Сон Чжунхо

Корея. Полная история страны

В настоящем издании в качестве иллюстрированных цитат к текстовому материалу используются фоторепродукции произведений искусства, находящихся в общественном достоянии

© Чжунхо Сон, 2024

© ООО Издательство АСТ, 2024

Ключевые даты истории Кореи

2333 год до н. э.

Мифологический герой Тангун основал Древний Чосон – первое государство на Корейском полуострове. Если же опираться не на мифы, а на реальность, то временем основания этого государства следует считать середину I тысячелетия до н. э.

108 год до н. э.

Захват Древнего Чосона империей Хань.

57 год до н. э.

Пак Хёккосе основал государство Саро, впоследствии получившее название Силла.

37 год до н. э.

Чумон основал государство Когурё.

19 год до н. э.

Онджо основал государство Пэкче.

42 год

Основание племенного союза Кая.

346 год

С приходом к власти вана Кынчхого начинается расцвет Пэкче.

371 год

Вторжение Пэкче в Когурё.

372 год

Проникновение буддизма в Когурё. Основание в Когурё Высшей государственной школы Тхэхак знаменует начало распространения конфуцианства на Корейском полуострове.

384 год

Основание первого буддийского храма в столице Пэкче Унджине.

392 год

С приходом к власти вана Квангэтхо начинается расцвет Когурё.

427 год

Пхеньян становится столицей Когурё.

433–434 годы

Пэкче и Силла создают альянс против Когурё.

Первая половина V века

Проникновение буддизма в Силла.

594 год

Силла (формально) становится вассалом империи Суй.

660–663 годы

Пэкче покорено альянсом империи Тан и Силла. Территория Пэкче разделена на пять танских наместничеств.

670–676 годы

Война Силла против империи Тан, результатом которой стало освобождение Корейского полуострова из-под танской власти.

901 год

Образование государства Позднее Когурё (Хукогурё – Маджин – Тхэбон).

936 год

Корё завершает объединение корейских земель, присоединив остатки территорий Позднего Пэкче и Пархэ.

958 год

Принятие законов о введении системы экзаменов для чиновников (кваго) и для монахов (сынгва).

1127 год

Корё признает себя вассалом чжурчжэньской империи Цзинь.

1145 год

Ким Бусик завершает составление «Исторических записей Трех государств» («Самгук Саги»).

1258 год

Захват части Корё монголами. Корё становится вассалом Монгольской империи.

1356 год

Восстановление независимости Корё.

1392 год

Ли Сон Ге восходит на престол и основывает государство Чосон.

1394–1395 годы

Основание новой столицы, которая в наше время называется Сеулом.

1592–1598 годы

Имджинская война против японской интервенции.

1696–1699 годы

Великий голод, унесший жизни 300 000 человек.

1776–1800 годы

Корейский «Ренессанс» в правление просвещенного правителя Чонджо.

1866 год

Начало экспансии западных держав против Кореи. Инцидент с американским судном «Генерал Шерман».

1876 год

Канхваский договор закрепил «открытие» Кореи.

1910 год

Аннексия Кореи Японией.

1945 год

Восстановление независимости после капитуляции Японии. Корейский полуостров разделяется по 38-й параллели на зоны влияния СССР и США.

1948 год

Установление режима Ким Ир Сена[1] в Северной Корее и режима Ли Сын Мана – в Южной.

1950–1953 годы

Корейская война между Югом и Севером.

1988 год

Установление Шестой республики в результате демократических выборов.

1993 год

Седьмым по счету президентом Республики Корея становится Ким Ён Сам, реформы которого активно способствовали демократизации общества.

1994 год

Главой КНДР после смерти Ким Ир Сена становится его сын Ким Чен Ир.

2000 год

Состоялся первый саммит корейских лидеров, на котором Республику Корею представлял Ким Дэ Чжун, а КНДР – Ким Чен Ир.

2011 год

Главой КНДР после смерти Ким Чен Ира становится его сын Ким Чен Ын.

2017 год

Президентом Республики Корея стал Мун Чжэ Ин.

Топ-12. Самые знаменитые персонажи корейской истории

ЁН КЭСОМУН (?–666) – полководец государства Когурё, организатор и руководитель антикитайского (антитанского) сопротивления. Совершил государственный переворот в 642 году, свергнув правителя Енрю, который шел на уступки Танской империи.

КИМ ЁН САМ (1927–2015) – президент Республики Корея в 1993–1998 годы. Реформы Ким Ён Сама превратили Корею в подлинно демократическое государство и сделали процессы демократизации необратимыми.

КИМ ИР СЕН (настоящее имя Ким Сонджу, 1912–1994) – основатель северокорейского государства, называемого Корейской Народноо-Демократической Республикой (КНДР), и его руководитель в 1948–1994 годы. После смерти провозглашен вечным президентом КНДР.

КИМ МАН ДЖУН (1637–1692) – выдающийся ученый, поэт и политический деятель. Написал первый роман на корейском языке под названием «Скитания госпожи Са по югу».

ЛИ БЁН ЧХОЛЬ (1910–1987) – один из самых выдающихся корейских бизнесменов, основатель корпорации Samsung Group, на долю которой приходится 17 % валового внутреннего продукта Республики Корея и 20 % корейского экспорта.

ЛИ ХВАН (псевдоним – Тхвеге; 1501–1570) – знаменитый корейский философ, последователь неоконфуцианского учения Чжу Си, основатель школы Ёнсан и неоконфуцианской академии Досан-Сеовон.

ЛИ СЫН МАН (1875–1965) – первый глава Временного правительства Республики Корея в изгнании, а также первый президент Республики Корея. Ушел в отставку в 1960 году после массовых протестов, вызванных фальсификацией результатов президентских выборов. Ли Сын Ман был далеко не самым лучшим руководителем государства, но он был первым президентом возрожденной Кореи.

ПАК ЧОН ХИ (1917–1979) – генерал корейской армии, президент Республики Корея в 1962–1979 годах, инициатор экономических реформ, которые называются «Корейским экономическим чудом». В то же время режим Пак Чон Хи был диктаторским. Его правление сопровождалось ограничением конституционных свобод и преследованием политических противников.

СИН САИМДАН (1504–1551) – знаменитая корейская художница, поэтесса и мастер каллиграфии. Создала художественный стиль чочунгдо (изображения растений и животных).

ТАНГУН (III век до н. э.) – легендарный основатель первого корейского государства Древний Чосон (Кочосон). Легенда гласит, что у Властелина Неба Хванина был сын Хванун, который спустился на гору Пэктусан и основал там Синси – Город Бога. Тигр и медведица просили Хвануна, чтобы тот сделал их людьми. Хванун назначил им испытание, которое выдержала только медведица, превратившаяся в женщину. Хванун взял ее в жены, и она родила ему сына, названного Тангуном. В 2333 году до н. э. Тангун основал столицу в крепости Пхеньян, а страну назвал Чосон. Спустя некоторое время столица государства была перенесена в город Асадаль, местоположение которого неизвестно. Тангун правил Чосоном около 1500 лет…

Существовал ли Тангун на самом деле – вопрос весьма спорный, несмотря на то, что в КНДР сумели найти его останки, принадлежность которых вызывает большие сомнения.

ЧАН ЁН СИЛЬ (1390 – после 1442) – знаменитый корейский ученый-изобретатель, придворный правителя Чосона Седжона Великого. Изобрел осадкомер чхыкуги, водомерный камень супхё, усовершенствовал ряд астрономических инструментов и водяные часы, участвовал в создании первой корейской модели солнечных часов.

Глава первая

Древний Чосон

Корейский полуостров до «Начала времен»

На Корейском полуострове найдено много свидетельств обитания древнего человека, относящихся к раннему, среднему и позднему палеолиту (каменному веку). Здесь жили разные представители людского рода – человек прямоходящий, который совершил первое расселение по планете, неандерталец, оказавшийся тупиковой ветвью эволюции, и наши предки, относящиеся к виду «человек разумный». Однако от тех представителей этого вида, которые населяли полуостров в раннем и среднем палеолите, нельзя протягивать генеалогическую нить к современным корейцам, то есть нельзя считать их прямыми предками корейцев. Корейская нация начала формироваться лишь в позднем палеолите, с VI по I тысячелетие до н. э.

Для генетического типа корейцев характерно сочетание признаков, имеющихся у народов Юго-Восточной Азии и Сибири (а именно – обитателей восточной области Саянских гор и окрестностей озера Байкал). Наибольшее генетическое сходство по отношению к другим нациям наблюдается между корейцами и монголами.

Теорий происхождения корейцев существует много. Обычный плюрализм, характерный для столь древних научных проблем, умножается на идеологическое противостояние между северными и южными научными школами. Многие ученые (в том числе и автор этой книги) отдают предпочтение теории тунгусского происхождения корейцев.

