Оглавление

Ослепленные солнцем

Повесть

Часть первая

Полевой базовый лагерь геологов возвышался на отрогах хребта Северного Нуратау. Он походил на сторожевой фрегат посреди приземистых хребтов, подставив надутые паруса палаток — навстречу всем ветрам.

По мнению старожил это место на перекрёстке ветров, язвительно назывался «всем смертям назло».

Четыре ветра, корчась от злобы — со всех сторон света — соединялись в пространстве пустыни — здесь, чтобы вместе жарить и выбешивать души геологов.

Они образовывали яростные пылевые смерчи.

Косые вихри порывов ветра дерзко влипали в глаза, закрывая слеповатое утреннее солнце. Они состояли из прожжённого рассыпчатого песка, брошенного в кипяток воздуха для усиления вкуса полевой жизни. Сажа песка ползла позёмкой над песчаными возвышенностями. Хлёсткие взбросы шальных вихрей неслись, обезумев вдоль палаток, срывал пологи и вырывая колышки креплений, обжигая металлические поручни и шатая стальные конструкции буровых вышек.

Пыльная буря буйствовала.

В то же время в палатках она стихала, а её непослушные выродки -сквозняки, мелко и звонко резвились среди раскладушек. Они вдувались в спальники, бороздили по голым торсам геологов, ребячились на столиках, сбрасывали с заброшенных рюкзаков мелкую одежду, гремели ложками в кружках, суматошно шелестели блокнотами, безобразничали, разбрасывая по брезентовому полу шлёпки недокуренных сигарет.

Четыре геолога лежали на раскладушках, изнывая от наплывающей жары и развязано разговаривали о поисковых делах.

Им уже надо было вставать, но последние события взбудоражили их, и они спорили сами не зная, кто прав, а кто нет, взвешивая в споре свои насущные доводы.

— Да ничего здесь нет! Уже который год канавами и скважинами вскрывают осадочный разрез. И всё пусто!

Обидчиво, изнывая от жары, крикливо произнёс Гоша канавщик. Он отчаянно отмахивался от жары веером распахнутой брошюры: «Как выжить в пустыне!».

— Да ты пойми, что здесь одна и таже с Мурунтау золотоносная провинция. Такие же породы — кварцевые жилы, дайки, образованные процессами метасоматоза. Надо глубже копать! Глубже!

Возразил ему молодой специалист Саня Мальцев. Он только что вернулся с утренний пробежки. И гордо восседал на аккуратно заправленной своей раскладушке.

— Куда глубже. До пупа Земли? У нас уже у всех лысины торчат из-за ушей.

— О чём базар! Братва. Надо, так надо! Мы солдаты геологии. Будет приказ рыть глубже. Будем глубже. Будет- идти дальше. Будем идти дальше!

Платили бы только исправно!

Это включился в спор канавщик Аркадий Страхов. Он заглянул в палатку, чтобы показать своему сыну — мальчику 8 лет, как живут труженики партии.

Мальчик, стесняясь заглянул в палатку. И скромно присел у входа на походный стульчик.

— Доброе утро дяди! Хорошего Вам дня!

Все выскочили из промятых постелей и заторопились, ожидая звонкое бряцанье рынды, зазывающий их на завтрак.

— Как спалось нашему молокососу? Все сны пересмотрел?

— Хорошо! Снилась наша мама! И что мы с ней купаемся в море.

Палатка — это два ряда раскладушек, накрытых брезентовой крышей, да две кучи всякой полевой утвари: молотки, образцы горных пород, карты, сумки, мешки с пробами, сейф с оружием и брошенные у входа стоптанные кирзовые сапоги.

Громко застучала висящая на столбе рында, призывая всех на завтрак.

В прямоугольный распахнутый проем палатки протиснулось утреннее солнце зажигая будоражащим светом заспанные лица геологов. Они все, словно по команде повернулись на блеск ярких солнечных лучей.

Тучи пыли внезапно вздыбились и понеслись на восток, пытаясь затмить своим ржавым песком яркое утреннее солнце.

Буря смешивалась с разнузданной пылью и ярким жаром ненавистного солнца.

В палатку заглянул главный геолог партии Азимов Алексей.

— Подъём братва! Кончай, ночевать!

— Бугор! Не тереби душу! Дай понежиться!

