции (СВО) на Украине. Люди по всей стране начали объединяться для помощи и поддержки Российской армии.

Сейчас в ходе специальной военной операции наши герои, солдаты и офицеры, добровольцы проявляют именно высшие человеческие качества, борются отважно, плечом к плечу, как братья, ради спасения людей Донбасса, Луганска, Запорожской и Херсонской областей, ради мирного неба для наших детей и внуков, ради родной страны, которая всегда будет свободной и независимой.

Празднование юбилея Великой Победы проходит в непростое, историческое время, время перемен. Все вопросы 80-летней давности, когда наши отцы и деды спасли мир от коричневой чумы, снова обострены. В связи с этим все мероприятия, которые мы будем проводить, должны быть пронизаны глубоким смыслом и содержанием.

Чем дальше уходят воспоминания участников штурма Берлина, тем ценнее данная тема. Наш девиз «Помним, гордимся, чтим».

Первоочередные итоги и уроки Великой Отечественной войны должны напоминать нам о бдительности, чтобы не допустить широкомасштабной войны.

В 2025 году мы отмечаем 80-летие Победы в Великой Отечественной войне. Эта дата служит напоминанием о подвиге наших предков и о цене мира. Мы чтим память ветеранов, тружеников тыла и всех, кто пережил те страшные годы. Их подвиг учит нас стойкости, единству и любви к Родине.

Оказывая помощь бойцам, мы помогаем и себе стать человечнее. Только в проявлении любви к Отчизне куется победа,

Зараза фашизма и нацизма подняла голову на Украине. Именно с этой ужасной для всего человечества идеологией борются сегодня российские войска, выполняя задачи специальной военной операции.

У фашизма, который сейчас «поднял голову», оказалось много сторонников за рубежом. Но в противовес им проходит специальная военная операция по денацификации и демилитаризации Украины силами наших отважных воинов, освобождающих мир от нацизма, отстаивающих свободное будущее братского народа, защищая каждого из нас.

Битва идет не только на полях сражений: лживые информационные атаки зарубежной пропаганды направлены на раскол нашего общества, на распространение клеветы и дезинформации. Решая задачи СВО, Россия практически воюет на территории Украины с коллективным Западом.

Сегодня в России отчетливо видно единение народа, бойцов Российской армии и тех, кто своим трудом, идеями, способностями и талантами приумножает славу нашей Родины.

Трудно было себе представить, что после победы в Великой Отечественной войне над фашизмом он вновь поднимет голову. Мы это увидели снова на Украине. Это та ошибка, которую приходится оплачивать за невыученные уроки истории.

Все, что касается изучения истории и защиты ее от фальсификации, влияет на сегодняшнюю жизнь.

Фронт сейчас проходит через сердца миллионов наших людей. Россия сможет выйти победителем в любых испытаниях, потому что уверена в своих силах.

Россия ответит на любые вызовы, потому что все мы — одна страна, один сплоченный народ. Мы уверены в своих силах. Правда за нами.

Народ и армия едины. Победа будет за нами.

Анатолий Петрович Криворучко,
доктор исторических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы, действительный член Академии военных наук, член Союза писателей России

Александр Анатольевич Криворучко,
кандидат исторических наук, член-корреспондент Академии военных наук

1. БЕРЛИНСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

Берлинская операция окончилась блестящей победой советских войск. В нем, как в зеркале, отразились вся зрелость и сила Красной армии. Советские солдаты, сержанты, офицеры и генералы проявили себя в этом грандиозном сражении самыми умелыми и опытными воинами в мире. Штурм Берлина показал всему миру гигантскую силу нашей армии. Об этом же свидетельствует каждая строчка воспоминаний участников Берлинского сражения, собранных в этой книге.

Берлинская операция явилась, по существу, завершающей операцией Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков. В этой операции советские войска разгромили крупную стратегическую группировку германской армии и овладели Берлином — столицей фашистской Германии.

Потеряв военный, экономический и политический центр Берлин, фашистская Германия не могла продолжать вооруженное сопротивление. 8 мая 1945 г. представители немецкого главнокомандования подписали акт о полной и безоговорочной капитуляции.

Советский народ и его Вооруженные силы одержали блестящую победу над фашистской Германией и ее союзниками. Красное Знамя Победы, поднятое советскими войсками над зданием Рейхстага, было символом победоносного окончания тяжелой и кровопролитной борьбы, которую советский народ и его Вооруженные силы вели во имя свободы, чести и независимости своей Родины, во имя освобождения народов Европы из-под ига фашизма.

Блестящая победа советских войск в Берлинской операции была подготовлена ходом всех предыдущих наступательных операций Красной армии и непосредственно теми операциями, которые она провела зимой 1945 г.

Как известно, зимой 1945 г. советские войска разгромили крупнейшие группировки врага в Польше, Восточной Пруссии, Померании и Силезии. Советские войска оказались в непосредственной близости к Берлину. В этих операциях фашистская Германия вновь понесла тягчайшие, невосполнимые потери, ее военно-экономическая база еще более ослабела. Германия находилась на краю гибели, судорожно пыталась отсрочить день своего крушения.

Победоносные советские войска готовились к последним, завершающим боям, чтобы выполнить исторический приказ Верховного Главнокомандующего товарища И. В. Сталина — добить фашистского зверя в его собственном логове и водрузить над Берлином Знамя Победы.

Войска Соединенных Штатов Америки и Великобритании благодаря успехам Красной армии и крупным переброскам немецких войск на советско-германский фронт смогли возобновить продвижение. Не встречая организованного сопротивления немцев, англо-американские войска прошли линию Зигфрида, переправились через Рейн и продвигались на восток к центральным районам Германии.

Необходимо отметить, что и в этот заключительный период войны на западноевропейских фронтах находилось незначительное количество вооруженных сил фашистской Германии. Подавляющее большинство германских дивизий, техники и авиации было сосредоточено на советско-германском фронте.

Немцы ожидали нового удара советских войск на берлинском направлении. Они сосредоточили здесь максимум сил и средств для упорной обороны Берлина и подготовили прочную защиту как самого города, так и подступов к нему.

Готовясь к отчаянной борьбе за имперскую столицу и центральные районы Германии, немецкое командование стремилось в максимальной степени затянуть войну, рассчитывая на возможный раскол антигитлеровской коалиции.

Фашистские главари и заправилы германского разбойничьего империализма предпринимали ряд действий для того, чтобы добиться разрыва или во всяком случае резкого ухудшения отношений между СССР с одной стороны и Англией и США с другой. В частности, был выдвинут лозунг: «Лучше сдать Берлин американцам, чем пустить в него русских». Пленные солдаты показывали: «Офицеры утверждают, что все силы будут приложены, чтобы не допустить взятие Берлина русскими; из двух зол будет выбрано меньшее, то есть если сдавать город, то только американцам», «Против русских надо драться со всем упорством, с таким расчетом, чтобы американцы раньше русских вошли в Берлин».

Провокационную цель преследовали и попытки немцев завязать сепаратные переговоры с англо-американским командованием уже в ходе сражения за Берлин. С той же явно провокационной целью в ходе берлинского сражения Гитлер лично приказал снять 12-ю немецкую армию с Эльбы, где она действовала против американских войск, и направить ее против советских войск. Приказ этот был опубликован в немецких газетах и передавался по радио.

Однако эти маневры гитлеровцев ни к чему не привели, так как были с самого начала отчетливо поняты и раскрыты нашим Верховным Главнокомандованием.

Еще в январе 1945 г., как только советскими войсками был прорван Вислинский оборонительный рубеж, немцы спешно приступили к строительству оборонительных рубежей на территории Германии. С особой интенсивностью оборонительные работы развернулись в феврале в связи с выходом наших войск на Одер, Нейсе, когда под непосредственную угрозу были поставлены центральные районы Германии и сама столица фашистской Германии Берлин.

Немцы создали сильную в инженерном отношении, глубоко эшелонированную оборону, в полной мере использовав выгодную для обороны местность. Все оборонительные полосы, как правило, проходили по рекам, каналам, озерам, господствующим гребням и лесным массивам. Эти естественные препятствия были укреплены всевозможными видами заграждений.

Наличие большого числа крупных населенных пунктов, заводов, отдельных каменных построек дало возможность противнику быстро оборудовать значительное число мощных узлов сопротивления и опорных пунктов, которые стали основным скелетом оборонительных рубежей.

К началу Берлинской операции общая глубина Одерско-Нейсенского оборонительного рубежа, включая Берлинский укрепленный район, достигла 100 километров.

На всех важнейших направлениях были созданы наиболее плотные группировки войск. На этих же направлениях немецкое командование сосредоточило большую часть своих резервов.

План Берлинской операции, разработанный Генеральным штабом Красной армии, поражает своей четкостью, целеустремленностью и соответствием той обстановке, в условиях которой он должен был претворяться в жизнь.

Советское Верховное Главнокомандование учитывало неизбежность ожесточенных боев. Было сосредоточено такое количество сил и средств, которое полностью обеспечивало выполнение плана операции. На направлениях основных ударов наши войска имели решающее превосходство над противником как в живой силе, так и в технике.

Наше командование уделило большое внимание расширению и соответствующей подготовке плацдармов на западном берегу Одера, откуда советские войска должны были осуществить удар по Берлину.

Борьба советских войск за захват и расширение плацдармов на западном берегу Одера, длившаяся в течение февраля и марта 1945 г., проходила в очень тяжелых условиях. Контратаки немцев с применением больших групп танков и массированных ударов авиации следовали непрерывно одна за другой. Однако все их попытки сбросить наши части с западного берега Одера, ликвидировать наши плацдармы оказались тщетными. Советские войска не только успешно отбили все контратаки противника, но и нанесли ему тяжелые потери и к началу Берлинской операции значительно расширили первоначально захваченные плацдармы.

16 апреля 1945 г. после завершения всех подготовительных мероприятий советские войска перешли в решительное наступление на берлинском направлении. В тяжелых, ожесточенных боях они сломили сопротивление врага, взломали всю систему оборонительных сооружений и окружили Берлин.

Общая численность окруженной группировки немцев в Берлине достигала 200 тыс. чел., около 3000 орудий и минометов, около 250 танков и штурмовых орудий.

Во франкфуртско-губенской группировке немцев, окруженной в лесах юго-восточнее Берлина, насчитывалось до 200 тыс. человек, более 2000 орудий и минометов и свыше 300 танков.

26 апреля наши войска приступили к осуществлению последнего этапа — к разгрому и ликвидации обеих окруженных группировок немецких войск.

Все попытки франкфуртско-губенской группировки немцев прорваться из окружения на запад потерпели полный провал. Тщетными оказались и попытки немецкого командования освободить эту группировку ударом с запада силами 12-й армии. К 1 мая эта группировка была окончательно ликвидирована в лесах юго-восточнее Берлина.

Бои в самом Берлине отличались исключительным напряжением и ожесточением. Немцы дрались с отчаянием смертников, так как отступать им было уже некуда.

Непосредственный штурм Берлина советскими войсками начался фактически 21 апреля.

Немецкое командование стремилось удержать Берлин любой ценой, так как понимало, что падение Берлина будет обозначать полный крах фашистского режима. «Нет необходимости в том, — указывалось в приказе штаба обороны Берлина, — чтобы каждый обороняющий имперскую столицу знал детально технику военного дела. Гораздо важнее, чтобы каждый… знал, что борьба за Берлин решит судьбу войны».

Подготовка Берлина к обороне началась еще в январе 1945 г., сразу после разгрома советскими войсками немецкой обороны на Висле. Берлинский оборонительный район состоял из ряда замкнутых оборонительных обводов и самого города. Для повседневного руководства оборонительными работами был создан специальный штаб обороны Берлина. На оборонительные работы мобилизовано все работоспособное население Берлина, были привлечены батальоны фольксштурма и большое число военнопленных. На оборонительные работы ежедневно привлекалось до 100 тыс. чел.

Берлин был разделен на несколько оборонительных секторов. Для обороны каждого сектора, кроме войск, был выделен специальный гарнизон. Во главе каждого оборонительного сектора был поставлен преданный фашистскому режиму командир.

Внутри секторов оборона города строилась по принципу создания опорных пунктов и узлов сопротивления, взаимодействующих между собой посредством ведения огня и маневрами живой силы, а также максимального развития заграждений как на подступах к городу, так и на улицах и площадях города. Чем ближе к центру, тем плотнее становилась оборона. В центральной части Берлина оборона была сплошной. Даже здания, разрушенные бомбардировками, были использованы для обороны. Улицы и переулки были перегорожены прочными баррикадами, которые с трудом поддавались разрушению огнем артиллерии самых крупных калибров.

В борьбе за Берлин противник старался также в максимальной степени использовать каналы, протекающие в городе. Борьба наших войск в Берлине осложнялась еще тем, что она велась не только на поверхности города, но и под землей. Немцы широко использовали для ведения боев большую сеть различных городских подземных сооружений — коллекторов, подвалов, специальных подземных укрытий, линий и станций метро.