Согласно этой теории в древние времена на территории Маньчжурии, Восточного Китая и Корейского полуострова обитал пришедший из центральной части Евразии народ тонъи, от которого произошли современные корейцы и эвенки (тунгусы). В формировании корейской нации принимали участие китайцы, монголы, кидани, чжурчжэни, а также несколько других народов. Изначально протокорейцы объединялись в родовые общины, но борьба между общинами и нападения китайцев привели к созданию более крупных объединений – племен, которые в свою очередь объединялись в племенные союзы или племенные государства, которые «выросли» в три древние государства Корейского полуострова – Когурё, Пэкче и Силла. Завершилось формирование корейской нации в Объединенном Силла в VII–IX веках.

Древний Чосон – первое государство на Корейском полуострове

Подзаголовок таит в себе глубокий смысл. Речь идет не о «первом корейском государстве», а о «первом государстве на Корейском полуострове». И это неспроста. Корейцы привыкли вести отсчет своим национальным государственным образованиям с Чосона, к названию которого в наше время добавляют слово «древний», чтобы отличать его от другого, более позднего Чосона, существовавшего с 1392 до 1897 года. Но нет достоверных данных о том, что Древний Чосон был именно корейским государством. Частичное расположение на Корейском полуострове не делает автоматически Чосон корейским, что бы там ни утверждали некоторые историки, которым непременно нужна корейская принадлежность Чосона.

Согласно древним корейским мифам, Чосон был основан Тангуном, внуком Властелина Неба Хванина, на 50-м году правления китайского императора Яо, что соответствует 2333 году до н. э. Сам император Яо, к которому «привязана» легенда об основании Чосона Тангуном, тоже является мифическим персонажем, одним из пяти легендарных древних императоров Китая. Однако этому мифическому императору приписаны реальные годы правления – с 2356 по 2256 год до н. э. И не нужно удивляться тому, что Яо правил целое столетие.

Миф о Тангуне[2] зафиксирован в целом ряде корейских исторических хроник, например, в «Достопамятных событиях Трех государств» («Самгук юса») или в «Рифмованных записях о королях и императорах» («Чеван ути»), датированных XIII веком. Итак, в 2333 году до н. э. Тангун основал столицу в крепости Пхеньян, а страну назвал Чосон. Спустя некоторое время столица была перенесена в город Асадаль («Восточная гора»).

Если же отстраниться от мифа, то образование Чосона состоялось примерно в середине I тысячелетия до н. э. Об этом свидетельствуют скудные данные, содержащиеся в китайских исторических хрониках, и археологические находки.

Вэй Мань – первый реальный персонаж в истории Кореи

В конце III века до н. э. правившую в Китае династию Цинь сменила династия Хань. Некий Вэй Мань (Ви Ман), которого китайцы и корейцы считают своим соотечественником, в 194 году до н. э. бежал из империи Хань в Древний Чосон вместе с отрядом сподвижников-сепаратистов, которые намеревались отторгнуть от империи земли некогда существовавшего царства Янь. Правитель Чосона Чун дал пришельцам земельные владения на западной границе, явно желая создать нечто вроде «буферной зоны» между своим государством и крепнущей империей Хань. Однако за радушный прием Вэй Мань отплатил вероломством. Уже в 195 году до н. э. он поднял мятеж и захватил престол (Чун был вынужден бежать на юг Корейского полуострова). Вэй Мань и его потомки правили Чосоном до 108 года до н. э. и, надо сказать, довольно успешно, опираясь на поддержку знатных чосонских родов. Вэй Мань все делал правильно: он упрочил влияние знати, присоединил к своему государству ряд соседних земель, установил хорошие отношения с империей Хань, для чего ему формально пришлось признать себя ханьским вассалом, и монополизировал всю торговлю с Великим западным соседом – племена, обитавшие на юге Корейского полуострова, были вынуждены торговать с Чосоном, который преграждал им путь в Китай (Хань).

При Вэй Мане, его сыне и внуке могущество Чосона все возрастало и возрастало, что не могло не вызывать беспокойство у ханьских правителей, которым выгоднее было иметь на востоке нескольких слабых соседей, нежели одного сильного. К политическим соображениям добавились экономические – чосонская монополия на торговлю с Корейским полуостровом уменьшала прибыль ханьских купцов. В 109 году до н. э., в правление внука Вэй Маня по имени Юцуй (Ви У-го), ханьский император У-ди решил покорить Чосон и в следующем году добился желаемого. Земли Древнего Чосона были разделены между четырьмя ханьскими округами – Чжэнфань (Чинбон), Линтунь (Имдун), Лэлан (Наннан) и Сюаньту (Хёнтхо).

Первое государство Корейского полуострова дало название последней правящей корейской династии и современному условно коммунистическому государству, расположенному на севере полуострова. Интересное совпадение – точно так же династия Хань, присоединившая к себе чосонские земли, дала название китайской нации[3].

Общество и уклад

Древний Чосон, существовавший с середины I тысячелетия до н. э. по 108 год до н. э., представлял собой конфедерацию племенных общин, которая постепенно оформлялась в примитивное государство, объединенное централизованной властью и общими законами. Относительно чосонских законов известно очень мало. В «Истории Ханьской династии» («Хань шу»), созданной в I веке, упоминается о том, что в Древнем Чосоне существовало уголовное уложение под названием «Восемь запретительных статей». Убийство наказывалось смертной казнью, за ранение выплачивалась компенсация зерном, а вор и его домочадцы становились рабами обокраденного человека – вот все, что дошло до нас из чосонских законов. Но главное не в деталях, а в наличии единого общего законодательства, без которого невозможно представить государство.

Упоминание о рабах еще не дает возможности рассматривать древнечосонское общество как рабовладельческое. Рабовладельческим можно называть общество, экономика которого основана на труде рабов. Но, вероятнее всего, основой экономики Древнего Чосона служил труд свободных землепашцев и ремесленников, отчислявших часть своих доходов (часть урожая) в пользу знати, возглавляемой правителем-ваном. В зоне китайского культурно-политического влияния «ваном» назывался правитель, фактически или номинально являвшийся данником китайского императора. История не сохранила имени первого правителя Древнего Чосона (если, конечно, не считать таковым мифического Тангуна), но последнего правителя звали Уго-ван. Уго-ван не смог противостоять ханьскому натиску, но он активно сопротивлялся, громя врага и на суше, и на море. Но силы были неравны, и после года сражений Чосон пал. Точку в войне поставило занятие ханьцами столичного города Ван-гомсона, находившегося на территории современного Пхеньяна. Да не прогневается дух Тангуна, но историкам полагается оперировать фактами, а не домыслами, а фактов, подтверждающих корейскую принадлежность Древнего Чосона, у историков пока еще нет.

Глава вторая

Период Трех государств (I–VII века)

Государство Пуё

Период корейской истории с I по VII век называют «Периодом Трех государств», подразумевая три корейских государства – Когурё, Пэкче и Силла.

Государство (наиболее дотошные историки употребляют термин «квазигосударство»[4]) Пуё возникло на территории современного Северо-Восточного Китая в бассейне реки Сунгари во II веке до н. э. В 494 году земли Пуё были присоединены к другому государству – Когурё, о котором речь пойдет немного позже.

Можно ли называть Пуё и Когурё «корейскими государствами»?

Да, можно, поскольку большинство населения в этих государствах составляли племена народности е, а также племена мэк. Е и мэк – это предки современных корейцев, которые отличались от китайцев языком и обычаями, а от соседних кочевых племен еще и оседлым, земледельческим образом жизни. Со временем народности е и мэк слились в единое целое, образовав народность емэк.

Правители Пуё именовались ванами. После смерти вана власть могла переходить к его сыну или же вожди родоплеменных союзов избирали нового вана из своей среды. «Перевыборы» могли состояться и при жизни вана, если по каким-то причинам подданные были им недовольны. Главными «провинностями» ванов были стихийные бедствия и эпидемии, которые расценивались пуёсцами как гнев Неба, вызванный нахождением власти в руках недостойного правителя.

Есть сведения о том, что Пуё было данником восточной Хань и просило у ханьцев помощи в борьбе против Когурё, но в то же время совершало набеги на ханьские границы. Дружба и вражда соседствовали во времени. Так, например, в 111 году ван Пуё с восьмитысячным войском напал на северный ханьский округ Лэлан (часть Древнего Чосона), а в 120 году сын вана привез дань ханьскому императору… В 162 году из Пуё в очередной раз привезли дань, а в 167 году произошло новое нападение… Так и жило древнее Пуё до тех пор, пока не было поглощено государством Когурё.

Законы Пуё напоминали чосонские. За убийство полагалась смертная казнь, причем по китайской традиции наказанию подлежали не только убийцы, но и члены их семей, которые обращались в рабов. За увечье выплачивалась материальная компенсация, а вор был обязан возместить ущерб, нанесенный потерпевшему. Если с вора нечего было взять, он становился рабом потерпевшего и возмещал ущерб своим трудом. Земледельцы обкладывались налогами и повинностями. В случае необходимости они призывались на военную службу. Воины были вооружены луками, копьями и однолезвийными мечами с расширяющимся к концу клинком. Некоторые пуёские племена вели кочевой образ жизни. Из земледельцев формировалась пехота, а из кочевников – кавалерия.

