Оглавление

Моим друзьям, без поддержки которых эта книга никогда бы не увидела свет!

Скучный человек

повесть

Пролог

Что-то надо долго томить на малом огне, а что-то требует всего пары минут на раскаленной сковородке. «Хорошо звучит или банально? Не хочу говорить штампами, но нужна, наверное, какая-то шутка», — размышлял шеф. Он собрал ножи в старый замшевый чехол, развязал на спине фартук и привычным движением бросил его в корзину для стирки. Окинув взором кухню, он пару секунд задержался на газовом кране и, убедившись, что рукоятка поднята вверх, выключил свет и вышел на улицу. Начинало смеркаться. Это было его любимое время суток, в сумерках все ощущалось острее. И свежесть вечернего ветра, и доносящиеся из окон запахи, и мягкость покрытых мхом стен, и гладкость отполированных до блеска камней, и шероховатость старых чугунных ворот… Однако больше всего пленяли шефа сумеречные краски. Оттенки серого, кирпичного и зеленого после заката приобретали особую глубину и таинственность.

Шеф шел знакомыми тропами из одного ресторана к другому, где его уже ждали. Торопиться не хотелось. Миновав площадь возле собора Сан-Фрон, он не спеша дошел до набережной и, наслаждаясь уютом мерцающих теплым светом лампочек на пришвартованных баржах, медленно пересек мост Барри. Модный ресторан, в котором была запланирована встреча, находился в этой, относительно современной части города.

«Но как бы ни была сладка моя жизнь, — кулинарные метафоры все равно вертелись на языке, — пришло время добавить в нее перца. И возможно даже соли!» Он остановился около нужной двери и прежде, чем открыть, посмотрел на свое отражение в стекле. Сделав глубокий вдох, он улыбнулся. Улыбка, чуть более широкая, чем обычно, выдавала волнение. «Я все делаю правильно, все делаю правильно», — успокоил он себя и толкнул дверь плечом. За много лет он привык открывать двери так, чтобы лишний раз не пачкать и не мыть руки. Но дверь не поддалась. «Как прежде уже не будет, — рассудительно заметило подсознание. — В остальном мире двери не открываются в обе стороны. Тебе придется играть по совсем другим правилам и начинать весь путь заново. Не совершаешь ли ты ошибку?»

Прогнав сомнение, он уверенно потянул дверь на себя. В этот раз она открылась без проблем.

Речь, которую он пытался набросать заранее, так и осталась не подготовленной. «Ничего, сориентируюсь на месте», — успокоил себя шеф. Предстояло много благодарить и прощаться. Благодарить нужно было искренне, а прощаться — твердо. Он снова подумал, что мало кому в жизни выпадает добиться желаемого, а скольким удается добиться желаемого дважды? Один раз ему повезло, но не было никаких гарантий, что на новом пути его также ждет успех. Шаг в неизвестность.

Он бодро поднялся на небольшую сцену и уверенно постучал по бокалу ножом, привлекая внимание гостей. Однако, когда все глаза обратились к нему, повисла тишина. Знаменитый шеф-повар, душа компании и участник кулинарных шоу, будто бы растерялся. Он молча всматривался в обращенные к нему лица, рассматривал их, будто видел их впервые или в последний раз. Он одновременно знакомился и прощался, вглядывался, стараясь запомнить все эти поднятые брови, взгляды, улыбки и тронутые морщинами лбы. Приглашенные на вечеринку стояли с бокалами и терпеливо ждали, пока он изучал их лица.

Наконец, он тронул микрофон. Легкий треск подтвердил, что техника работает исправно. Шутки в начале не получилось, однако удалось избежать кулинарных штампов. Шеф начал с благодарностей и говорил без перерыва полчаса, тараторил, забывая дышать, будто боялся что-то не успеть или кого-то забыть. Когда он закончил, еще пару минут никто не решался вставить ни слова. Глаза у всех были на мокром месте.

— Но если ты так сильно нас всех любишь, может, останешься? — вдруг раздался голос откуда-то из глубины зала. — Не понимаю, зачем ты решил всех нас бросить?

Публика обернулась, шеф же сразу узнал голос.

Часть 1. Сейчас

Глава 1

Адвокат с интересом рассматривал гостиную, в которую его проводила дама с высоким пучком в накрахмаленном воротничке и черном свитере. Он не понял точно, кем была эта дама: с одной стороны, строгая форма одежды ассоциировалась с прислугой, но с другой — поверенный вспомнил, как одевается его старшая дочь, — такие накладные воротники сейчас в моде. Значит, эта дама могла оказаться кем угодно.

Он подошел к окну — оттуда открывался прекрасный вид на небольшой сад. Вдоль забора цвели заросли шиповника, вереницей тянулись розовые кусты, а подъездную дорожку обрамляли клумбы с какими-то белыми цветами, названия которых адвокат не знал. Упомянутая дама, возившаяся около одной из этих клумб, помахала ему, и он, смутившись, отошел от окна.