Беспощадное солнце ярилось в дверном проёме палатки, словно за ней велись сварочные работы. Но, прижатое раскладушками, оно сразу лишалось могущества своих подданных — ветра и смерчей, мигом угасало, ласковой собачонкой застывая у ног.

Оно теряло свою неистовую пустынную ослепительность. Потушенное скарбом обыденных вещей палаточного пространства, оно стлалось во всю длину яркой голограммой на брезентовых стенах палатки и выглядело игривой лучистой безобидной кляксой. Лживо прятала свой солнечный взгляд, напоминая о добром раннем утре и утренней свежести.

Близоруко улыбаясь, Алексей присел на стул у раскладушек.

— Привет Сеня! Как ты у нас мужаешь?

Воскликнул он приветливо и потрепал белесую головку мальчика.

— Ну что братва! Как будем выискивать сегодня золото?

Обратился он к своим горнякам и геологам. Он задорно щурился и деловито шепелявил. У него — большеносого и толстощёкого главного геолога партии — был вид доброго, любящего свое дело доцента.

— Как всегда! Будем продолжать съёмку. Как прописано в геологическом задании.

Произнёс, восхищённо глядя на восходящее солнце молодой специалист Саня Мальцев. Это был самый ретивый, прыткий, победоносный и вечно взъерошенный, юноша 25 лет. С его задором надо было покорять космос, а не заниматься рутинными поисками благородного металла.

— Вчера по рации сообщили, что наши коллеги в районе месторождения Мурунтау добыли очередные тонну золота. Надо и нам показать, что мы также не лохи.

— Здорово! Значит мы работаем на благодатной земле! Надо доказать, что недра нашего участка также продуктивны. Копаем и бурим глубже! Ищем дальше!

В проем раскрытого полога палатки впорхнуло солнце и его лучи запрыгали по натянутому брезенту, как детские зайчики.

Жизнь забушевала в пустыне.

Все выскочили из палаток, бросились брызгаться у умывальника.

— Да здравствует солнце! Да скроется тьма!

— Ну что, Алексей, как будем бить рекорд Мурунтау?

За столом все вопросы были только об этом. Ели макароны по-флотски, а на языке плясал один и тот же вопрос.

— Где нужно и как можно обойти достижение Мурунтау. Это немыслимо!

Алексей понял, что его спокойная жизнь закончилась. Он поднялся на новую ступень поисков, где на непостижимой высоте сиял успех Мурунтау. И его надо было достичь во чтобы то не стало и переплюнуть.

Он понял, что рекорд Мурунтау уже известен всем. Им рукоплещет вся страна. Он ожидал этого. Нужно было срочно форсировать поиски на его участке.

Алексей напряг память и представил геологическую карту пустыни Кызыл-Кум. Множество рудопроявлений. Огромные перспективы. Участок Мурунтау — уникальный объект.

Площадь месторождения сложена метаморфизованными терригенными породами (песчаники, алевролиты, углисто-кварцевые сланцы). Золотоносное оруденение локализуется в секущих крутопадающих кварцевых жилах с ореолами прожилкового кварцевания мощностью до 100 м с отходящими от них пологозалегающими апофизами в виде систем кварцевых и сульфидных прожилков.

Морфологически месторождение представляет собой мегаштокверк, состоящий из этажно расположенных жильно- прожилковых зон, мощных стержневых крутых и пологих существенно кварцевых жил, систем крутых сульфидно-кварцевых прожилков. Основной объем оруденения приурочен к окварцованным метасоматитам, с наиболее высокими содержаниями золота, которые связаны со стержневыми жилами. Золоторудные залежи прослежены по простиранию на 800–1500 м, на глубину — 1500 м.

Открытие здесь больших запасов золота позволили выявить ряд особенностей, таких как: значительный объём рудо содержащих пород, стратификация золотоносных залежей, относительная простота их минерального состава, не глубокое залегание.

Эти исследования рудовмещающих толщ позволили сформировать концепцию сингенетично — эпигенетичного золотого оруденения кызылкумского типа.

В этих условиях стало ясно, что оптимизация направлений геологоразведочных работ, как на Мурунтау, так и на прилегающих участках в Кызылкумах, требуются согласованные действия всех геологов полевой экспедиции. А все прилегающие участки надо оценивать, как суперперспективные!

— Надо связаться с руководством.

Подумал он.

И быстрым шагом пошёл к палатке радиста Влада Зазулина.