С политической точки зрения географическое положение Пуё было неблагоприятным. Это государство играло роль «буфера», отделявшего китайские земли и Корейский полуостров от воинственных кочевников сяньби. Если в начале своего существования Пуё могло успешно противостоять агрессивным соседям, то в III веке баланс сил изменился в пользу кочевников, которые стали совершать разорительные набеги один за другим. В 285 году от Пуё отделилось Восточное Пуё (Тонбуё), которое впоследствии было присоединено к Когурё. В 494 году последние пуёские земли вошли в состав Когурё, и на этом история Пуё закончилась.

Государство Когурё

В начале II века до н. э. в средней части бассейна реки Амноккан пять кланов, называемых «бу» – Суннобу, Сонобу (Еннобу), Чоллобу, Кваннобу и Керубу, – образовали союз во главе с родом Суннобу, вождь которого одновременно был и правителем всего союза, ваном. В конце I века до н. э. на первое место выдвинулся клан Керубу, который пришел в эти места из Пуё. По названию местности, в которой жил клан Керубу, союз назвали Когурё.

Связь с Пуё нашла отражение в легенде об основании Когурё. Согласно этой легенде, Когурё было основано Чумоном[5], сыном правителя Пуё, который был вынужден спасаться бегством от своих родных братьев, желавших его смерти. Оказавшись в понравившейся ему местности, Чумон решил основать здесь государство Когурё…

Во главе Когурё стоял правитель-ван, ниже которого находились тэга, вожди кланов. Вначале наследование титула вана происходило по линии старшего в роду, но по мере усиления централизованной власти был установлен другой порядок наследования – от отца к сыну.

Основную часть населения Когурё составляли земледельцы, которые при необходимости становились воинами. Когурё воевало с ближайшими соседями – Пуё и Китаем. Войны с Пуё были более частыми – каждая из сторон пыталась поглотить другую. В 313 году Когурё смогло присоединить китайский округ Лэлан (Наннан), некогда бывший частью Древнего Чосона. Это приобретение не только заметно усилило Когурё, но и поспособствовало культурному прогрессу – начиная с распространения китайской письменности и заканчивая распространением буддизма, который весьма скоро стал государственной религией Когурё. Одновременно происходило распространение конфуцианства, которое не конкурировало с буддизмом, поскольку являлось не религией, а этико-философской концепцией, регламентирующей поведение людей и задающей основы управления государством. С IV века «три устоя и пять постоянств»[6] стали определять жизнь корейцев.

В Когурё раньше, чем в других корейских государствах, появились чиновничьи ранги. Сначала их было 10, а затем стало 14. Наличие четко структурированной системы рангов свидетельствует о качестве государственного аппарата, о более эффективном управлении государством. Можно предположить, что управленческий аппарат Когурё был разбит на специализированные ведомства, прообразы министерств. Первой столицей государства был город Куннэсон на реке Амноккан, а затем столицу перенесли в Пхеньян. Когурёские города были обнесены высокими каменными или земляными стенами.

Важным событием стало основание высшей конфуцианской школы Тхэхак, произошедшее в 372 году. Когурё получило университет для подготовки управленческих и образовательных кадров.

Верховная власть в Когурё, так же как и в других корейских государствах, принадлежала правителю-вану, который управлял государством с помощью центрального аппарата и местных органов управления. Изначально власть принадлежала семье Ко из клана Керубу. Скорее всего, ван был владельцем всей земли в государстве, которая предоставлялась крестьянам в виде наделов. За пользование наделами нужно было отдавать часть урожая. В придачу к земельному налогу крестьяне облагались податями и повинностями. Некоторые историки утверждают, что часть когурёских земель находилась во владении крестьян, но это предположение не подкреплено никакими свидетельствами.

К началу V века Когурё превратилось в полноценное государство, обладающее всеми необходимыми институтами. Это государство занимало большую часть Корейского полуострова, имело сильную армию, обладало значительным влиянием и даже, следуя китайскому примеру, начало считать себя Срединным государством, центром мироздания. Можно было ожидать, что в не столь отдаленном будущем Когурё приберет к рукам всю территорию полуострова и станет единственным корейским государством, а затем продолжит свою экспансию на запад…

Однако все вышло иначе.

Государство Силла

В государстве Силла сначала правил род Пак, но затем власть перешла к роду Ким, а дом Пак стал «поставщиком» жен и наложниц правителей.

Государство Силла примечательно тем, что здесь, помимо чиновничьих рангов, которых в начале VI века было 17, существовала уникальная система сословно-кастового деления кольпхум[7]. Люди благородного происхождения подразделялись на пять категорий, высшей из которых была категория сонголь – «священная кость». К ней относились те члены правящей династии Ким, которые имели потенциальное право на престол – преимущественно дети и братья правителя. Ниже стояла категория чинголь – «истинная кость», – к которой относились все прочие представители правящей династии. Ниже чинголь находились три номерные категории тупхум («качества головы») – с шестой по четвертую. Поскольку категории тупхум с третьей по первую в исторических источниках не встречаются, можно предположить, что эти категории определяли статус лиц незнатного происхождения, которые не заслуживали упоминаний в анналах или же упоминались как пхёнмин («простолюдины»). В середине VII века высшее сословие сонголь упразднили, и всех представителей правящей династии отнесли к сословию чинголь. Так было проще, чем оценивать права каждого из Кимов на престол. Сословная принадлежность определяла право на получение определенных чиновных рангов, что противоречило конфуцианскому правилу распределения должностей и рангов по личным качествам, а не по происхождению. Так, например, пять высших рангов могли получать только представители сословия чинголь, а представители тупхум четвертой категории не могли подниматься выше двенадцатого ранга. Система кольпхум определяла не только служебное положение, но и вообще всю жизнь человека, начиная с размера жилища и заканчивая дозволенной одеждой. Нечто подобное в наше время существует на Севере под названием сонбун.

К простолюдинам (янмин) относились свободные люди незнатного происхождения – крестьяне, ремесленники и немногочисленные торговцы. В конфуцианстве земледелие считается почтенным занятием, в отличие от ремесел и тем более от торговли, поэтому в иерархии любого из корейских государств крестьяне стояли выше ремесленников. Во всех государствах[8] существовали несвободные и бесправные (или лишенные части прав) подданные, которые назывались чхонмин. Согласно традиции, при поступлении на службу, военную или гражданскую, нужно было предъявить доказательства отсутствия чхонмин среди предков, причем рассматривалось целых восемь поколений! Браки с чхонмин автоматически переводили свободных простолюдинов в низшее сословие. Примечательно, что к чхонмин относились не только рабы или представители «нечистых» профессий, но и жители регионов с пониженной лояльностью, где когда-то приходилось проводить усмирительные акции. За былые прегрешения приходилось расплачиваться ограничением в правах (например – невозможностью поступить на государственную службу), более высокими податями и более тяжелыми повинностями.

Хуже всего жилось рабам, находящимся в частном владении, с которыми хозяева могли делать все что угодно, за исключением убийства. Казнь была прерогативой государства.

Законодательство во всех корейских государствах было схожим, поскольку оно опиралось на единые национально-этические традиции. За отнятую жизнь приходилось расплачиваться собственной жизнью, нанесенный ущерб следовало компенсировать выплатами или собственным трудом. Различались только размеры компенсаций. В Когурё они были самыми высокими; так, например, стоимость украденного приходилось возмещать в двенадцатикратном размере.

Государство Пэкче

В государстве Пэкче правил род Пуё, объединивший вокруг себя восемь знатных фамилий, которых в современной Корее уже нет. Самыми влиятельными из этой восьмерки были дома Чин и Хэ, представительниц которых традиционно брали в жены правители.

Пэкче имело наиболее тесные связи с Китаем из всех древних корейских государств. Ранняя и интенсивная китаизация способствовала быстрому формированию государственности по китайскому образцу. К середине III века в Пэкче существовал развитый центральный аппарат из шести традиционных ведомств (церемоний, чинов, военного, финансового, общественных работ, наказаний) и органы управления на местах. Чиновники подразделялись на 16 рангов и носили одежды, соответствующие своему положению. Высшим чиновникам (1–6 ранг) полагались фиолетовые одежды, средним (7–11 ранг) – темно-красные, а низшим (12–16 ранг) – синие. Высшие ранги, несмотря на принятые конфуцианские установки, распределялись между представителями правящей династии и восьми знатных домов. Надо сказать, что так было всегда и везде. Отдельные гениальные самородки пробивались к вершинам власти из низов, но в подавляющем большинстве случаев экзамены на получение должности успешно сдавали те, кто получил хорошее образование. Образование стоило дорого (чем качественнее – тем дороже), кроме того, при распределении высоких должностей учитывались лояльность семьи кандидата и достижения его предков, так что происхождение имело важное значение.

Территориальное деление Пэкче тоже было копией китайского. Столица и ее окрестности составляли особый регион, который состоял из пяти округов-бу – центрального, южного, северного, восточного и западного. Прочая территория государства делилась на пять сторон-пан по тому же принципу – центр и четыре стороны по названиям сторон света. Стороны-пан делились на уезды-кун. Правители на местах назначались из столицы и совмещали гражданские и военные функции.

