Глава 3

Тора плыла как в тумане, когда Рашид вел ее через холл одного из самых дорогих отелей Сиднея. Простые люди мечтали провести ночь в таком месте. Очевидно, мужчина рядом с ней не был простым обывателем. Но она и так уже это знала. Ни один мужчина не заставлял ее сердце так бешено стучать одним своим присутствием. А теперь от предвкушения предстоящей ночи у Торы подгибались колени.

Лифт плавно поднял их на верхний этаж. Пальцы их рук были переплетены. Лишь присутствие других пассажиров удерживало их от новых поцелуев. В стеклянных панелях лифта отражалось его лицо, и Тора воспользовалась случаем, чтобы получше рассмотреть Рашида. В темном баре ей показалось, что он весь состоит из острых углов и прямых линий черных бровей и породистого носа, но теперь она разглядела мягкие линии его губ, высокие скулы и покатый лоб. Сочетание оказалось сногсшибательным. Вдруг она поняла, что глаза у него не черные, а темно-темно-синие, как бездонный океан.

Он был красив, слишком красив, чтобы быть одному. «Хорошая девочка» Тора задавалась вопросом, почему он сегодня ищет случайную компанию, а «плохая девчонка», которая напивается в барах и цепляет незнакомца на одну ночь, порадовалась тому факту, что именно она поднимается в лифте в его номер.

Рашид открыл дверь люкса. Гостиная была оформлена в стиле современной классики в серо-бежевых тонах. О нет, этот мужчина явно непрост.

– Какой огромный номер, – ошеломленно протянула Тора, гадая, кто этот мужчина на самом деле.

– Я получил повышение, – небрежно сказал он, как будто это все объясняло. Рашид взял телефонную трубку. – Что-нибудь выпьешь?

– Ничего, – ответила она, хотя во рту у нее пересохло от волнения.

Рашид заказал шампанского и положил трубку.

– Спальня здесь, – сказал он и направился в сторону комнаты, обставленной мебелью темного дерева, по пути расстегивая рубашку. Огромная двуспальная кровать, застеленная белоснежным постельным бельем, занимала центральное место. Рашид сбросил с себя рубашку, обнажив мускулистую грудь. – Сначала в душ?

Тора стояла неподвижно, как зачарованная глядя на литые мускулы, переливающиеся под загорелой кожей. Лишь когда он взялся за ремень брюк, она осознала, что нужно что-то делать, а не стоять истуканом в ожидании, когда ее соблазнят.

– Да, конечно, – словно очнулась она.

Тора начала понимать, что связалась с человеком не своего уровня, и дело было не только в деньгах. Он стоял посреди ярко освещенной комнаты и снимал с себя одежду и обувь, ожидая, что она сделает то же самое. Тора сбросила туфли и начала расстегивать пуговицы рубашки, пожалев, что с утра она надела простую белую блузку, черную юбку и скучное повседневное нижнее белье. Не то чтобы у нее была целая коллекция для обольщения, но можно было надеть хотя бы кружево. Тора нервно сглотнула и сняла рубашку, оставшись в юбке и бюстгальтере.

– Боюсь, я не одета для…

Рашид нахмурился. На нем оставались лишь темно-синие боксеры, выгодно подчеркивавшие его безупречную фигуру. Во рту у Торы пересохло, как в пустыне Сахаре. Ей срочно нужен глоток шампанского.

– Меня не интересует твое нижнее белье. – Он сделал шаг ей навстречу, пальцами поднял ее подбородок и осторожно поцеловал в губы, а свободной рукой рас пустил ее волосы, так что они водопадом упали на ее плечи. Он просунул палец под бретельку бюстгальтера, потянул вниз и прижался губами к ее обнаженному плечу. – Меня интересует то, что под ним.

Тора вздрогнула, когда его опытные пальцы ловко расстегнули ее бюстгальтер и отбросили в сторону. А потом и юбка соскользнула к ее ногам. Тора даже не заметила, как он ее расстегнул. Рашид сжал пальцами ее напрягшиеся соски, и из горла Торы вырвался стон наслаждения прежде, чем она смогла сдержать его. Он наклонил голову и поцеловал ее в губы, усиливая ощущения.

– Что такого могло случиться с девушкой, что она решила подойти ко мне в баре? – спросил он.

– Она была чертовски зла, – нервно сглотнула Тора.

– Она все еще злится?

– Да, но она очень хочет забыть причину.

– Я смогу заставить тебя забыть, – сказал Рашид и за руку повел ее в душ.

Рашид оказался верен своим словам. Конечно, на его стороне были горячие струи воды и гель для душа, но его умелые руки и губы могли заставить ее забыть обо всем, кроме обнаженного мужчины рядом с ней. Она хотела его так сильно, как никого и никогда прежде.

Он снял с нее трусики, и его пальцы проникли внутрь. Тора подумала, что через пару минут прелюдии они будут готовы заняться любовью прямо в душе. Но Рашид никуда не спешил.

Он снова поцеловал ее, глубоко и чувственно, и горячие струи воды обрушивались на них сверху. Его длинные пальцы ласкали ее грудь и бедра. Тора судорожно ахнула, когда его пальцы проникли между ее охваченных огнем бедер. Она почувствовала улыбку на его губах, ласкавших ее шею. Он наклонился и обхватил губами ее грудь, медленно обводя языком ее сосок. Рашид опустился на колени и проложил дорожку из поцелуев от ее живота вниз. Его пальцы уже были глубоко в ней и ласкали ее пульсирующую влажную плоть.

Тора вздрогнула, когда он раздвинул ее ноги. Она думала, что знает о сексе если не все, то очень многое, но сейчас она снова чувствовала себя неопытной девственницей.

Она ощущала ни с чем не сравнимое удовольствие. Оно волнами накрывало ее, она не замечала ничего вокруг, кроме своих ощущений.

Его язык. Пар. Струи воды.

Она ощущала его пальцы внутри себя и почувствовала приближение оргазма. Тора прикусила губу, чтобы не закричать, но она не смогла остановить захлестнувшую ее волну удовольствия. Тора хрипло вскрикнула и обмякла в его руках.

Рашид поддержал ее, чтобы она не упала. Несмотря на высоты, на которые он ее вознес, она все еще хотела его, хотела почувствовать его внутри себя.

Внезапно Рашид отстранился и, чертыхнувшись, распахнул дверь душа. Тора растерянно моргнула, когда он взял полотенце, обернул его вокруг ее обнаженного тела и поднял Тору на руки.

– Что случилось? – спросила она, опасаясь, что сделала что-то не так.

– Ничего, что могло бы нас остановить, – ответил он и положил ее на огромную кровать.

Рашид открыл ящик прикроватной тумбочки и достал презерватив. Тора порадовалась, что хотя бы один из них не потерял способности здраво мыслить. Он надел презерватив и устроился между разведенных ног Торы.

– На чем мы остановились?

Тора обхватила пальцами его напряженный член и направила внутрь себя.

– Примерно на этом.

Его глаза вспыхнули, и он пригвоздил ее руки над головой. Их пальцы туго переплелись. Одним резким движением Рашид вошел в нее, и Тора ахнула.

Она вынуждена была напомнить себе, что это просто секс, потому что в тот миг ей показалось, что весь мир вращался вокруг этого мужчины. Он наклонился и поцеловал ее так медленно и нежно, что она невольно задумалась: чувствует ли он ту же крошечную искру связи, что и она. Он начал наращивать темп, все глубже вонзаясь в нее, пока очередная волна наслаждения не смела ее.

Тора прижалась к нему, и Рашид вздрогнул всем телом, достигнув пика. Он нежно поцеловал ее в лоб и рухнул на подушку рядом с ней.

Рашид смотрел, как она спит, наблюдая, как медленно опускается и поднимается ее грудь. Он гадал, почему эта женщина повстречалась ему именно тогда, когда была нужна. Женщина, которая заставила его забыть о всех сегодняшних передрягах настолько, что он вдруг перестал быть осторожным. Такого с ним еще не случалось.

Он покачал головой. Рашид понял, что события сегодняшнего дня затронули его куда сильнее, чем он ожидал, иначе он никогда бы не забыл о такой важной вещи, как контрацепция. Этому не может быть другого объяснения. К тому же она готова была ему отдаться так стремительно, что он не хотел медлить.

Рашид приподнялся на локте и наблюдал, как время от времени трепещут ее веки. Ее волосы в беспорядке разметались по подушке, и Рашид осторожно провел пальцем по шелковистой пряди. Он еще раз подумал, что очень удачно зашел в тот бар. Никогда еще ему не была так нужна ночь с незнакомкой.

Он склонился над Торой и осторожно поцеловал ее в губы. Она мгновенно распахнула глаза и немного рассеянно улыбнулась.

– Привет, – сказала она, и ее улыбка стала настороженной. – Мне пора идти?

– Ни за что, – сказал он и притянул ее к себе. – Ты пока никуда не уходишь.

Глава 4

Когда зазвонил телефон Торы, было еще темно, лишь тусклый свет уличных фонарей скупо освещал комнату сквозь неплотно закрытые жалюзи. Дезориентированной в незнакомом месте, ей понадобилось некоторое время, чтобы найти свою сумку. Она быстро схватила телефон и покосилась через плечо на Рашида. Он крепко спал, раскинув руки.

– Да, – прошептала она.

Салли извинилась за звонок в выходной и попросила ее приехать на работу, потому что дело было срочное.

Тора устало прикрыла глаза и рукой отбросила волосы с лица. Сколько она проспала? Не самое удачное время идти на работу, потому что хороших новостей для подруги у нее не было.

– Ты уверена, что, кроме меня, больше некому выйти?

Но Тора уже знала ответ, иначе Салли не звонила бы в ее первый выходной за две недели.

– И еще, – заметила Салли, когда Тора заметила, что будет через час. – Упакуй вещи и возьми паспорт. Похоже, они тебе понадобятся.

– Куда ехать?

– Точно не знаю. Я тебе все расскажу, когда приедешь.

Тора отложила телефон и посмотрела на мужчину, который перевернул ее мир с ног на голову столько раз за ночь, что она и представить не могла. Она не должна сожалеть о том, что все кончено. Одна ночь – так они договорились. Тора подобрала рубашку и юбку и тихо оделась в ванной.

Если она уйдет по-английски, будет лучше для них обоих. По крайней мере, не будет никаких неуклюжих прощаний, никаких ложных надежд и обещаний.

Тора подобрала туфли и бросила прощальный взгляд в сторону кровати.

Да, у нее была всего одна ночь с этим мужчиной. Зато какая ночь!

Он сделал то, что обещал сделать: смыл боль и гнев предательства. Он унес ее от горестного онемения в мир, наполненный удовольствиями и наслаждением.

Дверь люкса тихо захлопнулась за ее спиной.

Что-то ей подсказывало, что забыть этого мужчину будет очень непросто.

Рашид проснулся с тяжелой от недосыпа головой и потянулся. На сегодня было запланировано немало дел, но адвокат и визирь могли подождать. Было кое-что, чего он хотел именно сейчас, в этом полусонном состоянии, прежде чем столкнуться с реалиями.

Он протянул руку, но рядом никого не было. Он перевернулся и увидел пустую постель с холодными простынями вместо теплой желанной женщины. Рашид приоткрыл один глаз и никого не увидел. Теперь он точно проснулся.

– Тора? – позвал он, но в ответ услышал лишь тихое гудение кондиционера. – Тора? – повторил он, на этот раз громче.

Он проверил ванную комнату и гостиную, открыл шторы: вдруг она решила выпить кофе на террасе, чтобы не разбудить его? Утренний свет залил комнату, и Рашид зажмурился от ярких лучей восходящего солнца. Но терраса тоже была пуста.

Она ушла, не сказав ни слова. Ушла до того, как он готов был ее отпустить. Рашид глухо рыкнул, и венка вздулась на его виске. Настроение его мгновенно испортилось. Рашид посмотрел на часы. Ему пора на встречу.

Он был чертовски зол, когда адвокат сказал ему, что назначил эту встречу с так называемым визирем Каджарана. Может быть, он получит ответы на свои вопросы.

Он пошел в душ, бросив последний взгляд на смятую постель, хранившую следы бурной ночи. Рашид не помнил, сколько раз они были близки, но каждый раз, когда он поворачивался к ней, она была готова принять его, желанная и ненасытная.

Неудивительно, что он разозлился, когда обнаружил, что она ушла. Рашид чувствовал себя обманутым.

Но он ведь сам сказал, что ему нужна лишь одна ночь. Это лучше, чем ничего. Он утопил в их близости свою боль хоть ненадолго, но теперь ему нужна была холодная, ничем не замутненная голова.

Он снова мысленно вернулся к прошедшей ночи. Девушка была чертовски хороша, и ему было бы трудно просто так ее отпустить. Хорошо, что она ушла.

* * *

Керим оказался вовсе не таким, как представлял его себе Рашид. Он думал, что визирь – маленький юркий человек, жилистый и проницательный. Но человек, которого представил ему адвокат, был высоким интеллигентным мужчиной средних лет. Ему в равной мере могло быть и пятьдесят, и восемьдесят лет. Он прекрасно чувствовал себя в сандалиях и восточных одеждах в городе, полном мужчин, одетых в деловые костюмы.

Керим поклонился, когда адвокат представил ему Рашида.

– Ты истинный сын своего отца.

– Вы знали моего отца? – По позвоночнику Рашида прошла мелкая дрожь.

– Да, – кивнул он, – хотя наши отношения в последнее время оставляли желать лучшего. И тебя я знал, правда, еще совсем младенцем. Рад встретить тебя снова спустя годы.

Адвокат извинился и оставил двух мужчин поговорить наедине.

– Зачем вы приехали? – напрямую спросил Рашид. – Зачем просили об этой встрече?

– Смерть твоего отца повлекла за собой множество вопросов, и ты это знаешь. Хотя, боюсь, ты считаешь их болезненными.

Рашид вздохнул. Его тошнило от всех этих загадок, но он все еще не мог поверить, что человек, о котором они сейчас говорят, действительно его отец.

– Вам придется непросто, если вы хотите убедить меня. Мой отец умер, когда я был ребенком.

– Твой отец хотел, чтобы ты так считал, – сказал Керим.

– Хотел, чтобы я так считал?

– Я понимаю твой скепсис, – признал визирь и поднял руки в знак капитуляции. – Будет правильнее сказать, что он хотел, чтобы весь мир считал его мертвым. Я не хотел, чтобы у тебя создалось впечатление, будто он отказался от тебя.

Рашид презрительно фыркнул. Это должно было послужить ему утешением?

– А моя мать? – спросил он прежде, чем Керим успел продолжить. – Она тоже где-то беспечно проживает свою жизнь, бросив свой материнский долг?

Визирь покачал головой:

– Я был бы рад сказать это, но увы. Твоя мать, как ты знаешь, умерла, когда ты был младенцем. Прошу прощения. Я знаю, что все это трудно для тебя, но это еще не все. Далеко не все.

– Я уже знаю о своей так называемой сестре, если вы об этом.

– Атия? Да, она уже на пути сюда. Но я говорил не о ней.

– Тогда о чем? – нахмурился Рашид. – Почему вы здесь и какое отношение имеете к внебрачным связям моего отца?

Керим серьезно посмотрел в глаза Рашиду и заговорил торжественным голосом:

– Я знаю, что ты рос, считая, что твой отец был скромным портным, погибшим при несчастном случае на производстве. – Он сделала паузу, чтобы удостовериться, что Рашид внимательно его слушает. Рашид слушал. Он ждал ответов, но все это походило на какое-то сумасшествие. – На самом деле твой отец был членом королевской семьи Каджарана. – Он снова сделал паузу. – Ты знаешь что-нибудь о Каджаране?

Рашид закрыл глаза. Он знал эту маленькую страну, расположенную в пустыне, довольно неплохо: будучи инженером-нефтяником, он несколько раз бывал там по работе. Он знал, что в Каджаране была непростая экономическая ситуация, как и в других странах этого региона, и не выделял эту страну из других похожих.

