Оглавление

Посвящается «столице мира» Воркуте и ее жителям, в благодарность за замечательные впечатления от моей первой поездки за Полярный Круг летом 2023 года!

Большое спасибо Igor за стихи, подаренные Алексею!

Все персонажи и события романа являются вымышленными. Любое сходство с реальностью случайно. В заброшенном поселке Рудник нет ночного клуба. «Нерон», от пола до потолка, придуман автором. Дом с эркером является аварийным, и заходить туда в поисках несуществующего «Нерона нежелательно. А вот просто посетить с экскурсией Рудник, «вселенную Сталкера», с которой начиналась история Воркуты — гораздо разумнее.

Моя Воркута,

Светла и горда!

Даже в мороз

Хмурой зимой

Сердцем согрет

Мой город родной!

/А. Пахмутова, В. Кузнецов. «Моя Воркута» (гимн города, 1960 г.) /

Живем мы что-то без азарта,

Однообразно, как в строю.

Не бойтесь бросить все на карту

И жизнь переломить свою…

/Э. Рязанов, А. Петров. Песня из к/ф «Вокзал для двоих» (1982 г.) /

*

У Вити Уланова, Младшенького, был самый лучший день рождения в мире — так считал мальчик, садясь в мамину машину.

Сегодня Вите исполнилось шесть лет. А в сентябре он должен был пойти в школу. И мама решила сразу же купить ему школьное снаряжение, не дожидаясь лета, когда за покупками для школьников ринутся все родители и в ярмарочном комплексе бывшего ДК Крупской будет негде яблоку упасть.

— Я думаю, что вряд ли в феврале будут очереди за пеналами и рюкзаками, — весело сказала мама, прогревая мотор «крузера». — Терпеть не могу толкаться в переполненном зале и хватать первое попавшееся потому, что сзади уже очередь напирает и в затылок сопит. А ты?

— И я тоже, — ответил Младшенький настолько солидно, насколько ему позволяло детское автокресло, пристегнутое к переднему сиденью рядом с водительским. А как бы он хотел просто сесть рядом с мамой и пристегнуться ремнем, как взрослый! «Понимаю, — ответила мама, когда он поделился с ней этим желанием, — но до двенадцати лет этого нельзя. Ты ведь потерпишь еще шесть лет?» «А что мне еще остается», — вздохнул Витя, у которого речь была развита не по годам. «В школе он будет опережать своих сверстников, — заметил как-то дядя Ефим, — мда, когда отец — адвокат, а мать — топовая писательница, да и в гостях бывает интеллектуальная элита, просто не в кого быть незнайкой со стандартным, так сказать, словарным запасом!» «И еще у тебя стоит поучиться скромности!» — рассмеялась его жена Белла, которая категорически запрещала мальчику называть ее «тетей Беллой».

Наташа включила магнитолу, и в салоне зазвучала «Сказочная тайга».

— А почему звезды пьяные? — спросил Младшенький, когда начался припев. — Как это бывает?

— Это метафора, — пояснила Наташа. — В тайге зимой небо часто пасмурное, мутное, особенно в пургу, и кажется, что звезды мерцают и покачиваются, как пьяные… Ты ведь читал про тайгу?

К шести годам Витя Уланов-Младшенький давно уже читал самостоятельно, и больше всего его интересовали энциклопедии вроде «Я познаю мир». Он готов был не выпускать их из рук даже за едой или в постели. Няне Лизе не раз приходилось отбирать у воспитанника книгу и фонарь по ночам.

— Белла и дядя Ефим сейчас в тайге? — спросил мальчик.

— Нет, — Наташа выехала на набережную Обводного канала, — они с дядей Ефимом не в тайге, а в тундре, за Полярным кругом. В районе вечной мерзлоты.

Друзья семьи, адвокат Ефим Коган и его жена и коллега Белла Измайлова, часто ездили по работе на Крайний Север, где отбывали наказание их подзащитные. Сейчас у них был процесс в Воркуте в Республике Коми.

«Мамаша из меня фиговая получилась, — хохотала Белла по телефону, — вроде тебя: бегаю, задрав штаны, то в суд, то в СИЗО, то по зонам, дома почти не бываю. Ташка скоро Алину будет мамой считать, а я так — не пришей кобыле хвост!»

Таше, поздней и долгожданной дочери Ефима и Беллы, недавно исполнилось полтора года, и как раз в этот день Коган и Измайлова сели в воркутинский поезд, к подзащитному, обвиняемому в убийстве. Подследственный, водитель служебного автобуса, на беду не имел алиби на момент убийства своего соседа, работника УФСИН, человека мрачного, неуживчивого и неуравновешенного, конфликтовавшего со всем районом. «Так и на зону пойдет, но не признается, что навещал свою пассию, — разводил руками Ефим, — и даже перед угрозой приговора по 105-й, часть 2, пункты — почти весь алфавит! Вот это благородство уже не есть разумно!»

