На самых первых страницах герой убивает собственными руками маленькую собаку - гладкошерстного фокстерьера - у меня была такая же, умерла от старости в 16 лет, от отвращения к автору не могла дальше читать.
Отличное репрезентативное собрание малой прозы венгерского писателя. «Библия», «Собственная смерть» и «Человек как чудовище» - подлинные шедевры. А «Соль земли» - жемчужина стиля, пример того, как хороший автор может талантливо писать о чём угодно.
tw: жестокая сцена насилия над животными
Венгры, конечно, своеобразный народец. Рассказ о клинической смерти оказался скучнее, чем ожидалось.
Читая «Библию» совсем немного, я тут же прекратил всякое знакомство с Надашем из-за эпизода с собакой, который он писал настолько, наверное, уверенно, что мне от всего этого стало жутко и противно. И я даже хотел плакать. И мне до сих пор тошно. Затем я решил разбавить свои ощущением повестью про грушу, но ничего, что обещали в описании книги - про новую форму словесности и уникальности языка я не нашел. Похоже на Камю и Кутзее. Поэтому я оставил этого автора, так, возможно, его и не поняв…
Мне понравилась только половина сборника, но в целом это был неплохой ОПЫТ чего-то для меня нетипичного
Если честно - каждый второй рассказ читала только ради призрачной надежды стать лучшей версией себя
Я не люблю завуалированностей на тему реальных исторических событий (это ж надо заранее знать о революции 1956 и тп), поэтому на мой взгляд лучшее в этом сборнике: Библия, Собственная смерть и Человек как зверь, в них нет политических сказок для взрослых
Солью жизни я так и не смогла проникнуться, это было реально МУТОРНО читать, я представляла что смотрю утреннее воскресное шоу по телевизору и от этого становилось проще.
Когда станет тяжело прочитайте послесловие
Сборник малой прозы Надаша непредсказуем, великолепен, полифоничен - все это благодаря меняющемуся от произведения к произведению способу подачи текста. И все же это создал один автор, виртуозно освоивший правила литературной игры. А может быть, учитывая время, прошедшее с написания первого рассказа до последнего, обучившегося этому за долгую писательскую карьеру. Ведь на счету Петера Надаша два поистине монументальных романа, к которым только примериваюсь.
Откровением стало центральное произведение "Собственная смерть". Трудно назвать что-то более глубокое по силе воздействия. Разве что "Тошнота" Сартра. Но есть глубокое отличие - в то время как героя Сартра "тошнит" от жизни, герой Надаша скрупулезно фиксирует процесс своей клинической смерти, проявляя ко всему этому скорее исследовательский интерес. Как автору удается быть одновременно внутри и вовне этого процесса - загадка. Наверное, это и есть талант.
А ведь начиналось все с простой по стилю изложения и форме "Библии" - предельно откровенной повести о детских годах. Для тех, кто любит читать подобное, невероятно бесжалостной как к себе (несомненно, автобиографичность присутствует), так и к остальным персонажам. Поверьте, с таким подростком вам бы точно не захотелось иметь дела, а ведь многие из нас такими и были в пору отрочества. Мучили окружающих, домашних животных, врали, эпатажно требовали внимания, истерили и подставляли ближних своих почем зря. Ну а потом к кому-то пришла осознанность, а к некоторым - нет.
Категорически советую сборник всем, кто любит качественный слог, не чужд размышлений на отвлечённые темы и устал от всепоглощающей сюжетности. Ну а фоном прилагается нетривиальный социальный контекст Венгрии, страны для нас долгое время братской по соцлагерю, но в то же время странной, будто совсем инопланетной.
Этой весной совершенно вдохновился текстами Петера Надаша. Начал с «Книги воспоминаний». И долго не мог оторваться.
Среди его малой прозы не все в равной степени затягивает. Но, например, «Собственная смерть» - что-то невероятное.
Сложная для восприятия интеллектуальная проза. Я ничего для себя из рассказов не почерпнула, кроме того, что автор всегда на что - то намекал. Не произошло, к сожалению, никакой магии, не смог Надаш всколыхнуть во мне ни эмоций, ни мыслей. Написано прекрасно, читается легко, но чего - то не хватает в его прозе. Наверно любви.