Вся обороняющая Берлин группировка немецких войск была зажата на территории, не превышающей 325 кв. км. Общая же протяженность фронта по кольцу окружения достигала 100 км.

Наступление наших войск развернулось концентрически. Мощные удары наносились одновременно со всех сторон.

Немецкое командование, организуя оборону Берлина, рассчитывало, что в упорных и затяжных уличных боях, в боях за каждый отдельный квартал, за каждую улицу, за каждый дом, а в домах — за этажи и квартиры, а также в борьбе в подземельях немецким войскам удастся перемолоть и предельно обескровить советские войска. Но этого достичь не удалось.

В результате искусных маневров наши войска овладевали не отдельными домами, а целыми районами города. Немцы пытались оборонять улицы, устраивали на них баррикады, перегораживали минными полями и держали под постоянным артиллерийско-пулеметным огнем. Наши же войска, учтя тактику немцев, совершали обходные маневры. Они продвигались не вдоль улиц, а по дворам, по подвалам, из дома в дом, делая проломы в стенах.

Ставка немецкого командования на ведение затяжных боев в городе безнадежно провалилась. Только за один день 27 апреля наши войска очистили от немцев более 600 кварталов. В этот день советские войска завязали бои уже в центральном районе Берлина.

К исходу 28 апреля положение оборонявшейся в Берлине немецкой группировки стало настолько безнадежным, что командующий обороной Берлина генерал Г. Вейдлинг доложил Гитлеру о необходимости осуществить попытку прорыва остатков берлинского гарнизона из города на запад. Однако этот план Гитлер отверг: войскам было приказано оборонять Берлин до последней возможности.

29 и 30 апреля ожесточенные бои развернулись за центральный оборонительный сектор и Рейхстаг, являвшийся тем пунктом в Берлине, куда были направлены острия ударов советских войск.

Непосредственный штурм Рейхстага начался днем 30 апреля. В 14 ч 25 мин этого же дня над Рейхстагом уже взвилось красное Знамя Победы, хотя бой внутри здания продолжался с неослабевавшим напряжением до утра 1 мая, а отдельные засевшие в различных отсеках подвалов Рейхстага группы немцев продолжали сопротивляться до 2 мая.

В результате боев 30 апреля положение берлинской группировки немцев сделалось безвыходным. Фактически она оказалась расчлененной на четыре изолированные группы.

Фашистские главари совершенно растерялись. Во второй половине дня 30 апреля исчез Гитлер. Распространился слух о его самоубийстве. Было срочно создано новое «правительство», которое попыталось оттянуть время, начав переговоры о перемирии. Однако советское командование по приказанию Верховного Главнокомандующего товарища И. В. Сталина, отвергнув всякие переговоры о перемирии, потребовало немедленной и безоговорочной капитуляции немецких войск.

В 18 ч 30 мин 1 мая советские войска нанесли сокрушительный огневой удар по сопротивлявшейся берлинской группировке. Немцы не выдержали и согласились на безоговорочную капитуляцию. Утром 2 мая гарнизон Берлина сложил оружие и стал организованно сдаваться в плен.

Итак, Берлинская операция 1945 года — стратегическая наступательная операция советских войск в Великой Отечественной войне, проведенная 16 апреля — 8 мая с целью разгромить основные силы немецких групп армий «Висла» и «Центр», овладеть Берлином, выйти на реку Эльба и соединиться с войсками союзников. Берлинское направление обороняли 3-я танковая армия и 9-я армия группы армий «Висла» (генерал-полковник Г. Хейнрици), 4-я танковая армия и 17-я армия группы армий «Центр» (генерал-фельдмаршал Ф. Шёернер) — всего 1 млн чел., 10,4 тыс. орудий и минометов, 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий. С воздуха наземные войска прикрывали 3,3 тыс. боевых самолетов 6-го воздушного флота и воздушного флота «Рейх».

1-й Белорусский фронт (командующий Маршал Советского Союза Г. К. Жуков) должен был овладеть Берлином и не позднее чем через 12–15 суток выйти на р. Эльба. 1-й Украинский фронт (командующий маршал Советского Союза И. С. Конев) имел задачу разгромить противника в районе Котбуса и южнее Берлина и на 10–12-й день операции овладеть рубежом Белиц, Виттенберг и далее р. Эльба до Дрездена. 2-му Белорусскому фронту (командующий Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский) предстояло форсировать р. Одер, разгромить штеттинскую группировку противника и отсечь от Берлина основные силы немецкой 3-й танковой армии. 16–19 апреля советские войска прорвали одерско-нейсинский рубеж обороны противника. В полосе наступления 1-го Белорусского фронта враг располагал несколькими сильно укрепленными полосами обороны, что замедлило продвижение войск фронта. Учитывая это, Ставка Верховного Главнокомандования решила осуществить маневр на окружение берлинской группировки противника ударом танковых армий 1-го Украинского фронта по Берлину с юга.

20 апреля огнем артиллерии 1-го Белорусского фронта по Берлину положено начало его штурму. 24 апреля завершено окружение франкфуртско-губенской, а 25 апреля всей берлинской группировки (500 тыс. чел.). В этот же день войска 5-й гвардейской армии встретились с подошедшими частями американской 1-й армии. 26 апреля — 1 мая осуществилось уничтожение франкфуртско-губенской группировки. Ликвидация берлинской группировки продолжалась до 2 мая. К 15:00 2 мая сопротивление противника в городе прекратилось. Бои с отдельными группами, прорывавшимися из окрестностей Берлина на запад, закончились 5 мая. В ночь на 9 мая в Карлсхорсте подписан Акт о капитуляции вооруженных сил фашистской Германии. В ходе Берлинской операции советские войска разгромили 70 пехотных, 23 танковых и механизированных дивизий, взяли в плен 480 тыс. чел.

Берлинская операция — операция группы фронтов на окружение и одновременное расчленение самой крупной в истории войн стратегической группировки противника. Особенности Берлинской операции: подготовка ее в короткие сроки, переход в наступление на широком фронте ночью с использованием прожекторов (1-й Белорусский фронт), разнообразие боевого применения бронетанковых и механизированных войск. В наиболее полном объеме осуществлено артиллерийское и авиационное наступление. День 9 мая стал Днем Победы над фашистской Германией.

2. БИТВА ЗА БЕРЛИН В ВОСПОМИНАНИЯХ МАРШАЛА Г. К. ЖУКОВА

2.1. Военное, политическое и стратегическое значение берлинской операции

Наступил 1945 г. — год разгрома фашистской Германии и окончания Второй мировой войны. На первый взгляд могло бы показаться, что поскольку к этому времени главные силы фашистской Германии были уже уничтожены в гигантских битвах за Москву, Сталинград, на Курской дуге и других сражениях Великой Отечественной войны, то теперь военная задача по окончательному разгрому врага будет значительно легче.

Но это было бы ошибочное мнение. В этом легко убедиться, если вновь обратиться к книге Маршала Советского Союза Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления». Следует еще раз вспомнить, что Георгий Константинович наблюдал за войной не издалека, а сам был непосредственным участником событий. Ведь именно 1-му Белорусскому фронту, которым он командовал, ставилась задача разгромить противника, оборонявшего восточные подступы к столице Германии, овладеть Берлином и не позднее чем на 12–15 день операции выйти на Эльбу.

Г. К. Жуков описывает операцию по взятию Берлина как человек, видевший все эти события изнутри, как человек, принимавший самое активное участие в разработке завершающего военно-политического удара по фашистской Германии. Поэтому вся его книга воспоминаний является как бы «истиной в последней инстанции».

Народы с нетерпением ожидали окончательного разгрома фашистской Германии, и в сознании миллионов людей конец войны связывался со взятием Берлина. Ведь именно здесь находился центр фашизма, здесь разрабатывались основы «нового порядка» в Европе. Отсюда исходили приказы по истреблению и порабощению целых народов. И наконец, это был крупнейший центр немецкой военной промышленности.

К весне 1945 г. Советские Вооруженные Силы находились в 60 км от Берлина, союзникам оставалось до него 100–120 км1. По-прежнему главные силы немецких войск направлялись против Красной Армии. К 15 апреля на советско-германском фронте сражались 214 дивизий и 14 бригад. Американо-английским войскам противник не оказывал существенного сопротивления. Против них у немцев было всего 60 наполовину укомплектованных дивизий2.

Готовясь к отражению советского наступления на столицу Германии, ее правители создали восточнее Берлина мощную оборону. Дело в том, что от исхода этого сражения зависело окончательное решение послевоенного устройства Германии и ее место в политической жизни Европы.

Предстояло не только разгромить до конца военную машину Германии, но и обеспечить цели, сформулированные на Ялтинской конференции: полная ликвидация фашизма в общевоенном и государственном строе Германии, привлечение к строжайшей ответственности всех главных нацистских преступников за их зверства и массовые убийства, разрушения и надругательства над целыми народами.

Была и еще одна проблема, на которую обращает внимание Жуков. Необходимо было учитывать действия войск союзников и их планы по поводу взятия Берлина, подписания безоговорочной капитуляции Германии и послевоенного устройства в Европе. Как оказалось, цели нашего правительства и планы союзников в этих вопросах не всегда совпадали, несмотря на подписанные в Ялте совместные обязательства, и с этим тоже приходилось считаться.

Так, англичане лелеяли мечту захватить Берлин раньше. И это несмотря на то, что советская зона оккупации была уже определена западнее Берлина3. Еще один факт подобного рода. 7 апреля 1945 г. генерал Эйзенхауэр заявил: «Если после взятия Лейпцига окажется, что можно без больших потерь продвигаться на Берлин, я хочу это сделать»4. Более того, в воспоминаниях Г. К. Жукова содержится сообщение о том, что И. В. Сталин знал, что гитлеровское командование готово заключить сепаратные соглашения с английским и американским правительствами.

Поэтому нужно было учитывать, что гитлеровцы прекратят сопротивление на западе и откроют американским и английским войскам дорогу на Берлин, чтобы не сдать его Красной Армии5.

Имея полное военное превосходство над немецкими войсками на западе и практически не встречая сопротивления, англо-американские войска преодолели Рейн и поспешно бросили основные силы на берлинское направление. Союзники отказались от своих планов лишь тогда, когда советские войска, наступавшие с востока, мощным ударом артиллерии, минометов, авиации и танков потрясли до основания немецкую оборону6.

Г. К. Жуков пишет далее, что, узнав о всех этих уловках союзников, Верховный Главнокомандующий сказал: «Думаю, что драка предстоит серьезная»7.

2.2. Подготовка берлинской операции

Планы проведения Берлинской операции в Ставке Верховного Главнокомандования и в штабах фронтов складывались постепенно — по мере приближения наших войск к столице Германии. Намечалось окружить всю берлинскую группировку, рассечь ее и уничтожить по частям. После овладения Берлином советские войска должны были выйти на Эльбу и встретиться там с американо-английскими войсками. К операции привлекались войска 1-й и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов.

Гитлеровское командование мобилизовало все ресурсы страны, надеясь отстоять столицу, избежать безоговорочной капитуляции. Г. К. Жуков указывает, что впоследствии было установлено, что у немцев на Берлинском направлении находилось не менее миллиона человек, 10,4 тыс. орудий и минометов, 1500 танков и штурмовых орудий, 3300 боевых самолетов, а в самом Берлине находился 200-тысячный гарнизон. В это же время опять поступило известие, что немцы предлагали союзникам прекратить борьбу против них, если они согласятся на сепаратный мир8. Вечером 1 апреля в Ставке Верховный Главнокомандующий подписал директиву 1-му Белорусскому фронту о подготовке и проведении операции с целью овладения Берлином и указание в течение 12–15 дней выйти на Эльбу9.

Наступление на Берлин было решено начать 16 апреля, а 2-й Белорусский фронт должен был присоединиться к нему 20 апреля. Маршалу К. К. Рокоссовскому предстояло сначала форсировать Одер в его нижнем течении, так что 1-й Белорусский фронт должен был в первые дни наступать с открытым правым флангом, что затрудняло задачу.

Описывая военные укрепления, возведенные немецкими войсками на подступах к Берлину, Жуков не может скрыть своих предчувствий, что предстоящая битва за Берлин будет особой, ни с чем не сравнимой операцией, хотя великому полководцу было чем сравнивать: ведь в течение войны ему пришлось быть непосредственным участником многих крупных и важных наступательных операций. «Войскам фронта нужно было прорывать сплошную эшелонированную зону мощных оборонительных рубежей, начиная от самого Одера и кончая сильно укрепленным Берлином»10. В ходе войны нашим войскам еще не приходилось брать таких огромных, сильно укрепленных городов. Ведь немцы превращали в военные объекты даже небольшие хутора, отдельно стоящие в сельской местности дома. Что же говорить о Берлине, площадь которого составляла 900 кв. км, с развитыми подземными сооружениями! Наша разведывательная авиация шесть раз производила съемку Берлина и всех подступов к нему. Составлялись подробные карты. Был изготовлен даже точный макет города и пригородов, чтобы облегчить задачу наступавших советских войск.