— Тут такая зима! — тарахтела Белла. — Полная полярная ночь уже прошла, но все равно светает поздно. Выходим из отеля, фонари еще горят. Темнеет сразу после полудня, и в пять часов пополудни уже черным-черно! А уж как задует пурга — хоть булыжники к поясу привязывай, прямо с ног сшибает! Фима, и тот вчера чуть не улетел. Да! Питер наш — просто курорт по сравнению с Воркутой, грех нам жаловаться. Суровый климат, не для хлюпиков, однако! А гостиница — супер! Всего 3 звездочки, выше нет, но люкс та-акой классный! Прямо Европа! Мы, правда, в нем только ночуем, а так бегаем, как тыгыдымские кони. Я уговариваю любовницу клиента дать на суде показания, ищу любопытных соседок, которые видели, как к ней кавалер заходил. Подтвердит парочка людей, что он в тот день не соседа мочил, а у дамы гостил, и оправдательный вердикт в кармане. Дело-то яйца выеденного не стоит, не такие распутывали!

Притормозив у магазина «Подарки. Родословные книги» на проспекте Елизарова, Наташа зашла и приветливо кивнула знакомым продавщицам. Пока она выбирала эзотерические сувениры для своих знакомых мужчин к 23 Февраля, Младшенький светски беседовал с одной из продавщиц.

— И давно ли ты был вот такой, — женщина показала сантиметров тридцать над прилавком, — а сейчас уже такой взрослый молодой человек!

— Я скоро пойду в школу, — важно сообщил мальчик. — Сейчас мы с мамой будем покупать все, что нужно, пока нет очередей.

— Ну, в добрый путь, в добрый путь, — заулыбались обе продавщицы.

Проходные дворы, через которые можно было срезать угол по пути к ярмарке, были засыпаны последним февральским снегом, между домами завывал и свистел по-разбойничьи северный ветер, окна залепливало снегом. А как эти дворы расцветают к концу апреля и до августа-сентября смахивают скорее на испанский квартал, чем на питерские проходные дворы! Наташа любила гогеновскую яркость деревьев и цветов в Петербурге.

На ярмарке в будний февральский день было мало покупателей. По залам бродило всего несколько человек, и никто не мешал Наташе и Младшенькому неторопливо выбирать школьные принадлежности по вкусу. Увидев покупателей, продавцы с энтузиазмом начали расхваливать свой товар.

Наташа, советуясь с Витей, выбирала ему рюкзак, тетради, ручки, фломастеры и прочее, необходимое для первоклассника.

Младшенький был воодушевлен потоком новых ощущений («Ух ты, я как большой пошел с мамой за покупками! И это все для меня!») и даже не шалил и не капризничал. Покончив со школьными покупками, Наташа предложила сыну отнести пакеты в машину и еще немного побродить по залам, если он не устал. «Чего бы я устал?! — даже обиделся Витя. — Что я, маленький?»

И они направились гулять по другим залам, купив в автомате кофе для Наташи и горячий шоколад для мальчика.

В отделе дисков у лестницы Наташа приобрела пару очень хороших сборников рок-музыки и хитов 90-х годов — чтобы слушать в машине, в магазине ДВД — несколько фильмов и детективных сериалов, которые очень хотела посмотреть. Несколько книг; сборник японских кроссвордов у знакомого продавца, приятного пожилого мужчины с доброжелательной улыбкой; сувениры для родственников из Севастополя; аромапалочки и масла себе и Белле, пазлы для Младшенького… И к машине пришлось снова тащить два тяжелых пузатых больших пакета. «Вот так, шопоголизм заразителен, — смеялась над собой Наташа, — Белла куда ни зайдет, тут же опустошит все полки, и я туда же. Ну и дорвалась!»

— А теперь, — сказала она сыну, когда они уложили и эти покупки в багажник «крузера», — предлагаю ответить твой день рождения вот в этом симпатичном кафе. Возьмем все десерты, какие только пожелаем, напитки, и я торжественно вручу тебе подарок-сюрприз!

— Этот тот большущий пазл, который ты мне купила, пока я бегал за минералкой к автомату? — с энтузиазмом спросил мальчик.

— Ушам своим не верю: ты подглядывал?!

— Нет. Просто я увидел, из какого магазина ты выходишь, когда принес воду, — снисходительно улыбнулся мальчик, — и у тебя в руках большая коробка с бантом… Не Ташке же ты пазл купила! Она еще мелкая и дура, — с превосходством старшего припечатал Витя. И увернулся от шутливого замаха маминой перчатки.

