Оглавление

Предисловие от автора

Можно пропустить, если тебе скучно,

но когда-нибудь к нему придется вернуться…

Хотя, это не точно.

А что, если я вам скажу, что этот мир давно рухнул? Просто мы настолько застряли в матрице, что по привычке не замечаем очевидных сигналов.

Все мы — цифровые зомби, посаженные на иглу масс-медиа. Виртуальное одобрение в виде «лайков» заменяет нам поглаживания по голове.

«Ты хороший, удобный и нужный, — говорит нам Большой Брат. — Идеальный винтик Великой машины. Любимый раб великодушного господина. Единственный в своём роде, не такой, как все.»

И кто вам сказал, что рабство кануло в Лету? Место глиняной таблички заняли электронные пропуска на службу, цифровые QR-коды, аккаунты в соцсетях. Все мы — составные части большого механизма. И речь даже не о политике и государственности.

Псевдосоциум интернет-сообществ порабощает наш разум, заставляя следовать жестким правилам выживания в сети. Личная антиутопия — вот наше будущее, пока крутятся шестерни, приводимые в движение людскими руками.

Выйти из системы нельзя. Даже если ты думаешь, что существуешь над ней, она всё равно тебя захватывает, ведь жизнь в современном мире неотделима от гаджетов.

Геолокация, хэштеги. Приложения, высылающие отчёты разработчикам. Сим-карты, электронные ящики. Явки, адреса, пароли. Ты в системе. Ты её часть. «Молодец, дорогой. Продолжай. Ты всё делаешь правильно».

Комментарии, лайки, оценки. Жизненно необходимый «набор эмоциональных поглаживаний» дают тебе не близкие люди, а лояльное интернет-комьюнити. Живое общение стало обременительным и нежелательным. От него сплошные проблемы. Такое вот одиночество в сети.

А если «деталь» расшатывается, выбиваясь из общей массы, её пытаются «чинить». Куда без этого?.. На грешную голову «несогласных» выливается бурлящий кипяток «дизлайков», «обоснованных» негативных оценок и просто ругани. А в догонку бегущим с форумов авторам, ещё долго летят смачные плевки троллей, выпущенных «в поля» на самопрокорм.

Переставая мыслить категориями «системы», сперва ты провоцируешь волнение, а затем и «справедливое» порицание обычных «винтиков», в рядах которых тебе вдруг стало тесно. Разум подсказывает, что ты на верном пути, а общество тянет вниз, сливая литры помоев, называемых сейчас сарказмом и «троллингом».

«Пролы» должны быть глупыми и предсказуемыми, иначе — конец всему. Индивидуализм порицается и высмеивается. Будь в системе, живи, как все.

А ежели ты завис в социальной сети, то помни, путник — Великая машина работает круглосуточно, обслуживая виртуальные нужды человечества.

Тщательно подобранные лично для тебя статьи и реклама. Жёсткий фильтр эфирных новостей. Ты под колпаком. Но считаешь интернет «свободным пространством» для «самовыражения».

Потребляя заботливо подготовленный контент, мы не замечаем, что творится за окнами. Не видим, как встаёт и заходит солнце. Как сменяются сезоны. Как птицы клином улетают на юг.

Поглощая в большом количестве нерафинированную информацию, приправленную острым соусом из скандалов, мы не становимся умнее и лучше. Сознание выгорает, перегружаясь километрами бессмысленных споров в сети, после которых живого общения уже не хочется.

Гиподинамия и дофаминовые наркотики ломают наше тело, отбирая молодость, здоровье и способность соображать.

«А у Васяна жизнь интереснее — вон, какие фотки из отпуска выложил». Как итог, апатия, депрессия и ощущение собственной никчёмности, «ведь всё у тебя, не как у людей». Даже фоток нет, чтоб подписчикам запостить.

Пока другие живут реальной жизнью, мы — интроверты-социофобы — сидим в интернете: листаем ленту, смеёмся над мемами, рубимся в онлайн-игры, работая удалённо и совершая покупки через сеть…

Такой же была и я. Одиночкой. Без семьи и близких. Никто меня не любил, и не беспокоился обо мне. Тотальное одиночество в итоге меня и спасло… А окружающие всю жизнь доказывали, что оно губит.

Глава 1: Цифровые зомби

Проснувшись по будильнику, как всегда, до восьми, я еле продрала глаза. Вскочила и с облегчением обнаружила знакомую спальню. Большое окно в ногах. Лёгкий сквозняк обдувает голые ступни. За шторой — пластиковый фикус. Другие у меня не приживаются. На соседней подушке примостился кот. Помахивает хвостом. Холка взлохмачена. Смотрит с осуждением.

Кошмар, тягучий и вязкий заставил меня прокашляться. Резко, удушающе, до боли в лёгких.

Длинный коридор «сталинской» «двушки» погружён во мрак. Тишина, столь же осязаемая, как хлопок гардин, с шелестом перекатывается — туда-сюда… Колышится, поддаваясь ветру, играет лёгкой тканью.

За окном завыла машина, и следом послышалась отборная ругань дворника.

Я с облегчением обвалилась на подушку. Неужели, это был сон?

Прикрыла глаза на секунду. Погрузилась в сладкое небытие…

Резкий топот и гулкие удары заставили меня вздрогнуть.

«А дверь заперта?» — С ужасом подумала я, натягивая одеяло. Будто это и впрямь меня спасёт…

Взметнувшись рассерженной фурией, кот бросился на утёк и засверкал глазами из темноты.

— Ну, чего ты боишься? — Просипела я, возвращая питомца в реальность. — Подумаешь… Соседи шумят. В первый раз что ли?

В горле неприятно скрежетало — словно наглоталась песка.

Привкус крови на губах… Так и знала. Прокусила во сне щёку. Опять. Это становится традицией. Пора завязывать — грызть себя. Иначе ничего не останется.

Проклиная всё на свете, я сползла с кровати и поплелась в ванную, традиционно споткнувшись о кота.

Соседи сверху затеяли шумную свару. Они всегда досаждали мне по утрам, но сегодня превзошли себя стократно. Истошные крики, шлепки и детский плач — все смешалось в оглушительную какофонию.

Сморщившись от головной боли, я настойчиво постучала по батарее, но звуки не прекратились. Даже напротив — из коридора драка переместилась в спальню.

Впавшая в истерику соседка что-то орала — высоко, на одной ноте. Иногда крик перемежался всхлипами и ударами.

Хлопнув дверью, женщина заперлась в ванной, а муж ломился внутрь, молча, но настойчиво, изредка кидаясь на филенку с кулаками.

Ребёнок заплакал ещё пуще.

«Надо спасать бедолаг, — подумала я, окатывая лицо холодной водой. — Иначе этот алконавт их убьёт».

Не в моих правилах вмешиваться в дела соседей, но ситуация выглядела вполне пугающе. Как в теленовостях, идущих по НТВ, которые я всей душой ненавижу.

Набрав 112, я приготовилась к долгому ожиданию, но нервная оператор ответила незамедлительно.

Кратко описав ситуацию, я назвала адрес и тут же услышала сухое: «Наряд уже едет».

Губы растянула зевота: «Надо бы успеть позавтракать, пока не прикатила полиция».

Вооружившись телефоном, я наскоро пролистала соцсети и, отыскав в любимой группе новую книгу, с головой погрузилась в чтение, игнорируя шум.

Примерно через час, крики затихли, и в квартире установилась относительная тишина.

«Лепота», — блаженно улыбнулась я.

Кот мгновенно забрался наколени.

Почесав за ухом своего мохнатого нахлебника, я включила ноут, наконец, ощутив желание поработать.

Забыла представиться. «Май нэйм из Варя», и зарабатываю я фрилансом. Основной мой доход — коммерческий копирайтинг. Но есть и отдушина — романы ужасов, над которыми я работаю по вдохновению.

Обычно, фантазия меня не подводит. Моя редактор шутит, что из меня бы вышел весьма изобретательный маньяк. Хорошо, что, не смотря на травлю в школе и тотальное одиночество, я не свернула на кривую дорожку наркомании и экстремизма. А, окончив с отличием универ, окунулась с головой в такое вот интересное, кстати, весьма востребованное, творчество…

В общем, с воображением у меня всё «хоккей», а вот с социальными навыками — не очень.

Как правило, я пишу по паре романов в год. Такое литературное плодородие компенсирует мне отсутствие пикового интереса в жизни.

Простите, парни (и девчонки тоже). На флирт в сети не осталось времени. Одиночкам нужно как-то выживать, когда рассчитывать, в принципе, не на кого. Поэтому, я наваливаю на себя кучу работы…

Любой психолог назвал бы подобный стиль жизни сублимацией основного инстинкта. Я же окрестила это «забегом к заветной мечте». Выкупить квартирку, что я снимаю. Завести ещё пару кошек (и так дойти до сорокА). О чём ещё может мечтать молодая, одинокая женщина? Ну, может быть, о пассивном доходе и железном прессе от шоколадок?..

В общем, как вы поняли, сегодня работа шла крайне туго. И рука сама потянулась к новостным закладкам…

«Мужчина из Твери жестоко убил свою семью…» — Так, понятно, чернуху пропускаем.

«Обезображенные трупы бомжей нашли на Площади Трёх Вокзалов…» — Да что за дела?

«Женщина, искусанная соседом, скончалась на второй день, а потом ожила…» — Что, простите?

«Правительство Москвы временно закрыло въезд в столицу из-за угрозы эпидемии, вспыхнувшей в подмосковном Королёве». — А вот это уже интересно.

Погрузившись в чтение, я отхлебнула остывший кофе и сморщилась:

«Не далее, как три дня назад в стационар города Королёв попал пожилой мужчина с рваными ранами шеи. В крови обнаружены признаки сепсиса. Пролежав сутки в палате интенсивной терапии, он скончался, не приходя в сознание. После чего тело отправили в морг. Спустя несколько часов, разбуженный странными звуками охранник, увидел новопреставленного пациента бредущим по коридору. Подумав, что тот вышел из летаргии, мужчина незамедлительно вызвал бригаду реаниматологов.

«А, что? Подобные случаи широко известны и далеко не единичны», — дал комментарий главврач больницы.

Попытавшись аккуратно заговорить с пациентом, вахтёр приблизился к нему. После чего считавшийся покойным мужчина резко напал на работника вневедомственной охраны и нанёс ему зубами несколько рваных ран в область лица и предплечий.

Аккуратно связав буйного пациента подручными средствами, дежурный оставил его лежать на «служебном» диване, а сам ушёл в травмпункт — обработать полученные раны.

Когда на место происшествия прибыли медики, обнаружился любопытный факт: сердце мужчины не билось, и по многим физическим параметрам пациент оказался мёртвым. Не смотря на то, он приходил в движение, активно реагируя на врачей. А вот к покусанному охраннику интереса более не проявлял.

Взяв необходимые пробы крови, и пациента, и вахтёра посадили на бессрочный карантин. Контактировавший с ними медперсонал тоже изолирован до выяснения обстоятельств. В крови мужчин обнаружен ранее неизвестный науке вирус. Что это — зомби-апокалипсис?» — Подытожил свой рассказ блогер.