От Одера до Берлина была создана сплошная система оборонительных сооружений. Это был ряд непрерывных рубежей, по нескольку линий окопов. Главная оборонительная полоса имела до пяти сплошных траншей.

Использовались все естественные рубежи: реки, овраги. Стягивались резервные части и морская пехота, которая должна была ударить по флангам наступавших советских войск. Все руководящие посты по обороне Берлина были переданы эсесовским генералам. Оборону Берлина осуществляли три группы гитлеровских армий.

Особые меры были приняты по обороне самого Берлина. Город делился по окружности на восемь секторов обороны. Центр Берлина с имперской канцелярией, гестапо и Рейхстагом составлял особый девятый сектор. На улицах строились противотанковые заграждения, завалы. В городе насчитывалось более 400 железобетонных долговременных сооружений. Самые крупные из них — врытые глубоко в землю шестиэтажные бункеры — вмещали до тысячи человек каждый.

На военную службу были призваны 16–17-летние юноши, старики. Организация «Гитлерюгенд» должна была истреблять танки противника, готовилась для длительных уличных боев на земле и под землей. Каждый дом и каждая улица превращались в боевые укрепления.

Свыше 600 зенитных орудий были подчинены обороне города. Даже танки, находившиеся в ремонте, закапывались в землю на перекрестках, у мостов. Они должны были использоваться как артиллерийское вооружение.

Приближался решающий день начала Берлинской операции. Все три наши фронта имели к этому моменту 2500 тыс. человек, 41 600 орудий и минометов, 6250 танков и самоходных установок, 7500 боевых самолетов. Таким образом, общее превосходство над противником составляло: в людях — в 2,5 раза, в артиллерии — в 4 раза, в танках — в 4,1 раза, в авиации — в 2,3 раза11. Учитывая титанические оборонительные укрепления немцев на Берлинском направлении, нужно было определить какое-то особое действие с нашей стороны, которое сразу дало бы нам решающее преимущество. «Мы решили навалиться на войска противника с такой силой, чтобы сразу ошеломились и потерялись до основания, использовав массу авиации, танков, артиллерии и материальных запасов»12. Однако как же подвести к фронту такое огромное количество техники и войск? И выход был найден: через всю Польшу двигались десятки эшелонов, платформы которых были завалены бревнами и сеном. Но на станциях назначения маскировку убирали, техника съезжала и сразу убиралась в укрытия. Пустые эшелоны отправлялись в обратную дорогу.

Здесь возникли еще сотни проблем. Каждое орудие должно было иметь свою огневую позицию, каждый расчет — землянку. По ночам тысячи людей бесшумно орудовали кирками и лопатами, днем все тщательно маскировалось.

Железнодорожное полотно пришлось перешить на русскую колею. Требовалось переправить в условиях секретности поближе к фронту астрономическое количество боеприпасов, горючего, продовольствия. Трудно даже представить себе, какую гигантскую подготовительную работу проделала наша армия перед началом операции.

Георгий Константинович написал: «В целом проведенная работа по подготовке Берлинской операции была невиданной по своему размаху и напряжению»13. Нужно еще добавить, что всю эту массу людей и техники нужно было переправить через Одер, для чего было проложено 23 моста и 25 паромных переправ. Конечно, вся эта гигантская работа была бы невозможна без прикрытия зениток и истребителей. Тысячи километров телефонных проводов прокладывались в земле и тянулись по воздуху.

1-й Белорусский фронт должен был начать наступление с Кюстринского плацдарма. Здесь, на участке главного удара, плотность орудий составляла до 270 орудий и выше на 1 км фронта. Разрушенные противником позиции быстро восстанавливались.

Наступило раннее утро 16 апреля. «Я взглянул на часы: было ровно пять утра. И тотчас же от выстрелов многих тысяч орудий, минометов и наших легендарных «Катюш» ярко озарилась вся местность, а вслед за этим раздался потрясающей силы грохот выстрелов и разрывов снарядов, мин и авиационных бомб. В воздухе нарастал несмолкаемый гул бомбардировщиков»14. Казалось, на стороне врага не оставалось ни одного живого существа. Этот обстрел продолжался 30 минут. После этого началась общая атака. Но перед этим было использовано никогда ранее не применявшееся в войне психологическое оружие: по сигналу тысяч ракет одновременно вспыхнуло 140 мощных прожекторов, расположенных через каждые 200 м. Более 100 млрд свечей залили поле боя, ослепляя противника и освещая объекты атаки для наших танков и пехоты. «Это была картина огромной, впечатляющей силы, и, пожалуй, за всю свою жизнь я не помню подобного ощущения»15.

Под мощным двухслойным огневым прикрытием артиллерии пехота и танки ринулись вперед. К рассвету наши войска преодолели первую позицию врага и начали атаку на вторую. Гитлеровские войска были буквально потоплены в море огня и металла. Вражеская авиация была скована близостью своих и наших позиций и не могла действовать. Наша дальняя авиация в первые же сутки произвела 6550 самолето-вылетов, т. е. действовала непрерывными волнами.

Оборона противника уничтожалась на глубину до 8 км, а местами на 10–12 км. Только в первый день на голову врага обрушилось 98 тыс. т металла. Однако дальнейшее наступление наших войск, так успешно начавшееся 16 апреля, встретило серьезную преграду в виде знаменитых Зееловских высот, которые сами немцы называли «замком Берлина» и «непреодолимой крепостью».

Этот естественный рубеж имел крутые скаты и господствовал географически над всей местностью. Именно на это и рассчитывали немцы. Сплошной стеной стоял этот рубеж перед нашими войсками, закрыв собой плато, на котором и должно было развернуться сражение за Берлин. Зееловские высоты не давали возможности развернуться нашим танкам и закрывали обзор артиллерии. Здесь немцы сосредоточили основные силы обороны.

В этот момент войскам 1-го Белорусского фронта пришлось усилить взаимодействие с танковыми частями 1-го Украинского фронта с юга и 2-го Белорусского фронта с севера, которые с флангов ударили по Зееловским высотам. 18 апреля Зееловские высоты были взяты.

Была решена одна из самых трудных задач на пути к Берлину. Противник прекрасно использовал высоты для своей обороны: за обратными скатами высот немцы глубоко врылись в землю и смогли уберечь свои силы и технику от огня нашей артиллерии и авиации. Эту особенность наше командование вовремя не оценило, и тем самым скорость наступления на Берлин несколько замедлилась.

Как истинно мужественный человек, Г. К. Жуков признает в своей книге эту недоработку в наступательных планах командования16.

2.3. Штурм и взятие Берлина

20 апреля 1945 г. начался исторический штурм столицы фашистской Германии. Дальнобойная артиллерия открыла огонь по Берлину. 21 апреля части 3-й ударной, 2-й гвардейской танковой, 47-й и 5-й ударной армий ворвались на окраины Берлина и завязали бои в самом городе. 23–24 апреля войска 1-го Белорусского фронта подступили к центру Берлина. Мощным огнем артиллерии, авиации и танками они крушили оборону противника.

Одновременно войска 1-го Белорусского фронта, наступавшие западнее Берлина, соединились с войсками 1-го Украинского фронта. В результате берлинская группировка врага общей численностью более 400 тыс. чел. оказалась рассеченной на две изолированные группы, что давало огромное преимущество нашим армиям.

Одновременно было создано кольцо окружения вокруг вражеской группировки юго-восточнее Берлина. Успешно развивались бои и в самом Берлине. Оборона города в некоторых районах уже ослабла, так как часть войск немцев ранее была снята для усиления Зееловских высот.

Однако в центральных районах сопротивление резко усилилось. Оборона противника была сплошной, и обе стороны сражались с ожесточением. Немцы имели большие преимущества: огромные здания, массивные стены, подземные ходы, связанные в единую систему. Правительственные здания вдоль реки Шпрее защищались целыми гарнизонами, силой до батальона каждое. Но бои в городе не прекращались ни днем, ни ночью. Взятие всех объектов было заранее распределено между наступавшими частями и подразделениями. Главную тяжесть боев в городе взяли на себя штурмовые группы, которые не должны были дать фашистам собрать свои силы в объединенные группы.

Большую роль в быстром взятии Берлина сыграло окружение его нашими войсками, что не дало немцам возможности использовать резервы. К тому же и сами резервные части были быстро разгромлены.

Штурм Берлина осуществлялся при поддержке артиллерии и авиации. 11 тыс. орудий через определенные промежутки времени одновременно открывали огонь. С 21 апреля по 2 мая по Берлину было сделано почти 1 млн 800 тыс. артиллерийских выстрелов17. На третий день боев по специальной колее были подтянуты крепостные орудия весом по полтонны, которые открывали огонь по центру города.

Оборона Берлина рушилась на глазах. Гитлер сделал отчаянную попытку снять все свои войска с Эльбы, где стояли союзники, прекратить против них всякое сопротивление и бросить эти войска против русских. Каждый день по радио Гитлер требовал от своих войск, снятых с Эльбы, начать наступление. Но советские войска разгромили и эти армии фашистов18. Особые задачи стояли перед войсками 5-й ударной армии под командованием генерал-полковника Н. Э. Берзарина. Эта армия должна была овладеть районом правительственных кварталов в центре города, в том числе самой Имперской канцелярией, где находилась Ставка Гитлера. А для этого нужно было штурмовать сильно укрепленный Симзский вокзал и форсировать реку Шпрее с ее высокими бетонными берегами. Рассказывает старший сержант Николай Васильев, командир орудия: «Уже под вечер наша батарея вышла на высоты, и мы увидели огромный город. Чувство радости и ликования охватило нас: это был последний вражеский рубеж, и час расплаты настал!..

Мы даже не заметили, как подъехала машина и из нее вышел наш командующий генерал Берзарин.

Поприветствовав нас, он приказал нашему командиру: «По фашистам в Берлине — огонь!». Наверное, мы никогда так стремительно и слаженно не действовали, ведя огонь…»19 На снарядах нередко было написано: «За Сталинград!», «За Донбасс», «За Украину», «За сирот и вдов», «За слезы матерей!». Бойцы рвались в бой, проявляя массовый героизм. Дело часто доходило до рукопашной.

В книге воспоминаний Г. К. Жукова приводится множество примеров героизма наших воинов, называются сотни имен особо отличившихся героев.

Учитывая наиболее успешное продвижение 5-й ударной армии, а также особо выдающиеся личные качества ее командира Героя Советского Союза генерал-полковника Н. Э. Берзарина, 24 апреля командование назначило его первым советским комендантом и начальником советского гарнизона Берлина20. 29 апреля в центре Берлина развернулись наиболее ожесточенные сражения. Наши войска несли большие потери, но рвались к самому центру Берлина. При попытке взять ратушу продвижение наших бойцов стало просто невозможным, несмотря на поддержку танков, самоходной артиллерии. Тогда было решено пробиваться к ратуше, делая проходы взрывчаткой в стенах прилегающих зданий.

Под огнем противника, вступая в рукопашные схватки, штурмовые группы пробивались вперед. Даже когда наша артиллерия разбила тяжелые железные ворота ратуши, каждый зал приходилось брать с боем. Младший лейтенант Константин Громов прорвался на крышу ратуши. Сбросив на мостовую фашистский флаг, Громов водрузил над ратушей Красное знамя. Ему было впоследствии присвоено звание Героя Советского Союза21.

Кульминацией сражения за Берлин было взятие Рейхстага. Фашисты уже не считались с жертвами, они оборонялись с фанатическим упорством, цепляясь за каждый угол разрушенного здания. Войска генералов В. И. Кузнецова, Н. Э. Берзарина, С. И. Богданова, М. Е. Катукова и В. И. Чуйкова все ближе пробивались к главному, девятому, центральному сектору обороны Берлина. Подступы к Рейхстагу прикрывались крепкими старинными зданиями. Весь район обороняли отборные эсэсовские части в 6 тыс. человек с танками, орудиями, артиллерией.

К Рейхстагу пробивались с разных сторон.

30 апреля стал историческим днем — в этот день в 14 ч 25 мин войска 3-й ударной армии захватили основную часть здания Рейхстага, хотя бои вокруг здания начались еще утром 29 апреля. После нескольких атак, артподготовки, огневого и рукопашного боя батальон старшего лейтенанта К. Я. Самсонова и батальон капитана С. А. Неустроева, батальон майора В. И. Давыдова ворвались в здание Рейхстага.

После взятия нижних этажей бой продолжался. Гарнизон противника не сдавался. В результате нового штурма здания частям 171-й и 150-й стрелковых дивизий удалось захватить следующие этажи Рейхстага. В 21 ч 50 мин 30 апреля сержант М. А. Егоров и младший сержант М. В. Кантария водрузили Знамя Победы над главным куполом Рейхстага. Об этом сейчас же было доложено Жукову, который сердечно поздравил с замечательной победой всех участников штурма Рейхстага22. Однако взятие Рейхстага не означало еще полного прекращения фашистского сопротивления. В центре города продолжались сражения, 1 мая был взят район Тиргартен. Успешно наступали наши войска севернее Берлина, войска 2-го Украинского фронта наступили на запад вдоль побережья Балтийского моря.