Если сравнивать три древних корейских государства с точки зрения технического прогресса, то Пэкче могло похвастаться такими достижениями, как развитый морской флот, развитые технологии обработки металлов и наличие оригинального глиняного водопровода. Идея водопровода была позаимствована у китайцев, но, как и многие другие заимствования, подверглась усовершенствованию. Корейские глиняные трубы имели сужение на одном из концов, что позволяло вставлять их друг в друга. Такое «ноу-хау» облегчало и ускоряло монтаж водопроводных систем. Но главным достижением стало внедрение в V веке севооборота – чередования риса и проса, что существенно повысило плодородие земель[9].

В Силла была хорошо развита астрономия. В VII веке здесь построили первую дальневосточную астрономическую башню девятиметровой высоты. А жители Когурё достигли выдающихся успехов в области строительства. На первый взгляд может показаться, что когурёсцы упростили перенятые у китайцев строительные технологии, но на самом деле эти упрощения являлись усовершенствованиями, позволявшими возводить надежные постройки в относительно короткие сроки. Так, например, при строительстве каменных оборонительных стен когурёсцы использовали камни разного размера. Основание выкладывалось из наиболее крупных камней, а затем размер постепенно уменьшался. Стены получались такими же прочными, как и китайские, сложенные из камней одинакового размера, но возводились они гораздо быстрее, потому что проще поднять на высоту десять мелких камней, нежели один крупный.

Корейские войны IV–VII веков. Возвышение Силла

Во второй половине IV века Когурё, присоединившее к себе Наннан (давайте станем употреблять корейское название этого округа), усилилось настолько, что рискнуло напасть на Пэкче. В 369 году двадцатитысячное когурёское войско, возглавляемое правителем Когугвоном, вторглось в пределы Пэкче. О серьезности намерений свидетельствовали как численность войска, так и то, что во главе его стоял сам правитель государства, а не кто-то из военачальников.

Вторжение оказалось неудачным – армия Пэкче заставила интервентов вернуться обратно. В 371 году Когугвон предпринял вторую попытку покорения Пэкче, но она тоже была отбита. В том же году Пэкче нанесло ответный удар. Тридцатитысячное пэкческое войско дошло до Пхеньяна, где в одном из сражений погиб Когугвон. Его сыну и наследнику Сосуриму пришлось расплачиваться за отцовскую опрометчивость – за два последующих десятилетия Пэкче еще трижды нападало на Когурё. У Пэкче недоставало сил для покорения северного соседа, но постоянные набеги с юга могли ослабить Когурё настолько, что оно бы пало. Сосурим правильно связал военные неудачи своего государства с культурной отсталостью от Пэкче и принял меры к тому, чтобы ликвидировать этот недостаток. Во время его правления, длившегося с 371 по 388 год, Когурё совершило большой скачок в культурном развитии. Распространение буддизма и конфуцианства сочеталось с активным заимствованием китайских достижений, в первую очередь – военного характера. Результат не заставил себя долго ждать. Племянник Сосурима Квангэтхо совершил удачный военный поход. Обезопасив южные рубежи, Квангэтхо начал войну с государством Поздняя Янь, одним из Шестнадцати варварских государств, на которые распался в IV веке Северный Китай. В 400 году Квангэтхо захватил восточные яньские земли, а в 410 году – значительную часть земель Пуё.

Пэкче в это время старалось обзавестись союзниками против Когурё. На японцев, которые находились за морем, надежды было мало. Племенной союз Карак из квазигосударства Кая не мог оказать существенной помощи. Обстоятельства подталкивали Пэкче к союзу с Силла, которому Когурё не давало возможности установить прямые контакты с Китаем. Поэтому в 433 году начались переговоры между Пэкче и Силла, которые привели к созданию военного союза против Когурё. Однако на протяжении полутора столетий альянс Пэкче и Силла не мог похвастать какими-то значительными достижениями. Правда, члены альянса разделили между собой земли квазигосударства Кая, но этот процесс они осуществляли не как союзники, а самостоятельно. Но в 550 году совместный поход Пэкче и Силла на Когурё оказался не просто успешным, а прямо-таки разгромным. Союзники захватили добрую четверть земель Когурё, причем если Пэкче вернуло себе утерянное ранее, то Силла получило новые территории в плодородной долине реки Хан[10]. Казалось бы, что столь значительный успех должен был укрепить альянс и сподвигнуть его членов на новые действия против Когурё, но правитель Силла Чинхын доказал, что он не зря носил титул тхэвана – великого правителя, а великим может считаться только тот правитель, который умело использует все возможности для усиления своего государства. Уже в 553 году Чинхын напал на Пэкче и захватил земли, на которых был основан новый округ Синчжу. Разумеется, правитель Пэкчэ Сон не мог оставить без ответа подобное вероломство. В 554 году Сон попытался силой вернуть отнятые земли, но его войско было разгромлено, а сам он погиб. Силла присоединило к себе очередную порцию земель Пэкче и превратилось в сильнейшего игрока на Корейском полуострове. Пэкче еще в течение века сохраняло самостоятельность, пока в 660–663 годах не было полностью поглощено Силла и китайской империей Тан. Но незадолго до этого поглощения Пэкче предприняло несколько удачных походов на Силла в 642, 645, 648 и 655 годах (в последний раз – совместно с Когурё). Силла спасла только танская военная помощь.

Империя Тан была «наследницей» империи Суй, объединившей китайские земли после многолетней смуты и просуществовавшей недолго – с 581 по 618 год. Начиная с 598 года Когурё пребывало в конфликте с империей Суй. Военные действия прекращались ради подготовки к следующей войне. В 612 году империя Суй предприняла великий поход на Когурё. Трехсоттысячная суйская армия казалась непобедимой, но выдающийся военачальник Ыльчи Мундок все же сумел разгромить врага, заманив его в глубь своей территории. Длительный поход утомил суйское войско, а к усталости добавился голод, вызванный неразумным поведением воинов, которые не хотели нести на себе большие запасы продовольствия (главным образом – зерна), поскольку считали, что победа близка. Суйцы, тайком от своих командиров, зарывали «лишнее» зерно в землю, а когурёская армия все отступала и отступала, унося все съестное с собой. На подступах к Пхеньяну Ыльчи Мундок разгромил суйскую армию. Из более чем 300 000 в Суй вернулось около 2 500 воинов! Попытки реванша, предпринятые империей Суй в 613 и 614 годы, закончились ничем, а дальше правителям Суй стало не до корейских земель – им нужно было спасать рушившуюся империю.

Империя Тан могла считаться должником Когурё, поскольку разгром трехсоттысячной суйской армии в значительной мере ослабил империю Суй и поспособствовал ее падению. Первое время отношения между Тан и Когурё были хорошими, но в целом танская внешняя политика продолжала суйскую, и покорение сильного восточного соседа было первоочередной задачей. На Корейском полуострове империи Тан были нужны слабые и полностью покорные вассалы, а не амбициозное сильное государство, пытающееся доминировать в этом регионе. Кроме того, китайцы стремились вернуть территории китайских округов, некогда захваченные Когурё.

Весной 645 года сорокатысячная танская армия вторглась в Когурё. Возглавлял армию император Тай-цзун, сын основателя империи Тан, прославившийся своими завоеваниями. Начало похода было удачным для китайцев – они продвинулись далеко в глубь территории Когурё и остановились только у горной крепости Анси, главного укрепления округа Наннан. Осада продлилась до заморозков. Угроза голода и падение боевого духа воинов вынудили Тай-цзуна отдать приказ о возвращении домой. После этого неудачного похода китайцы перешли к тактике локальных приграничных вторжений. Император Тай-цзун умер в 649 году, а его сын и преемник Гао-цзун заключил союз с Силла против Когурё и Пэкче.

Пэкче, как более слабое государство, было покорено первым. В 660 году сюда на кораблях прибыло стотридцатитысячное танское войско, усиленное сотней кораблей Силла. Одновременно в Пэкче вторглась пятидесятитысячная силлаская армия. Устоять перед такой силой было сложно и в хорошие времена, а Пэкче в ту пору переживало кризис правления. Ван Пэкче Ыйчжа, в начале правления показавший себя деятельным и мудрым, постепенно утратил интерес к управлению государством и передал решение всех важных вопросов своим сановникам. Ослабление центральной власти сказалось на состоянии армии и вообще на всех делах в государстве. Вдобавок ко всему приближенные посоветовали правителю использовать когурёскую тактику заманивания противника в глубь страны. Но то, что было хорошо для большого Когурё, оказалось плохим для небольшого Пэкче, которое атаковали с двух сторон. Под ударами танских и силласких войск столица Пэкче Сабисон быстро пала. Возникшее на занятых врагами землях движение сопротивления, поддержанное японской империей Ямато[11], было подавлено к концу 663 года. Точку в деле восстановления независимости Пэкче поставила битва при реке Пэккан, состоявшаяся 27–28 августа 663 года. Объединенные силы Тан и Силла разгромили японское войско и остатки сил Пэкче.