— Когда-то ты был таким же, как Таша, — сказала Наташа. — И даже еще меньше. Шесть лет назад, когда я привезла тебя из родильного дома, ты был меньше моей руки…

— Ну, это дело прошлое, — спешно перебил ее мальчик. — А что за пазл?

— На пять тысяч деталей.

— А что на нем изображено?

— А вот это сюрприз.

— Люблю сюрпризы. И пирожные тоже! — азартно выпалил Младшенький.

*

Телефонный звонок раздался вечером, когда Наташа после ужина села за стол и раскрыла общую тетрадь с черновиком рукописи.

Новая книга продвигалась вяло, строчки приходилось буквально вымучивать, они никак не желали превращаться в увлекательный роман, и Наташа даже испугалась: «Я что — исписалась?»

Вот и сейчас она «отправила» главную героиню в гости к родителям потенциального жениха, где по замыслу Катя Савская должна была найти нечто, продвигающее расследование. Но никак не могла придумать, под каким предлогом Катя сможет заглянуть на антресоли, впервые придя в гости и что именно там найдет. «Дневник? Фотоальбом? Шкатулку?..»

И Наташа даже обрадовалась, увидев на дисплее телефона аватарку Беллы.

— Слушай, — привычно затарахтела подруга, — тут такой сюр, прямо «Двенадцать месяцев»! Мы нашли единственную в городе вебкамеру неподалеку от ресторанчика, где ужинаем, там подают та-аакую оленину! Хочешь, ручкой помашем? Лови ссылку… Вау! Ну и метель! Говорят, тут иной раз автобусы в тундру улетают!.. Не знаю, Фима, пустые, или с пассажирами… Сказала: не знаю! Иди сам прокатись в таком летучем автобусе, в тундре и посмеешься!.. Да вот мой супружник так и трясется от смеха, представив себе, что автобус улетает в тундру вместе с пассажирами! Прямо добрый дядюшка Фима! Слушай, ну я и бестолочь! У Младшенького же день рождения, а мы позабыли. Но я исправлюсь. Завтра у нас выходной, так мы все воркутинские магазины перероем в поисках суперподарка для моего первого крестника!

Наташа уже смотрела на экран, где на черном фоне мелькало что-то белое. Вдали, по освещенной дороге вдоль домов, тянулись редкие автомобили. Машину Ефима и Беллы — судя по очертаниям, «Мицубиси Лансер» — уже залепило снегом и замело колеса так, что их почти не было видно. Две фигуры, стоящие в свете фонаря перед машиной, больше смахивали на снеговиков, чем на Беллу и Ефима. Толстые длинные пуховики, теплые шапки под капюшонами надвинуты до бровей, лица прикрыты шерстяными масками, как в костюме полярника в Музее Арктики и Антарктики, куда Наташа недавно водила сына; руки прячутся в больших рукавицах… Фигура повыше — наверное, Коган. Рядом возбужденно размахивает руками Белла. Ее скороговорка слегка приглушена плотной шерстяной маской, защищающей нижнюю часть лица от ветра и снега, а ноги в здоровенных узорчатых пимах азартно притопывают по снегу.

— Горло не застуди, Лестрейндж, — улыбнулась Наташа, привычно назвав подругу фамилией Беллиной любимой киногероини, Беллатрисы Лестрейндж из «поттерианы», — и привет Фиме. Ну, вы даете: в такую погоду рванули камеру искать, чтобы помахать мне рукой! Позвонили бы по скайпу из отеля, поднесли телефон к окну, раз уж так хотели показать мне воркутинский вечер. А то мне даже неловко, что вы так рискуете. Что это у вас за спиной? Уже тундра?

— Зачэм абыжаэшь, дарагой? — раздался голос Ефима; Коган в привычной своей манере дурачился, имитируя говор восточного человека из фильмов Георгия Данелии, — Какой-такой тундра-пундра? Это Тиман, недалеко от центра. У нас за спиной — одноименный овраг… Да ничего, к ночи еще немного поутихло, по крайней мере меня и машину не сдует, а Белку, если что, я утром посветлу подберу и отряхну… — он увернулся от пригоршни снега, которую Белле так и не удалось слепить в снежок. — А что днем творилось — мишугене («С ума сойти!» — пер. с идиш. /прим. автора/)! Пока я на прениях прокурора под лавку загонял, а Белка свидетелей обвинения бушлатом по залу гоняла, за окном так пуржило! Я грешным делом боялся, не рухнут ли стены нам на головы… Белка, не ржи, горло застудишь!

— Головой, Фима, надо думать, а не грешным делом, — хихикнула Белла.

— Каждый понимает в меру своей испорченности!

Шшшшшуууууух! — на спину Когана снова обрушилась внушительная горсть снежинок.