Поняв, наконец, полную безнадежность положения, 30 апреля Гитлер покончил с собой, передав по завещанию всю власть адмиралу К. Деницу.

Немцы обратились к нашему командованию с предложением начать переговоры. Однако в ходе их выяснилось, что гитлеровцы отказываются от безоговорочной капитуляции.

После звонка Верховному Главнокомандующему Жуков получил приказ: никаких переговоров, кроме как о безоговорочной капитуляции, не вести23. Чтобы сделать немцев сговорчивее, в 10 ч 40 мин 1 мая наши войска открыли ураганный огонь по остаткам особого сектора города. Однако Геббельс и Борман снова отказались от безоговорочной капитуляции.

В ответ на это в 18 ч 30 мин с невероятной силой начался последний штурм центра, где находились Имперская канцелярия и остатки гитлеровцев.

Наконец, ночью 2 мая, в 1 ч 50 мин радио берлинской обороны несколько раз передало сообщение: «Прекращаем военные действия…»24.

Генерал Вейдлинг, командующий обороной Берлина, вместе со своими офицерами сдался в плен. 2 мая он подписал приказ и объявил его по радио: «Немедленно прекратить сопротивление».

К 15 ч 2 мая с врагом было полностью покончено. Остатки берлинского гарнизона сдались в плен общим количеством в 70 тыс. человек, не считая раненых. «Это был день великого торжества советского народа, его Вооруженных Сил, наших союзников в этой войне и народов всего мира»25.

2.4. Капитуляция фашистской Германии

Предстояло поставить последнюю точку в Берлинской операции, принудив немецкое командование подписать акт о безоговорочной капитуляции. 7 мая 1945 г. Верховный Главнокомандующий позвонил Жукову в Берлин с сообщением, что в городе Реймсе немцы подписали акт о безоговорочной капитуляции с союзниками. И. В. Сталин подчеркнул, что главную тяжесть войны вынес на своих плечах советский народ, а не союзники, и поэтому капитуляция должна быть подписана перед командованием всех стран антигитлеровской коалиции26. Кроме того, Сталин справедливо настаивал, чтобы акт капитуляции был подписан в Берлине, в центре фашистской Германии. Союзники согласились считать подписанный в Реймсе документ лишь предварительным протоколом капитуляции. Верховный Главнокомандующий назначил маршала Г. К. Жукова представителем Верховного Главнокомандования советских войск, что фактически означало его право принять капитуляцию Германии. Одновременно Георгий Константинович был назначен Главнокомандующим оккупационными войсками в Германии и Главноначальствующим в советской зоне оккупации27. 8 мая представители Верховного Командования всех союзных армий прибыли в предместье Берлина Карлсхорст. Сюда же были доставлены и представители разгромленных германских вооруженных сил — фельдмаршал Кейтель, адмирал флота Фридебург и генерал-полковник авиации Штумпф, которые получили от Деница полномочия подписать акт о безоговорочной капитуляции.

Подписание акта состоялось в здании бывшего немецкого военно-инженерного училища в присутствии многочисленных представителей прессы. Церемонию открыл Г. К. Жуков, который приветствовал представителей союзного командования.

После соблюдения юридических формальностей немецкой делегации предложили подойти к столу и подписать акт о безоговорочной капитуляции.

В 0 ч 43 мин 9 мая подписание акта безоговорочной капитуляции было закончено. Немецкая делегация покинула зал. «От имени советского Верховного Главнокомандования я сердечно поздравил всех присутствующих с долгожданной победой. В зале поднялся невообразимый шум. Все друг друга поздравляли, жали руки. У многих на глазах были слезы радости»28. Указом Президиума Верховного Совета СССР день 9 мая был объявлен Праздником Победы.

Так закончилась Берлинская операция и завершен разгром фашистской Германии.

Боевые действия в этом грандиозном сражении отличались необыкновенным напряжением с обеих сторон. Враг не считался с потерями и требовал от своих солдат сопротивления до последнего человека.

В ходе операции враг понес огромные потери. Было взято в плен около 480 тыс. солдат и офицеров, захвачено более 1500 танков и штурмовых орудий, 4500 самолетов, 10 917 орудий и минометов.

Наши воины штурмовали врага в самом его логове, не жалея сил и самой жизни, преодолевали немыслимые трудности в горящем, разрушенном городе. С 16 апреля по 8 мая 1945 г. 1-й и 2-й Белорусские и 1-й Украинский фронт потеряли убитыми и ранеными около 300 тыс. человек. В боях было потеряно 2156 танков и самоходно-артиллерийских установок, 1220 орудий и минометов, 527 самолетов29. Кровью и потом советского солдата была добыта победа над сильным врагом. Он умел прямо смотреть в глаза смертельной опасности, проявил высшую воинскую доблесть и героизм. Нет границ величию его подвига во имя Родины. Советский солдат заслужил памятник на века от благодарного человечества»30, — так завершает свою книгу о войне Г. К. Жуков, великий солдат и великий человек, Маршал Советского Союза, четырежды Герой Советского Союза.

3. ВОСПОМИНАНИЯ ГЕРОЕВ СОВЕТСКОГО СОЮЗА, ШТУРМОВАВШИХ БЕРЛИН, И ИХ СУДЬБЫ

3.1. Герой Советского Союза старшина П. Чиянев

Первые дни

Сырая низина. Копнешь на два штыка, и уже выступает вода. Полоска земли шириной в один километр по берегу реки, маленький поселок, домиков 15, да еще несколько отдельных домиков на совершенно открытой ровной местности; грязь такая, что ног не вытянешь, — это был плацдарм, за который мы сражались, форсировав Одер в районе городка Ортвиг, северо-западнее Кюстрина.

Утром 4 февраля наша батарея 76-миллиметровых орудий заняла огневую позицию на окраине поселка, метрах в восьмистах от берега, в боевых порядках пехоты для стрельбы прямой наводкой. Противника не было видно. Он занимал городок Ортвиг; его скрывали разные постройки, кустарник, огромные ветлы, растущие вдоль дороги. А мы были перед немцами как на ладони. Еще по пути на огневую позицию наша батарея попала под огонь немецких пушек; едва развернулись — с окраины Ортвига на участок батареи пошли в контратаку до 20 немецких танков с батальоном пехоты.

В моем расчете было всего три человека: я и наводчик Ахмет Шеринов — бывалые солдаты, дравшиеся уже за такие плацдармы на Днепре, Днестре, Висле, — и один молодой боец, который начал воевать только в Польше, — Иван Терентьев, девятнадцатилетний уралец, маленький и плотный, как кубышка, известный всему нашему полку по прозвищу «Пан-Иван». Он сам назвал себя так, когда прибыл к нам в Польшу, и тут же, весело подмигнув, добавил:

— Не смотрите, что маленький, — на большие дела гожусь.

Осетин Шеринов по характеру был совсем другой человек — никогда не шутил, любил уставной язык. Он давно воевал, но всегда в бою был строгий, сосредоточенный, а Терентьев с первого дня стал воевать легко, весело, как будто он родился на войне. Шеринов не понимал иноземных обычаев, а Терентьев и в Польше чувствовал себя как дома, и в Германии для него ничего удивительного не было. Рассказывает какую-нибудь забавную историю про немцев, спросишь его:

— Откуда ты это все знаешь?

— А у нас на Урале, — говорит он, — всех иностранцев как облупленных знают.

Это наш «Пан-Иван», как только мы вступили на одерский плацдарм, пустил по полку крылатые слова:

— Одер позади, Берлин впереди.

Когда немецкие танки двинулись на нас из Ортвига, мы не успели еще вырыть ни окопа для орудия, ни ровика для себя. Пришлось работать на голом месте, не имея никакого укрытия от огня, отбиваться и одновременно окапываться. Два орудия нашей батареи были подбиты противником, однако мы удержались, уничтожив четыре немецких танка. Остальные танки ушли в Ортвиг, укрылись за домами, бросив свою пехоту на поле, метрах в четырехстах от нас.

Мы получили приказание экономить снаряды. Но как мы ни экономили снаряды, к вечеру их осталось всего с десяток, а между тем пехота противника, то и дело поднимавшаяся в контратаку, была уже в 150 метрах от нас. Вдруг из Ортвига опять вышли немецкие танки. Прошу по телефону снарядов, а командир дивизиона майор Турбин отвечает, что снаряды будут только к утру, и предупреждает, что на нас смотрит вся страна.

— Помните, что вы держите трамплин для прыжка в фашистское логово, — сказал он.

Мы уже решили стрелять только в упор, но на этот раз немецкие танки ограничились тем, что прикрыли огнем отход своей пехоты.

Всю ночь мы ожидали, что немцы снова пойдут в атаку. Такое было чувство, как будто и немцы знали, что у нас уже нет снарядов. Дождь шел. Мы заходили по одному в подвал соседнего дома обогреться и обсушиться, а двое дежурили: один у орудия, другой впереди метров на двадцать — слухач. Тяжелая была ночь. Целые сутки мы ничего не ели, но о еде никто и не думал. Стоишь в грязи, под дождем, ни зги не видно, слышишь шум немецких танков — они почему-то все курсировали по дороге вдоль фронта — и одна у тебя мысль: успеют или не успеют подвезти снаряды. «Нет, — думаешь, — не успеют, грязь-то какая, застряли где-нибудь машины».

Утром к нам прибыл командир взвода боепитания лейтенант Супрун с двумя бричками снарядов. На радостях «Пан-Иван» прямо-таки прыгнул к бричке. Ящик со снарядами весит около 70 килограммов. Обыкновенно Терентьев с трудом поднимал его, кряхтел, а тут схватил и легко понес этот ящик.

До 14 февраля мы не меняли огневой позиции, все эти дни бой шел на одном месте с утра до ночи. Наш плацдарм — это узенькая полоса гнилой земли, в которой и окопаться нельзя было как следует, так как окоп сейчас же наполнялся водой. Он весь засыпался минами и насквозь простреливался ружейно-пулеметным огнем. Артиллерия и авиация противника разрушали переправы через Одер, связь с тылом часто прерывалась, временами с одного берега на другой ни один смельчак не мог перебраться.

Мы отражали ежедневно в среднем по семь-восемь контратак. Вся местность от нас до дороги, проходившей перед Ортвигом, была завалена трупами немцев, а немцы все лезли и лезли. В первые дни некоторые молодые бойцы, не бывавшие еще в подобных делах, думали, что мы вряд ли удержимся на этом клочке земли, горевшем, как в пекле, окутанном дымом и туманом, опасались, что немцы действительно сбросят нас в Одер. Но прошло несколько суток, и, хотя ожесточенность немецких контратак и не ослабевала, все уже обжились на своем плацдарме. Мы начали посменно отдыхать. На плацдарм стали регулярно доставлять горячую пищу. О снарядах больше не говорили — теперь их было, как всегда, достаточно. Наконец прибыла и почта.

У нас было принято письма читать всему расчету. Получив почту, мы сейчас же усаживались где-нибудь, смотря по обстановке, и по очереди читали свои письма вслух. Бывали дни, когда каждый из нас получал по шесть-семь писем из разных городов и сел. Письма от родных приходили ко мне из-под Москвы, Терентьеву — с Урала, Шеринову — с Кавказа. Кроме того, мы получали письма с Кубани, из Сталинской области, из-под Херсона и из других освобожденных нами местностей, конечно, чаще всего от девушек, так как мы все трое были холостяками и думали, что после войны прежде всего надо будет жениться. Приходили письма от людей, которым мы по пути чем-нибудь помогли или с которыми просто пришлось на походе переночевать под одной крышей.

На этот раз мы разбирали почту, сидя в ровике по колено в воде, пригнувшись. Рядом рвались мины, нас обдавало землей. Мы стряхивали ее с писем, которые читали. Бывало, только начнешь читать письмо, как надо выскакивать к орудию, чтобы помочь пехотинцам отбить очередную атаку немцев. Так мы весь день читали одну почту и дотемна не успели закончить ее. Начали с Урала, кончили на Кубани, а от Кубани до границы еще с десяток писем осталось на завтра. Мы бы все свои бензинки сожгли, чтобы дочитать почту, да нельзя было зажигать огонь — противник в 100 метрах от нас лежал. Помню, сидим мы в ровике все трое, скорчившись, прижавшись друг к другу. Я держу письмо в руке, уже ничего не видно, но ребята думают, что я как-нибудь еще дочитаю, что я стараюсь разобрать в темноте почерк. Они смотрят на меня, ждут, а я просто задумался, вспомнил слова майора Турбина о том, что вся страна смотрит сейчас на нас, что мы стоим на трамплине для прыжка на Берлин. На нас смотрит и сам Сталин. Трудно передать, как сознание этого вдохновляло нас, подымало наши силы.

14 февраля мы сделали первый после переправы через Одер шаг вперед. Наше орудие было выдвинуто на двор отдельного домика, только что отбитого у немцев. В этот день немцы предприняли 11 безуспешных контратак. Когда стемнело, в контратаку пошли танки. Так как их не было видно, мы подожгли зажигательным снарядом стоявший впереди дом. Первый танк, выступивший из мрака в свет пожара, был подбит нашим орудием со второго выстрела. Остальные танки не решались выходить на свет. Остановились и повели огонь из темноты.