– Так кем же был мой отец?

– Племянником эмира и его преемником, которого он предпочел своему родному сыну, слишком слабому и эгоцентричному.

Племянник? Преемник?

– Но если то, о чем вы говорите, – правда… – вы давил Рашид, все еще не уверенный, что все правильно понял, – почему он жил здесь, в Австралии? Что про изошло?

Керим сделал глоток молока и поставил стакан на стол. Каждое его движение было плавным и размеренным. Рашид же в этот момент чувствовал напряжение.

– Твой отец был прекрасным игроком в поло, – сказал визирь, – и в то время, когда он был за границей на соревнованиях, эмир внезапно умер. – Он вдруг замолчал и сделал глубокий вдох. – Кто-то скажет, что он умер уж слишком внезапно, я бы даже сказал, в «удобное время», но доказательств не было. К тому времени, как твой отец вернулся домой, сын эмира объявил о своем восхождении на престол. Твой отец ничего об этом не знал, и его посадили под домашний арест, как только он пересек порог дворца. Он был очень популярен среди населения, и конечно же его внезапное исчезновение вызвало множество вопросов, потому что все в Караджане знали, что именно его эмир выбрал своим преемником. Малик объявил, что назначит его советником эмира, но в частном порядке было решено, что от твоего отца нужно избавиться.

– Значит, его выслали из страны?

– Нет, Малику чуждо было благородство и милосердие. Твоего отца собирались убить и выдать его смерть за несчастный случай. Вертолет должен был разбиться по пути на церемонию коронации. К счастью, у твоего отца были союзники во дворце. Мой предшественник не мог остаться в стороне и позволить случиться такому преступлению. Из больничного морга выкрали тела и тайно пронесли их в вертолет. В нужное время твой отец и пилот прыгнули с парашютами и благополучно приземлились, а вертолет действительно разбился. Обгоревшие до неузнаваемости тела сочли за твоего отца и пилота. Детская одежда была найдена среди обломков, так что Малик думал, что наследников не осталось.

– Детская одежда? – переспросил Рашид, почувствовав озноб. – Моя одежда…

– Твоя, – кивнул визирь. – Новый эмир ничего не оставлял на волю случая. Но жизнь твоего отца имела свою цену. Чтобы защитить жизни тех, кто спас его вместе с сыном, он должен был поклясться, что никогда не вернется в Каджаран и проведет остаток жизни в изгнании под чужим именем. Твое имя тоже изменили, но, несмотря на это, вдвоем вы были слишком узнаваемы, поэтому вам пришлось расстаться – ради твоей безопасности.

– Я рос в одиночестве. – Рашид сжал кулаки. – Я вырос, думая, что мой отец мертв.

– Ты вырос в полной безопасности. – Визирь был неумолим. – Если бы Малик хоть на секунду заподозрил, что ты жив, он тут же послал бы за тобой своих ищеек.

Рашид изо всех сил старался понять все это.

– Но ведь Малик умер, верно? Уже почти год назад, если я правильно помню. Почему мой отец продолжал молчать? Почему не предъявил свое право на трон, пока был жив?

– Потому что он поклялся никогда не возвращаться, а он был человеком слова и сдержал его, несмотря ни на что.

– Это его не оправдывает! Он мог рассказать все мне! Он мог меня разыскать. Почему я остался без отца? Только из-за слова, которое он дал кому-то много лет назад?

– Я знаю, – тяжело вздохнул визирь. – Рашид, я искренне сожалею, что именно я говорю тебе это, но твой отец решил, что лучше тебе никогда не знать о своем наследии. Я разыскал его после смерти Малика. Я просил его найти тебя, я умолял его позволить мне поговорить с тобой, но он был неумолим. Он сказал, что лучше тебе не знать правды, что она может причинить тебе невыносимую боль. Он заставил меня пообещать ему, что я не стану связываться с тобой, пока он жив.

Рашид покачал головой. Он так сильно стиснул зубы, что едва заставил себя говорить.

– Значит, он решил оставить меня в неведении и умолчать даже о том, что жив?

– Твоему отцу было тяжело наблюдать за тобой издалека, лишь по бумагам зная, кто ты и чем занимаешься. Но он был горд тобой и тем, чего ты достиг.

– Он выбрал забавный способ показать это.

– Он знал, что ты всего добился сам, и – правильно или нет – решил позволить тебе остаться на выбранном пути, не скованным ответственностью, которая легла бы на тебя, узнай ты всю правду.

Рашид прищурился и внимательно посмотрел на визиря, чтобы задать вопрос, на который, как он боялся, уже знал ответ.

– Что вы имеете в виду? Какая ответственность?

– А ты разве не понимаешь? Ты – единственный настоящий наследник престола, Рашид. И я прошу тебя поехать со мной в Каджаран и претендовать на трон.

Глава 5

Рашид рассмеялся. Он не мог удержаться от смеха, хотя подозревал нечто подобное. Идея была просто нелепой, хотя старик был сама серьезность.

– Вы не можете говорить серьезно!

– Прошу меня простить, но я не привык шутить подобными вещами.

У Рашида сложилось впечатление, что этот человек вообще не привык шутить, полное отсутствие хотя бы намека на улыбку визиря заставило его остановиться.

– Но я не жил в Каджаране с самого младенчества, если все, что вы сказали, – правда. По крайней мере, я не помню ничего из того времени. Я бывал там два или три раза в деловых поездках – и все. Должен же быть кто-то еще, кто-то более… квалифицированный?

– После смерти Малика наступил настоящий вакуум. Совет Старейшин принял на себя основы правления, но в стране нет четкого руководства, и никто не берет на себя ответственность. Каджарану нужен сильный лидер, и нет никого лучше, чем сын истинного преемника. Я знаю, что в самом начале твой отец хотел передать тебе это право по наследству, хотя со временем он передумал и предпочел дать тебе ту же свободу, что обрел сам. Он построил свою жизнь здесь, и чем дольше он жил вдали от Каджарана, тем меньшую связь ощущал со своим долгом перед родиной.

– Отец, которого я никогда не знал. – Рашид даже не пытался скрыть свою горечь. – Если он действительно был моим отцом. Почему я должен верить на слово?

Старик кивнул.

– Я был бы обеспокоен, если бы ты слишком быстро принял брошенный тебе вызов. Я бы подумал, что власть заботит тебя куда сильнее, чем благополучие нашего народа. – Он сунул руку в складки своего одеяния и выудил что-то из кармана. – Малик постарался уничтожить все изображения твоего отца, но кое-что уцелело.

Это была одна из тех старых картонных рамок для фотографий с потрепанными уголками, но изображение сохранилось. На фотографии был мужчина в национальных одеждах, сидящий верхом на арабском скакуне, бита для поло была небрежно закинута на плечо. Мужчина явно позировал фотографу.

– Господи, – прошептал Рашид.

Он узнавал свои собственные черты лица: лоб, высокие скулы, волевой подбородок, такие же темно-синие глаза. Могло показаться, что это именно он сидит верхом на лошади.

– Ты сам видишь, – сказал Керим. – Страна нуждается в тебе, Рашид, – нахмурился он. – Каджаран находится на перепутье. Тридцать лет под гнетом правителя, который отвергал любую возможность, если она не приносила выгоду лично ему. Тридцать лет разбазаривания доходов от промышленности и ресурсов на безумства и прихоти. Нам повезло, что экономика страны не рухнула окончательно. Но теперь настало время, чтобы начать строительство нового государства. Стране нужен сильный лидер, образование и реформы.

Рашид покачал головой:

– Почему народ должен принять меня как своего лидера, если подразумевается, что я погиб тридцать лет назад? Почему они должны поверить, что я не самозванец?

– У людей долгая память. Возможно, Малик и попытался стереть образ твоего отца из людской памяти, но он не смог вычеркнуть его из их сердец. Твоему возвращению все бы обрадовались.

– Каким образом, если предполагается, что я мертв?

– Тело ребенка так и не нашли, многие считали, что тебя могли утащить дикие животные. А это значит, есть сомнения. Люди в Каджаране отчаянно нуждаются в чуде. А твое возвращение стало бы настоящим чудом.

– Это безумие, – покачал головой Рашид. – Я инженер-нефтяник.

– Но ты был рожден, чтобы править. У тебя это в крови.

Рашид порывисто встал и подошел к окну, он не мог усидеть на месте. Автомобили быстро двигались по оживленному проспекту, пешеходы деловито шли по тротуарам. Все они куда-то спешили, у всех были какие-то свои дела, своя жизнь. Никто не говорил им, что теперь у них есть маленькая сестра, оставшаяся сиротой, не говоря уже о народе целой страны, за который он тоже в некотором роде несет ответственность.

Рашид покачал головой. У него никогда не было семьи. Самыми близкими людьми в его жизни были друзья – Золтан, Бахир и Кадар. Их дружба началась еще в университете. И хотя все его друзья счастливо женаты и даже успели обзавестись детьми, это вовсе не значит, что он должен последовать их примеру. У него не было никакого желания создавать семью.

Рашид резко повернулся и посмотрел в лицо человеку, который внес в его жизнь этот кошмар:

– Почему я должен это делать? Почему должен взваливать на себя все это?

Керим кивнул.

– Я немало знаю о тебе, я знаком с длинным списком твоих достижений на ниве переговоров. Ты бы прекрасно справился с задачами эмира. – Рашид снова покачал головой, и Керим поднял свою широкую ладонь. – Конечно, это не предложение по найму на работу. Это выходит за рамки твоей квалификации. Твой отец был избран эмиром до того, как обстоятельства вынудили его бежать из страны. Ты – его наследник, поэтому теперь это твой долг.

– Долг? – похолодел Рашид. – Вы сказали, что у меня есть право выбора.

Керим посмотрел ему в глаза:

– Я не вправе предоставлять тебе выбор. Я лишь говорю, что у тебя есть долг, и тебе решать, принять его или нет.

Долг.

Рашид хорошо знал, что это такое, да и его друзьям было не чуждо это слово. Он видел, как Золтан прошел непростой путь, чтобы занять трон Аль-Джирада. Рашид выполнил свой братский долг и отправился вместе с ним, Бахиром и Кадаром в пустыню, чтобы спасти принцессу Аишу, а потом вытащить ее сестру из плена Мустафы. Он всегда исполнял свой долг.

Но он никогда не думал, что долг может радикально изменить его жизнь. Если он согласится, вся его жизнь пойдет кувырком, он никогда уже не будет по-настоящему свободным. А если откажется, то не сможет выполнить долг.

– Я понимаю, непросто понять и принять то, что я говорю, – сказал Керим. – Я могу лишь попросить тебя приехать на родину и увидеть ее своими глазами. Возьми с собой Атию, это и ее наследие тоже.

– Вы хотите, чтобы я добровольно приехал туда, где были бы рады видеть меня и моего отца мертвыми? Вы считаете, что я привезу в такое место ребенка?

– Малик умер. Тебе больше не нужно бояться его или его сторонников. Ты должен приехать, Рашид, прошу тебя. Почувствуй, как древний песок твоей родины просачивается сквозь твои пальцы, пройди по нему босыми ногами. Посмотри, как восходит солнце над пустыней, и тогда, возможно, ты почувствуешь, как сердце Каджарана бьется в твоей груди.

– Я приеду, – сказал Рашид, прияв для себя решение. – Сейчас это все, что я могу обещать.

Визирь сдержанно кивнул:

– На данный момент этого достаточно. Я приглашу адвоката, и мы обсудим все наши договоренности.

– Что они там делают? – Тора расхаживала по приемной адвокатской конторы. Она тяжело вздохнула и села в кресло рядом со своей начальницей. Ей приходилось мерить шагами комнату, потому что из-за недосыпа она начинала зевать и клевать носом. – О чем можно так долго говорить? – возмущалась она, стараясь разговаривать не слишком громко, чтобы не потревожить спящего младенца.

Торе едва хватило времени, чтобы наскоро принять душ и побросать вещи в чемодан. Она встретилась с Салли в офисе, и они вместе отправились в детский дом, чтобы забрать оттуда ребенка, находившегося там последние несколько дней. А теперь они просто сидели и ждали, а ведь скоро подойдет время следующего кормления.

– Не знаю, – Салли покрутила свои часы вокруг запястья, – но я не могу здесь больше оставаться. У меня встреча с врачом Стива меньше чем через час.

Малышка завозилась во сне, и Тора наклонилась, чтобы успокоить ее. Девочка была ангельски красива: черные завитки волос, темные глаза с длинными ресницами, красиво очерченные губы, смуглая кожа – она вырастет настоящей красавицей. Но сейчас она была лишь крошечным беззащитным младенцем, оставшимся без родителей, и, казалось, до нее никому не было дела.

Малышка не успокоилась и засуетилась еще больше, и Тора вынула ее из креслица и взяла на руки. Тора улыбнулась и прижала к себе девочку, с наслаждением вдохнув младенческий запах. Ей было непривычно заботиться о таком маленьком ребенке. Большинство подопечных агентства по сопровождению детей в поездках были все же постарше. Их родители, как правило, были в разводе и были либо слишком заняты своими карьерами, либо предпочитали не встречаться с бывшими супругами, даже если это причиняло боль их ребенку.

Торе всегда было грустно наблюдать за такими детьми. Но младенец, оставшийся круглой сиротой, – это настоящая трагедия.

– Бедная малышка, – нежно проворковала она, покачивая девочку на руках. Салли поерзала в своем кресле, и Тора почувствовала, как она напряжена. Что-то явно было не так. – Как Стив? – рискнула спросить она, когда малышка немного успокоилась. Тора боялась услышать ответ.

Начальница поморщилась, и Тора вдруг подумала, что Салли постарела на десяток лет за прошедшие две недели.

– Держится. Есть шанс, что врачи смогут стабилизировать его состояние, чтобы транспортировать в Гер манию. – Она задумчиво посмотрела вверх, и Тора увидела в ее глазах тоску и отчаяние с крошечным про блеском надежды. – Слушай, Тора, я не хотела подо ждать, пока ты сама расскажешь… Как у тебя прошла вчерашняя встреча с кузеном? Он дал тебе какие-то рекомендации, как можно получить деньги из вкладов?

У Торы упало сердце. У нее была чертовски серьезная причина, по которой она не хотела сегодня выходить на работу, и дело было вовсе не в том, что она почти не спала. Без денег, вырученных за имущество родителей, она не сможет одолжить Салли и Стиву ни цента, а они так рассчитывали на эти деньги, чтобы оплатить транспортировку и лечение за рубежом. Она хотела выиграть немного времени, чтобы найти другой источник финансов, прежде чем открыть Салли правду.

– Да, – оживленно сказала Тора, – я как раз собиралась с тобой об этом поговорить.

Салли скрестила руки на груди, и Тора увидела, как побелели костяшки ее пальцев от напряжения.

– Черт. Я так и знала, что не должна была спрашивать тебя об этом. Я не готова услышать плохие новости…

– Нет-нет, – солгала Тора, приложив все усилия, чтобы хоть немного улыбнуться. – Ничего подобного. Просто море бумажной волокиты. – Она пожала плечами. – Ты же знаешь, как это бывает. Я очень надеюсь, что все решится в ближайшее время.

Салли снова посмотрела на часы.

– Что ж, тогда мне придется подкинуть тебе еще бумажной работы, если мы подпишем сегодняшнее соглашение. – Она вытащила из портфеля папку с документами и положила на стул рядом с Торой. – Прости, что бросаю тебя здесь одну, хотя мы пока не знаем никаких подробностей. Ты ведь справишься без меня?

– Эй, все будет в порядке. Если ты собираешься в ближайшее время уехать за границу, – сказала Тора, стараясь не акцентировать слово «если», – нам всем придется привыкнуть брать на себя больше бумажной работы. Не волнуйся, я напишу тебе по электронной почте, когда узнаю, куда надо перевезти ребенка, и отсканирую всю документацию прежде, чем мы куда-то уедем. Сейчас ты должна думать о Стиве и о себе.

