Перемена

На каждой перемене все мы вихрем несемся в столовую, чтобы перекусить. Вернее, не в столовую, а в буфет. В столовую мы ходили в младших классах. Организованно, строем. Мыли руки, потом чинно рассаживались за столы, которые для нас накрывали дежурные. Ели первое, затем второе и, наконец, третье. В общем, скукотища! Да еще учительница смотрела, как ты ел, и ни за что из-за стола не выпускала, если, скажем, у тебя суп был не съеден. А если его есть невозможно? Если вермишель напоминает слипшиеся водоросли? Учительницу это не интересовало. По ее мнению, всё надо было доедать до конца, потому что за обеды родители деньги заплатили. Такое мучение было у нас на протяжении четырех лет. Лешка и сейчас мучится. Зато у нас, пятиклассников, – свобода! Не хочешь суп – не ешь! Не хочешь макароны и противные котлеты – не бери! Да и вообще – деньги твои, зачем всё это покупать? У кого хватит ума взять суп в столовой, когда можно рядышком в буфете купить пиццу или пирожки с повидлом и всякое такое?

Вот почему у нас в буфете всегда столпотворение. Как только звонок с урока прозвенит, все бегут сломя голову вниз, на первый этаж, чтобы успеть занять очередь. Но занять ее мало! Очередь еще надо отстоять. А это настоящее сражение. Мама меня всегда ругает и говорит: вместо того чтобы воевать, можно спокойно дождаться середины перемены, когда очередь рассосется, и без толкотни взять, что тебе нужно. Но тут она не права, скажу я вам. Во-первых, есть хочется. Во-вторых, жалко всю перемену на еду тратить. Это что же получается: не успеешь поесть, уже на урок бежать пора. А отдыхать когда? Побегать или поиграть. Или вдруг списать домашнее задание надо? И в-третьих, жутко интересно погалдеть и попихаться в толпе перед буфетом, добыть еду, а потом умудриться, ничего не уронив и не пролив, пронести ее к столу.

Однажды после суровой битвы я добыл стакан чая и пиццу и с подносом направился к столу. Гляжу, а Ванька Парандеев меня опередил: уже сидит и тоже пиццу чаем запивает. Я уселся напротив него и принялся за еду.

– Ты когда это успел? – жуя жесткую, словно резина, пиццу, спросил я Ваньку. – Я ведь первым из класса выскочил.

– Ну и что, что выскочил? Значит, бегаешь плохо, – промычал Ванька с набитым ртом.

Меня такое заявление возмутило.

– Я плохо бегаю? Да ты что? У меня просто шнурок на ботинке развязался. Вот я и задержался. А вот ты на самом деле плохо бегаешь. Кто вчера двойку на физре за стометровку получил?

– Так я из-за тебя двойку получил, – ответил Ванька. – Кто мне в кроссовки мятой газеты натолкал? Я не то что бежать не мог, а ходил еле-еле.

Я засмеялся, вспомнив свою вчерашнюю проделку.

– А кто виноват, что ты перед самым звонком на урок переодеваться стал? Сам виноват! Раньше надо в раздевалку приходить!

– Ах, так! – разозлился Ванька.

И как плеснет мне из своего стакана чай в лицо. Все вокруг засмеялись. Ванька тоже покатился со смеху. Но я в долгу не остался и тоже плеснул чаем на Ваньку.

– Получай!

– Ах ты, гад!

Ванька хотел было швырнуть в меня пиццей, а я приготовился отбить ее тарелкой, точно щитом, но тут Ольга Васильевна, дежурная учительница, подошла к нам и строго сказала:

– Коржик! Парандеев! Вы что тут устроили? К директору захотели? Родителей давно не вызывали? Я вам сейчас быстро это организую!

Ванька тут же руку опустил и говорит:

– Нет, мы ничего!

Я тоже ему поддакнул:

– Да, мы просто беседуем.

Мы стали демонстративно жевать свои пиццы.

– А почему у вас лица мокрые? – спросила Ольга Васильевна.

– А-а-а, вспотели! – ответили мы.

– Смотрите у меня! – погрозила нам пальцем учительница и отошла в сторону.

Мы с трудом дожевали пиццы, потому что они были жесткие, а чая, чтобы запивать, у нас уже не было.

– Ты математику списал? – спросил у меня Ванька.

– Угу.

– У кого?

– У Тани Мараковой.

– Дашь скатать?

– Не вопрос.

Мы вытерли лица рукавами и побежали в класс. Надо было успеть подготовиться к уроку и еще немного отдохнуть на перемене.

Пуговица

Однажды на уроке биологии наш учитель Егор Васильевич подошел к нам с Ванькой, встал у нашей парты и говорит:

– Я потерял пуговицу от костюма. Вы не видели?

И на нас с Ванькой пристально смотрит.

– Нет, Егор Васильевич, не видели, – хором ответили мы.

– Странно, – покачал головой учитель, – очень странно. На прошлом уроке была, на перемене была, а начался урок, и вдруг ее не стало.

И опять пристально то на Ваньку, то на меня смотрит.

– Наверно, она оторвалась, упала и лежит где-нибудь под вашим столом, – предположил Ванька. – А вы и не заметили.

– А ну сходи и посмотри под моим столом! – попросил учитель.

Ванька вылез из-за парты, подошел к учительскому столу, нагнулся и стал под ним пол рассматривать.

– Здесь нет, – наконец доложил он.

– Где же тогда?

– Не знаю! Класс большой. Мало ли куда она могла закатиться? Пуговица круглая. Ребята, кто видел пуговицу? – обратился Ванька к классу, а затем спросил у Егора Васильевича: – Какого она у вас цвета?

– Серая, с белой серединой, как эти. – Егор Васильевич показал на уцелевшие пуговицы.

– А ну, все ищем серую с белой серединой пуговицу! – скомандовал Ванька.

Мы все сразу полезли вниз и стали смотреть под партами и стульями. Весь класс в результате оказался на полу. Все мальчики и девочки ищут пуговицу. Пыхтят, стараются. Каждый хочет найти.

– Вы под сумками посмотрите! Под рюкзаками! И под ногами тоже. Может, кто наступил на нее и сидит на ней дурнем! – продолжал командовать Ванька. – Вы не волнуйтесь, Егор Васильевич, пуговица ваша обязательно найдется. Вот увидите! Может, вы ее в коридоре обронили, когда дверь после звонка закрывали? Давайте я за дверью посмотрю!

– Иди посмотри. Хороший мальчик. Если найдешь пуговицу, я тебе пятерку поставлю.

По классу пронесся всеобщий вздох. Получить пятерку у Егора Васильевича? Да это круто! Мы стали искать пуговицу с еще большим рвением. Когда я убедился, что под нашей партой пуговицы нет, я посмотрел под заднюю парту, где ползали Саша Иванов и Люда Волкова, и мне показалось, что они плохо ищут. Я полез под их парту и первым делом перевернул Сашкин рюкзак, но под ним пуговицы не оказалось. Тогда я пополз к Людке, и мы стукнулись с ней лбами.

– Ты чего тут делаешь? Это наша территория, – зашипела она на меня.

– А вдруг вы пуговицу не увидите? – огрызнулся я в ответ.

– Что мы, слепые, что ли? Егор Васильевич, чего он к нам лезет? – нажаловалась на меня Людка.

– Мне показалось, что я заметил пуговицу! – громко сказал я в свое оправдание. – Под ножкой парты. С их стороны не видно.

– Правильно, – похвалил меня Егор Васильевич, – под ножкой они могут и не увидеть. Ты молодец, Коржик. Давай мы с тобой парту поднимем и под ножкой посмотрим.

Мы с Егором Васильевичем подняли сначала парту Саши и Людки, а потом нашу с Ванькой. И все тоже стали свои парты двигать. Такой грохот поднялся – хоть святых выноси.

– Ай! – вдруг заорал Гена Воробьев.

– Что, нашел? – тут же обернулся к нему Егор Васильевич.

– Нет, не нашел, – ответил Генка, прыгая на одной ножке, потому что его сосед Руслан парту ему прямо на ногу уронил.

– Может быть, она под шкафом? – высказал новое предположение Иванов.

– Под шкафом? – удивился Егор Васильевич. – Как же она могла там оказаться?

– Так вы же около шкафа стояли, когда звонок прозвенел.

– Правильно! – обрадовался Егор Васильевич. – Все мальчики сюда. Помогите мне шкаф отодвинуть.

Тут как раз Ванька из коридора вернулся расстроенный.

– Весь коридор осмотрел, – вздохнул он. – Видимо, подобрали вашу пуговицу. Хорошая очень. Вот ее и унесли.

– Ты давай не болтай! – накинулся на него Егор Васильевич. – Иди сюда и шкаф толкай.

Ванька подошел к шкафу, где уже толпились все мальчишки, окинул его опытным взглядом и сказал:

– Мы этот шкаф не осилим.

– Почему? – удивился Егор Васильевич.

– Книг в нем много. Тут только одиннадцатиклассники справятся. Или знаете что? Пусть девчонки все книги вынут, тогда мы все вместе шкаф сдвинем.

– Верно, – поддержал его Егор Васильевич. – Девочки, подходите, берите каждая по стопке книг и кладите их на парты.

Девочки быстро освободили шкаф, и мы все вместе с Егором Васильевичем отодвинули его от стены.

Увы, под шкафом пуговицы тоже не оказалось.

Все мы жутко расстроились, и больше всех, конечно же, Егор Васильевич.

– Что же мне теперь – костюм менять?! – воскликнул учитель.

– Зачем костюм? – ответил Ванька. – Костюм – вещь дорогая. Зачем зря деньги тратить? Можно только пуговицы поменять. Пришить новые. Например, золотые.

– Интересная мысль! – Егор Васильевич подошел к своему столу, сел за него и задумался.

– А ну, давай шкаф на место поставим, – оживился Ванька, обращаясь к ребятам.

Мы мигом поставили шкаф на место, девочки заполнили его книгами, и только все хотели рассесться по своим местам, как вдруг Ванька хлопнул себя по лбу, широким шагом подошел к Егору Васильевичу, подергал его за рукав, и когда тот отвлекся от своих мыслей, спросил:

– Егор Васильевич, а вы в карманах у себя смотрели? Мой папа, если что потеряет, в первую очередь в кармане у себя ищет.

Егор Васильевич с недоверием посмотрел на Ваньку, затем сунул руку в правый карман пиджака, замер и сосредоточился. Мы тоже все затихли в ожидании.

Егор Васильевич вынул руку, раскрыл ладонь, и мы увидели на ней пуговицу. Серую с белой серединкой.

– Ура! – сказал Егор Васильевич.

– Ура!!! – закричали мы.

И тут прозвенел звонок. Урок закончился. А Ваньке Егор Васильевич поставил пятерку, за находчивость.

Подвал

В нашей школе есть подвал, который пользуется очень дурной славой. Ходят упорные слухи, что в его мрачных подземельях регулярно пропадают ученики. Правда, за пять лет, что я учусь в школе, ни разу никто не пропал, но это ничего не значит. Несчастье в любой день может случиться. Мы с Ванькой решили, что надо спуститься в подвал и его хорошенько исследовать.

Как-то раз после уроков мы с другом задержались в буфете, потому что Сашка Иванов сообщил нам, что там продаются ужасно вкусные пирожки с картошкой и всего по тридцать рублей за штуку. Как можно такое пропустить? Взяли мы по два стакана чаю на брата и восемь пирожков и очень весело провели время. Сытые и довольные, что теперь не надо торопиться домой обедать, пошли мы в раздевалку. И тут обнаружили, что замо́к на двери подвала не висит. Мы с Ванькой переглянулись. У меня по спине пробежал холодок.

– Ну что, Коржик, рискнем? – почему-то шепотом спросил Ванька. – Отправимся исследовать недра нашей школы?

Мне стало немного не по себе, но я храбро приоткрыл дверь в подвал и заглянул в темноту.

– Чего там без фонаря делать? – так же шепотом спросил я. – А мобильники наши разряжены, потому что мы все перемены в новую стрелялку играли. Как без света пойдем? Шишки на лоб ставить и ноги ломать?

Вместо ответа Ванька подмигнул мне и достал из рюкзака крошечный фонарик. Его ему отец еще в сентябре подарил, чтобы не страшно было в темноте домой возвращаться или с собакой гулять. Это очень здоровский фонарик. В нем установлен светодиод новейшей системы, и светит он лучше всякого смартфона. Отступать было некуда.

– Ладно, пошли, – угрюмо сказал я.

Мы положили рюкзаки прямо на пол возле подвальной двери и с бьющимися от волнения сердцами спустились вниз. Темнота и затхлый противный запах окружили нас со всех сторон.

– Чего ждешь? – толкнул я Ваньку в бок. – Включай фонарик!

– Сейчас, сейчас, – пробормотал Ванька, щелкая кнопкой выключателя. – Чего-то не получается.

– Может, он у тебя сломался? – проворчал я.

– Ничего не сломался.

– Чего же ты тогда его не включаешь?

– Да вот, пытаюсь!

Все это время, переговариваясь, мы потихоньку пробирались вперед и ушли довольно далеко. И чем дальше мы продвигались, тем страшнее нам становилось.

– А ну, дай сюда! – не выдержав, сказал я, пытаясь нащупать в темноте Ванькину руку.

– На, – ответил Ванька и вдруг как закричит:

– Ой! Я, кажется, фонарик уронил!

Я нагнулся, чтобы поискать фонарик, и тут же больно стукнулся лбом обо что-то твердое.

– Ой! Куда ты лезешь, как слон?! Больно же! – вскрикнул Ванька.

Оказывается, я об его голову стукнулся, потому что он тоже нагнулся за фонариком.

– Ты думаешь, мне не больно? Я тебе помочь хотел. А ты обзываешься!

– Ладно, – виновато ответил Ванька. – Давай вместе искать!

Стали мы руками по полу вокруг себя шарить. Шарили, шарили – ничего.

