Есть у меня подозрение, что главная русская беда — не дороги, и даже не дураки. Главная русская беда — в отсутствии интереса к себе, отсутствии, из которого растет нелюбовь.
10 Ұнайды
реакционный выходец из боярской среды попытался противостоять демократической дворянской революции, которую осуществлял прогрессивный царь».
4 Ұнайды
Адриан Митрофанович Топоров — сельский учитель из крестьян, создал на Алтае в 1920-е коммуну «Майское утро», и в этой самой коммуне годами читал крестьянам по вечерам книги — русскую классику, европейскую классику, современных писателей. Годами. Сотни книг. А потом обсуждал с ними прочитанное. По некоторым даже спектакли ставил. Дискуссии — записывал, издал в 1930 году книгу «Крестьяне о писателях». Вернее, как он тогда думал, первый том книги.
Люди из глухой деревни, измученные крестьянским трудом, шли вечером в школу, слушали, обсуждали, не все понимая или понимая странно. Шли по доброй воле, потому что им было интересно. Им казалось, что они делают что-то важное. К тому же так ведь оно и было.
«Язык Пушкина — огонь и бритва», — говорит, например, один из собеседников Топорова.
А другой, по поводу «Двенадцати» Блока, которые очень не понравились, кстати, крестьянской публике, замечает — странно, что старушка, глядя на транспарант, думает о портянках. Транспарант, скорее всего, ситцевый, а какие из ситца портянки! Она могла подумать — «сколько бы вышло рубашек для ребят или платьев для девок», но портянки — это совсем уж нелепо.
И у какого критика могли бы мы встретить столь точное и столь убийственное замечание?
Да, вот еще что: в какой-то момент ему запретили читать крестьянам книги. Государству не нужна была эта маленькая фабрика по производству свободной мысли. И он продолжил делать свое дело тайно, в кружке «наиболее активных коммунаров». И они не боялись, они его слушали. В 1932-м его уволили с должности учителя — за то, что «проводил в школе чуждую идеологию в воспитании детей». Ездил по стране, работал где придется, учился, оказался в Подмосковье. Там его и арестовали в 1937-м. Рукописи второго и третьего томов работы «Крестьяне о писателях» исчезли без следа после ареста.
Топоров освободился в 1943-м, но работать учителем уже не мог — плохая анкета, судимость, срок, 58-я статья УК, «антисоветская агитация» и, соответственно, запрет на профессию. Был разнорабочим и даже подрабатывал скрипачом в ресторане. Проблемы разрешились в 1961-м: Топорова спас русский космос. Оказалось, что родители Германа Титова, космонавта № 2, — преданные ученики Топорова из коммуны «Майское утро». Титов называл учителя своим «духовным дедом», встретился с ним, восхищался, благодарил.
В те времена, когда Советский Союз выдохнул после десятилетий сталинского людоедства, когда весь мир, глянув в веселые глаза Гагарина, поверил почему-то (ненадолго), будто тесный наш шарик нам больше не тюрьма, что перед нами, людьми, — безграничная Вселенная, что все наши ссоры и войны — нелепая и несмешная глупость, слово космонавта имело серьезный вес.
После такого жить ему уже никто не мешал. Он снова работал учителем. Умер в 1984-м в Николаеве.
1 Ұнайды
Царь написал на Соловки трогательное письмо — самому святому Филиппу (у Бога ведь все живы). Извинялся за беспокойство. С тех пор святой — в Успенском соборе Кремля. Там, где пытался остановить Грозного.
1 Ұнайды
Еще, разумеется, новгородцы были отличными воинами. Тут время рассказа о всепобеждающей силе искусства. Вообще-то о Ледовом побоище на Чудском озере, где новгородские дружины под предводительством князя Александра Ярославича, прозванного Невским, разгромили рыцарей Ливонского ордена, никаких особых подробностей источники не сообщают. Битва была и победа тоже, но разве это мы помним? Нет, мы в деталях знаем, как именно шло сражение, как уперлась рыцарская «свинья» в заграждения из саней, хитро выстроенные князем, как ударили во фланг врагу из засады отборные новгородские всадники, и как тонули ливонцы, которых специально загнали на тонкий подтаявший лед.
1 Ұнайды
утонченных мастеров модерна, искавших новый русский стиль, суровый и сладостный.
В имперскую Россию Божиих людей не взяли
репрессированные» жители Новгорода, обитавшие прежде на улице Лубяница, заселили в Москве то место, которое стало называться Лубянкой.
А
Если история — это воин в доспехах, как у нас теперь, то даже и стараться незачем. Увлеченный человек сам себе придумает ситуацию, в которой опять надо убивать и умирать. И это станет реальностью, и для иной реальности просто не останется места.
Так
Здесь Гостомысл, предводитель ильменских словен, убедил сородичей в том, что земля наша богата и обильна, а наряду в ней нет. И послал гонцов — за нарядом, за порядком — к норманнам.