Салли улыбнулась и поцеловала Тору в щеку.

– Спасибо. – Салли осторожно погладила ребенка по голове. – Позаботься об этой куколке, ладно?

– Договорились. А теперь иди и обними за меня Стива.

К тому времени, как секретарь вернулась с кувшином холодного чая для посетителей, Салли уже ушла, а Тора все еще была слегка нетрезвой после вчерашнего. Дверь адвокатского кабинета открылась, и в приемную вышел пожилой джентльмен с кустистыми бровями и седой шевелюрой.

– Джоан, – обратился он к секретарю, – мы готовы принять гостей. – Он вопросительно взглянул на Тору с младенцем на руках.

– Мне очень жаль, – сказала она, – но Салли Барнс не смогла остаться.

– Я понимаю, – любезно ответил он. – Разговор занял гораздо больше времени, чем мы ожидали. Благодарю за терпение, мисс Берджесс. Пора малышке встретиться со своим опекуном.

– Господа, – сказал адвокат, открыв дверь кабинета и пропустив вперед Тору с ребенком, – вот наконец и Атия в компании мисс Виктории Берджесс, представителя крупнейшей в Австралии компании, специализирующейся на транспортировке детей по всему миру. Виктория будет заботиться об Атии и сопровождать вас в путешествии в Каджаран.

Тора удивленно подняла брови, переваривая новости. Значит, вот куда она направляется? Она была во многих странах Европы и Азии, но работа еще никогда не приводила ее в такую крошечную ближневосточную страну.

Высокий пожилой мужчина в арабских одеждах приблизился к ней и с нежностью посмотрел на малышку в ее руках. Он прижал пальцы к макушке девочки и проговорил по-арабски что-то вроде благословения. Если это опекун Атии, она в хороших руках.

– Прошу меня извинить, – с поклоном произнес он, – я должен известить пилота, что мы готовы к вылету. – Прошелестев подолом своих одежд по плиточному полу, он вышел из кабинета.

– Виктория, – услышала она голос, донесшийся из дальнего угла кабинета. Тора узнала этот голос, сухой и холодный, вчера он звучал совсем по-другому. – Большинство сократили бы это имя до Тори, не так ли?

Господи, пожалуйста, только не это!

Тора оглянулась назад: да, это был он. Мужчина, с которым она провела безумную ночь, подошел к ней и смотрел на нее своими пронзительно-холодными глазами. Ее сердце пропустило пару ударов, и Тора покрепче прижала к себе ребенка.

– Не знаю, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Это так важно?

Адвокат как-то странно посмотрел на Рашида, в его глазах читался немой вопрос.

– Действительно, – сказал адвокат, – имеет ли это значение? Познакомьтесь со своей сестрой.

Сестрой? Тору замутило от нехорошего предчувствия.

Рашид не спешил, хотя он и согласился лететь в Каджаран вместе с ребенком. Он снова сел в кресло, чтобы собраться с мыслями и осознать, что сейчас произошло.

Это была она, женщина, которая сбежала из его номера посреди ночи, как воришка. Женщина, которую он не ожидал когда-нибудь увидеть снова.

Она выглядела почти так же, как вчера в баре: бежевая рубашка с коротким рукавом, с собранными в ненавистный пучок волосами, которые на самом деле были длинными и блестящими, как шелк, но сегодня вместо юбки на ней были темные брюки-дудочки, подчеркивавшие очень длинные ноги. Он прекрасно помнил, как эти ноги обвивали его, когда он быстро и мощно двигался в ней. Сегодня она казалась бледной мышкой, но Рашиду было прекрасно известно, какой огонь скрывается под этой оболочкой.

– Рашид? – окликнул его адвокат. – Не хотите по знакомиться с сестрой?

Вообще-то не очень, особенно сейчас, когда девочку держала на руках женщина, которая была в его постели всего несколько часов назад. Он подумал, что надо хотя бы из вежливости взглянуть на девочку.

Рашид встал. Ему показалось или Тора действительно сделала инстинктивный шаг назад? Нет, понял он, ему не показалось. В ее глазах плескался страх, хотя подбородок был упрямо вздернут. Она боялась его, хотя старалась не показывать этого. Боялась, ведь он знал, что вытворяет няня по ночам. Еще бы ей не беспокоиться!

Рашид подошел ближе. Достаточно близко, чтобы почувствовать запах женщины, с которой провел ночь. Он изо всех сил пытался сохранить самоконтроль. Разве мало ему сейчас проблем? Не хватало только этой женщины, обладавшей властью над его эмоциями и заставившей его позабыть обо всем на свете.

Рашид отвел взгляд от Торы и посмотрел на крохотное существо, извивающееся у нее на руках. Смоляные кудряшки, пухлые ручонки и сморщенное личико. Младенец. Он совершенно ничего не знал о младенцах, потому что искренне считал, что это ему никогда не понадобится.

– Хотите подержать ее? – напряженным голосом спросила женщина, которую он знал под именем Тора.

Теперь шаг назад сделал Рашид.

– Нет.

– Она не сломается.

– Я же сказал – нет.

Рашид внезапно понял, что не хочет, чтобы эта женщина держала на руках его сестру и сопровождала их в Каджаран. Рашид повернулся к адвокату:

– Никого другого вы не могли подыскать на эту роль?

Тора моргнула от услышанного. Ее карие глаза были холодны, как мрамор.

– Простите? – переспросил адвокат.

– Найдите кого-то, кто больше подходит для того, чтобы позаботиться об Атии. Кого-то, кто лучше позаботится о моей сестре.

– Мисс Берджесс имеет высочайшую квалификацию. Хотите увидеть ее рекомендации?

– В этом нет необходимости.

Он уже видел все ее рекомендации, хотя они характеризовали ее совсем не с той стороны, с которой нужно было в данный момент.

– Если у вас какие-то проблемы… – начала Тора.

– Да, у меня есть «проблемы», мисс Берджесс, – перебил ее Рашид. – Возможно, мы могли бы обговорить их в частном порядке, я бы все вам подробно рассказал.

Адвокат нервно посмотрел на них:

– Прошу меня извинить, мне кое-что нужно сказать Кериму. – Он мгновенно скрылся за дверью.

Рашид сделал глубокий вдох и отступил к окну.

– Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашла?

– Что? Я тебя не искала! Моя начальница попросила меня взять эту работу. Я не знала, что ты имеешь какое-то отношение к Атии!

– Ты ждешь, что я поверю в такое совпадение?

– Можешь верить во что хочешь. Меня наняли, что бы сопровождать Атию куда понадобится. Честно говоря, я уже успела о тебе забыть.

Рашид скрипнул зубами. Уже успела забыть, значит? В его жизни женщины всегда были временным явлением, но именно он решал, когда расставаться с ними. Это он забывал женщин, а никак не наоборот.

– Значит, ты – квалифицированный работник по уходу за детьми и их сопровождению?

– Да, это моя основная специализация, хотя у меня есть дипломы по обучению детей школьного возраста, медицинских курсов по уходу за детьми и некоторые языковые навыки.

– Ты забыла упомянуть еще кое-какие важные навыки, – проворчал он.

– Вряд ли они сейчас уместны, – ответила Тора.

Рашид услышал недовольный младенческий плач и звук расстегиваемой молнии. Он резко развернулся, возмущенный тем, что она, казалось, вовсе не замечает двусмысленности ситуации, и увидел, что Тора села на кресло вместе с ребенком, в одной руке она держала бутылочку с молоком. Вместе они выглядели как мать и дитя.

Это просто смешно! Она не Мадонна с младенцем! Не важно, как она выглядела и что было на ней надето, – он все еще представлял ее обнаженной. Он все еще помнил, как она трепетала в его руках, содрогаясь от наслаждения.

– Это просто невозможно! – резко сказал он. Малышка удивленно посмотрела на него и протестующе завозилась. – Так не бывает.

– Успокойся, – холодно сказала ему Тора, покачивая девочку. – Мне эта ситуация нравится не больше, чем тебе.

– Мне нужна другая няня.

– Почему?

Потому что он не доверяет самому себе в ее присутствии!

– Потому что женщина вроде тебя не может присматривать за младенцем!

– Женщина вроде меня? – рассмеялась она. – И к какому же типу женщин я, по-твоему, отношусь?

– К женщинам, которые ночами шляются по барам, а потом отправляются с незнакомцем в гостиничный номер.

Она улыбнулась, и Рашид почувствовал, как в нем закипает ярость.

– Зато мужчина, цепляющий в ночном баре случайную женщину и приглашающий ее в свой номер, – прекрасный опекун для малышки, правда? Это ты хочешь сказать?

– Речь сейчас не обо мне.

– Тебе не кажется, что у тебя двойные стандарты?

Рашид рассердился. Она парировала каждый его аргумент, но не мог же он озвучить ей реальную причину: ему просто необходимо сейчас мыслить как никогда ясно, а он может лишь проигрывать в памяти события прошлой ночи, когда она рядом.

– Я хочу, чтобы Атию сопровождал кто-то другой.

– Да нет никого другого! Все остальные сотрудники уже заняты.

– Я не хочу, чтобы ты летела с нами.

– А ты думаешь, я этого хочу? – возмутилась Тора. – Как только я тебя узнала, захотела провалиться сквозь землю! Так что не волнуйся, я вовсе не жажду продолжения вчерашнего приключения. Я здесь не из-за тебя, я просто забочусь о ребенке – вот и все.

Отрывистый стук в дверь прервал их разговор. С легким поклоном вошел Керим. Стало ясно: он не мог не услышать последние слова Торы и наверняка их неправильно понял.

– Тысяча извинений за то, что прервал вас. Самолет будет готов к вылету через два часа.

Тора взглянула на Рашида:

– Ну что, расскажешь всем, почему ты предпочитаешь другого сопровождающего, или это сделать мне?

Керим выжидающе смотрел на него с легким налетом недоумения во взгляде, и Рашид выругался про себя. У него не было времени искать варианты, к тому же что может случиться? Она сопроводит их в Каджаран, и на этом ее миссия будет закончена – она улетит домой ближайшим рейсом. А он избавится от постоянных напоминаний о прошедшей ночи.

– Я предпочел бы кого-то постарше, – пробормотал он, – но я полагаю, альтернативы у нас нет.

Глава 6

Тора проследила, чтобы детское автокресло надежно пристегнули ремнями безопасности, и села на кожаное сиденье лимузина. Она сделала глубокий вдох: она спасла контракт. Салли сошла бы с ума, потеряй она его, а Тора не смогла бы объяснить ей, почему это произошло. Как можно объяснить тот факт, что она накануне заключения сделки случайно переспала с клиентом, подцепив его в сомнительном баре?

Но Рашид выдал себя, когда попросил переговорить с ней наедине. Похоже, секреты были не только у нее.

В чем же проблема? Он женат? Она как-то не додумалась спросить у него об этом вчера. Он предложил ей одну ночь, и она приняла это, ни о чем не спрашивая. Может, это характеризовало ее не с лучшей стороны, но прошлая ночь для нее была почти идеальной. До тех пор, пока она не вошла в кабинет адвоката и не встретила осуждающий взгляд Рашида.

Ночью он был совсем другим человеком. Напористым, решительным. Он был так же зол, как и она сама, – она чувствовала это в каждом его движении. А сегодня он скрывался за прочной броней.

В чем же дело?

Керим сел на переднее сиденье рядом с водителем и обернулся к ней:

– У вас с собой есть все, что нужно, мисс Берджесс?

– Да, спасибо, – кивнула она, проверив, как спит малышка. – У нас обеих все хорошо.

– Тогда поехали, – кивнул он.

– А где Раш… опекун Атии? – Тора оглянулась вокруг.

– Его сиятельство путешествует самостоятельно. Он встретит нас в аэропорту.

Тора молча кивнула и откинулась на спинку кожаного сиденья. Автомобиль плавно тронулся с места.

Его сиятельство? С кем же она провела прошлую ночь?

Черт! Ему придется провести рядом с ней как минимум те несколько часов, что длится перелет в Каджаран.

Водитель вез Рашида в сторону аэропорта вдоль побережья. Он попросил водителя остановиться там, где дорога сворачивала направо к скалам, и вышел из машины. Ветер, дующий с Тихого океана, трепал его темные волосы. Волны с громким шипением разбивались о скалы, и соленые брызги разлетались высоко в воздухе. Слева располагалось старое кладбище, мраморные надгробия занимали весь склон. На кладбище никого не было, полуденное солнце на фоне ярко-синего неба слепило глаза.

Рашид прошел к тому месту, которое адвокат отметил на карте. Гравий зашуршал под подошвами его ботинок. Тропинки были достаточно широкими и прямыми, и вскоре Рашид увидел свежую насыпь – могилу, где был похоронен его отец со своей любовницей.

Рашид стоял около могилы и чувствовал в душе абсолютную пустоту. У него не было цветов. Он приехал сюда не для того, чтобы оплакивать. Он даже не мог точно сказать, зачем приехал.

У него было право спросить: вспоминал ли отец о нем в день рождения сына, чувствовал ли пустоту в сердце, гадая, где сейчас его сын?

Рашид стоял посреди белоснежных мраморных памятников под палящим солнцем. Он знал: здесь он не найдет ответы на свои вопросы. И все же он стоял здесь и молча смотрел на могилу. Легкий льняной пиджак покрылся брызгами от волн, разбивающихся о скалы.

– Я никогда не пойму, – тихо сказал он, обращаясь к отцу, которого даже не помнил, – почему ты сделал то, что сделал. И я никогда тебя не прощу.

А потом он повернулся и пошел прочь.

Самолет мягко набрал высоту. Тора сидела в мягком кожаном кресле, она все еще была немного не в себе. Однажды она путешествовала бизнес-классом с ребенком рок-звезды, и это тогда казалось ей роскошью по сравнению с эконом классом. Но сейчас…

Деревянные панели были отделаны золотом. Кожаные кресла сливового цвета больше подошли бы изысканной гостиной, нежели самолету; роскошные ковры на полу. Но великолепное убранство было не единственной причиной, по которой Тора пребывала в шоковом состоянии. Это был самолет, принадлежавший королевской семье Каджарана, а значит, ее маленькая подопечная – что-то вроде принцессы.

Но кто же тогда Рашид?

Он сидел через проход впереди нее и был погружен в разговор с Керимом. Тора слышала их голоса: спокойные и размеренные интонации Керима перемежались с низким голосом Рашида. Она не могла разобрать, о чем именно они говорили, хотя со своего места ей было видно, что обстановка накаляется, по крайней мере, Рашид был явно на взводе. Она видела его профиль: строгие, четкие линии носа и подбородка, губы, которые, она знала, могут подарить незабываемое удовольствие. Тора нервно поерзала в своем кресле.

Рашид внезапно обернулся и перехватил ее взгляд. По спине Торы прошла нервная дрожь, он буквально пригвоздил ее взглядом своих темных глаз. Потом он что-то коротко сказал Кериму и отвернулся.

Что это сейчас было? Почему он так смотрел на нее?

Рядом с ней весело загулила в своей люльке Атия, и Тора решила сосредоточиться на своих непосредственных обязанностях. Она здесь не из-за Рашида, а ради ребенка. Тора не смогла сдержать улыбку, глядя на большие темные глаза, нос-кнопочку и очаровательные розовые губки малышки. Но при этом Тора ощущала гнетущую тоску в сердце от осознания того, что девочка вырастет, не зная своих родителей.

В двухмесячном возрасте положено улыбаться, и малышка наверняка бы улыбнулась, увидев лицо матери. А сейчас она смотрела своими огромными глазами на Тору, и все ей было ново и непривычно. Девочке нужна стабильность и любящие люди рядом. Тора надеялась, что, когда у нее в Каджаране появится постоянная няня, девочка научится улыбаться.

