Серые рассветы, тусклые закаты,

Череда дождливых и унылых дней,

Помнишь, в старом парке, мы с тобой когда-то,

Ждали когда станут ночи потемней?

Помнишь ту смешную ржавую скамейку?

Добрые беседы, шёпот под луной.

За душой широкой ни одной копейки,

Это нам казалось сущей ерундой.

Помнишь, пробирал нас ток прикосновений,

Как стучали наши юные сердца?

В предыханьи краткость близости мгновений,

И мечты, чтоб ночи длились без конца.

А сегодня снова тучи, дождь и серость,

В праздности настойку горькую налью.

Слушай, а давай мы возымеем смелость,

И отыщем в парке старую скамью?

Давай присядем, милая, на кухне,

Нальём чайку, нарежем бутерброды,

Надеюсь, свет сегодня не потухнет,

Задрали неурядицы погоды.

Посмотрим друг на друга нежно-нежно,

Улыбка на губах чуть заиграет,

И я припомню, вроде бы небрежно,

Как в юности катались на трамваях.

Зима, январь, мороз под минус тридцать,

На окнах непроглядные узоры,

Прозрачно- бледный пар вокруг клубится

Лишь только начинаем разговоры.

Пускай примерзли пальчики к ботинкам,

Нам всё равно, любовь друг друга греет,

 Сидим в ночном трамвае мы в обнимку,

Одни в кругу пустующих скамеек.

Всё меньше мест для нас с тобой укромных.

Трамваи вовсе перестали ездить,

Ну, а давай теперь немного вспомним,

Как целовались мы с тобой в подъезде.

Верни назад ночей тревоги,

В мерцаньях тусклых фонарей,

Верни усталость на пороге.

Достала бодрость будних дней.

Почти что дед, давно не двадцать.

Пора свою умерить прыть,

Устал всё время улыбаться,

Хочу немного погрустить.

Я жду, вот-вот случится чудо,

Сомненья робкие долой!

Произойдёт из ниоткуда

Грустинка с легкою тоской.

Чего молчишь, я знаю, слышишь.

Ты можешь враз всё изменить.

Прости за глупые мыслишки.

Такой вот дурень, извини.

Налей, пожалуйста, мне чаю

И посиди со мной чуть-чуть.

Прости,

что часто огорчаю,

Слова просты,

без доказательств,

Прости,

но я тебя люблю.

Растревожилось сердце чуткое,

Раскраснелись ланиты шелковые,

Одарил меня незабудками

Николай, что глаза васильковые.

Что творите вы с красной девицей,

Голубые глаза окаянные.

Пусть не шастает, не надеется.

Не поддамся его я стараниям.