Под утро стрельба затихла. Старшина привез нам горячий суп, мясо, чай с медом. Мы расположились на завтрак в подвале. Кроме нашего расчета, здесь были командир взвода лейтенант Харченко, санинструктор Алиев и артиллерийский мастер Барвененко.

С первого же дня за Одером у нас сам собой установился порядок: все равно — день или ночь, но из нашей тройки от орудия может отойти только один. После удачи — хоть на 100 метров, а все-таки продвинулись вперед — настроение у всех было очень хорошее, казалось, что немцы уже начали выдыхаться, и мы отступили от заведенного порядка: завтракать в подвал ушло сразу двое, на дворе у орудия остался только Терентьев. Правда, мы с Шериновым завтракали в нескольких шагах от своей пушки — она стояла за стеной, — однако как мы потом раскаивались в этом!

Не знаю, как это произошло, но вскоре — было еще темно — какая-то группа немцев прорвалась к нашему домику. Мы только съели суп и принялись за чай, когда услышали стрельбу во дворе. Выскочили из подвала в комнаты — навстречу из окон полетели гранаты. Мы были в доме, а наша пушка стояла во дворе. Терентьева мы уже считали погибшим.

Страшно было подумать, что немцы, скорее всего, уже хозяйничают у нашей пушки. Но что делать? Выйти во двор мы не имели никакой возможности, немцы перестреляли бы всех еще на пороге.

Больше часа отбивались мы из окон, расстреляли почти все патроны, не думали уже, останемся в живых или нет, думали только, что нельзя пережить того позора, который ждет нас, если наша пушка, из которой мы мечтали первыми открыть огонь по Берлину, попадет в руки врага.

К наступлению рассвета обстрел дома прекратился, немцев на дворе не было. Когда я вышел из дома и увидел стоявшую на своем месте пушку, мне показалось, что я проснулся после скверного сна. И в это время, как будто для того, чтобы убедить меня, что это все-таки был не сон, из дверей двух сараев, стоявших на дворе, почти одновременно выскочили два немца, застрявших почему-то здесь. Один из них сейчас же упал, сраженный наповал выстрелом из окна нашего дома. Второй упал, когда пробегал мимо орудия. В него выстрелил кто-то из дверей каменного погребка. Прежде чем я успел подумать, кто же это выстрелил оттуда, я увидел выскочившего из погребка Терентьева. Он добивал прикладом немца, упавшего возле пушки.

Оказалось, что все время, пока мы отстреливались, осажденные в доме, «Пан-Иван» один сражался во дворе. Он засел в погребке и не подпускал немцев к орудию.

Петр Александрович Чиянев (1919–1996 гг.) — командир орудия 823-го артиллерийского полка 301-й стрелковой дивизии 5-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, старшина.

Родился 22 мая 1919 г. В селе Санское Шиловского района Рязанской области в семье крестьянина. Русский. Член КПСС с 1943 г. Окончил 4 класса. Работал грузчиком на пристани Шилово.

В Красной армии с 1939 г. На фронте в Великую Отечественную войну — с июня 1941 г. Сражался на Южном, Северо-Кавказском, Закавказском, 3-м Украинском, 1-м Белорусском фронтах. В 1941 г. участвовал в оборонительных боях в районе Каховки, Мелитополя, Ростова. В 1942 г. — в Ворошиловградской (ныне Луганской) области и на Кавказе в районе Малгобека и Орджоникидзе (ныне Владикавказ). В 1943 г. освобождал Северный Кавказ, город Сталино (ныне Донецк). В 1944 г. форсировал Днепр, Днестр, участвовал в Березнеговато-Снегиревской и Ясско-Кишиневской операциях, освобождал город Вознесенск Николаевской области и Кишинев. Особо отличился на Одере.

С 3 по 5 февраля 1945 г. на левом берегу Одера в районе города Врицен (Германия) расчет старшины Чиянева вступил в бой с танками противника. Отражая ожесточенные атаки пехоты и танков у населенного пункта Ордвиг, его расчет подбил пять танков и уничтожил много гитлеровцев. До 14 февраля 1945 г. оборонял Одерский плацдарм.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство старшине Петру Александровичу Чияневу было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая звезда» (№ 5619).

Старшина Чиянев прошел Великую Отечественную войну с первого до последнего дня. Почти за 4 года он проделал максимальный в километровом выражении путь, и каждый километр отнимался у врага с боем.

22 июня 1941 г. сержант Чиянев встретил на молдавской границе, проходя срочную службу командиром артиллерийского орудия в 9-й армии. В составе этой армии он участвовал в оборонительных боях 1941 г.: с боями отступал к Николаеву и Херсону, в конце августа вырывался из окружения, защищал днепровский рубеж в районе города Каховка, опять же с боями отступал к Ростову. В ноябре 1941 г. участвовал в контрнаступлении, в результате которого 29 ноября Ростов был освобожден. Как оказалось, временно.

1942 г. выдался не менее трудным. 9-я армия прикрывала с юга так называемый Барвенковский плацдарм. В мае 1942 г. на ее позиции обрушился фашистский танковый клин. Расчет Чиянева, сражаясь с танками, чудом избежал окружения. Затем было горестное отступление через Сватово, Белокуракино на Дон, где также не удалось удержаться. В сентябре 1942 г. Чиянев уже сражался в районе города Малгобек на территории Чеченской Республики. А в ноябре 1942 г. он отражал танковые атаки фашистов в районе поселка Гизель на подступах к городу Орджоникидзе (ныне Владикавказ). Так далеко распространилась война.

Пришел 1943 г., а с ним и наступление. Чиянев участвовал в изгнании фашистов с Северного Кавказа, в том числе из городов Пятигорска и Армавира. В марте 1943 г. орудие Чиянева поддерживало пехоту при освобождении города Славянска-на-Кубани.

После того как на Тамани образовалась так называемая Голубая линия, которую не удалось прорвать, артиллерийский полк, в котором служил Чиянев, был передан в 301-ю стрелковую дивизию 5-й ударной армии Южного фронта. В сентябре 1943 г. В составе этого соединения Чиянев участвовал в освобождении Донбасса и его центра — города Сталино (ныне Донецк). К концу этого года Чиянев с боями дошел до Днепра, на котором фашисты смогли удержать Никопольский плацдарм.

Только в феврале 1944 г. удалось ликвидировать этот плацдарм. Чиянев шел на запад теми же местами, которые оставил в 1941-м: освобождал Херсонскую и Николаевскую области. На груди появились две медали и орден Славы.

В апреле 1944 г. Чиянев вместе со своим расчетом форсировал Днестр в Григорипольском районе Молдавии. С этого плацдарма 5-я ударная армия, а в ее рядах и старшина Чиянев, пошла на штурм Кишинева. После ликвидации окруженного в результате операции противника 5-я ударная армия была передана в состав 1-го Белорусского фронта. Так Чиянев оказался на Магнушевском плацдарме реки Вислы в Польше.

Висло-Одерская наступательная операция началась 14 января 1945 г. Вот тут-то и пригодились старшине Чияневу опыт и мастерство трех с половиной лет войны. Преодолев сотни километров, советские бойцы форсировали по льду Одер и захватили севернее города Кюстрин плацдарм. Чиянев успел перекатить по льду пушку. Вскоре после этого фашисты открыли шлюзы в верховьях Одера, взорвали все мосты. Но Кюстринский плацдарм и мост, ведущий на него, остались в наших руках. Их нужно было удержать.

С 3 по 18 февраля Чиянев участвовал в героической защите плацдарма. Это время обратилось в непрекращающийся бой. 10–12 раз в сутки гитлеровцы атаковали защитников плацдарма, подвергали их артобстрелам, бомбежкам с воздуха. Но десантники держались.

Орудие Чиянева стояло у дома недалеко от моста через реку. В селение Ортвиг вошла колонна «тигров» и самоходок. Утром девять танков двинулись на мост — прямо на орудие Чиянева. В расчете старшины было всего три человека, включая его самого. Били прямой наводкой. Запылал первый танк. Командир орудия перенес огонь на последнюю машину. И когда загорелись два последних танка, закрыв остальным путь к отступлению, немцев охватила паника. Бросив неповрежденные «тигры», фашисты побежали.

Снарядов к пушке оставалось только 11. И тогда Чиянев добрался до исправного «тигра» и проник внутрь. Башню поворачивать он умел. А в смотровую щель уже было видно, как приближались самоходки. Чиянев сделал выстрел, второй. Так фашистский «тигр» стал нашей долговременной огневой точкой. Всего в ходе этих боев расчет Чиянева уничтожил пять танков и самоходок врага.

На 17-й день через Одер переправилось подкрепление. Защитников плацдарма отправили в тыл на отдых. Но орудия их остались на берегу Одера. После отдыха они опять вернулись к своим орудиям. И так — до Берлина, где Чиянев со своим расчетом у Бранденбургских ворот закончил войну.

В 1945 г. старшина Чиянев был демобилизован. Вернулся на родину. Работал слесарем в совхозе, затем заведующим паромом через Оку. Умер 6 сентября 1996 г. Похоронен в родном селе.

Награжден орденами Ленина, Отечественной войны I степени, Красной Звезды, Славы II и III степеней и многими медалями.

В селе Санское Шиловского района Рязанской области увековечили имя Героя, открыв в 2010 г. памятную доску, которую прикрепили к стене местной средней школы, где учился будущий защитник Отечества.

На торжественный митинг, посвященный этому событию, собрались ученики школы, педагоги, жители села. Школьники рассказали о жизни и подвиге своего земляка.

— Мы с благодарностью преклоняемся перед подвигом нашего земляка. Работа по увековечиванию памяти героев в Шиловском районе будет обязательно продолжена. Это особенно важно накануне знаменательной даты — 65-летия со Дня Победы нашего народа в Великой Отечественной войне, — подчеркнул глава района Василий Фомин.

Право открыть памятную доску было доверено внучке Героя Екатерине Квасовой и его правнучке.

3.2. Герой Советского Союза гвардии майор И. Ладутько

Батальон за Одером

Мы прорвались на узком участке фронта; справа и слева стоял враг и по всем признакам готовился к жестокому отпору. Впереди была широкая, глубокая река, за ней большой укрепленный город — Франкфурт-на-Одере. На левом берегу, параллельно реке шла железная дорога, недалеко от Франкфурта ее пересекала другая и уходила за реку. По дорогам непрерывно тянулись воинские эшелоны — враг подбрасывал подкрепления и во Франкфурт, и тем своим частям, которые еще стояли на правом берегу. Железнодорожный мост находился в руках врага.

Командование поставило моему батальону задачу: с ходу переправиться за Одер и овладеть пунктом, где пересекались железные дороги, одним ударом отрезать и Франкфурт, и те части противника, которые остались на правом берегу реки.

Ночью с 8 на 9 февраля батальон начал переправу. Переправлялись на лодках, на плотах. Кругом стояла тьма, как в печной трубе. Лил частый, упорный дождь. Река бежала с сердитым шумом. На наши лодки и плоты то и дело налетали быстро плывущие льдины.

В мирной обстановке такая переправа никого бы не обрадовала, но война в корне меняет значение вещей, и мы тогда радовались и тьме, и дождю, и ледоходу. Они надежно скрывали от противника наше продвижение.

К рассвету батальон был за Одером в прибрежном кустарнике. Немцы ничем не обнаруживали себя. Но мы знали, что немцы тут есть; еще совсем недавно они вели отсюда огонь. А теперь почему-то замолкли. Может быть, заметили нас и готовят удар?

Железнодорожный перекресток, который предстояло брать, находился от реки примерно на расстоянии километра. Между рекой и перекрестком лежала ровная низменная пойма. Край поймы, примыкающий к реке, зарос кустарником. Идти прямо через пойму на перекресток было слишком рискованно. Я предпочел обходный путь, более длинный, но менее опасный: укрываясь в кустарнике, подняться вверх по реке километра на полтора-два, где пойма делается уже, и там перебежать на насыпь. По пути я решил прочесать кустарник. Я подумал, что там могут быть немцы, и когда мы выйдем на железную дорогу, они создадут нам угрозу с тыла.

Мои предположения оправдались — не прошел батальон и сотни метров, как натолкнулся на противника.

Оказалось, что немцы не ждали нас, очевидно, не могли представить, что советские воины с ходу после тяжких боев переправятся через такую большую реку, как Одер, да еще во время ледохода.

Когда раздались наши выстрелы, наше «ура», у немцев началась паника. Они бросали оружие, снаряжение и убегали. Никакого организованного сопротивления мы не встретили. Сопротивлялись только одиночки. Но эти головорезы наносили нам большой урон, стреляя из фаустпатронов.