– Нашел? – то и дело спрашивал Ванька.

– Нет, – коротко отвечал я. – А ты?

– И я нет.

Вдруг в носу у меня защекотало, и я громко чихнул.

– Нашел?! – обрадовался Ванька.

– Нет, это мне пыль в нос попала.

– Ну вот, – расстроился Ванька, – куда же он подевался? Теперь мне попадет от отца.

Тут я нащупал фонарик, но ничего не сказал, а включил его и направил луч света прямо Ваньке в лицо.

– А это видел? – победоносно сказал я.

– Ура! – Испуганное и чумазое лицо Ваньки сразу же расплылось в улыбке. – Димыч, ты настоящий друг. Где ты его нашел?

– Он у меня около ботинка был.

– Здорово!

Освещая себе дорогу, мы продолжили наше путешествие. Это оказалось очень интересно. Подвал был длинный, темный, кругом какие-то трубы.

– Что это за трубы? – спросил я.

– Чудак, это же отопление и водопровод.

– А!

– Вот тебе и «а»!

– Вань, а тебе страшно?

– Мне? Нисколечко!

– И мне нисколечко! – храбро ответил я.

– Даже если сейчас из темноты чудовище выскочит, я и то не испугаюсь! – продолжал хвастаться Ванька.

Я мысленно представил, как из темноты на нас накидывается ужасный монстр, и мне сразу стало не по себе. У меня фантазия очень богатая. Словно в ответ на мои страхи, впереди в темноте что-то зашуршало и протяжно завыло. Я схватил Ваньку за руку и остановился.

– Что это?

Ванька тоже струхнул порядком. У него даже зубы застучали. Если уж ему страшно, подумал я, то сейчас мы наверняка пропадем, как те несчастные мальчики и девочки, что спускались сюда до нас.

– Чего ты меня хватаешь? – вдруг рассердился Ванька. – С ума, что ли, сошел? Напугал до смерти!

– Так страшно же! – прошептал я. – Там кто-то шуршит и дышит. Не слышишь разве?

– Нашел чего бояться! Это же в трубах вода шумит. Вон смотри, я фонариком свечу! Нет там ничего!

– Нет! – воскликнул я, вглядываясь в теряющийся в темноте коридор подвала. – Там что-то есть. Вон белое! Это, по-твоему, что?

– Вот чудак! Это же тряпка на трубе сушится.

Присмотрелся я: и верно – тряпка.

– А мне показалось, что это привидение, – виновато сказал я. – Слушай, Вань, пойдем отсюда! А то мне всё кажется, что сейчас эта тряпка оживет, взлетит и за нами погонится.

– Ты знаешь, – вдруг признался мне Ванька, – мне почему-то тоже так кажется.

Мы оба некоторое время стояли в оцепенении и молча смотрели на белеющую в темноте тряпку.

– Да нет, – нарушил я тишину, – ничего она не взлетит. Так не бывает.

– А вдруг мы сейчас отвернемся, отведем луч фонарика в сторону, – с опаской поделился своими сомнениями мой друг, – а она того.

– Чего «того»?

– Погонится за нами.

Я представил, как тряпка едва заметно начинает шевелиться, медленно соскальзывает с трубы, увеличивается в размерах и, обретая черты облаченного в саван мертвеца, приближается к нам, и у меня волосы зашевелились на голове, а на лбу выступил холодный пот.

В этот момент у нас за спиной послышались шаги. Мы замерли, прижались друг к другу, за руки схватились и оглянуться не можем.

– Кто это? – прошептал я, не поворачивая головы.

– Н-не-не-не знаю, – заикаясь, ответил Ванька.

И тут мне на плечо легла чья-то рука. Я заорал что было сил. И Ванька заорал как резаный, потому что его тоже кто-то схватил за плечо.

– А ну-ка прекратите орать! – приказал нам строгий и очень знакомый голос. – Что вы тут делаете? Быстро отвечайте!

Никогда в жизни я не думал, что буду так радоваться при виде Егора Васильевича – нашего учителя биологии. Мне даже захотелось обнять его.

– Чего молчите! Зачем сюда залезли? – начал допытываться он. – Вам что, других мест для игр мало?

– А мы не играем! – ответили мы.

– А что вы тут делаете?

– Ищем пропавших детей! – выпалил вдруг Ванька.

У Егора Васильевича аж рот открылся от удивления.

– Кого ищете? – уточнил он, обретя дар речи.

– Пропавших детей! – повторил Ванька.

И тут Егор Васильевич расхохотался. Он смеялся долго и заразительно, и мы сразу поняли, что никогда в этом подвале никакие дети не пропадали. И нам тоже стало смешно.

– А как вы тут оказались? – спросил у Егора Васильевича Ванька.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – сказал учитель. – Быстро уходите отсюда.

– А вы? – удивился Ванька. – Разве вы с нами не пойдете?

– Нет, мне надо трубы осмотреть, – ответил Егор Васильевич. – Меня директор попросил. Так что не мешайте!

Мы направились к выходу, и на душе у нас было весело и легко. Вдруг Ванька остановился и тихо сказал:

– Не верю я Егору Васильевичу.

Я чуть не упал от такого заявления.

– Что ты такое говоришь?

– Ведь он не ответил нам, как оказался в подвале.

– Как так не ответил? Разве он не сказал, что пришел трубы проверять?

– Это он все придумал, чтобы нас с тобой одурачить. Зачем учителю биологии трубы проверять? Он же не сантехник. Это все он!

– Что он?

– Это он тех детей в подвале спрятал.

Ванька говорил так убедительно, что я начал ему верить, и у меня по спине поползли мурашки. Неужели Егор Васильевич способен на такое?

Я пулей выскочил из подвала, Ванька за мной. И тут же плотно захлопнул за собой дверь.

– Зачем ты дверь закрыл? – спросил я у Ваньки.

– Чтобы он не выбрался, пока мы с тобой за полицией сходим.

– Дурак ты, Ванька! – сказал я, хлопнув друга по плечу. – Если бы Егор Васильевич прятал детей в подвале, он бы и нас с тобой на волю не выпустил.

Ванька на секунду задумался и даже нос почесал.

– Да-а, что-то тут не так! – протянул он.

В этот момент в раздевалке появилась уборщица тетя Аня. В руках у нее был большой замо́к. Она довольно грубо оттолкнула нас в сторону, подошла к двери подвала и заперла ее, а ключ в карман халата сунула.

– Так ведь это!.. – Ошарашенно воскликнул я. – Там же Егор Васильевич!

– Ничего не знаю, – ответила тетя Аня. – Домой идите, дети, домой. Уроки давно закончились.

И ушла.

– Что теперь делать? – спросил я Ваньку. – Там ведь Егор Васильевич.

– Вот и пусть там остается, – сердито сказал Ванька. – С пропавшими детьми.

– Ведь никто не пропадал! – закричал я. – А теперь пропадет. Егор Васильевич пропадет в подвале.

– Ну и пусть! – повторил Ванька. – Будет знать, как двойки ставить.

Вдруг в дверь застучали.

– Что за глупые шутки! Кто запер дверь? – раздался голос нашего учителя. – Коржик, Парандеев, откройте сейчас же!

– А вот тебе! – тихо прошептал Вань-ка и злорадно показал двери кулак.

– Егор Васильевич! – не выдержал я. – Это вас тетя Аня заперла и ключи унесла.

– Коржик, это ты?

– Да, Егор Васильевич, это я.

– Живо сходи за ключами!

Побежал я к тете Ане, а ее нигде нет. Я туда-сюда. Она как сквозь землю провалилась. Вдруг я увидел на гвозде в учительской раздевалке ключи, которыми она подвал закрыла. Схватил я их и побежал к подвалу.

– Я ключи принес! – радостно оповестил я Егора Васильевича.

– Так открывай быстрее!

Стал я ключ в замок вставлять, а он не вставляется. Я другой – та же история. Всю связку перебрал.

Ванька все это время смотрел на меня с укоризной. Как будто я что-то нехорошее делаю. Потом выхватил у меня ключи и, усмехнувшись, сказал:

– Эх ты! Ничего не можешь толком сделать. Смотри, как надо!

Он ловко вставил ключ в скважину, быстро повернул его и вынул замок из ушек. Дверь подвала открылась, и оттуда вышел Егор Васильевич. Увидел он Ваньку с ключами и погрозил ему пальцем:

– Это ты, нехороший мальчик, меня запер? Это очень злая шутка. Хотел меня здесь ночевать оставить? Без воды и пищи? А ну признавайся!

– Нет, Егор Васильевич, – вмешался я. – Это не он. Это тетя Аня вас заперла. Мы ей говорили, что вы в подвале, а она все равно заперла и ушла. И ничего слушать не стала. И ее нет нигде. Я ключи случайно нашел, а Ваня замок открыл.

– Ладно, ладно, я вот у тети Ани спрошу, – сказал Егор Васильевич. Он явно нам не верил. Особенно Ваньке.

У тети Ани учитель, по-видимому, спрашивать так ничего и не стал.

Однако мне кажется, что с тех пор Егор Васильевич с подозрением смотрит на Ваньку. А Ванька с не меньшим подозрением смотрит на Егора Васильевича. Потому что он до конца так и не поверил, что учитель биологии трубы в подвале проверял.

Урок труда

Когда мы с Ванькой учились в четвертом классе, у нас была одна учительница – Ольга Васильевна. Мы к ней привыкли, потому что она учила нас с первого класса. Кроме нее были и другие учителя – по физкультуре, по музыке и по рисованию. И как-то это не замечалось. Ведь на физкультуре мы бегали и прыгали, на музыке пели, на рисовании рисовали. Все просто и понятно.

Но в этом году, когда мы окончили начальную школу и перешли в пятый класс, нас по каждому предмету стал учить отдельный учитель. И так их стало много, что просто голова кругом пошла. Как всех запомнить? По математике – Нина Васильевна, по русскому языку и литературе – Татьяна Анатольевна, по истории – Анна Геннадьевна, по биологии – Егор Васильевич, а по труду – Алексей Егорович. При всем при этом физкультура, музыка и рисование никуда не делись. Они остались по-прежнему. Записали мы все новые имена и фамилии себе в дневники, сидим и смотрим на список учителей и удивляемся тому, как их много.

– А я никого запоминать не собираюсь! – вдруг заявил Ванька. – У меня голова не резиновая, чтобы в нее столько знаний запихивать. И так столько предметов и уроков надо выучить!

– А как же ты будешь их называть? – удивился я.

– Так и буду называть! Учительницу математики буду называть математичкой, учительницу истории – историчкой.

– А как ты будешь называть учительницу русского языка и литературы?

Ванька задумался. Затем махнул рукой:

– Пусть будет руссавичка!

Услышала наш разговор Света Кукушкина, которая перед нами сидела, и вмешалась:

– Какая еще руссавичка? Вовсе не так она называется!

– А как? – спросили мы с Ванькой в один голос.

– Русичка! Вот как!

– А с чего это ты так решила? – в голосе у Ваньки появились угрожающие нотки.

– А у меня старший брат все время так говорит про свою училку по русскому! – ответила Света и показала язык.

– Ну если старший брат! – Ванька сразу подобрел, потому что очень уважал старшеклассников. – Тогда конечно! Значит, так и будет – русичка!

Но мой рассказ не про всех наших учителей, а про учителя труда. Про учителя биологии Егора Васильевича я уже не один раз рассказывал. А вот про Алексея Егоровича ни разу. Это несправедливо! Ведь на уроках труда у нас тоже разные истории случаются.

Это в начальных классах на уроках труда мы учились вместе с девочками и делали всем классом одну работу. Вырезали и наклеивали аппликации, лепили из пластилина, собирали лего, вышивали крестиком и даже шили мягкие игрушки в подарок мамам на восьмое марта.

Но в среднем звене не так. Тут всё намного серьезнее. Это вам не вышивание крестиком. Это – труд! Нас поделили на две группы – мальчиков отдельно, девочек отдельно. Девочки отправились в кабинет домоводства, а мальчики пошли в мастерские. Их у нас две: одна столярная, другая слесарная. Но в слесарной можно работать только с восьмого класса, мы пока занимаемся в столярной.

Прибежали мы к кабинету, а он закрыт. Мы столпились у двери и стали ждать, когда появится учитель. И разумеется, как это обычно бывает, разгалделись, а некоторые даже стали играть в догонялки. Прозвенел звонок, дверь отворилась, и в проеме возник учитель труда Алексей Егорович. В рабочем халате, в галстуке и в очках.

Кинулись мы к нему, а он никого не пропускает, то есть не отходит в сторону и стоит в дверях. Мы толпимся и не знаем, что делать. А учитель стоит и смотрит на нас.

– Какой класс? – вдруг громко спросил он и сделал шаг вперед, заставив нас отступить.

– Пятый бэ! – хором закричали мы.

– Первый раз вижу такой дикий класс! И вы думаете, что я вас пущу в мастерскую к инструментам? Быстро построились в две линии перед кабинетом!

И так он это строго сказал, что мы разом притихли, отступили назад и стали пытаться построиться в две линии. Но так как на физкультуре мы всегда строимся в одну линию, то быстро запутались.

– Даже построиться не в состоянии! – возмутился Алексей Егорович. – И вы пришли на уроки труда? А не рано ли вам?

– А мы в две линии не можем строиться, – ответил Саша Иванов. – Мы только в одну умеем. В две нас не учили.

– Хорошо, – согласился учитель. – Постройтесь в одну линию.

Не без труда мы выстроились в одну линию.

– На первый-второй рассчитайсь! – снова скомандовал учитель.

Это мы сумели. Я оказался первым, а Ванька – вторым.

– Первый по счету два шага вперед шагом марш.

Я сделал два шага вперед. Алексей Егорович снова скомандовал:

– Теперь все – напра-а-а-во!

Мы повернули направо и увидели, что теперь стоим в две линии. Вот, оказывается, как надо строиться!