«Любопытно, — подумала я, с энтузиазмом пролистывая новостную ленту. — До Королёва — рукой подать… Какие ещё ЧП в Подмосковье? Ага… Ногинская ЦРБ временно прекратила приём граждан…»

Из раздумий меня выдернула звонкая птичья трель. Взглянув на кота, вольготно развалившегося на коленях, я нехотя оторвалась от чтива:

— Чудненько, вот и полиция подоспела. Подозрительно оперативно… И года не прошло.

***

— Старший лейтенант Чумаков. А это — сержант Петренко. — Представился рослый парень с увесистой, кожаной папкой в руках. — Рассказывайте, что тут у Вас происходит. Разберёмся по-быстрому, да погоним дальше. — Вяло протянул он. Всем своим видом «законник» выражал неизбывную тоску.

Внимательно рассмотрев полицейских, первым делом я потребовала документы. На бледном, невыспавшемся лице старлея проявилась гримаса лёгкого раздражения:

— Конечно извиняюсь, но Вы у нас тут не одна, гражданочка, — с силой захлопнув «корочки», он испытующе уставился на меня. — Если любопытство удовлетворено, перейдём к делу.

«Ну и хам… — Подумала я, но препираться не стала. — Впрочем, это даже ожидаемо».

— Чего зависли? — Расплылся в улыбке сержант. — Вы не переживайте. Рассказывайте, как есть. Мы всё уладим, — истрактовал он по-своему моё молчание. — Такой дичи навидались, что нас, пожалуй, уже ничем не удивишь…

— Соседи шумели с утра сильнее обычного. — Заметно смутилась я, припоминая нюансы. — Жена кричала так, будто за ней маньяк гнался. Муж рычал, как бешенный — слов не разобрать. Все это под аккомпанемент падающих предметов и детской истерики. Сейчас, вроде, затихли. Соседка заперлась в ванной. По началу, муж пытался выломать дверь, да, видать, силёнок не хватило. А теперь, опять же, судя по звукам, он бьётся башкой о стенку в коридоре. Ходит взад-вперёд. Слышите?

— Ясно. Семейная ссора. Они у Вас вообще адекватные? Благополучные? Пьют или нет? — Обрушил на меня град вопросов долговязый, лопоухий сержант. Глаза его, приветливые и смеющиеся, с интересом уставились на меня.

— Ну, гульбанят иногда, чаще по выходным. — Задумалась я. — Засиживаются за полночь. Обычное, шумное семейство с двумя отпрысками. До драк пока не доходило. Попсу врубают по утрам, да дети носятся, как боевые единороги… Но чтобы так!.. Не припомню подобного.

— Проводите? — Поинтересовался Чумаков.

— Да, не вопрос, если это необходимо. — Не стала упираться я.

В тот же момент из ванной раздался надсадный женский крик. И дверь в санузел заскрипела, болтаясь на петлях, под градом новых ударов:

— АааааааааАААаа!!! Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! Ну хоть кто-тоооооооооо!.. — Блажила соседка на одной ноте. Истерика её быстро перешла в плач. А потом в хрип.

В ответ послышался злобный вой — буйный папашка вновь закусил удила, колотясь изо всех сил в запертую комнату. Изредка он даже поскуливал, как пёс. И в звуках этих мне чудилось нетерпение.

Ребёнок, услышав шум за дверью, снова зарыдал, и работники полиции поспешили наверх — вызволять семейство из лап тирана.

***

— Тамбур заперт. — Констатировал старлей и принялся прозванивать соседей, в надежде, что хоть кто-то из них окажется дома в будний день.

На удивление, дверь открыла импозантная незнакомая средних лет. Кутаясь в черный, шелковый халатик, она окинула нас недовольным взглядом:

— Документики покАжите?

Сержант протянул ей служебное удостоверение, и тётка растерянно заморгала:

— А «эта» с вами — по какому вопросу? — Рассмотрев меня вдоль и поперек, соседка, преисполненная скепсисом, наклонила вбок крошечную голову. Гладко прилизанные иссини-чёрные волосы влажно поблёскивали в тусклом тамбурном освещении, отчего женщина напомнила мне любопытную галку.

— От гражданки Лопухиной поступила жалоба… — начал было сержант.

Но соседка его перебила:

— Не слушайте её… Она — наркоманка… Бледная вон какая, худющая. Вечно укутанная с ног до головы. У подъезда не здоровается, дверь не открывает. Асоциальная личность.

— Впервые Вас вижу, — нахмурилась я. — Не выдумывайте.

— Конечно, впервые, — вскинула брови дама. — Сидишь взаперти. С соседями не здороваешься. Не дозвонишься тебе, не достучишься. На собрании жильцов ещё ни разу не была! — Смерив меня неприязненным взглядом, соседка уставилась на Чумакова. — Я её опасаюсь, поэтому впущу только милицию. А «эта» пусть за дверью ожидает. Мутная личность. — Произнесла с нажимом неприветливая тётка. — Вдруг, сопрёт чего…

Ну, снова понеслась душа в рай. Мысленно я приготовилась дать отпор наглой мадам, но неожиданно мне стало смешно.

— Хммм… С чего бы начать? «Эта» с утра слушает, как убивают Вашу соседку, — улыбчиво, даже елейно, произнесла я, — в то время, как Вы, поборница морали, дрыхните, и даже не дёрнулись — узнать, что происходит за стенкой. Вдруг людям помощь требуется?.. Или Вы избирательно бдительная?

Тётка в халате побагровела от злости:

— А Вы вообще знаете, что тут нужен ордер?

На что старлей ухмыльнулся и спокойно парировал:

— А его-то как раз нет. Если соседи не откроют, мы просто развернёмся и уйдём восвояси. И Вы будете до глубокой ночи слушать их крики.

Услышав отповедь участкового, я схватилась за голову:

— Меня такие перспективы не устраивают. Заказчик истрепал мне все нервы — у него важный проект горит, а я из-за этих дебилов работать не могу. Сама, нафиг, эту грешную дверь выломаю. Зубами выгрызу, ибо сил моих больше нет!..

— Стоп, гражданка, — спокойно ответил представитель власти. — Не порите горячку. — Он развернулся к соседке и приветливо улыбнулся. Спокойные, зелёные глаза украсил лукавый прищур. — Может, Вы цветочки поливаете в соседней квартире? Народ, живущий рядом много лет, частенько такое практикует.

— Ну, есть у меня ключики, — насупилась тётка. — И что? Ордер-то всё равно нужен.

— Ну, убьёт муж жену, и преступление повиснет на Вашей совести. — Оскалилась я. — Если этот атавизм у Вас, конечно, имеется.

— Слова-то какие, — скривилась «бдительная» соседка. — Ну, ладно. Сейчас приду. Здесь обождите! — Гаркнула она и скрылась за дверью.

Сержант Петренко обречённо вздохнул:

— Вот, старая горгулья. У неё соседку муж лупашит до кровавых соплей, а она думает лишь о том, чтоб людям насолить.

Минут через пять томительного ожидания из-за двери высунулось довольное, раскрасневшееся лицо соседки.

— Нашла. Вот. Потом вернёте. — Брезгливо кинув увесистую связку в широкую ладонь Чумакова, тётка явно ожидала продолжения спектакля. С участливым видом устроившись на обувной тумбе, она вперилась аккуратно подведёнными глазками-бусинами прямо в затылок сержанту. Тот уже примостился к массивонй, соседской двери.

— Тихо. Только кто-то рыдает, еле слышно. — Отрапортовал Петренко, снова приложив ухо к прохладной, металлической створке.

— Доставай оружие, — скомандовал старлей. — Вдруг мужик совсем в невменозе. И заходим.

Он аккуратно повернул ключи в замочной скважине, и дверь со скрипом подалась вперёд.

Неожиданно, совершенно беззвучно в тёмном прогале показалась рука. Следом вывалился и её обладатель. Бледный, со спутанными волосами, он, молча, накинулся на сержанта и попытался вцепиться зубами в его плечо. Ситуацию спасла лишь форменная куртка.

Соседка, как ошпаренная кошка сорвалась с тумбы и, громко взвизгнув, рванула обратно, в квартиру, оставив себе лишь узкую щель для обзора.

Чумаков среагировал молниеносно. Поставив мужчине подножку, он резко втолкнул его в прихожую, и тот с грохотом повалился на пол, по инерции продолжая барахтаться, как жук-переросток.

Перехватив поудобнее табельное оружие, участковый отдал приказ сержанту:

— Доставай наручники, и вяжем его, иначе не успокоится.

— Тут впору вызывать санитаров. Дядя допился до «белочки» -мутанта. — Прокряхтел Петренко, шумно сглатывая слюну. Дрожащие ладони тем временем ожесточённо шарили по карманам.

Перевернувшись на живот, мужик предпринял неудачную попытку подняться. Но окровавленные ладони расползлись в стороны, и он ударился носом о плитку.

Не сводя глаз с Чумакова, сосед полз к двери. Медленно. Лицо перекошено гримасой злобы. Из разбитой губы сочится кровь… Руки расползаются в стороны. Движения — ломанные и неуклюжие.

— Ээээээмммм… — Промямлил сержант. — Вы видите его глаза? Что-то не так.

— Остановитесь, — дрожащим от волнения голосом приказал старлей мужику, но тот снова не послушался. — Или я стреляю.

— Как Вы там, женщина? — Окликнул Петренко жену сумасшедшего. — Мы входим. Только утихомирим Вашего благоверного!..

Рыдания в ванной прекратились. Всхлипнув ещё раз, соседка замолчала.

— Вы замечали у него необычное поведение раньше?.. — Громко и чётко спросил её сержант, шаря ладонью по поясу. Взгляд его, полный брезгливости и ужаса, застыл на невменяемом мужике, распластавшемся на полу.

Пропихнув пальцы в рот, сосед сладострастно причмокивал, размазывая кровь по подбородку — словно дразнил нас. На лице застыла хищная гримаса маньяка.

— Никогда, он не был таким, — всхлипнула женщина. — Эдя хороший. Спокойный. Даже когда выпьет…

Услышав голос жены, сосед дёрнулся, выходя из транса и, вынув ладонь из пасти, пополз на полицейских.

Несколько торопливых, неловких движений, и сержант, наконец, нащупал наручники.

Мужик же, казалось, впал в ажиотаж. Хлопая ладонями по стене, он неуверенно поднялся на ноги, и молчаливо бросился на Чумакова. С места, без предупреждений.

— Да остановитесь Вы! — Рявкнул старлей в лицо «буяну».

Но тот среагировал неожиданно. Глухо заволчал, абсолютно по-собачьи, и вцепился зубами в воротник «полисмену». Вонючие ладони зашарили по подбородку. Чумакову показалось, что он вот-вот задохнётся.

Пока сержант неловко приплясывал сзади, пытаясь заломать мужчине руки, участковый ударил драчуна в пах, но тот даже не пикнул:

— Эй, да что ты… ах, ты ж урод…

Проявив похвальную прыть, мужик смял в объятиях «полицейского», и тот всхлипнул от неожиданности. Сильные руки сдавили грудную клетку, и воздух шумно вырвался наружу, лишая Чумакова возможности вдохнуть.

Петренко заколошматил мужику в спину, но он и не думал отпускать свою жертву. Лишь сдавил «полисмена» покрепче и навалился смрадной колодой, зажимая того в простенок. Несколько секунд возни, и тишину квартиры нарушил выстрел.

