Кітаптан алынған дәйексөздер Гибнет хоравтор Ася Волошина
МИХАИЛ. Ты не должна кормить войну, ты не должна кормить войну. Слышишь?.. Своим телом… понимаешь? Мы же ей корм, дрова, поленья. Если бы все перестали воевать, она бы без корма и издохла. Это я тебе как врач говорю.
1 Ұнайды
Стасику снится, что он взобрался на шпиль Петропавловки. И делает селфи, и вот он уже герой. Одри отвечает на идиотские вопросы под запись.
Снег на Караванной» — он даже хотел бы назвать так собственный журнал; арт-группу, альбом рок-баллад или хотя бы повесть.
сочувствую всем. А как героиня я сейчас на подъеме. Это трудный большой зазор, и чтобы он осуществлялся как-то максимально без фальши, чтобы время тянулось и постепенно вытягивало что-то из каждого из нас, написан этот монолог. Еще написана ремарка, что моя героиня начинает мыть посуду. Ненужная ремарка, но нормальные слова. Она — моет тарелки; они — не решаются сказать. Время длится. Они думают об Одри, которая там сейчас проходит санобработку.
можно еще долго, но лучше не так. Согласно заданному закону, моя героиня не знает о том, что произошло. И должна еще несколько минут не знать. Это сейчас происходит не «театр в театре» — это немного другое сейчас: идет время. Время тянет себя, как говорит Бенуа. Чем дольше они не говорят, тем им сложнее сказать. Мне как актрисе их жалко. Напряжение нарастает. Мне как актрисе больно от этого. Я сочувствую.
Я сочувствую. Я сочувствую им, я сочувствую нам, я сочувствую Одри, для которой сейчас где-то там на Большеохтинском разверзается адский кошмар, потому что она не готова совсем к этим чужим людям, у которых толстые набухшие пальцы с вросшими обручальными кольцами, манера вести себя с ней, будто с маленькой, но плюс к этому — канцелярский язык. И да, там действительно крашеные стены. Когда мы работали над пьесой, мы ходили смотреть. Все очень такое… Как будто внутренность системы. Как она есть. Изнанка. Подноготная. Истинный цвет. Да, именно. Сама материя системы. «Это твой шанс узнать, как выглядит изнутри то, на что ты так долго глядел снаружи». Но Одри не глядела. Нет. Может быть, я виновата. У нее же в жизни было так много всего настоящего, и предполагалась, что она в подобном и проживет…
Когда я ехаль в Петербург, у меня радости, вдохновение, страсть, желание творить. Сейчас такого нет. Это меня не мешает работать, но вкус другой. Я умел предположить, что, может, будет погода, или одиночество, что немного скучаю… Я не думал, что будет так много смех и веселье с вами, что станем таких друзей, но каждый день я все более грустно. Я не знаю, как это совмещает. Sveta, может, захочешь тоже какой-то сигарет?
Так там, короче, знаете, что в шахты шахтеры брали с собой? Канареек.
САЛМАНОВА. Чего?
СТАСИК. Канареек. А чтоб определять уровень метана. Потому что метанометры, сука, они… шалят. Шалят они, понимаете. Короче, если канарейка дохнет, пора, значит, ноги делать. И это, сука, с незапамятных времен.
ЛИЗА. А где они столько канареек брали?
СТАСИК. Не о том думаешь, подруга.
БЕНУА. Друзей, друзей, надо не сидеть.
Но придется помнить. Теперь меня переведут в отдел продаж, и я не буду гарцевать по десяти объектам в день. И это победа. Но, клянусь, не больше года. Салманов возвращается, нашу очередь сдают, въезжаем, кредит отдаем, и все — в топку эти галеры. Поймайте меня, пожалуйста, на слове сейчас. Не встряну в это, не погрязну ни за какие деньги. Въедем — и брошу. Вообще… я не знаю… защищусь, наконец.
Постой… Постой. А ты знаешь про Человека из рыбы? О, ты не знаешь. Нет, ты послушай. Не делай такое лицо. Я просто расскажу тебе про Человека из рыбы. Два слова. Я не знаю, как сказать. В общем, и говорить особенно нечего. Он просто приснился нашей дочери.
Незнакомую, лишь во снах приходящую маму в ее парижском доме среди утонченных мистиков. И бесоглазую голую прабабку на новеньком юнкерском кителе в поле. С белокурой головой безусого юноши на груди. „Хорошо все-таки, что у меня сын. Неплохо, что на мне все кончится“».
- Басты
- ⭐️Драматургия
- Ася Волошина
- Гибнет хор
- 📖Дәйексөздер