Может, к тому времени и Рашид проявит интерес к малышке. Пока что он относился к девочке скорее как к посылке, которую нужно передать, нежели как к сестре. Казалось, ему абсолютно все равно. Правда, он вообще не казался улыбчивым человеком. Такое ощущение, что он постоянно сердился на всех и вся.

И что с этим делать?

Атия широко зевнула и погрузилась в дрему. Тора откинулась в своем кресле, насколько это было возможно, и втайне позавидовала девочке: она может легко отключиться от внешнего мира. Она наблюдала, как мирно спит малышка, низкий гул самолета начал убаюкивать и ее, и Тора сама не заметила, как отяжелели ее веки.

– Есть еще одна вещь, вызывающая у меня беспокойство, – сказал Керим после долгой паузы, когда Рашид уже было подумал, что их разговор окончен. – Нам нужно это обсудить.

– Зачем? Я ведь до сих пор не согласился занять трон.

Керим подробно рассказал Рашиду о пути, который он должен проделать к трону и коронации в случае согласия, об истории крошечного, но богатого природными ресурсами государства, о нынешних проблемах, как внутренних, так и внешних. Голова Рашида гудела от объема полученной информации и готова была вот-вот взорваться.

– Мне очень жаль, ваше сиятельство, – Керим впер вые так официально его назвал, – но сейчас, когда мы летим домой, возникает вопрос об Атии и ее положении в королевской семье.

– Атия – дочь моего отца, моя сестра. Какие здесь могут быть вопросы?

– Это правда, – кивнул визирь. – Тем не менее факт остается фактом: предполагается, что твой отец погиб тридцать лет назад при крушении вертолета. Если ты объявишь Атию его дочерью, возникнут вопросы. Крайне неудобные вопросы. Народ захочет узнать, где он был все эти годы и почему бросил их на волю Малика, а сам наслаждался жизнью на другом конце мира.

– Вы сказали, что он поклялся не возвращаться!

– Поклялся. Но ты не хочешь принимать эту правду. Большинство населения Каджарана тоже не захочет этого понять… – Он помолчал. – И конечно, многие по-прежнему преданы памяти Малика. Они не захотят поверить в правду. Не лучше ли позволить людям верить, что твой отец действительно погиб? Твое возвращение станет чудом, в котором они так нуждаются. Наследник, который чудом выжил и был увезен в безопасное место.

В голове Рашида застучало: его жизнь усложняется с каждой секундой.

– Да какая разница? – воскликнул он. – Я – официальный опекун Атии, так ведь?

– Теоретически – да.

– Почему теоретически?

– Опека над младенцами и несовершеннолетними детьми мужчиной, не состоящим в браке, не признается законодательством Каджарана.

– И что? Я даже не знаю, на какой срок останусь в стране!

– Я понимаю, что это неудобно, но Атия не сможет жить с тобой во дворце, если официально не будет признана членом королевской семьи.

Рашид тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он не просил права опеки над этим ребенком, но он не может бросить девочку, чтобы она жила черт знает где под неизвестно чьим присмотром!

– Как можно решить эту проблему?

– Есть один способ. Ты должен удочерить Атию.

Рашид устало прикрыл глаза. С каждой минутой он все сильнее ощущал огромный вес ответственности на своих плечах за крошечное королевство в пустыне. Он задумался: был ли у него хоть какой-то выбор?

– Хорошо, – наконец сказал он. – Что нужно делать?

– Просто поставить свою подпись. Я могу этим заняться, если пожелаешь.

– Делайте все, что необходимо.

Если Рашид полагал, что на этом все закончилось, и он может наконец закрыть глаза и немного отдохнуть, то он глубоко заблуждался. Керим не сдвинулся с места, все еще наблюдая за ним.

– Что? – пробурчал Рашид.

– Есть еще одна маленькая формальность.

Рашид хмыкнул. Ну еще бы!

– И какая же?

– Чтобы стать усыновителем, необходимо быть женатым.

– Что? Какого черта вы не сказали об этом раньше?

– У тебя нет на примете девушки, которая могла бы стать твоей женой?

– Нет! Другого пути точно нет?

– Абсолютно точно.

– Просто отлично! И вы выяснили это только сейчас, когда мы находимся на полпути к Каджарану.

Керим поклонился:

– Прошу прощения, ваше сиятельство, но ситуация беспрецедентна, я надеялся, что в законе есть какая-ни будь лазейка, но увы. В законе ясно написано: усыновителями могут быть только супруги. Возможно, если у тебя нет никого на примете, я могу предложить подходящую кандидатуру, когда мы прибудем в столицу?

– Вы найдете мне жену?

– Только в качестве временной меры, если тебя это успокоит.

– А потом?

– А потом можешь развестись. Женщина будет жить своей собственной жизнью, а ты сохранишь опеку над Атией. Можешь мне поверить, в Каджаране и брак, и развод – дело пары росчерков пера.

– То же самое вы говорили об усыновлении, – проворчал Рашид. – И все же мне это кажется чересчур сложным.

– Некоторые росчерки пера проще других. – Керим грустно улыбнулся. – Но если ты хочешь защитить Атию – это единственный путь.

Рашиду было трудно спорить, однако позволить Кериму выбрать себе невесту – и не важно, сколько продлится этот брак, – он не мог. Хоть Рашид сам никогда и не собирался жениться, он не мог доверить выбор жены постороннему человеку.

– А что будет нужно делать моей жене?

– Она должна будет вести себя как твоя жена на людях. Она должна будет сопровождать тебя на коронации, если она состоится, конечно. Ну и на всех публичных мероприятиях…

– А ночами, Керим? Что она должна будет делать ночами?

В первый раз лицо Керима выдало его замешательство.

– Ночами жена согревает постель мужа. Что еще ты ожидаешь от нее?

– Конечно, – нахмурился Рашид. Теперь он был абсолютно уверен, что Керима к выбору жены не допустит. Одно дело сопровождать его на публичных мероприятиях, и совсем другое – делить с ним постель. – Значит, так тому и быть.

– Значит, ты хочешь, чтобы я подыскал тебе жену?

– В этом нет необходимости. У меня есть идея получше.

– Может, поделишься своей идеей? – предложил Керим.

Рашид резко обернулся и заметил, что Тора наблюдает за ним. Он улыбнулся:

– Я собираюсь жениться на Виктории.

– На мисс Берджесс? – Керим, казалось, забыл о своей сдержанности. – Но ведь ты был против того, чтобы она сопровождала Атию?

– Я знаю. – Он не мог объяснить, что причина, по которой он был против ее присутствия, делает Тору идеальной временной женой. – Все будет отлично.

Глава 7

– Устали, мисс Берджесс?

Тора открыла глаза и увидела, что Рашид учтиво склонился над ней, как заправский стюард, держа в одной руке кофейник, а в другой – чашку. С тех пор как они покинули офис адвоката, он не сказал ей и двух слов. Что-то определенно изменилось.

– Кажется, я задремала, – с опаской проговорила Тора.

Она выпрямилась в кресле, бросив взгляд на часы: она проспала всего несколько минут. Тора посмотрела на Атию: малышка все еще спала, раскинув в стороны пухлые ручки.

– Кто угодно подумал бы, что вы очень много работали.

Тора сердито посмотрела ему в глаза. Он откровенно смеялся над ней, и Тора не на шутку разозлилась.

– Хочешь сказать: кто угодно, кроме тебя.

– Спокойнее, мисс Берджесс, – сказал он и поставил кофе на маленький столик. – Я принес вам кофе.

Тора окинула взглядом салон самолета, но он был пуст. Даже Керим куда-то подевался.

– Ты уволил всех бортпроводников?

Рашид улыбнулся и уселся в кресло напротив Торы. Улыбка не обманула ее: она чувствовала опасность в изгибе его губ.

– Я хочу кое-что обсудить с тобой, чтобы мы могли продолжить наше сотрудничество.

– Я уже говорила, что нахожусь здесь не из-за тебя, а из-за Атии. Точка.

– Ты очень подозрительна.

– А ты прямолинеен.

– Я говорю не о постели. – Он покачал головой. Рашид явно колебался, и Тора гадала, что же осталось несказанным. – Это касается Атии.

– Каким образом?

– По причинам, которые тебе не нужно знать, я должен удочерить Атию.

– А я-то здесь при чем? – Она равнодушно посмотрела на него.

– Для того чтобы удочерить девочку в соответствии с законодательством Каджарана, я должен быть женат.

Тора нервно сглотнула: шальная мысль промелькнула в ее голове.

– Повторяю, – спокойно сказала она, стараясь унять сердцебиение, – при чем здесь я?

– Это лишь временно и не продлится слишком долго. Просто формальность. А через несколько месяцев мы можем развестись. Мне нужна жена. Кто-то, кто временно может сыграть роль матери Атии. Керим сказал, что брак должен продлиться двенадцать месяцев, чтобы соответствовать законам Каджарана об усыновлении. Но это только если я решу остаться. В противном случае брак можно расторгнуть через неделю. – Он небрежно улыбнулся, словно спрашивал, который час. – Как я уже говорил, это всего лишь формальность.

– Год? Есть шанс, что я буду замужем за тобой целый год?

– Если так сложатся обстоятельства. Но ты не должна будешь оставаться в Каджаране все это время. После того как все формальности будут соблюдены, ты сможешь вернуться домой.

Тора молча смотрела на крепкий кофе, который Рашид налил в ее чашку. Она любила кофе, но сейчас ей нужно было что-то покрепче.

– Кто ты? – Тора нервно облизнула губы.

– Я уже говорил, меня зовут Рашид.

– Нет. – Она покачала головой. – Я встретила Рашида в баре, и он был обычным человеком, разозленным, жаждущим выпустить пар, как все мужчины. Но ты… – она оглянулась вокруг, – ты летишь в самолете с золотой короной, нарисованной на борту, персонал расшаркивается перед тобой и через слово называет тебя «сиятельством». Так кто же ты такой, Рашид, если считаешь нормальным просить незнакомку выйти за тебя замуж, а потом развестись, когда тебе это будет удобно?

Рашид скользнул взглядом по ее лицу и спустился ниже, задержавшись на груди.

– Незнакомку? – переспросил он хриплым голосом. – Нас вряд ли можно назвать незнакомцами.

– Ты меня совсем не знаешь, – Тора воинственно скрестила руки на груди, – а я ничего не знаю о тебе.

– Я не прошу тебя всю жизнь провести вместе со мной! Всего несколько недель, а потом можешь возвращаться домой.

– Я не буду с тобой спать и замуж за тебя тоже не выйду.

– Никто не говорил о том, что тебе нужно будет со мной спать. Вчера это пришлось как нельзя кстати, но сегодня мне нужно кое-что другое.

Все это настолько смахивало на бред, что ей не оставалось ничего другого, кроме как засмеяться.

– Что ж, твое предложение руки и сердца звучит крайне заманчиво, но я вынуждена отказаться, благодарю. – Тора взглянула на спящего ребенка и осторожно встала со своего кресла. Может, если она уйдет, то сможет положить конец этому разговору. Но Рашид тоже встал, преграждая ей путь. – Прошу меня извинить, – сказала она, – мне нужно в дамскую комнату.

– Подожди. Ты еще не знаешь, что я предложу тебе взамен.

– Я уже сказала «нет». Когда мы были в Сиднее, ты ясно дал понять, что мое присутствие тебе неприятно. Поверь мне, это взаимно: я не собираюсь оставаться здесь дольше, чем того требует моя работа. Как только я передам девочку в руки постоянному сопровождающему в Каджаране – как я понимаю, это будешь не ты, – я отправлюсь домой.

– Перестань, – прищурился он. – Ты просто не знаешь, что стоит на кону.

– Например?

– Например, полностью оплаченные каникулы в Каджаране. В расходы входит вид на коронацию и празднование из первого ряда, а также обратный перелет в Сидней на этом самом самолете.

– Чья коронация? – Холодок пробежал по спине Торы.

– Моя.

Так… значит, вот в чем дело. Тора изо всех сил старалась удержать равновесие, ноги вмиг стали ватными. Она постаралась сохранить невозмутимый вид.

– Значит, ты – что-то вроде наследного принца?

– Можно и так сказать, – кивнул Рашид. – В настоящее время в Каджаране нет эмира. Видимо, я первый в очереди на трон, если соглашусь занять его.

– Прости, меня это не интересует.

– Хорошо. Сколько?

– Что?

– Сколько ты хочешь? У каждого есть цена, назови свою.

Тора покачала головой. Наверное, это все ей снится или она стала героиней какого-то дурацкого телешоу. В любую минуту выскочит ведущий и скажет, что это розыгрыш.

– Назови цену!

Тора глубоко вздохнула. Она не хотела ни минуты лишней провести в компании этого человека. Воспоминания о ночи, проведенной с ним, были еще слишком свежи, она до сих пор чувствовала гул в ушах при его приближении. Но потом она вспомнила о своем кузене и Салли, которую она заверила в том, что найдет…

Он не согласится. Ни за что не согласится!

– Хорошо, ты сам спросил. Двести пятьдесят тысяч долларов – вот моя цена.

Возможно, про себя Рашид проклял ее до десятого поколения, но он улыбнулся, действительно улыбнулся. Желудок Торы сделал стремительный кульбит прежде, чем он произнес хоть слово.

– Договорились. – Он повернулся и громко сказал Кериму: – Подготовьтесь к церемонии.

– Но… – Тора пошатнулась.

– Никаких «но». – Рашид довольно ухмыльнулся. – Дело сделано.

Керим поженил их в перерыве между кормлением Атии и сменой подгузника. На невесте были черные брюки и простая рубашка с пятном от молока.

Церемонии как таковой не было. Они с Рашидом встали рука об руку перед Керимом и поставили свои подписи на документе после того, как он произнес несколько фраз по-арабски.

– Хорошо, с этим закончили, – нетерпеливо от резал Рашид. – Давайте теперь подпишем бумаги об усыновлении.

Значит, это все? Никаких «можете поцеловать невесту», ни поздравления, ни шампанского, ни даже намека на праздник? Она всегда представляла свою будущую свадьбу как один из самых счастливых дней в своей жизни. Отец повел бы ее по церковному проходу, а мама со слезами гордости в глазах смотрит на дочь. Конечно, это было до того, как погибли родители, но даже сейчас ей хотелось думать, что они смотрели бы на нее откуда-то сверху и были рядом с ней в такой важный день.

Тора вздохнула и решительно отбросила свое разочарование. Этот день вряд ли можно назвать самым важным в жизни.

Это был лишь способ достижения определенной цели как для Торы, так и для Рашида: у нее появилась возможность получить деньги, которые она пообещала Салли, а он смог удочерить Атию.

Рашид выпустил ее руку, как будто ему неприятно было слишком долго к ней прикасаться. А чего она ожидала? Прошлая ночь, казалось, была целую жизнь назад. Рашид был совсем другим человеком – внимательным, чувственным, настроенным на то, чтобы подарить ей удовольствие. Да и она сама была совсем другой: импульсивной, безрассудной, абсолютно раскованной в постели. Тора с трудом узнавала себя, она вела себя как потаскушка.

Тора сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь обрести потерянное равновесие. Она была в шоке от самой себя: прошлой ночью она была настолько бесстыдной, как будто отчаяние от предательства Мэтью приливной волной смыло ее моральные устои. Тора никогда не позволяла себе ничего подобного! Она целовалась-то не раньше второго свидания.

Воспоминания о прошедшей ночи должны были остаться ее маленькой тайной, которой она могла бы тихо улыбнуться про себя, а не ежеминутным напоминанием. Она никак не ожидала, что герой ее сладких грез окажется новым клиентом.

О нет, она не хотела, чтобы родители видели это. Однажды она выйдет замуж по-настоящему. Когда-нибудь она встретит человека, которого полюбит всем сердцем и который полюбит ее, они принесут клятвы перед алтарем под открытым небом, а родители будут смотреть на нее сверху вниз и улыбаться.