– Первый ряд спокойно и не торопясь тихо проходит в класс, и каждый ученик встает у верстака, – снова сказал Алексей Егорович.

Мы вошли в кабинет, не выдержали и с криками «Мое место!» побежали к верстакам. А второй ряд остался в коридоре и завистливо смотрел нам вслед.

– Отставить! – гаркнул Алексей Егорович и вошел в класс. – Я же сказал – не торопясь и тихо, а вы что? Зачем побежали? Зачем орали? Теперь все вышли обратно и вернулись в строй.

Удивленные и притихшие, мы вернулись в коридор и снова выстроились в свой ряд. Теперь второй ряд смотрел на нас не завистливо, а насмешливо.

– Теперь второй ряд покажет первому, как надо входить в класс, – сказал учитель. – Выполнять!

Второй ряд выполнил все как надо. Ребята зашли и встали около верстаков. Это такие столы, за которыми выполняются столярные работы.

– Вот видите, как надо входить в кабинет труда? – спросил нас Алексей Егорович.

– Видим, – ответили мы и потупились.

– Тогда по местам, шагом марш!

И мы тоже тихо и достойно вошли в кабинет и разошлись по рабочим местам. Ванька зна́ком показал мне, что он уже занял для нас верстак, и я подошел к своему лучшему другу и встал рядом с ним. Учитель вошел в класс и занял место за учительским столом.

– Сейчас мы сядем и прослушаем правила техники безопасности на уроках труда, – сказал Алексей Егорович.

Мы стали оглядываться и вдруг поняли, что здесь нет стульев.

– На что же мы сядем? – не выдержал Ванька.

– А глаза у вас на что? – Алексей Егорович строго посмотрел на нас, потом подошел к первому верстаку и откуда-то сбоку вытащил табуретку. – Вот так аккуратно без шума достали, поставили и сели.

Мы взяли табуретки, причем старались сделать это как можно тише. Поставили их и сели. Сделали всё, как было сказано. Положили на парту тетради и ручки, сложили перед собой руки, как первоклассники, и уставились на учителя.

– Что главное на уроке труда? – спросил Алексей Егорович. И тут же поднял предостерегающе ладонь, потому что многие ребята захотели что-то сказать, и он им не дал этого сделать и сам же ответил на свой вопрос. – Главное – дисциплина! И тишина! Никаких разговоров и выкриков. Вы сюда пришли учиться мастерить, а мастера́ не болтают. Мастера делают. Поэтому главное правило на уроке труда – говорить только тогда, когда дадут слово. А чтобы получить слово, что надо сделать?

Мы очень хорошо поняли, о чем нас спрашивают, и разом подняли руку. Алексей Егорович остался доволен.

– Вот ты. – Он указал на Сашу Иванова. – Говори.

Саша встал и сказал:

– Поднять руку.

– Правильно. Садись. Это главное правило на уроке труда. – А всё потому, что если не выполнять этого и других правил, может произойти несчастный случай.

Алексей Егорович поднялся и подошел к окну, у которого стоял какой-то станок, и спросил:

– Вот кто знает, что это за механизьм?

Ну да, он так и сказал: «Механизьм».

Ванька Парандеев тут же поднял руку и бешено затряс ею в воздухе.

– Говори.

Ванька пулей взлетел со своего места:

– Это токарный станок!

– Правильно! Молодец! – В голосе учителя зазвучали одобрительные нотки. – А что на нем делают?

– Обтачивают деталь. Даже русский царь Петр Великий работал на токарном станке.

– Сколько лет работаю, и впервые пятиклассник отвечает на этот вопрос. – Алексей Егорович прямо весь расцвел. – Как тебя зовут?

– Парандеев Иван!

– И откуда ты это знаешь?

– У моего бати в гараже такой есть. И я даже на нем работал пару раз.

Ванькин ответ очень понравился учителю. Он расцвел еще больше.

– Садись, Ваня. Назначаю тебя старостой на уроке труда. Будешь ответственным за порядок в классе. А теперь давайте запишем.

И он начал диктовать:

– Каждый инструмент и каждый механизьм может принести как пользу, так и вред.

Мы принялись старательно записывать. Я, когда дошел до слова механизм, немного подумал и написал «механизем». А потом подумал, правильно ли я это слово написал, и посмотрел в тетрадь к Ваньке. А у того написано: «механизим».

Я растерялся. Как же правильно? Ванька посмотрел в мою тетрадь и тоже растерялся.

Алексей Егорович тем временем вышел из-за стола и пошел по классу. Прошел мимо нас и тоже заглянул в наши тетради.

– Это вы как слово «механизьм» написали? – удивился он.

– Как вы сказали – так мы и написали, – ответил Ванька. – «Механизим».

– Не «механизим», а «механизем»! – поправил я Ваньку и повернулся к учителю. – Правильно?

– У вас у обоих неправильно, – сказал Алексей Егорович. – Разве я так говорю?

Он посмотрел в тетрадь Саши Иванова, а у того было написано: «механизьм».

– И у тебя неправильно. После «з» сразу идет «м». Механизьм! – Алексей Егорович подошел к доске и крупно написал на ней мелом: «Механизм». – Всем понятно?

– Да! – хором сказал класс, и все исправили слово «механизм».

– И чему вас только в начальной школе учат? – проворчал Алексей Егорович.

Он хотел ещё что-то добавить, но тут прозвенел звонок. Алексей Егорович вздохнул и воскликнул:

– Объявляется перерыв. Пятнадцать минут. В кабинете никто не остается. Все отдыхают в коридоре.

Мы с большим удовольствием вы́сыпали из мастерской и очень активно отдохнули. Когда прозвенел звонок, мы снова попытались войти в класс, и всё повторилось, как и перед первым уроком. Учитель нас отругал, сказал, что у нас память как у рыб: любая информация вылетает из головы через десять минут. Чему, спрашивается, он нас учил. Поэтому мы опять построились в две шеренги и вошли в мастерскую как полагается.

Только мы встали у верстаков и учитель начинал свой рассказ, как в дверь постучали.

– Кто-то опоздал? – удивился Алексей Егорович.

Мы дружно замотали головами. Все были на месте. В дверь опять постучали.

– Войдите! – недовольно произнес учитель.

Дверь открылась, и в нее ввалились, в нарушение всех технологических правил, наши девочки, а вслед за ними учительница домоводства Лариса Николаевна.

– Кто такие? – воскликнул Алексей Егорович. – Что это всё значит?

– Это мы! – с радостной улыбкой сообщила Лариса Николаевна. – Пришли угостить вас тем, что мы приготовили!

Мы увидели, что у каждой из наших одноклассниц в руке пластиковая одноразовая тарелка. Девочки смущенно улыбались.

– Каждая из нас приготовила свое любимое блюдо, – продолжала Лариса Николаевна и заливисто рассмеялась. У нее в руках тоже была тарелка. – Продукты мы принесли из дома. Я девочек предупредила заранее. Мы весь урок старались, и вот пришли вас, мальчиков, угощать. Вы ведь не будете против, дорогой Алексей Егорович?

Мальчики, конечно же, все обрадовались, что сейчас начнется угощение, и даже немного позавидовали девочкам. Пока мы тут пишем в тетрадях про всякие «миханизьмы», они уже вовсю готовят свои любимые блюда. Разве не здорово?

А вот Алексей Егорович вздрогнул, и лицо у него стало каким-то несчастным.

– Если это не займет много времени, – пробормотал он.

– Не займет! – опять рассмеялась Лариса Николаевна. – Девочки! Каждая выбирает себе мальчика и угощает его! А я угощаю учителя, чтобы никому обидно не было. Быстро!

Она первая подошла к нашему учителю и сунула ему что-то ярко-красное.

– Что это? – Алексей Егорович отшатнулся.

– Селедка под шубой. – Учительница опять рассмеялась. – А к ней и хлебушек бородинский.

И все девочки рассмеялись.

А вот нам, мальчикам, было не до смеха. Передо мной уже стояла Ира Егорова и совала в руки тарелку с чем-то желтым. И я тоже спросил с опаской:

– Что это?

– Творожный мусс с бананом. – Ира протянула мне вилочку. – Кушай, Дима! А потом скажешь, понравилось тебе мое блюдо или нет. Нам за это оценку поставят.

Я осторожно попробовал. Одну вилочку, другую:

– М-м-м, вкусно!

И быстро стал поглощать банановый, то есть творожный, мусс. Ира вся так и засветилась.

Рядом Люда Волкова ложечкой, как маленького, кормила Сашу Иванова взбитым с сахаром яйцом. Губы и щеки Саши стали желтыми, а к подбородку и ушам прилипли кусочки скорлупы, другими кусочками он изредка отплевывался.

– Понимаешь, – рассказывала ему Люда, – я принесла три яйца, но два разбились и растеклись по пакету. Хорошо, что в рюкзак не попали. Я вылавливала все это ложкой. Вся перепачкалась.

– Очень вкусно! – вежливо отвечал Саша Иванов и облизывал губы и пальцы.

А вот Ваньке Парандееву пришлось туго. Дана Малеева заставляла его есть винегрет.

– Не буду! – попробовал взбунтоваться Ванька. – Я терпеть не могу всё что со свеклой.

– Лариса Николаевна! – тут же плаксивым голосом стала жаловаться Дана. – А Парандеев отказывается кушать мой винегрет!

– Парандеев! – Голос у Ларисы Николаевны тут же стал суровым. – Который здесь Парандеев? Ты?

Ванька испуганно закивал.

– Быстро ешь и не выпендривайся! Нашелся тут! Все едят! Только ты отличиться хочешь. Если не съешь, Алексей Егорович тебе двойку поставит. Вот он у нас не капризничает!

Алексей Егорович торопливо и сосредоточенно поедал селедку под шубой.

– А я не буду! – продолжал противиться Ванька. Он хотел еще что-то сказать, но не успел, потому что в рот ему влетела ложка с винегретом.

Это Дана захотела последовать примеру Люды и решила сама накормить моего друга.

Ванька вытаращил глаза и закрыл рот.

– Вот и хорошо! – обрадовалась Дана. – Жуй, Ванечка! Глотай!

И Ванька стал жевать.

Я никогда в жизни не видел у друга такой физиономии. Как будто он ел червяка.

– Фу! – закричал он, когда всё проглотил.

Дана сунула ему вторую ложку, но Ванька резко отвернулся, и кубики вареной свеклы, морковки и лука полетели в разные стороны.

Дана рассердилась:

– Не капризничай! – Она снова повернулась к учительнице и опять заголосила: – Лари-и-са Никола-а-а-евна! Он не е-е-ест!

Ванька воспользовался этим и быстро перевернул руку Даны с тарелкой вниз. Весь винегрет оказался на полу. Дана взвыла:

– Лари-и-са Никола-а-а-евна!

И разревелась в три ручья.

– Я тут ни при чем! – стал оправдываться Ванька. – Это она сама не удержала. Слишком крутилась.

Лариса Николаевна прижала Дану к себе и стала успокаивать.

– Ничего, ничего, Даночка, я тебе все равно пятерку поставлю! Я всем пятерки поставлю. Уходим, девочки. Надо еще успеть журнал оформить и оценки выставить.

Дана показала Ваньке язык, и девочки ушли. Их учительница тоже. Мы остались с пустыми тарелками и винегретом на полу.

– Быстро убираем следы нашествия! – объявил Алексей Егорович и выбросил свою тарелку в мусорную корзину.

Мы последовали его примеру. А вот моему другу пришлось убирать с пола просыпанный винегрет.

– Такая гадость – этот Данкин винегрет! – делился он впечатлениями. – Я бы его и под угрозой расстрела не стал есть.

Я стал ему помогать. Около нас остановился Алексей Егорович.

– Винегре́т-то это-это! – вздохнул он. – Если честно, я тоже свёклу терпеть не могу.

– Что же вы тогда селедку под шубой ели? – удивился Ванька. – Она ведь тоже со свеклой.

– Не хотел обидеть человека, – опять вздохнул учитель и вдруг хлопнул в ладоши. – Продолжаем урок! Все по рабочим местам.

После этого он нам показал, как устроен верстак и как на нем работать. Затем показал шкаф с инструментами. Вешалку с рабочими халатами. И мы все надели халаты и сразу стали походить не на учеников, а на мастеров.

– И самое главное! – уже под конец урока сказал учитель. – Голова во время работы должна быть покрыта. Так что на следующий урок всем прийти в беретках. Без беретки я никого на урок не пущу.

Ванька поднял руку, и, когда учитель кивнул, спросил:

– А почему халаты даете, а беретки нет?

– Потому что халаты вы надеваете поверх школьной формы, а беретки непосредственно на голову. И поэтому беретка – это предмет личный, как зубная щетка. Понятно, Бара́ндеев?

– Понятно! – ответил Ванька и поправил. – Только я не Бара́н-деев, а Па́ран-деев!

Алексей Егорович смутился.

– Извини, Баран… то есть Парандеев! Я ослышался.

И дальше он всегда Ваньку называл Ваней, и даже Иваном.

А вот ребята пару раз попытались Ваньку назвать Барандеевым, и ему даже пришлось крепко подраться, чтобы отучить их от этого.

Юные экологи

Все-таки учиться в пятом классе нелегко. Предметы новые, учителя разные. Уроков задают! Вот у меня сразу же начались проблемы с русским языком. А Маша Михеева даже двойку по музыке получила. И не за то, что плохо пела или слушала, а потому что тетрадь дома забыла. Но хуже всего дела обстояли у Ваньки Парандеева. Он умудрился получить три двойки по биологии. Были у него и другие оценки, даже одна пятерка, но Егор Васильевич смотрел на моего друга суровым и не предвещающим ничего хорошего взглядом.

– Надо что-то с этим делать, – поделился своей тревогой Ванька. – Этак и до двойки за четверть можно докатиться. Я же перед батей со стыда сгорю, если это произойдет. У меня ведь ни разу двойки за четверть не было.

– Так ведь только сентябрь на дворе, – успокоил я его. – Еще целый месяц в запасе. Успеешь исправить ситуацию.