Чумаков, вывернулся из лап сумасшедшего и поспешил в общий тамбур, попутно сгребая в охапку обескураженного сержанта. Входная дверь захлопнулась, и старлей мешком осел на тумбочку. Рука прикрывает лицо. Мучная бледность залила лоб и щёки. Я даже испугалась, что он завалится в обморок.

Но законник лишь громко и с чувством выругался. Взбудораженная дракой соседка снова вздрогнула, зябко кутаясь в шёлковый халат.

— Ну его, в задницу. Этот больной только что попытался меня «тяпнуть»! — В подтверждение своих слов он указал на скулу. Узкая ладонь сползла в сторону, обнажая яркий кровоподтёк. — Кажется, не прокусил.

Краснота стремительно расползалась по щеке, очерчивая ссадину.

— Вы застрелили его? — Хрипло прошептала соседка.

— От неожиданности прожал спуск. — Покачал головой Чумаков и лихо перевернул фуражку козырьком назад. Выудив из кармана отутюженный, белый платок, он приложил его к ранке, скалясь от боли. — Вроде, никто не пострадал… Похоже, пуля попала в стену.

— Не знаю, хорошо это или плохо… — Тихо пробормотала я, и старлей посмотрел на меня с нескрываемым осуждением.

— Спишем на стресс, — нервно захихикал он.

— Спишите, куда хотите. — Присела я на тумбу, рядом с Чуммковым.

За дверью раздались шаги. Что-то твердое заскребло по металлу, порождая утомительный скрежет.

— Ужас… — Соседка прижала ладонь к губам, жадно вглядываясь в лицо старлея. — Вы же не оставите его… так?

— Переведём дыхание, — кивнул сержант. Прислушался и болезненно сморщился. — Как серпом по я… — Кинув беглый взгляд в мою сторону, он проглотил конец фразы. — Рискнём ещё разок? Или дождёмся подкрепления?

— И так людей нет… — Обречённо вздохнул Чумаков. Длинные тонкие пальцы аккуратно сложили платок. — Чего тянуть?.. Вяжем его вместе, на счёт три, и вызываем неотложку.

***

Попытка «номер два» по усмирению буйно помешанного, наконец, увенчалась успехом.

Он корчился у стены, всё так же безмолвно разглядывая свои худые щиколотки. Голени обмотаны женскими колготами. Запястья соседа украшали блестящие, как самовар, наручники. Изо рта торчал цветастый кляп. Все в лучших традициях боевиков.

Пока мужчина извивался на полу, пытаясь порвать путы, старлей двинулся в ванную:

— Всё кончено, связали мы вашего «папку». Выходите и расскажите подробнее, что произошло?! Готовь бумаги, Петренко. Надо бы протокол составить… — Сочувственно взглянул он на бледного, трясущегося мелкой дрожью сержанта.

Пробравшись в квартиру, соседка по тамбуру с ужасом оглядела разрушенную прихожую. В нос тут же ударил тяжёлый запах одеколона — дорогой флакончик валялся на полу. Из трещины сочилась драгоценная жидкость.

— «Диор». Никогда не любила этот парфюм. Сосед в нём только что не купался… — Процедила дама, старательно огибая ароматную лужицу. — Пахнет «дустом» и прелыми яблоками, скажи?..

— Так, пора и честь знать. Пойду… — Промямлила я, ощущая волну дурноты. — Да, тяжёлый запах. И в квартире воздух какой-то спертый. Мусором несёт… Чуете?

— Нет уж, — развернулся к нам участковый, подавая руку заплаканной хозяйке. Та, словно не веря своей удаче, скрючилась на пушистом, банном коврике. За её спиной притаился мальчик, лет девяти. — Останьтесь ненадолго — побудете понятыми.

Глава 2: Первая волна

Составив протокол, бледный, вконец замученный старлей, попросил у хозяйки стакан воды:

— Вы у нас третья за утро с похожей проблемой, — простодушно пожаловался он, устраиваясь в глубоком кресле.

Хозяйка, стараясь угодить своему «спасителю», потянулась к верхней полке за лучшим бокалом. Шелковистый рукав пижамы сполз до локтя, оголяя хрупкое предплечье.

— У вас кровь на руке, — сморщилась соседка. — Надо бы обработать. Вдруг у вашего «папки» бешенство?

— Вы опять за своё? Чего пугаете человека? — Насупился сержант. — Сейчас приедут медики. Я «Скорую» вызвал и «Дурку» заодно. Вот прибудут, и найдём — кого, куда пристроить!..

— Это Вы так прозрачно намекаете, что я — невменяемая? — Взвизгнула соседка, всегда готовая ринуться в бой.

— Это я намекаю, что мы и без Вас прекрасно разберёмся, — побагровел лопоухий сержант. Но тут же прикусил язык, поймав недовольный взгляд Чумакова.

— Да я уже обработалась, пока мы в ванной сидели, — прошелестела потерпевшая и, устало улыбнувшись, протянула старлею питьё. — Кто-нибудь еще желает минералки или чая-кофе? — Приветливо спросила она.

Сержант воодушевлённо закивал, соседка брезгливо поджала губы. А я просто вежливо отказалась, некстати вспомнив утренние заметки в сети, отчего неприятный ком подкатил сейчас к горлу. Что-то странное творится в городе, нехорошее…

«Надо бы до магазина добраться, обновить запасы. Или доставку заказать? — Подумала я. — В доме — шаром покати, а время намечается неспокойное. Нужно изловчиться и натаскать побольше „ништяков“ в норку, пока не начались беспорядки и перебои с продовольствием».

Не дождавшись приезда «Скорой», я отпросилась домой, оставив свой номер для экстренной связи.

— Придется еще разок-другой заглянуть в отделение, — предупредил меня сержант, шумно отхлёбывая душистый чай из кружки. — Так, рядовая процедура дачи показаний.

Кивнув по инерции, я попрощалась и совсем уж было собралась сбежать. Но хозяйка абсолютно неожиданно меня сгребла в объятия.

— Спасибо Вам! — С чувством сжала она мою руку своей холодной ладошкой. — Если бы не Вы, один Бог знает, как все могло бы закончиться!..

— Да бросьте… — Пролепетала я, пытаясь отстраниться от непрошенных нежностей. — Каждый бы на моём месте, как говорится…

— Не каждый, — осекла меня женщина, переводя украдкой обиженный взгляд на соседку. — Не каждый. Если что, знайте: я всегда Вам помогу. Вот мой номер. — И она протянула мне лаконичную, дорогую визитку. — Я — юрист, хороший, по уголовным делам.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — усмехнулась я. — Но вообще, спасибо.

И попрощавшись со всеми еще раз, я поспешила ускользнуть в коридор:

— Провожать не надо!

Выйдя в прихожую, я с облегчением выдохнула. Не люблю все эти объятия, благодарности и каждый раз ощущаю себя максимально неловко. Как говорится, либо у нас отношения, либо вы — кот; в противном случае — сделайте шаг назад, пожалуйста. Большое спасибо.

Дебошир валялся на ковре в гостиной. Заметив меня, он метнул злобный взгляд и засучил ногами, как младенец. Заскулил нетерпеливо, силясь «прожевать» кляп. Но не тут-то было…

Не сумев справиться с любопытством, я приблизилась к нему и тут же в ужасе отшатнулась. Бледная до синевы кожа в сетке сосудов, глаза запали. Рот с черной каймой губ растянут цветастым носком. На запястье намотан грязный бинт. Он уже пропитался кровью и набряк, пачкая светлый ковёр.

Даже будучи накрепко связанным, мужчина не оставил попыток кинуться на человека. Неуклюже перекатываясь со спины на бок, он сполз на плитку и снова зыркнул на меня.

Боже правый… его глаза… Этот взгляд, пожалуй, я запомню надолго.

Мутный, полный злобы. Даже не так. Жажды. Настоящей, звериной жажды плоти, будто мысленно он давно уже убил меня и глодает.

Возможно, фантазия разыгралась… Но даже стоя почти в метре от него, я ощущала, как он буквально расчленяет меня по кусочку и жрёт. «Удовольствие» то еще, скажу я вам.

Содрогнувшись, я вернулась на кухню, к честной кампании:

— У вас там задержанный пытается уползти, — нервно засмеялась я. — Надо бы дверку прикрыть. А то ударится лбом при попытке удрать по лестнице.

Выйдя в коридор, стражи закона сгребли мужика в охапку и уложили на диван. Развернули лицом к стене, и тот недовольно закряхтел, пытаясь между делом расцарапать руку сержанта своим грязным, обломанным ногтем.

— А ну-ка, цыц! — Прикрикнул Петренко на задержанного и проверил его наручники. — Царапается он. Лежи и не рыпайся.

Уже спускаясь домой, я невольно вздрогнула, снова припомнив глаза соседа. Так хищник наблюдает за добычей во время охоты. Неотрывно, не моргая. Считывает каждое движение. Течение крови в венах, биение сердца в такт пульсации сонной артерии — ничто не укроется от его цепкого взора.

С трудом уняв дрожь, я поковырялась ключом в замочной скважине. На секунду мне показалось, что чей-то «липкий» взор следит за каждым моим жестом, и мурашки побежали по спине, исчезая на затылке. Прогнав морок, я вошла в квартиру и с облегчением захлопнула за собой тяжелую дверь. Мой дом — моя крепость.

Кот весело метнулся под ноги, всеми силами изображая приветливость. И, помыв руки, я первым делом поплелась на кухню — кормить его прожорливое «шерстяное величество».

О себе тоже не забыла. Сварила крепкого кофе и устроилась с ноутбуком за обеденным столом.

Хотя, сроки горели, за работу я так и не взялась. Да и заказчик вел себя на удивление миролюбиво. Не названивал яростно с утра пораньше, не забрасывал в мессенджерах сообщениями с правками.

Нетипичность происходящего вокруг рождала во мне стойкое ощущение беспокойства. Эдакое затишье перед грозой. Великий штиль, заканчивающийся, как правило, «бурей столетия».

«Если вам кажется, что торнадо не движется, — гласит знаменитая американская брошюра по выживанию, — значит, оно идет прямо на вас».

Аллегория, с лихвой применимая в моей повседневной жизни, скажу я вам без доли лукавства.

Поэтому, поперхнувшись обжигающим кофе, я полностью погрузилась в чтение, забив на уколы не к месту разбушевавшейся совести. В конце-концов, у меня моральная травма, и я нуждаюсь в небольшой реабилитации.

— Последние новости, — вслух прочла я, по инерции поглаживая взгромоздившегося на коленках кота. — ЧП города Королёв… Тааак, это уже интересно. «Вспышка атипичного бешенства». «Пожилой алкоголик хладнокровно расправился с соседями». «Карантин в психоневрологическом диспансере подмосковного Королева». Ага, «бинго». Почитаем. «Стационар на улице Богомолова срочно реорганизуют под нужды инфекционной больницы из-за вспышки неизвестного ранее науке вируса бешенства»… Ну и дела. — По спине моей поползли колкие мурашки. — Не хватало еще подцепить бешенство от соседей… Вот за это я и не жалую социум. От него одни проблемы. — Кот понимающе заглянул мне в глаза и подставил упитанный бок под руку.