Когда-нибудь.

Тора ловко сменила Атии подгузник и защелкнула кнопки на комбинезончике. Она должна думать о деньгах, о Салли и Стиве, о четверти миллиона долларов, которые заплатит ей Рашид за мнимое замужество, сколько бы оно ни продлилось. Теперь у нее нет необходимости обивать пороги банков, так что Салли со Стивом могут отправиться в Германию, чтобы пройти радикально новый метод лечения рака, который может спасти его жизнь. Осталось только дать Рашиду номер банковского счета.

Тора держала Атию на руках и тихо пела ей свою любимую детскую песенку. Ей хотелось приласкать ребенка, пока у нее есть такая возможность.

Дело сделано.

Керим закончил всю бумажную волокиту с его мнимой женитьбой и усыновлением в кратчайшие сроки.

Его друзья от души посмеются: Рашид женился, как они и предрекали! Что ж, пусть смеются – это не настоящий брак. Он не был влюблен, как Бахир или Кадар, ему не нужно зачать ребенка до коронации согласно священным текстам Аль-Джирада, как это пришлось сделать Золтану, когда он женился на принцессе Аише.

Рашид хмыкнул: если бы ему поставили такое условие, он был бы не против. Воспоминания о прошлой ночи промелькнули в его памяти, как кадры из кинофильма, в котором он играл главную роль. Ему достаточно было коснуться лишь ее руки, чтобы вспомнить шелковистость ее кожи, нежный изгиб ее бедер, высокую грудь, которой он касался руками, губами и языком.

Рашид держал ее руку лишь короткий миг, как того требовала церемония, но ему этого хватило, чтобы желание снова разожгло внутри его свой огонь. Слишком многое сейчас менялось в его жизни, чтобы усложнять ее отношениями с женщиной.

Он оглянулся через плечо и увидел, что Тора держит Атию на руках так нежно, словно девочка была ее собственным ребенком, а малышка зачарованно слушала ее голос.

Что-то неправильное было во всем этом, и Рашид стремительно встал со своего места и направился к Торе. Подойдя ближе, он понял, что Тора не разговаривала с ребенком, она пела колыбельную и так нежно смотрела на малышку, что не заметила, как подошел Рашид.

Рашид не стал прерывать их, на какой-то миг он просто остолбенел. Он помнил эту мелодию. Эта музыка хранилась на задворках его памяти, но он узнавал каждую ноту.

– Что ты поешь? – резко спросил он.

Пение остановилось. Тора подняла глаза и спокойно посмотрела на Рашида:

– Просто колыбельную. Мне кажется, она персидская. А что? – с подозрением спросила она. – Что-то не так?

Он не знал. Он только чувствовал, что эта мелодия заставила его покрыться холодным потом. Как он мог знать эту колыбельную, ведь он был уверен, что никогда прежде ее не слышал?

Тора смотрела на него, как будто он сумасшедший или того хуже… Рашид пытался найти тему для разговора, чтобы скрыть свое замешательство. Его взгляд упал на малышку.

– Как она? – спросил Рашид, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, зачем он здесь. – Я думал, младенцы обычно плачут во время перелетов.

– Она просто умница. Ты передумал? Хочешь подержать ее? – спросила Тора. Он отвернулся, удивляясь про себя, куда улетучился его гнев. Он совершенно точно был чертовски зол, когда вставал со своего кресла, а теперь не мог вспомнить почему. – Мне кажется, у тебя нет опыта общения с маленькими детьми. У тебя нет других братьев и сестер?

– Нет.

– С детьми нетрудно поладить, – сказала она. – Им только нужно знать, что кто-то их любит.

Ну, в том-то и проблема. Как он может дать ребенку знать, что его любят, если он сам не знает, что это такое – любовь? Что он может предложить?

– Слушай, – сказал он, – я пришел, только чтобы убедиться, что вам с девочкой удобно.

Вранье.

Она тоже это знала, но все же попыталась улыбнуться.

– Рашид, раз уж ты здесь, – Тора закусила нижнюю губу, – могу я тебя кое о чем попросить?

– О чем?

Загорелось табло «Пристегнуть ремни», и Тора переложила малышку в детское кресло, пристегнула ее и проверила надежность крепления.

– Это насчет денег. Ты не мог бы перевести их на счет как можно скорее?

– Деньги, – кивнул он. Это именно то, что он прекрасно понимал. – Мы женаты меньше десяти минут, а ты не можешь дождаться, чтобы наложить на них свои лапки.

– Ты не мог дождаться, пока приземлится самолет, чтобы жениться! Я защищаю свою сторону сделки.

– Ты хочешь получить деньги прямо сейчас?

– Ну, мы же поженились. Так что я подумала…

– Ты подумала? – Рашид был безмерно рад, что Тора перевела разговор к деньгам – стихии, в которой он чувствовал себя как рыба в воде. – Ты подумала, что можешь вот так сразу начать диктовать условия?

– Ты согласился заплатить мне, если я выйду за тебя замуж.

– Вы получите свои деньги, мисс Берджесс. Должен сказать, я разочарован тем, как низко вы цените свои услуги. Я заплатил бы миллион долларов, может быть, даже два, за удовольствие лицезреть вас в своей постели.

Щеки Торы вспыхнули алым цветом.

– Наша сделка не подразумевает одну постель на двоих. Я уже говорила, что не буду с тобой спать, Рашид.

Конечно, он дразнил ее. Он вовсе не собирался снова прикасаться к ней, воспоминания о минувшей ночи были еще слишком свежими, но ее реакция Рашиду понравилась, и он откровенно забавлялся ситуацией.

– Но ты также говорила, что не выйдешь за меня, а теперь посмотри на нас – счастливые молодожены.

– Ты не можешь заставить меня спать с тобой.

Он наклонился, одной рукой опершись на спинку ее кресла, а другой поправляя тонкий локон, выбившийся из ее прически.

– Не кажется ли тебе, что сейчас поздновато для высоких моральных устоев? Прошлой ночью ты была отнюдь не девственницей на пенсии.

Тора нервно сглотнула, и это не укрылось от взгляда Рашида. Он отпустил ее волосы и нежно провел пальцами по ее шее.

– Я знаю, что ты думаешь обо мне, – что я легкодоступная дешевка.

– Я думаю, что ты легкодоступная, но отнюдь не дешевка. Но я готов заплатить цену, которую ты запросила.

– Пошел к черту!

– Не сомневаюсь, что именно там я и окажусь в итоге. Но можешь не волноваться, моя очаровательная женушка, твоя репутация – или что от нее осталось – не пострадает. Я не имею ни малейшего намерения повторить прошлую ночь.

Глава 8

Одноименная столица Каджарана возвышалась над золотыми песками пустыни. Кирпичные здания поблескивали частичками песка в солнечных лучах, но больше всего Тору занимали люди.

Прилегающие к аэропорту дороги были полны людей. Они размахивали флагами, приветственно хлопали в ладоши – счастливые, улыбающиеся люди. Женщина в цветастой одежде держала над головой ребенка, чтобы ему лучше было видно, как их небольшая процессия выходит из самолета. По морщинистому лицу старика, опиравшегося на трость, текли неподдельные слезы радости. И Тора внезапно поняла: все это ради Рашида, который, возможно, скоро станет их эмиром, правителем Каджарана. И этот человек – ее муж.

Человек, с которым она провела безумную ночь и который буквально пару часов назад уверил ее, что продолжения не будет.

Тора затрепетала всем телом от непрошеных воспоминаний. Это просто безумие! Она должна была быть истощена после безумной ночи, бессонных суток и долгого перелета на другой край земли, но, глядя на Рашида, она никогда не чувствовала себя более живой, чем сейчас.

Господи, было бы куда проще его ненавидеть! В конце концов, он втянул ее в эту безумную сделку! Не без ее согласия, конечно, но он сделал все возможное, чтобы она почувствовала себя ничтожной и меркантильной особой.

Но между ними все еще была та ночь. Как она могла ненавидеть мужчину, подарившего ей столько наслаждения? Но от внимательного взгляда Торы не ускользнули моменты, когда он выглядел таким потерянным и одиноким, что ей хотелось прикоснуться к нему, утешить. Что такого могло произойти в его жизни, что он боялся, что не сможет подарить любовь своей маленькой сестренке?

Рашид сказал, что продолжения между ними не будет. Но если он попросит ее, Тора не была уверена, что найдет в себе силы отказать ему. Когда она думала о том, что сегодня Рашид уже совсем не тот мужчина, с которым она познакомилась накануне, она удивлялась самой себе: почему она до сих пор его хочет?

Тора посмотрела в окно на людей, толпившихся на улице, жаждущих хоть краем глаза увидеть Рашида, и почувствовала, что начинает презирать саму себя. Здесь и сейчас вершится история этой страны, и она некоторым образом даже сопричастна этому, а она думает только о сексе.

– Это вы ангажировали такую пышную встречу? – спросил Рашид Керима.

Тора обернулась на звук его голоса. Впервые она увидела, что Рашид чувствует себя не в своей тарелке, и она была заинтригована. Он не производил впечатления человека, который сомневается в себе.

– Хорошие новости всегда быстро разлетаются, – спокойно сказал Керим, пожав плечами. – Даже в Каджаране, где Интернет не так доступен, как на Западе. Люди долго ждали, чтобы увидеть флаг Каджарана на королевском лимузине. Твоему возвращению рады.

– Если я соглашусь, – сказал Рашид, – мне понадобится помощь.

Торе показалось, что на лбу Рашида выступило несколько капель пота, хотя в машине на полную мощность работал кондиционер. Керим улыбнулся и склонил голову, как будто Рашид сказал именно то, чего от него ожидали.

– Я в твоем полном распоряжении.

– Благодарю, – сдержанно кивнул Рашид. – У меня есть друг, которому тоже неожиданно пришлось взять на себя управление страной. Я хотел бы попросить его совета.

– Ты говоришь о шейхе Золтане, короле Аль-Джирада?

– Да. Вы его знаете?

– Ну конечно! Аль-Джирад и Каджаран – дружественные государства вот уже много лет. Он здесь всегда желанный гость. К тому же его визит лишь упрочит отношения между нашими странами.

Казалось, Рашид немного расслабился и, сделав глубокий вдох, приветственно помахал рукой толпе встречающих. Он повернулся и увидел, что Тора внимательно наблюдает за ним.

– Что? – мгновенно ощетинился он.

– Ничего, – покачала головой Тора.

Она внезапно почувствовала жалость к этому человеку, которого бросали в чуждый ему мир. Ей нечего было ему сказать.

Лимузин притормозил перед высокими коваными воротами в виде двух одинаковых павлинов.

– Я взял на себя смелость разместить вас в старом дворце, – сказал Керим, пока они медленно ехали по подъездной дорожке. – Эмир Малик построил шесть новых дворцов за время своего царствования, все они более современные, и ты можешь выбрать один из них в качестве своей резиденции, но, отдавая дань традициям и вашему комфорту, я счел старый дворец более подходящим.

В окне лимузина мелькали здания, утопающие в тропической зелени, изогнутые куполообразные крыши и сводчатые окна с мозаичным стеклом. Тора нервно сглотнула. Дворец, ну конечно же: где еще может жить эмир?

Внезапно пальмы словно расступились перед ними, и лимузин медленно проехал мимо фонтана размером с небольшое озеро: мраморные жеребцы стояли на задних копытах, их гривы, казалось, развеваются на ветру, а вода икрилась под их копытами, как драгоценные камни.

Фонтан был, безусловно, впечатляющим, но он был всего лишь аксессуаром во дворце. Торе было достаточно бросить один лишь взгляд на величественное сооружение, чтобы понять: вся ее прежняя жизнь осталась позади, а она ступила на страницы восточной сказки. Безусловно, это было самое красивое здание из всех, что она когда-либо видела, с декоративными арками и мраморными колоннами, золотым куполом и мозаичными полами – дворец подавлял своей роскошью. Лимузин затормозил перед мраморной лестницей, на которой выстроилась добрая дюжина людей в одинаковой униформе.

– Добро пожаловать домой, ваше сиятельство, госпожа, – с поклоном кивнул Керим, когда один из слуг почтительно открыл дверь лимузина.

Госпожа? Тора нервно сглотнула.

Она отстегнула автокресло Атии, готовая войти в этот странный чужой мир. Она посмотрела на угрюмого Рашида. Внезапно Тора поняла, что она попала отнюдь не в сказку…

– Госпожа Виктория, – сказал Керим и плавным жестом пригласил ее войти, – это ваша комната.

У Торы закружилась голова. Она думала, что дворец снаружи выглядел величественно, но потом она вошла внутрь. Воздух был наполнен ароматами жасмина и мускуса, и ей показалось, что она попала в другой мир. Стены были украшены золотом и мозаикой, столы и стулья инкрустированы перламутром. Никогда прежде она не видела такой роскоши и богатства, и Тора изо всех сил старалась не таращиться по сторонам, разинув рот.

Ей хотелось бежать отсюда со всех ног. Все еще одетая в свою привычную форму, она чувствовала себя оборванкой среди всего этого великолепия.

А теперь Керим показывал ей комнату, превосходившую по размерам ее сиднейскую квартиру, и это без учета террасы с видом на бассейн и сада, прилегающего к покоям. Заходящее солнце окрашивало все вокруг рубиновым цветом. Сама спальня была просто огромной, с золоченой кроватью с балдахином, а ванная комната была размером с небольшой бассейн.

Для Атии тоже была приготовлена комната, примыкающая к этой, в которой она будет жить вместе с Юзрой, местной девушкой, которая станет ее няней.

Ее комната, только ее. Это означало, что Рашид будет спать в другом месте, и впервые за весь сегодняшний день Тора немного расслабилась. Если она собирается избегать Рашида, ей не стоит покидать свои покои.

Тора с тоской посмотрела на кровать. Она безумно устала и физически, и эмоционально и уже воображала, как упадет в мягкие подушки и забудется глубоким сном. Завтра она снова поговорит с Рашидом о деньгах и даст Салли знать, когда она сможет их получить. К тому времени она сможет довольно убедительно объяснить Салли, что ее пребывание в Каджаране связано исключительно с тем, чтобы помочь Атии. Вряд ли кто-то поверит Торе, если она вздумает рассказать правду.

Но это подождет до завтра. После того как Тора примет ванну, накормит и переоденет Атию, она собиралась сразу же лечь в постель.

– А за этой дверью, – продолжал Керим, указывая на резную дверь из ценной породы дерева, – покои его сиятельства. Комнаты, разумеется, смежные.

– Разумеется. – Рашид с ухмылкой посмотрел на Тору.

Он снова дразнит ее. Внезапно комната Торы показалась ей не такой уж большой. Атия недовольно заплакала, и Тора ухватилась за свой шанс.

– Это все? – спросила она, не желая заходить в покои Рашида. – Я позабочусь об Атии, у нее был трудный день.

– Может быть, Юзра позаботится о ребенке? – спросил Керим. – Не хотите ли вы пообедать вместе с нами?

– Конечно, я буду рада помощи Юзры, – сказала Тора Кериму и улыбнулась девушке. Она была действительно рада помощи, особенно сейчас, когда она так устала. – Но Атия пережила немало перемен в последнее время, и мне хотелось бы внести в ее жизнь немного постоянства. К тому же я уверена, у вас с Рашидом есть немало тем для обсуждения, не требующих моего присутствия.

– Как пожелаете, – почтительно кивнул Керим, и Тора с удивлением увидела в его взгляде что-то вроде одобрения. – Я распоряжусь, чтобы ужин принесли вам в комнату. – Он коснулся кончиками пальцев лба Атии, благословил ребенка и пожелал Торе спокойной ночи.

– Увидимся позже, – сказал Рашид.

– За завтраком? – предложила Тора, ощутив смутную угрозу в его словах. – Нам с тобой тоже есть что обсудить. Спокойной ночи.

