— Эгей, ну что, мистер Коллес, — Исайя наконец, — как оно ничего?
— Что это еще за «мистер Коллес», а где ж «Ты колбасный фарш, „обсос“»? — каковой репликой увенчался их последний сходняк, когда от умеренного обсуждения музыкальных различий чувства быстро воспалились до взаимного отвержения, в довольно широком диапазоне, большей части ценностей друг друга.
— Ну тогда, сэр, — отвечал поклонник насилия габаритами как раз для НБА [20], который то ли ебал его дочь, то ли не, — я, должно быть, «колбасный фарш» имел в виду в смысле нашей общей странной судьбы смертного сэндвича, равно обнаженного пред челюстями рока, и с этой точки зрения какая, на самделе, разница, что вам наплевать на музыкальные заявления «Отстойного Танка» или «Фашистского Носкаина»? — Его при этом столь очевидно корячило джайвом, что у Зойда не осталось выбора — только оттаять.