Внезапно, в дверь позвонили. Я по старой, отработанной годами привычке притворилась фикусом. Но непрошенный гость проявил неслыханную настойчивость:

— Я знаю, что Вы там, — послышался знакомый голос. — И прекрасно слышу, как работает Ваш ноутбук. Пора менять технику, если хотите и дальше притворяться предметом мебели.

— Чёрт… — нехотя отозвалась я. — Кто там? Добро пожаловать отсюда!

— Это сержант Петренко, — хмыкнул «пришелец». — Прибыл по просьбе Чумакова — передать Вам его личный номер.

— Да не стоит, — проблеяла я из-за двери. — Телефончик дежурной части у меня есть. Свой для связи я тоже оставила. Вызовут в отделение — обязательно приду. Куда я денусь?..

— Да откройте Вы уже, не будьте букой! — Поскрёбся в филенку сержант. — В конце-концов, я — служитель закона. Не съем же я Вас с порога, даже не вымыв руки.

Без особого энтузиазма повернув замок, я открыла дверь и уставилась на Петренко:

— Чего изволите?..

— Издеваетесь? — Прищурился сержант. — Возьмите уже номер, на всякий пожарный. Время-то беспокойное. А Вы живете одна.

— Благодарю, — удивилась я, но клочок бумаги исписанный убористым почерком, все же взяла. — Не стоило так беспокоиться.

— Ну, бывайте здоровы! — Задорно «козырнул» сержант и поспешил вернуться на место происшествия. — Если что, звоните. Товарищ старший лейтенант будет рад.

«Ну, еще бы, — усмехнулась я про себя. — Подкатывает твой командир… Сам постеснялся, так подчиненного отправил, отдуваться за себя-любимого. А что, удобно».

Сложив по инерции бумажку, я кинула ее в лоток с потенциально полезной макулатурой. И отправилась на кухню — второй раз за день допивать застывший, как тундра, кофе.

— Итааак, на чем же мы остановились? — Пролистав новостную ленту вниз, я опешила. — Пост удалён. Вот тебе раз… Дела!.. Что это значит? — Вопросительно уставившись на разомлевшего в кресле кота, я рассеянно потрепала его за холку. — Это знак. Хватит откладывать — пора высиживать. Пойду, сгоняю в магазин, за кормом нам обоим.

***

Май в этом году выдался на редкость холодным, поэтому, натянув кожанку и бейсболку, я решила накинуть поверх еще и капюшон. Вот это я называю — убить двух зайцев: и сквозняк не прохватит, и какой-нибудь залётный дурак не прокусит.

Закинув на всякий случай в карман шокер, я спустилась по лестнице к подъезду и наткнулась на кареты «Скорой помощи», перегородившие дорогу к дому.

Бабки, как сороки, сгрудились на лавке и что-то живо обсуждали, но я не стала вслушиваться в подробности.

Решено: закуплю «долгоиграющих» продуктов, сколько смогу унести. Воду и прочие тяжести закажу через приложение.

***

Изобильный обычно, сетевой супермаркет, встретил меня на удивление пустыми полками. Выживание — у русского народа в крови. Опыт войн и революций не прошел для нас даром. Вот и я, ощутив первые всплески нестабильности, рванула в магазин — затариваться предметами первой необходимости.

«Итак, о туалетной бумаге можно забыть, — загибала я мысленно пальцы. — Гречку растащили по норам большие, алчные крысы».

Отдел бакалеи вынесли подчистую. Лишь порванная пачка дорогих макарон сиротливо валялась на полу — очевидно, кто-то очень жадный, но не слишком ловкий переоценил свои силы.

Обойдя супермаркет вдоль и поперёк, из всего списка я смогла добыть лишь пачку прокладок размера «кинг-сайз» да пару банок никому не нужной морской капусты. Придется топать в дальний магазин, ничего не попишешь.

— Что происходит? Народу совсем крышу снесло? — Накинулась я с расспросами на зевающую, одинокую кассиршу с раскрасом индейца.

Но дама лишь флегматично пожала плечами:

— Да черт их знает… Весь склад с утра пораньше вынесли. Крупы, вода, заморозка, консервы… Даже в первую волну «Ковид» такого не видала. Разгружаем вторую поставку. Вон, видишь, — указала она пухлым, наманикюренным пальчиком за окно, — ребята носятся?.. Подождешь полчасика — первой будешь. Забеги пока в кафешку.

Поразмыслив, я решила никуда не дергаться. Тем более, что до дальнего супермаркета примерно минут двадцать хода и есть. А тащить издалека тяжелые сумки — зело неприятственно.

Открыв приложение такси, я в очередной раз искренне поразилась росту цен и решила на эти деньги побаловать себя пирожным в ближайшей кофейне.

Горячо любимая мной забегаловка напротив так же встретила меня пустым залом, будто народ целенаправленно попрятался по домам.

Удивившись закрытым дверям, я аккуратно постучала ногтем в стекло, привлекая внимание администратора.

Знакомая дама на «раздаче» выучено улыбнулась постоянному клиенту и, отперев дверь, затравленно оглянулась по сторонам:

— Проходите, да я запрусь, от греха, — тихо проблеяла она. — Сейчас Галина принесет меню. У нас сегодня все как-то суматошно… И это, мягко говоря…

— Да, не насилуйте себя, — отмахнулась я. — Мне, как всегда. Меню не нужно. Расскажите лучше, что тут у вас происходит? В Торговом центре тишина и мусор, как после бомбежки…

Дама кивнула и, отправив на кухню заказ, устроилась на соседнем стуле, устало прикрыв лицо рукой:

— Не представляете даже! — Почти что всхлипнула она. — Сегодня увезли от нас какого-то сумасшедшего. — Насилу отбились!.. Охраннику наложили пять швов!.. Мы так перепугались с девчонками. Их я отпустила домой, а сама осталась. Кто же будет работать? — Всплеснула руками дама. — В первую и вторую волну не прогорели, а теперь сам Бог велел. Шутка ли? Людей грызут среди бела дня.

— Хотите сказать, что ваш сумасшедший просто ворвался сюда и покусал посетителей?

— Ну, не совсем. — Смутилась администратор. — Зашел он как раз спокойно. Но выглядел как-то потрёпанно… Как бомж, простите. Охранник вежливо попросил его покинуть заведение… чтобы тот своим видом и запахом не смущал гостей. В ответ мужчина какое-то время покачался в ступоре, глядя в одну точку… А затем стремительно впал в ярость, и набросился на Гошу. Тот его оттолкнул. Мужик упал на посетителя и неожиданно вцепился тому в лицо… Кровищи было — как в фильме ужасов. Поднялась паника, народ стал срываться с мест. Образовалась давка у выхода. Многие удрали, не заплатив. И мне ли их судить? Ведь сцена выглядела отвратно. Посетитель орёт, отпихивает сумасшедшего. Тот, как робот, прёт на него. А у самого глаза бешенные. — Всхлипнула дама, промокая салфеткой веки. — Оправившись от первого шока, на выручку пришел охранник. Захватил дебошира сзади и применил «удушающий». Мужик осел на пол. А когда Гоша попытался связать его скатертью, извернулся, как уж, и вцепился охраннику в руку. Два пальца откусил… Можете представить?.. И пока Георгий корчился, зажимая рану, этот хулиган-каннибал просто убежал. Выскочил, как сайгак, на улицу, распугивая посетителей… И всё, поминай, как звали. Какой-то идиот, Господь прости, снимал эту сцену на видео. Совсем у людей руля нет. Возможно, Вы даже отыщите ее в сети, если станет любопытно.

— Даже не знаю, — отхлебнула я капучино, снимая пенку с губы. — А дальше что?

— Дальше? — Очнулась «админ». — Я вызвала «Скорую», пострадавших увезли в ближайший травмпункт. С тех пор Гоша на связь не выходил. Мы всё тут хорошенько помыли, убрали беспорядок и заперли дверь. Открываем лишь по вменяемой просьбе. Если все и дальше пойдет такими темпами, придется закрыть кафе, распустить девочек. Я в шоке. И новости в сети — все, как на подбор. Криминал на криминале. Мимо постоянно носится «Скорая». Сирена уши в кровь разодрала… Знакомая фельдшер забегала утром на кофе — так вся серая от усталости. Говорит, вторые сутки на ногах. Людей не хватает. У персонала — паника.

— Надо думать… — Вздохнула я. — Что же будет…

— А у меня, кстати, сын дома один — их сегодня из школы отпустили пораньше. Завуч напала на ученика. Просто, средь бела дня. Представляете? Она его отчитывала «за поведение», а парень далеко не промах — хулиган еще тот. Взял и послал тётку прямо по матушке. Ну та и взбесилась. Заломала его, прижала к стене и вцепилась зубами в ухо. Молча, без предупреждений…

— У меня просто волосы дыбом встают от ваших новостей, — только и сумела выдавить я.

Залпом допив кофе, я буквально молниеносно проглотила лёгкий бисквит. Засиживаться в кафе желания совсем не осталось. Похоже, я становлюсь параноиком. Это повод для внеплановой сессии с моим психологом.

— Оплачу по карте, — ринулась я к терминалу, как только заметила ажиотаж в супермаркете. Стайки людей потихоньку стекались в отдел бакалеи, будто караулили, пока продавцы разложат по полкам столь вожделенные крупы. Тучная старушка с необъятной «тележкой-инвалидкой», не глядя, сбрасывала в нее тушёнку с высоких полок.

«Однако, прокладками и водорослями сыт не будешь, — с грустью подумала я, наблюдая, как бодрая бабуся переходит в отдел с кашами. — Надо бы поторопиться».

Распрощавшись с приветливой «админшей», я оставив ей чаевые и с тяжелым сердцем поспешила на «охоту за продуктовым мамонтом». Натянув капюшон поглубже в попытке защитить лицо «от насильственного обгладывания», я бодро схватила тележку и потрусила по залу.

Немного свежих овощей и фруктов, семечки, орехи и шоколад. Любимая яичная лапша в большом количестве, несколько пачек гречки, пара упаковок пропаренного риса. Далее в тележку отправились горох на суп, несколько банок питательной фасоли, кетчуп и сладкая кукуруза. Поразмыслив немного, я добавила к ним непривычные для меня бомж-пакеты и быстрые супы — пусть просто будут, мало ли, как жизнь сложится. Легкие, сушёные грибы, сублимированные куски вяленного бекона — и еще многое из того, что можно хранить без холодильника. Не забыла я так же про спички, соль и свечи.

Невесть откуда появившаяся туалетная бумага тоже прибавила мне решимости — затарить до отказа свое «хомячье логово».

Сторонясь людей, я пробралась в отдел заморозки и набрала там рыбы, ягод и овощей, ровно столько, сколько могла бы съесть за месяц.

«Одну курицу приготовлю сегодня, другую разделаю и заморожу, — подумала я. — Мясные и рыбные консервы тоже не будут лишними».

В отделе с консервацией оказалось неожиданно многолюдно. И, подавив кратковременную вспышку паники, я тоже вступила в неравную борьбу за свою банку сайры.

Народ бесновался так, будто Новый Год настал на полгода раньше, загружая тележки под завязку едой и хозяйственными товарами. Получив болезненный удар в голень, я оглянулась и увидела все ту же бабулю с котомкой на колесах.

