История не религия. Историки не принимают никаких догм, не соблюдают никаких ограничений, игнорируют любые табу. Историческая правда отличается от морали. Задача историка — не превозносить или обвинять, а объяснять. История не рабыня современных проблем. История не память. История не юридическая проблема. В свободном государстве ни парламент, ни суд не имеют права устанавливать историческую правду»
12 Ұнайды
Одним из факторов этого различия является то, что США — нация иммигрантов. Для большой части американцев история пилигримов, отцов-основателей и даже Гражданская война не соотносятся с историями их семей, прибывших в Америку в конце XIX века или позже. Сегодняшнее американское общество не тождественно американскому обществу полуторавековой давности, и переформатирование прошлого нации в политических целях легко находит массовую поддержку. В России современное общество ощущает себя тождественным советскому и в значительной мере дореволюционному. Большинство людей не могут проследить свою родословную дальше третьего-четвертого поколений, но знают, что предки жили на этой же земле, и отождествляют свою память с гегемонным нарративом о прошлом. В таком традиционном подходе манипуляции с историческим нарративом вызывают сопротивление.
6 Ұнайды
Российское общество устроено так, что попытки диалога обращены не друг к другу, а к власти, а власть в этих условиях, очевидно, не хочет принимать чью-либо сторону.
2 Ұнайды
Историческая наука опирается на две основы: источники, сформированные в том прошлом, которое она изучает, и вопросы к этим источникам, рожденные современностью. Очевидно, что профессиональные историки не могут обладать монополией на вопрошание. Историк может поставить вопрос более грамотно, но суть общественного запроса способен сформулировать и непрофессионал.
2 Ұнайды
Одним из факторов этого различия является то, что США — нация иммигрантов. Для большой части американцев история пилигримов, отцов-основателей и даже Гражданская война не соотносятся с историями их семей, прибывших в Америку в конце XIX века или позже. Сегодняшнее американское общество не тождественно американскому обществу полуторавековой давности, и переформатирование прошлого нации в политических целях легко находит массовую поддержку. В России современное общество ощущает себя тождественным советскому и в значительной мере дореволюционному.
1 Ұнайды
И именно эта сосредоточенность на именах конкретных людей отличает подход активистов «Мемориала» от отношения к памяти о репрессиях современного государства. «Стена скорби», открытая в Москве президентом Путиным в 2017 году, представляет собой барельеф с множеством безликих человеческих фигур, символизирующих масштабность репрессий.
1 Ұнайды
Еще недавно прошлое принадлежало сильным — государствам, национальным элитам, «великим державам», европейским метрополиям. Обладание историей было привилегией, которую поддерживала институционализированная историческая наука и разнообразная коммеморативная практика. Теперь же вчерашние «слабые» обрели способность и желание получить собственное прошлое, а современная историческая наука, внимательная к разноголосию, поддержала их в этом стремлении. Угнетенные классы и расы, зажатые между великими державами малые страны, бывшие колонии и нынешняя периферия национальных государств формулируют собственные рассказы о прошлом, которые вступают в конфликт со «старой историей» и вынуждают ее защищаться.
1 Ұнайды
Российское государство на наших глазах пытается обеспечить единство взглядов хотя бы на Вторую мировую войну — главный ресурс политической речи российских деятелей.
1 Ұнайды
польские мятежники, Лев Троцкий (Бронштейн), Григорий Зиновьев (Радомысльский), Лев Каменев (Розенфельд), Владимир Ленин (Бланк по материнской линии).
1 Ұнайды
Споры по поводу прошлого никуда не исчезнут, потому что причина их лежит в современности. История лишь предоставляет материал и язык для современного политического конфликта.
1 Ұнайды