– Ну-ну! – покачал головой Ванька. – Ну-ну!

А на следующий день он мне говорит:

– Слышь, Коржик, а я ведь узнал, что нужно сделать, чтобы Егор Васильевич начал ко мне лучше относиться и перестал двойки ставить. Меня старшеклассники научили.

Меня сразу же разобрало любопытство.

– И что они тебе сказали? – стал я приставать к своему другу. – Давай, брат, колись!

Ванькино лицо приняло таинственное выражение, и он, оглядываясь вокруг, не подслушивает ли кто, зашептал:

– Егор Васильевич не ставит двойки тем ребятам, которые ходят к нему на занятия кружка юных экологов. Так что, Димыч, идем сегодня после уроков записываться в юные экологи.

– Что это еще за кружок такой? – пожал я плечами. – Никогда о таком не слыхал.

– Чудак человек! – засмеялся Ванька. – Это же самый крутой кружок в школе!

– И чем в этом кружке занимаются? Кто такие эти юные экологи?

– Это, брат, такие люди, которые природу охраняют! – Ванькины глаза засияли от восторга.

Мне стало интересно.

– Природу охраняют? А от кого?

– Пойдем на кружок и всё узнаем.

И после пятого урока мы отправились в кабинет биологии к Егору Васильевичу.

Когда мы вошли, брови учителя удивленно поднялись вверх:

– Коржик? Парандеев? Каким ветром вас сюда занесло?

– А мы в юные экологи пришли записываться, – смело заявил Ванька. – Мы тоже хотим природу охранять. Ведь вы нас запишете?

– Вообще-то группа уже набрана, – задумчиво произнес Егор Васильевич. – И потом: я в кружок приглашаю лучших ребят школы, умных и сознательных, а не безобразников.

Я понял, что биолог не особенно желает, чтобы мы записывались в экологический кружок. Еще бы! Он от Ваньки на уроках устал, чтобы еще его на дополнительных занятиях выносить.

– А никто не собирается безобразничать! – стал уверять учителя Ванька. – Мы ведь из интереса идем, а не из баловства. Очень нам хочется узнать, как надо природу охранять, от кого и зачем. Примите нас, пожалуйста! Запишите! Мы будем самыми прилежными экологистами.

– Экологами, – поправил Егор Васильевич. – Вернее, юными экологами, их еще называют эколята. Орлята-эколята.

– Вот-вот! – обрадовался Ванька, который быстро уловил в тоне учителя теплые нотки и понял, что надо еще поднажать. – Мы настоящие юные экологи, и орлята, и эколята. И все, что надо!

С такой искренностью он это говорил, что Егор Васильевич поверил и записал нас в свой кружок.

– Но учтите! – предупредил он. – Экология – это серьезное занятие. Я беру вас с испытательным сроком. Будете валять дурака, вычеркну из списка.

– Что же, мы не понимаем? – Ванькины глаза наполнились честностью и ответственностью. – Все понимаем!

И шепотом мне на ухо:

– Если вылетим из кружка, не будет нам жизни на биологии до одиннадцатого класса.

Довольные, мы уселись за парту и стали ждать. Очень скоро начали собираться другие ребята. Это были ученики четвертого, пятого и шестого классов. Из нашего класса пришли Саша Иванов и Ира Егорова. Мы им очень обрадовались и поздоровались, Ванька ткнул меня локтем в бок:

– Теперь понятно, почему у Сашки и Иры все время пятерки по биологии?

– Ага! – согласился я.

– Хитрецы! – восхищенно шептал Ванька. – Ничего, теперь и у нас с тобой дела пойдут в гору.

Из четвертого класса пришла Катя Лемминг, подружка моего младшего брата Лешки. Ну, а где Катя, там и мой братец собственной персоной. Увидел нас и даже рот открыл от удивления.

– А вы как здесь оказались? – набросились мы на Катю и Лешку. – Вы тоже природу охранять собираетесь?

– Конечно! – Катя гордо вздернула носик. – А еще меня лично Егор Васильевич в кружок позвал.

Мы удивились еще больше. Ай да Катя!

– Это за какие такие заслуги он тебя позвал? – тут же стал расспрашивать Ванька. – Ты ведь еще в начальной школе учишься!

– А я в прошлом году написала научную работу про летучих мышей и заняла первое место на городской научной конференции!

– Круто! – не без зависти заметили мы.

– А ты? – повернулся я к брату. – Ты мне ничего не говорил, что в кружок ходишь.

– Меня Катя позвала. Ей напарник нужен.

Ох уж эта Катя! Все время моего младшего брата эксплуатирует. В прошлом году затащила его в кружок танцев, потому что ей напарник нужен, и сейчас та же история.

Увидел Егор Васильевич, как мы разговариваем, и обрадовался:

– Значит, вы знакомы. Очень хорошо. Будете работать в одной группе.

Потом началось занятие.

Все, что происходило дальше, совершенно не было похоже на то, что творилось на уроках.

Мы сдвинули по две парты и группой расселись вокруг квадратного стола. Еще две такие же группы уселись за свои столы по соседству.

– Каждая группа получает индивидуальное задание, – сказал Егор Васильевич и положил на каждый стол карточку.

Мы взяли свою карточку и стали ее изучать.

«Составить кроссворд из двенадцати экологических терминов. Ключевое слово "экология"» – было написано в ней.

– Время работы двадцать минут, – сказал учитель. – Время пошло.

– Где же мы возьмем эти термины? – Ванька сразу разволновался. – Я ни одного не знаю.

– Так ищи! – сказала Катя Лемминг. – Интернет тебе для чего?

– А разве можно пользоваться интернетом? – Мой друг даже рот открыл от удивления.

– На кружке можно и даже нужно! – разъяснил Лешка. – Димка, ты рисуй на доске кроссворд и нумеруй слова.

– Правильно! – одобрила Ира Егорова. – Мы с Сашей будем составлять тексты к словам, Ваня находит слова, Катя и Леша их сортируют.

Сразу было видно, что ребята тут опытные и времени даром не теряют.

– Какой кроссворд рисовать? – спросил я. – Слова из скольких букв?

– Нарисуй ключевое слово «экология», – сказал Саша. – Это будет горизонталь. А по вертикали мы и будем писать остальные термины. Будет красиво.

Я побежал к доске, нарисовал ключевое слово и вернулся к ребятам, а у них уже вовсю кипела работа. Находились слова, писались вопросы, ставились номера. А я бегал от них к доске и обратно к ним и рисовал кроссворд. Вскоре он был окончен.

– Мы готовы! – подняли мы руки.

– Мы тоже! – отозвалась вторая группа.

Третья группа еще шепталась и обсуждала.

– Время! Время! – закричали мы.

– Первая группа, на выход! – дал команду Егор Васильевич.

Мы вышли к доске и стали читать задания к нашему кроссворду, а остальные его разгадывали. На решение у них ушло пять минут.

– Быстро разгадали! – досадливо заметил Ванька.

– Так здесь не дураки сидят, – ответила ему Ира.

Вторая группа приготовила пять экологических ребусов, и мы их тоже за пять минут все разгадали.

– Вот, мы, значит, тоже не дураки! – радовался Ванька.

А третья группа вышла и прочитала стихотворение о том, что надо беречь водоемы всех видов: ручейки, пруды, озера, реки, моря и океаны. Это стихотворение ребята сочинили за двадцать минут. Оно всем очень понравилось, и мы громко и с чувством похлопали в ладоши.

– Очень хорошо! – похвалил всех Егор Васильевич. – Все три группы справились на отлично. Молодцы! А теперь…

Учитель не досказал, потому что у него на столе зазвонил телефон.

– Да? – начал он разговор. – Хорошо, сейчас подойду. – Потом он обратился к нам: – Ребята я вернусь через пять минут, а пока вспомните какую-нибудь песню на экологическую тематику.

И вышел из класса.

Мы задумались. Стали вспоминать. И никто не вспомнил. Даже Катя Лемминг, которая в музыкальную школу ходит. И Лешка не вспомнил, хотя так старался, что даже рот открыл.

Ванька посмотрел на моего брата и говорит:

– Леха, я никогда не замечал, что ты так широко рот можешь открывать. А еще шире можешь?

– Легко! – Лешка открыл рот еще шире. Теперь даже я удивился.

– Круто! – Ванька был в восторге. – Тебе в него, наверно, яблоко можно целиком положить.

– Где же я тебе яблоко найду? – Лешка шмыгнул носом. – Катя, у тебя, случайно, нет яблока?

– Случайно нет, – ответила Катя Лемминг. – И груши тоже.

– Жаль, – покачал головой Ванька. – У меня тоже нет. Зато у тебя кулак есть. Можешь ты кулак себе в рот запихать?

– Ваня! – возмутилась Катя. – Чего ты его глупостям учишь? Разве можно кулак в рот запихать?

– А почему нельзя? – Лешка сложил правую руку в кулак и сунул его в рот. Целиком! И торжествующе на нас посмотрел.

Мы так и ахнули. Ира Егорова тут же выпалила:

– Вытаскивай быстрее!

Глаза моего младшего брата тут же стали испуганными. Он дернул руку назад, голова его дернулась вслед за ней, но кулак так и остался во рту. Тут и я испугался и стал пытаться вытащить у Лешки кулак изо рта. Дернул раз, дернул два. Лешка издал какие-то непонятные звуки, и лицо его стало краснеть.

– Мамочки! – Катя Лемминг закрыла глаза ладонями. – Он сейчас задохнется! Бедный Лешенька!

Лешка что-то жалобно промычал. Он стал совсем красным. Вокруг нас уже собрались все юные экологи и с ужасом смотрели, что происходит.

Я набросился на Ваньку:

– Это ты во всем виноват! Что сидишь? Спасай моего брата.

Ванька нагнулся над бедным Лешкой, как зубной врач над пациентом, и стал вытаскивать у него кулак изо рта. Тут в кабинет вошел Егор Васильевич. Увидев, что произошло, он побледнел.

– Это-то-то что тут происходит это? – забормотал он, подходя к нам.

Пока он шел, ему всё доложили. Лицо учителя стало озабоченным и в то же время грозным. Ванька увидел, как подходит Егор Васильевич, и, видимо, так испугался, что с силой рванул Лешкину руку, и мокрый слюнявый кулак юного эколога оказался на свободе.

– Уф! – облегченно выдохнули все.

– Уф! – выдохнул Лешка.

– Слава богу! – воскликнула Катя Лемминг.

Егор Васильевич ничего не сказал, а просто вынул из кармана пиджака большой носовой платок и вытер им внезапно вспотевшее лицо.

– Челюсть цела? – спросил он Лешку.

– Не знаю, – ответил тот.

– Раз разговариваешь, значит, цела, – сказал учитель, – но все-таки надо проверить!

И он проверил Лешкину челюсть, и когда убедился, что все в порядке, набросился на Ваньку:

– Опять твои проделки, Парандеев! Вот не зря я не хотел тебя в кружок записывать. Ох не зря! Не выдержал ты испытательный срок. Больше я тебя на занятие не пущу.

Ванька побледнел.

– Егор Васильевич! – заговорил он. – Не выгоняйте меня! Я больше не буду проказничать. Зато я песню экологическую знаю. Никто не знает, а я знаю!

Учитель обвел взглядом нас всех и спросил:

– Точно никто не знает?

– Никто! – убежденно заявили мы. Из-за Лешкиного кулака всем было не до песни. А Ванька, видимо, так струхнул, что сразу вспомнил.

– Ладно, говори, – разрешил Егор Васильевич. – Так уж и быть. Если назовешь песню, мы забудем про инцидент с кулаком во рту Лешки Коржика. Раз уж все так счастливо обошлось.

Ванька просиял:

– Я вспомнил. У моего бати любимая группа «Любэ». Он ее часто в машине слушает. И там есть такая песня, где мужиков просят не рубить лес сгоряча ради гнездышка грача.

– Молодец, Парандеев! – смягчился Егор Васильевич. – Есть такая песня. Давайте ее послушаем.

Егор Васильевич быстро нашел в интернете видео с Ванькиной песней и включил ее. Нам песня так понравилась, что мы ее прослушали еще два раза. Пока слушали, окончательно успокоились, и действительно забыли про инцидент с моим братом. И Егор Васильевич тоже успокоился.

– Напоследок давайте устроим мозговой штурм и решим, что мы будем делать на следующем практическом занятии нашего кружка, – озадачил он нас.

– Это как это? – Мы переглянулись между собой. – Что значит «практическое занятие»?

– Сегодня у нас было теоретическое занятие, – объяснил Егор Васильевич. – Мы учились, собирали материал и приводили его в различные наглядные формы: кроссворд, ребусы, стихи, песня. А теперь нам надо сделать что-то на практике. Что-то полезное для природы. Не можем же мы заниматься одной теорией, да кулаки в рот засовывать.

Мы рассмеялись и посмотрели на покрасневших Лешку и Ваньку.

– Иначе какой от нас толк как от юных экологов? – Руководитель кружка тоже улыбнулся.

– А! – обрадовались мы. – Теперь понятно.

И стали думать, что мы можем полезного сделать для окружающей среды.

– Надо посадить деревья там, где их нет, – тут же предложил Ванька. Он просто из кожи лез, чтобы сгладить свою вину. – Можно целый лес насадить.

– Хорошее предложение, молодец, Парандеев! – похвалил Егор Васильевич. – Мы обязательно свяжемся с городским управлением охраны природы, получим у них саженцы и высадим их.

– Ура! – закричали все. Причем Ванька кричал громче всех.

– А я предлагаю устроить экологический субботник! – предложила Катя Лемминг. – Привести в порядок какой-нибудь природный объект, пруд, озеро или овраг.

– Тоже хорошая идея, Катя! – одобрил Егор Васильевич.

– А я предлагаю устроить выставку рисунков, посвященную охране природы! – Это уже я предложил.

Моя идея тоже всем понравилась.

