— Врешь! Из свинца деньги не чеканят.
— Знамо дело, — сказал Макарыч. — Однако есть у наших местных почв одно свойство. Мне о нем Иван Протопопов говорил: закопай, мол, в нашу землю золото, а оно в свинец обратится. Я, конечно, не поверил, да и золотишка никогда не имел, чтоб опыт поставить.
— Философские, значит, почвы? — сказал я не без иронии. — Только действуют наоборот.
— Они самые, — подтвердил дядюшка. — Почвы тощие, вот и располагают к философии. Мудрствовать, правда, не любим, зато нутром постигаем…
— Отходит, — прошептал Сенька.
Макарыч приподнял стакан, с которым не расстался и в смертный час.
— Пить.
Сенька схватил со стола баллон с самогоном и наполнил посудину до краев. Дядюшка поднес чарку к губам и прошептал:
— За новую жизнь.
Меня аж мороз по коже продрал. Как ни горько мне было тот миг, как ни любил я дядьку, а все же невольно восхитился: вот она, отеческая школа, наш природный стиль… Вот как умирает русский любомудр, уходя в мир иной с чашей хмельного в руке.
Макарыч осушил стакан медленно, смакуя каждый глоток — может, последний в жизни, — и хватил стаканом об пол.
— Все! И больше ни капли.
В советское время я свой внутренний голос и пальцем тронуть не мог, потому что он стучал на меня в КГБ. Знаю это совершенно точно.
— Один умный человек сказал: власть не дают, власть берут.
— Эх, люди, — вздохнул Магардон. — Века за веками проходят, а вам все чечевичную похлебку дай, едва жрать захотите. Да ты вокруг оглянись!
Матвей понял совет буквально и обозрел двор. Малоприглядно. Бурьян, хлам повсюду, ворота хлева настежь распахнуты, калитка на одной петле висит.
— Вот именно, — сказал Матвей. — Беспорядок. Батрак приберет.
У Магардона на такую тупость слов не нашлось. Захрюкал, а потом соизволил перевести на русский:
— Пошире, пошире гляди!
— Не получится — улица-то узкая. На хрена зря зенки таращить? Мильон раз видел.
На этом демонстрация закончилась. Матвей выразительно посмотрел на ветеринара и повторил вопрос, в который упаковал постановку множества практических и теоретических проблем, решаемых только в долгой задушевной застольной беседе под хорошую закуску:
— Ну?
— Случай необычный, — сказал отец Василий. — Тебе для начала надо провериться у психиатра, узнать, чем ты страдаешь — то ли подлинной одержимостью, то ли психической болезнью.
— Так не обо мне речь! — возопил Матвей. — Это в кабане бесы сидят.
— А кто с ними беседы ведет?
— Ну я, — вынужден был признать Матвей.
— Следовательно… — отец Василий многозначительно не закончил.
Матвей понял. Не возразил. Против логики не попрешь.
Вован спустился с крыльца и неторопливо двинулся на зов, трезвый до неприличия. Даже издали видно, что черепушка у него не забита захрясшим цементом, и руки не дрожат, и сердце не колотится, и сушняка во всем организме нет. Друг называется!
Это против всех основ природы. Хотя не исключено, что там, наверху, опять приняли новые законы мироздания.
Несмотря на любые обратные доказательства, вся вселенная состоит только из двух основных субстанций: магии и дерьма