Часть 1.
Мечта
«Душа думает и знает раньше головы.»
Глава 1. Странное место
В это странное место мы возвращались трижды. С паузами почти в месяц, как будто кто-то терпеливо ждал, пока мы дозреем. Или пока придет время.
В первый раз муж, не стесняясь хозяев, встал напротив удивительного дома и почти возмущенно развел руки.
— Ну нет, Света! Нет! Посмотри назад. Посмотри вперед. Это только если для Бабы-яги, — сказал он и посмотрел на меня в поисках поддержки.
Я не отводила взгляда от дома и не ответила.
Дом стоял покосившийся и темно-серый, словно пережил больше, чем хотел помнить. Каменные стены подернулись временем, крыша проросла травой, окна глядели мутно и настороженно.
Муж подошел ближе ко мне и мягко толкнул в бок.
— Све-е-е-ета, чего молчишь?
Слова застряли во мне. Безмолвные хозяева странного места обменялись взглядами, недовольно прицокнули, пожали плечами. Мы уехали, дом остался.
Во второй раз ехали в тишине. Володя молчал всю дорогу, а когда мы снова оказались перед домом, что больше походил на избушку, застыл у каменной обшарпанной постройки, раздувшийся, как поднявшееся дрожжевое тесто.
— Как ты просила. Приехали. И зачем? — проговорил муж с упреком. — Что нам здесь надо?
Я ответила не сразу. Воздух в этом месте был гуще обычного, в груди от него стало тесно.
— Он мне снится, — сказала я тихо, показала глазами на дом и шагнула вперед. — В нем что-то есть. Не могу объяснить, что. Но раз хозяева разрешили, пока их нет, давай его осмотрим.
— М-да… Что тут смотреть, а? Что и как? — взбил воздух руками муж и указал на свои пострадавшие джинсы. — Я уже штанину порвал, пока сюда продирались. Скажи, что еще надо, чтобы понять — нечего здесь делать?!
— Но этот дом, он непростой… — попыталась я мягко прервать искреннее и понятное мне возмущение.
— Дом? — ткнул муж пальцем в сторону равнодушно стоящей хижины и даже забыл о рваных джинсах. — Ну да, непростой. Он заваливающийся, Света! И нет, Света, это не Пизанская башня. Это развалюха неизвестно каких лет, не удивлюсь, если в ней живет привидение старого деда. Или в лесу. Ты в своем уме? Я уверен, здесь просто даже небезопасно. Вон следы, — теперь его палец указывал в лесные спутанные заросли за домом, — а ведь это могут быть шакалы.
— В центре города? — пожала я плечами. — Шакалы?
— Ну хорошо, — закатил глаза муж, — огромные злые собаки.
— Кто из нас писатель, ты или я? — хихикнула я в ответ. — Чудища, еще скажи!
— И скажу. Или банда леших, — сыронизировал муж.
— Банда… Леших… — глаза мои загорелись. — Смотри, уже звучит, как книга.
— Именно, — не разделил моего энтузиазма муж. — И эта книга заканчивается тем, что Света и Володя пропадают без следа.
— Отлично! Во-о-от! Во-о-о-от, — голос мой задрожал, а руки невольно сжались в кулачки от раздирающего радостного открытия, — поняла! Я поняла, что мне здесь нравится. Здесь я точно снова смогу писать книги. Нужно брать.
Муж не оценил мой юмор. Назвал его таким же черным и дремучим, как и окрестный лес. Я не смогла больше вставить ни слова, выслушала мужнину гневную тираду до конца и сдалась.
Мы уехали.
Пока выбирались по битой старой бетонке, подскакивая на каждой кочке, муж рассказывал, что я всегда была сумасбродкой и дикаркой, что он давно подозревал — я ищу самую захиревшую хижину на краю света, что мне нужно спрятаться ото всех, но не в лесу же, и, в конце-то концов, я ему теперь должна новые джинсы и нервы.
— Купим мы тебе новые джинсы, — оправдывалась я, уставившись в машинное окно. — Как раз в торговом центре распродажа.
— А нервы? — уже смягчившись, переспрашивал муж. — На какой распродаже будем покупать мне нервы?