По тому, как вспыхнули его глаза, Тора поняла, что он не любит, когда ему диктуют условия. Разумеется, ему не понравилось, что Тора снова напомнила ему о деталях сделки.

– Пойдем, – сказала Тора, повернувшись к Юзре. – Давай искупаем Атию.

Керим прошелестел по полу своими белоснежными одеждами, и Тора поняла, что они с Рашидом ушли. Только тогда она смогла свободно вздохнуть.

Золтан приедет. Рашид чувствовал, как боль все еще пульсирует в его голове, но с тех пор, как самолет приземлился в Каджаране, он успел немного прийти в себя.

Рашид вышел на террасу своих покоев и смотрел на сад, погруженный в ночную тьму. Дворец спал, укутанный иссиня-черным саваном ночного неба.

Золтан приедет через три дня в сопровождении принцессы Аиши и детей. Бахир и Кадар с семьями присоединятся к ним за день до коронации. В последний раз они встречались все вместе в Мельбурне полгода назад на свадьбе Кадара. Когда-то их было четверо братьев пустыни, а теперь каждый раз, как они встречались, их компания становится все больше и больше. Рашид покачал головой. Еще несколько лет назад никто из них и подумать не мог, что скоро они один за другим женятся.

Остался только он. Рашид не брал в расчет свой скоропалительный брак с Торой. Она не была его настоящей женой. Она исчезнет из его жизни через несколько недель, даже если их брак продлится целый год.

Рашид услышал какой-то шум и оглянулся в сторону покоев Торы, но ночь снова погрузилась в тишину, шелест пальмовых листьев был единственным звуком.

Он вздохнул. Что ж, его братья могут думать об этой ситуации все, что захотят. У него сейчас есть дела поважнее: например, люди, которые много лет жили под гнетом правителя, обогащавшегося за счет природных ресурсов страны. Многое предстоит изменить. Меньше денег будет тратиться на дворцы и прочую мишуру, больше – на финансирование больниц и школ, особенно за пределами столицы.

Кто-то должен перенести страну в двадцать первый век, а он – первый в очереди на престол. Его желудок болезненно сжался. Господи, что он здесь делает? Он инженер-нефтяник, у него нет опыта управления целой страной! Что у него есть, помимо ДНК, чтобы взять на себя такую ответственность?

Рашид оглянулся по сторонам: снова этот звук. Ребенок, понял он. Но на этот раз звук был громче.

Она снова пела эту песню.

Рашид наблюдал, как Тора вышла на свою террасу с ребенком на руках и тихо напевала слова колыбельной, которой он не знал, и тем не менее что-то дрогнуло в глубине его души. Рашид скрылся в тени пальмы, а Тора продолжала покачивать малышку. Она наконец распустила волосы именно так, как ему нравилось. Полупрозрачная белая ночная сорочка выгодно подчеркивала ее длинные босые ноги.

Рашид с замиранием смотрел на нее и чувствовал обжигающую волну желания.

Тора пела про абрикосовые деревья и водопады, немного коверкая арабские слова, но это не портило общего впечатления – песня лилась нежно и мелодично.

Рашид стоял в тени с бешено колотящимся сердцем от тайны, которую он не мог постичь. Он застыл, словно околдованный ее очарованием.

Тора допела колыбельную, последнюю протяжную ноту унес легкий ночной ветер. Младенец на ее руках сладко спал. Тора повернулась, чтобы зайти внутрь, в то же мгновение, когда Рашид вышел из тени. Тора вздрогнула.

– Тора.

– Ты напугал меня, – выдохнула она. – Что ты делаешь на моей террасе?

– Кажется, у нас общая терраса, – он оглянулся назад, – прилегающая к смежным комнатам.

– Что ж, тогда доброй ночи. – В ее глазах на краткий миг мелькнуло разочарование.

– Тора, подожди.

– Зачем? Атии пора обратно в кроватку.

Рашид посмотрел на спокойное личико малышки, спящей на руках Торы:

– Она спит.

– И я собираюсь последовать ее примеру.

– Тора.

– Почему ты здесь?

– Не могу уснуть.

– Нет. – Ее голос задрожал в бархатной темноте ночи. – Зачем ты здесь? Чего ты хочешь?

– Тебя.

Тора мгновенно потеряла восприятие времени и пространства. Рашид стоял перед ней, одетый лишь в шелковые пижамные брюки, не скрывавшие его возбуждения. В его глазах она видела неподдельную тоску, в тени деревьев он казался высеченной из мрамора скульптурой.

А потом он подошел ближе, и Тора увидела в его глазах не только муку, но и страсть. Она вздрогнула, ощутив внезапный озноб, тщетно пытаясь обрести твердую почву под ногами в мире, где была незваной гостьей.

– Рашид, – прошептала она, но он уже подошел ближе. Тора чувствовала себя перед ним абсолютно без защитной, когда его пальцы коснулись ее волос. – Рашид…

А потом его губы нежно коснулись ее, и Тора вдохнула его мускусный мужской запах, мгновенно вернувшись к проведенной с ним ночи. Ее тело тут же наполнилось желанием, словно кто-то щелкнул выключателем.

О боже…

Его губы были мягкими, как ночная тишина, и казалось, магия искрилась в воздухе вокруг них. Инстинктивно она открылась ему, и поцелуй стал глубже. Рашид притянул ее ближе.

Раздался недовольный детский плач. Тора отстранилась, и ее внимание снова переключилось на ребенка. Она отвернулась и уперлась ладонью в обнаженную грудь Рашида.

– Рашид, остановись.

Он растерянно моргнул. Эта женщина снова сводила его с ума. Она заставила его забыть обо всем на свете, о его решимости контролировать свои эмоции в ее присутствии. Он был настолько ослеплен желанием, что забыл о ребенке на ее руках – своей крошечной сестре.

– С ней… с ней все в порядке?

– Да, – ответила Тора, покачивая девочку на руках. – Все нормально. Может, тебе стоит вернуться в свою комнату? – Дрожь в голосе выдавала ее волнение.

Рашид протянул к ней руку. Он не хотел уходить.

– Тора…

Но она отступила.

– Прекрати! Тебе что, совсем плевать на ребенка?

– Я удочерил ее, разве нет?

– Вот повезло-то!

– Послушай, – протянул он, глядя в ночное небо, – я не собирался брать на себя ответственность за младенца. Я ничего не знаю о детях!

– Ну, может, пора начинать учиться, потому что, по правде говоря, Атия заслуживает лучшего. У тебя есть ребенок десяти недель от роду, который потерял обоих родителей, а ты относишься к ней как к помехе, которую хорошо бы отправить куда-нибудь подальше. Неужели ты не понимаешь, Рашид? Она ребенок, а не вещь! Она нуждается в любви человека, который действительно переживает за нее, а вместо этого ей достался ты – угрюмый, мрачный, обиженный на весь свет, и я не понимаю, почему ты такой. Ты уже забыл, что значит быть ребенком?

– Нет, не забыл. – Рашид скрипнул зубами от злости. – И поверь, я не планирую отсылать Атию в школу-интернат, чтобы за ней присматривали чужие люди, как это было со мной. Так что, полагаю, кое-что о воспитании детей я все же знаю, пусть это и не совпадает с твоими высокими стандартами. Но все равно спасибо, что так лаконично указала на мои недостатки.

Он развернулся, чтобы уйти, но на этот раз Тора его остановила.

– Рашид. – Он видел нежность в ее глазах. – Сколько тебе было лет, когда тебя отдали в интернат?

– Это не важно, – со вздохом сказал он, запустив пальцы в волосы. – Сам этот факт делает меня неудачным кандидатом, чтобы стать чьим-то опекуном, тем более опекуном младенца. – Он посмотрел на успокоившуюся Атию. – Она заслуживает лучшего. Прости, что задержал тебя. – Он посмотрел Торе в глаза. – Доброй ночи.

Рашид ушел, и Тора вернулась в свою комнату. Юзра стояла прямо перед ней и растерянно смотрела на Тору.

– Все в порядке? Я слышала голоса. – Она посмотрела на спящую в руках Торы Атию. – О нет! Я должна была проснуться! Она плакала? Простите, что не дала вам поспать.

– Все в порядке, – успокоила девушку Тора. – Я почти всегда просыпаюсь в это время. Иди спать.

– Если вам угодно, госпожа, – поклонилась Юзра.

– Называй меня Тора, – сказала она. – В конце концов, мы обе заботимся об Атии. Давай будем друзьями.

Девушка смущенно улыбнулась и снова поклонилась:

– Если вы уверены, госпожа.

Юзра ушла, и Тора положила малышку в ее кроватку. Она смотрела на девочку, умиляясь тому, как безмятежно она спала, хотя ее жизнь радикально изменилась, но она еще не подозревала об этом. Что же такое могло произойти в жизни Рашида? Почему он сомневается в том, что сможет полюбить Атию? Почему он учился в школе-интернате, если его отец умер совсем недавно?

Тора снова легла в постель, стараясь не думать о том, что в Сиднее сейчас полдень, а не середина ночи, и о предстоящем завтраке с Рашидом. Она думала о том, как помочь ему преодолеть эмоциональную пропасть, которая разделяет его с сестрой.

Тора вытянула ноги и откинулась на мягкие подушки. Она просто хотела, чтобы Атия была счастлива, и ее беспокойство не имело никакого отношения к боли, которую она видела в глазах Рашида. Никакого.

Глава 9

Когда Тора проснулась и выглянула в окно, небо было окрашено в розовато-голубые тона, как сахарная вата. Атия оживленно гулила и внимательно рассматривала свои пальчики.

– Доброе утро, красавица, – проворковала Тора и была вознаграждена беззубой улыбкой. Сердце ее растаяло. – Ты моя хорошая. – Тора взяла малышку из кроватки, как раз когда к ней вошла Юзра с кофе, который стоял на подносе.

– Она уже проснулась? – спросила девушка.

– Да, и она улыбается. Смотри.

Юзра подошла и легко пощекотала животик малышки, на что она замолотила в воздухе пухлыми ножками и громко икнула. Девушки рассмеялись. Они играли с девочкой почти до самого завтрака, когда Тора должна была встретиться с Рашидом.

На террасе уже вовсю шли приготовления: Тора слышала, как прислуга накрывает на стол. Завтрак на открытой террасе с видом на бассейн? Утро было бы очень приятным, если бы не напоминало о событиях прошлой ночи.

Тора причесалась и собрала волосы в привычный пучок, стараясь не думать о вчерашнем поцелуе. Ей придется держаться от него на расстоянии, особенно когда ночная тишина лишает ее способности здраво мыслить. Больше никаких ночных бдений на террасе!

И уж точно больше никаких поцелуев! Она прикоснулась пальцем к своим губам, гадая, как такой жесткий и холодный мужчина мог дарить такие нежные, горячие прикосновения.

Тора покачала головой, чтобы отогнать от себя эту мысль. Нет, она не совершит ту же ошибку снова. Если бы она вчера не держала на руках Атию, неизвестно, чем бы все закончилось.

Неправда. Она точно знала, чем бы все закончилось.

Нет! Она не должна вспоминать ту ночь в Сиднее. Это случилось, когда они были просто незнакомцами. Теперь все изменилось. У нее есть работа, и она докажет Рашиду, что он не сможет заставить ее плясать под свою дудку. Но она сможет показать ему, что он способен полюбить Атию.

Тора еще раз придирчиво взглянула на свое отражение в зеркале. Прическа и макияж были в порядке, она лишь нанесла немного блеска для губ нейтрального оттенка. Выглядела она сдержанно и по-деловому – как раз то, что нужно для предстоящего разговора. Сегодня он не сможет ни смутить ее, ни напугать. Тора была уверена в себе, как никогда. Потому что Атия ей улыбнулась.

Когда Тора подошла, Рашид уже сидел за столом и изучал какие-то бумаги.

– Ты могла бы надеть что-нибудь другое? – Рашид неодобрительно посмотрел на нее.

Тора вздохнула и села за стол. Если она думала, что его вчерашние откровения сделают его отношение к ней немного менее враждебным, она ошибалась. Между ними снова была стена, но она не собиралась позволять ему испортить себе настроение.

– И тебе доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спал.

В ответ Рашид лишь хмыкнул. Появился официант, поставил на столик блюдо с фруктами и йогуртом.

– Прекрасное утро, – проговорила она, когда официант ушел.

– Ты не можешь надевать это, – Рашид пренебрежительно кивнул на ее одежду, не обращая внимания на слова Торы, – каждый день.

Тора посмотрела на свою одежду: юбка и рубашка с коротким рукавом были свежими, тщательно выглаженными и, насколько она знала, без следов детской отрыжки.

– А что не так с моей одеждой?

– Ничего. За исключением того, что эти скучные рубашки можно назвать униформой. Не могла бы ты найти что-то более подходящее?

– Забавно, – с улыбкой сказала она, не желая поддаваться мрачному настроению Рашида, – но по какой-то неведомой причине я оставила все свои отпускные вещи дома. – Она пожала плечами. – К тому же мне нравится моя форма: она удобная, практичная и отпугивает мужчин. Ну, как правило, отпугивает… За исключение присутствующих, конечно.

– Чему это ты так радуешься? – нахмурился Рашид.

– Помимо встречи с тобой? – ухмыльнулась Тора и отпила кофе, вдыхая его пряный аромат. – Сегодня важный день: Атия впервые улыбнулась.

– Это хорошо?

– Это лучше, чем хорошо. Это просто здорово! Ты же хочешь, чтобы она была счастлива?

– Конечно, – удивленно протянул он, как будто эта мысль никогда не приходила ему в голову. – Да, – кивнул Рашид, и взгляд его смягчился, – я хочу, чтобы она была счастлива.

– Уже лучше, – сказала Тора, уверенная, что он преодолеет все трудности в общении с сестрой. – Клянусь, в ее улыбку невозможно не влюбиться. Надо было принести ее сюда, чтобы ты сам увидел.

Рашид растерянно смотрел на Тору и не знал, что сказать. Он снова почувствовал себя на незнакомой территории.

– В любом случае, – наконец сказал он, – пред полагается, что ты – жена эмира. Ты не можешь одеваться так каждый день, это выглядит нелепо. Вчера Керим сказал мне, что для тебя подобрали целый шкаф одежды.

Так вот в чем дело! Вчера она открыла дверь гардеробной, чтобы поставить свой чемодан, и обнаружила, что шкафы просто ломятся от одежды: тончайший шелк и хлопок всех цветов радуги. Тора закрыла шкаф, потому что эта одежда ей не принадлежала. Видимо, просто не нашлось другого места, чтобы ее хранить.

– О чем ты хотела со мной поговорить? – Рашид мельком взглянул на часы.

Точно. Тора отставила чашку в сторону. У них не просто светская беседа за завтраком. Она сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, и достала из кармана юбки сложенный вчетверо лист бумаги.

– Вот реквизиты банковского счета, на который нужно перевести деньги.

Рашид взял листок и внимательно изучил.

– Это не твой счет?

– Это трастовый фонд.

Точнее, трастовый фонд, которым руководил Мэтью. Черт, она не хотела больше иметь ничего общего с Мэтью, но придется пережить.

– Трастовый фонд? – удивленно поднял брови Рашид, внимательно глядя на нее. – Ты не перестаешь меня удивлять. Под твоей униформой кроется немало интересного. Впрочем, это мы уже выяснили. – Рашид положил листок к остальным бумагам. – Что-то еще?

– Ты действительно сделаешь это? – Тора подалась вперед, не веря, что все получилось так просто. – Сегодня?

– Сегодня. Это все?

– Не совсем, – сказала она. – Есть еще одна вещь. Мне нужен доступ в Интернет, тут стоят пароли.

– Хочешь написать в Твиттере, что стала женой эмира Каджарана?