Уже в 661 году, не дожидаясь окончательного покорения Пэкче, империя Тан предприняла новую попытку вторжения в Когурё. Момент был удобный, потому что часть когурёских войск находилась на территории Силла, где вела осаду крепости Пукхансан[12]. Пятидесятитысячная танская армия разделилась на две части. Одна часть направилась к реке Амноккан, а другая пошла на Пхеньян. Взять Пхеньян не удалось. В 667 году вторжение повторилось, причем на этот раз в нем участвовали и силланцы. Весной 668 года после осады, длившейся более месяца, Пхеньян был взят. Большая часть Когурё отошла к Танской империи. Для управления завоеванными территориями, которые китайцы считали «возвращенными», было учреждено Аньдунское военное наместничество. Отдельные очаги сопротивления тлели еще долго, но изменить ситуацию они не могли – империя Тан и Силла разделили Корейский полуостров между собой.

Союз между Тан и Силла был вынужденным и непрочным. Наконец-то добившись военных успехов на Корейском полуострове, китайцы стремились покорить его целиком. Правящие круги Силла были осведомлены о желании императора Гао-цзуна завоевать их страну, а для китайцев не было секретом стремление Силла к единоличному господству на полуострове. Казалось бы, что у Силла даже после присоединения других корейских земель не может хватить сил для борьбы с могущественной Танской империей, но у Силла был всего один враг, а у империи Тан врагов было много. С севера угрожали воинственные кочевники, неспокойно было в Тибете, на западе приходилось воевать с арабами… У Силла имелся шанс утвердить свою власть над всеми корейскими землями, и этот шанс был блестяще реализован. Под знаменем борьбы корейцев против китайских захватчиков Силла смогло привлечь на свою сторону недавних врагов – бывших подданных Когурё и Пэкче. Искусная дипломатическая игра позволила оттянуть конфронтацию с империей Тан до наиболее благоприятного момента.

Первое столкновение между силласкими и танскими войсками произошло в 670 году у пэкчинской крепости Соксон. Но тогда обе стороны не были готовы к продолжению военных действий и окончательное выяснение отношений отложили на будущее. В 675 году Танская империя начала войну с Силла и сначала одержала несколько побед, но затем одно за другим пошли поражения, и к концу 676 года стало ясно, что кампания против Силла проиграна. В результате Силла получило контроль над территорией Корейского полуострова, расположенной южнее реки Тэдонган (сюда входили не только земли Пэкче, но и часть земель Когурё). Северная часть Когурё осталась у империи Тан, но вскоре перешла к новосозданному государству Пархэ, оно же – Бохай.

Окончательное спокойствие на покоренной китайцами когурёской территории так и не было установлено. В 698 году бывший подданный Когурё Тэ Чжоён объявил на северо-востоке когурёских земель о создании государства Чингук и провозгласил себя его императором. В 713 году танский император Сюань-цзун, предпочитавший жить в мире с соседями, пожаловал Тэ Чжоёну титул вана области Бохай (в корейском произношении – Пархэ). Бохай переводится с китайского как «Море Бо» – область получила название по Бохайскому заливу в северо-западной части Желтого моря, который омывал часть берегов нового государства. В этом государстве наряду с когурёсцами жили представители тунгусо-маньчжурской народности мальгаль. Достоверно неизвестно, к какому народу принадлежал сам Тэ Чжоён. Корейцы считают его своим, поскольку в «Рифмованных записях о королях и императорах» сказано, что отец Тэ Чжоёна был когурёским военачальником. А китайские историки склонны причислять Тэ Чжоёна к мальгаль, основываясь на «некорейском» звучании его имени. Но эта точка зрения в Корее сторонников не имеет.

Титул «ван» подразумевал вассальную зависимость от Танской империи, но на самом деле Пархэ было самостоятельным государством, зависимым от своего великого соседа только на словах.

В 762 году Пархэ добилось у империи Тан признания в качестве полноправного государства, а не вассальной области. Вторая половина VIII и первая половина IX века стали периодом наибольшего расцвета Пархэ. В то время его называли «Процветающим государством, лежащим к востоку от моря». Затем начался упадок, а в 926 году после двадцатилетнего сопротивления Пархэ было завоевано киданьской империей Ляо.

Буддизм, конфуцианство и шаманизм

Изначальной корейской религией были верования в духов, которые отвечали за определенные сферы жизни. Специально уполномоченные люди общались с духами – просили о чем-то или умиротворяли их. Такую форму религии принято называть шаманизмом, а посредника в общении людей с духами – шаманом. Чхачхаун – название первых правителей Саро, впоследствии сменившего название на Силла, можно перевести как «посредник» или «шаман». Такое восприятие роли правителя перекликается с древнекитайской традицией, согласно которой правитель исполняет роль посредника между миром людей и миром духов. Хороший правитель умеет правильно общаться с духами и пользуется их расположением, обеспечивающим процветание государства и благоденствие подданных.

Буддизм, довольно быстро ставший господствующей религией всех трех древних корейских государств, был направлен не на взаимодействие человека с силами природы, а на совершенствование личности, на достижение «спасения» и «совершенства». Наибольшей популярностью в Корее пользовалось направление сон-буддизма (оно же в японской интерпретации – дзэн-буддизм), которое приводило к просветлению через созерцание. Сон – весьма удобная концепция, которая предполагает передачу истинного знания вне зависимости от слова и буквы, от проповедей и письменных канонов. Знание передается непосредственно от сердца к сердцу… Проще говоря – не совершай никаких действий, а углубись в созерцание собственной природы – и станешь Буддой.

Личность совершенствовалась в рамках буддизма, успех в начинаниях достигался через общение с духами, а взаимоотношения между людьми регулировались принципами конфуцианской морали, согласно которым младшие должны были почитать старших. Такое разделение сфер влияния обуславливало гармоничное сосуществование трех религий, или, если точнее, – трех концепций в рамках единого корейского общества. У каждой концепции была своя сфера. На службе или в семье кореец руководствовался конфуцианскими нормами, при заключении сделки или брака он обращался к гадателям-шаманам, а духовного благополучия искал в буддизме. Одно другому не мешало, и в этом заключается тот «непостижимый секрет» мирного совмещения трех религий в корейском (китайском, вьетнамском или японском) восприятии. Если каждая из концепций или религий отвечает за свою отдельную сферу, то никакого конфликта между ними быть не может.

Первым из корейских государств буддизм приняло Когурё. Некий монах Сундо, в китайском прочтении – Шунь-дао, прибывший в 372 году из империи Цзинь (265–420), ознакомил когурёсцев с основами буддийского учения и основал первый буддийский монастырь на корейской земле. В 392 году правитель Квангэтхо издал указ о строительстве в Пхеньяне сразу девяти буддийских храмов, что можно считать установлением буддизма в качестве государственной религии Когурё.

В Пэкче буддизм был принесен монахом по имени Маранантха в 384 году. Новая религия понравилась правителю Чхимню, и буддизм начал распространяться в государстве.

В Силла буддизм проник весьма рано – уже в 4 году, если верить древним летописям, но основание первого монастыря в горах Кымгансан никак не сказалось на становлении буддизма в качестве государственной религии, потому что государственности как таковой в то время в Силла не существовало. В I веке Силла (тогда еще называемое Саро) представляло собой племенной союз, который с большой натяжкой можно было назвать квазигосударством. Но в V веке состоялось второе пришествие буддизма в Силла. Со временем «новая старая» религия завоевала столько сторонников, что ван Вончжон, правивший с 514 по 540 год, придал ей государственный статус. За это правитель получил посмертное имя Попхын, означавшее «Возвышение Закона» (имелся в виду буддийский закон).

В Объединенном Силла и пришедшем ему на смену государстве Корё буддизм был государственной религией. В этот период была создана буддийская культура, во многом определившая будущее развитие корейской нации. И все было бы не просто хорошо, а еще лучше, если бы по мере упрочения своих позиций буддийские монахи не проявляли стремления к власти, не подменяли бы отрешенность от мирских дел стремлением к получению мирских благ. Изначальная привлекательность буддизма была обусловлена его бескорыстием. В древности монахам предписывалось жить подаянием и проявлять примерную скромность. Все имущество монаха состояло из обычной и теплой одежды, палочек для еды и чаши для подаяния. И это правильно, ведь ищущему просветления не требуется больших земных благ. Однако со временем (и так было повсюду) иерархи почувствовали вкус к роскоши и политике. Они составили конкуренцию светским правителям, и последствия этого не заставили себя ждать. Династия Ли, правившая Кореей (Чосоном) с 1392 по 1897 год, буддизм не жаловала. До активной борьбы с буддизмом дело не дошло, но мягкое вытеснение его из всех сфер жизни имело место на всем протяжении правления этой династии. В результате в современной Корее буддийское духовенство не имеет значимого политического влияния. По выражению одного из известных социологов современности, «буддизм в Корее существует, но при желании его можно не замечать»[13].