Зависнув напротив полки с соленьями, она мерно покачивалась из стороны в сторону. Выцветшие глаза уставились в одну точку. Вид ее совсем не внушил мне доверия. И, захватив по дороге пару мешков кошачьего корма, я поспешила ретироваться в направлении касс.

Незнакомая, молоденькая кассирша быстро выбила чек, с усталостью поглядывая на огромную очередь, пристроившуюся за мной.

Чувствуя, как толпа сзади напирает, я искренне подумала: «Нафиг. Закажу остальное доставкой. С меня на сегодня хватит приключений».

Наскоро собрав продукты в рюкзак, я ринулась к выходу, как вдруг услышала истошный женский крик, переходящий в рыдания и ругань.

Слишком шустро для пенсионерки выбежав из отдела с консервами, бабка бросила тележку и самозабвенно крича, погналась за тучной продавщицей. Та зажимала на бегу кровоточащую руку.

«Все, баста, карапузики, — мелькнуло у меня в мозгу, и развернувшись не глядя, я поспешила к выходу, опасаясть быть затоптанной…

Глава 3: Звуки паники

Выскочив из магазина на улицу, я энергично завертела головой, оценивая обстановку. Итак, проход свободен. Лишь пара старушек в полуметре от меня — идут неспешно, болтают, выглядят вменяемо.

А чуть подальше, в сквере, паренёк — развалился на лавочке. Бледный, неопрятный, одет не по погоде. Рюкзак бросил прямо на землю. Рассматривает исподлобья прохожих…

То ли бомж, то ли больной — издалека не разобрать. Нет, туда не пойду, хоть стреляйте в меня. Чуйка орёт, что нарвусь. Придется искать другой путь. В сквере сейчас небезопасно.

Замкнутая территория за высоким забором. Так, погонится за кем сумасшедший — ни спрятаться, ни удрать толком.

К слову, бабуля из супермаркета передвигалась крайне бодро, как молодая. А я, говоря откровенно, совсем не рассчитываю на собственные ноги. Последний раз бегала стометровку на скорость — в третьем классе, а потом вплоть до выпуска просидела на скамье запасных… Так что в моем случае — спасёт лишь торжество разума над плотью.

Автоматические двери магазина шумно распахнулись, и сердце моё мгновенно рухнуло в пятки. Народ, почуяв «жаренное», повалил во все стороны, наполняя переулок возбужденным гулом.

«Нечего ловить ворон, — одернула я себя, засмотревшись на суматоху. — Пока не затоптали, надо валить.» — И, лавируя в толпе, бодро обогнула сквер по короткой дуге.

Первые люди, ринувшись напрямки, уже поравнялись со странным парнем. Высокий мужчина в болоньевой куртке остановился, пытаясь расспросить беднягу о самочувствии, но тот, окончательно впал в летаргию.

Не найдя опоры, парнишка завалился на бок. Глаза закрыты, плечи изредка подрагивают. На лице застыла жуткая, бесноватая улыбка. Мышцы спазмировало, и «породистое», бледное лицо превратилось в восковую маску.

Почуяв неладное, мужик отпрянул. Перекрестившись свободной рукой, перехватил поудобнее сумку, и поспешил удрать на безопасное расстояние.

А парень, до сих пор хранивший неподвижность, медленно поднялся на ноги и, оставив рюкзак у лавки, нетвердой походкой заковылял навстречу толпе. Ненормальная улыбка сползла. А сердобольный мужик, изредка оглядываясь на жуткого провожатого, прибавил скорости, чуть слышно подбадривая отставшую жену.

— Вам плохо? — Взяла паренька под руку пожилая женщина. Глаза её выражали неподдельное беспокойство.

Не дав ответа, парень развернулся — шатко и разнузданно, как пьяница. Оказавшись с ним лицом к лицу, дама заподозрила «худое» и шагнула назад, но не успела… С необыкновенной ловкостью щуплый незнакомец схватил её за плечи, и резко притянул к себе, будто хотел поцеловать.

Секундная борьба, и женщина истошно закричала. Ярко-зелёный кашемир её пальто пошёл неопрятными, бурыми пятнами. От неожиданности и боли дама заплакала и забилась, пытаясь вырваться из медвежьих объятий сумасшедшего. А паренёк вдруг затрясся, как от беззвучного хохота, и лишь сильнее сомкнул руки, не давая своей жертве ускользнуть.

Люди, наблюдавшие сцену вблизи, попытались разнять их. Мужчина с тяжелой сумкой оставил ношу жене. И, не взирая на протесты супруги, ринулся вызволять незнакомку.

Ударив парня под колено, он оттащил его назад и завалил на асфальт. Женщина, выпав из лап своего мучителя, тряпичной куклой осела на землю.

С досадой кинув сумки, спутница мужчины бросилась к нему, что-то жарко крича на ходу — очевидно, уговаривала не ввязываться. В то время, как остальные просто спешили мимо. Кто-то оглядывался. Но большинство, как и я, приняли решение — не подставляться.

Невменяемый парень, лёжа на асфальте с куском плоти во рту, провожал глазами прохожих. Ярость сменило безволие. Изредка он пытался схватить кого-нибудь за ногу. Но делал это вяло. Всё его внимание занимала дама в зелёном.

Незнакомка тихо рыдала, зажимая ладонью рану. Воротник пальто насквозь пропитался кровью.

— Кто-нибудь, — невнятно промямлила она, и в уголке её губ надулся алый пузырь, — вызовите «Скорую». Пожалуйста. Помогите…

«Всё, достаточно», — на грани паники подумала я, отворачиваясь. Внезапно накатившая тошнота встала масляным комом в груди, противно перекатываясь в такт шагам. Преодолев последние метры до дома почти бегом, я мчалась, не оборачиваясь, пока у подъезда не налетела на что-то большое и мягкое.

— Опять Вы? — Болезненно потерев плечо, удивился Чумаков. — Ещё и бодаетесь.

— Там… там… В сквере напротив женщину покусали. Нужно туда, спасать ее. — Руки исступлённо зашарили по карманам в поисках смартфона. — Она там кровью истекает, а этот сумасшедший, наверное, уже встал и бегает по парку!.. И бабка в супермаркете… Она… Она… Кассиршу погрызлаааа-ааааа-ааа!.. — Тут я сдалась, и слезы потекли в три ручья, снимая многочасовое напряжение этого странного, по всем параметрам непривычного для меня утра.

— Варвара Захаровна! — Встряхнул меня Чумаков. — Возьмите себя в руки. Вы же большая девочка, а ревёте, как шестилетка.

— Ик… Там люди эти… Ииииик… — только и смогла выдавить я. — Опасно… Ик…

— Давайте, шуруйте домой, запритесь на все замки. Сержант Вас проводит. — Чумаков стащил с меня неподъемный рюкзак и вручил мою ношу ничего не подозревающему Петренко. — А я пока сам дам отмашку патрульным и «Скорой».

Ощущая полнейшее опустошение, я покорно кивнула и, усилием воли подавив накрывающую меня волну истерики, поплелась по лестнице вслед за шустрым сержантом.

***

Выдав Петренко ключи от тамбура, я обессиленно привалилась к стене подъезда. Обшарпанная штукатурка грязно-розового цвета напоминала шлепки мороженного, размазанного по тарелке. От мыслей о еде меня снова затошнило.

— Испачкаетесь, — участливо вздохнул сержант, гремя увесистой связкой.

Войдя, наконец, в тамбур, который, кстати, никогда прежде не закрывался днем на ключ, я прислушалась. У соседа напротив, как всегда орет телевизор. Дверь, смежная с моей слегка приоткрыта. В квартире тихо.

— Может, собираются куда? Не делились они с Вами планами? — Напрягся сержант.

— Да мы и не общаемся толком. — Прошептала я, вглядываясь в темноту. — Но, давайте поскорее уйдём из тамбура.

— Один я туда соваться боюсь. — Честно признался страж порядка. — Сейчас от народа любой подлости ожидать можно… Да и не по протоколу это…

— Может, в магазин побежали, как все, — пожала плечами я, забирая у Петренко связку с ключами.

— Пойду за ребятами сбегаю, — предупредил сержант и бодро потрусил вниз по лестнице. — А Вы запритесь пока и никуда не выходите, особенно если услышите подозрительные звуки. Тамбур не закрывайте. А то мы к вам, если что, не прорвемся.

***

Не с первого раза отворив входную дверь, я нехотя скинула тяжелую кожанку, даже не заставляя себя повесить вещи в шкаф.

— Алиса, включи сетевое радио! — Крикнула я, на ходу избавляясь от увесистых берцев.

Квартиру наполнил приятный баритон любимого диджея:

«С вами „Независимое радио Подмосковья“. Срочные новости: „Институт Склифосовского“ временно не принимает новых пациентов. Койки переполнены из-за вспышки неизвестного вирусного заболевания, заставляющего людей калечить друг друга. Что это? Новая эпидемия? Власти пока не дают официальных комментариев. Но мэр Москвы не исключает введение карантинных мер. В то время, как наш независимый эксперт, имя которого мы не можем разглашать в целях его же безопасности, призывает к введению в стране „Чрезвычайного положения“. Если вы это слушаете, запритесь дома, позаботьтесь о безопасности и пропитании своих престарелых родственников. Избегайте мест с большим скоплением людей. И ждите дальнейших официальных инструкций от представителей власти.»

В тамбуре что-то зашуршало, и я припала к глазку, убавив звук колонок.

— Давай, Саня, заходим. — Пробормотал незнакомый полицейский.

Петренко помаячил на пороге с минуту. Прислушался. И, перекрестившись, шагнул в темноту квартиры.

Кот, разбуженный чужаками за дверью, вылез из-за дивана и принёс мне в подарок увесистый клок пыли.

— Мяу? — Изогнув свой хвост знаком вопроса, он потёрся о ногу, оставляя на штанине волосатый след.

— Согласна, дорогой. Пора помыть за диваном, — улыбнулась я коту и почесала его за ухом.

Разобрав сумки, перво-наперво я решила, разделать курицу. Не гоже пропадать такому прекрасному мясу.

В тамбуре стояла тишина. Поэтому, расслабившись, я вновь прибавила радио:

«Почему власти так долго скрывали локальную вспышку бешенства в подмосковном Королёве? — К баритону диктора прибавился еще один голос, теперь уже женский. — Какие выгоды преследовало правительство, настаивая на производстве и апробации на простых гражданах нашумевшей вакцины? И не могла ли она привести к стихийному возрастанию агрессии среди местного населения? У нас есть нестабильное лекарство, и оно напрямую воздействует на иммунную систему носителя. Опыт клинических испытаний оказался крайне коротким… С этим трудно спорить. И геномодифицированная вакцина, сляпанная на коленке, всем нам в итоге вышла боком. К слову, об агрессии. Все мы, наверное, сталкивались с волной негатива в интернете со стороны граждан, столь яростно выступающих за прививки!»

Голос девушки сорвался, послышался неприятный, свистящий гул, будто у нее выхватили микрофон.

«Да бросьте, не несите Вы в массы этот бред сивой кобылы! — Возмущенно зашипел в петличку пожилой мужчина. — Вас хлебом не корми, дай раздуть любую мелочь и выставить её антинародным заговором. Конспирологи чёртовы!.. Да в советское время такие, как вы и пикнуть бы побоялись в сторону правительства! Сажать вас надо, к едрене-фене! И в тюрьме насильственно вакцинировать!» — Припечатал безымянный оратор.