Очистив кустарник, мы похоронили своих погибших товарищей и двинулись к железнодорожному перекрестку. Ни на пойме, ни у перекрестка немцев не было. Но мы вовсе не думали, что плацдарм на левом берегу Одера уже завоеван нами. Первый и сравнительно легкий успех был достигнут батальоном только потому, что немцы проглядели переправу, не ждали ее, не допускали и мысли, что один батальон советских войск дерзнет перешагнуть Одер.

Мы ждали, что немцы скоро атакуют нас, и, не теряя времени, строили оборону. За ночь около железнодорожной насыпи, которая метра на два возвышалась над поймой и была неплохим укрытием, мы вырыли траншеи, сделали пулеметные гнезда, установили пушки. Но немцы ничего не предпринимали — как бы вымерли все. Справа от нас темнел своими каменными громадами город Франкфурт, будто ослепший и онемевший — оттуда ни выстрела, ни человека. Слева — большой завод. Он был жив, дымил, шумел, работал. Позади и впереди нас лежала пустая пойма.

Но вот на третий или четвертый день утром наши наблюдатели заметили 20 танков и самоходок противника. Они шли на нас и с хода вели огонь.

Когда танки подошли метров на двести, я подал команду пушкам. Они дали залп, и два танка остановились и замолкли. Но остальные продолжали идти. После второго залпа вышло из строя самоходное орудие противника.

Больше в этот день противник нас не беспокоил. Батальон улучшал свои укрепления. Наступило утро 13 февраля. Дождь наконец перестал, тучи рассеялись, и показалось солнце. Солнце… солнце!.. Как оно мило было тогда для нас, промокших и продрогших до костей.

Но недолго пришлось нам отдаваться радостной встрече с солнцем. Немцы опять стали готовиться к атаке, открыли огонь из тяжелых минометов.

Минометный налет длился с полчаса. Потом на нас двинулась вражеская пехота. Батальон подпустил противника метров на сто и открыл огонь из всех видов оружия. Враг понес большой урон и откатился.

За атакой последовал новый обстрел из тяжелых минометов, а за ним вторая атака. И так весь долгий день: сначала артналет, потом атака.

Не прошло еще и половины дня, а все наши пушки — их было четыре — вышли из строя.

Когда противник пошел в последнюю, девятую атаку, в нашей траншее оставалось только 13 боеспособных человек. В это время вдруг отказал наш последний пулемет. И я, наверно, не писал бы этих воспоминаний, и мои храбрые боевые друзья не увидели бы торжества победы, если бы тогда не было с нами сержанта Батракова. Он тут же, не выходя из боя, исправил пулемет. Когда немцы подходили на бросок гранаты, Батраков оставлял пулемет и кидал гранаты, отбрасывал атакующих и снова возвращался к пулемету. Он погиб смертью героя в этом тяжелом бою.

Мы отбили и последнюю, девятую атаку. В траншее осталось 12 человек с одним пулеметом. Все сразу принялись исправлять свои разбитые укрытия, хотя едва держались на ногах от усталости. Некоторые засыпали на ходу, заснув, падали и продолжали спать. Чтобы разбудить их, приходилось зажимать им рот и нос, потому что другие способы не действовали. Человека можно было катать, как чурбан, а он все равно продолжал спать.

Враг решил доконать нас. В той стороне, где был завод, вдруг раздался сильный взрыв, затем на пойму хлынула вода, перемешанная с мелко битым льдом. Около завода был большой пруд, немцы взорвали плотину и спустили пруд на нас. Вода быстро заполнила всю пойму между железнодорожной насыпью и Одером, потом где-то нашла ход или сделала прорыв и хлынула на другую сторону. Мы очутились среди ледяной бушующей воды на узеньком гребешке насыпи.

И вдруг среди льдин, кружившихся на воде, мы увидели черные точки. Присмотрелись и поняли, что это лодки. К нам пришло подкрепление — целый батальон. Он причалил прямо к железнодорожной насыпи. С ним были пушки, минометы. И когда немцы открыли огонь, они получили такой ответ, что больше суток не делали попыток выбить нас и перешли к обороне.

На другой день вода спала. К нам переправилось новое подкрепление, мы прочно утвердились за Одером и стали ждать дня наступления на Берлин.

Иван Иванович Ладутько (1916–2011 гг.) — командир батальона 221-го гвардейского стрелкового полка (77-я гвардейская стрелковая дивизия, 69-я армия, 1-й Белорусский фронт), гвардии майор, Герой Советского Союза.

Родился 15 (28) октября 1916 г. В деревне Старый Пруд ныне Червенского района Минской области (Белоруссия). Белорус. В 1932 г. окончил 7 классов школы, в 1933 г. — 8-месячные педагогические курсы учителей начальных классов. Работал кассиром в лесничестве, управляющим делами в Червенском райкоме комсомола, помощником уполномоченного комитета заготовок по Червенскому району.

В армии с августа 1936 г. В 1938 г. окончил Киевское пехотное училище. Служил в пехоте в Сибирском военном округе. С ноября 1939 г. — на командных должностях в Чкаловском стрелково-пулеметном училище (Оренбург). В мае — июле 1941 г. обучался в Краснодарском военном авиационном училище, в ноябре 1941 г. окончил Невинномысскую военную авиационную школу летчиков. До апреля 1942 г. продолжал обучение в Энгельсской военной авиационной школе летчиков и ожидал отправки в район боевых действий. Из-за нехватки самолетов вылет на фронт постоянно откладывался. Желая как можно скорее попасть на передовую, написал рапорт с просьбой о переводе обратно из авиации в пехоту.

Участник Великой Отечественной войны. В октябре — декабре 1942 г. — заместитель командира батальона 556-го стрелкового полка (Юго-Западный фронт). Участвовал в Сталинградcкой битве. 19 декабря 1942 г. был ранен в правое плечо и до апреля 1943 г. находился на излечении в госпитале на станции Богоявленск (Тамбовская область).

С мая 1943 г. вновь на фронте в должности заместителя командира батальона 218-го гвардейского стрелкового полка. 14 января 1944 г. этот батальон после жестокого боя в числе первых вступил в город Калинковичи (Гомельская область) и занял железнодорожный вокзал. С августа 1944 г. Ладутько — командир батальона 221-го гвардейского стрелкового полка. Воевал на Брянском, Центральном, Белорусском и 1-м Белорусском фронтах. Участвовал в Курской битве, освобождении Левобережной Украины, Белоруссии и Польши, Берлинской операции. За время войны был один раз ранен и дважды контужен.

14 января 1945 г., находясь на Пулавском плацдарме на реке Висла (Польша), лично повел в атаку две роты и прорвал укрепленную позицию врага. Батальон под его командованием в этот же день овладел городом Зволень (Мазовецкое воеводство, Польша), а затем успешно форсировал реку Варта. 30 января 1945 г. батальон под командованием Ладутько первым вышел на границу Германии (в районе нынешних польских городов Мендзыжеч и Свебодзин) и в ночь на 9 февраля форсировал Одер. Пять дней до подхода подкрепления удерживал захваченный на левом берегу реки плацдарм, отразив девять контратак противника.

Своим подчиненным Иван Иванович говорил в тот знаменательный день: «До Берлина, гвардейцы, остался один суточный пеший поход. Всего один! Но самый трудный. За всю войну самый тяжелый. Под Москвой было трудно. Но, как говорят, в родной избе и стены помогают. Мы же вступили на землю врага. Только нам ли бояться походных трудностей, если столько с боями отшагали. Мы — советские, мы все одолеем!»

За мужество и героизм, проявленные в боях, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 февраля 1945 г. гвардии майору Ивану Ивановичу Ладутько присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 5223).

Он закончил войну в Берлине в звании майора, расписался на стене Рейхстага. Участвовал в Параде Победы 1945 г. В составе сводного батальона 1-го Белорусского фронта.

После окончания войны продолжал службу в Советской армии, был начальником штаба стрелкового полка и отдельной стрелковой бригады в Архангельском военном округе. В 1951 г. окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе. В 1951–1954 гг. служил в штабе Западно-Сибирского военного округа, в 1954–1957 гг. командовал стрелковыми полками в Забайкальском и Сибирском военных округах. В 1958 г. окончил Высшие академические курсы при Академии Генштаба. Был заместителем командира мотострелковой дивизии. В 1961–1964 гг. — советник при командире мотострелковой дивизии в армии ГДР. С 1964 г. — военный комиссар Калужской области.

Уволился в запас в звании полковника в 1972 г. Жил в Калуге, работал инженером на заводе «Эталон». С 1987 г. жил в городе Анапе Краснодарского края.

В 1946 г. И. И. Ладутько, тогда уже начальника штаба полка, избрали на первых послевоенных выборах в состав Верховного Совета СССР второго созыва.

Кроме «Золотой звезды» Героя, он также награжден орденами Красного Знамени (трижды), Александра Невского, Отечественной войны I и II степеней, Красной Звезды (трижды) и 24 медалями. Звание почетного гражданина г. Калинковичи присвоено в 1969 г.

Для Ивана Ивановича Ладутько 2010 г. был годом особенным. Начался он с юбилейной годовщины: 14 января исполнилось ровно 65 лет со дня его подвига, за который Иван Иванович удостоен Звезды Героя.

В канун 65-летия Великой Победы совет города-курорта принял решение увековечить имя Героя Советского Союза анапчанина Ивана Ладутько. Его именем отныне называется улица, идущая вдоль моря, — от улицы Трудящихся к улице Толстого.

На 95-м году ушел из жизни последний в Анапе Герой Советского Союза, ветеран Великой Отечественной войны Иван Иванович Ладутько. Смерть наступила 8 января 2011 г. Похоронен на Новом кладбище Анапы.

Все анапчане бесконечно уважают подвиг Героя Советского Союза Ивана Ивановича Ладутько. Светлая память о нем всегда будет жить в сердцах благодарных анапчан.

3.3. Герой Советского Союза старший сержант В. Норсеев

Трое суток

Итак, Одер форсирован. Но положение на плацдарме тяжелое. Наших здесь еще очень мало. В ближайших лесах, деревнях немцы накапливают силы и бросают их в контратаки. Они хотят столкнуть нас в реку. Мы понимаем, что каждый наш шаг к Берлину вызывает у врага звериную злобу, вынуждает его цепляться за каждый метр земли.

— На высоту! — приказывает командир батареи старший лейтенант Кокора.

Ночь. Холодный февральский ветер леденит щеки. В темноте ничего не видно. Чтобы не завалить орудие в яму, руками прощупываем мерзлую землю.

Огневые позиции мы выбрали под самым носом у противника. Работаем сидя. Голову поднять невозможно, пули и осколки завывают на разные голоса и звонко ударяются о щит орудия. Не успели врыть в землю сошники, как слева послышался голос: «Немцы!» Вспыхнула ракета и осветила полусогнутые фигуры немецких солдат, пробирающихся по лощине в наш тыл. Рядом процокали копыта лошади, и из темноты послышался нервный крик всадника: «Убирайте пушки!»

Я молчу, стараюсь быть спокойным. Товарищи тоже. Ползком пробираюсь к командиру батареи. Он велит повернуть орудие в сторону лощины и ожидать его команды. В темноте не разберешь, где наши, где немцы. Кругом пулеметная и автоматная трескотня. Куда стрелять — непонятно. Снимаем с плеч автоматы и залегаем возле орудия. Справа подносчик боеприпасов красноармеец Юдичев, с ручным пулеметом, который мы подобрали днем у высоты. Вскоре из темноты донеслись немецкие голоса. Они приближались к нам. Стало ясно, что противник обошел нас и с тыла хочет овладеть высотой. Вот уже голоса совсем рядом. Орудия не обнаруживаем, открываем огонь из пулеметов и автоматов. Слышим крики, беспорядочные выстрелы, стоны раненых. Снова стреляем. Все стихает. Командир батареи приказывает беречь патроны.

Перед рассветом противник вновь пытается ворваться на высоту. На этот раз немцы идут тихо, хотят застать нас врасплох. Но мы слышим, как они спотыкаются и падают в воронки. Опять действуем автоматами и пулеметами. Справа и слева ведут огонь соседние расчеты.

Утром выяснилось, что немцы просочились между нашими и пехотными позициями. К полудню положение наших войск было восстановлено. День прошел спокойно. Наступила вторая ночь, и опять такая же темная, холодная. Нашей пехоты на высоте очень мало. Попытались сделать землянку, но мерзлая земля не поддавалась лопате. Кое-как сколотили из валявшихся бревен укрытие и решили отдохнуть. Только легли — начался артиллерийский налет по гребню высоты. Выжидаем. Как только немецкая артиллерия умолкла, выбегаем из укрытия к орудиям. Старший лейтенант Кокора выпускает ракету. Немецкая пехота наступает по всему фронту. Пытаемся стрелять прямой наводкой из орудий, но в темноте не видно цели, и мы снова беремся за пулеметы и автоматы.

В эту ночь вражеским цепям удается обойти высоту с обоих флангов. Связь с тылом прервана.

— Спокойно, товарищи! — говорит старший лейтенант Кокора, склонившись над радиостанцией.

