автордың кітабынан сөз тіркестері От Мирбаха к Шуленбургу. Германская дипломатия в России между двумя мировыми войнами. Монография
Не отзывался Аусамт и на просьбы подтвердить идущие из американского посольства предупреждения о скором нападении Германии на Советский Союз, полученные им из посольств в Хельсинки, Стокгольме и Бухаресте. До самого последнего дня Шуленбург оставался в неведении относительно начала войны. Он не смог подтвердить прозвучавшие опасения, с которыми обратился к послу по телефону вечером 21 июня в 21:30 В. М. Молотов. В 01:17 22 июня он передал запрос советского правительства в Берлин.
В своем неприятии войны против СССР Шуленбург предпринял, наконец, совершенно непривычный для дипломата шаг: он и Хильгер попытались предупредить Кремль о грозящем нападении. Они пригласили находившегося в Москве В. Деканозова, советского посла в Берлине, вместе с руководителем «Отдела Германия» в Наркомате иностранных дел В. Павловым, доверенным лицом Сталина, в посольство. Они предупредили их о серьезности положения и посоветовали им инициировать у своего правительства немедленные защитные меры. Но те отреагировали с недоверием и растерянностью. Так что эта попытка не принесла желаемого результата. Более, ни в мае, ни в июне, посольство уже не предпринимало никаких действий, чтобы образумить свое правительство. МИД получал от своего посла в Москве только донесения о поступающих из Германии «слухах» о «неминуемом немецко-русском военном конфликте» и неэффективности борьбы с ними, когда эти «слухи» подтверждаются фактами. Посольству приходилось также объяснять советскому руководству обстоятельства, связанные с нарушениями границы СССР немецкими самолетами471.
Шуленбург не терял надежды на сохранение мира и поэтому оказывал Сталину всяческое содействие в налаживании сотрудничества с партнерами по тройственному пакту и далее. Он несколько раз тайно встречался с представителями советского наркомата иностранных дел в своей резиденции в Москве между 5 и 12 мая, готовя почву для встречи Сталина с Гитлером. Эти несанкционированные инициативы Шуленбурга, как считает Г. Городецкий, поддерживали у Сталина надежду на возможное дипломатическое разрешение противоречий и отвлекали его от близкой опасности. Именно перспективы переговоров с Германией на таком уровне заставили Сталина принять пост председателя СНК 6 мая 1941 г
суждения основывались также на анализе военных действий Красной Армии в Польше, на Балтике и в Финляндии в 1939–1940 гг., когда тот же Гудериан, присутствовавший на совместном военном параде в Восточной Польше в сентябре 1939 г., пришел к прямо противоположным своим прежним впечатлениям выводам: «Особенно стары и несовременны бронированные боевые машины, — писал он, — очень отсталыми выглядят и средства связи»468.
По словам Герварта, Кёстринг, как и прежде, имел «ясное представление как о сильных, так и о слабых сторонах советских вооруженных сил, однако сложность заключалась в необходимости таким образом формулировать свои донесения в Берлин, чтобы из них не делалось выводов, противоположных тем, на которые мы рассчитывали. Если мы указывали на то, что Красная Армия ослабела благодаря чисткам, то трезвые головы в Берлине делали вывод о благоприятствовании этого обстоятельства сближению Советского Союза с Германией. Но мы знали также, что такого рода известия могут побудить Гитлера использовать эту слабость в своих интересах. Если же мы подчеркнем наступательную силу Советского Союза, то мы могли быть уверены в том, что Гитлер оценит такое известие как ошибочное и наивное». Так и было в действительности. Когда Гитлер делал вывод, что «Советы слабы», другие считали, что «Красная Армия является серьезным фактором и обладает большой наступательной силой». Третьи же делали вывод о том, что «на советской стороне в случае войны всегда будут такие преимущественные факторы, как время и пространства, плохие средства связи и климатические условия». Неслучайно командующий группой войск «Центр» фон Бок заметил Гитлеру 2 февраля 1941 г., что он считает возможной военную победу над Красной Армией, но не может себе представить, «каким образом можно будет принудить Советы к миру». Командующий группой войск «Юг» фон Рундштедт, прощаясь с фон Леебом 4 мая 1941 г., сказал: «Ну что ж, до встречи в Сибири». Поэтому Кёстринг и ограничивал свои донесения указаниями на то, что Советский Союз нельзя недооценивать как возможного противника, чье могущество со временем будет только увеличиваться
В докладе от 25 декабря 1937 г. он писал о том, что процесс «медленной консолидации» и некоего «подъема», который происходил полтора-два года тому назад, прерван, в стране наблюдается временная стагнация и даже откат от достигнутого: «Сталин ослабил свою армию на долгие годы, престиж государства в мире резко упал, восстановление прежней “вооруженности колосса” маловероятно».
другой немецкий историк, Рольф-Дитер Мюллер. Он вообще полагал, что Германия в течение всего межвоенного периода использовала Советский Союз в качестве «объекта эксплуатации» для восстановления своей экономики и вооружения армии, в том числе и ради расширения «жизненного пространства» на Востоке464
. «Красная» диктатура использовала насилие как инструмент власти, как необходимое условие для конечного освобождения народов. Поэтому советское господство после ужесточения смягчалось, «либерализовалось», хотя окончательно и не отступалось от своих принципов461
Была создана сеть ремесленных училищ и фабрично-заводских школ для подготовки квалифицированных рабочих, которые пополнялись за счет организованного набора подростков в колхозах. Такой обязательный призыв в школы ФЗО (как в армию) был отменен только в 1955 г. В июле 1940 г. была повышена обязательная мера труда. Пятидневка (пять дней рабочих, один выходной), введенная в 1929 г. при семичасовом рабочем дне, действительно была отменена, что увеличило рабочее время на 33 часа в месяц. Для стимуляции колхозного труда в 1939 г. был установлен минимум трудодней (от 60 до 100 на каждого трудоспособного колхозника). Не выработавшие его выбывали из колхоза и теряли все те льготы, которыми пользовались, прежде всего на большой приусадебный земельный участок. С 1939 г. стали меняться методы налогообложения колхозов и колхозников. Сельхозналогом стало облагаться все, что произрастало на приусадебном участке, в том числе плодовые деревья. Поставки продуктов животноводства стали осуществляться не по количеству голов скота, а по количеству земли, занятой колхозами, что должно было стимулировать более интенсивное ее использование458
предложения советского правительства, пытавшегося предотвратить нарастание антисоветских выпадов и оскорблений западных СМИ, были расценены как наступление на права государств, у которых с СССР были в это время не самые лучшие отношения, и как мера, выражающая его враждебное отношение к этим странам. Действия советского руководства встретили резкое неприятие в указанных странах, а их дипломатические представительства попытались разными способами защитить свои права