Он мечтал об убийствах, пытках, страданиях. Только на это у него и стояло, ну или почти, но ему не удавалось сделать решительный шаг. Не из соображений морали, а из трусости. Из простого страха – страха перед жертвой, перед полицией, перед последствиями своих преступлений. Евнух жестокости.