В общем, все наши идеи мы записали на листке с планом практических экологических дел. План получился на год вперед.

Когда Егор Васильевич закончил наше занятие и отпустил нас домой, мы даже не хотели уходить, так нам понравилось на кружке юных экологов.

Слухи о нашем кружке быстро распространились по классу, и на следующее занятие пришли еще семь наших ребят. И Егор Васильевич тоже записал их с испытательным сроком.

А Лешка с тех пор старается рот широко не открывать. Мало ли что?

Спасите овраг!

– Сегодня будем спасать овраг! – объявил Егор Васильевич на очередном практическом занятии нашего кружка юных экологов.

– Спасать овраг! – подхватили мы. – Спасать овраг! Ура!

– А от чего спасать? – спросил Вань-ка, который был единственным из нас, кто сохранил спокойствие. – Что может угрожать оврагу?

– Наверно, он замусорен, – предположила Катя Лемминг. – Мы будем его чистить?

– Нет, – покачал головой учитель. – К счастью, он не замусорен, и чистить его не надо.

– Его, наверно, засы́пать хотят! – догадалась Ира Егорова. – А мы будем бороться, чтобы его не засыпали. Будем писать петиции и устраивать акции протеста.

Егор Васильевич ничего не сказал, только почему-то спрятал в кулак улыбку.

– Разве это плохо, когда овраг засыпают? – усомнился я. – Кому он вообще нужен, овраг? Что в нем хорошего? Если засыпают, то и на здоровье!

– Дима Коржик прав! – согласился Егор Васильевич. – Ничего хорошего в оврагах нет. Что такое овраг? Это углубление на поверхности земли, произошедшее из-за коррозии почвы. Овраг вообще опасное явление. Дело в том, что главное свойство оврага – это его рост и дальнейшее расширение. Образуется в земле трещина, в нее устремляются сточные воды и своим течением начинают расширять и углублять ее. И вот через несколько лет из трещины образуется ров, а затем и овраг. Сначала маленький и на первый взгляд безобидный, но он продолжает осыпаться и углубляться. И вот уже овраг, огромный и никому не нужный.

– Не знаю! – покачал головой Ванька. – А я люблю овраги. Около нашего дома их полно. Там так здорово лазать и играть в разные игры, а зимой получаются отличные горки. Мы каждую зиму проводим в оврагах с лыжами и санками.

– И это верно! – опять согласился Егор Васильевич. – Если уж овраги есть, то надо их использовать по назначению.

– Как мы будем спасать овраг и от чего? – вмешался Саша Иванов. – Я так и не понял.

– Все очень просто! – Учитель поднял вверх указательный палец. – Мы будем спасать овраг от разрушения.

– От разрушения! – воскликнул Ванька. – Вон оно что!

– Да, от разрушения. Мы будем укреплять края и склоны оврага, чтобы они не осыпались, и овраг от этого не рос.

– А каким образом? – стали спрашивать мы. – Как можно остановить процесс роста?

– Мы будем на склонах и по краям оврага сажать ивовые черенки. Ива – очень хорошее дерево для этого дела. У нее мощная корневая система. Корни оплетут глиняные обрывы своими извилистыми щупальцами и не дадут земле осыпаться. Под тенью ивы семена трав быстро дадут всходы и образуют дерн, который также укрепит овраг и не даст земле осыпаться от собственной тяжести или быть смытой дождями или тающими весной снегами. Вот как спасают овраги. Так что спасите овраг, ребята-эколята!

– Спасем! – закричали мы. – Вперед, на спасение оврага!

Мы спустились в раздевалку, оделись и обулись и под руководством учителя собрались во дворе.

– Все на месте? – Егор Васильевич взял список и отметил присутствующих. – Ну что, в путь?

– А разве мы не пойдем к завхозу? – удивился Ванька.

– Зачем к завхозу? – в свою очередь удивился Егор Васильевич.

– Как зачем? – продолжал Ванька. – За лопатами, ведрами и саженцами ивы. Разве все это не у него мы должны взять?

– Нет, – сказал учитель, – мы же не лес идем сажать. Все что надо у меня здесь, в этом пакете.

В руках у него действительно был пластиковый пакет, похожий на те, в которых носят продукты. Только более плотный и вместительный.

– А что там? – зашумели мы.

– Вот придем на место, тогда увидите.

И мы пошли спасать овраг.

У нас вообще местность очень овражистая, поэтому далеко идти не пришлось. Мы пошли к нашему дому, потом завернули вправо, и вот он, овраг, перед нами. Мы летом в нем частенько устраиваем наши игры. А теперь мы пришли наш овраг спасать.

Егор Васильевич открыл свой пакет и вынул из него газетный сверток, развернул его и положил на землю. В свертке оказалась внушительная связка палочек.

– А что это за палочки? – спросил мой младший брат Лешка. – Это карандаши? Мы будем рисовать?

– Это не палочки! – засмеялся Ванька. – И не карандаши. Это ветки ивы.

– Правильно! – Егор Васильевич стал каждому из нас раздавать по пучку веточек. – Это и есть черенки ивы. Обратите внимание, все они срезаны под углом. Недалеко от моего дачного участка на берегу Волги растет густой ивняк. Я специально пошел туда с секатором и наре́зал этих веток, а потом разрезал на части так, чтобы на каждом черенке было три или четыре почки. Вот, посмотрите. Видите?

Мы внимательно стали рассматривать свои веточки и показывать друг другу почки.

– Если такой черенок воткнуть во влажную землю, то он пустит корни, а от каждой почки пойдет росток.

– Это такие мини-саженцы? – обрадовался Ванька.

– Точно! Земля сейчас осенняя, влажная после дождей. Самое время для посадки деревьев и кустарников. Но есть еще одна хитрость. – Егор Васильевич вынул из того же газетного свертка яркую цветную коробку.

– Пластилин! – воскликнул Лешка.

– Пластилин, – согласился учитель. – Как вы думаете, для чего он?

Мы все задумались.

– Неужели мы будем заниматься лепкой? – Катя Лемминг даже открыла коробку и убедилась, что в ней действительно пластилин. – Будем лепить зверушек или птичек? Чтобы они охраняли посаженные веточки?

– Твоя идея, конечно, оригинальная, – улыбнулся Егор Васильевич. – Но мы поступим проще. Перед посадкой мы замажем верхушку нашего будущего побега тонким слоем пластилина. Как думаете, для чего?

– Для того чтобы растение не теряло влагу! – быстро ответил я. – У нас бабушка в саду всегда замазывает открытые места у срезанных веток. Только она это делает садовым варом, а не пластилином.

– Абсолютно верно! – Егор Васильевич стал отламывать каждому кусочек пластилина. – Мажем тонким слоем, чтобы хватило на все черенки. Вот так.

И он показал, как надо мазать на своем черенке. Ничего сложного!

– А теперь спускаемся по склонам оврага на пять шагов друг от друга и сажаем нашу иву и укрепляем овраг. Сажаем черенки на расстоянии полметра.

И мы стали сажать иву. Нас было четырнадцать человек. Мы работали парами. Я работал с Ванькой, Лешка с Катей, Саша Иванов с Людой Волковой, а Ира Егорова с самим Егором Васильевичем.

Это было веселое занятие. И в то же время не такое простое, потому что склоны у нашего оврага достаточно крутые – запросто можно скатиться вниз. А еще под ногами была скользкая глина, что сильно усложняло задачу. Поэтому девочки работали больше по краям оврага, а мы с Ванькой сажали наши черенки непосредственно на склонах. И склоны эти были крутыми, как отвесные скалы.

Но мы с другом крутых овражных склонов не боимся. Наоборот, чем круче, тем лучше.

– Давай играть в альпинистов! – предложил Ванька. – Выполняем ответственное задание. Засаживаем горный склон ивой, иначе он обрушится и завалит поселок, который находится внизу.

– Спасем поселок! – поддержал я друга.

И мы с опасностью для жизни стали сажать наши черенки. Глина была сырая и скользкая. Мы уже почти все посадили, но в какой-то момент я не удержался, ноги мои потеряли опору, и я покатился вниз.

– Ванька! – успел крикнуть я. – Руку!

Ванька схватил мою руку, и на мгновение я остановился. Но тут он другой рукой схватил меня за шиворот.

– Не надо! – закричал я.

Но было поздно: теперь и Ванька остался без опоры, и мы оба покатились вниз. Несколько секунд скольжения, и вот мы уже на дне оврага.

– Упс! – расстроился я.

А Ванька был счастлив:

– Супер! Здорово скатились! Как серфингисты. Главное, на ногах устояли.

– Устояли, – согласился я.

– А это что? – Он заглянул мне за спину.

Я оглянулся и обнаружил у себя под ногами здоровенную покрышку от грузовика.

– Давай затащим ее наверх! – предложил Ванька. – А потом скатимся в ней вниз! Знаешь, как классно в таких штуках кататься? Я в деревне с пацанами в реку так влетал. Суперски!

– Давай! – обрадовался я.

Мы не без труда выковыряли покрышку из мокрой глины, и вдвоем стали тащить ее наверх. Это было трудно. Очень трудно! Но мы справились. Затащили покрышку наверх и поставили ее в вертикальное положение.

– Чур, я первый качусь! – поспешил я.

– Чего это ты первый? – возмутился Ванька. – Я нашел покрышку, я и поеду. К тому же, у меня опыт есть.

И быстро влез внутрь. Устроился в покрышке, как космонавт в капсуле, и скомандовал:

– Стартуй!

Я подтолкнул, и покрышка с Ванькой покатилась по склону оврага. Через несколько секунд она достигла дна и упала на бок. Ванька вылез наружу. Я скатился на ногах к нему. Мы снова потащили покрышку наверх, почти уже дотащили, но тут на краю появилась Ира Егорова и закричала нам:

– Мальчишки, вы уже всё высадили?

От неожиданности мы отпустили покрышку, и она полетела вниз, а вслед за ней и мы. В этот раз на ногах не удержались и катились на спине. Как зимой с горки.

А Ира сверху кричит:

– Вылезайте, Егор Васильевич всех собирает!

Пришлось оставить покрышку в покое и возвращаться на склон. По дороге мы высадили оставшиеся черенки и вылезли из оврага.

Вылезли, поглядели друг на друга и ахнули. Мы были с головы до ног покрыты рыжей глиной.

– Как чушки! – воскликнул я. – Попадет нам дома! Ох, попадет!

– Ничего! – возразил Ванька. – Ради спасения природы, можно и пострадать.

Когда нас увидел Егор Васильевич, он даже руками всплеснул:

– Боже мой! Коржик! Парандеев! Дима! Ваня! Как же вы так извозились!

– Глина очень мокрая! – пытаясь отряхнуться, объяснил мой грязный друг.

– И склон очень крутой, – подтвердил я. – Мы все время скатывались вниз.

Про покрышку мы ничего не стали рассказывать. Взрослые не любят о таких вещах слышать. Сразу нервничать начинают. А зачем зря человека нервировать?

– Мы в этом овраге ориентируемся лучше, чем у себя дома, – радостно добавил Ванька.

– Ваши мамы, наверно, пожалуются директору, – вздохнул Егор Васильевич. – Сейчас родители чуть что – жалобы пишут.

Мы с Ванькой возмутились:

– Что вы! Мы? Жаловаться? Ни за что! Это последнее дело!

– Раз так, – покачал головой учитель, – то я за ваш подвиг при спасении оврага не просто поставлю пятерки по биологии, но и ликвидирую одну двойку.

– Спасибо! – Ванька просиял. Его ситуация сразу улучшилась. У него было три двойки и одна пятерка, а теперь стали две пятерки и две двойки. Так что двойка в четверти ему уже не грозила.

Пятерки получили все ребята, которые учились у Егора Васильевича. А Леше и Кате и другим младшеклассникам он обещал попросить их учителей поставить пятерку по окружающему миру.

– Всякое полезное дело должно быть вознаграждено, – объяснил руководитель эколят.

А Ванька до конца четверти получил еще две пятерки и получил твердую четверку за четверть. А у меня по биологии и вовсе вышла пятерка.

– Что, Коржик! – похлопал меня по плечу Ванька. – Не зря мы с тобой в юные экологи подались.

– Не зря! – согласился я.

Президент класса

Когда мы перешли в пятый класс, то первым делом выбрали Иру Егорову старостой. Потому что она старостой была и в четвертом классе, и в третьем и очень хорошо справлялась с этой должностью. Но в этом году дел у нее прибавилось, потому что все старосты среднего и старшего звена состоят в совете школы. Каждую среду Ира ходит на заседание совета, который проводят завуч Галина Георгиевна и организатор Лена, там узнает, какие мероприятия проходят в школе, и призывает нас принять в них участие.

Так, например, последним мероприятием был сбор макулатуры. А перед сбором макулатуры у нас был сбор игрушек и книжек для детских больниц. Мы очень старались и заняли второе место. И оба раза нас опередили ашки.

В общем, никак мы не могли выйти на первое место в нашей параллели. Заметил это наш классный руководитель Егор Васильевич и стал нас на классном часе стыдить:

– Что же вы никак первого места занять не можете? Мне казалось, что ваш класс – самый шустрый.

– Это все потому, что ашки очень хитрые! – сказала Ира Егорова. – Они все время используют родительский ресурс.

– Это как? – удивился Егор Васильевич.

– А так, – стала объяснять Ира, – им папа Коли Стукачева целую машину макулатуры привез. Он в тара-упаковке работает. У него там отходы накопились. А игрушки им родители Оли Хапугиной накупили с большой скидкой в своем собственном магазине.

– Так нечестно! – стали возмущаться мы всем классом.

– Я думаю, что причина не только в этом, – сказал Егор Васильевич.

– А в чем? – удивились мы.

– Вам нужен лидер, который приведет вас к победе.

– Но у нас же есть староста! – воскликнул Ванька Парандеев. – Ира – очень хорошая староста.

Ира Егорова поглядела на него с благодарностью.