Глава третья

Период объединенного Силла (668–936)

Появление корейской нации

Далеко не все специалисты по корейской истории употребляют термин «Объединенное Силла», характеризующий позднее государство Силла, объединившее под своей властью более двух третей Корейского полуострова. Многие историки не разделяют периоды Трех государств и Объединенного Силла, а говорят о Раннем, Среднем и Позднем периоде Силла. Но, по мнению автора этой книги, первое деление логичнее и потому удобнее.

Объединенное государство Силла просуществовало недолго – два с половиной столетия, но этого времени хватило для того, чтобы превратить силланцев, когурёсцев и пэкчесцев в единую корейскую нацию.

С чего начинается нация? С осознания людьми своей принадлежности к ней. Живя бок о бок друг с другом и изрядно перемешавшись в результате миграций, жители Силла отрывались от своих «исконных» корней, ассимилировались, проникались общими идеями. Главной из этих общих идей было наличие общего врага – китайской империи Тан (существование Объединенного Силла пришлось на танский период). Важную роль в деле объединения корейцев сыграла разумная политика силласких правителей, которые не пытались уничтожить или хотя бы оттеснить от власти когурёскую и пэкческую знать, а напротив – сохранили все аристократические привилегии и поручили знатным домам править на местах. Разумеется, это правление осуществлялось под строгим контролем центра, исключавшим появление центробежных сепаратистских тенденций. В этом отношении корейским государствам, можно сказать, повезло. Они были относительно небольшими (никакого сравнения с китайскими империями), а на небольших территориях проще следить за порядком, не допуская покушений на централизацию власти. Впрочем, основные проблемы правителям Объединного Силла создавали не аристократы-«чужаки», а прокитайски настроенные сановники.

Для корейцев, как и для большинства народов Восточной Азии, характерно бережное внимание к своим корням. Гражданин современной Кореи может помнить о том, что его далекие предки жили в Пэкче или, скажем, в Когурё. Одинаковые корни могут стать дополнительным фактором сближения при знакомстве и послужить поводом для распития еще одной бутылки соджу[14], но они не могут разобщать корейцев, считающих себя единой нацией. Кстати говоря, традиционное корейское соджу, которое, по мнению большинства корейцев, существовало со времен Тангуна, на самом деле их научили готовить монголы в XIII веке.

Административная система объединенного Силла

Появление большого количества новых подданных и новых земель потребовало создания новых управленческих структур и общего усиления управленческого аппарата. Правители Объединенного Силла видели главную опору своей власти в исконной силлаской знати. Покоренные знатные роды могли продолжать править в своих владениях, но контролировали их исконные силланцы, имевшие кольпхум-категории. Принадлежность к кольпхум служила пропуском в центральный аппарат управления. Но это не означало, что своим доверяли безгранично, ведь многие представители силлаской знати имели прокитайскую ориентацию. От таких людей старались избавляться, невзирая на их происхождение и заслуги.

Все изменения управленческого аппарата делались по танскому образцу. И вообще вся культура продолжала заимствоваться у великого западного соседа, и основная торговля шла с ним, так что ни о каком дистанцировании от Китая (конкретно – от империи Тан) не могло быть и речи. Речь шла о сохранении корейской государственности, о самостоятельном правлении силласких ванов, лишь номинально являвшихся данниками танских императоров. Главное – это блюсти ритуал, этикет. Корейские государства сохраняли свою самостоятельность благодаря не столько армии, сколько дипломатии, искусной внешней политике, которая позволяла лавировать между тремя грозными соседями – Китаем, северными кочевниками и Японией. Когда кочевники были покорены, а последняя китайская (точнее – маньчжурская) империя Цин агонизировала, Япония без особых проблем оккупировала Корею, потому что для дипломатических игр не осталось пространства.

На границах с Тан и Пархэ были созданы военные поселения, в которых воинская служба сочеталась с земледелием. Это было выгодно – солдаты сами себя содержали. По девяти провинциям-чу, образованным после объединения корейских земель, были рассредоточены воинские подразделения, которые служили опорой для местных управляющих. Однако, опираясь на приданные воинские силы, местный правитель мог поднять мятеж. В хрониках сохранились записи о казнях начальников провинций, обвиненных в подготовке мятежа.

Главным создателем новой административной системы стал сын Мунму-вана Синмун, правивший с 681 по 692 год. Мунму-ван начал реорганизацию управленческого аппарата, основав Ведомство пожалований (Сарокса), главной и неафишируемой задачей которого было ослабление позиций знати. Для укрепления центральной власти предстояло еще многое сделать. Уже при Синмун-ване был изменен принцип вознаграждения чиновников, которые прежде при поступлении на службу получали земельные наделы в кормление. Надел становился собственностью чиновника. Но с 687 года чиновники стали получать не землю в собственность, а право на урожай с соответствующего должности земельного надела, сама же земля оставалась в собственности государства. Наделы, полученные прежде в кормление, начали изыматься в 689 году.

Для подготовки квалифицированных управленческих кадров, а также для уменьшения количества аристократов в высшем эшелоне власти в 682 году Синмун-ван основал Высшую государственную школу (Кукхак), в которой молодые люди в возрасте от 15 до 30 лет изучали основы конфуцианства и китайскую классическую литературу. Обучение в Высшей школе длилось девять лет – весьма серьезный срок, свидетельствующий об основательной подготовке. Частью Высшей школы стала организация хваран. Военная подготовка хваранов сократилась до минимума, на первое место вышло изучение конфуцианства. По сути дела, в Высшей школе студенты не только обучались наукам, но и проходили идеологическую обработку – им неустанно внушалось почтение к правителю (и родителям).

На вершине пирамиды власти стоял правитель-ван, а основание ее образовывали старосты деревень и городских кварталов. Низовой порядок обеспечивался самоуправлением, находившимся под чиновным контролем. За работой аппарата, как местного, так и центрального, наблюдали контролеры-цензоры[15] (весаджон).

Синмун-вану удалось воплотить в жизнь не все задуманное. Так, например, он намеревался перенести столицу государства из Кёнджу[16] в глубь полуострова, примерно на то место, где сейчас находится город Тэгу. Правитель хотел отдалиться от высшей силлаской знати, которая жила в Кёнджу, избавить центральный аппарат от ее влияния. Однако эта идея вызвала настолько сильный протест в высших кругах общества, что Синмуну пришлось от нее отказаться. Но в целом этот правитель хорошо укрепил основы государства.

После смерти Синмун-вана престол достался его шестилетнему сыну Ихону (посмертное имя – Хёсо-ван), при котором стала регентшей его мать – государыня Синмок, которая уделяла большое внимание развитию торговли, а укреплением центральной власти не занималась. В 695 году она открыла в Кёнджу два новых рынка, за которыми был установлен чиновный надзор. Надо сказать, что это был весьма смелый поступок, ведь в конфуцианском обществе торговля совершенно не поощрялась, с ней мирились, как с неизбежным злом. Торговцы стояли в самом низу общественной иерархии (речь идет о свободных людях), поскольку они не производили никаких ценностей. Кроме того, считалось, что торговля способствует различным порокам, начиная с пристрастия к роскоши, резко осуждаемой конфуцианской моралью, и заканчивая взяточничеством. Начать выпуск корейской монеты Синмок не решилась или просто не считала это нужным. До конца XVII века корейская торговля оставалась меновой – товары менялись на рис и полотно. Китайские деньги имели весьма ограниченное хождение, в основном среди тех, кто занимался импортом и экспортом.

В 700 году государыня Синмок умерла, и при дворе сразу же началась борьба за власть, которая закончилась тем, что в 702 году после смерти Хёсо ваном стал его младший брат, известный как Сондок. Сондок пребывал на престоле с 702 по 737 год. Достигнув совершеннолетия, он стал править самостоятельно, и его правление считается «золотым периодом» в истории Силла, когда власть была крепкой и во всех сферах наблюдался расцвет. Также в это время улучшились отношения с империей Тан. Танские императоры осознали, что выгоднее иметь на востоке надежного союзника, нежели ввязываться в завоевание его владений, удержать которые будет весьма непросто. Теперь Силла считалось в Тан самым преданным из всех вассалов, находящихся за Великой стеной, а также государством, в котором процветают гуманность и справедливость.

На фоне улучшения отношений интенсифицировалась китаизация Силла. Дошло до того, что все чиновничьи должности и все провинциальные поселения были переименованы на «благородный» китайский лад.

Распад объединенного Силла

Если пытаться совместить несовместимое, то ничего хорошего из этого не выйдет. Система сословного деления кольпхум противоречила конфуцианским принципам управления государством, согласно которым должности следовало распределять по заслугам, а не по происхождению. Аристократы, принадлежавшие к сословию чинголь, считали, что конфуцианские правила ущемляют их исконные интересы, а чиновники, не принадлежавшие к высшей знати, были недовольны тем, что высшие должности достаются только аристократам. Низы стали хуже подчиняться верхам, а верхи стали хуже управлять низами – в результате государственный аппарат стал работать хуже, что ожидаемо привело к ослаблению центральной власти. Дополнительно ослабили ее противоречия между столичными и провинциальными чиновниками. Столичные чиновники («белая кость») находились в привилегированном положении, а права провинциальных часто ущемлялись, в том числе и право на продвижение по службе.