— О, нет, очередного спора о том, как краше себя угробить, я не выдержу… Алиса, включи «Короля и Шута».

— Включаю «Короля и Шута», — послышался приветливый голос звукового ассистента.

— Так-то лучше, — похвалила я Алису. — Спасибо. Ты спасла мою психику.

Наскоро распределив припасы, я решила пообедать. Тем более, что время уже давно подкатывало к полудню, а у меня с утра во рту не было ни крошки, не считая целой цистерны кофе. Отчего мой желудок теперь жалобно ныл, призывая хозяйку сжалиться.

— Что ж, если не злоупотреблять, пару месяцев на этом наборе протянуть можно, — удовлетворённо фыркнула я, закрывая кухонный шкаф. — Самоизолируюсь — лично меня долго упрашивать не надо… Гулять будем на балконе. Без надобности на улицу ни ногой. Осталось заказать воды доставкой. И можно держать оборону. — Успокоила я кота. Альф, растянувшись на плитке, влюблённо смотрел на остатки куриной грудки.

— Нет, дорогой. Птица — мне, тебе — корм, — Почесала я за ухом шерстяного компаньона.

Отобедав, я пошарила в приложениях, прикупив еще еды и наполнителя коту. Себе — воды, сока, консервированных фруктов, сахара, шпрот и зерновых хлебцев, о которых я напрочь забыла в суматохе.

Немного поработав для очистки совести, я снова вышла в интернет — поглазеть, что в мире происходит.

«Происшествие в гипермаркете „Мегаполис“, город Электросталь», — ввела я запрос в поисковую строку. Ничего. Перефразировала. Снова «болт».

— «Культурно-историческая ценность городов Подмосковья» мне не нужна. — Сжала я губы, обижаясь на непонятливый «Тындакс». — Значит, не судьба. Это знак — сделать, наконец что-то полезное, а не новости «скроулить»…

Раздосадованная неудачей, я решила занять руки уборкой. В самом её разгаре, мобильный ожил, напугав меня до чёртиков:

— Вас беспокоит служба доставки. — Прощебетал приветливый девичий голос на той стороне. — К сожалению, Ваш заказ задерживается. На дорогах затор. — Вздохнула диспетчер. — Но мы доставим Вам продукты в максимально возможные сроки. Благодарим за понимание.

Положив трубку, я заметно расстроилась. Не стоило грешить излишним оптимизмом, оплачивая покупки заранее, раз на улицах города творится такая жесть.

Углубившись в размышления, как жить дальше, я не заметила, как подошла к входной двери. Прислушалась. Тишина. Вода шумит в трубах — значит, все же пошел дождь.

У мусоропровода кто-то топчется. Тихо, переминаясь с ноги на ногу — в тапочках или босой. В любом случае, это не предвещает ничего хорошего.

Неожиданно, дверь тамбура скрипнула, и в темной щели показалась тонкая рука, перевязанная бинтом. Окровавленная ткань неприятно поблёскивала. Мокрая рана… Не хорошая. Вокруг расползлось синюшное пятно.

— Вот черт! — Сердце испуганной птахой затрепетало в горле. — Соберись же, ссыкло! — Разозлилась я на себя. — Дверь заперта, ты в безопасности.

Вслед за рукой в тамбур пролезла хрупкая, девичья фигура в махровом халате. Лицо прикрыто спутанными волосами. Шаткой походкой приблизившись к моей квартире, она неожиданно осмысленно постучала.

— Эй, есть кто дома? — Слабым голосом спросила девушка, откинув со лба прядь, и я с трудом узнала в незваной гостье соседку сверху.

— Ира? — Изумленно спросила я, не решаясь открыть дверь. Уж слишком болезненно она выглядела в тусклом тамбурном свете. Белёсые губы, бледное лицо. Шея — напротив, покрыта красными пятнами.

— Ага, — почти прошептала соседка, остервенело скребя бордовый волдырь на запястьи. — Похоже, кирдык мне скоро, Варь. Откроешь? Поговорить надо.

— Прости, но нет, — испугалась я. — Тебя укусили.

— Боишься? — Простодушно спросила соседка.

— Теперь ты тоже — потенциальный источник инфекции. — Покачала головой я. — Не будем рисковать.

Ирина засмеялась, обессиленно осев на пластиковый коврик:

— Сама знаю, — хрипло сказала она. Её острое плечико упёрлось в обувную полку. Сил держать спину у соседки не осталось. — Поэтому и пришла. У меня там сын дома. Я тебя сейчас попрошу. А ты пообещай, что не проигнорируешь?..

— Попытаюсь, — честно ответила я.

— Хоть ты и не открываешь, но в душе я верю, что ты добрая девчонка. — Проскрипела Ира, переходя на шёпот. — Сейчас я уйду, посижу немного во дворе, на воздухе… Жарко мне. Тело прям огнем горит. У Эди так же было. Метался-метался, а под утро совсем с катушек съехал…

— Да брось, — попыталась я успокоить соседку. — Это совсем не обязательно. Может, отпустит…

— Не лги мне! — Повысила голос она. — Не вздумай… Прошу тебя только об одном: поднимись к Мишке. Я ему строго-настрого приказала запереться и никому не открывать, особенно мне. Оставила твой мобильный. Сказала ему, что тётя Варя придет и заберёт, если я не вернусь. Визитка у тебя есть. Не бросишь его? — С надеждой прохрипела соседка, и голос ее совсем сорвался. — Ему всего восемь. Так себе возраст, чтоб стать самостоятельным.

— Я тебе «Скорую» вызову,.. Не падай духом раньше времени. — Подбодрила Иру я.

— Да срала я с горки на твою «Скорую», — разгневалась вдруг женщина. И покачавшись несколько долгих секунд у двери, завизжала так, что уши заложило.

Кот, задремавший на пуфе в прихожей, сорвался с насиженной точки и поспешил укрыться за диваном.

От апатии соседки не осталось и следа. Вскочив на ноги, она забилась и захохотала, как сумасшедшая, крутясь волчком вокруг своей оси и стуча попутно в другие двери. Халат ее распахнулся, обнажая подтянутую фигуру в дорогом белье.

— Выходите все! Скорее! — Веселилась она. — Устроим праздник. Подохли что ли? Скучные сволочи?

Поковырявшись в импровизированной визитнице, я выудила оттуда бумажку с номером участкового:

— Чумаков! — Прозвучало на том конце.

— Это Варя! — Повысила я голос, пытаясь перекричать беснующуюся за дверью соседку. — У меня тут Ира-Юрист за дверью совсем «перегорает». Ну, помните, утренняя, с ребенком и укусом? — Не без надежды прокричала я.

— Машин не хватает. — Пожевал губу старлей. — Вы в безопасности?

— Абсолютно, — заверила я.

— А сын Ирины? — Пролаял Чумаков в трубку, старательно перекрикивая звуки чьей-то истерики.

— Относительно. Она ушла из квартиры, находясь в сознании. Наказала мальчишке — никому, кроме меня не открывать.

— Отлично, — заорал Чумаков. — Что-нибудь придумаем. Отбой! — И бросил трубку.

Что за дела там у них творятся? Где он?

«Всё смешалось в доме Облонских», — некстати всплыла в сознании цитата классика.

Выудив из кипы визиток номер Иры, я набрала его, в надежде услышать голос парнишки.

Гудок, другой, третий, десятый:

— Ну, давай же. Неужели, удрал вслед за мамкой? — С досадой прошептала я.

— Алло? — Наконец послышался звонкий детский голос.

— Слава Тебе, Господи! — С облегчением выпалила я. — Это Варя, соседка снизу. У тебя все в порядке?

— Да, я в «Плэйстэйшн» играю, — отчитался бесхитростный паренёк.

— Отлично. Никуда не ходи, никому не открывай. Мама приболела. Так же, как и отец сегодня. Я ей сейчас вызову «Скорую», её госпитализируют. За тобой приду в течение дня. Сначала позвоню. — Пообещала я. — Если будет страшно, набирай этот номер. Сам никуда не ходи. Чего молчишь? — Удивилась я гробовой тишине.

— Я киваю, — шмыгнул пацан. — Мама же не вернется? Да? Они оба с папкой «зомбанулись»?..

— Не исключено, — не стала я обманывать парня. — Но и не стопроцентно. Ты, главное, сиди тихо, как мышь. И жди меня. В подъезде сейчас не спокойно. Но как только кипиш утихнет, я тебя заберу.

— И Жужу. — Всхлипнул мальчик.

— Какую Жужу? — Напряглась я.

— Собаку нашу, — пояснил Миша.

— У вас еще и собака имеется? Вот это новости. Ну, и её не оставим на произвол судьбы… — Нервно рассмеявшись, пообещала я ребёнку.

Глава 4: Крайние меры

Положив трубку, я крепко призадумалась, что делать с Ирой, самозабвенно громящей подъезд. Даже сквозь толстую металлическую дверь я слышала ее вопли, каждый раз содрогаясь от нового удара.

Оставлять все как есть, категорически нельзя… Слишком много рисков. Не все листают новости в сети, а официальные СМИ молчат о масштабах трагедии.

Чумаков с Петренко на выезде — в городе и так забот хватает. Не надеясь на успех, я набрала номер дежурной части. Короткие гудки, что, в общем-то максимально предсказуемо. Попытав удачу несколько раз к ряду, я смирилась с поражением и решила поменять стратегию.

— Попробовать что ли раздобыть номерок Петренко? — Размышляла я вслух. — Не так давно сержант был в соседней квартире, а я и не заметила, как он оттуда вышел. Возможно, наряд милиции до сих пор дежурит у подъезда? — Кот, оседлав подлокотник дивана смерил меня презрительным взором, мол, «чего тут думать, все и так понятно».

Вновь набрав Чумакова, я долго висела на линии, ожидая ответа, да видно, не судьба. Значит, отвлекать его не стоит.

Раздосадованная неудачей, я бросилась к окну. Всего второй этаж: есть все шансы докричаться, если полиция не уехала. Процедура сбора показаний — дело длительное. Пока обойдут всех соседей, составят протоколы. А водитель, наверняка, скучает в машине.

Открыв окошко, я выглянула во двор. Бдительные старушки попрятались по домам. Чумаков сумел убедить их — не искушать судьбу своими посиделками. Детская площадка — необычно пуста. Только местный оплот стабильности — алкаш Дядя Жека — устроился на качелях с толстенной книгой в руках, обёрнутой в красочную суперобложку.

Отлично, милицейский «бобик» на месте. Потоптавшись немного, превозмогая стеснение, я, что есть мощи заорала в окно:

— Милиция! Ээээээй, ау!!! Помогите!

Вздрогнув, Дядьженя вскочил на ноги и тут же, не удержав вертикального положения, свалился на землю, болезненно застонав.

Понятно. Ситуация — вполне рядовая. В удачные дни, уже к двум часам он способен так наколдыриться, что мать родную не узнает. А еще говорят, что русские стали меньше читать. Ну вот врут же, сволочи, врубая на полную глас антироссийской пропаганды. Ведь даже в состоянии, близкому к летаргическому, книголюб Евгений, в прошлом литературовед и филолог по образованию, не устраивает пьяных дебошей, не ругается матом на соседских детей, а просто устраивается на качелях и мирно погружается в чтение. Да у нас полстраны, не меньше, из таких вот «Жек» состоит.