Старший лейтенант вызывает генерал-майора. Генералу не верится, что мы на высоте. Он говорит, что три раза посылал разведчиков, и каждый раз разведчики обнаруживали на высоте немцев. Наконец командиру батареи удается доказать, что на высоте мы.

— Теперь мне ясно, — говорит генерал, — значит, на высоте и вы, и немцы.

Вскоре красноармеец Долгов нашел канавку, по которой можно было пробраться в тыл, и установил связь с дивизией. Принесли боеприпасы, положение наше облегчилось.

Во второй половине ночи в лощине появились фашистские бронетранспортеры с крупнокалиберными пулеметами.

«Неужели возьмут высоту, а?» — спрашивает красноармеец Юдичев. А я его ругаю: «Чего ты панику поднимаешь, первый раз на войне, что ль?» Ругаюсь, а сам думаю: только бы до рассвета продержаться, а там легче будет. Главное, цель будет видна, а то сидишь как в котле, строчишь из автомата в темноту, не видишь, куда пули летят.

Стало рассветать. Смотрим, совсем рядом стоят два бронетранспортера — не то замаскировались, не то застряли в лощине. «Теперь есть работенка», — говорю ребятам и навожу орудие на цель. Первый снаряд на перелет пошел, а второй угодил прямо в машину. Из другого бронетранспортера немцы бежать кинулись. Кричу: «Осколочных!» Еще три снаряда выпустили, и работа закончена.

В это время по скатам высоты дали залп гвардейские минометы, и наша пехота перешла в наступление. Бой был ожесточенный и продолжался весь день. Ночная работа нашей батареи не пропала даром. Наши орудия стояли теперь на самых выгодных позициях и били прямой наводкой по фашистским артиллерийским батареям. Все шло хорошо. Снаряды рвались точно на огневых позициях противника. Но вот я перевел прицел на тяжелое немецкое орудие, установленное на специальном фундаменте. Таких орудий у врага было здесь около 30. На эти орудия немецкое командование возлагало большие надежды, когда заявляло о неприступности своих позиций на Одере.

Когда мы открыли огонь по новой цели, снаряды стали задевать за гребень высоты и разрываться, не долетев до цели. Снова смотрю в панораму — цель видна хорошо, но снаряды продолжают задевать за высоту. Что тут делать? Выдвинуться вперед нельзя, все под огнем. А цель разбить необходимо. Я решаю попытаться прицелиться в ствол, который торчал из-за гребня высоты и был хорошо виден без панорамы. Возможность попадания очень малая, но иного выхода нет. Тщательно рассчитываю, выверяю, аккуратно закрепляю и первым снарядом попадаю прямо в ствол вражеского орудия.

Вдруг неприятельский снаряд разорвался рядом с нашей пушкой. Осколок попал мне в руку. Командир батареи увидел, что у меня вся гимнастерка в крови, кричит: «Норсеев, можешь идти в тыл на медпункт». Я сел в сторонке и думаю: «Неужели уходить? Столько трудов стоило переправиться через Одер, а теперь обратно. Нет, не пойду». Ощупал руку, чувствую, что кость уцелела. Оторвал полу от нательной рубахи, крепко-накрепко перевязал рану — и снова к орудию.

Противник пустил в ход средние танки. Три танка повернули прямо па нас. Стрелять в лобовую броню бесполезно. Я выждал, когда один танк подставил бок. Первый снаряд отклонился влево. Взял поправку и вторым угодил, видимо, в бензобак или в боеприпасы — танк сразу вспыхнул как свечка. Второй танк подожгли пехотинцы, а третий пошел назад.

Через несколько минут из-за леса появилось 30 немецких танков. Они шли по шоссе друг за другом. Это была последняя контратака немцев. Наша артиллерия открыла такой огонь по танкам, что они и на 100 метров не продвинулись. Уходя из-под огня, один танк отклонился в сторону нашей высоты. Мы подпустили его поближе и третьим выстрелом заставили остановиться, заклинив башню и разбив гусеницу.

Перед вечером нам приказали сменить огневые позиции. К этому времени наша пехота уже успела занять два населенных пункта и очистила от противника близлежащий лес.

Эти трое суток на высоте за Одером были самыми жаркими за все время моей боевой жизни.

Вячеслав Александрович Норсеев (1923–1983 гг.) — наводчик орудия 370-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона 285-й стрелковой дивизии 59-й армии 1-го Украинского фронта, старший сержант. Родился 5 июля 1923 г. В деревне Аверенцы ныне Нагорского районы Кировской области, в крестьянской семье. Учился в Мулинской школе колхозной молодежи, работал прицепщиком в Нагорской МТС, одновременно учился на курсах трактористов.

В сентябре 1941 г. был призван в Красную армию Нагорским райвоенкоматом и зачислен в лыжный батальон, формировавшийся в Кировской области. Прошел подготовку, с февраля 1942 г. участвовал в боях с захватчиками на Волховском фронте, в первом же бою был ранен.

После госпиталя был направлен в распоряжение командира 370-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона 285-й стрелковой дивизии 59-й армии 1-го Украинского фронта. В составе этой части прошел до конца войны, став наводчиком 76-миллиметрового орудия. Воевал на Волховском, Ленинградском и 1-м Украинском фронтах. Особенно отличился в боях при форсировании реки Одер. В ночь на 1 февраля 1945 г. старший сержант Норсеев с расчетом переправился на западный берег реки Одер в районе поселка Риттерфере (9 километров северо-западнее города Козле, Польша) и вступил в бой за плацдарм. Батарея заняла огневые позиции на высоте 215,7 на направлении главного удара контратакующего противника.

С помощью артиллеристов пехотинцы за четыре дня боев отбили восемь вражеских атак. Из четырех переправленных орудий осталось только одно. Когда враг вплотную подходил к позициям расчета, Норсеев брался за автомат, лично уничтожил четырех гитлеровцев. Расчет Норсеева во время этих боем подбил девять танков и самоходных орудий врага, уничтожил более сотни солдат и офицеров.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1945 г. за образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство старшему сержанту Вячеславу Александровичу Норсееву присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 6535).

После войны В. А. Норсеев был демобилизован, вернулся на родину, работал слесарем в управлении строительства Нагорского р-на, бригадиром тракторного отряда Нагорской МТС, механиком Федоровского леспромхоза и сплавного рейда. С 1983 г. жил в городе Кирово-Чепецке Кировской области, работал инструментальщиком. Умер 12 сентября 1983 г.

3.4. Герой Советского Союза старший лейтенант П. Синельников

Батарея на дамбе

Я расскажу о том, как 26 марта моя батарея обеспечивала переправу пехоты через Одер южнее города Шведт. Был паводок; река, размыв взорванные в нескольких местах дамбы, разлилась километра на два. По обеим сторонам дамбы, на которой мне приказано было поставить орудия, неслась полая вода, плыли льдины.

Противник на другой дамбе, метрах в двухсот пятидесяти от нас, у него тоже впереди и сзади была вода. За этой дамбой вдали виднелась еще одна дамба; по ней проходила вторая линия немецкой обороны. Чтобы выдвинуться на огневую позицию из леса, где мы стояли, батарея должна была проехать по открытой дамбе километра два. С вечера, ожидая, что советские войска начнут переправу, противник поднял шумиху. Дамба все время была под артиллерийским и минометным огнем немцев.

Прежде всего надо было перевезти снаряды. Это удалось сделать скрытно от противника, хотя светила луна. Снаряды перевозились на лодках вдоль дамбы, под ее прикрытием. Перевозка продолжалась с 2 часов ночи до 5 часов утра. Перевезено было 600 снарядов. Их сложили в ниши, вырытые в скате дамбы.

В 4 часа 30 минут луна начала заходить, от воды поднялись испарения, небольшой туман. Это было самое темное время ночи перед рассветом. Я приказал вывозить орудия, соблюдая дистанцию в 400–500 метров. Вальки передков, чтобы не скрипели, были перевязаны тряпками и бинтами. Противник к этому времени притих. Линия его траншей на дамбе посреди разлившейся реки обозначалась в тумане только взлетом трассирующих пуль и вспышками пулеметного огня.

Все расчеты выкатили свои орудия без потерь. Ровики и окопы были уже вырыты. Снаряды сложены в ниши. Орудия пришлось врыть в землю только на 30 сантиметров — если бы врыли глубже, не было бы видно целей. Щиты прикрыли плащ-палатками, поверх которых насыпали прошлогодней травы и водорослей. К рассвету все было готово. Артиллеристы лежали в ровиках и в ожидании сигнала артподготовки вели наблюдение за противником, который не заметил изменений, происшедших на нашей дамбе за ночь. Мой командный и наблюдательный пункт находился в ровике, вырытом в 5 метрах от первого орудия.

Открытие огня назначено было на 7 часов утра, но потом отложено на вечер. Весь день мы лежали на дамбе, изучая огневые точки противника. Немцы обстреливали всю дамбу из артиллерии, минометов и пулеметов. Их бризантные снаряды рвались над дамбой на высоте нескольких метров, но в стороне от нас. Мы лежали, не шевелясь. Немцы так и не заметили нас за день.

Под вечер, незадолго до начала артподготовки, мы увидели лодку с двумя нашими солдатами, плывущую к дамбе противника. Сначала мы просто не верили своим глазам. Смелость этих людей казалась невероятной. Они гребли быстро, но совершенно спокойно, как рыбаки в тихий мирный вечер. Немцы, очевидно, были так поражены, что не сразу открыли по лодке огонь. Они стали стрелять, когда лодка была уже у их берега. Выскочив из лодки, солдаты залегли в нескольких метрах от траншей противника.

— Вот черти! — невольно воскликнул я, восхищенный их храбростью. Мы следили за ними, затаив дыхание. Переползая с одного места на другое, они бросали в немецкие траншеи гранаты. Немцы тоже забрасывали их гранатами.

Я не знаю фамилий этих людей, не знаю, какую они имели задачу, может быть, даже они действовали по своей инициативе, знаю только, что это были герои. Благодаря им мы окончательно уточнили линию немецких траншей — разрывы гранат обозначили ее совсем ясно. Герои погибли, но их дерзкая храбрость необычайно воодушевила и артиллеристов и пехотинцев. Я видел, что пехотинцы уже начали перетаскивать через дамбу лодки, готовые плыть на тот берег, не ожидая артподготовки.

Артподготовка началась в 8 часов вечера. После того как мы сбросили с орудий маскировку и открыли огонь, прошло минут десять, прежде чем немцы, ошеломленные тем, что увидели вдруг против себя точно из воды вынырнувшие советские пушки, дали по нам первые ответные выстрелы. К этому времени над дамбой противника уже бушевал вихрь дыма, поднятой в воздух земли и летящих бревен. Я любовался этим зрелищем, лежа на поверхности голого ската, так как от сотрясения, происходившего при стрельбе наших орудий, песчаные стены моего ровика быстро осыпались.

За 15 минут одна наша батарея выпустила 200 снарядов, потом всем стрелявшим батареям приказано было перенести огонь на вторую дамбу. Первая дамба была так обработана артиллерией, что стрелковый батальон, который мы поддерживали, переправился через Одер броском на 30 лодках, потеряв при этом всего одного бойца — раненым. Очень обрадовал нас пехотинец, связной, возвратившийся с того берега с донесением. Он схватил в объятия первого встретившегося ему артиллериста, долго тискал его и целовал, благодарил за хорошую помощь.

Первая ночь в Берлине

Это было в районе Панкова. Моя батарея поддерживала стрелковый батальон. Батальон вырвался вперед, и фланги его оказались открытыми. Воспользовавшись этим, немцы переулками и дворами пробрались ночью к нам в тыл. В это время как раз все три орудия только что снялись с огневой позиции и были в походном положении. Ожидая приказания, одно орудие стояло на большом дворе, окруженном трехэтажными домами, а два — на перекрестке улиц.

Артиллеристы, стоявшие на перекрестке, услышали вдруг окрик: «Хальт!» в тот же момент младший сержант Нелюбов и красноармейцы Автайкин и Гапонов срезали из автоматов двух выскочивших из-за угла немцев. С другой стороны вдоль стены дома подбиралась к орудиям большая группа противника. Огнем из автоматов артиллеристы рассеяли эту группу. На мостовой и тротуаре возле наших орудий осталось 15 немецких трупов. Но только я приказал командиру орудия, стоявшего во дворе, старшему сержанту Желобаю: «Галопом к железнодорожному мосту», как нас начали обстреливать «фаустники». Один фаустпатрон разорвался в нескольких шагах от орудия Сачкова, побил лошадей. При взрыве Сачкова ударило по голове камнем, и он на моих глазах упал, сраженный насмерть. Из-за угла и из ворот соседнего дома с криком выскакивали немцы. Расчет Сачкова, успевший снять орудие с передка, не разводя станины, дал по бегущим на нас немцам два выстрела осколочными снарядами. Это задержало противника на несколько минут. Потом он опять с криком бросился на нас. Произошла рукопашная схватка. С нашей стороны в ней участвовало 18 человек, немцев было в несколько раз больше. Мы пустили в ход все ручное оружие, некоторые отбивались прикладами.