В конце IX века крупные восстания шли одно за другим. Принято считать, что основатель Позднего Пэкче Кёнхвон происходил из зажиточной крестьянской семьи – вот насколько были опасны для государства Силла эти восстания.

Ослабление центральной власти привело к усилению местных правителей, богатых землевладельцев и богатых торговцев. Среди этой публики процветали сепаратистские настроения. Так, например, отец основателя государства Корё Ван Гона, более известного по своему посмертному имени Тхэчжо (877–943), был высокопоставленным столичным чиновником, сумевшим прибрать к рукам морскую торговлю с Китаем и Японией. Богатство и влияние позволило дому Ван основать новое государство. А Кунъе, основатель Позднего Когурё, был внебрачным сыном вана Силла Хонана, правившего с 857 по 861 год. Родство с правящим домом, пусть и непрямое, не помешало Кунъе присоединиться к одному из восстаний, а затем устроить свое.

Поздние три корейских государства

Первым «возрожденным» государством стало Позднее Пэкче. Крестьянский сын Кёнхвон, служивший офицером на юго-западе государства Силла, в 892 году поднял восстание, с пятитысячным отрядом захватил город Мучжинчжу (современный Кванджу)[17] и провозгласил себя ваном. В 900 году он перенес столицу в город Вансанчжу (нынешний город Чонджу)[18] и назвал свое государство Хупэкче – Позднее Пэкче. Кёнхвон пытался покорить Силла, в 927 году ему удалось захватить силласкую столицу Кымсон и сменить вана Кёнэ на своего ставленника Кёнсуна, ставшего последним правителем Силла. Однако войско Кёнхвона было выбито из Кымсона основателем нового государства Корё Ван Гоном.

В 934 году Ван Гон начал покорение Пэкче, которое завершилось в 936 году. В 935 году силлаский ван Кёнсун изъявил желание покориться Корё, и Силла было присоединено мирным образом. За свое благоразумное поведение Кёнсун получил от Ван Гона почетный титул и большое земельное владение, которое было передано ему в пожизненное пользование. Таким образом в 936 году Ван Гон завершил объединение корейских земель.

А теперь давайте посмотрим, откуда взялось государство Ван Гона. Прежде оно называлось Поздним Когурё и было основано бастардом Кунъе, который в юности постригся в монахи, а когда начались крестьянские восстания, примкнул к ним и вскоре стал самостоятельным лидером восставших на северо-востоке Силла. В «Исторических записях Трех государств» о Кунъе не сказано ни одного доброго слова. Он представлен беспутным, коварным и жестоким. Сейчас бы сказали, что его сделала таким жизнь. Рождение Кунъе сопровождалось неблагоприятными предзнаменованиями, отчего Хонган-ван хотел его убить, но ребенка спасла спрятавшая его кормилица. Позднее Кунъе лишился одного глаза в результате несчастного случая. В монастыре он жил впроголодь… Короче говоря, бедствий на его долю выпало изрядно.

Подчинив север Силла, Кунъе в 901 году провозгласил себя ваном государства Хукогурё – Позднее Когурё со столицей в городе Сонаке (современный Кэсон)[19]. В 904 году Кунъе изменил название государства на Мачжин, а годом позже перенес столицу на восток, в Чхольсон.

Примерно с этого момента у Кунъе стали проявляться симптомы психического расстройства. Опасаясь народных восстаний, в 918 году приближенные Кунъе решили заменить его на военачальника Ван Гона, что и было сделано. Сбежавший из столицы Кунъе был схвачен простолюдинами и убит. Ван Гон вернул столицу в свой родной город Сонак, переименовав его в Кэгён – Столицу начала (новой эпохи). Государство Тхэбон стало называться Корё. Новое название подчеркивало преемственность с Когурё, но в то же время давало понять, что речь идет о совсем другом государстве. Впрочем, некоторые ученые считают, что название было тем же самым, просто изменилось произношение слова Когурё. Но так или иначе, именно Корё стало международным названием страны.

Глава четвертая

Государство Корё в X–XIV веках

Становление государства Корё

Ван Гон стал правителем разоренной страны, в которой простой народ был сильно недоволен центральной властью, а многие богатые и влиятельные семейства с властью не считались. Позиции у сорокалетнего Ван Гона были шаткими – его избрали высшие сановники, посчитав наиболее пригодным к правлению. В случае недовольства Ван Гоном аристократы могли бы выбрать вместо него другого человека. Поэтому мероприятия по укреплению своей власти (и обуздыванию влиятельных семейств) Ван Гону приходилось проводить осторожно.

Лучшим способом обеспечения лояльности, хотя и не всегда действенным, было установление родственных отношений. Ван Гон породнился с наиболее влиятельными домами, взяв из каждого по жене. Всего у Ван Гона было 29 жен – шесть главных в ранге ван-ху (государыня) и 23 «обычных», ранга пуин (супруга). Могущественным аристократам, поддержка которых была особо ценной, Ван Гон жаловал свою фамилию, что повышало их статус до представителей правящего дома. Но этих «пряников» для полного спокойствия в государстве было мало, требовался сильный «удар кнутом», который бы ослабил влиятельные дома. Однако Ван Гон не использовал кнут, то ли по складу характера, то ли понимал, что это ни к чему хорошему не приведет. Во время его правления мягкая политика работала хорошо, обеспечивая стабильность правления, но уже у его старшего сына и преемника возникли крупные проблемы.

Ван Гон учредил 16 чиновничьих рангов и 17 ведомств. В центральном аппарате интересы правителя представляли Нэбонсон – Ведомство внутреннего управления, издававшее указы правителя и руководивее назначениями, а также Пёнбу – Военное ведомство. Главный исполнительный орган государственной власти – Кванпхёнсон (Ведомство широких решений), который следил за исполнением указов и осуществлял общее руководство другими ведомствами, – находился под контролем влиятельных знатных родов. Поэтому в течение всего своего правления Ван Гону приходилось в определенной мере считаться с интересами знати. Его власть нельзя назвать сильной, но благодаря дипломатичности Ван Гона его правление было спокойным и благополучным.

Новое корейское государство стало прибежищем для когурёсцев, живших в Пархэ, после падения этого государства, произошедшего в 926 году. Пример подал наследный принц Пархэ Тэ Гванхон, прибывший в Корё вместе со своим двором. Ван Гон оказал беженцам радушный прием. Принцу он пожаловал свою фамилию, а его приближенных назначил на различные должности. Статус покровителя и защитника интересов принца Тэ дал Ван Гону моральное право на присоединение пархэских земель, лежавших южнее реки Амноккан, которые в прошлом принадлежали Когурё. Часть этих земель удалось присоединить, и Корё стало занимать весь Корейский полуостров.

Становление Корё удачно совпало с так называемым периодом Пяти династий и десяти царств, начавшимся в 907 году после падения империи Тан и закончившимся в 960 году основанием империи Сун. За эти годы на севере Китая правили, сменяя друг друга, пять династий, а на юге появились и исчезли более 10 царств. В таком хаосе никому не было дела до Корё, поэтому Ван Гон и его ближайшие преемники могли не опасаться китайской угрозы.

Ван Гон умер в 943 году. Он оставил политическое завещание «Наставление из десяти частей» («Хунёсип-чо»), которое начиналось с того, что правитель должен опираться на помощь Будды и содействие буддийских монастырей. Но сразу же за этим шло предостережение – монастырей не должно быть слишком много, потому что их чрезмерное количество ослабляет государство.

После Ван Гона престол перешел к его старшему сыну Сынгону, более известному по посмертному имени Хеджон. Сынгона поддерживала придворная клика во главе с Пак Сурхыем, одним из ближайших сподвижников покойного Ван Гона. Влиятельный аристократ Ван Гю, две дочери которого были женами Ван Гона, а одна – женой Хеджона, хотел усадить на престол своего внука – принца Кванджувона, сына Ван Гона и сводного брата Хеджона. Мотив был ясным – Ван Гю мечтал стать регентом при малолетнем правителе. Тридцатитрехлетний Хеджон скончался в 945 году, не пробыв на престоле и двух лет. Причиной его смерти было объявлено нервное расстройство, но можно предположить, что он был отравлен. Пак Сурхыя отправили в ссылку, где он был убит. Однако Ван Гю не удалось сделать правителем внука. С помощью знати, опасавшейся возвышения Ван Гю, престол перешел ко второму сыну Ван Гона, известному как Чонджон. Ван Гю, принц Кванджувон и их сторонники, а также родственники были убиты. Не доверяя столичной знати, новый правитель решил перенести столицу в Пхеньян. Опасения явно были не беспочвенными, потому что в 949 году двадцатипятилетний правитель внезапно умер, якобы испугавшись молнии. Престол перешел к третьему сыну Ван Гю, известному как Кванджон. На этом чехарда престолонаследия прервалась. Кванджон правил до 975 года, и при нем обстановка в государстве была стабильной.

