Знакомьтесь, Пеструшкина!
Есть поверье, что имя человека определяет характер. Как угораздило родителей назвать свою дочь — Заноза? Видимо, успела она проявить свою суть в первые часы жизни. Да и вы бы, увидев эту ехидную физиономию с острым любопытным носиком, сразу поняли — Заноза.
Отчество Занозы Пеструшкиной — толи Петровна, толи Иосифовна, а год рождения вовсе неизвестен. Как бы странно ни звучало, Заноза Пеструшкина — она всегда и везде. Во всяком случае в пределах Пестречинского района. Образование она начинала в только открытой местной школе, где нынче Краеведческий музей. А в это время отправляли сoлдат на русско-японскую и Первую мировую вoйну.
И спросила Заноза учителя Закона Божия:
— А как же заповедь «не убий»?
— Понимаешь, девочка, не все так однозначно. Бывают исключения из правил. Немцы же первые на нас напали, а япошки вообще нам никогда не нравились.
— А-а! — поняла Заноза. — А из заповеди «не прелюбодействуй» тоже есть исключения?
— Это я тебе отдельно объясню! — скрипнул зубами батюшка и оглянулся невзначай на насторожившуюся матушку.
Слово за слово, и выгнали Занозу из школы.
В дверях она еще остановилась и спросила:
— А откуда у Каина жена? Ведь других женщин, кроме Евы, еще не…
— Пеструшкина! — взревел батюшка. — Вон!! Из!!! Класса!!!!
Заноза взвизгнула и, увернувшись от пролетавшей чернильницы, захлопнула дверь. Вот какие страсти кипели в этом здании! А потом удивляются, что в Краеведческом музее привидения пошаливают.
Заканчивала образование она уже другое время в Университете марксизма-ленинизма. Как раз отгремела Олимпиада в Москве, умер Высоцкий, и все забыли обещание партии к 1980 году построить коммунизм. Но у Пеструшкиной память была хорошая.
— А почему партия не объявляет коммунизм? — спросила она незадолго до госэкзаменов.
— Понимаешь, Пеструшкина, — вальяжно отметил преподаватель политэкономии. — Партия-то хоть сегодня объявила бы. Народ не готов! Только сделай все бесплатным — живо растащат и продадут.
— Да как же они продадут, если денег не будет? — удивилась Пеструшкина.
— Они за рубеж продадут! — не сдавался преподаватель.
— А что же они с деньгами будут делать, если купить на них здесь ничего нельзя?
— Вот язва! — крякнул политэконом.
— Заноза! — поправила его Пеструшкина.
За неимением чернильницы (слава техническому прогрессу!), в Пеструшкину полетела авторучка и вонзилась в косяк двери, за которой скрылась Заноза.
В расстроенных чувствах сидела она на обрыве берега Меши, раскачивая ногой и думая толи утопиться, толи поесть мороженого. Как раз началась перестройка и неподалеку на кочке устроился Виктор Цой, что-то пытаясь набренькать на гитаре нескладное и надоедливое. Творчество явно не задалось.
Вдруг он поднял голову и спросил у наморщившейся Пеструшкиной:
— Вам что-то не нравится? Может вместо до мажор надо было взять ля минорный аккорд?
Заноза хмыкнула:
— Мне не нравится то, что здесь было, и мне не нравится то, что здесь есть!
— О! — воскликнул рокер. — Да это готовая строка для хита!
Он-таки взял свой ля минор, а Заноза пошла за мороженым.
Зашла она и в редакцию газеты «Вперед к коммунизму!». За много лет последние слова на вывеске отшелушились, так что осталось только «Вперед».
— А куда вперед? — спросила Заноза в редакции, сразу вызвав всеобщую неприязнь.
— Куда скажут, туда и вперед! — зажужжала редакция как пчелы перед Винни-пухом. — А вы, собственно, чего хотели, девушка? Или бабушка? Возраст у вас какой-то неопределенный!
— Может вам репортер нужен обличать недостатки? Возраст как возраст!
Репортер оказался нужен, но когда Пеструшкина узнала размер оклада — лицо ее выразило восхищение:
— Никогда еще не видела, чтобы в одном месте собралось столько жен олигархов, чтобы работать из чистой благотворительности! Уважаю!
Из редакции ее тоже выгнали.
Снова пришла Пеструшкина на берег Меши. Стоял октябрь, пушкинские лицейские дни. Промозглый ветер гнал желтые листья и поднимал рябь на стылой воде. Мороженого не хотелось. Вариант был только один.
Но рядом певец-шаман мерил шагами берег и по сотовому настаивал на регистрации бренда водки «Я — русский» с подзаголовком «Сопьюсь всему миру назло».
«Никогда не мешай людям делать глупости, иначе как же они поумнеют?» — подумала Пеструшкина и улыбнулась.
И тут к ней подсела девочка и сказала:
— А, правда, погода хорошая?
И в самом деле как-то погода улучшилась, ветер мягко кружил листья в вальсе бостон, и поверхность реки уже не напоминала грозное море с недовольной золотой рыбкой.
— Правда! — сказала Заноза. — А недели через две пойдет снег.
— И снова будет хорошо! — воскликнула девочка. — Я люблю снег!
Пеструшкина залюбовалась ей.
— А хочешь мороженого? — предложила Заноза.
— Хочу! — тряхнула косами малолетка.
— Пошли!