В итоге джинсы были куплены, и мы в третий раз поехали к лесному старому дому.
— Самая подходящая погода. Ты уверена, — бубнил по дороге муж, — что хочешь жить в лесу? В доме, который, кажется, стоит на курьих ножках?
— Да хоть на ипотечных.
— М-да! — нерешительно улыбнулся муж. — Вспомни лес. В нем явно кто-то обитает.
— Надеюсь, совесть прежних хозяев.
Муж рассмеялся.
— Если это совесть, то именно она поможет нам выпросить скидку.
— Во-о-о-от, видишь, ты уже говоришь о скидке. Хороший знак. Езжай быстрее. Я старому домику уже и имя придумала. Он нас ждет.
— Имя? Дом? Ждет? — посерьезнел муж. — Ты опять за свое? — я поймала на себе многозначительный взгляд.
— Я не виновата, ты же знаешь…
— Я же знаешь… — вздохнул понимающе муж и добавил чуть слышно: — Сумасбродка. Машина юзнула по мокрой дороге, выровнялась и поехала быстрее.
Дождь, что сопровождал нас всю дорогу, решил сделать паузу. Мы вышли из машины, подняли капюшоны плотных толстовок, натянули рукава на кисти рук и терпеливо пробрались сквозь буйство заброшенного сада.
Тяжелые свинцовые тучи висели так низко, что казалось — еще немного, и они упадут на недружелюбный лес и раздавят его кривые деревья вместе с и без того мрачным домом. Пахло сыростью. Мы обошли старый дом со всех сторон.
Хотя слово «обошли» тут подходило мало.
Мы продирались через мокрый одичавший виноград, сквозь колючую акацию и шиповник. Зашли даже в лес, огляделись, но поняли, что бродить по сырой земле и траве — затея неразумная.
После часового размышления и негромкого спора нами было решено: дом и впрямь в ужасном состоянии, лес за ним — пугающий и одичавший, старый сад вокруг — запущен и нездоров…
Но я уже придумала имя. И мы набрали номер и сказали хозяевам: «Берем».
До этого момента поиски земли и дома длились, как в тех сказках: долго ли, коротко ли. Мы пересмотрели немыслимое количество земель в Сочи и его окрестностях. С новостроями, развалившимися зданиями и заброшенными сараями. В горах и с видом на море. С садами и без. Абсолютно голые участки с потрескавшейся за сухое лето землей и, напротив, с сочной травой ростом выше меня. Хотя надо отметить, что выше меня ростом быть немудрено. Я — метр с беретиком. Но не будем отходить от главного, вернемся на наш тернистый путь поисков дома мечты.
Насколько долго искали, настолько быстро купили.
Я еще не доела французский круассан и не опустошила стаканчик с кофе, что взяла через дорогу от банка, в котором мы оформлялись, как дом, земля и лес стали нашими.
Два часа ожидания, пока доверенный юрист улаживал дела с прежними собственниками — и мы едем с ключами.
Едем в наш дом.
Глава 2. Каменный Старичок
— М-да, Света, только ты со своими странностями могла ввязаться в такое ввязаться. М-да. Вот так владения! М-да-а-а-а… — повторял муж, не веря, что согласился на эту авантюру.
Владения включали в себя длинный прямоугольник земли с садом, заросшим так, что пробиваться сквозь него было опасно и для одежды, и для рук, и для глаз; дом непонятно какого года постройки, сложенный из мелкого камня; и лес за домом, такой же непроходимый, как придомовая территория.
— А во главе владений Каменный Старичок, — ответила я, но не мужу. Он давно не удивлялся. Он знал о моих странностях и списывал их на бурную фантазию писателя. — Каменный Старичок, привет. Принимай нас. — Я приложилась ладонью и щекой к холодному и мокрому от осенней росы фасаду старого дома.
Мы стояли перед обшитой дерматином, полопавшейся от времени — и, по версии мужа, ободранной лесными чудищами — дверью Старичка.