В 956 году вышел закон о пересмотре статуса рабов-ноби[20]. За годы правления Кунъе и первые годы Корё многие крестьяне, относившиеся к сословию «доброго люда» (янин), за неуплату разорительных налогов были обращены в ноби, причем далеко не всегда это делалось по закону. Ноби вместе с землей, которую они обрабатывали, составляли основу могущества влиятельных домов. Польза была не только от того, что ноби обрабатывали землю и выполняли другие работы – из них также формировались вооруженные отряды. Кванджон вернул свободу тем ноби, которые были порабощены незаконно. Центральная власть в то время была сильной, и потому знать не осмелилась открыто выражать свое недовольство.

В 958 году Кванчжон восстановил кваго – систему сдачи государственных экзаменов для получения чиновничьей должности, которая впервые была введена в Объединенном Силла во второй половине VIII века. Система кваго не только привлекала в государственный аппарат способных людей, но и ограничивала влияние знати. Основным предметом считалась словесность. Тот, кто умел написать грамотное сочинение или красивое стихотворение, считался пригодным для службы в любом ведомстве. Примерно такое же положение дел можно наблюдать в наше время на Севере, где один и тот же человек может последовательно руководить промышленным предприятием, университетом и службой безопасности.

Хорошо начав свое правление, Кванджон закончил его плохо. Примерно с 960 года начались масштабные репрессии против инакомыслящих, причем сплошь и рядом люди преследовались необоснованно. После смерти Кванджона, умершего в 975 году, государственная политика смягчилась и стала похожа на ту, которую проводил Ван Гон, – кнут был заменен на пряник. Преемником Кванджона стал его старший сын, Кёнджон, правивший с 975 по 981 год. Он начал заигрывать со знатью и чиновничеством – восстановил систему земельных наделов, которые практически отдавались в вечное владение, и официально разрешил ростовщичество, которое делало богатых еще богаче и разоряло бедных. Современному человеку, привыкшему жить в кредит, может показаться странным предубеждение против ростовщичества. Но в то время была другая жизнь и другие условия. Годовой процент в среднем составлял 33 %, но мог быть и выше, а процедуры банкротства не существовало – тот, кто не мог выплатить долг со всеми положенными процентами, становился рабом своего кредитора. Таким образом, ростовщичество помогало богатым домам приобретать дармовую рабочую силу для обработки своих земельных владений.

Последним крепителем устоев центральной власти стал шестой правитель Корё Сонджон (982–997), внук Ван Гона. В его правление централизованный государственный аппарат достиг совершенства.

Сонджон поступал правильно. Он всячески стремился воспрепятствовать сосредоточению власти в руках нескольких высших сановников и потому создавал дублирующие и контролирующие структуры. Но по сути всем управлением ведали представители нескольких наиболее влиятельных семейств, с которыми правителю приходилось считаться.

Десятый век в целом был благоприятным для Корё. Молодое государство «встало на ноги», окрепло, прочно утвердилось на своем геополитическом месте.

Вот интересная и показательная деталь. Ван Гон посмертно получил храмовое имя Тхэчжо – Великий предок-основатель. Его преемники получали храмовые имена, оканчивавшиеся на корневое слово «чжон» – предок. Прежде храмовые имена корейских правителей оканчивались на слово «ван», подчеркивающее их зависимость от китайского императора. На «цзу» или «цзун» (китайские аналоги: «чжо» и «чжон») могли оканчиваться только храмовые имена императоров. Таким образом, пользуясь смутой в Китае, корейские правители провозгласили себя равными императорам, и до 1275 года, когда Корё было полностью подчинено монгольской империи Юань, им это сходило с рук.

Кризис центральной власти в XII веке

В XII веке в Корё проявились два концептуальных противоречия – разногласия между интересами аристократии и центральной власти, а также разногласия между чиновной аристократией и военной верхушкой. С первым типом разногласий все более-менее ясно, а относительно второго нужно пояснить, что в конфуцианском восприятии чиновная служба считалась почетнее военной – гражданский чиновник стоял выше военного того же ранга.

Во второй половине XI века на первое место при дворе выдвинулся клан Ли из южной местности Инд-же. Глава этого клана Ли Джаён, три дочери которого были женами и наложницами правителя Мунджона, восседавшего на престоле с 1046 по 1083 год, стал начальником Государственной канцелярии (то есть премьер-министром или канцлером) и расставил своих сыновей и внуков на ключевые посты в аппарате.

Его внук Ли Джаый в 1095 году попытался свергнуть малолетнего правителя Хонджона и посадить на престол своего племянника, который был сводным братом правителя. Однако придворные, обеспокоенные чрезмерным усилением дома Ли, воспрепятствовали этому. Дом Ли частично утратил свое влияние, но не выбыл из борьбы за власть. Внук Ли Джаыя по имени Ли Джагём в первой половине XII века захватил власть в государстве во время правления своего малолетнего внука Инджона. Инджон, бывший сыном дочери Ли Джагёма, был женат на двух других его дочерях, своих тетках. Столь крепкие связи правителя (к тому же и несовершеннолетнего) с домом Ли делали позиции Ли Джагёма незыблемыми. Надо сказать, что Ли Джагём показал себя мудрым правителем. Так, например, он согласился признать вассальную зависимость Корё от чжурчжэньской империи Цзинь вопреки общему мнению о недопустимости подчинения «диким варварам». Но тем не менее чрезмерное усиление отдельных аристократических семейств неблаготворно сказывалось на положении дел в Корё, поскольку эти семейства ставили свои интересы выше государственных. Когда придворные конкуренты захотели устранить Ли Джагёма, он силой увез правителя Инджона в свое имение и долго удерживал его там. Противникам Ли Джагёма удалось освободить правителя посредством подкупа командующего его личной армией. Ли Джагёма отправили в ссылку, где он очень скоро умер, а на молодого и неопытного правителя Инджона начала влиять буддийская клика, возглавляемая монахом Мёчхоном. Если Ли Джагём был мудрым и осторожным политиком, то Мёчхон едва не привел Корё к краху. В 1129 году он посоветовал Инджону объявить Корё империей, то есть сравниться по статусу с государством Цзинь. Подобный поступок неминуемо привел бы к чжурчжэньской оккупации Корё, но это не смущало «мудрого» Мёчхона, который считал, что, напав на чжурчжэней первыми, корейцы могут добиться победы. Идеи Мёчхона вызвали беспокойство у благоразумных сановников во главе с известным историком Ким Бусиком (1075–1151), составителем «Исторических записей Трех государств». Поняв, что его власти настал конец, Мёчхон поднял мятеж, провозгласив основание нового Государства Великих Свершений (Тэвигук). Мятеж был быстро подавлен, но Корё в это время находилось на краю пропасти. Мёчхона, как и всех временщиков, более заботили свои интересы и амбиции, нежели судьба государства.

Инцидент, послуживший поводом для военного переворота, был весьма показательным. Правитель Ыйджон и его приближенные устроили празднество, во время которого, развлечения ради, приказали командирам охранявших их военных отрядов состязаться в субак[21]. Рукопашные бои военных были в то время одним из излюбленных развлечений знати. Шестидесятилетний заслуженный военачальник Ли Со Ын, проигравший более молодому сопернику, подвергся оскорблениям со стороны знатных зрителей. Дело дошло до оплеух, причем они были получены Ли Со Ыном от младшего по возрасту сановника (пусть даже он был и знатного рода). Чаша терпения военных переполнилась – военачальники Чон Чжун-бу[22], Ли Го и Ли Ыйбан, возмущенные произошедшим, подняли мятеж, направленный против гражданских чиновников. В результате была уничтожена почти вся верхушка управленческого аппарата. Заодно свергли и Ыйджона, усадив на престол его младшего брата Чидана, известного как Мёнджон. Новый правитель просидел на престоле более четверти века – с 1170 по 1197 год, но власть его была номинальной, на самом деле государством правили высшие военачальники. Эта военная диктатура, первая в корейской истории, просуществовала около ста лет.

Военные диктаторы Корё не испытывали особого почтения к власти правителей государства, поскольку потомки избранного знатью Ван Гона не имели сакрального ореола. По сути дела, они были первыми среди равных, но вместе с тем правящий дом являлся вассалом грозной чжурчжэньской империи Цзинь. Свержение законного правителя дало бы чжурчжэням повод для вторжения в Корё, поэтому на всем протяжении правления военной диктатуры номинальная власть оставалась у правящей династии Ванов. Единственное, что могли позволить себе диктаторы-военачальники, так это менять одного правителя на другого.

Период правления военных в Корё разделяют на три части. С 1170 по 1196 год военные лидеры часто менялись. В 1196 году к власти пришел клан потомственных военных Чхве, который правил до 1258 года. В период с 1258 по 1270 год, когда правили представители кланов Ким и Лим, власть военных начала ослабевать. В 1270 году правитель Вончжон, поддерживаемый монголами, положил конец правлению военных.