— Мда, в снежки тут не поиграешь, — сочувственно сказал Ефим, — почти минус двадцать, снег не лепится, а сыплется! Вернемся, нам родной питерский февраль теплым покажется!

— Как там ваш процесс? — спросила Наташа.

— Со щитом. Завтра зачитают приговор. Впаяют парню за самовольную отлучку с работы по личным делам, а сто пятую снимут. Следователю дадут пенделя и дело на доследование вернут — пусть ищет, кто на самом деле этого вертухая «загасил». А ты как думала?.. — хвастливо сказал Коган.

— Ты днем камеру открой, часов в 15—16, — посоветовала Белла. — Сейчас перед закатом небо приобретает такой янтарный оттенок!.. Я никогда не видела подобного, хотя где мы только не были. Словами не передать.

— Только не позже 17.00, — напомнил Ефим, — потом уже темнеет, и картина до следующего светового дня вот такая, — он повел рукавицей вокруг.

— Классные варежки, — заметила Наташа. — И обувка. Где взяли?

— У местных купили, — Белла приподняла полы пуховика, показывая узор своих пимов, — из тундры привозят на продажу, хэнд-мэйд. Обувка — шик: и смотрится классно, и тепло, и ноги не скользят! Умеют же северяне вещи делать! А в наших ботинках мы тут в первые дни только и делали, что на «мэри поппинс» плюхались! Кстати, могу и тебе в подарок прикупить, когда женщина из тундры снова привезет товар на продажу, будешь в эксклюзиве рассекать! И не раньше полудня заходи, такой тут в феврале световой день короткий. Но местные уже и этому радуются, что хоть на несколько часов солнышко выходит. В январе, говорят, день еще короче, а в декабре дней 8 — 10 вообще полная ночь… Ай! — она схватилась за Ефима. — Ну и ветрище сорвался, чуть в овраг не смел! Фиггасе! Фима, или это ты опять шутишь? Он уже пару раз исподтишка поддавал мне в спину и с невинным видом говорил, что это ветер…

— Да нет, на этот раз я не при чем, — Коган посмотрел на небо. — Опять задувает. Едем в гостиницу, Белка. Только машину откопаем, ее уже по самые окна занесло.

Глядя с улыбкой, как ее друзья возятся с лопатками у сугроба, в который превратился их внедорожник, вызволяя «Лансер» из-под белого покрывала, Наташа подумала, что обязательно понаблюдает за тундровым зимним закатом…

Она еще не знала, что сделала первый шаг к одному из самых опасных приключений в своей жизни.

— Судя по твоему смеху, звонили Фима и Белла? — в кабинет вошел ее муж, Виктор Уланов, адвокат из фирмы Когана. — Только мой босс и его супруга способны заставить тебя так хохотать.

С недавних пор Уланов два-три раза за неделю приезжал к Наташе в квартиру на Фонтанке и оставался ночевать. Оставлять в одиночестве 91-летнюю бабушку, живущую в районе «Московской», ему не хотелось. Несмотря на неиссякаемую энергию и ясный ум, Карина Ильинична уже вступила в преклонный возраст… Но она очень настойчиво выпроваживала внука на Фонтанку: «Мальчонка без отца растет, парню мужской пригляд нужен, а не только мать да нянька! А то вырастет хулиганом или разбалованным, и что с ним делать будете? Что у вас там с женой вышло, вникать не хочу, сами люди взрослые, разберетесь, а сына не бросай, коли ты отец!»

Уланов приезжал, проводил время с женой и сыном, ночевал в своей комнате, гулял с Младшеньким… Иногда они даже куда-то выбирались все втроем. С Наташей они держались приветливо, по-дружески. Но не более. Давняя история, стоившая обоим седых волос, все еще стояла между ними…

— Да, — Наташа поднялась из-за стола, — ты угадал. Узнаю отчаянный нрав Беллы и удальство Ефима; безумству храбрых поем мы песню. Они направились после ужина искать вебкамеру, чтобы передать нам привет и поздравить Младшенького с днем рождения. Вот в такую погоду, посмотри.

— Да-а, — Уланов заглянул на экран Наташиного компьютера. — Я, кажется, догадываюсь, чья это была затея, а Ефим просто не мог отказать супруге. И в самом деле ночь кромешная, а у нас солнце только садится. И метет — в двух шагах ничего не видно.

— Пока мы разговаривали, их машину совсем занесло, — заметила Наташа, — они ее еле откопали.

— В феврале в Коми часто бывает пурга. Зима в это время особенно лютая, понимает, что ее время проходит даже в Заполярье, и звереет.

— Ты тоже бывал в Воркуте?