– Я не спорю, – продолжал Егор Васильевич, – но старосты недостаточно. Это должность больше административная и информативная. Нам же нужен человек, который даст толчок и вдохновит на реальные дела. Нам нужен еще президент класса.

Эта идея всем очень понравилась.

– Ура! – закричали мы. – Даешь президента класса!

– Даешь! – закричал Ванька и так обрадовался, что подхватил свой рюкзак и подбросил его под самый потолок!

– Парандеев! – возмутился Егор Васильевич. – Ты что творишь?

– А что такого? – удивился тот. – Я просто…

Он не успел ничего сказать, как рюкзак с шумом упал ему на голову. И Ванька вслед за ним свалился на пол.

– Несносный Парандеев! – покачал головой учитель. – Ты там живой?

– Живой! – прокряхтел Ванька, вылезая из-под парты и потирая голову. – Я-то живой, а вот где мы его найдем?

– Кого? – спросил Егор Васильевич.

– Этого самого президента.

– Как где? – удивился Егор Васильевич. – И вообще, зачем его искать? Президенты не грибы, чтобы их искать. Их избирают. И мы изберем. Проведем настоящие выборы и выберем.

– Ура! – опять закричали мы. – Даешь выборы!

Ванька опять хотел подбросить рюкзак, но Егор Васильевич вовремя увидел и нахмурил брови. Мой друг растерялся, рюкзак у него в руках перевернулся, открылся, и все из него высыпалось на пол. Ванька упал на четвереньки и стал собирать тетради, учебники и канцелярские принадлежности.

– Несносный ты человек, Парандеев! – сказала ему Дана Малеева и под общий смех стукнула его по голове учебником биологии.

Ванька не остался в долгу и запустил в нее ластиком.

– Егор Васильевич! – тут же заныла Дана. – А Парандеев кидается!

– Так ты же сама ластик просила! – стал оправдываться Ванька. – Я тебе его и кинул.

– Это утром было! – возмутилась Дана.

– Так я его только сейчас нашел!

Опять все засмеялись. Даже классный руководитель.

– И кого вы предлагаете в президенты? – спросила Егора Васильевича Ира Егорова, когда все немного успокоились.

– А я никого не предлагаю, – ответил учитель. – Это будет ваш президент, значит, и кандидатуры должны предложить вы. Это и есть настоящая демократия. К тому же, вы друг друга лучше знаете. Пятый год вместе.

И мы стали выбирать президента. Оказывается, это не такое простое дело – выборы президента. Это не старосту выбирать. Тут все просто. Учитель сначала спрашивает: «Ребята, кто хочет быть старостой?», несколько человек поднимают руки, и за них по очереди голосуют. За кого больше рук поднимут, тот и староста.

А здесь, как сказал Ванька, процедура! Во как!

И сразу началась предвыборная борьба. Аня Смирнова, подруга Иры Егоровой, тут же вскочила с места и заявила:

– Раз Ира нами руководила два года, пусть она и будет президентом. У нее есть управленческий опыт. К тому же, она лидер класса.

Игорь Васильев тут же возразил:

– Она и так уже староста! С чего ей еще и президентом класса быть? Так нечестно! Я против!

– Сейчас не имеет значения, против ты или за! – Это вскочил со своего места Ванька Парандеев. Разве он останется в стороне, когда кипят такие страсти? – Вот выборы будут, там и будешь голосовать за того, за кого хочешь. А то, что Ира староста, – это ничего не значит. Это, можно сказать, первый этап карьеры. Сначала она староста, потом – президент. Староста – это как премьер-министр или губернатор. А наш президент в свое время как раз премьер-министром и был.

Мы всем классом даже рты открыли от удивления.

– Ничего себе! – воскликнул я. – Да ты, оказывается, в политике разбираешься.

– Еще как разбираюсь. – Ванька самодовольно улыбнулся. – Мы с батей вместе телевизор смотрим и за политикой следим.

– Тогда ты должен выставить свою кандидатуру, – обрадовался я и поднял руку. – Ребята, кто за?

Тут же вместе со мной подняли руку еще несколько человек.

– А я против! – вскочила со своего места Дана Малеева.

– А мы за! – закричали хором я и остальные Ванькины сторонники.

– Погодите! – остановил нас Ванька. – Это все не так делается.

– А как?

– А так, – стал объяснять мой друг. – Я выставлю свою кандидатуру, а после этого должен собрать подписи избирателей и отдать в избирательную комиссию. Она проверит подписи и, если все нормально, зарегистрирует меня как кандидата. Потом она же голоса на выборах будет считать.

– Значит, нужно сначала избирательную комиссию создать? – догадался я.

– Ага!

И мы создали избирательную комиссию. Выбрали в нее Сашу Иванова, который самый способный в классе по математике, и Дашу Акулову, самую старательную девочку в классе.

– Теперь собираем подписи! – объявил я. – Кто за Парандеева?

Мы нарезали бланки, написали на них фамилию, имя и отчество Ваньки Парандеева, и я первым подписался под его фамилией. Остальные мальчишки дружно стали подписываться за Ваньку, и некоторые девочки тоже. В итоге я собрал тринадцать подписей за Ваньку.

А Света собирала подписи за Иру Егорову. Также решили выставить свои кандидатуры Настя Рахмина и Света Кукушкина. Их подруги стали подписываться за них. Предвыборная кампания началась.

Избирательная комиссия подсчитала все подписи и зафиксировала трех кандидатов в президенты: Иру Егорову, Настю Рахмину и Ваньку Парандеева. А Света набрала всего три голоса, и избирательная комиссия решила, что этого слишком мало, и она от дальнейшей гонки отказалась. А оттого, что за нее там мало подписалось ребят, она рассердилась, расплакалась, надулась и заявила, что вообще ни за кого голосовать не будет.

– Я буду бойкотировать эти выборы! – закричала она сквозь слезы. – Они нечестные!

И она действительно впоследствии ни за кого не голосовала. Так же, как и Дана Малеева.

А у нас появились три кандидата в президенты класса. Началась предвыборная гонка. Так ее назвал Ванька.

И стали все три кандидата бороться за наши голоса.

Зашли мы на следующий день в кабинет биологии, смотрим – а все стены увешаны Ванькиными портретами, и над каждым надпись: «Наш президент!»

– Воздействие на избирателя! – подмигнул мне Ванька. – Насмотрятся на мой портрет и привыкнут к мысли, что я президент класса.

А когда мы на следующий день снова зашли в кабинет, то увидели, что над каждым портретом прилеплена надпись: «Ванька – осёл!» – а у него самого на каждом портрете пририсованы длинные уши.

– Какая подлость! – с возмущением воскликнул кандидат и стал срывать испорченные портреты со стены. – Грязные технологии в действии! Мои противники пытаются нанести смертельный удар.

Тогда он стал рассылать всем эсэмэски с призывами голосовать за него и так всем надоел, что ребята возмутились и стали его блокировать и банить.

– Да, спамить опасно! – сделал вывод Ванька. – Что же делать? Надо с отцом посоветоваться.

Тут мимо нас прошла Ира Егорова. Она всем раздавала листовки со своей программой, в которой обещала повысить качество успеваемости в классе и наладить дисциплину. Ребята брали у нее листовку и внимательно читали.

– Молодец, Ира! – похвалил я ее. – Здорово придумала!

Блюмкнули у всех телефоны. В классный чат пришел видеоролик, в котором Настя Рахмина под популярную музыку спела песню о том, что она будет самым лучшим президентом. Ее сторонники ставили ей лайки и писали ободряющие комментарии и веселые смайлики, а противники ругали и дизлайкали.

Предвыборная борьба разгоралась нешуточная.

Мой друг ходил теперь серьезный и озабоченный.

– Чтобы выиграть выборы, я должен ребятам пообещать что-то такое, за что за меня проголосует большинство, – делился он со мной. – Вот только что я могу пообещать? Как ты думаешь, Димка?

Я пожал плечами:

– Пообещай, что сделаешь всех отличниками и хорошистами. Ира Егорова это пообещала.

Ванька усмехнулся:

– Ире хорошо так говорить. Она сама отличница. Поэтому знает, как повысить успеваемость во всем классе. А я? У мне же три тройки в первой четверти было. Если я такое обещание дам, меня все засмеют.

– И то верно! – согласился я. – Постой! Нам ведь Егор Васильевич сказал, что мы должны стать первыми по параллели. Это ведь не только учебы касается, но и всех остальных дел, соревнований и конкурсов.

– А ведь верно! – обрадовался Ванька. – Значит, я должен пообещать, что весь класс приведу к победе.

Так он в своем предвыборном обращении и заявил:

– Эй, пятый бэ! Хотите стать самым великим и знаменитым классом?

– Хотим! – закричали ребята. – Еще как хотим!

– А хотите, чтобы о нас вся школа говорила?

– Хотим!

– И чтобы Егор Васильевич нами гордился!

Этот последний пункт в Ванькиной программе больше всех повлиял на решение избирателей – то есть нас. Очень нам всем захотелось, чтобы Егор Васильевич нами гордился.

– А каким образом ты этого добьешься? – ехидно спросила Ваньку Настя Рахмина.

– Ого! – обрадовался Ванька. – А это уже у нас дебаты начинаются!

– Что такое дебаты? – удивились ребята.

– Дебаты – это место, где клоуны и акробаты! – с серьезным видом объяснил Ванька.

– Что-то ты путаешь дебаты с цирком, – заметил Саша Иванов.

– А потому что он сам клоун! – тут же съязвила Дана.

– Кто клоун? – возмутился Ванька. – Это ты сейчас у меня сейчас из окна вылетишь! Будешь знать, как кандидата в президенты оскорблять!

– Так я тебя и испугалась!

Ванька не выдержал и плюнул в Дану, но промахнулся.

– Ни за что за тебя голосовать не буду!

– Так ты нам скажешь, что такое дебаты? – напомнил Саша Иванов. – И при чем тут цирк?

– Про цирк я пошутил! – Лицо Парандеева расплылось в широкой улыбке. – Хотел вас немного повеселить. На самом деле, дебаты – это когда кандидаты друг другу разные вопросы задают и стараются один утопить другого.

– Как утопить? – ахнула Ира Егорова. – Я топить никого не собираюсь.

– Так это же фигурально! – успокоил ее Ванька. – В смысле, что я должен оттолкнуть твоих избирателей от тебя и притянуть к себе. Хотя, – он зыркнул в сторону Насти Рахминой и Даны Малеевой, – кое-кого я бы утопил по-настоящему! В тазике с компотом.

Ребята рассмеялись. А девочки возмущенно зафыркали.

– Ты давай, Парандеев, не шути, а отвечай на поставленный вопрос! – продолжила свое политическое наступление Настя. – Как ты, троечник, будешь вести нас к победам?

– И отвечу! – сказал Парандеев. – Очень просто!

– У тебя все просто! – хмыкнула Настя. – Расскажи, какими методами ты этого добьешься, чтобы мы всех победили и Егор Васильевич нами гордился бы.

Ванька на секунду задумался, затем увидел, что ребята теряют в него веру, и поднял правую руку вверх.

– Первое, что я сделаю, – это создам активную команду единомышленников.

– Кого? – хором спросили мы.

– Единомышленников! – повторил Ванька. – То есть самых лучших ребят класса. И мы вместе будем работать. Вот, например, Ира Егорова будет моим вице-президентом. И она будет отвечать за учебу и поможет учиться всем, кому нужно улучшить успеваемость. И в первую очередь мне по математике и Димке Коржику по русскому языку. Подтянем мы свои оценки, и своим примером и умением преодолевать трудности зажжем и вас. И вперед! К победам и достижениям!

Ванькина речь была такая горячая, что все даже захлопали в ладоши. Кроме меня и Иры. Я просто растерялся и смутился. Да, есть у меня проблемы с русским языком. А Ира смутилась, потому что ей стало приятно, что Ванька ее так высоко ценит.

Тут все обратились к ней. Послышались голоса:

– А ты, Ира, что нам скажешь? Ну-ка, произнеси пламенную речь!

Ира стала говорить о важности хорошей учебы и о том, как к ней нужно серьезно и ответственно подходить. И как важно быть дружными и ответственными и вовремя выполнять общественную работу.

Мы с ней, конечно, согласились и даже похлопали. Затем все взоры обратились к Насте. Она покраснела и горячо заговорила:

– Ребята! Ну какой же из Парандеева президент? Ведь он главный проказник. Его постоянно учителя ругают и наказывают. Если мы его выберем, он нас под монастырь подведет своими выходками. Мы прославимся, но только не в хорошем, а в плохом смысле! Про Иру я вообще молчу! Если уж она нас, будучи старостой, к победам не привела, то какой из нее лидер?

– Во топит! – восхитился Саша Иванов.

И в глазах многих ребят появилось сомнения в моем друге и старосте класса. И я поспешил им на помощь.

– А сама ты что предлагаешь? Как ты поведешь нас к победам?

– Точно! – Ванька, который до этого растерялся, теперь опомнился и пошел в атаку. – Расскажи нам, Настя, как ты станешь нашим лидером? Ты же ни разу в жизни никому списать не дала. Никому ни разу у доски не подсказала.

– И не собираюсь этого делать! – Настя показала Ваньке язык. – Сам уроки учи!

Ванька рассмеялся:

– Если Рахмина станет нашим президентом, дорогие мои одноклассники, то вы у нее даже зимой снега не выпросите. Она жадина, и на всех нас ей плевать с большой колокольни!

Все расшумелись, стали спорить и выискивать недостатки в наших кандидатах.

– Ванька – безобразник! – возмущались девочки.

– Зато с ним всегда весело! – возражали мы. – А с Ирой мы со скуки умрем!

– Ванька своими выдумками школу разрушит!

– А Настя ябеда! Какой из нее президент?

Наконец всех остановил Ванька.

– Все! Хватит спорить! Дебаты закончены. Завтра день тишины, а послезавтра выборы!

– А что такое день тишины? – спросил Коля Воробьев. – Что-то вроде тихого часа? Мы что, спать будем?