— Дядьжень! Здравствуй! — Снова крикнула я.

Не вставая, алкоголик неистово завертел головой, как филин.

— Это Варя! Я наверху! — Снова предприняла я попытку установить связь. — Позови милиционера, будь добр.

Подняв голову вверх, Жека долго смотрел на меня бессмысленным, грустным взором. А затем, издав мощный неприличный звук, упал навзничь и захрапел.

— Ми-лиииии-циии-яяяя!!! — Снова заорала я, не жалея горла. — Тут человеку плооооохо! Кто-нибудь?!!

Не сразу, но все же мои попытки увенчались успехом. Из «бобика» вылез толстый парень с бутербродом в руках и, задрав голову вверх смерил меня осуждающим взглядом:

— Ну что вы так визжите, гражданка? — Лениво протянул он и откусил от бутерброда. — Во-первых, «милиции» у нас давненько в России нет. Если хотите помощи, зовите полицейских. А во-вторых, у меня обед. — Припечатал он. — Десять минут Ваше дело не потерпит? Или Вас там насилуют впятером?

— Потерпит. — Пропустив мимо ушей пошлость, проявила миролюбие я. — Но там в подъезде беснуется сейчас абсолютно невменяемая тётка. Пройдет минут пять, и она нападет на школьника… Или покусает пенсионера. Надо бы утихомирить ее. — Призвала я полицейского к исполнению его прямых обязанностей.

— Звоните в дежурную часть, — махнул рукой страж порядка. — Я — шофёр. — Прожевав исполинский шмат колбасы, он залез в машину и выудил оттуда запотевшую бутылку «Колы». — Чего я один с ней сделаю? Она ж меня покусает.

— А, может, позовёте Петренко с Чумаковым себе в помощь? — Вынула я последний козырь.

— Нее, — промямлил «законник» с набитым ртом. — Они на оперативном задании! Для непонятливых, снова повторяю: все вопросы — в дежурную часть.

— Но там никто не отвечает! — Выкрикнула я, приходя в отчаяние. — А Ваш первостепенный долг — защита мирного населения, — надавила я на больное, но «колобок» не поддался.

— Нет, гражданочка. Увольте. У меня жена и дети. Я еще пожить хочу, с полным комплектом конечностей. Так что, «адьёс»! — Спокойно возразил мне жиртрест и, прибавив звук магнитолы, скрылся в машине, захлопнув за собой дверь.

— Чёрт! — Раздражённо крикнула я и с силой закрыла оконную раму. — Бегемот ленивый. «Гражданочка, увольте!» — Передразнила я его манеру разговаривать. — И что теперь делать? — Уставилась я на кота.

Внимание, вопрос к знатокам: нужно ли предупредить курьерскую службу, что в подъезде носится бесноватая женщина? Или я одна страдаю навязчивым «комплексом спасителя»?

Найдя в приложении нужный номер, я перезвонила диспетчеру:

— Доброго дня. Вас беспокоит заказчик, с Советской. Номер заказа «1317». У нас тут вдруг «ЧП» произошло. В подъезде носится сумасшедшая. Нападает на прохожих, представляете? Может, повременим с приездом курьера? И я перезвоню Вам, как только санитары ее заберут?

— Вы прикалываетесь? — Усмехнулась девица на том конце.

— Да нет же, я серьезно, — попытавшись придать голосу твердость, я запнулась. — Она представляет реальную опасность, понимаете? Погрызёт она вашего курьера… — Понизив голос, максимально доверительно, почти на грани отчаяния залепетала я.

— Ну, вы еще скажите, что у вас в подъезде бродит зомби, — неприкрыто рассмеялась диспетчер. — Откуда вы вообще такие берётесь?! Вот не смешно. Пранкеры хреновы!.. На работу устройся, чтоб дурью не маяться! — Перешла на крик девушка и повесила трубку.

Ммммда. Похоже, задача курьера всерьез усложняется… Ситуация, как с «Коронавирусом» годом ранее. Вы можете верить в нашествие зомби или отрицать его, но столкнуться с ним вам все равно придется.

Итак, последний шанс — возможно, курьер позвонит в домофон, прежде чем подняться в квартиру.

Я выглянула на улицу и в сотый раз за день грязно выругалась. Дверь в подъезд, открытая настежь, скребла по гранитным плитам крыльца, но от полного закрытия ее удерживал огромный булыжник, любовно положенный соседкой с первого этажа — Маргаритой Степановной. Бодрой дамочкой неопределенного возраста, с патологической частотой, теряющей ключи от дома.

— Никогда не было, и вот опять! — Закатила я глаза. — Сколько раз соседи пугали Марго, что когда-нибудь речь пойдет о человеческой жизни… Правда тогда они имели ввиду вора-рецидивиста… Ну, в крайнем случае, маньяка-извращенца. Но никак уж не зомби, охочих до человеческой плоти…

Не спуская глаз с крыльца, я оперлась на скрипучий подоконник, ощущая полнейшее опустошение и безысходность. Неожиданно, с мощным ударом дверь распахнулась, буквально съезжая с петель, и накрыльце показалась Ира.

Босая, грязная — она совсем утратила человеческий облик. Волосы всклокочены, халат съехал с плеч и теперь болтается на одном рукаве. На лице запеклась кровь. А в руках зажата меховая шапка или шиньон… Издалека так сразу не скажешь, что именно.

Присмотревшись внимательнее, я подавила желудочный спазм. Это что, кусок скальпа?

Поднеся «добычу» к носу, Ирина внимательно ее обнюхала. При этом лицо соседки оставалось абсолютно бесстрастным, пока она не заметила Дядю Женю, что мирно почивавал пьяным сном у качелей и не планировал стать обедом…

— Дядьжень, — заорала я, что есть сил. — Просыпайся, эээээээй! Вставай. Валька пить зовёт! — Применила я запрещённый приём. — Мужики в детском садике без тебя разливают!

Безрезультатно. Лишь Ира, услышав мой крик, подняла глаза вверх и, заправив кусок скальпа за лифчик, замахала руками, изображая хватательные движения. Ну, хоть так.

Я с силой забарабанила по оконной раме, привлекая внимание соседки. Нужно спасать дядьку, пока она не очухалась. Хорошо, что тот лежит мешком, как ветошь, не выдавая в себе живое создание… Может и пронесет нелёгкая?

Девушка подпрыгивала на месте, ворча, как рысь.

— Эээй, — снова закричала я, поражаясь, насколько злобная гримаса застыла на её прелестном личике. — Ирина? Ираааа? Как настроение?

Перестав скакать, она, зарычала, прожигая меня взглядом, полными необоснованной ненависти.

На свою беду, Дядьженя мощно всхрапнул и, прикрыв лицо ладошкой, попытался задрать ногу на качели. Конструкция, разумеется, загремела, а дядькина конечность сорвалась с сиденья, больно ударившись о землю, отчего он болезненно закряхтел во сне. От Иры его акробатические этюды так же не укрылись. Поэтому, развернув голову почти на 180 градусов, она потянула носом и уверенной, но какой-то ломанной походкой пошла в сторону Жеки.

«Надо срочно отвлечь её, но как?..» — Пульсировало в мозгу на грани с паникой.

Дядька, конечно, алкаш, без детей и семьи. Но мне ли его осуждать? Не отнимать же теперь у Жеки единственный шанс на спасение. В конце концов, он добрый малый, пусть и слегка маргинальный. Вёл богемную жизнь в юности, пристрастился к водке, слетел с работы. Сам не заметил, как стал запойным.

В редкие дни просветления, «навсегда» завязывая с выпивкой, он начинает творить добрые дела направо и налево. Ходит в магазин одиноким бабулькам, подкармливает бродячих животных, даже когда у самого нет денег на хлеб. Спопрошайничает пирожок у бабы Нюры и с местным бездомным котом его разделит.

А однажды, на заре карьеры фрилансера, когда есть вообще было нечего, видя мой синюшный вид, Дядьженя втюхал мне двести рублей, прибереженные с вечера на водку:

— Ну, не нажрусь я сегодня! С кем не бывает? — Подмигнул он мне. И к вечеру, настреляв монет у супермаркета, надрался так, что полночи гульбанил под окнами, вслух цитируя Бродского. Смеялся, плакал, скрипел качелями. Концерт устроил еще тот.

Вспомнив о Дяде Жене только самое хорошее, я заорала с удвоенным рвением, изо всех сил отвлекая внимание зомбососедки от несчастного алкаша.

— Что ты орёшь? — Из окна на 1-м этаже высунулась огненно-рыжая шевелюра Маргариты Степановны. — У меня послеобеденный сон. Теперь из-за тебя морщины пойдут, — капризно вздохнула она.

— Ах, простите-извините, — откровенно издевательски оскалилась я. — Кто опять оставил дверь настежь? И теперь Ира, — указала я на соседку, медитирующую у подъезда с пластом скальпа у самого сердца, — сожрёт Дядьженю и не подавится.

— Ты в своём уме? — Глаза Маргариты так стремительно поползли на лоб от удивления, что кожа на ее щеках натянулась и засияла как пляжный мячик.

«Все же, злоупотребляет тётка уколами красоты», — подумала я. Но, взяв себя в руки, вежливо ответила бестолковой соседке:

— Присмотритесь. Ничего не замечаете? Халат в пятнах крови. Волосы всклокочены. И вообще, по-Вашему нормально, что она босая в «плюс семь»?

— Действительно странно, — согласилась Маргарита так быстро, что я даже опешила.

Что ж, надо ковать железо, пока горячо.

— У Вас решетки на окнах, значит, Вы в безопасности. — Начала я издалека. — Крикните полицейского, из «бобика», а то он не принимает меня всерьёз. Пусть затащит Дядьженю к себе, иначе Ира его прикончит. Может, Вас он послушает, из уважения к возрасту…

— Ой, да какой там возраст!.. — Завела свою привычную песню престарелая кокетка.

— Я хотела сказать «к красоте», но Вы же не любите неприкрытой лести, — замела хвостом я.

— Ладно, — решилась Маргарита, и набрав побольше воздуха в легкие, заорала. — Молоодоой человек! Да, да, Вы! Прекрасный рыцарь в полицейской машине!..

Ирина перевела взгляд с меня на соседку и, молча, без прелюдий ринулась на нее.

Коротко взвизгнув, Маргарита захлопнула окно и скрылась в глубинах квартиры. А Ирина, вконец потерявшая человеческий облик, ловко подтянулась вверх и повисла на решётке, барабаня акриловыми ногтями в сияющее чистотой стекло соседки.

Осознав, что Маргарита Степановна от испуга еще долго не покажется, я тежело вздохнула и снова начала обряд по привлечению горе-полицейского.

— Товаааарищ командир, — гаркнула я. — Ну Вы же меня слышите! — Безответно.

— АААаааааааааааАААааа!!! Помогите спасите, убивают!!! — Поменяла я тактику.

Вырвавшись смерчем из машины, толстяк задрал голову вверх:

— Ты чего бузишь? Я тебя сейчас арестую! За нарушение спокойствия и все такое.