— Пару раз. Еще в Синдоре работал, в Ухте, Печоре… В Сыктывкаре тоже довелось. Не похоже, конечно, на Сочи или Анапу.

— Да, получается, что ты поездил по довлатовским местам? — улыбнулась Наташа.

— Получается, что да.

# — (см. роман «Две вдовы Маленького Принца», 2022 г. /прим. автора/)

*

Несколько последующих дней небо над Тиманским оврагом было затянуто низкими темно-серыми тучами, из которых почти непрерывно сыпал крупный частый снег. Увидеть янтарный закат, так поразивший Беллу, Наташе не удавалось. Заходя на вебкамеру в ожидании подходящей погоды, она с интересом наблюдала за кусочком жизни далекого, пока незнакомого города.

«Послушать избалованных московских блогеров, так в Воркуте и жизни нет, — думала Навицкая, — называют ее городом-призраком, но, судя по тому, что я вижу, живет город. Живее всех живых. Да, лоска арбатского и невского, конечно, нет, но и не медвежий угол. Да! Видели бы эти писаки тот городок, возле которого стояло наше подразделение на Ближнем Востоке — глинобитные хижины, колодцы, „удобства“ на улице — взвыли бы в ужасе! А Воркута живет, держится, жить хочет и борется за это!»

Наташа сразу прониклась симпатией к этому городу в Республике Коми. Она читала и другие отзывы о Воркуте — от ее жителей и гостей, любящих город и считающих его лучшим местом на Земле, «столицей мира». Недаром в гимне Воркуты, который она отыскала и прослушала в интернете, были слова: «Как бы ни было в жизни мне трудно — не забуду тебя, Воркута!».

Через овраг тянулась линия электропередач — мощные высоковольтные установки. За ним ровным рядом стояли разноцветные дома — северяне предпочитали в окраске стен яркие цвета. Мимо них непрестанно тянулись потоки автомобилей.

«Помнится, мне рассказывали, как при строительстве Петербурга домовладельцев обязывали красить дома в яркие краски… И господину, пожелавшему сделать свой дом темным, пришлось заплатить за это кругленькую сумму… Природных красок на севере мало, и люди стараются хоть немного „расцветить“ пейзаж…»

Темнело все еще рано, и в сумерках ярко вспыхивали фонари. Мимо объектива проходили люди; выгуливали собак; бегали дети, перебрасываясь снежками и волоча за собой санки. Глядя на чистенькие ухоженные машины, яркие шапки и пуховики людей и румяные веселые лица детей, Наташа не верила тому пессимизму, с которым пишут о Воркуте столичные тревел-блогеры. «Конечно, клубов ночных, бутиков и тусовок им не хватает, вот и ноют. Не зная города, приговор ему выносят! Как мне в свое время…»

Парадоксально, но в эти дни Наташа легко придумала решение сложной задачи в своей рукописи, и заметно продвинулась в развитии сюжета.

В Питер вернулись Ефим и Белла — с победой в суде, охапкой покупок и подарками от благодарных родственников подзащитного и его самого. Они делились впечатлениями и показывали множество фотографий зимней Воркуты.

— Вот только обратно пришлось снова ехать на поезде, — крякнул Ефим, — аэропорт закрыт из-за пурги. Два дня в поезде! Хорошо, там хоть душ и ресторан есть. В Котласе час стояли. Я уже думал, что Белка весь вагон забьет своими покупками, так она увлеклась шопингом и забыла-таки о своем старике-муже, или сбежала от него в город, аки пушкинская Мариула…

— Ой! — весело парировала Белла. — Беспокоился он! Стоял у вагона, с проводницами балагурил и глазки им строил. Тоже мне, старик! Ни одной не пропустил, за всеми приударял, пока я покупала сувениры, ведь если я не куплю — Фима и не вспомнит, что надо же всем хоть что-то с дороги привезти… Этот пакет тебе, Уланов. А это — твоей бабушке. Вот это — тебе, Наташа. А где Младшенький? Скорее зовите его сюда, скажите, крестная ему охапку подарков привезла!.. Целый вечер разбирать будет.

*

Апрель выдался не по-северному теплым. Столбик термометра то и дело поднимался до двадцати градусов выше нуля. Но наученная восемью годами жизни в Петербурге Наташа не спешила убирать теплую одежду. По закону подлости, стоит только упаковать в чехол и повесить в гардеробной дубленку и поставить рядом зимние ботинки с распорками, как на другой же день снова задувало ледяным северным ветром, и приходилось все распаковывать заново. Сколько раз уже так случалось.