Не пойму, как это произошло: оглянувшись, я вдруг обнаружил, что стою на мостовой у пушки один, рядом труп Сачкова, вокруг стрельба, но людей не видно. Оказалось, как это часто бывало потом в Берлине, схватка, начавшаяся на улице, сама собой переместилась в подъезды и подвалы домов, так как люди инстинктивно жались к стенам. Я решил, что прежде всего мне надо добраться до орудия Желобая, который успел выскользнуть из окружения. Пришлось ползти вдоль домов, из которых стреляли. Пули в нескольких местах пробили одежду, но ни одна не задела меня. Орудие Желобая стояло под железнодорожным мостом в походном положении. Я приказал развернуться и открыть огонь по перекрестку, чтобы не позволить противнику подойти к нашим пушкам, оставшимся там. После нескольких выстрелов два бойца пошли разведать положение; вернувшись, они сказали, что к пушкам можно подойти, что немцы отогнаны от них. Тогда я взял у Желобая ездовых с лошадьми и вместе с ними пошел вывозить пушки. Когда мы благополучно вывезли одно за другим оба орудия, ко мне прибежал связной от командира части и передал его приказание вывезти одну пушку на соседний двор, чтобы оттуда вести огонь по улице. В этот двор въезд был через арку. Едва мы выкатили пушки из-под арки, как попали под огонь немцев, стрелявших с чердаков. Пришлось отбежать под арку.

Пушка осталась во дворе. Оставив у себя под аркой несколько человек, я послал всех остальных артиллеристов на второй и третий этажи, приказав им вести огонь по двору, не подпускать немцев к орудию. Из подвала и подъездов противоположного дома немцы несколько раз бросались к нашей пушке, но мы отбрасывали их гранатами и ружейным огнем. Вскоре с третьего этажа прибежал ко мне командир отделения разведчик Беляков и сказал, что у его бойцов вышли все патроны.

— Отбивайтесь чем попало, — приказал я.

На третьем этаже была разбитая стена. Разведчики стали забрасывать немцев, пытавшихся подобраться к пушке, кирпичами. У бойцов, стрелявших вместе со мной из-под арки, тоже было уже мало боеприпасов. Я послал бойца Гапонова на улицу поискать, нет ли где поблизости патронов. Он насобирал порядочно, принес и опять побежал собирать. Так как борьба затягивалась, мы решили попробовать как-нибудь втащить пушку под арку. Красноармейцы сняли с трех артиллерийских упряжек все постромки, связали их. Деменков и Горельский вызвались подползти к пушке и прикрепить постромки к хоботовой части. Под прикрытием огня остальных артиллеристов им удалось это сделать. Но когда стали подтягивать пушку под арку, сошник врезался в землю. Деменков и Горельский опять поползли. Они подняли сошник. Мы подтянули пушку еще на несколько метров, и сошник снова уперся в землю. Смельчакам еще раз пришлось ползти к пушке под огнем немцев, стрелявших с чердаков и из подвалов соседних домов. Наконец удалось втянуть орудие под арку, поставить на огневую позицию. Артиллеристы бросились к снарядам, и все пошло нормально.

Под утро батарея была переброшена в другой квартал. По пути, в саду у железнодорожного моста, мы похоронили своего первого павшего в боях за Берлин героя — старшего сержанта Сачкова. В батарее его все очень уважали. Он ленинградец, начал воевать под своим родным городом, был тяжело ранен, выздоровел, снова пошел воевать. Один артиллерист хорошо сказал про него: «Вот человек, который делает все так, как надо, служит так, как положено». Все выступавшие на его могиле клялись доконать фашистов в их логове, водрузить над Берлином Знамя Победы во славу Красной армии и нашего Верховного главнокомандующего товарища Сталина.

Петр Андреевич Синельников (1912–1993 гг.) — исполняющий обязанности командира артиллерийской батареи 44-го артиллерийского полка 33-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, старший лейтенант.

Родился 25 сентября (9 октября) 1912 г. В селе Плоская Дубрава Моршанского района Тамбовской области в крестьянской семье, русский. Окончил 7 классов. Работал в колхозе, затем отбойщиком в каменно-щебневом карьере.

В Красной армии с 22 октября 1934 г. Служил командиром отделения, старшиной-сверхсрочником в 27-м артиллерийском полку 27-й стрелковой дивизии Белорусского военного округа в Витебске. В 1939 г. В Полоцке окончил курсы младших лейтенантов.

В октябре 1939 г. младший лейтенант Синельников был назначен командиром огневого взвода 44-го артиллерийского полка 33-й стрелковой дивизии 11-й армии Прибалтийского военного округа. В этом подразделении он служил и воевал до победного 1945 г., не будучи ни разу раненным! Уникальный случай — артиллерист передовой, не получивший ни одного ранения за всю войну!

Участник освободительного похода советских войск в Литву 1940 г.

На фронтах Великой Отечественной войны — с июня 1941 г.

Уже 24 июня 1941 г. младший лейтенант Синельников вступил в свой первый бой на подступах к Каунасу. Но на город наступали войска целой 16-й армии вермахта, которые отвели советским бойцам всего один день сопротивления. Все орудия и все расчеты взвода Синельникова вышли из строя, и ему с горсткой бойцов пришлось отступать сначала к Даугавпилсу, затем к Пскову.

17 июля гитлеровцы заняли станцию Дно. В августе 1941 г. Синельников в составе дивизии участвовал в наступлении в районе Старой Руссы, но ввиду недостаточной подготовленности наступления пришлось отходить за реку Ловать. Всю осень 1941 г. взвод младшего лейтенанта Синельникова в составе своего полка держал оборону на подступах к городу Валдай.

В декабре 1941 г. дивизия, в которой воевал Синельников, накануне наступления сменила дислокацию, перебазировавшись в район села Волговерховье западнее озера Селигер. Сначала она была передана в состав 27-й армии, приказом по которой 6 декабря 1941 г. Синельников стал лейтенантом, а затем — в состав 3-й ударной армии Северо-Западного фронта.

7 января 1942 г. началось наступление Северо-Западного и Калининского фронтов. Взвод лейтенанта Синельникова, наступая в составе своего полка в направлении на город Холм, участвовал в освобождении населенных пунктов Марево, Аполец. Затем направление наступления 3-й ударной армии было изменено на Великие Луки. К концу апреля 1942 г. Синельников со своими артиллеристами вышел на реку Ловать южнее города. Здесь им пришлось воевать до января 1943 г., участвовать в многочисленных тактических, позиционных боях.

В конце августа 1942 г. Синельников стал старшим лейтенантом. Зимой 1943 г. взвод Синельникова уже в составе войск Калининского фронта участвовал в освобождении Великих Лук и в боях на подступах к городу Новосокольники, в результате чего линия фронта была несколько отодвинута на запад.

В августе 1943 г. началась Невельская операция, в ходе которой артиллеристам Синельникова пришлось поддерживать огнем прорыв обороны противника и продвижение стрелковых подразделений к Невелю. После освобождения города его взвод в составе своего полка пересек границу Белоруссии и участвовал в освобождении Россонского района Витебской области.

В январе 1944 г. 3-я ударная армия, вошедшая в состав образованного 2-го Прибалтийского фронта, участвовала в прорыве обороны противника на рубеже реки Дрисса южнее города Пустошка. Здесь Синельников отличился при форсировании реки и завоевании плацдарма. И хотя наступление дальше развить не удалось, плацдарм за Дриссой, удержанный советскими бойцами, в том числе и артиллеристами Синельникова, в дальнейшем послужил форпостом для летнего наступления 1944 г. За отличие в этих боях старший лейтенант Синельников был награжден орденом Красной Звезды.

Летом и осенью 1944 г. взвод Синельникова участвовал в освобождении города Идрица Псковской области, вышел на территорию Латвии и участвовал в трудных боях по овладению городом Резекне, который гитлеровцы упорно защищали.

Осенью на подступах к Риге стратегическая и оперативная обстановка очень часто менялась, поэтому Синельникову пришлось повоевать и в составе 2-х других Прибалтийских фронтов.

После освобождения Риги и выхода к Балтийскому морю 3-ю ударную армию в полном составе передали в 1-й Белорусский фронт, и она, находясь во втором эшелоне, с Магнушевского плацдарма участвовала в Варшавско-Познанской операции, которая началась 14 января 1945 г. Артиллеристы старшего лейтенанта Синельникова, наступая в боевых порядках пехоты, участвовали в штурме польского города Быдгощ.

В марте 1945 г. они громили фашистов в Восточной Померании и вышли на Одер. Впереди были главные бои старшего лейтенанта Синельникова — бои за Берлин, в которых он участвовал, командуя артиллерийской батареей.

3-я ударная армия 1-го Белорусского фронта наступала с Кюстринского плацдарма и должна была обходить Берлин с севера. 16 апреля 1945 г. батарея Синельникова своим огнем способствовала прорыву обороны противника и в боевых порядках пехоты устремилась к германской столице. Соседние армии фронта несколько замешкались на Зееловских высотах, поэтому войскам 3-й ударной армии было приказано наступать прямо на Берлин.

24 апреля батарея Синельникова с наступающими войсками вошла в пригород Берлина город Панков. Пехотные подразделения, которые поддерживала батарея, прошли вперед, а все четыре оставшиеся в строю орудия батареи Синельникова остались на перекрестке улиц и попали под сосредоточенный огонь врага. Из соседних домов немцы проникли к ним в тыл, окружили и пустили прямо в лоб батарее по улице Грюнталлерштрассе 25 танков, бронетранспортеров и тягачей с батальоном пехоты. Артиллеристы стали насмерть. Синельников руководил своими подчиненными, заменяя то заряжающего, то наводчика. В ходе боя были выведены из строя три орудия, исправным осталось только одно. Но фашисты понесли куда большие потери.

Из последнего орудия огонь вел сам комбат Синельников, единственный не раненный из всей батареи. Когда кончились боеприпасы, гитлеровцы проникли на позиции артиллеристов и, увидев всего одного живого бойца в грязной телогрейке, решили, что все кончено, подогнали тягач и стали цеплять орудие, чтобы увезти его прямо с «отвоевавшим» артиллеристом. Но советский боец, оказавшийся старшим лейтенантом Синельниковым, выхватил пистолет и мгновенно убил офицера и четырех гитлеровцев. В этот момент из подъезда дома выбежали оставшиеся в живых батарейцы и вступили с опешившими фашистами в рукопашную схватку. Не все пробились на соседнюю улицу, некоторые пали в этом бою, но потери фашистов были несопоставимыми.

30 апреля 1945 г. батарея Синельникова пробилась к Рейхстагу, и комбат лично сделал по нему несколько выстрелов. Во время штурма города батареей Синельникова уничтожено 5 танков, 13 бронетранспортеров с прицепами, множество вражеских солдат и офицеров.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1945 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм старшему лейтенанту Петру Андреевичу Синельникову присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 6759).

Таким образом, П. А. Синельников в должностях командира огневого взвода, исполняющего обязанности командира артиллерийской батареи воевал на Северо-Западном, Калининском, 2-м, 1-м и 3-м Прибалтийских, 1-м Белорусском фронтах.

Он участвовал в обороне городов Каунас, Псков, Дно, Валдай — в 1941 г.; в Холмской операции и боях в районе Великих Лук — в 1942 г.; в освобождении городов Великие Луки, Невель, поселка Россоны — в 1943 г.; в боях на реке Дрисса и за города Идрица, Резекне, Рига — в 1944 г.; в Варшавско-Познанской операции, в том числе в освобождении города Быдгощ, в боях в Восточной Померании, в Берлинской операции и уличных боях в пригородах Берлина и в Берлине — в 1945 г.

После войны П. А. Синельников продолжал службу в Советской армии: до 1947 г. — командир батареи 43-го механизированного полка 15-й механизированной дивизии в составе Группы советских войск в Германии, в 1947–1954 гг. — командир противотанковой артиллерийской батареи в ряде полков 29-й гвардейской механизированной дивизии Прибалтийского военного округа. В 1952 г. окончил высшую офицерскую артиллерийскую школу.

С 1954 г. майор Синельников в запасе. Награжден орденами Ленина, Отечественной войны I степени, Красной Звезды (дважды) и многими медалями, в том числе «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией».

До 1985 г. работал в УВД Тамбовского горисполкома, жил в городе Моршанске Тамбовской области. Умер в 1993 г., похоронен в Моршанске.

3.5. Герой Советского Союза сержант А. Тяпушкин

Артиллерийская дуэль

Наше кольцо вокруг кюстринской группировки немцев стягивалось все туже и туже. Враг делал отчаянные усилия, пытаясь соединиться со своими главными силами. Но всякий раз мы срывали его попытки. Немцы лихорадочно перебрасывали огонь своих батарей с одного участка нашего переднего края на другой в надежде нащупать наше слабое место… За ночь нам удалось продвинуться еще немного вперед, и мы оказались на полкилометра ближе к «Господскому двору» — главному опорному пункту противника на этом участке. Батарея сменила огневую позицию.

...