— Товарищ, хм… — Прищурилась я, пытаясь определить звание, — не вижу, как к Вам обращаться.

— Старший сержант Иванюк, — сжалился надо мной «законник».

— Товарищ Иванюк, — молитвенно сложила я ладони. — Видите, там девушка беснуется? Я Вам про нее рассказывала. Не прошу Вас ее обезвредить, ибо опасаюсь за Ваше здоровье. — Проявила я заботу о конечностях сержанта. — И всё же… Вы того дяденьку у качелей видите?

Иванюк утвердительно кивнул, окинув Женю неприязненным взором.

— Так вот, его надо спасать, — взмолилась я. — Иначе соседка только так им закусит!.. Возьмёте его в машину?

— Да это же алкаш обыкновенный. — Прыснул сержант. — Загадит мне весь «бобик».

— Это интеллигентный человек, а не алкаш. — Нахмурилась я, указывая на книгу. — Просто ему плохо. Зачитался, упал с качелей и ударился головой. А вы прям сразу, ярлыки навешиваете! — Встала я на защиту Дядьжениной чести.

— Ну, ладно, — расхохотался страж закона и поднял руки вверх. — Считай, уговорила! Только один момент: а что мне перепадёт, если выручу? — Расплылся он в противной улыбке. — Или я задарма должен спокойствием рисковать?

Вернувшийся с выезда Чумаков недобро прищурился, наблюдая, как Иванюк торгуется за услугу.

— А перепадёт тебе по шее за самоуправство и хамство по отношению к гражданке Лопухиной. — Старлей зыркнул на подчинённого, и тот мгновенно утратил гусарскую бравость. — Бегом, в машину, позорище! — Рявкнул он на водителя так, что даже у меня противно защемило в районе кресца.

Кое-как растолкав невменяемого Жэку, полицейский поднял его и отволок в «бобик»:

— Одним живым трупом меньше, — отряхнул он ладони, захлопнув дверь.

— А что с Ирой делать? — Закричала я, недоверчиво вглядываясь в её лицо… — Она какая-то странная стала. Совсем побелела… Пятнами пошла, как будто бы трупными…

— И много ты трупных пятен видела? — Хмуро пробормотал участковый, уставившись на меня.

— Нуу, а «Гугл» всезнающий нам на что? — Выпятила я губу. — Автор должен знать, о чем он пишет. Так что с соседкой делать — вызывать «Скорую»? Или «Дурка» таких уже не берёт?

— Попрощайся с Ириной, — устало крикнул Чумаков, направляясь к подъезду.

— Вы её увезёте? — Решила я поддержать диалог, во что бы то ни стало. Оставаться наедине со своими мыслями, в пустой квартире, было страшно.

— Почти, — кивнул старлей, доставая табельный пистолет.

Ирина, наконец заметившая какое-то движение, слезла с окна и покачавшись немного для проформы, молча ринулась на Чумакова.

Прошла лишь доля секунды, и мир для меня навсегда разделился на «до» и «после»…

Отработанным движением сняв оружие с предохранителя, участковый прицелился Ире в лоб и выстрелил.

— Святая Мария! — Крикнула я, отвернувшись… — Но зачем? У нее же сын! Он ждёт маму… — Почти заплакала я.

— Полиции уже разрешили стрелять по «мирным»? — Ужаснулась Маргарита, снова показавшись в окне.

— Помолчите, дамы! — Повысил голос всегда спокойный Чумаков. — Самому тошно. Закрывайте окна. Сейчас поднимусь и всё объясню. А пока — отбой тревоги.

Глава 5: Труби сбор!

Услышав звонок в дверь, я тут же ринулась открывать. Негодование и ужас просто распирали меня.

На пороге стоял бессменный дуэт — хмурый, как грозовой небосвод, Чумаков и лучезарный, аки солнечный полдень, сержант Петренко. За их спинами тенью маячила Маргарита Степановна. Бледная и потерянная, как будто пришибленная смертью Иры, она даже не пыталась кокетничать с симпатичными полицейскими.

«Плохо дело, — подумала я. — Надо бы накапать тёте „Корвалола“, иначе совсем съедет с катушек».

— Прежде, чем вы кинетесь на меня с вопросами, — вздохнул, старлей, разуваясь, — Дам вам оперативную установку: соберите в подъезде всех жильцов, что отзовутся. Далее — необходимо проверить квартиры, оставшиеся без ответа и забаррикадировать подъезд, желательно, расставив дежурных. Сейчас мои ребята подъедут. Петренко останется у вас во дворе за старшего. А остальные, включая меня, отправятся патрулировать район. В это сложно поверить, но зомби-апокалипсис всё же случился… И мы, как полиция, просто обязаны защитить мирных жителей. В ваших силах — сидеть тихо и не нарываться. Справитесь? — Чумаков посмотрел не строго, а скорее жалобно. И я вдруг осознала, как безмерно он устал.

Пригласив компанию в дом, я, первым делом поставила чайник:

— Видок у Вас, товарищ старший лейтенант, как с брошюр, «их разыскивает милиция».

— Кто бы говорил… — Прищурился участковый, рассматривая мою футболку в «узорах» кошачьей шерсти.

— Умойтесь, отдохните немного, а? — Попыталась я сгладить неловкость. — Чая попейте. На свежую голову легче преступников ловить.

Лопоухий сержант, взгромоздившись на барный стул у окна, энергично закивал:

— И похавать бы чего, раз уж Вы предложили.

— Всё будет, — не стала упираться я. — Но для начала объяснит мне кто-нибудь, что сейчас произошло на улице?

Чумаков, умывшись прямо на кухне, промокнул лицо бумажным полотенцем:

— Ничего необычного, — протянул он, прицельным броском выкидывая скомканный шарик в мусорное ведро. — Привыкайте. Теперь это наши ежедневные реалии. Люди вокруг помирают пачками, а потом возвращаются к жизни.

— Вы с ума сошли? — Запрокинула голову Марго.

Её ноготок забарабанил по столешнице, выводя меня из себя. И я протянула ей чашку в надежде, что истерика прекратится.

— Сначала наступает нулевая фаза — аффект. — Ответил старлей. — Она — самая непредсказуемая. Человек впадает в апатию, иногда даже в летаргию. Или наоборот — начинает биться в истерике. Обычно, эти состояния чередуются. Подходите вы на улице к такому гражданину, лежащему без чувств, а он вдруг резко вскакивает и нападает, пытаясь отведать плоти. На данном этапе люди ещё осознают себя. Но психоз может спровоцировать любой триггер — резкий звук, движение, определённое слово.

— Так с Ирой было! — Не сдержалась я. — Она просто завертелась волчком и заорала, буквально ни с чего…

— Хорошо, что дверь отпереть не додумались, — вздохнул Петренко, макая пакетик в кипяток.

— На данном этапе люди уже заразны, но еще не столь опасны, — продолжил рассказ Чумаков. — Скорее, не стабильны. Вслед за нулевой фазой наступает полная деградация личности, и человек перестаёт себя осознавать, впадая в психоз. Заключительная стадия заболевания — смерть организма, с последующей… Реанимацией? — Участковый защёлкал пальцами, подбирая подходящее слово. И, потерпев неудачу, продолжил. — В общем, физически, человек умирает, и все процессы в теле приостанавливаются. А затем он снова возвращается к жизни. Выглядит это устрашающе. — Поёжился старлей. Взгляд его устремился в окно. Он замолчал, переваривая пережитое. — Наш судмедэксперт предполагает, что вирус передается через слюну и укус. Значит, и через кровь тоже. Поэтому, любыми способами избегайте попадания органических жидкостей на лицо и тело. Особенно в глаза и на слизистые.

— На нулевой фазе, — подхватил рассказ Петренко, — у человека развивается лихорадка. По предварительным прикидкам, длится она от нескольких часов, до суток, в зависимости от ресурса организма. Но все неизбежно заканчивается гибелью. Сегодня видели «дядечку», который «перегорел» за полчаса и сожрал кота, пока мы с его женой заполняли протокол.

— Ужас какой! — Прикрыла глаза Маргарита. Накладные ресницы задрожали, как крылья экзотической бабочки, и по гладкой щеке скатилась слеза, оставляя дорожку на пудре.

— Посмертное бытие тоже вызывает некоторые вопросы. — Вздохнул участковый. — Убить ходячий труп — сложно. Обязательное условие — необратимое повреждение мозговых центров, а без огнестрельного оружия это почти невозможно. Особенно для дам, вроде вас. — Чумаков заметил, как я сморщилась, и поспешил загладить бестактность. — При всём уважении, но это — факт. Пробить череп не так-то просто. А попасть в глазницу — ещё сложнее, когда мертвец вихляется, туда-сюда. В его планы входит обед, а не смерть. Это нужно понимать…

— А хорошие новости есть? — Уставилась я на Петренко, самозабвенно поедающего печенья из вазы.

— Таки да, — смущённо улыбнулся он, закрывая пакет. — «Бешенного» — можно укокошить любым способом. Прям как обычного человека. Но проходит время, и он восстаёт, становясь в разы более опасным по причине слабой уязвимости к травмам.

— В общем, не надейтесь, что зараженный вас поймет, пожалеет и отпустит. — Отхлебнул из кружки старлей. — Бейте точно в голову. А если сомневаетесь в своих силах, лучше вообще избегайте контакта.

— Это можно, — прошептала я, глядя, как мои припасы исчезают в бездонном желудке сержанта. Довольный Петренко уплетал конфету за конфетой, не взирая на молчаливое порицание командира.

— Мы тут скооперировались со смежным отделением полиции, — подвёл итог Чумаков, отставляя вазочку со сладостями подальше от сослуживца. — Их начальство тоже в курсе и не препятствует такому исходу. Будем содействовать друг другу по мере сил. Как-то нужно поддерживать порядок.

— А что — начальство? — Спросила я, ощущая, как лёгкий холодок пробирает поясницу, поднимаясь всё выше, к лопаткам.

— Высшие чины вообще отмалчиваются, полный игнор. — Звякнул чашкой Петренко.

— Никаких приказов и алгоритмов, как действовать, сверху не спускали. Официально, убийств и паники в городе нет. — Выпучил глаза Чумаков. — Просто «вспышка бешенства», которую, цитирую: «Успешно ликвидируют силами врачей и полиции». Но те, кто читает новости в сети, а не ищет их по ТВ и в газетах, уже давно в курсе, что вирус вышел далеко за пределы Королева. Да что там говорить, ситуация в нашем городе — прямое тому доказательство. Пройдут еще день-два, и Подмосковье «полыхнёт». Случаи заражения регистрируются по всей России, но СМИ продолжают убеждать народ, что все «под контролем». Я не понимаю логики. — Всплеснул руками старлей. — Наряду с этим массово удаляются ролики и статьи из сети. «Роскомнадзор» уже заблокировал Ю-Тьюб!.. С пометкой о «недопустимости материалов, публикуемых там». Впрочем, есть много способов обойти блокировку. Но известны они не всем. Поэтому, тотальное неведение, призванное уменьшить панику, наоборот, ведёт к возрастанию волны беспорядков, ведь люди не знают, с чем сталкиваются. К чему мы идём, не известно. — Отхлебнув чай, участковый сморщился. — Рафинада дадите?

Я утвердительно кивнула и, молча,