Теперь взгляд поверенного блуждал по книжным шкафам. В силу своей специальности адвокат часто бывал в домах с большими библиотеками, но такого количества кулинарных книг, собранных в одном месте, не видел даже в книжном магазине.

— Нравится мое собрание? — спросил неожиданно появившийся хозяин дома.

— Да, очень! — искренне ответил поверенный и улыбнулся. — Моя супруга мечтала бы побыть часок в таком месте!

— Прошу вас, — хозяин дома указал на диван. — Думаю, вы не будете против, если я останусь на своем железном коне, — хозяин похлопал по колесу свою коляску. — Перемена положения дается мне все сложнее.

— Разумеется! — адвокат сел в указанное место.

— Так чем же я могу быть полезен? — спросил хозяин дома.

— Месье Мернель, меня зовут Саймон Рут, я адвокат в юридической фирме «Норман и Морс». Выступаю от имени Патрика Барра.

Мернель кивнул.

— Вот, на всякий случай, — поверенный положил на журнальный столик свою визитку. — Я хотел спросить, можете ли вы что-то рассказать про вашего коллегу — Мишеля Фазани.

— Безусловно, это имя мне знакомо, — Мернель задумался. — Но я уже очень давно о нем не слышал.

— Насколько давно? Год? Может, пять? — спросил поверенный.

— Думаю, даже дольше, — сказал Мернель. — А что случилось?

— Речь о наследстве. В завещании госпожи Барр, матери моего клиента, указан господин Фазани. Поскольку от него нет никаких вестей очень давно, я пытаюсь его разыскать, — пояснил Саймон Рут. — И на данный момент стараюсь понять: где и когда его видели последний раз? В каком году или хотя бы в каком десятилетии! — поверенный усмехнулся и слегка покраснел, устыдившись своей усмешки.

Мернель внимательно слушал.

— Но он жив? — уточнил Мернель.

— Не могу быть уверен, — развел руками поверенный, — но, вероятнее всего, да. По крайне мере, официальных документов, подтверждающих, что он… не жив, нет — Саймон Рут всегда смущался говорить о смерти в присутствии стариков.

— Хорошо, — тихо сказал Мернель и положил ногу на ногу.

Это легкое движение, сделанное человеком, сидящим в инвалидном кресле, показалось адвокату странным. Но буквально через пару секунд Мернель уже с помощью рук вернул ногу обратно.

— И минуты не могу просидеть в такой позе — сразу немеет нога, — ответил Мернель на незаданный вопрос поверенного. — Знали б вы, как… — Мернель замолчал, подбирая нужное слово, — старость утомляет. Так чем же я могу вам помочь?

— Вы можете что-то рассказать о Мишеле Фазани? Вдруг какие-то ваши воспоминания натолкнут меня на его след, — предположил адвокат.

— Помню, что он работал в ресторане… где-то в центре… Название вряд ли уже скажу. Кажется, пиццерия… Но он часто менял работу, постоянно скакал с места на место.

— Да?

— Мы искали себе су-шефа, а потом кого-то на замену. Он долго нигде не задерживался.

— А лично вы не общались? Может, дружили?

Старик замолчал, будто погрузившись в какие-то далекие воспоминания.

— Или я его с кем-то путаю. Да, скорее всего, путаю. Это Клод пробовался к нам на замену су-шефа. Тогда Мишеля я знаю откуда? По кулинарной школе ведь, верно? — Мернель вопросительно смотрел на поверенного.

Саймон Рут растерялся. Только что Мернель вел обычную беседу, и вдруг такая перемена — напротив адвоката сидел совсем другой человек — беспомощный и потерянный.

— По кулинарной школе? — переспросил адвокат.

— Да, мы с Мишелем дружили в кулинарной школе, — кивнул старик и улыбнулся.

Саймон молча смотрел на замерший в улыбке ровный ряд искусственных зубов. Старик продолжил.

— Мишель всегда мечтал. Он был — мечтатель.

— И о чем же он мечтал? — осторожно спросил Саймон больше для поддержания разговора.

— О живописи, разумеется! — рассмеялся старик. — О чем же еще можно мечтать!

— О живописи? — удивился адвокат.

Старик не ответил.

— Где Мадлен? — вдруг спросил он. — Мадлен! Мадлен!

— Я тут, тут! — в гостиную вошла женщина в белом воротничке. — Что случилось?

— Кто этот человек? — понизив голос, почти прошептал старик, указывая на адвоката.

— Это поверенный Саймон Рут, — спокойно ответила Мадлен. — Он пришел, потому что…

— Разыскивает Мишеля Фазани, — вставил адвокат.

— Мишеля? Какого Мишеля? — удивился старик.

— Мишеля Фазани, — повторил Саймон Рут, вставая.

— Не помню такого, — покачал головой старик.