15 апреля Наташа отправила в издательство законченный роман и решила устроить себе две недели отдыха перед началом работы со следующей книгой. «Да, Жорж Санд работала без перерывов. Я читала, что она отводила себе для работы 5 или 6 часов каждый день. И если, скажем, дописывала один роман за три часа до истечения этого срока, то тут же начинала следующий, чтобы не нарушать распорядок дня. Но я — лентяйка… да и следующий роман в издательстве ждут только в сентябре. А до Дня Знаний еще как до звезд», — Наташа прочитала оповещение о доставке письма с вложенным файлом, вышла на балкон и закурила.

«На четыре минуты лучше, чем по плану, — вспомнила она героя Томми Ли Джонса в „Захвате“. — Чёрт, до чего же я хорош!». Да, сдать готовую рукопись за две недели до срока — это здорово. И на этот раз ей даже удалось обойтись без «обезьян» вроде изменившегося цвета глаз кого-то из второстепенных героев или клички домашнего любимца или «он заказал кофе и с наслаждением отпил ароматного чая». Когда что-то такое ускользало и от нее, и от редактора издательства, хейтеры заходились ликующими воплями в интернете: «Аффтар, учи матчасть! Что это я прочитал? Жаль денег, потраченных на книгу, лучше бы я на них пива купил! Не советую никому читать!»

«А вот обломайтесь. Я стала внимательнее и в этот раз вас разочарую: прицепиться будет не к чему. А если вы начнете из пальца высасывать повод поругаться, я и ответить могу. И вы, ребята, узнаете на своем опыте, что такое разозлить десантника, диванные вояки! Я, в отличие от некоторых, воевала по-настоящему…»

*

Наташа прекрасно выспалась, съездила искупаться в Парк 300-летия Петербурга, свозила Младшенького в «Гулливер» на Старой Деревне. Там они провели весь день, веселясь, как дети, в зоне досуга. В тире Наташа выиграла главный приз, огромного игрушечного медведя кислотно-розового цвета. В призовом автомате они битый час безуспешно пытались перерезать ниточку, на которой висела пухлая пачка купюр. Младшенький обкатал все аттракционы, напрыгался на батуте, накувыркался в бассейне с цветными шариками… В фудзоне они наелись бургеров, картофеля-фри с нагетсами и мороженого, запивая эти вредные, но вкусные яства газированной водой из краников «Бургер-Кинга».

— Классно стреляешь, мама, — похвалил Младшенький, таща медведя в машину.

— Тут промазать просто невозможно, — ответила Наташа, — видел бы ты, как я на войне с движущейся БМДехи от «алибаба» отстреливалась — вот где было сложно!

Прогулявшись по «Ашану» и «Леонардо» и посмотрев в кинотеатре «Альпийские приключения», Наташа и Младшенький погрузили покупки в машину и, довольные, поехали домой. На следующий день Уланов повез сына в ЦПКиО и в парк на Крестовском острове, а Наташу приперла к стене Белла:

— Теперь не отвертишься: раз ты сдала книгу и отдыхаешь, то можешь прошвырнутьсч со мной на Уделку. И погода благоприятствует!

Жена и помощница модного адвоката Ефима Когана, успешная женщина Белла Измайлова не делала различий между бутиками Гостиного двора и Пассажа и магазинами для простых смертных. И еще — она с детства обожала Удельный рынок, где могла провести целый день. Когда-то этим бесхитростным признанием Белла шокировала Наташину севастопольскую родственницу Лэтти, приезжающую в Петербург для «инспектирования бутиков», как шутила ее дочь Жанна, студентка Университета Профсоюзов. Красавица-блондинка Виолетта, или, как ее называли в семье, Лэтти, была последней любовью Наташиного двоюродного дяди Виллибалда. Она считала себя утонченной особой с изысканным вкусом и, услышав от Беллы восторженный рассказ об Удельном рынке, сморщила хорошенький носик: «Я бы и за миллион не подошла к этому ужасу!» «Это не ужас, — обиделась Белла, — а еще одна достопримечательность Петербурга, наравне с Медным Всадником, мостами и Васькиной стрелкой! И там можно найти много интересного!»

Так что пока оба Вити — старший и младший — гуляли по паркам и катались на аттракционах, Наташа с Беллой носились по Удельной. Иногда Наташе приходилось удерживать Беллу, порывающуюся скупить все, на что падает взгляд.

— Магазин ДВД закрыли, авадакедавра! — сетовала Измайлова. — Где же я теперь буду свои любимые сборники фильмов одного актера покупать? И духи там таааакие прикольные продавались! «Мажи нуар» была почти как настоящая… На фиг мне эти прибамбасы для смартфонов?.. Ну, хоть магазин журналов на месте! А с какого фига вместо кафе домашней кухни открыли «Ламоду»? Кто к ним пойдет за штанами за 10—15 тысяч, если через дорогу на рынке можно купить ничуть не хуже, но гораздо дешевле?! Давно же я на Уделке не была, и кое-какие перемены меня очень не радуют! Интересно, они с мнением потребителей считались, когда закрывали-открывали точки?! Ах, какие в этом кафе были пирожки с капустой! А грибной суп!..