– Если хочешь – можешь и поспать, – улыбнулся Ванька, – я как будущий президент класса тебе разрешаю. А остальным объясняю. День тишины – это день перед выборами. В этот день нельзя агитировать. Все должны сами думать и решать, кто за кого голосовать будет. А избирательная комиссия подготовит бюллетени, кабинку и урну для голосования.

На следующий день мы ходили важные и задумчивые. Никто ничего друг другу о выборах и кандидатах не говорил, чтобы не нарушать правила. А Саша Иванов и Даша Акулова подготовили двадцать восемь бюллетеней с тремя кандидатами и распечатали их на школьном принтере. И на каждом поставили свои подписи. Это они их заверили. После чего бюллетени отдали на хранение Егору Васильевичу. Также они сделали урну для голосования.

И вот день выборов наступил. Все прибежали за полчаса до первого урока. Никогда еще наш класс не собирался так рано. Ведь по правилам можно было проголосовать в течении всего учебного дня. Но всем хотелось пораньше. Каждый получил бюллетень, зашел с ним в пустой шкаф, который мы отгородили двумя стендами, и поставил против своего кандидата галочку или крестик. А потом шел к доске и бросал бюллетень в урну. Я тоже поставил жирный крестик против Ванькиной фамилии и бросил листок в урну. И все так сделали. И кандидаты тоже. Они такие же избиратели, как и все остальные.

Голосование состоялось. В этот день у нас даже не было заболевших. И даже Света Кукушкина и Дана Малеева, хотя и уверяли, что не будут принимать участие в выборах, в последний момент взяли бюллетени и проголосовали.

Настало время подведения итогов. Все сели и стали ждать. Я услышал, как мой друг скрипит и стучит от волнения зубами. Волнуется.

Избирательная комиссия села за первую парту, открыла урну, достала бюллетени и стала их считать и что-то записывать на отдельном листке.

А потом Саша Алексеев объявил результаты:

– Настя – пять голосов, Ира – девять, Ваня Парандеев – двенадцать.

– А где еще два голоса? – спросил Ванька.

– В одном бюллетене написано «Против всех!», в другом нарисована дуля, – объяснил Саша. – Эти бюллетени признаны недействительными. Но выборы состоялись. Большинство голосов получил Ваня Парандеев. Теперь он – наш президент!

– Ура! – закричали мы дружно.

Так у нас в классе появился свой президент.

Субботник

С тех пор, как мы стали заниматься в кружке юных экологов, жизнь наша стала интересной и насыщенной. Мы не только изучали природу и правила ее охраны и сбережения, но и начали применять свои знания на практике. Так, например, мы засадили края нашего оврага ивой. Мы сделали это еще осенью для того, чтобы предотвратить обрушение оврага.

И вот однажды веселым майским днем, когда мы вышли из школы, Ванька потянул нас к этому оврагу.

– Пойдем проведаем нашу иву, – предложил он. – Как она там поживает? Взошла или не взошла?

Катя Лемминг даже запрыгала от радости:

– Ваня, какой ты молодец! А я про иву совершенно забыла. Хорошо, что ты напомнил.

– А я не забыл! – заявил Лешка.

– А я то помню, то не помню! – признался я. – Вспомню и думаю: надо пойти посмотреть. А потом забуду и никуда не иду.

Мы пошли и проведали нашу иву, и когда увидели, что посаженные нами ростки выпустили зеленые тоненькие листочки, радости нашей не было предела. Мы даже взялись за руки и закружились в хороводе.

– Наша ива, наша ива! – пели мы. – Мы спасли овраг! Мы спасли овраг!

Потом мы пошли вдоль оврага и спустились к маленькому озеру, которое располагалось в низине. И тут наша радость внезапно прекратилась. Мы замолчали, остановились и уставились на озеро. Оно было в ужасном состоянии. Берега завалены мусором, вода коричневая и мутная, покрыта черным илом и тиной. И над всем этим стоял неприятный запах.

– Фу! – Катя и Лешка сморщили носы.

– Дела! – вздохнул я. – Здесь налицо экологическая катастрофа. Овраг мы спасли, а озеро погибает.

– Надо его тоже спасти! – уверенно заявил Ванька.

– Как ты его спасешь? – чуть не со слезами воскликнула Катя. – Сколько тут мусора! Тут даже наш кружок не справится.

– А что, если мы привлечем к уборке озера жильцов окрестных домов? – вдруг воскликнул Ванька, и у него загорелись глаза.

– Это ты здорово придумал! – поддержал я друга. – Обязательно найдутся добровольцы.

– Еще как найдутся! – обрадовался Лешка. – Только как мы всех позовем? Будем ходить по подъездам и квартирам?

– Ну и дремучий ты человек, Леша! – возмутилась Катя. – Кто в наше время ходит по квартирам, чтобы донести до людей информацию? Мы напишем приглашение и позовем всех неравнодушных людей спасать озеро, распечатаем его на принтере и разложим по почтовым ящикам.

– Это ты здорово придумала! – обрадовался Лешка.

– Но прежде надо посоветоваться с Егором Васильевичем! – вспомнил Ванька. – Он поможет нам все организовать как надо.

На следующий день состоялось занятие эколят, и мы обо всем рассказали нашему учителю.

– Значит, вы решили организовать экологический субботник? – одобрительно заметил Егор Васильевич. – Отличная идея. Масштабная! Тут действительно надо действовать всем миром.

– Субботник! – Зашумели эколята. – Субботник! Всем миром! Всем миром!

– А как это – всем миром? – спросил вдруг Ванька.

– Мы не только жильцов позовем, но и по интернету пригласим всех любителей природы нашего города, – сказал Егор Васильевич.

И мы стали готовиться к субботнику, который назначили на ближайшее воскресенье. В этой акции решили принять участие все пятые классы, не только члены кружка. Все ребята бегали по району и раскладывали по почтовым ящикам письма с призывом принять участие в спасении озера. Все вечера мальчишки и девчонки сидели в чатах и группах и рассказывали своим друзьям и знакомым о том, что планируется грандиозная акция. Многие уверяли, что обязательно примут в ней участие.

И вот в воскресенье мы с братом надели рабочую одежду, взяли с собой нашу маму и вышли на улицу. У подъезда уже были Ванька со своим папой и сестренкой Юлькой, Катя с обоими родителями, и мы все вместе дружно и весело отправились к заброшенному озеру.

К нашей великой радости мы увидели, что туда стекается поток взрослых и ребят. Наша агитационная компания принесла результаты. Люди собирались не только с нашего района, а со всего города.

И когда мы оказались у озера, работа закипела. Волонтеры окружили озеро со всех сторон и стали в первую очередь убирать мусор с его берегов. Мусора оказалось так много, что вывозить его пришлось на трех грузовиках, которые предоставила администрация города. Грузовики мы наполнили до отказа. И какого только мусора не было! Бумага, картон, части старой мебели, разные металлические остатки от бытовой техники. А сколько автомобильных покрышек! Мы просто со счета сбились.

– Хоть пункт шиномонтажа открывай! – заметил Ванькин папа.

Народу было много – человек сто, поэтому работа шла дружно и быстро. Не прошло и часа, как берега озера очистились и показалась голая земля. Один берег был пологий, другой берег – крутой. Крутой берег – лысый, а пологий – весь покрыт зарослями американского клена и прочей кустарной растительностью.

– Все это надо выкорчевать, – объявил Егор Васильевич. – Эта густая растительность препятствует ветру, а отсутствие сквозняка приводит к застою воды. Вода не перемешивается, застаивается и происходит заболачивание.

И все с яростью накинулись на клены и другие вредные кустарники. Эта работа оказалась тяжелее, чем таскать мусор. Каждое дерево надо было обкопать со всех сторон, а потом обрубить корни и вырвать из земли.

– Это уже настоящая битва получается! – заявил Ванька. – Бей и круши врага!

И мы били и крушили врага, и вскоре все заросли деревьев и кустарников, так же как и мусор, оказались в кузовах грузовиков и отправлены на переработку.

– Смотрите, как здесь стало светло и чисто! – закричала Катя.

– И красиво! – добавила Юлька.

– Такое чувство, что озеро нам улыбается! – Это уже наша мама сказала.

– Теперь надо в воду лезть, – вздохнул Егор Васильевич и поправил высокие рыбацкие сапоги. – На дне тоже полно всякой дряни.

Он и другие мужчины, которые надели такие же сапоги, зашли в воду и стали баграми, граблями и лопатами чистить дно. Они доставали мусор, покрытый тиной и илом, к тому же холодный и мокрый. Неприятная работка, зато такая интересная! Что в очередной раз появится из воды? Старая камера или велосипед? Резиновый сапог или безголовая кукла? Сломанный стол или телевизор?

– И чего только люди сюда не накидали! – возмущались и дети, и взрослые. – Разве так можно?

– Безобразие! Такое неуважительное отношение к природе!

Надо сказать, Ванька Парандеев тоже важно расхаживал в высоких рыбацких сапогах вместе со взрослыми, шуровал багром и выкидывал на берег мусор. Мы ему страшно завидовали. Ни у кого из нас таких сапог не было. А он важничал еще больше.

– Ваня! Ваня! – кричала ему с берега младшая сестра Юлька. – Я тоже хочу в воду!

– Мала еще! – отмахивался от первоклашки Ванька.

– Ваня! – не отставала Юлька. – Ну, Ваня же!

В конце концов, старший брат сдался и посадил ее себе на плечи.

– Сверху лучше видно, – сказал он, – так что смотри внимательнее. Увидишь что-нибудь интересное – кричи.

И Юлька старалась изо всех сил.

– Вон там, что-то черное! – кричала она, показывая рукой в сторону и подпрыгивала на плечах брата и понукала его ногами, как лошадь. – Колесо!

И Ванька выковыривал из воды покрышку.

– А вон там тоже что-то белое!

Ванька пошел в ту сторону, куда показала ему сестренка, и остановился.

– А что это у нас тут такое? – весело спросил он. – Что-то длинное. Слышь, эколята, я что-то нашел!

Нам стало любопытно, и мы столпились на берегу. Ванька хотел наклониться, но Юлька закричала:

– Я же упаду!

Ванька выпрямился, а потом присел и сунул руку в воду, потянул, опять выпрямился и вытащил из воды что-то белое и длинное.

– Это же нога! – первой догадалась Катя Лемминг. – Человеческая нога!

Только что веселое и беззаботное, лицо Ваньки изменилось до неузнаваемости.

– Утопленник! – закричал он. – Мама!

И отбросил ногу обратно в воду.

Вслед за этим раздался пронзительный визг. Это кричала Юлька. Вместе с ней закричала Катя Лемминг, потом присоединились остальные.

Ванька побежал к берегу, споткнулся и упал. Юлька с головой окунулась в воду. Затем они оба вскочили на ноги и как ошпаренные выбежали из озера. Они даже не заметили, что вымокли с головы до ног.

На место происшествия сбежались дети и взрослые. Лица у всех стали серьезные и озабоченные.

Егор Васильевич и Ванькин отец тут же зашли в воду, нагнулись и вытащили…

…вытащили женский манекен.

Несколько секунд стояла тишина, а потом разразился хохот. Смеялись все. И все радовались, что это был манекен, строили предположения, как он мог тут оказаться.

Ваньку и Юльку переодели в сухую одежду и обувь, которую взяли с собой их предусмотрительные родители.

– Парандеев без фокусов не может, – сделал вывод наш классный руководитель. – Я не удивлюсь, если в следующем озере он обнаружит лохнесское чудовище.

Мы продолжали чистить озеро.

Но вот и эта работа была закончена. И все участники экологического субботника посмотрели на Егора Васильевича.

– Это всё? – спросили мы.

Озеро было не узнать. Изменилось оно и весь пейзаж вокруг. Воздух стал свежее. Как будто гадкая слизистая жаба превратилась в принцессу. Исчезла жуткая свалка. На ее место вновь вернулся природный водоем.

– Мусор мы убрали, – счастливо улыбнулся Егор Васильевич. – Это замечательно! Первый шаг сделан. Самый сложный и самый трудный этап позади. Теперь начнем кропотливую работу над экосистемой озера. Возьмем всей школой над озером шефство?

– Возьмем! – хором закричали все. – Еще как возьмем! Даешь шефство!

– Вот и замечательно! – обрадовался учитель. – Сегодня сделаем первый шаг по улучшению качества воды.

Он сходил к своей машине и вынул из багажника две пятилитровые канистры с голубой жидкостью. Одну канистру он вручил мне, другую Ваньке. И сказал:

– Дима! Ваня! И все ребята-эколята! Идите вдоль берега и потихоньку сливайте этот препарат в воду. Это водоросль, которая питается илом и тиной. Она быстро очистит воду и сделает ее прозрачной и чистой.

И мы, передавая канистру из рук в руки, слили наш препарат в озеро. Весь до последней капли. Каждый понемногу! Все ребята, все эколята, которые пришли на субботник.

– Смотрите! – уверял затем всех Вань-ка. – Вода стала прозрачнее и чище!

Все с ним согласились.

Потом взрослые достали принесенную из дома еду и разные горячие и холодные напитки, и мы устроили праздничный пикник, на котором пожелали озеру, чтобы оно поскорее оживало и выздоравливало.

Настроение у всех было замечательное.

Теперь, когда мы шли в школу, то обязательно делали крюк и проходили мимо нашего озера. И на пятый день, когда мы пришли полюбоваться им, Катя и Юлька закричали:

– Смотрите! Смотрите!

По озеру плыли важный изумру́дноголовый селезень и шустрая пестрая уточка.

Шмель в стакане

Это случилось в последнюю неделю учебного года. За окном стоял жаркий и солнечный май, и учиться стало совсем невмоготу. Наверно, многие меня поймут, когда вспомнят эти последние перед летними каникулами дни. Сидеть за партой – настоящая мука, а при этом еще надо слушать, что объясняет учитель. Разве не наказание? Так хочется погулять, постучать по мячу, побегать и попрыгать! А вместо этого сидишь за партой и получаешь новые знания.