– Нет, – поморщилась Тора. – Мне нужно связаться с начальницей, чтобы сказать, что мое возвращение откладывается. Нужно перераспределить задания.

И нужно сказать Салли, что деньги скоро будут у нее, но Рашиду не нужно об этом знать.

– Я попрошу Керима все устроить. Пожалуйста, будь осторожна с информацией, которую будешь отправлять из дворца.

– Конечно.

– Что ж, – сказал он, поднимаясь из-за стола, – если на этом все, то мне пора. Приятного аппетита.

Завтрак встал Рашиду поперек горла. Он размашисто шагал по коридорам дворца в сторону библиотеки, которую решил сделать своим кабинетом, и на чем свет стоит клял Тору.

Он все еще должен принять самое важное решение в жизни, а в ее присутствии он просто не мог рассуждать здраво.

Рашид покачал головой. Почему он вчера так разоткровенничался с ней? Его прошлое касается только его одного. Он никогда и ни с кем не делился подобными вещами, особенно с женщиной, которую подцепил в баре.

А теперь она его жена, пусть только на бумаге.

И он хотел ее, хотел, несмотря на собственные заверения, как будто не существовало ни вчерашнего дня, ни завтрашнего. Желание ослепляло его, но и она вчера ответила на его поцелуй. Им помешал лишь плач ребенка.

Ночью, лежа без сна в своей огромной кровати, он понял, что Тора не пыталась его оттолкнуть, она отвечала на его поцелуй, а значит, не он один чувствовал эту ошеломляющую страсть.

Между ними еще остались незавершенные дела.

Тогда зачем он противится своим чувствам? Нужно переспать с ней, исключить из уравнения, и тогда он сможет снова мыслить ясно.

Да, он пытался максимально дистанцироваться от нее, и посмотрите, куда это его привело! Но не мог же он просто сказать ей, что передумал, и ждать, что она согласится на это.

Рашид резко рванул на себя двери библиотеки.

– Ваше сиятельство, – поприветствовал его Керим, который уже ждал внутри, погрузившись в свои бесчисленные записи. – Надеюсь, вы хорошо спали.

– Более или менее, – коротко ответил Рашид, не желая думать о том, как мало спал, и особенно – почему. – Что мы должны сделать сегодня?

– У нас много дел, – сказал Керим. – Шейх Золтан скоро будет здесь, и я подумал, что мы могли бы осмотреть дворцы Малика. Может, вы захотите сделать один из них своей резиденцией.

– Если вы считаете это необходимым. Сколько новых дворцов он построил?

– Шесть. – Господи боже! Рашид подавил вздох, уже предчувствуя тяжесть исторических и экономических сведений, которые ему предстоит изучить. – А более важных вопросов для рассмотрения у нас нет?

– Разумеется. Но вы пока примеряетесь к своей новой роли, и никто не станет осуждать вас за то, что вам потребуется на это время. Нужно дать оценку многим вещам, и для этого не нужно копаться в древних пыльных фолиантах. Эти вещи могут дать вам более полное представление о королевстве перед вашей возможной коронацией.

– Хорошо, – согласился Рашид. Он зажал пальцами переносицу, пытаясь унять пульсацию в голове. – А Тора? – внезапно осенило Рашида. – Она может поехать со мной?

– Госпожа Виктория? – задумался визирь. – Не вижу причины для отказа.

– Не вызовет ли это проблем в будущем? Сначала народ увидит ее в моей компании, а потом она внезапно исчезнет.

– Проблем не будет. – Керим был невозмутим. – Люди привыкли видеть эмира с любым количеством жен, и они скорее удивились бы, будь вы холосты.

– Отлично, – сказал Рашид и впервые за день улыбнулся.

Возможно, если они проведут этот день вместе, Тора увидит, что он вовсе не угрюмый, мрачный, обиженный монстр, каким она его себе нарисовала.

Тора наслаждалась солнечным днем. Юзра устроила ей небольшую экскурсию по дворцу, показала сады и фонтаны. Тропические цветы и брызги воды делали воздух прохладным и удивительно ароматным, а маленькие разноцветные птички с веселым щебетом метались от цветка к цветку. После напряженного завтрака в компании Рашида Тора наконец почувствовала себя умиротворенной.

Когда Тора подумала, что красивее быть уже не может, Юзра показала ей тайный сад, скрытый за раскидистыми пальмами. В овальном пруду, полном лилий, плавали маленькие утята. А в самом центре сада стояла беседка с колоннами цвета слоновой кости, черепичной кровлей и белыми полупрозрачными занавесками, мягко струившимися между колонн.

– Как красиво, – выдохнула Тора, и Юзра улыбнулась ей. Из-за беседки вальяжно вышли два павлина, лишь усилив ощущение сказки. Тора была очарована. – Что это?

– Это называется беседка Махаббы, она была построена по приказу эмира Халима, когда умерла его любимая жена. Это был ее любимый сад. Эмир так сильно любил жену, что называл ее Махабба – это на нашем языке означает «любовь». Говорят, он наполнил этот пруд своими слезами. Пойдемте, – сказала Юзра, – нам накрыли столик к чаю.

– Значит, это беседка любви, – проговорила Тора несколько минут спустя, когда они с Юзрой сели на один из низких диванчиков и пили травяной чай с восточными сладостями, а Атия лежала на детском коврике и толкала ножками висящие над ней игрушки. – Наверное, он очень сильно ее любил.

– Сердце эмира стоит сердец десяти мужчин. И говорят, эмир любит в десять раз сильнее.

Тора молча потягивала чай, не желая спорить. Ей хотелось верить, что у Рашида есть сердце, потому что она желала Атии вырасти в любви, а не безразличии. И она снова подумала о мужчине, чье собственное детство, похоже, было не слишком радужным. Она догадывалась, что случилось что-то ужасное, что оставило глубокий след в его душе. И если она не ошибалась, это все еще причиняло ему боль.

Ее не должно это волновать! Он всего лишь обеспечил ее средствами, которые она пообещала подруге, – и все. Правда, была еще умопомрачительная ночь и вчерашний поцелуй, который ей не хотелось заканчивать…

И все же ей было не все равно.

Во второй половине дня развлечения были совсем другие. Тора и Юзра стояли посреди огромной гардеробной, наполненной самыми удивительными и роскошными нарядами, которые доводилось видеть Торе.

Юзра сидела на краешке кровати с Атией на руках, а Тора примеряла наряд за нарядом под одобрительно-восхищенные возгласы Юзры, которая советовала Торе, какие наряды подойдут для повседневной носки, какие для вечерних выходов и светских мероприятий.

– Да, вот это! – сказала Юзра, когда Тора облачилась в широкое шелковое платье цвета морской волны с вышивкой вокруг горловины и манжет рукавов. – Вам очень идет этот цвет! Вы прекрасно выглядите.

Тора повернулась к зеркалу и вынуждена была согласиться. Платье было действительно очень красивым, а шелк приятно холодил кожу.

– Мне нравится, – сказала она и перешла к следующему наряду.

После того как Тора перемерила весь гардероб и пересмотрела все крошечные наряды для Атии, она поняла, что уже не сможет снова надеть свою привычную одежду, и вернулась к бирюзовому платью. Юзра причесала Тору, накрасила ей глаза, как это делают каджаранские женщины, и предложила нарисовать узоры хной на руках и ногах Торы. В ответ Тора накрасила Юзре ногти на руках и ногах лаком. Девушки смеялись, сравнивая результаты, когда в дверь постучались, и вошел Рашид.

– Приятно видеть, как кто-то веселится, – сказал он и обвел взглядом комнату. – Вы не разбудите ребенка?

Юзра тотчас же низко поклонилась и спрятала свои руки с накрашенными ногтями в рукавах платья, как будто в чем-то провинилась.

– Простите, – тихо проговорила она.

– Это большое заблуждение, что младенцы должны спать в абсолютной тишине. – Тора не видела причин для раскаяния. – Они слышат много шума уже в материнской утробе, а для ребенка полезно расти, слыша смех. Зайди и убедись лично, что у нее все прекрасно.

Тора увидела растерянность в его глазах, как будто он не знал, как реагировать, так что она взяла его за руку и потянула в комнату Атии. Они подошли к колыбели, и Тора отодвинула полог. Малышка сладко спала, широко раскинув руки в стороны.

– Правда, она красавица?

– Правда.

Рашид собрался погладить малышку по щеке и только тогда понял, что все еще держит за руку Тору. Он прикоснулся кончиками пальцев к щеке своей крошечной сестренки. Девочка глубоко вздохнула, и Рашид убрал руку, чтобы не тревожить ее сон.

– Керим передал это для тебя, – сказал он, протянув ей листок бумаги, на котором был написан пароль для выхода в Интернет.

– Спасибо.

– Деньги переведены на твой счет.

Тора закрыла глаза и прижала бумагу к груди.

– Спасибо, что сказал.

Она была так красива!

Тора сменила свою скучную форму и тугой пучок на свободное шелковое платье и распущенные волосы. Наряд был свободным, и все же он делал ее очень женственной, и воображение Рашида тут же нарисовало картинку ее обнаженной фигуры. И она что-то сделала с глазами, она словно смотрела с поволокой, очень соблазнительно.

– Есть еще кое-что, – сказал Рашид и сам заметил, как охрип его голос. – Завтра Керим устраивает мне экскурсию по шести новым дворцам, и я хотел узнать, не составишь ли ты мне компанию?

– Я?

– Ты.

– А Атия?

– Не самая удачная идея брать ее с собой. Мы будем ходить между машиной и дворцами по самой жаре.

– Но…

– Не волнуйтесь, госпожа, я присмотрю за ней.

– Ты уверена? – Тора посмотрела на Юзру. – Мы можем уехать надолго.

– Конечно. Заботиться о ней – это радость.

– Значит, вопрос улажен, – сказал Рашид. Его настроение резко улучшилось. – Выезжаем после завтрака.

– Тогда до завтра, – сказала она, провожая его к двери.

Рашид обернулся, прежде чем уйти, чтобы еще раз посмотреть на Тору. Ему нравилось, как она выглядела сейчас.

– Я смотрю, ты все же нашла, во что переодеться.

– Да. Ты был прав: Керим наполнил нарядами целую гардеробную. Юзра помогла мне в них разобраться.

– Мне нравится твой выбор. – Он кивнул на шелковое платье Торы. – Прекрасно выглядишь.

Рашид резко развернулся и ушел.

Глава 10

Всего было шесть дворцов.

Белый, облицованный перламутром, слепил глаза своим великолепием. Красный дворец с башенками и куполами воздавал хвалу рубину. Дворец с огромными зелеными садами назывался Ясмин, в честь фаворитки Малика. Дворец, сделанный наподобие Венеции: итальянские палаццо соединялись настоящими каналами с гондолами. Дворец – двойник Версальского дворца. Остался после Малика и так называемый Потешный дворец, полный аттракционов в идеальном состоянии, но выглядели они устрашающе пустыми, словно ждали, когда кто-то нажмет на кнопку «пуск».

Торе все эти дворцы казались прихотью мальчика, который не хотел взрослеть. Зданиям не хватало утонченной элегантности Старого дворца, несмотря на все их богатое убранство.

– Почему их так много? – спросила она Рашида, когда их процессия покинула последний дворец. – Кому понадобилось столько дворцов?

– Малику, – ответил он. – Потому что гарем в Старом Дворце был недостаточно большим.

– Значит, он построил шесть дворцов, чтобы разместить в них своих женщин?

– Видимо, он был ненасытным мужчиной.

– Но детей у него не было?

– Однако попыток он не оставлял, – сухо сказал он, и Тора не смогла сдержать смех. – Что?

– Ты пошутил.

– Извини. Я не собирался шутить.

– Я знаю, – с усмешкой заметила она. – Именно поэтому мне так смешно.

Рашид отвернулся, делая вид, что обиделся, но на самом деле ему было чертовски приятно. Как хорошо было отвлечься хоть ненадолго от бесконечных документов и электронных таблиц, заполненных цифрами, которые отражали, как сильно пострадала экономика страны. Три десятилетия казна разграблялась, чтобы оплатить безумства Малика.

Ему на удивление хорошо было в компании Торы. Он надеялся, что эта совместная поездка даст ей шанс увидеть его в лучшем свете. Но Рашид не ожидал, что сам откроет Тору с новых сторон.

Как собеседник она составила неплохую конкуренцию Кериму, которого Рашид очень уважал, но его речь, как правило, была начисто лишена юмора. Излишне говорить, что и внешне она нравилась Рашиду гораздо больше, чем Керим. Сегодня на ней было другое шелковое платье, в оранжево-желтых разводах, и когда Тора шла, она казалась похожей на мерцающий закат.

Он был прав, попросив Тору поехать с ним. Она превратила поездку в приятную экскурсию, выражая то восторг, то ужас, слушая про безумства эмира, вместо того чтобы сухо констатировать факты.

Внезапно Рашиду захотелось, чтобы это не заканчивалось. Они находились на окраине города, практически посреди пустыни. У него возникла интересная мысль.

– Остановите машину, – сказал он водителю, и автомобиль затормозил у обочины.

Рашид вышел, чтобы переговорить с Керимом. Через несколько минут он вернулся, и их автомобиль, отделившись от других, направился в сторону пустыни.

– Куда мы едем? – спросила Тора.

– Поскольку мы совсем недалеко, я подумал, что нам стоит кое-что увидеть. Здесь рядом есть оазис.

Рашид заметил, как Тора взглянула на часы, прикусив нижнюю губу.

– Это надолго? Мы отсутствуем уже несколько часов, и я беспокоюсь, справляется ли Юзра одна.

– Это не займет много времени, – пообещал он.

Всего в нескольких километрах отсюда, среди пустынных песков, находился оазис, зеленый островок посреди ровного золотого пейзажа. Оазис был почти пуст, лишь несколько семей расположились на пикник около пруда с розовыми лилиями. Воздух в пустыне был сухим и горячим, но над прудом дул легкий ветерок.

– Керим сказал, что когда-то это было место отдыха караванов, шедших через пустыню. Сейчас город практически вплотную подобрался сюда, и оазис сохранили в качестве национального парка для народа Каджарана.

– Как красиво. – Тора посмотрела на Рашида, глаза ее сияли. – Как ты думаешь, можно походить по воде? День был такой длинный, ноги просто отваливаются. – Тора уже сняла свои сандалии, подняла подол платья и ступила в воду. – Ох, как хорошо. Просто блаженство, – сказала она Рашиду через плечо. – Попробуй.

Рашид рассмеялся и покачал головой. Это безумие. Он проплывал десятки километров, он был чемпионом по гребле, но он не был уверен, что когда-либо просто ходил босыми ногами по кромке воды. А потом Рашид решил, что лучшего времени, чем настоящее, просто не существует. Он сбросил мокасины, подвернул брюки и присоединился к Торе.

Она была права. Вода была прохладной и чистой – прекрасный способ снять усталость. Сотни мелких рыбешек метнулись вокруг его щиколоток, неподалеку на одной ноге стоял журавль, с подозрением глядя на людей, и Рашид вдруг начал получать удовольствие от таких простых вещей. Тора обернулась к нему и показала на счастливое семейство: папа держал малыша над самой водой, а он с заливистым смехом молотил в воздухе ножками.

– Надо привезти сюда Атию на пикник. Что скажешь?

Что-то изменилось в его сознании: ему показалось, что это хорошая идея. Ему доставит удовольствие такой пикник, при условии, что эта женщина будет рядом с ним.

– Может быть. – Рашид вышел из воды и присел на траву, глядя в голубое небо и размышляя.

Тора подошла и присела рядом с ним.

– Спасибо, что привез меня сюда, – сказала она, отряхивая влажный подол платья и разглядывая узор хной на своих босых ногах. – Это было волшебно. Мне кажется, нельзя стать слишком взрослым для того, что бы шлепать по воде.

Рашид фыркнул:

– Возможно. Учитывая тот факт, что я никогда этого прежде не делал.

