автордың кітабынан сөз тіркестері От Мирбаха к Шуленбургу. Германская дипломатия в России между двумя мировыми войнами. Монография
начавшаяся индустриализация Советского Союза вызвала у германских промышленников и растущую озабоченность. «Россия как партнер интересовала их более как покупатель промышленных товаров и как поставщик сырья и сельскохозяйственной продукции, а не как самостоятельная, независимая от заграницы, индустриально развитая держава, могущая стать опасным конкурентом. Кроме того, у большинства представителей германского бизнеса продолжали еще сохраняться надежды на то, что СССР в своем развитии «сам собой» «мирным путем» или путем внутренней контрреволюции, в результате «неизбежного краха химерической пятилетки» перейдет на рельсы капитализма
Одним из главных экспертов его был атташе по сельскохозяйственным вопросам германского посольства в Москве Отто Аухаген, активно сотрудничавший с журналом «Восточная Европа», публиковавшим из номера в номер его аналитические экономические обзоры. Аухаген говорил о предстоящем в связи с принятием этого плана увеличении вывоза зерна и усилении наступления на крестьян, которое ведет к превращению их в сельских пролетариев и влечет за собой неминуемую социализацию.
Однако Аухаген понимал «жизненную необходимость» индустриализации в крестьянской стране с явным переизбытком сельского населения в связи с высокой его рождаемостью. Он считал также весьма полезным для экономики укрупнение сельскохозяйственных объединений. «Коллективизация, — писал он, — хотя и односторонняя и проводимая с явным пренебрежением по отношению к индивидуальным хозяйствам, представляет собой прогрессивный шаг в сравнении с хозяйствами середняцкими», численность которых сильно возросла за годы НЭПа. И если Россия не хочет впасть в политическое и экономическое бессилие, она должна остановить измельчание («ферцвергунг») крестьянских хозяйств326
Дирксен имел в виду попытку госсекретаря США Стимсона вмешаться в конфликт и «урегулировать» его при помощи третейского разбирательства, что на деле означало установление над КВЖД американского контроля. Для этого он пытался создать единый антисоветский блок из стран Запада. Его поддержали Англия, Италия и Франция. Германское правительство выступило своего рода посредником в улаживании спора и по просьбе советского правительства взяло на себя правовую защиту интересов китайских граждан в СССР и советских граждан в Китае, поручив ее своим консулам. Оно отметило «победу политически выверенных советских требований против несчастного и все более втягиваемого в гражданскую войну Китая»317. В ходе последовавших боевых действий Красная Армия разгромила противника, а 22 декабря Хабаровский протокол положил конец конфликту и восстановил существовавший до столкновения статус дороги
в 1926 г., когда Англия обвинила «большевистское» правительство в подстрекательстве забастовщиков к выступлению. Его отказ запретить советским рабочим оказывать материальную помощь их голодающим семьям, которую осуществляли профсоюзы СССР, был признан нарушением договора 1921 г. Советское правительство предпринимало неоднократные попытки уладить разногласия путем переговоров, проведения экспертиз или привлечения третейского суда, но каждый раз встречало с другой стороны яростное противодействие. «Мы протягиваем Англии руку миролюбия, но эта рука повисает в воздухе», — так характеризовал ситуацию народный комиссар Г. В. Чичерин в заявлении представителям прессы в Берлине 6 декабря 1926
сыграл свою роль в качестве избирательного маневра консерваторов и помог им свергнуть правительство лейбориста Макдональда. Британский премьер, имея возможность без труда установить происхождение фальшивки, не пожелал это сделать, зато выплеснул свой гнев резким письмом к советскому послу в Англии, предъявив в нем самые тяжкие обвинения советскому правительству. На волне антисоветской истерии фальшивка, которая, как о том писала позднее газета «Манчестер Гардиан», была изготовлена в Берлине, оказала весьма плохую услугу самому Макдональду. В процессе избирательной борьбы она стала главным козырем консерваторов против лейбористов, потерпевших поражение на парламентских выборах. Пришедший к власти консервативный кабинет Стэнли Болдуина отказался от ратификации англо-советских договоров
Уже в это время, еще находясь в Берлине, Дирксен высказал советским дипломатам свои опасения в том, что экономическая политика Советского Союза — это движение по наклонной плоскости. Страна теряет свою притягательную для друзей силу, а российская внешняя политика, испытывая все большее партийное влияние, наносит вред советско-германским отношениям300. Количество фактов, свидетельствующих о нарушениях прежних договоренностей как в экономической области, так и в соблюдении прав граждан на чужой территории, возрастало с каждым днем
Уже в конце 1927 г. Ранцау вынужден был констатировать факт уничтожения в стране такого фактора власти, как «буржуазные слои», и постоянный рост трудностей в экономике, отстающей от запросов государства и населения. Решающим фактором возникновения трудностей внешнеполитического характера он считал «сохранение целей мировой революции», вызывающее «у общественного мнения буржуазных стран» разочарование в «пролетарском государстве». Ранцау предлагал подождать с форсированием экономического сотрудничества, пока не станут более определенными итоги начавшихся в СССР перемен
Кредо Дирксена было четко выражено в записке от 3 июня 1927 г., где он писал: «Германская политика в отношении большевистской России состояла и состоит в стремлении постоянно укреплять с ней политические, экономические и культурные связи, что может привести к постепенному ослаблению разрушительных революционных тенденций советского правительства и к сближению ее с Западом»292.
Очевидно, как считал Вагнер Армин, сыграло роль его членство в ориентировавшейся на Восток правящей Немецкой национальной народной партии (DNVP).
Советская сторона после подписания Германией Локарнских соглашений 1925 г., опасаясь создания такого блока, направленного против СССР, настаивала на включение в договор обязательства о нейтралитете. Штреземан, понимая всю важность сохранения отношений с Советской страной, но не желая испортить отношения с западными державами, настаивал если не на отказе от такой статьи, то, во всяком случае, на ограничении ее разного рода оговорками и расплывчатыми формулировками291