В Москве она мешала ему, он тут, вдали от своей мастерской, чувствовал себя продажной тварью, тем более что отец довольно прозрачно намекал ему на это. После выставки в Копенгагене он сумел выплатить Анетте часть долга, но небольшую часть. Отец не раз предлагал ему деньги, но для него это было неприемлемо. По-своему он все же был привязан к Анетте, а Глаши в его жизни больше не было. Растаяла на солнце голубая птица… Она вышла замуж. И правильно сделала. Что ей со мной ловить… Она вдохновила меня на создание моих «Птиц» и спасибо ей за это.
Вечером накануне банкета ко мне явилась Марьяшка с каким-то пакетом.
– Привет, ребята!
– Поужинаешь с нами? – спросил Дима.
– С удовольствием! Но сначала кое-что покажу!
И она, как фокусник, вытащила из пакета что-то меховое.
– Вот, гляньте!
– Это что? – заинтересовался Дима.
– Палантин! Глашке к новому платью!
– Спятила, да? – воскликнула я.
– Почему? Это так красиво! Что за мех? – спросил Дима.
– Соболь! Баргузинский!
– Как красиво! Глашенька, примерь! – взмолился Дима.
– Еще чего! Ты хоть представляешь, сколько это стоит?
– Это не продается! Но можно взять напрокат. Всего за пятьсот долларов.
– Нет вопросов! – воскликнул Дима. – Глаша, быстро надень платье и примерь!
– Да не хочу я! Я не умею это носить… – уже слабо сопротивлялась я.
– Тут и уметь нечего, накинешь на плечи – и все дела.
Они оба так ко мне пристали, что я пошла и надела платье.
И Дима накинул мех мне на плечи.