— Считается, что ДВД — это уже прошлый век, и сейчас все смотрят фильмы в онлайн-кинотеатрах или скачивают, — вклинилась в ее монолог Наташа.

— Хах-хха! — тряхнула черными кудрями Белла. — Надо учитывать мнение ВСЕХ потребителей, а не ориентироваться только на шибздиков, которые без телефона и вай-фая и в туалет не ходят! Нам с Фимой лучше поставить диск в домашнем кинотеатре и устроиться перед «плазмой» в любимых креслах, чем тянуть из интернета неизвестно что с фиг знает какой вирусной угрозой… Фима как-то квартировал в какой-то гостиничке под Магаданом, от скуки качнул себе в тырнете фильм на телефон, так потом изматерился, пока вирусняки из гаджета выгонял! Вот тебе и качалки! А диски все лицензионные — хоть знаешь, с кого спрашивать, если на них что-то зловредное окажется.

Она гневно фыркнула в сторону магазина аксессуаров на месте ее любимой точки ДВД, и вихрем унеслась в магазинчик, где можно было найти журналы, сборники кроссвордов и аксессуары на любой вкус. Белла всегда покупала там заколки и «махрушки» для волос. Наташа — сборники японских кроссвордов и книги из серии «Мировые рецепты». Жаль только, что не всегда было время приготовить какое-нибудь «Чилийское танго», эстонский черничный суп или ореховый торт по-норвежски… «На кухне уже три полки забито сборниками рецептов из всевозможных стран, — веселился по этому поводу Уланов, — а ты чаще всего без всяких рецептов пихаешь замороженную пиццу в микроволновку!» «Зато могу ответить на вопрос журналиста о коллекционировании, что я собираю книги самых интересных рецептов народов мира», — отшучивалась Наташа.

— Платья для стройняшек! По сто рублей, девчата! — весело закричала какая-то женщина у выхода, зазывно колыхнув вешалками, на которых пестрели летние наряды. — Ивановский текстиль!

Белла успела к ней первой, опередив еще трех девушек.

— Похоже, тут на мою фигуру ничего нет, — усмехнулась Наташа, — я хоть покупки посторожу, пока Белла обновки выбирает.

Через четверть часа продавщица и покупательницы разошлись довольные: продавец — с пустыми вешалками и пухлым кошельком, а Белла и девушки — с покупками.

— Видал-миндал?! — заорала Белла, размахивая четырьмя платьями. — Классные наряды на лето, и обошлись мне дешевле, чем Фимин любимый доппио в «Империале»!

— Представляю, какую мину скорчит Фима, и как будут смотреться эти наряды в твоей гардеробной…

— Ну и что? — Белла аккуратно пристроила обновы в один из пакетов, где еще оставалось место, — у меня костюм из Пассажа мирно соседствует с сарафанчиком из «Фикса», а платье с Гостинки ничего не имеет против того, что на соседних зажимах висят джинсики из «Планеты»! Я человек разносторонний, Наташка, и Фима давно к этому привык.

*

Дома еще никого не было. Лиза, няня Младшенького, взяла выходной, а Уланов с сыном еще не вернулись с Крестовского острова. «Их оттуда до закрытия палкой не выгонишь, — улыбнулась Наташа, — после зимы радуются теплым апрельским дням!»

Она разобрала покупки и отправила мужу СМС: «Вы где?» Ответ пришел через четверть часа: «Катались на „Шалтай-Болтае“, сейчас идем есть пиццу». «Я так и думала. До вечера!»

*

Выходя из метро, Уланов с Младшеньким увидели первые, ранние ландыши, ранее невиданные в Петербурге в апреле.

Старушка в белом платочке без особой надежды протянула Виктору букеты:

— Купите цветочков!

— Папа, давай купим для мамы, — потянул отца за рукав Младшенький. Адвокат достал кошелек.

Минуя Технологический институт, оба Виктора с наслаждением вдыхали свежий весенний аромат цветов. Они купили два букетика, вспомнив о няне Лизе. «Всем девочкам весной надо дарить цветы», — сказал отцу Младшенький.

*

Букетик благоухал в вазе на Наташином столе — первые цветы в этом году, обманутые ранним теплом, а может, парниковые. Но это были верные вестники весны, которая уже окончательно вытеснила из Петербурга зиму. Они очень диссонировали с тем, что Наташа видела на экране.