По каменным стенам его ползли лозы виноградника, над крышей нависли кривые сухожильные деревья, у основания дома сбились в колючие непробиваемые канаты длинные стволы одичавших роз, превратившихся из царственных красавиц в обычный шиповник, и все вокруг шелестело не менее одичавшими вишнями, хурмой, инжиром и фейхоа.
Несмотря на весь мрак и некрасивость никем не любимого места, мы остро почувствовали — без сомнения, это судьба.
Деревья были больными, лес — темным от дремучести.
Дом — кривым.
Но, со всеми своими недостатками, он каким-то неведомым образом нас очаровывал или околдовывал.
— Странные мы люди, — сказал муж, глядя уже влюбленными глазами на то, на что любой нормальный человек даже бы и не взглянул. — Будешь смеяться, но мне все это уже тоже нравится. Как ты там его назвала? Каменный Старичок? М-да! Так себе имечко. Но пусть так и будет.
— То есть не я одна в нашей семье странная, — рассмеялась я.
— Видимо, да, — ухмыльнулся муж.
— Но он же не Пизанская башня, — хитро посмотрела я.
— Нет, он наш Каменный Старичок.
Так и прозвали мы его: Каменный Старичок.
Двухэтажный, но крошечный, будто игрушечный, дом. Внутри всего-то тридцать квадратных метров: пятнадцать на первом этаже, разбитом на две комнатушки, и столько же на втором, также разделенном капитальным простенком.
Эта избушка была настолько мала в размерах, словно когда-то ее строили не люди, а сказочные гномы и для сказочных гномов, но потом что-то случилось.
Как вариант: в мире гномов произошел гномический потоп, а наш Каменный Старичок уцелел и перешел в мир людей.
Что бы то ни было, но теперь он был наш. И только наш.
Из окон первого этажа можно было наблюдать лишь траву, стволы, колючки и ветки.
Но из окон второго этажа открывался невероятный вид на горы.
Рассеченные, поросшие деревьями их вершины летом отражали солнце, весной и осенью курились туманами, а зимой изредка белели.
Слева и справа от нашей неогороженной земли тянулись узкие участки всегда отсутствующих соседей: с парниками, милыми огородиками и наскоро построенными легкими помещениями для садовой утвари.
Нас, в прошлом истинных жителей больших городов, все умиляло. Хотя ни я, ни муж не представляли, что такое земляные работы, как используются грабли или секаторы, и в чем надо замачивать семена перед посадкой.
Это можно было назвать или одержимостью, или глупостью, или любовью с первого взгляда.
Крен у Каменного Старичка при исследовании оказался сильнее, чем нам виделось. То ли от времени, то ли от ошибки строителей, то ли от тяжести прожитых лет дом завалился вправо. Мы решили, что третья версия нам подходит больше остальных.
Ничто здесь не знало человеческой заботы уже несколько десятилетий, не меньше. Нет, вокруг не царила мрачная тишина. Несмотря на осень, лесные птицы вовсю оглашали окрестность трелями, в дальних дворах кудахтали куры, по вечерам бранились собаки, и по утрам горланили петухи.
Ближних соседей мы никогда не видели. Но кто-то из дальних периодически выяснял отношения и пел.
— Ну что, будем владеть? — сказал тогда муж.
— Для начала будем любить, — ответила я.
Времени, средств, сил хватало и на восстановление Каменного Старичка, и на проект нового дома, и на закладку молодого сада.
Тогда нам казалось, что именно из-за заброшенности и дикости странное место и вызывало такие спутанные и противоположные чувства: от изумления на грани тревоги до восторга на грани эйфории.
Словно мы попали в сказку. В сложную сказку с печальным началом, но обязательно со счастливым и прекрасным финалом.
Если бы мы знали, настолько сложной и трагичной будет эта сказка.
Если бы знали, то бежали бы, наверное, без оглядки.
Но в том-то и вся сила жизни.
Глава 3. Древние стены
Эйфория прошла, и теперь нам нужно было с этим как-то жить и что-то делать.
Подписи легли на бумагу, папки закрылись, и вдруг — тишина.
Та самая, в которой больше не гремит «надо», а слышно едва различимое «что теперь?».
В наших руках оказалось то,