Но даже в такие дни мы не забываем про наши ребячьи проказы. Вот сегодня мы умудрились устроить шалость на уроке Егора Васильевича, нашего биолога и самого строгого учителя в школе.

На большой перемене, перед уроком биологии, Ванька объявил на весь класс:

– Ребята! А ведь я не зря провел свои выходные. С пользой!

Мы с интересом уставились на Ваньку.

– Что ты хочешь сказать? – сразу насторожилась наша староста Ира Егорова. Она всегда ожидала от Ваньки какого-нибудь баловства. Вот и в этот раз ее глаза наполнились тревогой.

– Я был в деревне, – стал рассказывать Ванька, – и мой двоюродный брат Костя научил меня гудеть, как настоящий шмель.

– Да ты что? – не поверил я. – Неужели как настоящий шмель?

Ира сморщила носик, сделала недоверчивое лицо и фыркнула:

– Ерунда какая-то!

– Самый настоящий! – стал уверять ее Ванька.

– Покажи! – потребовал я.

– Покажи! – присоединились к моему призыву одноклассники. Они как раз все находились в кабинете.

Почему все? А потому что на урок биологии мы всегда приходим заранее: опаздывать у Егора Васильевича равнозначно самоубийству.

– И покажу! – объявил Ванька. – Отчего не показать?

Он сосредоточился, затем свел глаза к переносице и сжал губы.

– Ну, и где твой шмель? – нетерпеливо спросила Ира, и в ее голосе опять прозвучала тревога.

– Подожди! – возмутился Ванька. – Дай сосредоточиться. Тут ведь что самое главное?

– Что? – спросили мы все.

– А то! Рот должен быть закрыт, губы почти сжаты, но в то же время слегка открыты, чтобы никто не догадался, что это мое гудение. Вот тогда все и будут думать, что где-то летает живой шмель.

– Давай, сосредотачивайся! Мы тебе мешать не будем. Правда, ребята? – Это уже я обратился к классу.

– Правда! – дружно загомонили мальчишки и девчонки. – Давай уже, жужжи!

– Жужжит пчела! – важно поправил ребят Ванька. – Или, в крайнем случае, оса. А шмель гудит.

Ванька опять сосредоточился, сжал губы, свел глаза в кучу – как будто шмель сидел у него на кончике носа, – и вдруг в воздухе раздалось грозное гудение.

Мы даже ушам не поверили! Но как тут не верить? По классу действительно как будто летал большой и пузатый шмель. Звук от него то усиливался, то становился тише. Мне даже не по себе сделалось. И я на всякий случай стал оглядываться вокруг. Смотрю – все ребята тоже опасливо глазами водят.

Да, Ванька действительно гудел, как самый настоящий шмель. Я не удержался и от восторга хлопнул его по плечу:

– Круто! Научи и меня гудеть! Я тоже так хочу!

Все мальчишки и даже некоторые девчонки наперебой закричали:

– И меня научи, и меня! Ну, Ваня!

Ванька расплылся в улыбке до ушей. Он любил быть в центре внимания!

– Да пожалуйста! Что мне, жалко, что ли? Но это вам не правила русского языка! Здесь ведь не зубрежка нужна! Здесь – искусство! Во как!

И тут мне в голову пришла гениальная идея.

– А давайте разыграем Егора Васильевича! Напугаем его нашим шмелем!

Ванька понял меня с полуслова:

– Молодец, Диман!

– А то! – подтвердил я. – Ты ведь не зря губы сжимаешь.

– Конечно!

Ира Егорова так и ахнула:

– Мальчики, что вы задумали? Разве можно шутить над Егором Васильевичем, да еще в конце учебного года? А вдруг он нам всем оценки снизит?

Но если уж Ванька что-то решил, его не остановить. Он пристально смотрел на меня:

– Улавливаешь идею?

– Еще как! – стал я угадывать мысли своего лучшего друга. – Ты гудишь, а Егор Васильевич ищет шмеля и не может его найти. Правильно?

– Ага, – обрадовался Ванька, – ты все понял.

И тут к нам присоединился Саша Иванов.

– А давайте мы сделаем вид, что видим шмеля. Для достоверности!

Ванька обрадовался:

– Точно! Мы все будем его искать!

Я поспешно добавил:

– Да, и делать это надо синхронно. Чтобы все вместе.

– Собьемся! – усомнился Ванька.

– Ничего! Мы составим список шмелиных мест и отрепетируем прямо сейчас. – В подтверждение своих слов я подбежал к учительскому столу и занял место Егора Васильевича. На какой-то момент я даже испугался. Вот сейчас зайдет наш учитель, увидит меня на своем месте, и я даже не знаю, что будет. Но остановиться я уже не мог. Я встретил полный ужаса взгляд Иры Егоровой и скомандовал:

– Сашка, встань за дверью. Увидишь Егора Васильевича – дашь знать. Парандеев, начинай гудеть! Остальные записывайте. Первый объект – форточка.

Все посмотрели на форточку, а потом каждый записал: кто в тетрадь, кто на листок бумаги, а кто просто на ладонь. Ребята у нас понятливые. Я тоже записал в свой блокнот слово «форточка» под первым пунктом.

– Второй объект – дверь! – объявил я.

Ванька загудел еще яростнее. Все, даже староста класса, дружно перевели взгляд на дверь и записали второй объект.

– Третий объект – лампочка над моей головой, – продолжал диктовать я.

– А четвертый объект, – вдруг вмешался Игорь Моляков, – голова Егора Васильевича. Смотрим прямо над ним.

Класс испуганно охнул, но все же послушно перевел взгляды на меня, ведь это я сейчас был вместо Егора Васильевича. Мне даже не по себе стало, ведь мне реально показалось, будто надо мной летает шмель. Тем более, Ванька так загудел, что страх чувствовался у меня между лопаток.

– Снова дверь! – торопливо сказал я.

И тут в класс вбежал Саша Иванов.

– Идет! Идет! – сообщил он и бросился на свое место. Я, словно пуля, сорвался с учительского стула и тоже устремился к своей парте. Чуть не оставил свой блокнот с записями, но вовремя опомнился и захватил его с собой.

– Начнем по моей команде! Сразу после того, как он проверит домашку! – успел крикнуть Ванька, и в класс вошел Егор Васильевич.

Мы все сразу стали усиленно делать вид, будто готовимся к уроку и повторяем биологию. Егор Васильевич очень любит, когда мы вот так повторяем домашнее задание по его предмету. Сердце у меня в груди билось, как бешеное.

Понемногу мы успокоились. Затем прозвенел звонок, все встали. Егор Васильевич поздоровался с нами и начал урок. Все как обычно.

Потом был опрос домашнего задания. Он тоже прошел как полагается. Ребята, которых вызывали к доске, отвечали очень старательно, чуть ли не наизусть, текст из учебника рассказывали. Слово в слово. Потом на вопросы отвечали. И все четверо получили пятерки. Егор Васильевич остался доволен. Но как только Сема Рыжиков, который отвечал последним, отправился на свое место, в воздухе раздалось знакомое нам гудение. И мы все дружно посмотрели на форточку.

Егор Васильевич сначала ничего не замечал, потому что уставился в компьютер и выставлял оценки в электронный журнал. Потом закончил, посмотрел на класс и увидел, что все мы смотрим на форточку. И он тоже посмотрел туда.

Мы дружно перевели взгляд на дверь, как будто шмель летал у входа.

Егор Васильевич удивился и тоже перевел взгляд на дверь. А потом его взгляд стал еще более удивленным, потому что он, в отличие от нас, никакого шмеля не увидел. Губы учителя плотно сжались. И это не предвещало ничего хорошего.

Но мы продолжали реализовывать нашу опасную затею и перевели взгляд на лампочку, которая была над головой учителя. И Егор Васильевич тоже задрал голову вверх, а потом, еще более удивленный, что ничего не увидел, отошел в сторону и стал смотреть на лампочку.

Но там ничего не было. Как ни всматривался Егор Васильевич, шмеля он не видел. Тогда он стал с подозрением смотреть на нас, а мы в это время перевели взгляд на четвертый объект и стали смотреть на невидимого шмеля, который кружился над головой нашего классного руководителя.

Егор Васильевич сделал шаг в сторону, потом еще один, но мы продолжали преследовать его общим взглядом. Я краем глаза посмотрел на ребят и увидел, что лица у всех моих одноклассников были испуганные.

А Ванька загудел так громко и грозно, что стало просто невмоготу.

Егор Васильевич вдруг поднял руку и отмахнулся от надоедливого насекомого.

Кажется, Ванькин розыгрыш удался. Сейчас он прекратит гудеть, и мы перестанем смотреть на точку над головой Егора Васильевича, как будто шмель улетел. Главное – суметь сделать вид, что все в порядке, и не засмеяться. А это труднее всего. Но тут случилось такое, что совершенно все изменило.

С громким гулом, словно миниатюрный бомбардировщик, в форточку влетел в этот раз уже настоящий живой шмель, огромный-преогромный (я таких в своей жизни еще ни разу не видел), пролетел над классом и завис прямо перед Ванькиным носом. Ванька увидел его, перепугался, но все равно продолжал гудеть. Это его от страха замкнуло. Так они вдвоем и гудели, как будто мирно о чем-то беседовали.

Я так и замер от ужаса.

– Ой, мамочка! – вдруг охнула в страхе Людка Волкова. – Шмель!

И все девочки, и даже некоторые мальчики в ужасе закричали и завизжали. А те, кто рядом с нами сидел, бросились со своих мест прочь. И вот уже весь класс толпился у стены.

И только мы с Ванькой оставались на своих местах. Я – потому что не мог оставить своего друга в беде, а Ванька просто замер на месте и при этом продолжал гудеть. Да, наверняка это он своим гудением и привлек в класс настоящего шмеля!

И тут раздался голос Егора Васильевича.

– Внимание, в классе шмель! Всем выполнять мои указания! – скомандовал он. – Коржик и Парандеев остаются на месте! Остальные молча эвакуируются в коридор!

Он подбежал к двери, открыл ее и стал по одному выпускать ребят из кабинета. Они быстро, как горошины, один за другим покинули класс. Учитель закрыл за ними дверь и обратился к нам:

– Мальчики, не волнуйтесь! И главное – не машите руками!

Мы и не думали махать. Парализованные страхом, мы так и замерли, как кролики перед удавом. Егор Васильевич продолжал:

– Наша задача – удалить шмеля из классного помещения и не дать ему вырваться в коридор. А то он там может таких бед натворить! Да и пришибет его кто-нибудь. Дима, без резких движений подойди к кулеру с водой и возьми стакан. Парандеев, у тебя рубашка яркая, и шмель тебя принимает за цветок. Поэтому спрячься быстрее под парту.

Голос у учителя был спокойным и уверенным, и это вывело меня из ступора. Ваньку тоже. Он юркнул под парту и только сейчас перестал гудеть, а я нагнулся и перебежками добрался до тумбочки с кулером.

Когда Ванька в своей яркой рубашке вдруг неожиданно исчез, шмель обиженно загудел и сделал широкий круг по всему классу. Потом еще один круг. Он старательно искал Ваньку, но не находил его. Почему-то он не догадывался заглянуть под парту, а, наоборот, устремился к потолку и стал там летать вокруг лампочек.

Я тем временем добрался до воды, взял стакан и вопросительно уставился на Егора Васильевича. Неужели он пить захотел? А что? Наверно, от волнения его одолела жажда. Или он будет плескать на шмеля водой?

– Вам воды? – спросил я. – Холодной или горячей?

– Ни в коем случае! – зашептал Егор Васильевич. Он все еще стоял у двери и держал ее за ручку. – Никакой воды! Стакан должен быть пуст. Этим стаканом ты накроешь шмеля, когда он будет у оконного стекла. Накроешь его и держи, ничего не делай. Жди меня. Понял?

– Понял! – кивнул я.

– Только не делай резких движений! Видишь, шмель уже ищет выход.

Шмель, так и не нашедший Ваньку, теперь гудел у окна, хотел вылететь наружу, но стекло его не пускало. Хоть мне и было страшно, все же я подбежал к окну и – раз! – накрыл шмеля стаканом. Тот даже замер от такого моего коварства и перестал жужжать, вернее, гудеть.

– Вот и замечательно! – Рядом со мной уже был Егор Васильевич. – Держи и не отпускай! Какой великолепный экземпляр! Сейчас мы его…

– Прихлопнем? – с сожалением воскликнул я.

– Зачем прихлопнем? – удивился Егор Васильевич. – Не прихлопнем, а отпустим.

В руках учителя был листок бумаги, и он его аккуратно просунул между краями стакана и стеклом, после чего прижал бумагу рукой и убрал стакан от оконного стекла.

– Видишь, он в ловушке, – сказал Егор Васильевич, – и совершенно не пострадал! И нам не грозит. Открой окно.

Я открыл окно, и учитель, убрав ладонь с бумажным листом, направил стакан наружу. Шмель тут же вылетел из стакана и очутился на свободе. Радостно загудел и сразу же исчез из виду. Наверно, полетел к настоящим цветам и шмелям.

– Парандеев, можешь вылезать из-под парты. Хватит там сидеть.

Красный как рак Ванька выбрался наружу и с опаской спросил:

– Улетел?

– Улетел! – успокоил его Егор Васильевич. – Улетел наш полосатый и мохнатый правонарушитель! Экий хулиган. Чуть нам урок не сорвал!

При этих словах он многозначительно посмотрел на моего друга.

– Так ведь не сорвал же! – облегченно вздохнул Ванька. – Вы так классно все разрулили, Егор Васильевич! Такой вы умный! Вы, можно сказать, мне жизнь спасли, и Диману, и вообще всему классу!

Егор Васильевич улыбнулся и обратился уже ко мне:

– Коржик, зови ребят из коридора. Отбой воздушной тревоги!