– Серьезно?

– Насколько я помню.

– Но когда ты был ребенком, тебя же возили на пляж или что-то в этом роде?

Рашид покачал головой. Он оперся локтями на колени и задумчиво посмотрел на воду.

– В моей школе был бассейн, там я и научился плавать.

– Сколько лет тебе было, когда ты попал в интернат?

– Я не помню. Мне кажется, я всегда там жил. – Он пожал плечами. – Это была хорошая школа в Оксфорде, грех жаловаться.

– А твои родители?

– Мама умерла, когда я был еще младенцем. Я вырос, считая, что мой отец тоже мертв.

– Как это?

Рашид повернулся и посмотрел на нее. Его темные глаза были совершенно пустыми, как черные дыры. Она сразу же пожалела о сказанном.

– Я не знал, что он был жив, пока меня не вызвали на встречу в Сидней, на которой я узнал, что он не умер тридцать лет назад, а погиб в автокатастрофе всего несколько недель назад. Мало того, теперь я являюсь единственным опекуном его двухмесячной дочери. Что бы ты чувствовала, узнав такое?

Она видела ответ в его глазах. Опустошен. Зол. Растерян.

У нее перехватило дыхание. Он был зол в ту ночь, когда они встретились. Именно в тот день он и узнал правду? Неудивительно, что он был так возмущен: отец когда-то бросил семью, и теперь на Рашида возлагали ответственность за ребенка.

– Почему он так поступил с тобой? – Тора неотрывно смотрела на сверкающую в солнечных лучах рябь воды.

– Видимо, он защищал меня. – Рашид смахнул муравья со своей ноги. – Защищал нас обоих.

И он рассказал Торе о том, как его отец был избран преемником эмира, о предательстве Малика, решившего избавиться от наследника престола и его сына, и об изгнании.

– И он ни разу за все это время не связывался с тобой?

– Нет.

– Значит, тебя воспитывали чужие люди?

– У меня были приемные родители. Они хорошие люди, но я никогда не чувствовал себя сопричастным к ним. Я никогда не был частью их семьи.

Это многое объясняло. Неудивительно, что он чувствовал себя неспособным позаботиться о маленьком ребенке.

– Тяжело взрослеть в такой обстановке.

– Все было не так уж плохо, как мне кажется. Возможно, у них не хватало для меня любви, но мне привили дисциплину. Я был лучшим учеником в школе и в спорте.

Ее сердце разрывалось от жалости к маленькому мальчику, который вырос в одиночку, а теперь оказался под гнетом ответственности за целую страну.

– Как думаешь, ты останешься здесь? Ты станешь новым эмиром?

– Я ни в чем не уверен, – честно ответил он. – Мой отец решил ничего не рассказывать мне о моем происхождении. Я думаю, он ценил полученную свободу и не хотел заставлять меня выбирать судьбу, для которой был уготован он сам. Или же он решил, что одного покушения на мою жизнь будет достаточно.

– Это опасно?

– Керим говорит, что нет. Видимо, чем дольше правил Малик, тем большим посмешищем становился, его интересовало только удовлетворение собственных прихотей. Последние три десятилетия прошли впустую. Люди хотят перемен.

Рашид смотрел вдаль. Почему он рассказывает ей все это? Но каким-то образом то, что он облек свои мысли в слова, помогло. Ее вопросы многое расставили по местам. Собирается ли он остаться?

Каджарану нужна помощь, но является ли он человеком, способным повернуть историю страны? Завтра приедет Золтан, чтобы дать ему совет, но в этом не будет никакой необходимости, если Рашид уедет.

Рашид смотрел на горы и вспоминал слова Керима, сказанные им в Сиднее. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Тогда ему казалось, что эти слова не имеют никакого смысла, а теперь они отбивали барабанную дробь в его сердце.

– Куда ты? – спросила Тора, когда Рашид встал и направился к пескам, лежащим за пределами зеленого оазиса.

Рашид ступил голыми ступнями на раскаленный песок. Каждый, кто посмотрел бы на него сейчас, счел бы его сумасшедшим, но он продолжал идти. Он отошел уже достаточно далеко, когда наконец остановился и зачерпнул ладонями горсть песка, позволяя ему спокойно просачиваться сквозь пальцы. Сухой, жаркий ветер наполнял его легкие и трепал полы его свободной рубашки. Рашид поднял взгляд и посмотрел туда, где возвышались величественные горы, и тогда он почувствовал это – сердце Каджарана бьется в его груди…

Он твердо знал, что является частью этого мира.

Он дома.

Его кожу все еще словно покалывало от открывшегося ему откровения, и он обернулся к оазису. Он остается, теперь он точно это знал. Ему хотелось поделиться этим с Торой, потому что он был уверен: она поймет.

Он нахмурился, потому что в оазисе стало гораздо больше людей, чем было, когда он уходил. Когда он подошел ближе, они начали кланяться, благословляя его и желая всех земных благ. Они смотрели на него глазами, полными надежды, и Тора стояла среди них, и ее прекрасное лицо светилось улыбкой.

Он не знал, станет ли хорошим правителем, но народу Каджарана нужен сильный лидер, и он хотел попробовать.

Цена неудачи была слишком высока.

Они вернулись в Старый дворец в полном молчании. Рашид погрузился в свои мысли, глядя на город, появляющийся из пустыни. Он знал, что Керим обрадуется его решению и с головой погрузится в подготовку к коронации, планы на которую уже были предварительно намечены. И все же Рашид задавался вопросом, правильное ли решение он принял.

– Так что ты будешь делать с этими дворцами? – спросила Тора. – Если ты не планируешь создать свой гарем, конечно.

Он покачал головой: простых ответов у него не было.

– Пока не знаю. Но государство не может продолжать оплачивать расходы на их содержание. Керим хотел показать их мне на случай, если я предпочту один из них в качестве своей резиденции.

– Мне нравится Старый дворец, – призналась Тора. – У него есть история и свой характер.

– Но это не снимает вопроса, что делать с остальными.

– Тогда продай их.

– Это невозможно. Дворцы принадлежат народу. Хорошо это или плохо, но они – часть их наследия. Даже если их можно было бы продать, никто не заплатит столько, сколько потратил на них Малик. Страна потеряет целое состояние.

– Значит, у тебя есть шесть дворцов огромной стоимости в идеальном состоянии?

– В том-то и проблема.

– А можно их превратить в бутик-отели? Считай, люксовые номера уже отделаны «под ключ». Мне кажется, это будет не так уж сложно.

Рашид смотрел на нее. Смотрел совершенно другими глазами.

– Тебе кто-то это подсказал? Керим упомянул, пока мы осматривали дворцы?

Они с Керимом только вчера обсуждали такую возможность, когда обговаривали окончательные детали.

– Нет. – Она пожала плечами и покачала голо вой. – А что еще с ними делать? Музеи из них вряд ли сделаешь. Невозможно привлечь столько туристов, что бы окупить затраты. Но ты только подумай о туристах, которые хотели бы поставить галочку, что останавливались в одном из самых причудливых отелей Каджарана. Подумай о рабочих местах: люди будут заняты обслуживанием гостиниц, а не содержанием пустого дворца в образцовом порядке в ожидании, когда эмир надумает посетить его.

– Вполне возможно…

– Конечно! – воскликнула она. – Только не Потешный дворец, тут совсем другое. Нужно открыть его для народа Каджарана. Сам дворец вполне может быть гостиницей, но парк должен быть открыт для всех, кто захочет посетить его со своими семьями, не останавливаясь в номерах отеля.

– А постояльцы? – воодушевленно продолжил Рашид. – Им придется выстаивать очереди, чтобы воспользоваться тем же, что другие получают бесплатно?

– Дай им два часа эксклюзивного пользования парком в вечернее или утреннее время. Не знаю. Это абсолютно не моя сфера деятельности. Я просто предлагаю возможности. Если, превратив дворцы в отели, ты станешь просто зарабатывать на этом деньги, а жители Каджарана не смогут насладиться собственным наследием, то это просто позор. Тем более что парк развлечений уже существует.

Не ее сфера деятельности! Тогда почему ее слова так его зацепили? Он может дать народу Каджарана шанс приобщиться к роскоши, за которую они, сами того не понимая, уже успели заплатить.

– Как ты начала работать сопровождающей?

– Очень просто, – ответила она. – Мы с Салли учились вместе в школе, а потом и в университете. Когда они со Стивом начали свой бизнес, я к ним присоединилась.

– Они твои близкие друзья?

– Самые лучшие. Салли мне как сестра. Когда умерли мои родители, я была просто раздавлена. Она помогла мне справиться. А потом, когда я с головой ушла в любовную связь с неподходящим человеком, она помогла мне снова собрать себя по кусочкам. Только благодаря ей я не сошла с ума.

– Что случилось с этим «неподходящим человеком»? – спросил он.

– Тут во многом и моя вина. Я так отчаянно нуждалась в любви, которая могла бы хоть отчасти компенсировать потерю родителей, что стала очень требовательной. Теперь я, конечно, это понимаю. Если бы он постарался максимально мягко расстаться со мной, я бы просто его не отпустила.

– И как все закончилось?

– Плохо, – кисло улыбнулась Тора. – С помощью социальных сетей он объявил на весь мир, что бросает меня, потому что я «стерва по жизни и бревно в постели». Это его точные слова.

– Официально заявляю: ты не стерва и не бревно.

– Официально тебя благодарю.

– Этот человек недостоин даже твоего мизинца.

– Я знаю. Салли говорила то же самое.

– Так почему именно работа, связанная с детьми? – Рашид сменил тему, потому что мысль о том, что Тора была с другим мужчиной, вдруг стала ему неприятна.

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Я всегда любила детей, может быть, потому, что я была единственным ребенком и росла в одиночестве. Когда я поняла, что могу постоянно работать с детьми, я не сомневалась ни секунды.

Рашид кивнул, хотя не был уверен, что до конца понял ее. Он тоже вырос в одиночестве, но всегда держался особняком. Если бы он не повстречал своих друзей, возможно, так и скитался бы по миру отшельником.

– Поужинаешь со мной? – предложил Рашид.

Они уже приближались к Старому дворцу, и он понял, что скоро Тора извинится и скроется в своей комнате, сославшись на то, что она нужна Атии. Рашиду внезапно стало тошно от собственного одиночества. Тора выглядела растерянной, словно подыскивала вежливые слова для отказа.

– Просто ужин.

– Но я должна проверить, как там Атия с Юзрой. Нас долго не было.

– Ну так проверь.

– А если Юзра устала?

– Тогда возьми Атию с собой, – сказал Рашид, удивив себя самого, когда понял, что говорит абсолютно серьезно. – Возьми ее с собой в любом случае, – добавил он, надеясь, что это склонит чашу весов в его сторону. Все что угодно, лишь бы отсрочить время, когда она снова закроется от него.

– С чего вдруг такая забота? – моргнула Тора.

Рашид медленно повернулся к Торе, борясь с желанием прикоснуться к ней, почувствовать ее тепло. Он боролся с этим желанием весь сегодняшний день, который они провели вместе. Рашид протянул ладонь и взял ее за руку. Никакого давления, просто прикосновение – нежное и легкое.

– Потому что сегодня был один из лучших дней за очень долгое время. И я не хочу, чтобы он заканчивался.

Тора вспыхнула. Она с трудом осознала, что они уже въезжали во дворец. Скоро двери машины откроются, внешний мир ворвется внутрь, и момент будет потерян: Рашид уйдет решать очередную проблему государственной важности.

Она не хотела, чтобы внешний мир вторгался в их маленькое пространство. Не сейчас, еще рано.

– Хорошо, – сказала она. – Я поужинаю с тобой.

– Хорошо, – сказал он и поднес ее руку к своим губам.

Рашид нежно поцеловал ее открытую ладонь, глаза его улыбались, но она увидела в них не только секс. Она была уверена, что в них было что-то еще.

Машина замедлила ход, а сердце Торы, наоборот, ускорило свой темп. Ужин с Рашидом. Могут ли они стать друзьями? После сегодняшнего дня ей хотелось верить, что это возможно.

Когда автомобиль подрулил к входу, он все еще держал Тору за руку. Ей нравилось, какие эмоции в ней вызывали его прикосновения. Ей нравилось, что сегодня их отношения вышли совсем на другой уровень, включавший в себя доверие и уважение.

На верхних ступенях стоял высокий широкоплечий мужчина с черными как смоль волосами. Он смотрел, как приближается их автомобиль, и улыбался.

– Кто это? – спросила Тора.

– Золтан, – ответил он и широко улыбнулся.

Рашид был настолько взволнован, что даже не заметил, что Тора выпустила его руку. Она с внезапной грустью поняла, что приглашение на ужин отменяется.

– Золтан! – Рашид стремительно вышел из машины. – Ты рано. – Он взбежал по ступеням и крепко обнял друга. – Мне сказали, ты приедешь только завтра.

– Я решил сделать тебе сюрприз, – рассмеялся Золтан.

– И он удался! Спасибо, что приехал! Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

– Для меня тоже. Я понимаю, что у тебя были непростые времена.

– Я рад, что ты смог приехать. Мне так много нужно тебе рассказать.

– Расскажешь за ужином.

И тут Рашид вспомнил. Он огляделся вокруг, но нигде не увидел Тору.

– Тора…

Он попросил ее поужинать с ним, а теперь она просто исчезла, и Рашид почувствовал, что этот безупречный день померк.

– Ты что-то сказал? – спросил Золтан, и Рашид снова порадовался приезду старого друга.

Возможно, это и к лучшему, что она ушла. По крайней мере, это спасло его от неловкости при знакомстве. Если повезет, Золтан даже не узнает, что он женился. Он припасет эту новость для более подходящего времени. У них много важных вопросов, которые необходимо обсудить прямо сейчас.

– Ну, рассказывай, – сказал Рашид, провожая Золтана внутрь дворца, – как Аиша?

По пути в свою комнату Тора уговаривала себя, что все к лучшему. Он был так взволнован, увидев своего старого друга, что пожалел о своем приглашении на ужин в тот же миг, как увидел его. Кроме того, ужин все равно не имеет никакого значения, скоро она вернется домой и оставит этот мир в прошлом.

Юзра ждала ее в спальне. Она качала малышку в колыбели и пела ей. На лице девушки читалось такое неподдельное облегчение при виде Торы, что ей показалось, будто Юзра вот-вот расплачется.

– Как она? – прошептала Тора. Она наклонилась к детской кроватке, ожидая увидеть спящую девочку, но вместо этого из колыбели на нее смотрели широко раскрытые карие глаза. Атия скривила личико и начала пронзительно рыдать прежде, чем Тора успела взять ее на руки. – Прости, – сказала она Юзре, прижимая к себе девочку, – я не должна была оставлять ее.

После всех перемен и потрясений Атия настолько привыкла видеть рядом с собой Тору, что ее исчезновение на несколько часов заставило малышку по-настоящему страдать. Не стоило ей принимать приглашение Рашида!

Тора знала, что не должна позволять себе думать таким образом. Нельзя становиться постоянной величиной в жизни девочки, но все же это уже происходило. Она должна была сразу вернуться домой, как и предполагалось изначально. Перевезти Атию в новый дом и вернуться. Если бы только Рашид не придумал этот дурацкий брак!

А теперь чем дольше она здесь остается, тем сильнее Атия привязывается к ней. А значит, когда Тора уедет, девочка снова будет страдать.

Тора прижалась губами к макушке Атии и почувствовала, как горячие слезы закипают в ее глазах. Ее пребывание в Каджаране – палка о двух концах. С одной стороны, это даст Атии чувство безопасности, но с другой стороны, Тора чувствовала, что все сильнее начинает любить этого ребенка.

Она никогда прежде не испытывала подобных чувств ни к одному из своих подопечных. Она никогда не чувствовала такой материнской привязанности, желания защищать и оберегать, давать все самое лучшее, включая свою любовь.