Тиманский овраг по-прежнему прятался под снегом, только с проезжей части белую «шубу» счистили и на обочинах образовались настоящие тоннели — выше человеческого роста. В Воркуте зима еще не спешила сдавать позиции. «Бывает, что у них и в июне снег идет», — сказал Наташе Ефим, хорошо знающий климат Коми.

Наташа поправила цветы в вазочке и замурлыкала песенку: «Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним»… И улыбнулась: похоже, что обаяние Севера коснулось и ее.

«Ландыши на столе и сугробы на экране, — думала она, — интересное сочетание… Может, хоть оно разбудит мою творческую мысль, и я придумаю завязку для нового романа. А не послать ли мне на этот раз Катю Савскую в тундру? Это что-то новое»…

Наташа отошла, чтобы приготовить себе в кофе-машине чашку кофе. Вернувшись к столу, она увидела, что одна из машин фыркает, выбрасывая в воздух клубы пара — прогревает мотор. Красный «пежо», миниатюрный «дамский» формат, более уместный для Невского проспекта, чем для окраин Воркуты. Стекла тонированы, и не видно, кто сидит за рулем — мужчина или женщина. «Кажется, на похожем „пежике“ ездила Таня Садовникова у Литвиновых и обожала эту машину», — подумала Наташа и отпила кофе. Сама она предпочитала более солидный формат. Сейчас она ездила на массивном «лэнд-крузере», а для представительских целей имела «Линкольн-Навигатор»…

*

Человек в черной дубленке, появившийся в кадре со стороны дома, только начал переходить через дорогу. Он, наверное, даже не понял, что происходит, когда красный «пежо» ударил его сзади.

Наташа остолбенело смотрела, как тело несчастного высоко взлетело в воздух и рухнуло в исполинский сугроб у обочины. Ограждение содрогнулось, и Наташу передернуло; ей показалось, что она даже слышит глухой звук удара головы, с которой слетела шапка, о металл… Снег взметнулся белым облаком и осел, мгновенно засыпав упавшего. Красная машина развернулась и рванулась к дороге. Ее занесло, закрутило, и, пытаясь выровняться, она неумолимо приближалась к кромке оврага…

— Твою мать. Вот и посмотрела закат, — севшим голосом пробормотала Наташа, никак не ожидая, что ставшее уже привычным любование Воркутой примет такой характер. Так искрился на солнце белый снег; над домами клубились красиво подсвеченные облака причудливой формы, золотилось предзакатное небо. А только что на фоне этой идиллической картины алая машина сбила человека, он лежит, распластанный, в сугробе, а машина-убийца отчаянно маневрирует, визжа шинами, и вот-вот сорвется в овраг.

Рука в черной рукавице высунулась из сугроба, попыталась уцепиться за что-то, но рыхлый снег проминался и осыпался. Рука поскребла по нему и бессильно упала.

Тут только Наташа вышла из ступора. Господи, человек, сбитый машиной, нуждается в помощи, он, наверное, сильно травмирован, а вокруг — никого. И машина-убийца вот-вот грохнется с немаленькой высоты. Не ту машину выбрал для воркутинской зимы… Пусть с ним разбираются правоохранительные структуры, но нельзя же сидеть, как болван, и смотреть, как гибнут сразу двое.

Наташа быстро открыла мобильный интернет, нашла номера телефонов воркутинских ГИБДД и «скорой помощи» и сначала позвонила врачам.

Услышав о жертве ДТП у Тиманского оврага, диспетчер четко ответила, что высылает машину.

В полиции ей ответил мужчина с гулким басом.

— Высылаю наряд, — прогудел он. — А вы не уходите, нам понадобятся ваши показания. Вы где находитесь?

— В Петербурге, — ответила Наташа.

— В смысле? — совсем не официально спросил полицейский.

— Я смотрю вебкамеру, хотела понаблюдать за закатом. И увидела наезд.

— Понял…

Записав ее номер и сказав, что ей позвонят при необходимости, Наташа задумчиво повертела в руках телефон. «Странно как-то… ДТП произошло в Воркуте, а «скорую» и полицию я вызываю из Петербурга. Поблизости никто ничего не видел, а я на вебкамере с расстояния более 2000 километров увидела! Ну и наворот. Напишешь в книге — хейтеры заорут, как паровозные гудки, что «так не бывает, авторша, ТП, все выдумала! А это нерадостная примета времени. Мы много смотрим на экраны своих телефонов, и слишком мало — вокруг себя!»

Она хотела сразу вернуться к экрану, чтобы посмотреть, как обстоят дела, но тут из детской раздались крики и чей-то плач.

Младшенький и его товарищи из подготовительной группы готовились к «выпускному» в садике и репетировали постановку. Но сейчас там явно что-то происходило. К детскому плачу присоединилась визгливая и злая женская скороговорка.

Наташа встала и вышла из кабинета.